Роман Анатольевич Глушков - Пекло [litres]

Пекло [litres] 1544K, 254 с. (Сезон катастроф: Безликий-2)   (скачать) - Роман Анатольевич Глушков

Роман Глушков
Пекло

– И как же Господь наказал этих падших ангелов? Он сослал их в ад?

– Хуже! В Висконсин!

«Догма»


Зона № 35, Россия, Верхнее Поволжье, провинциальный городок Скважинск. Август 2016 года. 30 минут до Падения


Глава 1

Я отродясь не верил в народные приметы, но должен признать, что некоторые из них не лишены правдивости. Как, например, та, в которой говорится о тихом омуте и водящихся в нем чертях.

Не знаю, водились ли настоящие черти в «тихом омуте» городка Скважинска, куда занесло меня и мою команду, но их дальние родственники здесь обитали. И даже отсутствие у местных «бесов» рогов, копыт и хвостов не помешало им заслужить у себя на родине скверную репутацию.

– Слушай сюда, профессор, – обратился ко мне главарь этой шайки Бесяра, усаживаясь на один из раскладных стульчиков, расставленных вокруг нашего трейлера. – Тема такая. Люди болтают, что ты со своей кинобригадой уже два месяца в нашем городе отираешься. Почти все лето вы тут кино снимаете, а страховой взнос у тебя до сих пор не уплачен. Мне пофиг, по каким таким понятиям вы живете, ученые крысы. Но я тебе так скажу: ваши понятия – фуфло. Здесь у нас другие порядки, и если ты себе не враг, значит, должен их уважать.

– Страховой взнос? Как это прикажете понимать, Савелий Петрович? – изобразил я недоумение, хотя прозвище собеседника, манера его речи, воровские татуировки и беспардонное поведение явственно указывали на то, чего он добивается. – Мы уже заплатили мэру за разрешение вести съемку в Скважинске и на пригородной территории.

– И мэр… ну то есть Пал Семеныч бумажку с печатью тебе выписал? – хитро прищурился Бесяра.

– Вообще-то нет, но… Разве в бумажке дело? Давайте съездим к Павлу Семеновичу, и он вам подтвердит мои слова, – предложил я. И вновь отметил про себя, что мои прогнозы продолжают оправдываться. Скважинск был тем захолустьем, где понятие «бандитская крыша» не ушло в разряд пережитков, а продолжало сосуществовать наравне с другими, более цивилизованными видами «крыш».

– Вот ты вроде бы умный мужик, профессор. Весь такой культурный, с бородкой, при очечках, а местные обычаи почему-то изучать не желаешь. Непорядок! – Визитер сплюнул под ноги, потом достал из кармана сигареты и закурил. – О чем вы там договаривались с Семенычем и сколько ему бабла отслюнявили, это ваше дело. У нас с ним свой договор. Мы в его бизнес не лезем, а он не лезет в наш. Семенычу вы платите за разрешение кататься по городу со включенной видеокамерой. Нам – за то, чтобы мы страховали вас от неприятностей, в которые вы рискуете случайно вляпаться. Усек, нет?

– Прошу меня простить, Савелий Петрович, но мы вынуждены отклонить ваше… деловое предложение! – Я поправил очки, нахмурил брови и состроил возмущенную мину. – Да это просто возмутительно! Кто вы такие, позвольте спросить? Оглянитесь вокруг! На дворе уже не девяностые годы и даже не двухтысячные, чтобы приходить к честным людям и вот так нагло вымогать у них деньги!

– Что ты мелешь, ученая твоя башка?! На солнце, что ли, перегрелся?! Какое, еп-тыть, вымогательство?! – Надо признать, что в понятиях Бесяры все же наличествовало некоторое почтение к старшим. Не будь я гораздо старше его, сейчас он точно влепил бы мне затрещину. – Я что, невнятно выразился: мы страхуем твое барахло от пожара, наводнения, кражи, случайной поломки и тэдэ и тэпэ! Улавливаешь разницу? Или думаешь, твои видеокамеры, фонари и всякие там микроскопы-хреноскопы не могут разбиться? На что спорим, что могут? Вот эта лампа на треноге, кажись, очень даже хрупкая. Того и гляди, брякнется на землю и хана ей. Скажешь, я не прав?

И «страховой агент», криво ухмыльнувшись, указал на стоящий неподалеку штатив с большим галогенным светильником.

– Вы абсолютно правы, Савелий Петрович, – поспешил согласиться я, чуя, какая судьба уготована этому довольно дорогому фонарю, если я дам Бесяре неправильный ответ. – Ваша правда – тут я с вами не буду спорить. Прошу меня извинить, я и впрямь погорячился. Однако вы же цивилизованные люди и должны осознавать, как выглядит ваш… кхм, бизнес в глазах гостей вашего города. В конце концов, никто в Скважинске законы не отменял. Ваша полиция обязана нас защищать! Тем более что мы – не какие-то проходимцы. Мы – российские представители всемирно известного телеканала «Энимал Плэнет»!

Савелий Бесяра, чьи вытатуированные на пальцах перстни выдавали в нем вора в законе, озадаченно наморщил лоб. Но, похоже, он иногда смотрел телевизор и быстро припомнил вышеназванный телеканал:

– Это где передачи про зверей крутят, что ли? И каким макаром вас сюда занесло? Да у нас в округе последнего медведя еще мой дед пристрелил. Разве что кабаны да волки еще по лесам шастают, вот только поймай их сегодня. Охотников развелось столько, что они последнее зверье пораспугали.

– Мы изучаем не зверей, а птиц, – уточнил я. – Вы не поверите, какой на самом деле богатый мир пернатых на Северном Поволжье. Десятки тысяч видов, а про подвиды и говорить нечего.

– Птицы? – Бесяра вновь сплюнул и состроил презрительную гримасу. – И кому они нужны, эти ваши птицы? Ни шкуры, блин, ни мяса… Короче, давай по делу, натуралист. Ты тут насчет закона заикнулся, так? В полицию решил жалобу накатать?

– Вы меня неправильно поняли. Я не собираюсь подавать никому жалоб, если вы оставите нас в покое и не станете мешать нам работать.

– Что-то я не въехал – это кто здесь мешает вам птиц фотографировать? – вновь набычился Савелий. – Мы, что ли, мешаем? То есть тебе даже говорить с нами внапряг? Ну ладно, хочешь полицию – будет тебе полиция, о чем базар! – И, обернувшись к подручным, что отирались возле обшарпанного «БМВ», на котором эта шайка к нам прикатила, крикнул: – Эй, Гоча, а ну звякни Скворцу! Пускай зачехляет свой радар, вылезает из кустов, врубает мигалку и летит сюда. Скажи – дело верняк! Скажи: столичные мажоры нажрались водки и носятся, как придурки, по берегу на своем джипе, того и гляди, задавят кого-нибудь… Свидетелей для протокола найдем – не вопрос. Пока Скворец доедет, будут ему свидетели.

Отдав распоряжение, Бесяра вновь повернулся ко мне и с победоносным видом заявил:

– Значит, говоришь, птичками интересуешься? Ладно, погоди чуток, скоро я тебя с нашим Скворцом познакомлю. Крыльев у него, правда, нет, и поет он разве что по пьяни, но тут ведь главное, что не он вам, а вы ему запоете. Хотя, конечно, вы еще можете одуматься и вспомнить о вашем страховом взносе. Вот он сразу решит эту нескладуху, в какую вы вляпались, обещаю.

– О чем таком вы говорите?! Какой Скворец, какие пьяные мажоры, какой протокол?! – удивленно воскликнул я. Впрочем, мое недоумение было столь же деланым, как все другие чувства, которые я изображал перед незваными гостями.

В действительности удивляться тут было нечему. В маленьком Скважинске большинство власть имущих – мэр, его свита, депутаты местного Совета, полицейские, работники прокуратуры, бандиты – были крепко повязаны всеми возможными узами: от деловых до родственных. Если бы кому-то вдруг понадобилось нарисовать схему этих связей, вышел бы такой мудреный узел, в сравнении с которым гордиев показался бы обычным бантиком. Поэтому я не удивился, когда главарь рэкетиров вот так запросто позвонил своему знакомому автоинспектору (а может, даже родственнику) и предложил ему тоже поучаствовать в наших «переговорах». И пусть я и мои люди давно не брали в рот ни капли спиртного и тем более никогда не раскатывали пьяными на машине, для едущего сюда Скворца это не имело значения. Когда бандит корешится с властью, он непобедим и обладает железной правотой. При таком альянсе Бесяре не составит труда подбросить нам в трейлер не только наркоту, но и расчлененный труп. А как мы из этого выкрутимся – и выкрутимся ли вообще, – его не волнует. Если, конечно, мы в конце концов не сдадимся и не купим у него этот «страховой полис».

Наше спокойное пребывание в Скважинске – городке на берегу мелкого притока Верхней Волги, реки Чучуйки, – подходило к концу. Какую бы сумму ни затребовал от нас Бесяра, в данный момент мы не располагали такими деньгами. Все, что нам оставалось, это отдать часть нашего оборудования, но и тут загвоздка. Грубая публика, с какой мы имели дело, не станет утруждать себя оценкой и сбытом подобного барахла. Зачем ей лишняя головная боль? Бандиты из глубинки не разбираются в электротехнике, что сложнее видеоплеера, и предпочитают брать откуп деньгами. В крайнем случае – золотом или автомобилями. Но наш «Додж» мы им не отдадим – он нам самим еще понадобится. Уверен, что в драгоценных камнях они тоже не разбираются – не тот криминальный уровень. В общем, говоря их языком – мы попали. А вот насколько серьезно – просто попали, или попали конкретно, – выяснится очень скоро.

Очевидно, «дэпээсник» Скворец дежурил на той же трассе, неподалеку от которой мы разбили лагерь. Не прошло и пяти минут, как на проселке, ведущем к берегу Чучуйки, показался полицейский «уазик» с мигающим синим маячком. Сирену Скворец не включал, но по его спешке было видно, что он отнесся к приглашению Бесяры со всей серьезностью. Рычащий мотором «уазик» подпрыгивал на ухабах, разбрызгивая оставшиеся после утреннего дождя лужи, и у меня оставались считаные минуты на то, чтобы договориться с Бесярой. После чего мы или расстанемся с ним и ДПС полюбовно, или нам придется ощутить на себе гнев продажной скважинской полиции. Одному дьяволу известно, что взбредет ей на ум и каким образом покарает нас. Но минимальным штрафом мы не отделаемся, это уж точно.

Ребята Савелия – он прибыл сюда в компании четырех мордоворотов – свое дело знали. Они без напоминания окружили наш маленький лагерь, чтобы помешать нам запрыгнуть в машину и броситься наутек, и всем своим видом показывали, что мы обречены. Как назло, мне в голову не приходило толковых идей по урегулированию конфликта, а просить вымогателей об отсрочке было бессмысленно. Этим мы ничего не выиграем – они в любом случае попросят Скворца отобрать у нас права и снять номера. Или даже арестовать одного из нас. Для подстраховки – опять-таки, чтобы мы не слиняли из города, не заплатив.

Ну и зачем тогда унижаться, если в итоге нам все равно придется пострадать?

– Вы категорически не оставляете мне выбора! – Я продолжал изображать оскорбленную гордость и, решительно встав из кресла, достал из кармана мобильник. – Все, Савелий Петрович, шутки в сторону! Я звоню в наше представительство! Раз вы настаиваете на своем, значит, будете говорить не со мной, а с нашим юристом!

– А ну-ка сядь, профессор! – Бесяра вскочил следом за мной, выхватил у меня телефон и толчком усадил меня обратно в кресло. Потом обернулся к трем моим коллегам, что в угрюмом молчании следили за нашей беседой, и, указав на них пальцем, распорядился: – Так, и вы трое тоже! Мобильники сюда, быстро! Шевелитесь, дважды повторять не стану!

Телефоны коллег также были переданы вымогателю. Судя по неподдельному интересу, с каким он осмотрел трофеи, им предстояло стать нашим первым «страховым взносом». Иными словами, мы могли с ними попрощаться. Однако Бесяра на этом не успокоился. Подойдя к трейлеру, он грохнул кулаком по его стенке и рявкнул:

– Эй ты там, внутри! Тот, который кашляет! Иди сюда, еп-тыть! Вместе с телефоном!

– У доктора Кацмана третий день бронхит и высокая температура, – вступился я за лежащего в трейлере больного. – Я очень прошу вас его не беспокоить. А его телефон вам сейчас вынесут… Лева! Сделай, как говорит Савелий Петрович, прошу тебя.

Через полминуты в коллекции Бесяры появился пятый трофейный мобильник, и он, за неимением на шортах карманов, разложил пока добычу на столике. Заглянув в трейлер, Савелий удостоверился, что кроме укутанного одеялом больного там больше никого нет, и угомонился. Хотя по его взгляду и нервозным жестам было заметно: он весьма разочарован, что ему не удалось стрясти с нас бабло по-легкому.

Вся эта суета с привлечением «своего» автоинспектора вряд ли нравилась вымогателям. Только что поделать, если иначе никак? Мы были не теми клиентами, к которым стоило применять рукоприкладство, но более гуманные методы вымогательства могли и сработать. Бесяра был в курсе, что выданное нам мэром разрешение на съемку не вполне легально… Да что там – мы купили его за обычную взятку! И раз для нас, залетных гостей, в порядке вещей было дать чиновнику на лапу, значит, можно раскрутить нас на еще одну взятку. Почему нет? Немного наглости, немного намеков на то, что «у нас везде свои люди», и все в ажуре. Главное, не перегнуть палку, хотя по Бесяре было заметно, как трудно ему сдерживаться, чтобы не врезать кому-нибудь из нас по физиономии.

Между тем «уазик» подкатил к берегу и, выключив мигалку, остановился рядом с бандитским «БМВ». Вылезший из машины Скворец оказался пузатым капитаном средних лет, чьи хитрые, бегающие глазки выдавали, почему он до сих пор не майор. Такие ушлые типы не гоняются за окладами и унылой бумажной работой. Они предпочитают до седых висков работать в поле, подальше от кабинетных дрязг и вороха инструкций. Иными словами – сшибают рубли на дорогах, что намного прибыльнее, если подойти к делу с умом и не зарываться.

– Здорово, Савелий! – Небрежно махнув рукой Бесяре, Скворец напустил на себя важный вид, чтобы не выглядеть перед нами мальчиком на побегушках у вымогателей. – Ну и где здесь твои пьяные мажоры? Вот эти, что ли?

Он смерил нас равнодушным взглядом, будто только сейчас заметил настоящих хозяев лагеря.

– Они самые, – подтвердил Бесяра, после чего поочередно указал на двух своих людей: – А вон те двое – пострадавшие. Сидели на берегу, рыбачили, а эти, блин, туристы чуть их своей тачкой по траве не размазали.

– Ясно… – Скворец зевнул и лениво осмотрелся. – Все, как в прошлый раз, значит?

– Верно толкуешь, – закивал Савелий, довольный тем, что ему не придется разжевывать подельнику в погонах суть дела. – В натуре, опять та же самая песня! Только певцы другие.

– Верно-то верно, да вот непохожи они на пьяных, – поморщился автоинспектор. – Ну да ладно, дело поправимое. Пускай кто-нибудь из твоей братвы вместо них в «трубку» дыхнет. Или у вас тоже неделя трезвости?

– Гоча дыхнет, – пообещал главарь. – Он нынче с утреца как начал похмеляться, так до сих пор не может затормозить. Весь салон в «бумере» перегаром провонял, чтоб его!

– Господин полицейский! – Я не собирался сидеть и помалкивать в тряпочку, когда в двух шагах от меня решалась наша дальнейшая участь. – Я хочу выразить вам, как представителю закона, официальный протест по поводу всего случившегося! А также подать жалобу…

– Помолчи пока, жалобщик. Успеешь еще поплакаться, – отмахнулся от меня Скворец. Наши протесты интересовали его не больше, чем живодера – тявканье пойманной им бродячей шавки. – Будешь говорить, когда стану задавать вопросы. А сейчас попрошу тех из вас, у кого есть водительские права, предъявить их мне. Документы на машину тоже. И побыстрее, если можно.

Я прикусил язык и послушно направился к оставленной в салоне «Доджа» куртке – затребованные документы были в ней. Но не успел я отойти, как Скворец меня окликнул:

– Эй, борода! А ты ведь тот самый ученый, которого мой напарник пару недель назад останавливал, верно?

– Видимо, так, – угрюмо подтвердил я, пожав плечами. – Недавно на выезде в сторону Бубенцово нас действительно останавливал один из ваших. Лейтенант Суховатов, кажется.

– Суховатый… Ну да бог с ним. Я почему спрашиваю: раз ты ученый, значит, тебя уже наверняка известили, что за новая звезда на небе зажглась. Телевидение пока помалкивает, но вы-то по своим каналам это выяснили, так?

– Какая звезда? – не понял я, оглядывая темнеющее закатное небо. Багровое солнце как раз заходило за горизонт, и первые звезды были уже видны на небосклоне.

– Что значит «какая»? Да вон же она! – Скворцов хотел ткнуть пальцем в восточный сектор небесного купола, но вместо этого указал на верхушки гигантских тополей. Тех, что также загораживали от нас часть панорамы Скважинска и не позволяли любоваться по утрам восходами солнца. – А, черт бы побрал эти деревья! Отсюда не видно! Яркая такая звезда. Самая первая сегодня загорелась, но вчера ее точно не было. Как стемнеет, мы ее точно разглядим.

– Не врублюсь, о чем ты базаришь, – подключился к разговору Бесяра. – Когда мы сюда ехали, не было на небе никаких звезд, это точняк. Вертолет, что над городом кружил, мы видели. Гоча еще говорит, давай, мол, тормознем, позырим, зачем он тут шныряет, будто муха над парашей. Небось менты из области опять облаву замутили, коноплю или мак в огородах сверху высматривают…

– Не наша это «вертушка», – возразил Скворец. – У нас таких нет. Армейская машина. Чего ей здесь понадобилось, не знаю, но, когда она над городом летала, новая звезда еще не зажглась. Это случилось минут двадцать или тридцать назад. Надо только отойти к реке, чтобы тополя не мешали, и взглянуть… Так что там наука по этому поводу думает, а, борода? Есть какая-нибудь информация?

– Мы – зоологи, а не астрономы. – Я виновато улыбнулся. – О том, что творится в небесных сферах, нам не сообщают. Но если то, что вы наблюдали, – не локальное атмосферное явление, а событие астрономического масштаба, уверен, об этом вскоре объявят по телевидению или в Интернете. А, возможно, уже объявили, пока мы тут с вами э-э-э…

Я не смог подобрать слов, чтобы дать краткую и емкую характеристику тому дерьму, что здесь творилось. Все пришедшие на ум эпитеты были сплошь нецензурными. И произнеси я хоть один из них вслух, это лишь усугубило бы наше положение.

Впрочем, не успел еще Скворец попенять нам на нашу дремучесть в космических вопросах, как на шоссе, что пролегало в полукилометре от нас, началось странное оживление. Ревя моторами, в сторону города шла большая автоколонна: крытые военные грузовики с солдатами, БТРы и внедорожники «Тигры» с пулеметными турелями на крышах. Колонна быстро заполнила собой весь видимый нам участок шоссе, но ее конца мы все еще не наблюдали. Скорость, с какой она двигалась, тоже была подозрительно высока. Такое впечатление, будто солдат подняли по тревоге и приказали в кратчайший срок взять под контроль Скважинск, хотя беспорядков в нем вроде бы не было и не намечалось.

– А это еще что за гости? – не на шутку оторопел Скворец, вмиг позабыв о нас и о наших документах. – Как это прикажете понимать? Почему меня не предупредили о маневрах, ведь я сегодня на этом участке дежурю?

Разумеется, мы и братва не знали ответы на эти вопросы. Но Бесяра все же выдвинул свою теорию происходящего:

– Секретные учения, еп-тыть – вот что это за хрень собачья. А ты про них не слыхал, потому что званьем не вышел. У меня батя, когда в советской «армейке» служил, бывал в такой канители. Будили, рассказывал, среди ночи, потом гнали пару суток по голой степи и не говорили куда. А в конце дороги – стрельбище или еще какая-нибудь ерунда.

Но Скворец его уже не слушал. Вынув из поясного чехла рацию, он пробовал связаться с базой, чтобы доложить о том, что творится на подведомственной ему территории. И пробовал тщетно, потому что связь полностью отсутствовала. Причем не только полицейская, но и обычная, мобильная. Телефон, за который инспектор схватился, едва выключил рацию, также был исправен, однако соединять его с «дежуркой» категорически отказывался.

Свой мобильник вор в законе предоставлять для полицейских нужд отказался. Зато услужливо отдал в распоряжение инспектора изъятые у нас трофеи. Хотя с тем же успехом он мог пытаться дозвониться до базы с помощью ботинка – похоже, в Скважинске и окрестностях полностью исчезла вся без исключения беспроводная связь.

– Вот же дрянь какая! – проворчал Скворец, кладя на стол последний опробованный телефон. – Бьюсь об заклад, что связь издохла именно из-за этих секретных маневров! Врубили вояки широкополосную «глушилку», блокировали ею эфир, и теперь ни нашим, блин, ни вашим!.. Кстати, а радио фурычит?

Бесяра кивнул Гоче, и тот, сбегав к машине, принес неутешительное известие: на всех радиочастотах слышен сплошной шум помех. Автоколонна тем временем все-таки показала нам свой хвост, а ее авангард, скрывшись за тополями, должен был как раз сейчас въезжать в город. Инспектор, бандиты и мы растерянно смотрели на последние проезжающие по шоссе машины, когда прямо над нами, рассекая винтами воздух, пронеслось звено из пяти вертолетов. Их уже точно нельзя было спутать с полицейскими или гражданскими. Задрав головы, мы глядели на те самые «Аллигаторы», чьи хищные остроносые силуэты и спаренные винты были известны сегодня всему миру.

– Слышь, пацаны, а может, пока мы тут валандаемся, братва на зоне кипеш подняла и сейчас отрывается по полной? – осенила Бесяру очередная догадка. Надо заметить, она была не лишена логики. Скважинская колония строгого режима, именуемая в блатной среде и в простонародье «Скважиной» – одна из крупнейших в Верхнем Поволжье, – располагалась в черте города, в северо-западной его части. И если там действительно начался бунт, на его подавление могли быть брошены немалые силы. Вот только при чем тут отсутствие связи и ударная авиация?..

Я не задал Бесяре этот вопрос, поскольку был уверен, что он на него все равно не ответит.

Замыкающий колонну «уазик» военной автоинспекции скрылся за тополями, когда солнце практически закатилось за горизонт. Застрекотали цикады, с реки повеяло прохладой, и над Скважинском стали быстро сгущаться летние сумерки. Так что если гости пробудут здесь еще немного, доделывать наши дела мы будем уже при свете фонарей.

Но о делах, ради которых к нам в лагерь съехалось столько народу, больше никто не вспомнил. Ни через минуту, ни через час, ни назавтра, ни вообще. Едва Скворец собрался вернуться к проверке документов, как вдруг Бесяра указал на верхушки тополей и воскликнул:

– Ша, бродяги! Кто там твердил про звезду? А ну зырьте, она или нет?

Скворец не ошибся, предположив, что в сумерках замеченная им звезда будет светить ярче, чем на закате. К этой минуте звезд на небе было уже предостаточно. Но свет ни одной из них, кроме новой, не мог пробиться сквозь густые кроны деревьев. А эта звезда и впрямь сияла настолько выразительно, что поначалу я принял ее за габаритный фонарь низколетящего самолета. Но вскоре понял, что ошибся. Источник света не двигался (или же двигался, но очень медленно), да и шум самолетных турбин до нас тоже не доносился.

И еще – возможно, мне почудилось, но вроде бы звезда разгоралась все сильнее. А также постепенно увеличивалась в размерах. И было в ее неестественно ярком сиянии нечто гипнотизирующее, не сказать магическое. Такое, отчего мы, забыв обо всем, продолжали молча таращиться в небо, словно и не было между нами никакой взаимной неприязни.

Ни дать ни взять, прямо библейская картина: бывшие враги отринули распри и, стоя плечом к плечу, умиротворенно взирают на льющийся с небес божественный свет!..

Встрепенуться и выйти из завороженного состояния нас заставили птицы. Внезапно их крики грянули отовсюду с такой силой, что полностью заглушили стрекот цикад и прочие шумы, доносящиеся сюда из города. Причем галдели не только извечные вороны и ночные пернатые, но и те, которые по ночам обычно спят. А спустя полминуты на фоне темнеющего неба показались и сами птицы. Их были тысячи, и они продолжали без умолку кричать. Стаи мелких и крупных птиц застили небосклон и, хлопая крыльями, неслись в одном направлении – прочь из Скважинска. Но что согнало их в едином порыве с насиженных мест? Обычно такое происходит из-за взрывов, выстрелов или иного грохота, но ничего подобного в городе не слышалось.

Зато слышалось кое-что другое, не менее пугающее – собачий вой. И какой! Походило на то, что все до единого городские псы вдруг завыли в унисон, стараясь заглушить друг друга. За пару месяцев, что мы тут обитали, нам еще не доводилось быть свидетелями столь масштабных собачьих концертов. Да и в других местах, где мне пришлось побывать, я тоже не слышал ничего подобного.

Что за безумие вдруг охватило Скважинск? Еще совсем недавно нас окружали обычные звуки загородной ночи, но теперь от былого спокойствия не осталось и следа. Местная фауна – та, что прежде от нас не пряталась, – как будто взбесилась, оставив человека в испуганном недоумении гадать, что все это значит.

– Она движется! – Скворец первым нарушил растянувшуюся на несколько минут напряженную паузу. – Боже мой! Точно вам говорю – теперь она движется!

Его палец вновь указывал на звезду, что за последние минуты явно прибавила в размерах и яркости. Действительно, инспектору не померещилось. Свет за кронами деревьев начал смещаться вниз и вправо, если смотреть от нас. И с каждой секундой его движение ускорялось.

Все затаили дыхание, ожидая, когда звезда покажется из-за тополей и мы наконец-то сможем ее рассмотреть. Такими темпами это должно было случиться с минуты на минуту. При взгляде на траекторию ее полета и нарастающую яркость у меня, да наверняка и у остальных тоже, начали зарождаться в душе недобрые предчувствия. Одно дело, когда звезда падает быстро, мелькнув на ночном небосклоне и погаснув. И совсем другое – наблюдать, как бороздит она небесный океан, плавно увеличиваясь до весьма жутких размеров.

Собачий вой не прекращался, но птичий гвалт практически стих. По небу проносились последние, отставшие от стай пернатые, и мы снова могли отчетливо видеть привычные, неподвижные звезды. Приравнивать к ним новую звезду было уже нельзя. Что бы это ни падало, оно находилось гораздо ближе к Земле. И, что еще хуже – по всем признакам стремительно сокращало расстояние до нее.

Когда неопознанный сверкающий объект вылетел наконец из-за тополиных крон, он был уже величиной с копеечную монету и оставлял за собой отчетливый огненный шлейф. Рядом с ним летело несколько объектов поменьше – судя по всему, отвалившиеся от него обломки. Истинные формы «звезды» и ее сателлитов были вовсе не круглыми. Все вместе они напоминали скорее оторванные от электронной платы микроскопические компоненты – резисторы, транзисторы, диоды и тому подобное. Каковы были настоящие размеры этих объектов, сказать трудно, но маленькими их не назовешь, это точно.

– Матерь Божия! Да это же метеорит! – дрожащим голосом воскликнул Скворец. – И ведь грохнется где-то рядом, сука!

– Слишком медленно падает для метеорита, – заметил я. – Да и выглядит странновато.

– Оба-на! В натуре, НЛО, что ли? – присвистнул Бесяра. – Вот это тема, слышь, братаны! Завтра про нашу дыру весь мир узнает! В историю войдем, еп-тыть! Прямо как в том тупом американском кино про зеленого чудика!

Я хотел было возразить, что на космический корабль объект тоже не слишком похож (разве что на разваливающийся), но не успел. По мере снижения его скорость стала расти по экспоненте. Яркость его больше не увеличивалась, чего нельзя сказать о габаритах. И когда я смог определить, что он упадет не за горизонтом, а в пределах нашей видимости, до столкновения объекта с Землей оставалась всего-навсего пара секунд.

Скворец, Бесяра и кое-кто из братвы не сдержались и заорали в голос, когда объятое пламенем небесное тело и его сателлиты рухнули прямо на город. Какие именно районы подверглись бомбардировке, в сгустившихся сумерках было не разобрать. А едва вверх взметнулись гигантские тучи пыли, видимость и вовсе пропала. Не прошло и минуты, как большую часть Скважинска заволокла непроглядная черная пелена, сквозь которую то и дело прорывались множественные отблески пламени.

Огненный выброс при ударе практически отсутствовал. Сам удар тоже выдался слабее, чем я ожидал. Кратковременное легкое землетрясение – вот и все, что он породил. Огонь и хаос разразились позже, когда в местах падения объектов заполыхали пожары. Тогда же город наполнился обычными для зон стихийных бедствий звуками: воем сирен спасательных служб, треском горящего дерева, звоном стекла, ударами и скрежетом сталкивающихся и врезающихся во что попало машин, раскатистым грохотом взрывов и рушащихся построек… А также тысячами истерических воплей, которые прочие шумы не могли заглушить. Часто на их фоне слышались выкрикиваемые спасателями в мегафоны призывы сохранять спокойствие и не паниковать, но проку от этих увещеваний, похоже, было мало.

Однако весь этот адский котел забурлил на полную мощность не сразу, а спустя некоторое время. Но прежде, чем это случилось, у нас в лагере тоже произошли кое-какие перемены.

Не успело пылевое облако накрыть город, а инспектор, придерживая фуражку, уже мчался к своей машине.

– Эй, Скворец! Слышь, тормозни, надо побазарить кое о чем! Дело на пять секунд, эй! – прокричал ему вслед Бесяра. Но Скворец, не оборачиваясь, лишь нервно отмахнулся: дескать, да иди ты с твоими «базарами», как будто не видишь, что в городе творится!.. Потом вскочил в кабину, врубил мигалку и рванул с места так, что из-под колес «уазика» взвились вверх ошметки дерна.

– Вот облом, еп-тыть! – с досадой бросил Бесяра. – Весь день коту под хвост!

– Слышь, Савелий, да ну их на хрен, этих зоологов! – подал голос не сводящий испуганного взора с объятого пылью Скважинска Гоча. – Погнали лучше домой, а? Связи-то нет, а эта дрянь шарахнулась точняк там, где мой батя живет! И Люську еще надо найти, а то мало ли что…

– Да понял я, понял! – отозвался главарь, смекнув, что остальные подручные солидарны с Гочей, поскольку и им было за кого переживать. У самого Бесяры, очевидно, в этом плане все обстояло значительно проще, и он не горел желанием возвращаться в город в самый разгар хаоса. – Лады, уболтали: шпарим отсюда спасать ваших баб, раз такое дело… Пока, профессура! Мой вам совет: чешите и вы подальше, пока не поздно. А то ведь, если останетесь, мы с вами еще свидимся, зуб даю!

Пожалуй, это была первая здравая мысль, посетившая Бесяру с того момента, как он к нам заявился, и я даже был готов простить ему за это все обиды. А также отобранные мобильники, которые волнующийся за родных и близких Гоча все же не забыл сгрести со стола и забрать с собой. Однако с их отбытием случилась заминка. В отличие от Скворца они не запрыгнули сей же миг в машину и не умчались прочь. Подозванные Савелием, они столпились у багажника и начали о чем-то негромко совещаться, то и дело косясь в нашу сторону.

О чем они болтали, мы не слышали. Но, судя по выразительной жестикуляции Бесяры, он пытался их в чем-то убедить. А судя по отсутствию возражений, его идея вызвала у братвы одобрение. Во взглядах, какие бандиты бросали на нас, нельзя было уловить ни злобы, ни настороженности. Скорее, в них читался интерес и разгорающийся, но пока сдерживаемый азарт.

Не нужно было являться гением дедукции, чтобы понять, чем этот азарт объяснялся.

– Лева, срочно буди доктора Кацмана, – вполголоса попросил я топчущегося рядом коллегу и, сняв с носа очки, повесил их на фонарный штатив. – Чует моя селезенка: сейчас по ней будут бить. Возможно, даже ботинками.

– Вы совершенно правы, босс, – ответил ассистент, направляясь к трейлеру. – И ладно, если просто ботинками. Однако вряд ли эти жлобы полезли в багажник, чтобы переобуться.

Действительно, переговоры Савелия с братвой завершились тем, что они открыли багажник «бумера», после чего стали подходить к нему по очереди, что-то оттуда вынимали и сразу отходили за машину. Так, чтобы не дать нам разглядеть, что они держат в руках, и не спугнуть нас.

Зачем Бесяре с братвой сдалась эта нелепая конспирация? Очевидно, они решили, что наивные зоологи не сообразят, к чему готовятся якобы собравшиеся уезжать вымогатели. Кто здесь и был наивным, это точно не мы, а они – безнадежно застрявшие в девяностых годах прошлого века, дремучие провинциальные рэкетиры. Они пытались запудрить нам мозги с такой непосредственностью, что в иной ситуации это выглядело бы даже забавно. Хотя сами вымогатели не видели в этом ничего смешного и были настроены на умышленное ими беззаконие совершенно серьезно. А, значит, и нам не стоило расслабляться и недооценивать своего врага.

Ход их мысли был незатейлив и вполне закономерен. Еще четверть часа назад грабить нас в открытую было себе дороже, но сейчас обстановка в корне изменилась. В городе воцарился полный кавардак. А значит, вся полиция брошена на обеспечение порядка, и в ближайшее время ей не будет дела до ограбленной в пригороде заезжей съемочной группы. Было пока неясно, ограничится ли Бесяра одним ограблением или решит подстраховаться, утопив свои жертвы в каком-нибудь окрестном болоте. Я, конечно, плохо знал Савелия, но полагал, что в смутное время он может отважиться на «мокруху». Чтобы, когда беспорядки улягутся, некому было настрочить на него заявление в полицию.

Получив от шефа последнее напутствие, «страховые агенты» вышли из-за автомобиля и, растянувшись в цепь, пошагали обратно к нашему лагерю. На сей раз все были вооружены, и я отметил, какие гангстерские кинокартины задают сегодня моду в отечественной бандитской среде. В прежние времена, помнится, это были фильмы про итальянскую мафию, чьи головорезы крушили врагам черепа преимущественно бейсбольными битами и клюшками для гольфа. Теперь, судя по всему, мода переменилась. В руках трех из пяти грабителей были устрашающего вида мачете, из чего следовало, что нынче русскому бандиту гораздо милей грубые мексиканские и латиноамериканские гангстеры, нежели прежние киногерои-итальянцы, воспетые Копполой и Скорцезе. Было это увлечение повальным или всего лишь местечковым, мы не знали. Но не усомнились в том, что здешние «десперадос» орудуют мачете столь же умело, как до этого они орудовали битами.

Впрочем, рубщиков не растущего здесь тростника мы опасались куда меньше, чем их оставшихся товарищей – Гочу и самого Бесяру. Эти двое выбрали для повторной беседы с нами более убедительные аргументы. В руках первого был охотничий полуавтоматический карабин «сайга», а второй прихватил из багажника обрез двустволки.

– Короче, дело к ночи, профессура! – прокричал нам настроившийся покуражиться Савелий. – Базар окончен, пора платить по векселям! Гоните на бочку все, что есть – бабло, побрякушки, кредитки, документы, ключи от машины! Отдадите сами – так и быть, пощажу! Заныкаете от нас хотя бы рубль – пойдете на корм рыбам! Понятно я выражаюсь, еп-тыть, или нет?

Ответа он не дождался. Вернее, дождался, но это был не тот ответ, на какой он рассчитывал. Нас и вымогателей разделяло около полутора десятков шагов, когда дверь трейлера с грохотом распахнулась и оттуда выскочил разбуженный Левой доктор Кацман. Вид у него был отнюдь не болезненный. Более того, при взгляде на него, энергичного и свирепого, можно было вмиг заболеть самому. Сначала – заиканием. Ну а потом – уже тем, что этот «доктор» тебе пропишет…

Пятый член нашей команды Гробик был таким же доктором, как все мы вместе – зоологами и телевизионщиками. Что наша компания бывших оперативников военно-разведывательного Ведомства, а ныне предателей родины и дезертиров, забыла в Скважинске, рассказ отдельный. Но мы знали, что наш конспиративный отпуск не вечен. И что настанет день, когда нам придется сбросить маски и взять в руки оружие, хранившееся в тайниках нашего трейлера и пикапа.

Гробик потому и отсиживался в трейлере, что выдать его за научного сотрудника было нельзя при всем старании. Я, Бледный, Крупье и шейх аль-Наджиб – другое дело. Отрастив пижонские бородки, сделав цивильные прически (правда, я был вынужден побрить голову налысо) и нацепив очки с фальшивыми линзами, мы еще могли сойти за ученых. Но двухметровый громила с расписанным шрамами лицом, бычьей шеей и грубыми, словно у пахаря, руками мог притвориться разве что нашим телохранителем. Что тоже было недопустимо. Наличие охраны привлекло бы к нам лишнее внимание и заставило скважинцев считать нас важными персонами, к чему мы, естественно, не стремились. Наоборот, старались выглядеть как можно скромнее и безобиднее. Поэтому и заставляли Гробика притворяться спящим или больным, когда в наш псевдонаучный лагерь заглядывали визитеры.

Савелий все еще ждал ответа на свой вопрос, когда из дверного проема трейлера шарахнул выстрел. Заряд картечи снес половину черепа не успевшему ничего понять Гоче, и тот, выронив «сайгу», грохнулся навзничь в траву.

Следующим зарядом Гробик планировал уложить второго наиболее опасного противника – Бесяру. Но, надо отдать должное этому пьянице и заядлому курильщику, реакция у него была отменная. Едва прогремел первый выстрел, как Савелий тут же нырком метнулся в сторону и плюхнулся в траву. После чего не мешкая выстрелил навскидку в ответ.

Его обрез тоже был заряжен картечью. Она могла бы угодить в меня, если бы я продолжал стоять столбом, а не пригнулся сразу, как только наш стрелок вырвался из трейлера. Картечь просвистела у меня над головой, перебила стойку солнцезащитного зонтика, вышибла трейлерное окно и, возможно, повредила что-то из оборудования. Впрочем, переживать о нем не стоило – все оно хоть и было настоящим, но обреталось у нас исключительно для отвода глаз.

Остальные трое грабителей повели себя по-разному. Один от испуга онемел и застыл столбом на полусогнутых ногах. Другой, наоборот, подобно мне, пригнулся и разразился бранью, но тоже остался на месте. Разумнее и храбрее всех оказался третий – тот, что шел по правую руку от Гочи. Выроненный мертвецом карабин упал рядом с этим мачетеро. После чего он, недолго думая, отбросил тесак и, подхватив «сайгу», занял в строю место павшего собрата.

Само собой, Гробик не собирался воевать в одиночку против пятерых врагов. Вытащить за раз каждому из нас по винтовке он тоже не мог, поскольку планировал с ходу открыть огонь, чего нельзя было сделать с занятыми руками. Поэтому капитан – таким было его воинское звание, когда он дезертировал из Ведомства, – поступил рациональнее: взял в руки шестнадцатизарядный штурмовой дробовик «SRM» и сунул за пояс три пистолета. А, очутившись снаружи и придержав бандитов картечью, быстро перебросил затем ружье мне, два пистолета – Бледному и Крупье, а один оставил себе. Шейху оружия не досталось, но нам должно было хватить и этого.

В общем, когда получившие отпор враги взялись отстреливаться, на два их ствола (вернее, три, если быть точным) приходились четыре наших. Ну а калибр и дальнобойность оружия на столь короткой дистанции особой роли уже не играли.

Единственный стоящий в полный рост участник перестрелки – растерявшийся при первых выстрелах бандит – был моментально укокошен Бледным, всадившим ему из «беретты» две пули в грудь. В ответ по нам вновь шарахнул обрез – Бесяра делал это практично, стреляя поочередно из каждого ствола, а не дуплетом. Затем впервые огрызнулась «сайга». На сей раз враг палил ниже, но его картечь попадала в набитые металлическим хламом контейнеры, за которыми мы попрятались. Эти не вызывающие подозрения укрытия были заблаговременно расставлены нами вокруг трейлера именно на такой экстренный случай. Разве что обороняться мы собирались не от братвы. Помимо нее у нас имелся более серьезный противник, который уже прибыл в Скважинск или должен был вот-вот прибыть.

Вряд ли Савелий рассчитывал, что мы окажем сопротивление, но запасные патроны он с собой прихватил. Перезарядив обрез, он вновь выстрелил в мою сторону, но опять безрезультатно. И потому, видя, что мы хорошо укрепились, решил выкинуть белый флаг. Что было, в общем-то, ожидаемо. Как любой нарвавшийся на яростный отпор грабитель, Бесяра не горел желанием подыхать почем зря, когда у него имелись пути к отступлению.

– Не стреляй, профессура! – заорал он во всю глотку, стараясь перекричать хлопки пистолетных выстрелов. – Ша, мы сваливаем! Никаких предъяв, все в ажуре! Мы типа все поняли, никто на вас больше не наедет, даю слово!

– Отставить огонь! – скомандовал я. И когда с нашей стороны прекратились выстрелы, обратился к Савелию с ответным требованием: – Ладно, бродяги, никаких обид! Будем считать, что разобрались! Забирайте трупы и проваливайте отсюда! Даю вам на это ровно три минуты! Время пошло!

За отпущенный мной грабителям срок можно было успеть дотащить мертвецов до машины, погрузить их в багажник и уехать. Поэтому троица уцелевших «налоговиков», недолго думая, воспользовалась нашим милосердным предложением. Савелий взял за шиворот тело Гочи, бандит с мачете подхватил под мышки второго мертвеца, а стрелок с «сайгой» их прикрывал, пятясь позади собратьев и нервно водя стволом карабина вправо-влево.

– Босс? – вполголоса поинтересовался у меня присевший за соседним контейнером Бледный.

Я прекрасно понял, что означает его лаконичный вопрос. Он тоже знал наперед, что я ему отвечу. Савелий и его братва воспользовались ситуацией и под шумок разыгравшейся в городе катастрофы попытались обогатиться за наш счет. Со стороны Бесяры это был прагматичный и совершенно оправданный поступок. Мы – бывшие головорезы из военной разведки, а ныне просто наемные головорезы – тоже были прагматиками до мозга костей. И тоже были не прочь воспользоваться ситуацией, чтобы завершить под шумок незаконченное дело. А закончить его требовалось обязательно – нам так же, как братве, не хотелось оставлять за собой нежелательных свидетелей.

– Кацман! Дай свет! – негромко окликнул я Гробика, который засел ближе всех к прожектору. Тому самому, что в порядке устрашения хотел разбить Бесяра. Картечь его тоже вроде бы миновала – по крайней мере, я не слышал хлопка и звона разбитой лампы. Протянув руку, капитан развернул прожектор в нужную сторону и щелкнул выключателем. Тотчас ослепительный луч света ударил в глаза бандитам, высветив во мраке их пятившуюся к «бумеру» компанию. И сразу вслед за этим «SRM» в моих руках выплюнул двойной заряд картечи в стрелка с «сайгой».

Прежде чем упасть, щедро нашпигованный свинцом бандит также успел выстрелить в ответ. И даже сумел погасить фонарь, снова погрузив подступы к лагерю в темноту. Только для него и для тех, кого он прикрывал, это уже ровным счетом ничего не решало. Мы успели взять их на мушки, и деваться им теперь было некуда.

– А-а-а, суки-и-и-падлы-ы-ы!!! Всех порешу-у-у! – заблажил Бесяра, поняв, что его жестоко обманули. Но тут же поперхнулся и умолк, поскольку Крупье метким выстрелом всадил ему пулю прямо в рот. Падая, Савелий выпалил из обреза дуплетом в небо, после чего растянулся рядом с трупом Гочи и угомонился навеки.

Последнему грабителю удалось прожить дольше всех – труп собрата, которого он волок под мышки, закрыл его от первых летевших в него пуль. И все бы ничего, но с таким тяжелым щитом «везунчику» было далеко не уйти. Поэтому он бросил его, а также мачете и метнулся прочь сломя голову. Но не к машине. Все равно он не успел бы завести ее и удрать задним ходом – быстро развернуться на полевой дороге не получилось бы из-за глубокой колеи. Беглец поступил проще – рванул к ближайшему оврагу. Там у него было больше шансов укрыться от пуль и потом затеряться во мраке. Да вот несчастье – он остался в одиночестве, и весь наш огонь теперь сосредоточился на нем. А когда тебе в спину стреляют с короткого расстояния сразу из четырех стволов, уцелеть можно лишь при наличии у тебя огромного везения.

К несчастью для Бесяры и его подручных, никому из них удача сегодня не улыбнулась. Беглец достиг цели, но уже изрешеченный пулями и картечью. И потому не спрыгнул в овраг, а рухнул с обрыва вниз головой и скатился на дно уже мертвым. Спустившийся следом за ним Бледный всадил ему для гарантии еще одну пулю в голову, и на том наш конфликт с бандой Бесяры был исчерпан.

Прочие ее члены, включая главаря и «бумер», упокоились в том же овраге – не самом удачном месте для сокрытия трупов и улик, хотя сомнительно, что их обнаружат в ближайшее время. Но даже если обнаружат, расследование гибели известных на весь город бандитов вряд ли станет для полиции приоритетным делом. И начнется оно не раньше, чем уляжется хаос. А случится это явно нескоро, если вообще случится. Добравшийся до Скважинска Сезон Катастроф, который уже десять месяцев бушевал на планете, пока лишь множил на ней аномальные зоны. И только одна из почти сорока язв – та, что возникла под Новосибирском, – на сегодняшний день исчезла. Да и то доподлинно неизвестно, исчезла она временно или насовсем.

– Что это, по-вашему, могло быть, полковник? – кивнув в сторону затянутого пылью города, поинтересовался у меня Крупье. – И с какими трудностями на сей раз нам придется иметь дело?

– Выясним, – отмахнулся я, не желая строить преждевременные догадки. – Что с небес упало, то уже обратно не улетит. Если только это и впрямь не летающая тарелка, о какой твердил наш дохлый коллекционер мобильников… Ты лучше скажи, что там с нашими документами и пропусками.

– А что с ними не так? – пожал плечами технарь. – Все документы давно готовы, данные о них загружены туда, докуда я только смог добраться. Ну, а куда не смог, так в те базы ни одного проверяющего без специального запроса и прочей бюрократической волокиты не пустят. А она им нужна, особенно сегодня, в таком бедламе?

– Насчет этого я в курсе. Меня волнует другое: сможем ли мы воспользоваться нашей легендой именно в такой ситуации. Все-таки мы рассчитывали, что она окажется более… как это сказать… приземленной, что ли.

– В экстренной ситуации оперативная группа по контролю за наземными перевозками особо опасных грузов может беспрепятственно работать на любой запретной территории. Вплоть до той, что подверглась радиационному заражению, – пояснил Крупье. – Согласно нашей новой легенде, мы отслеживаем маршрут перемещения контейнера с секретными химикатами, связь с перевозчиками которого прервалась в Скважинске в момент катастрофы. Короче говоря, пока я не вижу повода, чтобы кто-то нас в чем-то заподозрил и стал чинить нам препятствия.

– Что ж, обнадежил, – кивнул я и, обернувшись к остальным, распорядился: – А теперь, господа бывшие зоологи, всем быстро переодеваться. Через полчаса расчехляем дескан и приступаем к работе. И глядеть по сторонам в оба! Если Кальтер здесь, я хочу, чтобы вы заметили и прикончили его раньше, чем он заметит и прикончит нас…


Глава 2

Самый простой способ проникнуть на охраняемую территорию – это оказаться там еще до того, как вокруг нее выставят оцепление. Даже если у вас есть официальное разрешение, не факт, что вам удастся быстро попасть в запретную зону. Пока охрана не организует должным образом пропускной режим, возможны любые накладки. Поэтому охрану следует опередить – вот почему в данном случае поговорки «Спешка нужна лишь при ловле блох» или «Поспешишь – людей насмешишь» были неприменимы.

Кальтер, он же Константин Куприянов, и работающая с ним на пару его приемная дочь Верданди Самойлова (или просто Вера) спешили в эпицентр скважинской катастрофы так быстро, как только могли. Пославший их почти на два века назад в прошлое – из две тысячи сто девяносто восьмого в две тысячи шестнадцатый год – Институт Темпоральных Исследований (ИТИ) снабдил агентов неплохим прикрытием: универсальным пропуском-хамелеоном. Он представлял собой высокотехнологичный карманный планшет, покрытый слоем пигментных нанороботов, способных изобразить на его поверхности любое загруженное ему в память удостоверение личности. Или иной документ, имеющий хождение в данной временноґй эпохе. Сам планшет также мог подгонять свои размеры под конкретные «корочки», однако всецело полагаться на него не стоило. Да, он легко проходил любую проверку на подлинность. Но агент, который им пользовался, мог не сориентироваться в обстановке и подделать неправильное удостоверение или пропуск. Которые потом будет очень трудно исправить на нужные, не вызвав к себе подозрений.

Вот почему Кальтер и Вера рванули к месту падения странного объекта, едва улеглось эхо грохота, с каким он ударился о землю. Агенты КВК – отдела Контроля Временного Континуума при ИТИ – были заброшены в Скважинск всего сутки назад и еще толком здесь не осмотрелись. Но раздобыть машину, чтобы доехать до места, им удалось без труда. Во время падения пылающего «нечто» автомобильное движение на улицах Скважинска практически встало. Десятки людей останавливали машины прямо на проезжей части и, покинув их, с любопытством и страхом таращились в небо. Еще до того, как небесный гость ударился оземь, Куприянов с напарницей беспардонно уселись в одну из таких брошенных с открытыми дверцами машин – серебристую «Субару». А затем, ударив по газам, свернули в ближайший переулок, затем во второй, потом в третий и скрылись.

Они не видели, как отреагировал на их выходку хозяин машины. Возможно, он был настолько поражен зрелищем, что не заметил ее пропажи. Но, так или иначе, вызвать полицию и заявить об угоне он не успел. И не только потому, что в городе внезапно исчезла мобильная связь. Через пять минут в Скважинске разразилась доселе невиданная в этих краях катастрофа, и город тут же охватили хаос и паника.

– Как мы поймем, куда именно нам ехать, дядя Костя? – спросила Вера, глядя с тревогой на летящее им навстречу густое облако пыли. – Во-первых, сейчас будет не видно ни зги. А, во-вторых, ты заметил, сколько всего было взрывов?

– Пять, – ответил Куприянов, чье тренированное зрение зафиксировало все подробности столкновения объекта – или, вернее, объектов, – с землей. – Один крупный и четыре помельче. Все вроде бы в черте города. Первым делом осмотрим место, где был самый большой взрыв. Далее действуем по обстановке.

Машина въехала в непроглядную серую тучу. Сидящему за рулем Кальтеру пришлось сбавить скорость, чтобы не вылететь на тротуар и не столкнуться со встречными автомобилями. Цель агентов находилась в левобережной части города, и главной преградой на пути к ней мог стать мост через Чучуйку. Если на нем образовался затор или полиция успела его блокировать, это сильно осложнит им задачу. И все же Куприянов сомневался, что местные слуги закона способны работать с такой оперативностью.

– Ну а теперь ты мне объясни понятным человеческим языком, с чем конкретно нам предстоит иметь дело, – попросил Кальтер. – Потому что из всей заумной ерунды, какую мы выслушали на инструктаже в КВК, я усвоил лишь одно: здесь ожидается временной катаклизм, по сравнению с которым заброшенный в Дубай динозавр был еще цветочком.

– Пожиратель гигантов – не динозавр, – поправила Верданди напарника. – Он млекопитающий… Хотя теперь это не важно. Да, по прогнозам хроноаналитиков, со дня на день в Скважинске должен произойти так называемый временной кульбит. То есть аномалия, при которой один человек или группа лиц оказываются отброшенными назад во времени. Размах такого катаклизма прямо пропорционален количеству угодивших в него людей. Чем их больше, тем, соответственно, хуже будут последствия. С начала Сезона Катастроф подобные кульбиты стали возникать на данном временном отрезке повсеместно. Последний был зафиксирован не так далеко отсюда – в деревне Косогорье, что под Архангельском. Но если оценивать их серьезность по десятибалльной шкале, все они не тянут даже на двоечку. То есть, мы их регистрируем, анализируем, но не придаем им большого значения, поскольку эти явления не так уж редки, давно изучены и, как правило, не имеют далеко идущих последствий. Здесь же вполне может быть минимум твердая «четверочка». А это уже требует оперативного вмешательства.

– Последствий какого рода опасается ИТИ?

– Когда жертвами временного кульбита становится один или два человека, самое страшное, что им грозит, это заточение в психушку. Поэтому те из них, кто благоразумнее, помалкивают о случившемся с ними аномальном происшествии. Боятся, что их объявят сумасшедшими. Вот почему Контроль Временного Континуума не вмешивается в подобные инциденты. На этом уровне их урегулирование происходит само собой, без лишнего шума. Но чем больше жертв попадает в кульбит, тем сложнее им сохранить это в секрете и не повлиять на естественный ход истории. Ну а если их количество исчисляется десятками или даже сотнями, представляешь, как сильно это событие исказит содержание Книги Времени?

– Насколько вообще точны прогнозы насчет Скважинского кульбита?

– В таких случаях они никогда не бывают точными. Благодаря тебе и твоей дубайской командировке мы знаем, что кульбиты две тысячи шестнадцатого года напрямую связаны с черными разломами и затеянной «серыми» игрой. Это облегчает нам задачу, но ненамного. Местная временная аномалия будет иметь прямое отношение к пакалям – это несомненно И если мы их отыщем, то гарантированно предотвратим кульбит. А не отыщем – рискуем сами очутиться в нем и быть отброшенными назад в прошлое. Кстати, по этой же причине нам с тобой не разрешили оставить здесь таймбот. Для него такие аномалии все равно что электромагнитный импульс для компьютера. А мне еще за ту машину времени, которую «серый» уничтожил в Дубае, предстоит в ИТИ объясняться. Вдобавок, если мы сами угодим в кульбит, таймбот окажется не только неисправным, но и безнадзорным. И не сможет в случае своего обнаружения самоликвидироваться. Что тоже категорически недопустимо.

– Как далеко нас может отбросить во времени?

– От нескольких часов до нескольких лет. Твоя жизнь при этом как бы отмотается назад, к определенной точке. Но будешь помнить все вплоть до того момента, как ты угодил в кульбит.

– Что ж, хороший повод начать жизнь заново и исправить допущенные ранее ошибки, – заметил Кальтер, глянув на свое отсутствующее левое предплечье, вместо которого теперь стоял высокотехнологичный стальной протез.

– Или, наоборот, натворить новые ошибки, гораздо более ужасные, – возразила Вера. – Изменить свою жизнь к лучшему, вернувшись в прошлое, удается только в кино. На практике этому мешает великое множество факторов, из которых ты способен учесть от силы два-три – те, что являются для тебя очевидными. Но прочие так или иначе будут подталкивать тебя жить так, как ты привык. И ты опять начнешь делать то, что получается у тебя лучше всего.

Мост миновали без задержек, разве что едва не столкнулись лоб в лоб с каким-то ошалелым торопыгой на микроавтобусе. Отчаянно сигналя, он выскочил на встречную полосу и отвернул в сторону за миг до столкновения – вероятно, вез в больницу раненых из пострадавшего района и потому спешил как мог. Хаос вокруг быстро разрастался, а пыль и темнота его только усиливали. Все чаще на пути агентов встречались разбитые машины. И все больше испуганных людей выскакивали на дорогу, того и гляди норовя угодить под колеса.

– Отлично! – заметил Кальтер, притормозив на перекрестке, чтобы пропустить БТР, а также движущийся за ним крытый военный грузовик. – Армия уже здесь. МЧС тоже вот-вот подтянется, так что с формой мы подгадали. Хорошо бы еще с документами не ошибиться. В памяти наших «умных корочек» есть данные о военных спасателях?

– Есть, – кивнула Верданди, раскрыв планшет-хамелеон и просматривая содержимое его вместительной памяти. – Вот, по-моему, неплохой вариант: эксперты по химической разведке. Противогазы у нас с собой. Компактное оборудование, которое можно выдать за газоанализаторы и прочие инструменты – тоже. Умных слов я знаю много, да и ты, наверное, еще не всю таблицу Менделеева забыл.

– Не забыл, – согласился Куприянов. – Чтобы пустить пыль в глаза, этого хватит. Ладно, пускай будут химики. Главное, не попадаться на глаза настоящим химикам, а то они нас живо раскусят.

Вскоре выяснилось, где именно им предстояло заниматься «химической разведкой». Большой взрыв прогремел в промзоне, располагавшейся вокруг местного элеватора, где в связи с началом уборочной страды работы велись в три смены. По этой причине количество жертв там, наверное, исчислялось десятками, и то в лучшем случае.

Толпы людей, спешащих в еще не оцепленную зону бедствия, быстро росли. И потому прибывшие сюда военные столкнулись с серьезной проблемой – брошенными в беспорядке автомобилями, через которые их колонна не могла пробиться. Вернее, могла, но пока пыталась проложить себе дорогу, не прибегая к тарану – гудением клаксонов и криками в мегафоны.

Не помогало. Заблокированная легковушками и скопившимися перед элеватором грузовиками с зерном армейская техника, похоже, крепко застряла на подступах. А позади завывали сиренами и сверкали мигалками машины «Скорой помощи» и пожарной охраны. Которым, в свою очередь, мешали уже не только гражданские, но и военные автомобили.

Мнимые химики бросили «Субару» на обочине, не доезжая до скопления транспорта, и присоединились к неорганизованной группе врачей, которые не стали дожидаться, когда их машины прорвутся через заслоны. Подхватив чемоданчики и носилки, эти медики решили добраться до пострадавших пешим ходом. Большинство зевак не рисковало соваться на задымленную территорию, толпясь за оградой промзоны. Но прочие – видимо, те, у кого здесь работали родственники или друзья, – спешили туда наряду со спасателями. Элеваторная охрана и не думала им препятствовать. Она была слишком малочисленна, чтобы сдержать натиск толпы, да и зачем вообще ее сдерживать? Люди рвались сюда с искренним желанием спасать пострадавших, и отказывать им в этом было бы сродни преступлению.

Две лишние пары рук спасателям явно не помешали бы, но Кальтер и Верданди прибыли сюда не за этим. Подобно пилотам захваченного террористами самолета, они думали не о чьих-то конкретных жизнях, а о том, как благополучно посадить лайнер и не дать погибнуть всем пассажирам и членам экипажа. Поэтому, едва агенты проникли на территорию элеватора, они сразу отделились от врачей. И стали действовать обособленно, стараясь держаться подальше и от жертв трагедии, и от спасателей.

– Металлоискатель? – лаконично осведомился Куприянов у напарницы, когда они расчехлили необходимое оборудование.

– Включен и откалиброван, – доложила она. – Однако здесь слишком много металла, а он может экранировать разбросанные артефакты… Если, конечно, они тут вообще есть.

– Если есть черный разлом, значит, должны иметься и пакали, – заключил Кальтер. – Для начала давай исследуем взрывную воронку. Где еще, как не там, быть гипотетическому центру Скважинской аномальной зоны?

Отыскать космический объект и место его столкновения с Землей было уже не так сложно. Сопоставлять его, к примеру, с Тунгусским метеоритом, конечно, не стоило, но кое-какие общие последствия у этих двух катастроф имелись. А именно – деревья и столбы, поваленные промчавшейся по округе ударной волной. Все они, а также другие металлоконструкции, упали верхушками в сторону границы промзоны. «Химикам» оставалось лишь взять курс туда, куда указывали основания валявшихся столбов и древесных стволов, и не отклоняться от прямого маршрута.

Впрочем, они и так не прошли бы мимо воронки. Она, а также окаймляющий ее, образовавшийся при ударе земляной вал занимали немалую площадь. Склады, цеха, сушилки, дробилки, сепараторы, зерновые бункеры, транспортеры, эстакады, тепловые и силовые магистрали… На границе промзоны они выглядели практически неповрежденными, но по мере приближения агентов к цели разрушения становились все сильнее. В самой воронке и по ее краю здания, оборудование и прочие конструкции были и вовсе уничтожены. А их обломки перемешались с землей так, будто по ним целую неделю раскатывала дюжина бульдозеров.

Сам элеватор – угловатая и продолговатая бетонная коробка с башенной надстройкой посередине – на первый взгляд выглядел неповрежденным. От него до кратера было довольно далеко, а ударная волна вряд ли нанесла урон такой громадине… на первый, опять-таки, взгляд. Но если присмотреться, сквозь пыль и дым было заметно, что одна из стометровых стен зернохранилища – та, что была к воронке ближе всех, – опасно отклонилась от вертикали. И теперь она напоминала во мраке чуть скошенный борт исполинского морского судна. Насколько она устойчива, определить не удавалось, но творящийся вокруг хаос сказывался на ее равновесии не лучшим образом.

Радиационный фон в эпицентре держался выше нормы. Хотя и не настолько, чтобы бить тревогу и изгонять отсюда всех выживших. Рост радиации мог продолжиться, но пока этого не происходило. Причиной ее скачка служил, разумеется, космический гость, который вряд ли являлся простым метеоритом. Кальтер предположил, что на Скважинск обрушился орбитальный мусор вроде обломков ракеты-носителя. И все же было в этой теории нечто, лишающее ее правдоподобия и логической стройности. А именно – габариты мусора. С трудом верилось, что в ближнем космосе могло быть когда-то утеряно нечто подобное. Пускай скептики называют околоземное пространство две тысячи шестнадцатого года большой космической свалкой, такой мусор все равно выглядел бы там слишком заметно. Так же заметно, как выглядела бы, к примеру, списанная в утиль подлодка на свалке провинциального городка типа того же Скважинска.

Пройдя вдоль кольцеобразного земляного барьера, агенты нашли место, где отсутствовали зеваки, и взобрались на вал. Спасателей на нем не было. Они бежали прежде всего туда, откуда доносились крики о помощи, а здесь раздавались лишь треск пламени, скрежет деформированного металла и шум скатывающихся в кратер осыпей. Наверняка под этим завалом тоже находились люди, но все они молчали. Впрочем, при взгляде на него становилось ясно, почему Кальтер и Вера не слышали криков. Даже если там кто-то выжил, он был либо контужен, либо погребен в земле, либо то и другое вместе, поэтому шансов дождаться помощи у него почти не оставалось.

С вершины вала стало возможно оценить размеры воронки и наконец-то увидеть причину, которая ее породила. Когда Кальтер рассмотрел, что пробило в земле яму диаметром более ста и глубиной примерно двадцать метров, он лишь покачал головой и озадаченно пробормотал:

– Невероятно! Вот так сюрприз!

– Что-то не так, дядя Костя? Разве не этот космический мусор мы должны были здесь обнаружить? – удивилась Верданди.

– Какой угодно мусор, но только не такой, – ответил Куприянов. – Кое-кто из моих знакомых по прошлой жизни продал бы душу дьяволу, чтобы хоть одним глазком взглянуть на это. Ты хотя бы примерно представляешь, что мы нашли?

– Похоже на космическую станцию. Только цвет у нее странный. Какой-то он… совсем не космический, – заключила Вера, продолжая осматривать издали лежащую на дне воронки конструкцию. Она состояла из нескольких разновеликих цилиндрических и шарообразных модулей, некогда соединенных между собой перемычками шлюзовых отсеков. При ударе о землю эта «гирлянда» разорвалась в нескольких местах, и о прежней ее конфигурации можно было лишь догадываться. Дымящиеся модули и их обломки разлетелись по воронке, а некоторые зарылись в ее склон. Вокруг них валялась уйма других покореженных конструкций, не похожих на детали зерноперерабатывающих агрегатов. Судя по всему, еще недавно это были элементы солнечных батарей, антенн, датчиков и иного внешнего оборудования станции, не успевшего сгореть в плотных слоях атмосферы. Отсюда следовал вывод, что прочие обрушившиеся на Скважинск объекты являлись фрагментами этого орбитального сооружения и оторвались от него на подлете к Земле.

Однако самой странной его особенностью, как подметила Верданди, являлся цвет, в какой была окрашена станция. Могло показаться, что сплошь черной она стала, обгорев в процессе падения, но это не так. Наоборот, следы горения на модулях нельзя было рассмотреть во мраке из-за черного покрытия их корпусов. И не просто черного. Его цвет отличался такой глубиной и однотонностью, что те места обшивки, куда не налипла грязь, выглядели прямо-таки маленькими «черными дырами». Такого же цвета было внешнее оборудование, а также консоли и кронштейны, к которым оно крепилось. И лишь грязь да отблески пламени придавали окраске станции хоть какую-то пестроту и разнообразие.

– Я не слишком хорошо разбираюсь в этом вопросе, – продолжала Верданди, – но, насколько мне известно, космической станции «Мир» в две тысячи шестнадцатом уже не существовало. А для «Международной» эта штука явно маловата. Разве только на Скважинск упала не она, а лишь ее фрагмент…

– Могу поспорить, что с МКС сейчас все в порядке, – ответил Кальтер. – И с китайской «Тяньгун» – тоже. То, что ты видишь, по всем признакам напоминает так называемый «Черный фантом» – секретную американскую станцию, которую разведки многих стран считали мифом.

– И твое Ведомство – тоже?

– Ведомство почти не интересуется космосом – оно по большей части копошится в земной грязи. Но кое-какая непроверенная информация до нас доходила. Американцы якобы смонтировали «Черный фантом» на гораздо более высокой орбите, чем МКС – то ли полторы тысячи километров, то ли еще выше. Материалы туда доставлялись под видом обычных спутников связи. Станция довольно крупная и, тоже по слухам, защищена специальным покрытием. Оно не только предохраняет космонавтов от высокого излучения, ослабляя его каким-то сложным высокотехнологичным способом. Также оно отлично поглощает солнечный свет, не позволяя засечь объект с Земли.

– И что за эксперименты военные проводили на «Черном фантоме»? Понятно, что тоже секретные. Но ведь у вас были на сей счет какие-то версии?

– Версий на самом деле выдвигалось много. Но проще было бы обнаружить «Фантом» в телескоп, чем найти среди наших догадок ту, что походила на правду. Да и кто бы ее искал? Сначала требовалось раздобыть доказательства, что такая станция вообще существует, а уже потом пускать эти данные в оперативную разработку… Что ж, вот они и доказательства. Да такие, что о других и мечтать не приходится. Жаль, после затопления Москвы и тектонического «выверта» в Питере этот подарок мало кого обрадует. Но лишним тоже не будет, даю гарантию.

– Если наш разлом находится на внешней поверхности одного из модулей, отсюда его не обнаружить, – сокрушенно заметила Верданди, осматривая станцию в бинокль. – Придется спуститься в воронку и исследовать объект вблизи.

– Придется, – согласился Кальтер. – Одно скажу точно: грязи поверх разлома не будет. Я этот «след Иблиса» в Дубае хорошо изучил. Он поглощает весь мусор, что входит в соприкосновение с его поверхностью.

Некоторые из самых отчаянных – и предприимчивых – зевак (в основном молодежь) уже спустились по склону и ходили вокруг раздолбанного в хлам космического гостя, фотографируя его на мобильные телефоны. Кальтер в который раз за последние пятнадцать лет отметил про себя, как же трудно стало блюсти секретность в современном «мобильно-цифровом» мире. То ли дело раньше: маловероятно, что в подобной ситуации у кого-то из таких вот свидетелей оказался бы под рукой фотоаппарат. А если бы и оказался, невелика беда. Пока будет проявлена пленка и напечатаны снимки, пока на них отыщется покупатель, пока снимки дойдут до редакции, пока их поместят в какую-нибудь газету, а ее затем развезут по адресатам… За время, что потребовалось бы тогда для обнародования секретных сведений, спецслужбы пять раз успели бы их перехватить и сохранили бы этот инцидент в тайне. А что сегодня? Одно нажатие на кнопку карманного телефона, и сенсационное фото уже вывешено в Интернете, где его могут увидеть миллионы пользователей со всего мира. Причем задолго до того, как спецслужбы оцепят район катастрофы. Немыслимая скорость распространения информации! А если вдобавок учесть, по скольким каналам одновременно она может быть распространена…

Хотя нет, у этих любителей горячих интернет-сенсаций праздника не будет. По крайней мере, здесь и сейчас, ведь мобильная связь отсутствует. А пока они отводят душу, нащелкивая снимки, вокруг воронки выстроится оцепление, а то и не одно. И раз уж военные прибыли в город до катаклизма, значит, у них есть сведения, с чем они тут столкнутся. Со всеми вытекающими отсюда последствиями. Так что вскоре эти зеваки расстанутся со своими мобильниками в принудительном порядке. Никакого произвола – обычное дело для мест, где вводится чрезвычайное положение.

Кальтеру и Вере снимки «Черного фантома» не были нужны. Да и сам он интересовал их постольку поскольку. Их портативный металлоискатель являл собой самую современную для 2016 года модель и обнаруживал объекты любой заданной конфигурации в радиусе пятидесяти метров. Иными словами, дойдя до центра воронки, агенты могли просканировать ее всю. Другой вопрос, не создадут ли им помехи обломки станции. Если разлом здесь, разбросанные вокруг него пакали могут быть придавлены модулями, сдвинуть которые с места вдвоем, без помощи техники, явно не удастся.

Прогонять от «Фантома» гражданских, как поступили бы настоящие военные, агенты КВК не стали. Не хотели привлечь к себе лишнее внимание и засветиться потом на фотоснимках зевак. Кальтер велел Вере держаться от них подальше и не поворачиваться к ним лицом. Но боковым зрением заметил, что многие из гражданских нацелили «глазки» встроенных в мобильники камер в их направлении. А кто-то самый любопытный не вытерпел и прокричал:

– Эй, ребята! Да-да, вы двое, в камуфляжах! Вы кто? Вы случайно не из космического агентства?

– Без комментариев! – не оборачиваясь, крикнул в ответ Кальтер. Пока Вера искала гипотетический центр воронки, он с помощью фонарика бегло осматривал модули, мимо которых они проходили. Документы-хамелеоны и куприяновский протез – многофункциональная модель, разработанная для скалолазов-инвалидов, – являлись их единственным оборудованием, не имеющим аналога в данной временной эпохе. Прочие их инструменты, а также оружие полностью ей соответствовали, хотя и были самыми современными моделями. Чего не нашлось ни в ИТИ, ни здесь, так это индикатора черных аномалий. И потому скважинский разлом, так же как дубайский, тоже пришлось разыскивать прадедовским способом. То есть буквально на ощупь – тыча в обломки станции телескопическим щупом. Который при необходимости тоже легко превращался в оружие, поскольку в него был встроен шприц с быстродействующим снотворным.

– Вот здесь наша точка отсчета, дядя Костя! – доложила Верданди, остановившись рядом с наполовину зарывшимся в землю самым крупным цилиндрическим модулем – судя по всему, базовым. – Будем считать, что это и есть центр аномальной зоны. А теперь попрошу меня не отвлекать – начинаю детальное сканирование местности.

Кальтер украдкой обернулся и отметил, что в десятке шагов позади плетутся трое зевак с фотоаппаратами наготове. Они боялись приближаться к суровым людям в униформе, и в то же время им не терпелось разнюхать, что эта парочка военных тут выискивает. Само собой, зеваки обратили внимание на то, с какой оперативностью исследователи появились на месте происшествия. И это лишь раззадоривало любопытство охотников за сенсациями.

Следя за скучной работой «химиков», зеваки надеялись, что им удастся подсмотреть или подслушать что-нибудь любопытное. Такое, из чего получатся сногсшибательные комментарии к фотографиям, которые они потом выложат в Сеть. Их прогнозы оправдались – вскоре и правда кое-что случилось. Зеваки ошиблись в одном. Подозревай они, какой на самом деле им уготован сюрприз, то мигом рванули бы прочь без оглядки…

Пока Верданди сканировала местность на предмет обнаружения пакалей, Кальтер неторопливо обошел вокруг главного модуля. И, тыча в него щупом, надеялся, что они с напарницей все-таки отыскали центр зоны, а с минуты на минуту найдут разлом и пакали. Однако, исследовав объект со всех сторон, Куприянов с сожалением подытожил, что на его корпусе нет никаких аномалий. А те разломы, какие есть – это самые обычные трещины. Правда, заглянуть через них внутрь не удалось, поскольку все они были слишком мелкие.

Модуль был сильно измят, поэтому его шлюзовые люки оказались перекрыты и заблокированы. Каких-либо опознавательных знаков на нем также не нашлось, но для секретной станции, летавшей над Землей в режиме «стелс», это было неудивительно. Вблизи – на расстоянии вытянутой руки – уровень радиационного фона модуля резко подпрыгнул вверх, и Кальтер не стал проверять, из чего сделано его защитное покрытие. На вид оно напоминало твердый полимер вроде тефлона. Но в действительности это явно был не он, поскольку такой материал сгорел бы при падении «Фантома» сквозь плотные слои атмосферы.

Не найдя «след Иблиса», Кальтер тем не менее обнаружил кое-что другое. Или, вернее, сначала ощутил это кожей. За те несколько минут, что он обходил модуль, температура вокруг него стала подниматься, и довольно быстро. Чувствовалось, что тепло исходит именно от этого объекта, и что воздух нагревается лишь рядом с ним, а не во всей воронке. Отступив на несколько шагов, Куприянов не заметил, что поверхность «Фантома» начинает раскаляться или дымить. Из трещин сочилось едва заметное свечение, и, когда Кальтер ощутил жар, обшивка уже накалилась так, что от нее можно было бы прикурить сигарету. А также обжечь лицо, попытавшись приставить глаз к щели, дабы выяснить, что же нагревается в утробе этого космического монстра.

– Ну как твои успехи? – поинтересовался он у Веры, не сводя взгляда с подозрительного модуля. – Долго еще?

– Я же просила меня не отвлекать… – заворчала она, но напарник ее перебил:

– Придется отвлечься. Что-то здесь не так. Радиация не повышается, но «бочка» раскаляется изнутри, хоть бифштексы на ней жарь. Не знаю, в чем тут дело, но нам лучше уйти отсюда. И поскорее.

– Еще минутку, дядя Костя, – попросила Верданди, проверив по индикатору время, оставшееся до завершения сканирования. – Исследую последний сектор.

– Ладно, заканчивай, – не стал спорить Кальтер. Модули станции были рассчитаны на гигантское давление – и внешнее, и внутреннее. Раз нагревающийся отсек не развалился при контакте с землей, внутренний взрыв одного или даже нескольких кислородных баллонов он подавно выдержит. Ну а если дело все-таки не в них, а в ядерном реакторе, бежать уже бесполезно – шарахнет так, что четверть города взлетит на воздух, не говоря о радиационном заражении…

Впрочем, пока у агентов не было повода не доверять своему дозиметру. Он работал в дежурном режиме и не торопился поднимать тревогу.

К этому времени в небе над Скважинском барражировало уже множество вертолетов, и их шум Кальтера не настораживал. Но когда сразу три транспортно-боевых «Ми-24» вдруг зависли над кратером, и с каждого из них были сброшены спусковые фалы, Куприянов понял, что уйти отсюда тихой сапой у них с Верой не получится.

К месту падения «Черного фантома» прибыл десант. И прибыл он вовсе не за тем, чтобы помогать спасателям в поисках пострадавших. Спускающаяся с вертолетов команда, подобно агентам КВК, тоже имела четкую цель: обеспечить секретность, блокировав подступы к обломкам станции и растянув над ними маскировочные тенты. Последние, свернутые в тюки, были сброшены на землю еще до того, как десантники заскользили вниз по фалам. После чего все зрители тут же переключили внимание на новых участников действа, взявшись фотографировать их эффектный спуск с вертолетов.

И тут зеваки в полной мере прочувствовали на себе справедливость поговорки «Любопытство сгубило кошку». Пока они щелкали фотокамерами, три десятка очутившихся на земле вояк быстро оценили обстановку, отрезали им пути к бегству и грубыми толчками согнали публику с вала в воронку. А затем, игнорируя протесты, подвергли свидетелей обыску, изъяв у них мобильники, фотокамеры, флэшки и прочие гаджеты, где могли храниться отснятые здесь снимки.

Во избежание недоразумений или конфликта Кальтер даже не подумал убегать и прятаться. Сложив щуп и засунув его в карман «разгрузки», он решительной походкой направился к командиру десантной группы, замеченному им еще издали. Помня наказы дяди Кости, Вера также убрала с глаз все подозрительное оборудование. И пошагала следом, изображая из себя уже не напарницу Кальтера, а его дисциплинированную подчиненную.

Взводом десантников командовал майор Тульский (о чем сообщала его нагрудная нашивка). Это не выглядело странным, потому что в подчинении у майора были не рядовые и сержанты, а сплошь капитаны да лейтенанты. Это, в свою очередь, свидетельствовало о том, что к месту падения иностранного космического аппарата выслали не обычных солдат-срочников, а элитный отряд спецназа. Какой именно отряд, было неясно – кроме нашивок со званиями и фамилиями другие опознавательные знаки у бойцов отсутствовали. Но наметанный глаз бывшего оперативника Ведомства легко мог определить, что эти ребята явно не из Центра, а местные. Работали они слаженно, однако легкая шероховатость в их действиях присутствовала. Что было заметно еще во время их спуска с вертолетов. Сразу становилось понятно, что бойцы Тульского упражняются в этом реже, чем их собратья по оружию из более натасканных столичных подразделений.

Когда агенты приблизились к Тульскому, он и двое его сопровождающих как раз шарили по карманам троицы зевак, что преследовала «химиков». Фальшивое звание Кальтера было таким же, как у командира спецназовцев, и он не стал вытягиваться перед гостем во фрунт, а, козырнув, просто представился и представил свою помощницу:

– Майор Капустин, отряд химической и радиационной разведки Тысяча первого Спасательного центра МЧС, город Самара. Это – мой стажер, лейтенант Сопаткина. Действуем согласно тревожному расписанию вместе с местными подразделениями, где я с мая этого года провожу переподготовку офицерского состава.

– Быстро вы здесь очутились, – заметил Тульский после того, как представился сам. – Даже слишком быстро. Будьте добры, позвольте взглянуть на ваши документы.

– Разумеется. – Кальтер протянул майору свои и Верины «корочки», затем добавил: – Вы правы – мы спешили, как могли. Просто не стали дожидаться, когда наша автоколонна доберется до промзоны, а прибежали сюда вместе с медиками. Сами понимаете, если здесь образовался очаг высокой радиации, следовало выяснить это как можно раньше.

– Руку на службе потеряли? – Тульский указал глазами на приметный протез Кальтера.

– Никак нет, – ответил он. – В автокатастрофе, четыре года назад. Ехал в дождь с дачи домой, не вписался в поворот, врезался в дерево, ударился головой, потерял сознание… Только когда очнулся, то вместо гипса увидел кое-что похуже.

– Понятно. Сочувствую… Ну и много вы успели собрать здесь данных, майор?

– Немного, – почти честно признался Куприянов. – Проверили воздух на токсичность, потом приступили к замерам радиации. Осмотрели примерно половину объектов. Фон излучения повышен, но не опасен. Внутри самого крупного объекта находится очаг высокотемпературного возгорания, а также наблюдается свечение, поэтому настоятельно рекомендую вам находиться от этого места подальше. Лучше воздержитесь от вскрытия данного объекта до тех пор, пока температура в нем не упадет до безопасного уровня.

– Видеосъемку не проводили?

– Пока нет. Мы собирались заняться ею позже, когда будет определен точный уровень угрозы. Но, насколько я понимаю, наша съемка теперь отменяется.

– Да, вы правильно понимаете текущую ситуацию… Что ж, благодарю за службу, однако вынужден просить вас покинуть эту территорию и вернуться в свое подразделение. – Тульский указал в сторону взбирающихся на вал зевак, которых его люди начали выпроваживать из воронки. И, вернув «химикам» документы, добавил: – Не беспокойтесь. У нас есть свои специалисты-химики, которые позаботятся о нашей безопасности. Всего вам доброго, майор… лейтенант…

Грохот, раздавшийся вдруг у Кальтера за спиной, заставил его и Веру резко обернуться. Это был сильный и гулкий удар по металлу, похожий на тот, что мог издать врезавшийся в цистерну автомобиль. В кратере не было ни машин, ни цистерн. Единственное, что могло так загреметь – какой-то из фрагментов станции. И Куприянов не сомневался, что это тот самый фрагмент, внутри которого что-то горело, а теперь, похоже, взорвалось.

Действительно, с корпуса главного модуля отваливались куски налипшей к нему грязи, а гнутые консоли вибрировали. А еще в люке выходного шлюза появились новые трещины. Сквозь них пробивался изнутри теперь уже не бледный, а яркий свет. Что за взрыв прогремел в модуле, неизвестно, но пожар там продолжался, и неслабый. То есть, скорее всего, версия Кальтера о выгорающих запасах кислорода была верной.

Однако вскоре после первого удара прогремел второй, примерно такой же по силе. Затем – еще и еще. Теперь они следовали друг за другом ритмично и уже не напоминали взрывы. Складывалось впечатление, что изнутри в заклинивший люк молотил таран. Вот только откуда бы он там взялся, и кто бы его раскачивал? Если астронавты не успели эвакуироваться с терпящего бедствие «Фантома», они бы не выжили после такого падения. Но факт оставался фактом: кто-то отчаянно пытался выбраться из запертой раскаленной печи, в которую превратился базовый отсек станции. А трескающийся и выгибающийся наружу люк говорил о том, что с минуты на минуту этот могучий некто окажется на свободе.

– Взвод, занять позиции! – зычно скомандовал Тульский, подняв руку и показывая жестами, каким образом должны рассредоточиться бойцы. Выгнав последних зевак, они разбежались по укрытиям и приготовились встретить кинжальным огнем любую вырвавшуюся из «Фантома» угрозу. Вряд ли они знали, с кем или с чем им придется иметь дело. Но, судя по наличию у них ручных многозарядных гранатометов, ребята были готовы ко всему.

– Уходим отсюда! – поторопил Кальтер Веру, не дожидаясь повторного распоряжения. – Скорее! Нам тут и впрямь не место.

Полностью выполнять приказ майора они, однако, не стали. Выбравшись из воронки на вершину вала, агенты устроились за торчащей из земли, словно гигантское надгробие, железобетонной плитой и продолжили наблюдение. Оглядевшись по сторонам, Куприянов заметил, что половина зевак тоже решила остаться, пусть даже отныне они не могли документировать свои похождения на фотокамеры. Прогонять их отсюда сейчас было некому. Все спецназовцы находились на дне кратера, нацелив оружие на «Фантом», и не обращали внимание на все остальное.

Измятый и дымящийся люк вылетел из шлюза, прогрохотал по земле и остановился метрах в пяти от модуля. Из проема тут же вырвалась вспышка яркого пламени, превратив на миг ночь в солнечный день и выбросив наружу… нет, не какие-нибудь горящие обломки, а человека! Полностью объятый огнем, он выбежал из раскаленной печи, споткнулся и, упав на четвереньки, остался в этой позе перед взявшими его на мушку солдатами. Он не орал от боли, не звал на помощь, не катался по земле и не бился в агонии. Астронавт – а кто еще это мог быть? – просто замер на месте, как будто хотел сначала отдышаться и осмотреться. А тот факт, что он продолжает гореть, волновал его во вторую очередь. Или вообще не волновал, учитывая, с каким равнодушием он к этому относился.

Наверняка разгадка данного феномена крылась в скафандре, который нельзя было рассмотреть из-за слишком яркого пламени. И правда, что еще кроме сверхпрочного, антиперегрузочного и жароустойчивого скафандра помогло астронавту пережить сокрушительную аварию и пожар? А еще в это чудо техники был встроен внешний усилитель мускулатуры – экзоскелет. Тот самый, что позволил пилоту выломать заклинивший люк шлюза и освободиться.

Именно так, без задней мысли подумал Кальтер, глядя на горящего, но явно живого астронавта. Так же, очевидно, подумал и Тульский, поскольку иного разумного объяснения происходящему не существовало. Прежде чем накрыть обломки маскировочными тентами, с некоторых из них требовалось сбить пламя, поэтому спецназовцы прихватили с собой несколько компактных огнетушителей. Схватив их по приказу майора, трое бойцов закинули автоматы за спины и бросились на выручку пришельцу из космоса.

И тут стряслось такое, чего даже готовый, казалось бы, ко всему Кальтер совершенно не ожидал. Все, что требовалось от астронавта, это оставаться неподвижным и ждать, когда спасатели погасят огонь. Но как только на него обрушились три пенные струи, он испустил громкий, душераздирающий звук. В этом нечеловеческом вопле пронзительно высокие ноты сочетались со шкворчащим шипением – так, словно здесь не тушили пожар, а поджаривали на гигантской сковороде живого кита.

Продолжая кричать, астронавт рывком вскочил с четверенек. Притушенное было пламя вновь вспыхнуло, да с такой силой, что спецназовцы едва успели шарахнуться в стороны. Свою работу они не прекратили, но теперь три жалкие пенные струи просто растворялись в ревущем факеле, что в один миг вырос до невероятных размеров. В нем еще угадывались контуры человека, хотя сейчас он больше походил на натурального демона. А издаваемый им вопль лишь усиливал это сходство.

Чтобы металлический скафандр заполыхал с такой силой, его следовало облить напалмом, но уж точно не углекислотным реагентом. И потому произошедшие с астронавтом метаморфозы выглядели по меньшей мере странными. Впрочем, поразмыслить над этой загадкой пожарники все равно не успели. Какими бы осторожными они ни были, в следующую секунду огонь дотянулся до них.

Именно дотянулся – так, как дотягивается, например, охотящаяся змея до своих жертв. Три ослепительных протуберанца выскочили поочередно из человекообразного светила, и каждый угодил точно в живую цель. На сей раз никому из пожарников не удалось увернуться от стихии. Длинные языки пламени захлестнули их, и они в мгновение ока вспыхнули таким же ярким огнем. А затем с грохотом разлетелись на обугленные ошметки. Хотя в последнем был виноват не огонь, а гранаты и прочие боеприпасы, которыми были обвешаны вояки. И которые от высокой температуры мгновенно воспламенились и взорвались.

Реакция Тульского на гибель троих его бойцов была вполне естественной и прогнозируемой. Причиной их смерти стала не халатность или несчастный случай. Это было настоящее, неприкрытое убийство, ведь они находились на безопасном расстоянии от источника огня. И вспышки, что их прикончили, вовсе не походили на хаотические. Они напоминали струи мощного огнемета, тем более что других протуберанцев, которые плюнули бы мимо целей, больше не последовало.

– Огонь по факелу! – скомандовал майор, и отряд с энтузиазмом исполнил его приказ, открыв стрельбу из автоматов и пулеметов. Что за оружие использовал против спецназовцев явно рехнувшийся астронавт, они не знали. Зато знали другое: каким бы прочным ни был его скафандр, удары сотен пуль в любом случае контузят и собьют с ног ходячего броненосца. А контуженный, он уже не сможет воспользоваться своим огнеметом.

Все бойцы Тульского являлись отличными стрелками и били точно в цель. Да только вот незадача: не было слышно ударов пуль по вражеской броне! Хуже того, было видно, как пули пролетают живой факел насквозь, врезаются в находящийся за ним модуль и… разлетаются дымящимися серебристыми брызгами! Огонь, что убил трех человек, расплавлял свинец в мгновение ока. И не только свинец, раз тот не встречал на своем пути ни малейшего сопротивления. Все, что скрывалось за пеленой пламени, уже не могло быть ни живым, ни даже мертвым человеком. И все же, каким тогда образом ему удается выламывать люки, двигаться и отстреливаться? И не просто отстреливаться, а делать это с неизменным успехом.

Проливший – или, правильнее сказать, испаривший – первую кровь человек-факел двинулся вперед, навстречу отплевывающемуся свинцом противнику. Еще три протуберанца стеганули один за другим по ближайшим укрытиям стрелков, и три новых взрыва разметали по округе оставшиеся от людей угли. Пули продолжали прошивать огненное существо насквозь и плавиться в нем, не нанося ему сколько-нибудь заметного урона.

Впрочем, у Тульского имелись в запасе не только пули, но и более мощное оружие, которым он немедленно воспользовался.

– Гранаты пошли! – прокричал майор следующий приказ, и в бой вступили гранатометчики. Бабаханье их орудий заглушило автоматно-пулеметную канонаду, а на месте живого факела взмыл в небо фонтан огня, дыма и пыли. Гранаты уже не могли пролететь сквозь существо и взрывались в его, так сказать, бесплотном теле, растворив противника в более крупной вспышке пламени. Она поглотила его, как встречный вал вбирает в себя огонь несущегося по лесу пожара, после чего тот обычно сходит на нет и затухает…

…Но не в этом случае, когда земное пламя схлестнулось с аномальным, космическим. Защита по принципу встречного вала была здесь уместна, но и она, увы, не сработала. На миг разлетевшись вверх и вширь, огненное облако взрыва тут же стремительно сжалось и полностью исчезло. Почти как при обратном воспроизведении видеосъемки, разве что дым и пыль так и остались летать в воздухе. А сквозь них по-прежнему просвечивался пылающий силуэт существа, который мог не только порождать огненную бурю, но и укрощать ее. Так что теперь его было бы правильнее называть космическим монстром или демоном, а не астронавтом.

И этот неуязвимый для обычного оружия демон продолжал неумолимо наступать на позиции спецназовцев.

– Бежим отсюда! – приказал Кальтер Вере и, схватив ее за руку, потянул напарницу прочь. – Шевели ногами и не оглядывайся.

Сбежав с вала, они припустили в обратном направлении так быстро, как только могли передвигаться по загроможденной обломками местности. Позади них вновь раздались пронзительный вопль и шипение «поджариваемого живьем кита». Крик сопровождался чередой таких ярких вспышек, что беглецы увидели перед собой свои тени, а в спины им ударила волна жара. Он был крепок, но, к счастью, терпим и, разогрев одежду, все же не поджег ее вместе с кожей.

А за вспышками грянули новые взрывы. Они заставили Куприянова припомнить бомбардировки, свидетелем которых он был в Афганистане пятнадцать лет назад, когда работал там нелегально по заданию Ведомства. В то время НАТО бросал бомбы на позиции талибов в Кабуле, и взрывы порой гремели с такой частотой, что едва раздавался один, как его тут же перекрывал другой, его в свою очередь – третий и так далее.

То же самое творилось сейчас в кратере позади улепетывающих агентов. Живое пламя набрасывалось на спецназовцев и испепеляло их, но за миг до этого их тела разлетались в клочья от взрывов гранат и патронов, которых у каждого бойца имелось в достатке. Отдал майор приказ к отступлению или нет, было уже не расслышать. Но даже если отдал, тот, по всей видимости, безнадежно запоздал. Теперь каждый взрыв означал чью-то гибель, а их прогремело столько, что всего за полминуты от взвода Тульского остались лишь считаные бойцы.

– Не оглядывайся! – повторил Куприянов напарнице, хотя она усвоила его совет с первого раза. Сам он по сторонам все же посматривал и не видел убегающих вместе с ними зевак. Они или бежали позади и отстали, или замешкались и тоже угодили под горячую в прямом смысле слова руку демона.

Финальным аккордом этой драмы стал грозный лавинообразный рокот. Он раздался вслед за чередой взрывов и тут же их заглушил. Теперь земля задрожала по-настоящему, а некоторые не до конца развалившиеся здания в промзоне развалились окончательно. Бьющий из воронки свет резко померк, и рискнувший все-таки оглянуться Кальтер увидел настигающую их с Верой тучу пыли. Такую же густую, в какую они въехали по пути сюда, сразу после того, как «Фантом» упал на Скважинск.

Откуда взялась эта туча? Случилось то, что должно было случиться. Взрывы лишили потрескавшуюся и накренившуюся стену элеватора последней устойчивости, и она рухнула. А вместе с ней рухнули и части соседних стен. Возникший обвал выдался достаточно мощным и, докатившись до воронки, засыпал ее. Возможно, не всю – из-за пыли этого было не разглядеть, – но наполовину, это точно. Под камнями оказались погребены все, кто не успел сбежать оттуда вместе с «химиками». В том числе огненный монстр, чей демонический свет погас в тот же миг, как над ним вырос курган из бетонных глыб.

– У твоих бывших коллег, что интересовались «Фантомом», была версия, которая могла бы объяснить все это? – спросила Верданди, когда они с дядей Костей наконец-то остановились, чтобы перевести дух. На этой территории вовсю шли спасательные работы, но сейчас их приостановили. Спасателей не на шутку тревожило разразившееся поблизости сражение с неизвестным врагом. И теперь они пытались понять, что означает наступившее затишье: конец войны или всего лишь передышку между боями.

– Понятия не имею, – ответил Кальтер. – Видимо, нет. Ни о чем подобном у нас тогда не знали. Однако не факт, что это порождение ада связано с «Черным фантомом». К появлению демона могут быть причастны и «серые». Они протащили через разлом в Дубае чудовище аж из палеогена. Что им стоит забросить в Скважинск существо из дальнего уголка Вселенной? А то и вовсе из параллельного мира?

– Полагаешь, что разлом все-таки находится здесь, в главном модуле станции? Металлоискатель действительно обнаружил несколько напоминающих пакаль объектов. Вот только степень совпадения параметров самого похожего из них всего-навсего пятьдесят четыре процента.

– Ну ладно, хоть это выяснили. А насчет разлома – придется пойти и перепроверить. Вернее, я пойду и перепроверю, а ты будешь меня прикрывать. И без возражений! Работа у тебя тоже будет ответственная: сидеть на валу, смотреть в оба и предупредить меня сразу, как только где-то появится отблеск подозрительного огня или света.

– Мы возвращаемся туда прямо сейчас? Не позже? – изумилась Верданди.

– Да, именно сейчас. Надо сделать это, пока сюда не прибыл новый взвод дуболомов. Полагаю, что обвал не достиг до главного отсека станции, и я смогу туда проникнуть. Ну а если нарвемся на огненную тварь, что ж, удерем от нее во второй раз. Надеюсь, она не поджаривает пятки тем, кто ее не кусает…


Глава 3

Чтобы прибыть в Скважинск прямиком из Дубая, да еще вместе с автомобилем и трейлером, нам не потребовалось нанимать грузовой самолет. Все это мы проделали с помощью имеющихся у нас четырех пакалей: золотого, белого, красного и черного. Собрав в разгромленном ураганом и мародерами Дубае все необходимое нам оружие и оборудование, я, Бледный, Крупье, Гробик, а также новый член нашей команды шейх Демир аль-Наджиб уселись в автомобиль, стукнули друг о друга красный и черный пакали и – вот мы здесь, в негостеприимной России! Встречай, отчизна, сыновей, даром что три года назад ты объявила их на весь мир предателями и дезертирами.

Никто нас, разумеется, не встречал. Никому бы и в голову не взбрело, что полковник-истязатель Родион Грязнов, он же Грязный Ирод, во-первых, воскреснет из мертвых, а, во-вторых, осмелеет настолько, что вернется на родину, где его с недавних пор считали покойником. И все же я не хотел рисковать, работая на враждебной территории без легенды прикрытия. Для чего мы и прихватили с собой из Эмиратов так много балласта. Нам предстояло неизвестно сколько времени торчать неизвестно где в ожидании неизвестно чего, и было бы прекрасно, забрось нас пакали в дикую, безлюдную местность. Однако даже там вооруженной до зубов группе наемников не помешает цивильное прикрытие. Нельзя недооценивать наших вероятных противников, способных при необходимости дотянуться до нас на любом материке, включая Антарктиду.

Дождавшись, когда на большей части территории России наступит ночь, мы осуществили телепортацию… и обнаружили себя на пустынной улице какого-то мирно спящего городка. Летние ночи коротки, но здесь было еще темно, а, значит, нас занесло в европейскую часть России. Судя по наличию мобильной связи и отсутствию военных патрулей, это была не аномальная зона, что нас немного успокоило. Покатавшись по главным улицам и выпустив Крупье с его лэптопом на просторы Интернета, мы выяснили остальные подробности и к рассвету были готовы к действию. Или, вернее, бездействию, учитывая, как мы провели дальнейшую пару месяцев.

Прихваченного нами из Дубая шейха тоже следовало бы отнести к балласту, если бы не его опыт работы с «серыми» и помощь в организации моего побега из колонии строгого режима. Теперь-то я понимал, как ему удалось переправить меня тогда из России в Эмираты. Никакого заговора и подкупов. Я был усыплен и попросту телепортирован из Воркуты прямо на берег Оманского залива, во дворец аль-Наджиба. Как ему это удалось? О, для него это были сущие пустяки, ведь в то время он работал на «серых». И потому обладал таким могуществом, какое мне даже не снилось…

…И какого аль-Наджиб был лишен, когда допустил просчет, не выполнив должным образом задание своих покровителей. После чего стал таким же смертным, как мы, и в качестве наказания зачислен «серыми» в мою команду. Человек, считавший себя одним из них (как выяснилось – ошибочно) и командовавший нами в Дубае, отныне сам перешел под мое командование. Что, впрочем, Демир-паша воспринял со смирением истинного мусульманина и не высказал мне по этому поводу недовольство или протест. Мы, в свою очередь, ценили его прежние заслуги, пускай тогда аль-Наджиб играл сразу на три стороны и порой вставлял нам палки в колеса, и полагали, что он поможет нам в будущем. Хотя бы советом, поскольку вояка из него теперь стал посредственный.

Уволенный со службы помощник «серых» вмиг разучился укладывать голыми руками взвод вооруженных противников, телепортироваться без помощи пакалей, перемещаться во времени и использовать телекинез. Лишь двумя полезными нам качествами обладал сегодня шейх: проницательным умом и памятью, которую милостиво не стерли ему «серые». Конечно, он знал о них крайне мало, но это – по их меркам. Для нас же, не знавших о них вообще ничего, Демир-паша был просто кладезем ценной информации. Плюс – неплохим аналитиком, способным делать стратегические прогнозы.

Я предпочитал думать, что тоже работаю на «серых», хотя на самом деле все тут было куда сложнее и запутаннее. Масштабная акция, в которой мы участвовали, была не работой, а чем-то вроде игры со своими правилами, призами и арбитрами. Игры, в которой, однако, игроки умирали по-настоящему. И не только игроки, но и совершенно непричастные к ней люди.

В наши игровые арены превращались целые города, а нашим неотъемлемым испытанием становились разного рода катаклизмы, как правило, спонтанные и необъяснимые. Которые не обходились без невинных человеческих жертв, порой весьма многочисленных. Убедившись во всемогуществе «серых», я затруднялся сказать, что здесь являлось причиной, а что следствием. То есть либо они устраивали игру в районе катастрофы, либо, напротив, устраивали катастрофу ради того, чтобы затеять в ее районе свою игру, поскольку второе тоже было им явно по плечу. Не знал этого и аль-Наджиб. Но, как бы то ни было, он варился в этой кухне дольше нас. И потому его догадки были в любом случае ближе к истине.

Для такого технаря, как Крупье, который мог вторгнуться со своего лэптопа даже в информационную сеть Пентагона, не составило труда сварганить нам фальшивые документы и внести сведения о нас во все нужные базы. Таким же легальным стал наш «Додж», который мы отвоевали в Дубае у банды мародеров. Найдя на местной автосвалке старые номера, мы перебили на них региональный код, после чего Крупье покопался в базе данных ГИБДД и загрузил туда «досье» на наши пикап и трейлер.

Разумеется, при дотошной проверке эта конспиративная легенда быстро развалилась бы. Но мы не стали давать местным властям повод для подозрений. И сами наведались в гости к кому надо, не дожидаясь, когда по Скважинску поползут о нас ненужные слухи.

Наведались, само собой, не с пустыми руками – так, как и полагается вести себя гостям, желающим произвести на хозяев благоприятное впечатление. Кроме персональных презентов нужным людям, мы не отказались внести скромные пожертвования на строительство храма и еще нескольких позарез необходимых городу заведений. Таких, которые в провинции могут десятилетиями находиться на стадии перманентной закладки фундамента, а горожанам остается лишь догадываться, куда на самом деле уходят отчисляемые ими на благотворительность деньги.

Шейх вызвался взять на себя все расходы на нашу временную прописку, но мы отговорили его от этого благородного жеста. Переводя в Россию деньги со своих счетов, он мог засветиться, а заодно засветить и нас. Впрочем, на тот момент у нас еще хватало карманной наличности, и нам не пришлось продавать наименее ценный из всех пакалей – золотой.

Мы продали его позже – когда нам потребовался дескан. Кому мы могли сбагрить пакаль и сколько бы за него выручили, сегодня это было узнать легко. Не прошло и года с начала Сезона Катастроф, как по всему миру разыгралась пакальная лихорадка. События развивались так, как предсказывал аль-Наджиб, когда он еще считал себя членом элитарной «серой» касты. Аномальные разломы возникали повсюду, как прыщи на лице подростка. И к ним с каждым разом устремлялось все больше и больше искателей артефактов. От профессионалов – хорошо оснащенных и вооруженных квестеров российского Центра Изучения Катастроф (ЦИК) – и полупрофессионалов вроде нас до любителей с дедушкиными берданками и дешевыми металлоискателями. Последним в этой игре, как правило, ничего не светило. Оперативность здесь решала практически все. Тот, кто прибывал к разлому на вертолете, имел во сто крат больше шансов заграбастать все призы. Но в Сети хватало историй о том, как простакам порой улыбалась фортуна. Вот они и рвались сюда, бывало, даже когда становилось очевидно, что «мотыжить поле» здесь уже без толку – весь урожай с него собран.

В Дубае мы тоже пользовались металлоискателем. Не дешевым, а самым современным, но куда ему было до дескана – прибора, разработанного в ЦИКе специально для обнаружения пакалей. Радиус его действия был вдвое больше, а защищенность от помех – выше, и на обычный хлам он уже не реагировал. Разумеется, мы приобрели дескан неофициально, на подпольном интернет-аукционе. Но нас не обманули. Крупье пробил по Сети личность продавца, а также сферу его контактов и выяснил: да, он действительно мог купить дескан у квестеров ЦИКа или же снять его с трупа кого-то из них. Мы тоже не надули этого человека, отдав ему взамен золотой пакаль – справедливую оплату за такой товар. Ради чего Гробику и Крупье пришлось отлучиться на три дня из Скважинска, чтобы съездить в Подмосковье и провернуть эту сделку.

Короче говоря, если бы не стычка с местными реликтовыми особями – недобитыми (а ныне – благополучно добитыми) рэкетирами, – в целом наш двухмесячный отпуск прошел спокойно. Но едва в Скважинске пропала всякая радиосвязь, а затем на него грохнулась космическая хрень, и в городе начался бедлам, мы тут же сбросили личины зоологов и вошли в новые роли – оперативников по контролю за перевозками опасных грузов. И не успели еще трупы Бесяры и его подельников остыть, а мы, оставив трейлер на берегу, уже мчались в Скважинск, сгорая от нетерпения опробовать в работе наш дескан. И заодно – продолжить игру с «серыми», только теперь на другой арене…

– Насчет зеркального пакаля, который вы, Демир-паша, якобы не сумели обнаружить в Дубае… – Я обернулся к расположившемуся на заднем сиденье шейху. Ведомый Бледным «Додж» в этот момент приближался к Скважинску и вскоре должен был пересечь границу города. – Какова, по вашему, вероятность того, что не разыгранный в первом туре самый ценный приз будет разыгран во втором?

– Так мне сказал Мастер Игры, прежде чем лишил меня всех полномочий и прикомандировал к вам, – ответил аль-Наджиб и помрачнел. Было заметно, что воспоминания о пережитом фиаско все еще доставляют ему боль. – Нет сомнений в том, что мы с вами перешли на следующий уровень игры. Поэтому я считаю, что шанс обнаружить в Скважинске именно зеркальный пакаль достаточно высок.

– При всем уважении, Демир-паша, но вряд ли можно счесть вашего Мастера настоящим человеком… или, вернее, гуманоидом слова, – усомнился я. – Не знаю, как вы, но лично я считаю, что он поступил с вами довольно вероломно. Сначала он убедил вас играть по правилам, которых вы честно придерживались. Но потом Мастер, не поставив вас в известность, сам же взял и превысил лимит количества пакалей, подбросив в Дубай лишний, пятый артефакт. Как такой поступок называется в порядочном обществе?

– Отчасти вы, безусловно, правы, – не стал отпираться шейх. – И если зеркального пакаля в Скважинске нет, получится, что Мастер Игры всего-навсего дал нам дополнительный стимул к более активным действиям. И он снова будет по-своему прав: ложные ориентиры в игре правилами не запрещены. Но все-таки, мой друг, мы должны исходить из того, что зеркальный пакаль здесь. Потому что, если это окажется правдой, а мы в нее не поверим, нас ждут крупные неприятности.

– Ладно, учтем. – Я пожал плечами. – В принципе, какая нам разница, раз все пакали – и дешевые, и дорогие – ищутся одним и тем же способом. Вопрос лишь в том, где конкретно их искать. Логика подсказывает мне, что разлом, который вы называете «следом Иблиса», находился на небесном объекте. А он, как все вы видели, развалился перед столкновением с Землей на несколько частей. Есть идеи, как нам определить, которая из этих частей стала центром аномальной зоны?

– Вы упустили из виду одну существенную деталь, полковник, – заметил аль-Наджиб. – Радиосвязь пропала, когда объект находился еще довольно высоко и далеко от Скважинска. В Дубайской и прочих зонах, где мне довелось побывать, связь отсутствовала в радиусе сорока-пятидесяти километров от разлома, не дальше. Если учесть, что здесь возник обычный, а не уникальный «след Иблиса», значит, мобильные телефоны и радиоприемники должны были умолкнуть минуты за три-четыре до падения объекта. Это учитывая, что он падал примерно со скоростью реактивного пассажирского самолета. В действительности он падал гораздо быстрее, и это время сократилось бы вовсе до минуты-двух…

– …Однако связь пропала минут за десять-двенадцать до катастрофы, – припомнил я. – Да, любопытное наблюдение. Значит, вы уверены, что разлом образовался не в небе, а в городе, когда объект находился на подлете к нему?

– Не уверен, но, согласитесь, эта версия выглядит более правдоподобной.

– Допустим, что так и есть. Но каковы вообще шансы, что в одном маленьком городе всего за четверть часа могут разразиться две не связанные друг с другом, крупные и нетипичные катастрофы?

– Шансы крайне невелики, вы правы. И потому я бы на вашем месте не стал утверждать, что между падением космического объекта и появлением «следа Иблиса» нет связи.

– И вы ее уже видите, Демир-паша?

– Пока нет. Но кое-какие мысли на сей счет у меня имеются. Только сначала неплохо бы выяснить, что за штука упала на город, поскольку я могу ошибаться.

– Выясним, – заверил я его. – Разве не за этим мы туда едем?..

К этой минуте пыль над Скважинском немного развеялась, и можно было определить, куда приземлились обломки небесного тела. Над теми местами возвышались столпы дыма, хорошо видимые в отблесках пожаров, которые их породили. С небес город обшаривали лучи вертолетных прожекторов, а улицы озарялись сверканием мигалок автомобилей экстренных служб. Не прошло и получаса, как почти уснувший мирный городок превратился в натуральный театр военных действий, которые в этих краях не видали со времен Гражданской войны.

Впрочем, за войной дело не стало. Мы как раз решали, какой дорогой быстрее всего проехать к ближайшему дымовому столпу, когда восточнее того места засверкали яркие всполохи. А затем оттуда ударила такая яростная канонада, что Бледный от неожиданности даже врезал по тормозам и остановил «Додж» у обочины.

– Пелядь и простипома! – выругался Крупье, выпрыгивая из машины и глядя на отблески рукотворных зарниц. – Вы только гляньте, как там развоевались! У них что, вдобавок ко всему революция началась?

Бой шел рядом с элеватором, чья мрачная громада возвышалась примерно в километре отсюда. Вспышки выстрелов и огня – кажется, помимо обычного оружия там использовались еще и огнеметы – сверкали на фоне дыма, но это был не тот пожар, к которому мы ехали, а соседний с ним. Сначала мы подумывали заглянуть и туда, но, когда к пальбе подключились гранатометы, стало очевидно, что в тот район мы в ближайшее время точно не сунемся. С кем бы ни сцепились там военные, пускай они сначала закончат перестрелку, а уже потом мы пойдем выяснять, кто из них победил.

– Знакомая музыка, правда, босс? – поинтересовался у меня Бледный. – А вы говорили, дескать, тут вам не Дубай, тут тихое провинциальное болото и все такое.

– Не Дубай, – подтвердил я, не сводя взгляда со вспышек и слушая неутихающую канонаду. – Но уже что-то близкое. Осталось для полного счастья появиться какой-нибудь чертовщине и Кальтеру, чтобы испортить нам окончание отпуска.

– Появятся, нутром чую, – «обнадежил» меня майор. – Не одна, так другой. Сами же слышали: это второй уровень игры. А он по определению должен быть дерьмовее первого…

Внезапно разыгравшееся сражение столь же внезапно и завершилось. Возможно, оно продлилось бы дольше, но обвалившаяся стена элеватора погребла под собой либо все поле боя, либо одну из воюющих сторон, после чего другая обрадовалась и прекратила огонь. Кто, интересно, мог оказать военным такое ожесточенное сопротивление? Неужто покойный Бесяра был прав, и Скважинск действительно подвергся атаке инопланетян? Чушь какая-то… И все же, памятуя дубайского монстра, вряд ли я мог быть уверен в том, что «серые» не выпустят на эту игровую арену подобный ходячий кошмар, но с более огромной пастью и острыми зубами.

Не только у элеватора – во всем городе то здесь, то там слышались автоматные очереди. Но они были непродолжительными и не переходили в канонаду с гранатными разрывами. Хотя и такая пальба не предвещала ничего хорошего. Для повального мародерства – неотъемлемого явления в зонах любых катаклизмов – было еще рановато. В данный момент мысли потенциальных мародеров заняты другим. Как все скважинцы, они тоже напуганы, растерянны и пока не косятся на чужое добро с намерением прибрать его к рукам. Следовательно, пули военных летят в кого-то другого.

И мы уже могли догадаться, в кого именно.

Последнее подтверждение своей догадки мы получили, когда, попетляв по окраинным улицам, приблизились к нашей первой цели.

По моим расчетам, этот фрагмент космического тела должен был упасть за пределами колонии – той самой «Скважины», о которой я уже упоминал. Мы видели, что дым поднимается вроде бы не с ее территории. И рассчитывали, что нам не составит труда добраться до воронки и всего, что в ней может находиться. Тем более что почти все военные в том краю будут брошены на усиление охраны «Скважины», поэтому оцепление самого объекта окажется немногочисленным.

Однако на деле все сложилось не так удачно. И для нас, и для Скважинска.

Мы ошиблись: наш фрагмент «НЛО» угодил все-таки на территорию колонии. Он не дотянул до основных ее построек, а грохнулся аккурат на охранный периметр. После чего пробил в нем широкую брешь и развалил служебное здание с внутренней его стороны. Весть об этом быстро докатилась до заключенных и послужила детонатором для разразившегося бунта. Подавить его в зародыше, к несчастью, не удалось, и «Скважину» захлестнули массовые беспорядки. Вырвавшиеся из камер узники толпами устремились на свободу под покровом дыма и пыли. И открывшая по ним огонь охрана была им теперь не страшна.

Насколько бы оперативно ни подоспело сюда армейское подкрепление, к моменту, когда мы туда прибыли, многие заключенные уже оказались на воле. Их менее удачливые собратья – те, что не успели дать деру и еще не напоролись на пули, – не оставляли попыток проскочить через периметр. Колония была оцеплена, но в ней самой творилось черт знает что. Это стало понятно еще до того, как мы поболтали с офицером из армейского оцепления. Судя по доносящимся из «Скважины» шумам и выстрелам, там разразились сразу несколько стычек. И раз очаги сопротивления до сих пор не были подавлены, следовательно, зэки успели разжиться оружием и взять заложников.

Наш «Додж» был слишком подозрительной машиной, чтобы пытаться проехать на нем через линию оцепления. Поэтому мы оставили его неподалеку, не забыв, разумеется, припрятать в салоне взрывоопасный сюрприз для тех, кто вздумает посягнуть на нашу собственность. После чего, разобрав оружие, двинулись к зияющей в периметре бреши.

Шейх в камуфлированной форме прапорщика Дорожных войск России смотрелся довольно забавно. Намного забавнее, чем в обтягивающем комбезе «серого», какой аль-Наджиб носил в Дубае. По-русски он не говорил, и потому сейчас от него требовалось помалкивать, чтобы не выдать нас ненароком военным или полиции. Прикрепляя к своим курткам знаки различия, мы сохранили за собой наши привычные ведомственные звания, изменив только фамилии. Насчет иностранного оружия тоже не беспокоились. Согласно фиктивным документам, мы являлись бойцами специального подразделения и могли иметь в арсенале любые пушки, не только отечественные.

– Полковник Храпов, специальная группа по контролю за перемещением особо опасных грузов Дорожных войск России, – представился я стоящему на блокпосту лейтенанту, который при виде моих полковничьих погон сразу же вытянулся во фрунт. – Где я могу видеть вашего командира?

Лейтенант указал в сторону соседнего блокпоста.

Командир окружившей «Скважину» роты майор Пальченко приветствовал нас не слишком радостно. Впрочем, его раздражение быстро исчезло, поскольку мы ничего от него не требовали, а, наоборот, предложили ему помощь.

– Я и мои люди инспектировали одну из наших местных транспортных баз и по экстренному приказу командующего прибыли оказать вам посильную помощь, – сообщил я. – Как видим, у вас тут имеет место небольшой кризис. Что ж, мы могли бы подавить кое-какие очаги сопротивления. Если, конечно, вы не против.

Кто бы сомневался, что Пальченко одобрит нашу благую инициативу. За затягивание этой операции и растущие потери командование не погладит его по голове. И потому он, наскоро обрисовав нам ситуацию, велел своим бойцам пропустить нас внутрь.

Благодаря неразберихе и умелому блефу мы добились своего без проблем и проволочек. Но, спустившись в кратер, вовсе не собирались идти дальше. Зачем нам это надо? Здесь шла не наша война, и мы давно не подчинялись присяге, которую давали когда-то нашей неблагодарной родине. Все, что нам было нужно в «Скважине», это узнать, что за дрянь грохнулась с небес на город, и позволить шейху осмотреть ее поближе.

Но вот незадача – кроме обломков кирпичной стены и обрывков колючей проволоки больше осматривать в кратере было нечего! Хреновина, что его пробила, как будто испарилась. Хотя, судя по размерам кратера, она была величиной с грузовик и весила не меньше.

– Что за чудеса! – подивился Бледный, озираясь по сторонам. – Уж не МОССАД ли здесь поработал? Кто еще кроме евреев смог бы за такой короткий срок стащить из-под носа у русских летающую тарелку? Разве что сами русские, которым выпить захотелось… Куда теперь, босс? Поедем проверять пункты приема цветного металла? Или пойдем пристрелим еще дюжину уголовников вдобавок к тем, которые наехали сегодня на телеканал «Энимал Плэнет»?

– Полковник! – окликнул меня Гробик. – Эта штука, какую мы ищем… Вон там, гляньте, не она ли?

И капитан указал на трехэтажное кирпичное здание, стоящее на территории колонии в полусотне шагах от «запретки». По словам Пальченко, там была санитарная часть, и оттуда также доносились выстрелы. И немудрено, ведь «больничка» являлась единственным местом, где не сумевший удрать из колонии бунтующий зэк мог оторваться по полной: найти наркотики и спирт. А если совсем повезет – то и женщин.

В темноте, озаряемой лишь отблесками пожаров и прожекторами вертолетов, могло показаться, что на больницу обрушилась водокачка, чей резервуар проломил стену здания и застрял на уровне второго этажа. Однако в действительности здешняя водонапорная башня находилась севернее, и с ней все было в порядке. Конструкция, которую я ошибочно за нее принял, тоже являла собой большой измятый цилиндр черного цвета. Но при внимательном рассмотрении выяснилось, что она не имеет никакого отношения к водопроводу. И что, судя по всему, это и есть фрагмент космического объекта, ради которого мы сюда пробрались.

Ударившись о землю, он не зарылся в нее. Угодив в каменистый слой, черная «цистерна» рикошетом полетела дальше. И упала бы где-то в центре «Скважины», если бы не здание у нее на пути. Оно остановило небесного гостя, а вот остановить заключенных, которых он спровоцировал на бунт и которые теперь бесчинствовали в «больничке», оказалось некому. В ее выбитых окнах метались тени, оттуда же раздавались дикие вопли и прочие отзвуки царящего там разгрома и насилия. Пальченко сказал, что его бойцы отвоевали первый этаж, но пробиться дальше не сумели – им помешали стихийно возведенные баррикады. У заключенных имелось несколько автоматов, с помощью которых они держали под контролем лестницы и стреляли из окон, а другими путями добраться до них не удавалось. Пальченко уже вызвал на подмогу спецназ, чтобы тот высадился с вертолета на крышу и атаковал бунтарей сверху. Но майору велели подождать, поскольку в данный момент все десантные группы задействованы на более горячих фронтах. Где именно, ему не уточнили. Но, судя по доносившейся недавно от элеватора канонаде, в Скважинске у спецназа и впрямь было этой ночью много работы.

Рассредоточившись на склоне кратера, вдоль его края, мы достали бинокли и изучили торчащее из больничной стены многотонное черное «вкрапление».

– Что бы это ни было, к инопланетянам оно не имеет отношения, – заключил Крупье. – Совершенно очевидно, что это творение человеческих рук. Я бы сказал, что оно – часть орбитальной станции, хотя на нем почему-то нет ни одного опознавательного знака.

– Мы их просто не видим, – предположил я. – Гляди, как сильно она обгорела в падении.

– Я бы так не сказал, полковник. На обломке явно не копоть, – возразил аль-Наджиб после того, как огляделся и удостоверился, что никто не подслушает его английскую речь. – И не краска. Думаю, это специальное покрытие вроде тех, что используются в стелс-технологиях.

– Вы в этом уверены? – спросил я.

– Процентов на девяносто, – на мгновение задумавшись, прикинул «прапорщик».

– И вам это о чем-нибудь говорит?

На сей раз, прежде чем ответить, он молчал гораздо дольше.

– Для меня это означает лишь то, что Скважинск обречен, – заговорил шейх посуровевшим тоном спустя четверть минуты. – Этому городу конец, Аллах свидетель. Не знаю когда: через три дня, через день, через час, через минуту… Знаю, что это наступит скоро. И если мы не найдем способ отсюда выбраться, всем нам придется очень туго.

– К чему именно нам готовиться? – Я переглянулся с командой, которая тоже замерла в молчании, прислушиваясь к словам арабского пророка.

– К адскому пламени, которое выжжет здесь все и превратит Скважинск в голую пустыню, покрытую толстым слоем пепла.

– Речь идет о ядерной катастрофе? На борту станции есть реактор?

– Если и есть, то вряд ли чересчур мощный. Нет, друзья мои, я имел в виду нечто совсем другое. В двух словах это не объяснишь, а здесь не самое удачное место, чтобы обсуждать подобное. Может быть, нам лучше вернуться в машину и уже там…

– Пелядь и простипома! – вдруг встрепенулся Крупье и выхватил из кармана разгрузочного жилета дескан. – Погодите, полковник! У нас есть сигнал!

– Откуда он идет? – Я и остальные окружили капитана и тоже уставились на дисплей сканера, забыв на время о нависшей над нами и Скважинском опасности. На дескане и впрямь появилась отметка, свидетельствующая о близости пакаля. И находился он рядом с фрагментом космической станции – в здании больницы.

– А вот и «серые», мать их за ногу!.. Простите, Демир-паша, – выругался и тут же поправился Бледный. – Хочу сказать, что, если пакали начинают выныривать перед нами буквально из воздуха, значит, без «серых» здесь не обошлось.

– Похоже, опять разыгрывается дубайский вариант, – заметил на это аль-Наджиб. – Обычно пакали лежат поблизости от разлома. Но если Мастер Игры поручает ассистенту собрать артефакты и распределить их по всей игровой арене, значит, в игре задействована не одна, а несколько конкурирующих команд… Если, конечно, мы не угадали с первой попытки местонахождение Скважинского разлома. Правда, на территории в пять-семь тысяч квадратных километров сделать такое крайне маловероятно.

– Пожалуй, мы с куда большей вероятностью сначала столкнемся с Кальтером, чем найдем «след Иблиса», – заключил я. – «Серые» сделали вброс пакаля, игра началась, и Безликий точно прячется сейчас где-то поблизости. Но у нас есть перед ним два преимущества. Во-первых, он думает, что все мы погибли, и не ждет встречи с нами. А во-вторых – наши старые пакали! С их помощью мы захватим первый приз быстро и с наименьшими затратами… Гробик! Сможешь забросить пакаль-маяк в окно третьего этажа?

– Запросто, – отозвался громила. – В какое именно?

– Лучше в коридорное, на торце здания, – ответил я. – И швыряй маяк как можно дальше. А то не ровен час получится, как в Дубае, и кто-нибудь из нас останется за окном, не допрыгнув до цели…

Раньше такой работой у нас занимался Сквозняк. Но теперь он был мертв и покоился в дубайских песках, потому что ублюдок Кальтер всадил ему в голову пулю. Гробику в плане шустрости до Сквозняка было далеко, но это не умаляло прочих его достоинств. Там, где наш павший товарищ действовал с наскока, посредством быстроты и ловкости, Гробик предпочитал аккуратность, точность и осмотрительность. И когда мы не спешили – а сейчас у нас в запасе еще имелось время, – я обычно выбирал второй способ решения наших насущных проблем.

Получив от меня черный пакаль, капитан просчитал самый незаметный маршрут, каким он мог подобраться к больнице, и отправился делать дело. Укрытиями ему служили обломки периметра – достаточно крупные, чтобы за ними мог схорониться даже такой громила. Бунтари не разбирались в военном деле и не особо вдавались в тактику обороны больницы. Сдерживая баррикадами солдат на первом этаже, они не выставили постоянных наблюдателей у окон второго и третьего этажей. И правда, кому охота стоять на шухере в то время, как прочие гуляют и веселятся на всю катушку? Тем более что все окна перекрыты решетками, сломать которые быстро и беззвучно не выйдет. Равно как пожарные выходы и чердачные люки, что были сделаны из железа и накрепко запирались.

Единственное, что предприняли заключенные, это вышибли все окна, чтобы слышать долетающие снаружи звуки и не проворонить начало штурма. Чем, сами того не желая, упростили задачу Гробику – избавили его от необходимости разбивать стекло при забрасывании пакаля внутрь. Решетка тут не была преградой – плоский и маленький пакаль пролетел сквозь ее прутья и упал где-то в больничном коридоре. Я нарочно выбрал для этого окно с торцевой стороны здания, поскольку, отсидев три года в подобной колонии, знал типичную планировку тюремных больниц. И имел представление, где в данный момент точно не будут находиться захватчики.

Больничные палаты… Те же камеры, только чуть более комфортные и стерильные. Торчать в них сорвавшимся с цепи зэкам нет никакого резона. Они захотят гулять на широкую ногу: на мягких диванах в отделении для врачебного персонала и в процедурных с их запасами спирта и медикаментов.

Мою догадку подтверждало отсутствие шума и суеты за окнами палат. В них мы рискуем нарваться разве что на лежачего больного, который не смог присоединиться к резвящимся собратьям. И если он не захочет получить свинцовую «анестезию», то будет держать рот на замке. А для полной гарантии пусть лучше притворится коматозником, чтобы не искушать нас устранить нежелательного свидетеля.

Установив пакаль-маяк, Гробик вернулся обратно, поскольку всем нам ползти к нему было непрактично. Да и бессмысленно. Белый и красный пакали могли телепортировать нас к черному хоть с другого края Скважинска – главное, чтобы при этом мы находились рядом. А чтобы после перемещения нас не разбросало по этажу, нам следовало держаться друг за друга. Таким образом мы все окажемся в одном помещении и сможем действовать более слаженно.

Проверив напоследок оружие, мы выстроились клином – впереди Гробик с дробовиком на изготовку, позади него я и Бледный, а за нашими спинами – шейх и Крупье. Затем последние четверо положили руки впередистоящим товарищам на плечи. И только тогда мы с Бледным, взяв в свободные руки по пакалю, «чокнулись» ими.

Пакали ударились плоскими сторонами, после чего мир вокруг нас тут же расплылся в пеструю мешанину, будто краски на мольберте. А когда спустя несколько секунд эти аляповатые пятна вновь приняли облик привычной реальности, мы стояли уже не в воронке, а в больничной палате. Крайней в коридоре, если судить по расположению окон.

Беспорядок и расправленные койки указывали на то, что еще недавно здесь кто-то лежал, но теперь он явно примкнул к бунтарям. Не увидев перед собой противника, Гробик со своей «тяжелой артиллерией» отступил назад, пропуская в авангард нас с Бледным. Наши автоматы были оснащены глушителями, и теперь, когда мы проникли в здание без шума, нам требовалось продолжать вести себя тихо столько, сколько получится.

Не размыкая пакали, я надел поверх них резиновый манжет и сунул их в карман «разгрузки». Если сейчас рассоединить артефакты, мы вернемся на исходную позицию – в кратер. Как знать, возможно, нам еще придется спешно отсюда эвакуироваться. И лучшего способа, чем опять воспользоваться пакалями, для этого не существовало.

Штурм и зачистка…

На службе Ведомства нам редко приходилось ими заниматься. Эта работа – для твердолобого спецназа, а моя группа специализировалась на более сложных и скрытных операциях. Но как рыбак должен уметь хорошо плавать, так и мы были обязаны обладать кое-какими навыками смежных профессий. Потому что в критической ситуации у нас могло не оказаться под рукой этого самого спецназа. И тогда наше спасение ложилось целиком и полностью на наши же плечи.

В общем, поехали!

Палаты располагались рядами по обе стороны коридора. Выйдя в него, я на пару с Бледным и Гробик устремились к двум дверям по правую руку от нас. Крупье и аль-Наджибу досталась палата напротив. Им и выпал жребий сделать в этой схватке первые выстрелы. Мы открыли одновременно три двери, но только за одними оказался враг. Ну, то есть как – враг… Вряд ли можно было считать врагом сидящего на полу и пускающего слюни обдолбанного наркомана; он явно был докой в лекарственных препаратах, раз успел достичь глубокой нирваны за столь короткий срок. Кажется, он нас даже не заметил. И тем не менее мы не могли оставить позади потенциальную угрозу. Пистолет-пулемет Крупье прострекотал короткую очередь, и наркотический сон нашей жертвы сразу превратился в вечный.

Впрочем, уже скоро я и Бледный сравняли счет с нашими замыкающими, а потом и обогнали их.

Сначала со стороны лестницы, к которой мы постепенно продвигались, раздались шаги. Они были шумными, и мы расслышали их задолго до того, как топающий противник показался нам на глаза. Вдобавок он что-то громко говорил, хотя, по всем признакам, шел один: не то пел на радостях, наслаждаясь вседозволенностью, не то тоже был под кайфом и просто нес околесицу.

Счастье зэка было сильно омрачено, когда он ступил в коридор и увидел сразу два нацеленных на него автомата. Не успел он и рта раскрыть, чтобы крикнуть собратьям об опасности, как его прошили сразу полдюжины пуль. Они отбросили его к стене, и он, прежде чем упасть, сбил с нее фанерный стенд с плакатами о профилактике туберкулеза. Который, впрочем, этому сидельцу уже не грозил.

Стенд и мертвое тело упали вовсе не беззвучно. Но здесь и без того было шумно. Вдобавок снизу то и дело грохотали выстрелы – это засевшие за баррикадами ублюдки постреливали в солдат, мешая им перейти в новое наступление.

Куда спешил приконченный нами бунтарь, выяснилось, когда мы, проверив последние палаты – в них также было пусто – и подобрав с пола пакаль-маяк, дошли до лестницы. Оставив Гробика наблюдать за ней, я и остальные направились к ординаторской и процедурным. Именно оттуда раздавались громкие удары и яростная брань. Причем брань не только мужская, но и женская.

Да, нам не послышалось: женщина не визжала, не кричала от боли, не умоляла пощадить ее и не звала на помощь. Она бранилась так, что, если бы ее голос не звучал приглушенно – похоже, он доносился из-за двери, – эта сквернословка переорала бы десяток уголовников.

Сколько их буянило в ординаторской, считать было некогда. Любой из них мог выглянуть в коридор, увидеть нас и лишить нашу атаку внезапности. Я знаками приказал команде действовать по стандартному в таких случаях сценарию зачистки, а затем поднял вверх кулак с двумя разогнутыми пальцами. Потом согнул один, за ним – второй и, завершив короткий предстартовый отсчет, дал отмашку к действию…

Чтобы расстрелять противников, находящихся в комнате, необязательно врываться в нее. Особенно, если велик риск, что у них может быть оружие. Я встал у одного косяка, Бледный, присев на колено, занял позицию у другого. После чего, просунув стволы крест-накрест в дверной проем, мы с майором получили возможность разом усеять пулями всю комнату. Шейх и Крупье остались на прикрытии, следя, чтобы нас не атаковали из процедурных; их мы, дабы преждевременно себя не рассекретить, еще не успели осмотреть.

Один из заключенных, пытавшихся выломать дверь в подсобку ординаторской, заметил мельтешение у входа и заорал, но было поздно. В ограниченном, безвыходном пространстве шансов укрыться от автоматных очередей у семерых противников не было. Они это тоже быстро поняли. И бросились на нас в отчаянной попытке спастись, размахивая тем оружием, какое было у них в руках.

Трех из них мы прикончили еще до того, как сидельцы сорвались с места. Остальные успели оказать сопротивление. Рядом со мной врезалась в косяк брошенная в нас стальная вешалка. А Бледный точно получил бы по голове креслом, если бы не уложил метателя мебели раньше, чем тот швырнул свой снаряд, поэтому он до майора попросту не долетел. Наиболее опасным оказался уголовник, размахивающий увесистой трубой. На пороге неминуемой гибели он впал в такой раж, что, даже словив грудью несколько пуль, продолжал с воплем бежать к двери. И добежал! Правда, огреть кого-либо трубой у него уже не вышло, но он все-таки смог, разогнавшись, вытолкнуть меня из дверного проема.

Не успев отпрыгнуть, я потерял равновесие и растянулся поперек коридора. Упавший следом за мной мертвец придавил мне ноги, и не уложи Бледный оставшихся бунтарей, они бы точно до меня дотянулись. После чего майор собрался помочь мне подняться, но его внезапно отвлекли более важные дела – из процедурных на шум выскочили новые враги. И не только из процедурных. Одновременно с этим у лестницы загромыхал «SRM». Со второго на третий этаж к врагам спешило подкрепление, и мы могли лишь догадываться, насколько серьезное.

Не проморгав атаку с тыла, Крупье пристрелил первого из нападавших прямо в дверях процедурной, и это задержало противника, бежавшего следом. В руках у него был аргумент посерьезнее – «калашников». Заметив это, Крупье и шейх живо отскочили в процедурную напротив, чтобы не напороться на вражескую очередь. Она загрохотала, едва мертвый приятель автоматчика рухнул ему под ноги. Стреляя по двери, куда скрылись его цели, он выбежал в коридор… и в ту же секунду лишился головы, которую снес ему Бледный.

Проверяя, не остались ли в том помещении еще враги, майор заглянул туда, но там больше никого не было. Зато прямо надо мной в этот миг навис обнаженный по пояс, расписанный татуировками и изрыгающий проклятья мордоворот. У него в руках была стойка из-под капельницы, которой он явно решил размозжить мне череп. И размозжил бы, не направь я в его сторону ствол автомата и не спусти курок. Выпущенная почти в упор очередь продырявила противнику оба бедра, и он, продолжая вопить, упал на пол рядом со мной.

Я выпустил из автомата последние патроны, но мой раненый враг тоже не мог драться, лежа, длинной железной палкой. Однако у него было припасено и другое оружие – ампутационный нож, который он выхватил из-за голенища кирзового сапога. Превозмогая боль, мордоворот решительно пополз ко мне, собираясь, очевидно, дотянуться ножом до моего горла. И то, что я перестал стрелять, здорово его подбодряло.

Впрочем, не он один был такой запасливый. Менять автоматный магазин мне было некогда. Да и незачем. Чтобы дотянуться до набедренной кобуры и достать оттуда «зиг-зауэр», мне потребовалось гораздо меньше времени.

Глаза готового пустить в ход нож врага расширились, и в них появилась прямо-таки детская обида, когда он заглянул в дуло нацеленного на него пистолета. Это выражение так и застыло на лице ублюдка после того, как он, заполучив во лбу дырку, откинулся на спину и устремил немигающий взор в потолок. А я выдернул наконец ноги из-под придавившего их трупа и, не опуская пистолета, огляделся. Если сейчас на меня накинется еще один бунтарь, он успеет сделать лишь шаг. А потом уляжется рядом со своими корешами с такими же аккуратными дырочками в теле…

Уголовник с ампутационным ножом оказался последним нашим противником на третьем этаже. Неизвестно, сколько их обитало на втором, но пока Гробик их вполне успешно сдерживал. Несколько зарядов картечи и одна брошенная вниз граната охладили пыл рвущихся сюда зэков. Они вовсе не горели желанием лезть грудью на пули, когда их еще не окончательно прижали к стенке. Тем более что мы, сделав полдела, взяли тайм-аут и тоже не шли пока на штурм последнего бунтарского оплота. Прежде чем снова рисковать, следовало выяснить, на каком этаже валяется пакаль. И если на этом, то дальше нам прорываться попросту не имело смысла.

Солдаты на первом этаже понятия не имели, что за бой шел наверху. И продолжали оставаться на своих позициях, поскольку из-за баррикад по-прежнему стреляли. А мы, удостоверившись, что все противники мертвы, направились к месту, на которое указывала отметка на дескане.

Если пакаль все-таки здесь, он лежит в подсобном помещении ординаторской. Там, куда рвались бунтари и откуда раздавались женские крики. Дверь в подсобку оказалась на удивление крепкой и запиралась изнутри довольно основательно. Видимо, так было устроено специально, чтобы в случае бунта заключенных медсестры и врачи могли воспользоваться подсобкой в качестве убежища. Сегодня весь персонал санитарной части успел, судя по всему, эвакуироваться, и лишь одна нерасторопная дамочка по какой-то причине не смогла этого сделать. Хотя если вспомнить, как многоэтажно и отчаянно она сквернословила, с трудом верилось, что это медсестра.

Но если не она, тогда кто?

Глянув в заделанное армированным стеклом, растрескавшееся от ударов дверное окошечко, мы никого не обнаружили. В двери и стене имелись пулевые отверстия, которые, возможно, объясняли, почему молчит пленница. Зэки не причинили ей вреда. Зато мы навредили тут всем без исключения – и правым и виноватым.

Издержки войны…

– Эй, сестричка! – Бледный требовательно постучал в дверь. – Если жива, открывай! Все закончилось! Преступники уничтожены, ты свободна!

– Слава богу! Ну наконец-то! А я уж думала, никто за мной не придет! – раздался из-за двери взволнованный голос, после чего нам на глаза показалась сама потерпевшая. Она действительно лежала на полу. Но была цела и невредима, поскольку, когда раздалась стрельба, без подсказок догадалась, как ей уберечься от шальных пуль.

Сообразительная девка, что ни говори.

Дверь отворилась, и нашим взорам предстала невысокая миловидная брюнетка лет тридцати, одетая в зеленый хирургический костюм. Шокированной до полусмерти она не выглядела. Сестричка оказалась весьма храброй, в чем мы уже убедились по ее грамотному поведению под огнем.

– Спасибо вам огромное, господа военные! – поблагодарила она нас и даже попыталась улыбнуться. – Ну, раз все в порядке, тогда я, пожалуй, пойду, хорошо?

И продолжая испуганно улыбаться, стала бочком пробираться между нами и валяющимися на полу трупами к выходу.

– Погоди, красавица, не торопись, – придержал ее за плечо Бледный. – Там, на нижних этажах, еще не всех ублюдков перестреляли. Лучше посиди здесь, пока наши всю больницу не зачистят.

– Да… я поняла, спасибо, – закивала брюнетка. – Я… так и сделаю. Только пойду в какую-нибудь палату. Просто здесь так много крови, и порохом воняет, а у меня голова кружится.

– Ладно, иди, – махнул я ей рукой, не видя смысла задерживать бывшую пленницу. – И не пугайся: там, в холле, громила с большой пушкой – это наш человек, а не уголовник.

В дверях сестричка еще раз нам улыбнулась и, помахав ручкой, скрылась. А мы с Крупье вошли в подсобку и вновь обратились к дескану, уточняя, где может лежать пакаль.

– Что за простипома, мать ее?! – вырвалось у капитана, когда мы с ним взглянули на приборный дисплей. – Какого хрена здесь творится?!

– Вот сучка! – не сдержался и я. – Да ведь она свистнула наш пакаль!

И действительно, отметка на мониторе, что до этого оставалась неподвижной, теперь стремительно от нас удалялась. Судя по направлению ее движения – как раз по больничному коридору.

Я кинулся к выходу из ординаторской и, высунувшись в дверь, прокричал:

– Гробик! Задержи девку!

Однако было поздно. Фигура в зеленой больничной одежде уже миновала холл и мелькала в противоположном конце коридора. Гробику оставалось разве что подобно мне заорать ей вслед, поскольку он не мог бросить ответственный пост. Сестричка на его окрик даже не обернулась, а припустила быстрее и вскоре завернула за угол. Туда, где в отходящем от коридора маленьком «аппендиксе» был оборудован лаз на крышу и приделанная к нему лестница.

– Врет, не уйдет! – злорадно крикнул Бледный, когда мы, покинув ординаторскую, рванули в погоню за беглянкой. – Стерва думает, что мы проникли сюда через крышу, и хочет сбежать от нас той же дорогой. Хрена ей лысого, а не пакаль!

Майор не ошибся. Когда мы вчетвером ворвались в тот закуток, сестричка уже убедилась, что люк по-прежнему заперт и что ей от нас не уйти. Она стояла, повернувшись к нам лицом, и, подняв руки вверх, примирительно улыбалась. Страха она все так же не выказывала. Вместо страха в настороженном взгляде загадочной особы читалось, скорее, любопытство. И еще – искорки азарта. Она как будто играла с нами и вовсе не считала себя проигравшей, хотя мы и загнали ее в угол.

– Пакаль! – потребовал я, протягивая руку, а другой целясь в незнакомку из автомата. – Живо!

– Хрена с два! – с вызовом ответила она, при этом глаза ее загорелись еще сильнее. – Я первая нашла эту железку! Она – моя!

Вместо ответа я спустил курок. Короткая автоматная очередь вспорола покрытый линолеумом, деревянный пол прямо у ног сестрички. Взвизгнув, она в испуге отпрянула и уперлась спиной в лестницу. После чего судорожно сглотнула и затараторила:

– Ладно, ладно, успокойтесь! Все, теперь вижу, у кого тут пушки и железные яйца! А я кто? Я – никто, и звать меня никак! И вообще, чихать я на всех вас хотела!

– Пакаль! Или свинцовый педикюр! Что выбираешь? – вновь обратился я к упрямице, продолжая держать на мушке ее ступни. Можно было, конечно, не заниматься ерундой, а просто двинуть ей по голове прикладом и забрать пакаль силой. Вот только всех нас терзало любопытство, откуда вообще взялась эта девица, и каким образом она узнала, что ей в руки попал действительно ценный предмет. Бесспорно, что ей есть, о чем нам рассказать. А значит, оглушать ее и причинять ей боль будет неразумно. Хватит и простого запугивания.

– Да нате, подавитесь! – фыркнула брюнетка и, вытащив из кармана артефакт, брезгливым жестом сунула его мне в ладонь. – Не больно-то он мне и нужен!

Пакаль действительно оказался зеркальным. В этот раз рисунок на нем не вызвал у меня никаких ассоциаций, как бывало прежде: расставившая руки в стороны, человеческая фигура, вокруг которой вились языки пламени. Горящий человек? Непохоже, чтобы он агонизировал. А значит, это, скорее всего, не человек, а какой-то демон, пусть и без демонических атрибутов вроде хвоста, рогов и крыльев.

Однако сейчас меня больше интересовал не рисунок на пакале и даже не он сам, а загадочная особа, у которой мы его отобрали.

– Ты ведь не медсестра, верно? – спросил я у нашей пленницы. – Будь ты ею, тебя бы эвакуировали с остальным персоналом. Для охотницы за пакалями ты тоже чересчур странная. И кто ты такая, черт тебя побери?

– Вы и сами не слишком похожи на военных, – огрызнулась брюнетка. – А конкретно твою рожу я где-то раньше видела. И точно не в телепередаче «На службе отечеству».

– Полагаю, я знаю, кто эта мадемуазель, – неожиданно осенило Бледного. – Я тут на одну любопытную комнатку наткнулся, когда мы палаты зачищали. Вроде камеры-одиночки, только вещички в ней разбросаны не мужские, а женские. Готов поспорить, что, если я сейчас принесу оттуда расческу и мы сравним застрявшие в ней волосики с волосами этой бестии, совпадение будет стопроцентным.

– Нет, вы посмотрите, какой любознательный мальчик! – съязвила «бестия», но настороженности в ее глазах стало больше. – А в ящике с нижним бельем ты там случайно не порылся? Обнюхать меня не желаешь?

– И пороюсь, и обнюхаю, если понадобится, – ничуть не смутился Бледный. – Только зачем? И ежу ясно, кто ты такая. Мотала срок в женской колонии где-то неподалеку, а сюда угодила, видимо, из-за болезни, которую врачи вашей санчасти не смогли вылечить. А как началась заваруха, ты тоже решила дать деру, переодевшись под шумок в медсестру. Однако местные зэки так сильно к тебе привязались, что просто не захотели тебя отпускать, пока ты не приласкаешь каждого из них на прощанье.

– Он прав? – осведомился я у «сестрички».

– Ну, допустим, – насупилась она. – Вам-то что с того? Вы свое получили и можете проваливать туда, откуда пришли. Или хотите, чтобы я и вашу банду напоследок приласкала? Хрен вам с кисточкой! Перебьетесь! Не на ту напали!

Дробовик Гробика шарахнул еще несколько раз – видимо, бунтари не оставляли попыток прорваться на третий этаж. Капитану пока не требовалось подкрепление, но и так было понятно, что нам нельзя тут задерживаться. Мы достигли своей цели и больше не горели желанием почем зря подставлять головы под пули и транжирить патроны.

– Как насчет сделки? – предложил я. – Мы вытаскиваем тебя на свободу, а ты рассказываешь нам, с чего вдруг уголовница вроде тебя прониклась страстью к блестящим железкам. Только не советую нам лгать! Мы в этом искусстве тоже подкованы и быстро тебя раскусим, если ты вздумаешь водить нас за нос.

– Для кого – уголовница, а для кого – жертва политического режима! – с вызовом заявила «сестричка», но долго раздумывать над моим предложением не стала: – Ладно, громилы, уболтали – я с вами! По рукам, но чур – рук не распускать! Я, между прочим, порядочная женщина и могу за себя постоять. А то, что я очутилась среди здешнего отребья – с кем не бывает. Вам ли этого не знать, господин Грязный Ирод! Это ведь на самом деле вы, я правильно угадала?..


Глава 4

После того, как перебивший отряд спецназа огненный призрак вырвался на волю, Кальтер был просто обязан заглянуть внутрь «Фантома». Или хотя бы попытаться это сделать. Он все еще надеялся отыскать на станции аномальный разлом или пакаль. Была вероятность, что Верданди не обнаружила последний, потому что обшивка модуля экранировала излучение металлоискателя. И пока в наполовину засыпанный обломками кратер снова не нагрянули военные, Куприянову предстояло либо подтвердить свою теорию, либо полностью ее опровергнуть.

Он был почти уверен, что пакаль не мог погибнуть в пожаре. В Дубае он держал в руках артефакт, пробывший более суток в зубах гигантского монстра и не получивший при этом ни единой царапины. Исключительная прочность пакалей косвенно свидетельствовала о том, что уничтожить их огнем тоже вряд ли удастся. И раз уж демоническое пламя не расплавило станцию, значит, оно наверняка пощадило разыскиваемый агентами предмет.

Оставив Веру наблюдать с вершины вала за обстановкой, Куприянов снова спустился в воронку. Предчувствия его не обманули. Обвал действительно не докатился до главного модуля. Лишь несколько обломков лежали возле проломленного шлюза, но они не мешали в него проникнуть. Пожар внутри погас, но, как теперь догадывался Кальтер, его там и не было. Просто запертый в ограниченном пространстве демон (за неимением иного определения этому существу, Кальтер, не мудрствуя лукаво, прозвал его так) превращал модуль в натуральную печку. Которая тут же потухла, как только живое пламя выбралось наружу.

Куда оно делось после того, как на него обрушилась стена элеватора, было непонятно. Возможно, бетонная лавина все-таки убила его… или, правильнее сказать, «погасила». Хорошо, если это действительно так. Также хорошо, что сейчас ночь, и можно будет сразу заметить вспыхнувший поблизости огонь. Или это сделает Вера. После чего она подаст дяде Косте знак, и он немедля покинет опасную зону.

Дозиметр показывал, что уровень радиации остался неизменным: слегка повышенным, но в целом неопасным. Из модульного шлюза, будто из дверей натопленной бани, продолжало выходить тепло, но без источника огня температура там быстро упала и сейчас была уже терпимой. Кальтер подставил под этот жаркий поток сначала руку, затем лицо, убедился, что все в порядке, надел защитную дыхательную полумаску и полез в люк.

Человек, повидавший в жизни множество чудес, он все же испытывал легкий трепет, когда ступил на борт настоящей космической станции, пускай это было и менее экзотично, чем путешествия во времени. После того, как отсюда вырвался демон, Кальтер был готов к любым неожиданностям. Вот только «глок», нож и стальной протез казались ему неподходящими инструментами для борьбы с такой угрозой. Хотя, как показывал плачевный опыт бойцов Тульского, против демона был бессилен даже гранатомет. Так что, не имея при себе мощного оружия, Куприянов, можно сказать, ничего не терял.

Утроба станции сильно выгорела. И это, в отличие от похожего на копоть покрытия ее корпуса, был уже настоящий нагар. Воняло паленым пластиком, обгорелой электрической изоляцией и еще какой-то непонятной дрянью. Полумаска защищала Куприянова от летучих примесей, но не от запахов, которые ему приходилось стойко терпеть.

Пробравшись через шлюз, он включил фонарик и выпрямился в полный рост – это было возможно, даже несмотря на то, что «Фантом» чуть помялся в момент приземления. Правда, стоять приходилось на покатой поверхности, поскольку модуль лежал, зарывшись одним краем в грунт. Но изнутри стена отсека изобиловала выступами и неровностями, что позволяло Кальтеру без проблем находить себе точки опоры.

С поиском интересующих его объектов все обстояло не так удачно. Обнаружить в темном, задымленном помещении, среди обугленной и закопченной обстановки «черную кошку» являлось той еще морокой. Несколько похожих на пакаль металлических предметов оказались на поверку деталями разбитого оборудования. Кальтер потратил уйму времени, извлекая их из-под завалов и оттирая от сажи, но все трофеи пришлось в итоге выбросить. Однако, когда он уже разуверился получить за свои труды хоть какую-то награду, она неожиданно сама его отыскала. Это было не то, на что рассчитывал Куприянов, и все же результат стоил затраченных усилий.

Проходя мимо непонятной конструкции, напоминающей одновременно и кольцеобразную антенну диаметром два метра, и большой индейский оберег под названием «ловец снов», Куприянов остановился и задержал на ней луч фонарика. Его заинтересовал не сам прибор, хотя и тот, полностью покрытый тем же черным материалом, что и обшивка станции, вызывал у агента любопытство. Его внимание привлекла небольшая, величиной с полкирпича, серебристая коробочка, лежащая на столе, к которому была приделана антенна.

Кальтера озадачили две вещи. Во-первых, коробочка не падала с наклонной поверхности, тогда как ей следовало бы валяться сейчас в другом конце отсека, вместе с улетевшим туда хламом. А, во-вторых, она была практически чистая, в то время, как стол под ней был засыпан сантиметровым налетом пепла.

Первая загадка была разгадана сразу же: стол оказался магнитным. Что, впрочем, не объясняло, почему контейнер не отскочил от него при ударе, поскольку магнитное притяжение было слабым. Возможно, полный ответ на этот вопрос скрывался внутри коробочки. Ее содержимое нужно было в любом случае проверить, ведь в ней мог оказаться пакаль.

Ларчик открылся простейшим способом, но лишь после того, как, нажав на встроенный в крышку клапан, Кальтер впустил внутрь воздух. Агент действовал аккуратно, дабы убедиться, что за крышкой не тянутся какие-нибудь подозрительные проводки. Под нею оказалась половинка обычного бумажного листа с запиской, начертанной от руки по-английски: «Отшельник, если вы живы, срочно доложите обстановку!»

Кальтер чертыхнулся. Вот так всегда: вместо ответов лишь новые загадки! Если Отшельник – тот самый демон, то кто тогда оставил ему записку? И сделано это было совсем недавно – перед самым приходом Кальтера, поскольку ящичек лишь слегка запорошило пеплом. Но на том же пепле должны были остаться чьи-то следы, а их не наблюдалось. Куприянов дотошно осмотрел модуль и был совершенно уверен, что кроме него после бегства демона сюда никто не входил.

Однако едва он сунул бумажку в карман, чтобы поразмыслить над нею в более спокойной обстановке, как вдруг металлическая паутина в кольце антенной рамы засветилась, подобно горящей вполнакала спирали электрической лампочки. Вместе с этим в центре окружности, что не был покрыт сияющей сеткой, возникла дрожащая черная клякса. Она все время меняла очертания, но в целом ее площадь оставалась примерно одинаковой и не превышала размеры канализационного люка.

Клякса настолько походила на разыскиваемый Кальтером разлом – да что там, она была копией этой аномалии, только сильно уменьшенной! – что агент на миг растерялся и схватился за пистолет. И выхватил его из кобуры как раз в тот момент, когда перед антенной упала и прилипла к магнитному столу еще одна такая же серебристая коробочка. Стрелять в нее было бы глупо, поэтому, подержав ее немного на мушке, Кальтер опустил пистолет, а к тому времени погас и «ловец снов». Клякса тоже исчезла, после чего все стало как прежде, и отсек снова погрузился во мрак.

Продолжая соблюдать осторожность, Куприянов вскрыл второй контейнер. В нем опять обнаружилась записка, слово в слово повторяющая первую: «Отшельник, если вы живы, срочно доложите обстановку!» Агент смекнул, что для отправки ответного послания его нужно запечатать в эту же коробочку, затем выкачать из нее воздух (это можно было сделать с помощью самого клапана), активировать антенну и бросить «почту» в черную кляксу. Устраивать переписку с неизвестным адресатом – логика подсказывала, что тот должен находиться на одной из секретных военных баз США, – Кальтер не собирался. А даже если бы хотел, он все равно понятия не имел, как пользоваться антенной-телепортом и уцелел ли пульт управления ею. Да и о чем ему говорить с хозяевами Отшельника? Кто они такие, чтобы Кальтер докладывал им обстановку? Ну а чтобы снабжать их дезинформацией, требовалось сначала узнать, есть ли в этом смысл, и продумать тактику такой операции. Чем Кальтер и подавно не планировал сейчас заниматься.

Забрав на всякий случай и вторую записку, он решил исследовать оставшуюся часть модуля. Как знать, возможно, ему повезет найти еще что-нибудь любопытное. Но поиски его были вскоре прерваны, потому что спустя пять минут «ловец снов» заработал вновь. И выплюнул контейнер гораздо большего размера, чем предыдущие. В этот поместилась бы уже не половинка кирпича, а десяток целых, если уложить их в два слоя боковыми поверхностями друг к другу.

Судя по грохоту, с каким коробка упала на стол, в ней лежало что-то подобное. Оставить без внимания такой подарок Кальтер, естественно, не мог. Вернувшись к антенне, он собрался изучить содержимое посылки, но тут его дозиметр словно взбесился: громко затрещал и замигал тревожным красным светодиодом.

Догадка, вспыхнувшая в мозгу Куприянова, бросила его в холодный пот. Что, впрочем, не повлияло на трезвость его рассудка и инстинкт самосохранения. Подскочив к антенне, он оторвал от стола радиоактивную коробку. Пришлось поднатужиться, стараясь, чтобы протез не прилип к магнитной поверхности. Да и сам подарок далеких друзей Отшельника весил как минимум два пуда. Но как только Кальтер совладал с ним, проделать дальнейшее было уже нетрудно.

Упершись правой рукой в торец контейнера, Куприянов толкнул его обратно в черную кляксу, словно увесистое полено – в дверцу топки. К счастью, мини-разлом еще не закрылся, и груз пролетел в него, не встретив никакого сопротивления. А пролетев, сгинул бесследно, как исчезали те предметы, что порой попадали в другой известный Кальтеру разлом – дубайский.

Избавившись от коробки, он тем не менее на этом не остановился. Выхватив из «разгрузки» две компактные кумулятивные мины, Куприянов прилепил их к антенне (основание мин также было магнитным), поставил таймеры детонаторов на десять секунд и что было духу рванул к выходу. Взрывчатка не поможет, если хозяева контейнера успеют снова забросить его сюда. Но подрывник надеялся, что так быстро они не отреагируют, и что мины повредят антенну прежде, чем радиоактивный груз повторно прибудет в Скважинск.

Кальтер не мог быть до конца уверенным в том, какой подарок прислало Отшельнику его командование. Существовала вероятность, что это всего-навсего какие-нибудь инструменты, необходимые для консервации остатков станции, или типа того. Вот только Куприянов был реалистом и мог просчитать ход мысли хозяев «Черного фантома», ведь он на их месте поступил бы так же.

Сотрудничали они с «серыми» или нет, неизвестно. Но на орбите им, похоже, удалось создать действующую модель первого в истории Земли телепорта. Судя по тому, что для его активации требовалось специальное оборудование, а сам разлом получался очень маленьким, и проводились такие исследования в условиях невесомости, эта технология была еще далека от совершенства. Она требовала особых условий производства и огромных затрат. Но даже в зачаточном виде она обладала колоссальным стратегическим потенциалом. И попади эти материалы в руки вероятного противника – то есть русских, – такой расклад мог, ни много ни мало, изменить весь ход мировой истории.

У разработчиков и испытателей телепорта был только один способ не допустить подобного фиаско. Способ предельно жестокий, но вполне оправданный. Выяснив, что после падения «Фантома» канал телепортической связи продолжает работать, они отправили по нему на станцию портативный ядерный заряд. Вряд ли взрыв уничтожил бы весь Скважинск. Но для гарантированной утилизации базового модуля потребовалось бы снести как минимум всю промзону элеватора и ее окрестности. После чего списать катастрофу на взрыв «фантомного» реактора, выразить России соболезнования по поводу инцидента и оказать ей щедрую помощь в ликвидации последствий аварии. И стоимость этой помощи будет уже сущей мелочью в сравнении с убытками, что понесла бы Америка, заполучи русские на халяву ее перспективные научные разработки.

Вряд ли Куприянов уничтожил эту коварную американскую шайку ее же оружием. Наверняка она перестраховалась от подобных эксцессов и успела разрядить вернувшийся назад ядерный «бумеранг». Хотя это уже не имело значения. Взорвав минами антенну, он закрыл смертоносный портал. А вместе с ним избавил Скважинск от преждевременного апокалипсиса, не дав ему войти в историю новой Хиросимой или Чернобылем. По крайней мере, сегодня…

Дождавшись, когда внутри станции уляжется второй огненный шторм, на сей раз короткий, подрывник помахал напарнице рукой – дескать, не волнуйся, все в порядке, – и пошел проверить, качественно ли он сделал свою работу.

Уцелев при аварии и первом пожаре, антенна пережила и это потрясение. Она не расплавилась, как это случилось бы с обычной антенной, но мины все же прожгли в ней две дыры и частично повредили расположенную за нею аппаратуру. Кальтер остался вполне доволен результатом. И на всякий случай проверил, не появилась ли мобильная связь, но та продолжала отсутствовать. Что, впрочем, было ожидаемо. Она отсутствовала и тогда, когда агент проник в модуль, а ведь телепорт в тот момент не был активирован. О чем это говорит? О том, что помимо закрытого им искусственного мини-разлома, в городе есть еще один – большой и настоящий. Причем закрыть его будет гораздо сложнее. И отыскать – тоже.

Самая логичная из всех теорий Кальтера не подтвердилась: воронка от главного модуля не являлась центром Скважинской аномалии. И теперь найти примерное местоположение разлома можно только одним способом: узнав, где конкретно пролегает граница аномальной зоны. Что было несложно сделать, но для этого агентам опять требовался автомобиль.

Раздумывая над тем, в какую сторону им с Верой практичнее всего поехать, Кальтер выбрался из шлюза… и застыл, как вкопанный. Из груды обломков, под которыми был погребен отряд спецназовцев – или, вернее, то, что от них осталось, – пробивался свет. С каждой секундой он становился все ярче и ярче. И не успел Куприянов сойти с места, как из-под завала не вылезло, а буквально просочилось сквозь щели между глыбами уже знакомое им с Верой живое пламя. Очутившись наверху, оно сразу приняло человеческие очертания, хотя теперь спутать его с горящим человеком было нельзя. Демон не стоял на камнях, а завис в воздухе, едва касаясь их ногами. Звуков он тоже не издавал. Слышалось лишь, как трепещут на ветру испускаемые им длинные языки пламени, чья странная форма была единственным признаком, не позволявшим принять его за обычный факел. Тот, что мог вспыхнуть здесь, например, из-за разрыва газопровода или по иной причине.

В случае опасности Верданди должна была швырнуть с вала в модуль три камушка подряд. Она не сделала этого, поскольку видела, что дядя Костя уже выбрался из «Черного фантома» и тоже заметил угрозу. Укрытие Веры было достаточно надежным, если, конечно, ей не вздумается стрелять оттуда в демона. А вот Кальтер угодил в весьма незавидное положение. Ближайшее место, где он мог спрятаться – обратная сторона модуля. Но для этого требовалось обежать преграду вокруг, что явно привлечет внимание монстра.

Куприянов оказался примерно в десяти шагах от него. Чтобы удрать за модуль, агенту требовалось преодолеть куда большее расстояние. Человек и аномальная тварь очутились друг напротив друга, и вряд ли кто-нибудь мог бы сказать, чем закончится их встреча.

Пистолет Кальтера находился в кобуре, и руки его были пусты. Но на всякий случай он поднял их, показывая, что не желает нападать на демона. Разве только тот не примет за оружие металлический протез – такое возможно. Если за огненной личиной скрывался выживший астронавт, сколько в нем осталось от прежнего человека? А если это все-таки вторгшееся к нам существо из иного мира, можно ли вступить с ним в конструктивный диалог? То, что попытка загасить его вызывает у него боль, и что на агрессию оно отвечает агрессией, агенты уже поняли. Но, может быть, оно вовсе не хотело никого убивать? Угоди вдруг Кальтер в мир, населенный горящими демонами, не понимающими человеческого языка, и попытайся они поджечь странного гостя, разумеется, агент тоже начал бы яростно этому сопротивляться.

Демон первым отреагировал на появление перед ним человека – подлетел к нему поближе, наполовину сократив разделяющее их расстояние. Кальтер, которого не так давно бросало в холодный пот при мысли о том, что они с Верой едва не угодили в эпицентр ядерного взрыва, снова вспотел. Но не только от страха, а и от жара, исходившего от демона. Приблизься тот еще на пару шагов, и Куприянову волей-неволей придется отступать, чтобы не обжечься. Да и такую дистанцию долго сохранять не получится. Возможно, зимой это было бы не так мучительно, но летом Кальтеру не доставляло удовольствия стоять рядом с жарко пылающим факелом.

Осознавая, чем он рискует, Кальтер тем не менее исполнился храбрости и попробовал-таки установить контакт со скорым на расправу горячим парнем:

– Отшельник! Отшельник, это ты? Ты понимаешь меня? Если понимаешь, дай знак!

Демон вздрогнул, издав фыркающе-шипящий звук, и полыхнул вверх огнем. Вместе с демоном вздрогнул и Кальтер. Вздрогнул, но не увидел метнувшееся к нему огненное щупальце, способное испепелить его в мгновение ока. Была эта вспышка ответом на заданный вопрос или нет, трудно сказать. Но то, что агент до сих пор оставался жив, виделось ему хорошим предзнаменованием.

– Я готов тебе помочь, Отшельник! – продолжал Куприянов, пытаясь закрепить установившееся между ними хрупкое взаимопонимание. По крайней мере, он хотел на это надеяться. – Я могу связаться с твоим командованием. Думаю, они знают, что с тобой произошло и как тебя спасти. Ты только больше никого не убивай, о’кей?

На сей раз человекообразный факел разразился целой чередой вспышек. Таких же «холостых», как первая, но Кальтер все равно отступил на три шага, так как его собеседник, видимо, не догадывался, что припекает ему кожу. Каждая вспышка сопровождалась коротким шумом, но всякий раз их тон менялся. По окончании пиротехнического действа эти шумы образовали в голове Куприянова небольшую гамму, в звучании которой можно было при желании расслышать фразу «Никто мне не поможет!». Хотя с тем же успехом это мог быть и бессмысленный набор звуков, воспринятый Кальтером как ответ на его вопрос.

Но, так или иначе, а он все еще оставался жив и продолжал разговаривать с демоном!

И все бы хорошо, да только продлился их диалог недолго. И завершился совсем не на той обнадеживающей ноте, на которой начался. Впрочем, вины Кальтера здесь уже не было. Как только в небе над ними появились новые вертолеты, он утратил возможность повлиять на ход событий. И мог лишь сожалеть, что обозленные гибелью соратников, военные избрали самый радикальный из всех способов урегулирования возникшей проблемы.

На сей раз сюда нагрянули не десантные «Ми-24», а «Ка-52» «Аллигаторы» – пять обвешанных оружием ударных машин. По воронке зашарили прожекторные лучи, сошедшиеся в итоге на главных действующих лицах этой сцены. За кого вертолетчики приняли Кальтера, он мог лишь догадываться. Но поскольку многие из них своими глазами видели сверху, как погиб отряд Тульского, стоящий с поднятыми руками человек в военной форме мог показаться им выжившим и просящим у врага пощады спецназовцем.

– Срочно в укрытие, офицер! У нас есть приказ уничтожить эту тварь! – рявкнул с небес усиленный репродуктором голос. Но Кальтер и без предупреждения учуял, чем все это пахнет, и не собирался мешать вертолетчикам делать свою работу. Он не был уполномочен вставать между ними и Отшельником и выступать в качестве миротворца. Связь полностью отсутствовала, и получившие боевой приказ пилоты не станут возвращаться на базу, не выполнив его только потому, что внизу находится один из своих. Конечно, намеренно убивать Куприянова не станут, а сначала предупредят. Но если он откажется покинуть зону поражения, пусть тогда пеняет на себя.

Кальтер предупреждение получил и пенять на себя не собирался. А погибать – тем более. Ни от дружеского огня, ни от вражеского, а за Отшельником дело явно не заржавеет. Когда в него снова полетят снаряды и пули, он вмиг забудет о том, что безоружный человек пытался вести с ним переговоры, и испепелит агента на месте.

Заметил демон «вертушки» или еще нет? На шум винтов, лучи прожекторов и окрик пилота он не отреагировал, и Кальтер решил, пока не поздно, задать деру. Не опуская рук, он попятился и отступил от Отшельника еще на несколько шагов. После чего резко развернулся и со всех ног бросился к валу, стараясь не думать о том, успеет ли он почувствовать боль, когда огненный протуберанец ударит ему в спину.

Вышедшие на позиции вертолетчики не стали мешкать, дожидаясь, когда Куприянов выберется из воронки, а открыли стрельбу, едва он выскочил из прицелов их орудий. Первыми заговорили скорострельные пушки и подвешенные на консолях спаренные пулеметы. Кальтер не оглядывался, но по разразившемуся шквалу мог догадаться, что творится у него за спиной. В сплошном адском реве нельзя было разобрать даже отдельные очереди, а тем более выстрелы. Казалось, будто сами боги в ярости раздирали на лоскуты небо, откуда при этом лился свинцовый ливень. От его убийственных капель, что тысячами обрушились на землю, она задрожала под ногами Куприянова, как при землетрясении. Угоди он под такие осадки, его вмиг растерзало бы на мелкие ошметки. К счастью, он уже обежал модуль, по которому пилоты не стреляли (видимо, им это настрого запретили), и теперь поспешно карабкался по склону.

Весь взмыленный и испачканный в саже Кальтер перемахнул через вершину вала и плюхнулся на его противоположный склон. Сделано это было как нельзя вовремя – именно в этот момент вертолеты переключились с огнестрельного оружия на реактивное. И выпустили залпом сразу по четыре ракеты каждый.

– Пригнись! – едва успел прокричать Кальтер залегшей неподалеку Верданди и сам вжался в землю за обломком плиты. А еще через миг в кратере разыгралась огненная буря. Ей на смену опять пришел дождь, только не из свинца, а из камней и земли. Они посыпались на вал после того, как отгремели взрывы, но сюда долетали лишь мелкие камушки да комья, неспособные пробить агентам головы.

Тем не менее разлеживаться здесь стало опасно, особенно помня, чем завершилась первая атака на Отшельника. Окликнув Веру, Кальтер велел ей живо спускаться к подножию вала. Затем бросил последний взгляд в кратер, но не рассмотрел там ничего из-за густой пыли и, оставив это занятие, последовал за напарницей.

Он ошибся: смотреть нужно было не вниз, а вверх. Как раз там, а не на земле, происходило сейчас самое интересное.

Отсутствие связи сказалось на тактике ответного армейского удара катастрофическим образом. Прежде чем посылать сюда вертолеты, Куприянов на месте военных задумался бы, почему огневой мощи целого взвода спецназа не хватило для того, чтобы уничтожить демона. И скорость, с какой он убивал, была здесь ни при чем. Перед тем, как сгореть заживо, Тульский и его бойцы обрушили на монстра такое количество пуль и гранат, что в сумме они разнесли бы даже бетонный дот. И что в итоге?.. Однако вместо того, чтобы сменить оружие на подходящее для борьбы с огненной стихией, военные пошли более легким и незамысловатым путем: многократно нарастили ударную силу и атаковали с другого направления – с воздуха.

Насколько удачной была их вторая попытка, Кальтер и Вера увидели, когда выбежали из пылевого облака и смогли оглядеться. Правда, кое-какие подробности они расслышали еще до того. Новый взрыв прогремел не на земле, а в небе, после чего оттуда же донеслись лязг и оглушительное дребезжание. Что это было, агенты поняли сразу, как только отбежали от кратера. Один из «Аллигаторов» стремительно терял высоту, причем делал это в опасном положении: задрав вверх морду и опустив под крутым углом хвост. Из его турбин валили клубы черного дыма, да и снижался он в неудачную сторону – прямо на стену уцелевшей половины элеватора.

За миг до столкновения пилоты задействовали систему катапультирования. Винты отстрелились исправно. Но из-за большого крена вертолета пилотские кресла выбросило не вверх, а назад, и они полетели почти горизонтально над землей. И вовремя раскрывшиеся парашюты не помогли. Оба пилота упали где-то на другой стороне кратера, в руинах, и их дальнейшая судьба осталась для агентов неизвестной.

Чего нельзя сказать о судьбах других экипажей «Аллигаторов». Военные просчитались: демон тоже умел летать. И хотя его маневры выглядели неуклюже, зато сбить его оказалось практически невозможно. Он держался в воздухе и перемещался по нему не за счет винтов и турбин, а выбрасывая вниз и в стороны мощные протуберанцы. Которые, попадая в вертолеты, заодно служили ему оружием.

Правда, сбить таким образом «вертушку» было нельзя – разве что напугать экипаж, не более. Но демон уже знал способ, как расправляться с настырными вояками. Потеряв одну машину, остальные разлетелись в стороны, дабы не мешать друг другу и не становиться легкой групповой целью. Что им не слишком помогло. Вынырнув из пыли, подобно вулканической лавовой бомбе, их враг метнулся прямиком к ближайшему вертолету. И после недолгой погони – пилот этой машины попытался сделать маневр уклонения, – настиг вторую жертву. А потом просто взял и нырнул в одну из ее турбин.

Раздались уже знакомые агентам грохот, лязг и дребезжание. Двигатель вертолета выплюнул сноп огня и дыма. А также Отшельника, который, ударив по винтам протуберанцем, тут же нырнул во вторую турбину.

Следующий взрыв был намного сокрушительней. Кажется, демону удалось не только разворотить мотор, но и дотянуться до топливного бака. Пламя объяло «Аллигатор», вырвавшись, казалось, из всех щелей, и вмиг заполонило кабину. Один из двух винтов при этом разлетелся на куски, что нарушило стабилизацию машины, и она начала вращаться вокруг винтовой оси. В небе закружилось огромное огненное колесо – жуткое, и в то же время фантастически захватывающее зрелище.

Кальтер ждал, когда пилоты второго вертолета тоже катапультируются, но они, видимо, были уже мертвы. Единственный, кто соскочил с пылающей дьявольской карусели перед тем, как та рухнула на землю и взорвалась, был Отшельник. Он снова истошно вопил, как было и тогда, во время первой битвы. Но что теперь выражал этот крик – радость победы или боль? Как знать, ведь его интонация совершенно не менялась.

Третий вертолет, на который демон повел охоту, маневрировал намного проворнее. Его экипаж даже изловчился выстрелить по врагу двумя ракетами. И не только выстрелил, но и попал в него, поскольку для системы теплового наведения Отшельник представлял собой идеальную мишень. Обе ракеты взорвались в его пламени, но, как все прочие снаряды, тоже не смогли поразить цель. Разлетевшееся огненное облако двойного взрыва демон тут же втянул в себя – не иначе, таким образом он восстанавливал силы, – и как ни в чем не бывало продолжил погоню.

Развязка этого воздушного поединка тоже наступила довольно скоро. Бой шел на короткой дистанции, и оставшиеся экипажи, опасаясь случайно угодить в атакованный вертолет, не могли оказать ему огневую поддержку. А Отшельник, будучи не в силах попасть в турбины слишком верткой цели, набросился на ее левую выносную консоль. А точнее – на подвешенные к ней пулеметы и ракетные установки.

Взорвавшийся разом, запас патронов и ракет шарахнул с такой силой, что «Аллигатор» лишился обоих винтов. После чего, несколько раз перевернувшись в воздухе, камнем рухнул на землю. И продолжал катиться по ней, врезаясь в руины и разламываясь на части, до тех пор, пока тоже не взорвался.

Убедившись, что все безнадежно, пилоты оставшихся вертолетов прокричали что-то друг другу по громкоговорителям и, развернув машины, ринулись прочь с поля проигранной ими битвы. Демон бросился следом и какое-то время гнался за ними. Но в гонке по прямой «вертушки» были быстрее и вскоре оторвались от погони. Их враг был стремителен лишь на коротких рывках, а вот набрать разгон для долгого преследования не смог. Манера его полета напоминала плавание кальмара. Он двигался по воздуху, либо медленно паря, либо рывками – с помощью протуберанцев. Однако выстреливать ими в таком темпе, чтобы они разогнали его до максимальной вертолетной скорости, демон не умел.

Больше всего Кальтера беспокоило, что Отшельник вернется обратно, заметит их с Верой и выместит на них нерастраченную ярость. Но демон повел себя иначе. Поняв, что ему не настичь вертолеты, он остановился и, повисев какое-то время в небе без движения, кометой рухнул вниз – прямо в бушующий под ним пожар. Который тут же вспыхнул с удвоенной силой, взметнув ввысь гигантский столп дыма и искр.

– Что теперь будет, дядя Костя? – спросила Верданди, оглядываясь на полыхающее позади них зарево. Прежде оно было едва заметно над развалинами элеватора, а теперь светилось над ними ярким зловещим ореолом.

– Война, – мрачно подытожил Кальтер. – И гора новых трупов. Но пока они не лежат у нас поперек дороги и не мешают нам работать, давай сосредоточимся на деле. Я уже спас этот город от ядерной катастрофы, хотя вряд ли кто-нибудь поставит здесь в мою честь памятник.

Пока они выбирались из промзоны, дядя Костя поведал Вере о своих похождениях внутри «Черного фантома». А также о том, что теперь им придется выехать за город, чтобы отыскать край Скважинской зоны и, проследовав вдоль ее границы, обозначить ту на карте. Конечно, не всю – хотя бы четырех-, пятикилометровый участок.

Дальнейшее будет уже чистой геометрией. Отталкиваясь от полученной дуги окружности, агенты начертят ее целиком хотя бы в приблизительных размерах. И, определив ее диаметр, найдут наконец район поиска черного разлома. На примере других зон было очевидно, что он мог образоваться где угодно: и на открытой местности, как в Дубае, и на крыше высокого здания, как в Бангкоке, и под водой, как в Москве. Если никто из видевших разлом горожан не покажет агентам, где он находится, им придется старательно прочесывать местность. А вокруг них в это время будет вовсе не тишь да благодать, а все нарастающие хаос и паника…

К счастью, с поисками границы зоны дело обстояло куда проще. Все, что для этого требовалось: включить автомобильное радио и двигаться вперед. Где появится сигнал, там и будет граница. А где снова исчезнет, значит, искатели только что пересекли ее в обратном направлении.

Похищенная ими «Субару» стояла там же, где они ее бросили. Никто, разумеется, не искал машину и не устроил засаду на угонщиков. Отъехав от промзоны, на окраине которой после воздушного сражения царило волнение, они покатили обратно тем же маршрутом, но вскоре сменили его. Улица, по которой они проехали ранее, теперь была перекрыта армейскими кордонами – теми, что рассредоточились вокруг «Скважины», где начались беспорядки. В ее ограждении был виден широкий пролом, незамеченный агентами ранее из-за густой пыли. Брешь могла образоваться по одной причине – из-за падения обломка «Фантома». И кто бы сомневался, что зэки используют такой удачный шанс вырваться на свободу.

На подъезде к проулку, по которому можно было переехать на соседнюю улицу, Кальтер неожиданно сбавил скорость и стал разглядывать припаркованные у обочины машины. После чего вновь прибавил газу и продолжил путь.

– В чем дело? – поинтересовалась Вера.

– Скорее всего, ни в чем, – ответил Куприянов, оглядываясь назад, чтобы еще раз взглянуть на заинтересовавший его объект. – Просто один автомобиль показался мне знакомым. Точно такой же я видел в Дубае, когда работал по заданию «серого» в районе Лагуны.

– Все ясно: у тебя очередной приступ паранойи, – покачав головой, вынесла диагноз напарница. Потом указала на серый «Лексус», мимо которого они как раз проезжали, и воскликнула: – О, а я в Дубае видела аж два точь-в-точь таких внедорожника! И как минимум пять машин вроде той.

Ухмыльнувшись, она перевела указательный палец на «Тойоту», стоявшую впереди «Лексуса».

– Ну да, возможно, – пробормотал Кальтер, явно не собираясь превращать свои подозрения в шутку. – И кто же ездил на тех автомобилях?

– Откуда мне знать? – продолжая ухмыляться, пожала плечами Верданди. – Я с их хозяевами не знакомилась.

– То-то и оно, – заметил дядя Костя. – А хозяев пикапа, похожего на тот, который я только что видел, в Дубае на моих глазах прикончили Грязный Ирод и его банда.

– Нашел, кого подозревать! Грязный Ирод мертв, – напомнила Вера. – И его люди – тоже. Разве не по твоей просьбе «серый» сбросил с крыши небоскреба остатки этой шайки?

– Но ведь мы с тобой не видели их трупы, – возразил Куприянов, вертя руль и направляя машину в проулок. – Зато не раз убедились, насколько коварен этот «серый». Я практически уверен, что КВК отправил тебя на это задание по его просьбе. Слишком подозрительно все это выглядит.

– Скажи, дядя Костя, а есть вообще в этом мире люди или вещи, которые не кажутся тебе подозрительными? – с укоризной спросила Верданди.

– Есть, – ответил он, сохраняя серьезность. – Тебя я точно ни в чем не подозреваю. И еще того парня, сталкера, который дотащил меня в Чернобыле до твоего таймбота, когда я упал с крыши и сломал позвоночник. Вот, пожалуй, и все. Но для меня это уже достижение. Раньше я вообще никому не доверял.

– А как же твои внучки? – удивилась Вера. – Их-то ты в чем заподозрил?

– Ну, после того случая, когда они подсыпали мне в чай соль, я утратил к ним всякое доверие. – На лице Кальтера наконец-то появилось нечто похожее на скупую улыбку. – Ничего, погоди, однажды они и тебе диверсию устроят, посмотрим, что ты тогда скажешь.

Веру, однако, его слова заставили не улыбнуться, а горестно вздохнуть. Вспоминать о детях было сейчас не самое подходящее время.

Вскоре агенты выехали на улицу, по которой они могли попасть на шоссе, ведущее из Скважинска в областной центр. Улица была прямая, но узкая и не главная, поэтому никакой суеты на ней не наблюдалось. Наверное, это было одно из тех редких мест в городе, где еще сохранялись спокойствие и порядок.

Хотя нет – все же спокойствия не было и здесь.

Кальтер и Вера еще издали заметили в свете фар трех мужчин, двум из которых явно требовалась медицинская помощь. Они лежали посреди улицы и корчились от боли, а их товарищ хлопотал возле них, видимо, пытаясь облегчить их страдания. Завидев приближающийся автомобиль, он встал на пути у агентов и отчаянно замахал руками, призывая остановиться.

Наверняка в Скважинске еще работали проводные телефоны. Но поскольку до «Скорой» сейчас не дозвонишься, этот человек вышел ловить для своих пострадавших друзей попутку. Что с ними могло приключиться? Наверное, угодили под колеса какому-нибудь паникеру, что носятся в эту ночь по городу, напрочь забыв о правилах дорожного движения.

Кальтер сбавил скорость. Узость улицы и кюветы вдоль обочин не позволяли объехать компанию, помогать которой он не намеревался. Верданди сразу поняла это и не стала задавать глупые вопросы, лишь предложила:

– Может, хотя бы дадим этим людям аптечку? У нас ведь найдется в багажнике аптечка, да?

– Сапоги, – ответил Кальтер, не сводя пристального взгляда с людей, к которым они приближались.

– Что – сапоги? – не поняла Вера. – У нас в багажнике – сапоги? Но зачем им сапоги? Они у них уже есть.

– Вот именно – у них есть сапоги! – злорадно процедил сквозь зубы Куприянов. И, к удивлению напарницы, вдавил педаль газа в пол.

Взревел двигатель, завизжали колеса, и машина начала набирать разгон. Можно было подумать, что Кальтер высмотрел во мраке объездной путь и поспешил туда, чтобы не вступать в разговор со встречной компанией. Однако он продолжал держать руль ровно, не повернув его ни вправо, ни влево даже на градус.

– Что ты творишь? – вытаращив глаза, воскликнула Верданди. – Ты в своем уме?!

– Оружие к бою! – вместо объяснения скомандовал тот. – Живо! И держись крепче!

Судя по выражению Вериного лица, она продолжала считать, что дядя Костя повредился рассудком. Но приказ выполнила: достала из кобуры «глок» и передернула затвор.

Что думали о чокнутом автомобилисте преградившие ему путь люди, было очевидно. Только отреагировали они не так, как предполагала Верданди. Махавший руками человек поначалу застыл на месте, явно не ожидав такого поворота событий, а потом с бранью метнулся в сторону, даже не оглянувшись на своих товарищей. Те же повели себя еще более удивительно. В один миг оба «страдальца» как ни в чем не бывало вскочили на ноги и бросились врассыпную. Но отбежали недалеко – на обочину, – а тем временем к ним из-за кустов выбежали еще двое приятелей. Тоже в сапогах, только одеты они были иначе: в одинаковые серые робы с бирками на груди.

Несмотря на то, что машина ехала быстро, беглые зэки все еще не теряли надежду завладеть ею. Они накинулись на нее скопом с двух сторон, будто пираньи. Правда, лишь троим повезло за нее зацепиться. Двое других потерпели неудачу. Первый так и не нашел, за что ему ухватиться, и сразу отстал. А второй не смог разбить стекло на правой задней дверце и тоже в итоге остался за «кормой».

Впрочем, их более ловкие собратья повисли на машине и взялись за дело со всей решительностью. Ублюдок, атаковавший водителя, вцепился свободной рукой Кальтеру в горло с явным намерением выдрать ему кадык. Второй подскочивший слева захватчик вышиб стекло на задней дверце и нырком сиганул в салон, чтобы напасть на агентов с заднего сиденья. Третий враг покусился на Веру: хотел обхватить ее рукой за шею и, повиснув таким образом, задушить или сломать ей позвонки. Что было довольно просто, учитывая габариты мордоворота, который вдвое превосходил в весе свою жертву.

Просто, разумеется, лишь в теории. На практике все сложилось для душителя уже не так гладко. Еще до того, как его руки сомкнулись на хрупкой шее женщины, ему в лицо уперлось дуло пистолета, и это стало для него весьма неприятной новостью. Разбрасывать по улице свои и без того невеликие мозги бандит категорически не желал. И сделал мудрый выбор: отцепился от Верданди еще до того, как ее палец нажал на спусковой крючок, после чего плюхнулся на дорогу, отделавшись лишь синяками и ссадинами.

Чего нельзя было сказать о проникшем в салон захватчике. Он решил первым делом накинуться на водителя, чтобы помочь приятелю и совместными усилиями прикончить жертву. Очутившись на заднем сиденье, этот проныра тут же достал нож, которым не мог воспользоваться, когда хватался обеими руками за движущийся автомобиль. Однако он резко изменил свой план, увидев, что пассажирка развернулась и целится в него из пистолета.

Будь у него возможность быстро выпрыгнуть из машины, наверняка он тоже не стал бы рисковать и удрал. Но нож в руке и тот факт, что Верданди замешкалась с выстрелом, придали бандиту уверенности. Закричав, он вскинул нож и в следующий миг воткнул бы его Вере в глаз, только она не доставила ему такую радость и лишила его глаза первой. Грянул выстрел, и содержимое бандитского черепа расплескалось по заднему стеклу. А сам наполовину обезглавленный захватчик выронил оружие и, откинувшись на спинку сиденья, завалился на бок – так, словно был еще жив и всего лишь прилег вздремнуть.

Устранив угрозу с тыла, Верданди хотела помочь напарнику, но он и без нее справился. Вцепившийся ему в кадык негодяй обладал недюжинной силой, и сорвать его пальцы с горла оказалось сложной задачей. Учитывая, что помимо всего прочего Куприянову нужно было управлять автомобилем. Поэтому он поступил иначе: удерживая руль одной рукой, другой контратаковал врага точно таким же способом.

Правда, с одним отличием: сомкнувшиеся у бандита на шее пальцы были стальными в прямом смысле слова и способными расплющить свинцовую пулю, словно хлебный мякиш.

Само собой, что в противостоянии обычной руки, пусть и крепкой, и механической вторая одержала быструю и убедительную победу. Раздавленная глотка бандита издала чавкающий звук, на водителя, а также на приборную панель брызнула кровь, и Кальтер вновь задышал полной грудью, вырвавшись из вражеской хватки. Тело последнего захватчика упало на дорогу и укатилось в кювет, а «Субару» не тормозя помчалась дальше, в сторону загородного шоссе.

– Вот об этом я и говорил, – как ни в чем не бывало вернулся к прерванному разговору Кальтер, потирая шею, где вот-вот грозили появиться синяки. – Если ты сбежал из тюрьмы, найти одежду подходящего размера всегда проще, чем обувку. Однако босиком тоже далеко не убежишь. Поэтому и приходится идти на риск, оставляя себе тюремные сапоги и надеясь, что они не вызовут подозрений.

– Наверное, легче будет поменять машину, чем отмыть эту, – сокрушенно заметила Вера, осматривая забрызганный кровью салон и мертвого «пассажира» на заднем сиденье. Какой бы бедлам ни творился в городе, раскатывать по улицам с такими компрометирующими уликами все равно было опасно.

– Так и сделаем, – согласился Кальтер. – На выезде из города есть заправка, там и конфискуем у кого-нибудь подходящий транспорт с полным баком. А сейчас окажи любезность – поищи какое-нибудь полотенце или ветошь, а то руки скользят.

Кальтер кивком указал на забрызганные кровью руль и протез.

Вера покопалась под сиденьем, потом заглянула в бардачок… И замерла с открытым от удивления ртом и вытаращенными глазами.

– Дядя Костя… – неуверенно пробормотала она, когда Кальтер посмотрел на нее, чтобы узнать, чем вызвана эта заминка. – Ты не поверишь, но здесь э-э-э… здесь…

– В чем дело? – Куприянов на всякий случай сбросил скорость.

Вместо ответа Верданди сунула руку в бардачок и вытащила оттуда… пакаль!

В полумраке Кальтеру почудилось, что артефакт – матово-серебристый; такой же, каким был первый найденный им в Дубае. Однако присмотревшись, он понял, что ошибся. Эта пластинка была отшлифована гораздо лучше, до зеркального блеска. А отражающиеся в ней лампочки приборной панели делали ее похожей на усеянный изумрудами и рубинами драгоценный талисман.

Впрочем, за последнее время Кальтер подробно изучил будоражащую мир пакальную лихорадку. И потому знал, что зеркальный пакаль и без драгоценных камней являет собой очень дорогую находку. Вера не обнаружила его раньше, поскольку, не желая напрасно разряжать аккумуляторы металлоискателя, она выключала его в машине (при быстром движении он все равно не успевал сканировать местность). Логику «серого», спрятавшего пакаль в «Субару» – а случилось это, когда агенты исследовали «Черный фантом», – понять было трудно. Если бы они не заглянули в бардачок, то могли бы и не узнать, что артефакт лежит от них буквально на расстоянии вытянутой руки. С другой стороны, вряд ли «серые» положили бы приз на видное место. По традиции они либо сами вручали пакаль игроку в качестве награды, либо заставляли эту награду искать. В данном случае выходила какая-то серединка на половинку. Хотя, учитывая высокую «масть» этого пакаля, награда превышала затраченные на ее поиски усилия.

– Что там изображено? – поинтересовался Куприянов у разглядывающей нежданную находку Веры.

– Похоже на каменный мост. Вроде тех, что древние римляне строили. По крайней мере, в Скважинске я не припоминаю ничего подобного. – Она развернула пакаль выпуклой стороной к Кальтеру. – Если это скрытая подсказка, то у меня пока нет ни единой мысли, как ее расшифровать.

– Разберемся, – уклончиво ответил водитель, глянув на артефакт и убедившись, что он видит то же самое. – Мост – не иголка в стоге сена. Это крупный объект, а, значит, мимо него мы не проедем. Было бы гораздо хуже, окажись там нарисовано какое-нибудь перышко или цветочек… Ладно, упакуй эту штуку в пенал и спрячь ее. Сначала отметим границу зоны, выясним, где у нее центр, а загадкой моста займемся утром. В любом случае, до тех пор, пока мы не найдем разлом, пакаль нам ничем не поможет, даже будь он втрое ценней, чем это «зеркальце»…


Глава 5

Огненный фейерверк, что бушевал над элеваторной промзоной и сбивал с небес вертолеты, выглядел впечатляюще.

Правда, у нас не было времени любоваться им. Выбравшись из кратера, куда нас вернули разъединенные пакали, мы и «сестричка», чей наряд не вызывал ни у кого подозрений, пересекли оцепление там, где дежурил наш знакомый лейтенант. Дальше мы, однако, не пошли, а остановились на полпути к «Доджу» и сделали вид, будто усиливаем периметр дополнительным блокпостом. Так мы меньше вызывали подозрения, хотя пребывающая на нервах беглая уголовница осталась от нашей идеи не в восторге. Ей хотелось как можно скорее удрать отсюда, а мы будто нарочно продолжали торчать возле ненавистной ей «Скважины».

В действительности мы торчали здесь потому, что в этом месте наше нахождение выглядело не только естественно, но и даже было желанным. Любой военный видел в нас собратьев по оружию, которые в случае обострения ситуации поддержат его огнем, и потому не задавался вопросом, кто мы такие и откуда прибыли. В других, более спокойных районах города наша вооруженная группа мозолила бы людям глаза и могла вызвать подозрения. А мне не хотелось лишний раз встречаться и объясняться с военной полицией. Прежде чем двигаться дальше, нам был необходим план. Выработать его мы могли, лишь обсудив итоги первого этапа охоты, и сделать это было проще всего не сходя с места.

– Кто-нибудь скажет, что за ерунда там творится? – поинтересовался Крупье, указав на небо, где в этот момент маленькая яркая огненная комета преследовала два «Аллигатора».

Все посмотрели на шейха, поскольку он был единственным среди нас, кто мог сталкиваться прежде с подобной чертовщиной. Аль-Наджиб, в свою очередь, выразительно покосился на нашу гостью, намекая на то, что обсуждать стратегические вопросы в ее присутствии нежелательно. И он был прав. Пускай «сестричка» меня опознала, это еще ничего не значит. Наоборот, будь она чуток дальновидней, то помалкивала бы об этом, ведь неизвестно, как мы отреагируем на ее догадку.

– Итак, мы свое слово сдержали, – обратился я к ней. – Теперь давай, выкладывай все, что нам нужно знать, и катись на все четыре стороны… Как тебя зовут, кстати?

– Шира, – только теперь представилась беглянка. Вряд ли это было ее настоящее имя, хотя нам-то какая разница? – Шира Крамер. Если вы полгода назад регулярно смотрели новости, то могли запомнить мое имя. Оно в них частенько мелькало.

– Не смотрел, – признался я. – И за что же тебя упекли в тюрьму, бедная жертва политического режима?

– Кажется, я ее вспомнил, босс, – оживился Крупье. – Не то чтобы история была громкая, но кое-какую шумиху в России вызвала. Эта стерва и несколько ее приятелей-робингудов грабили церковные лавки. А все золото потом бесплатно раздавали нищим, убогим, бомжам и прочей голытьбе.

– А наличные деньги, которые мы отбирали у продавцов тех лавок, я переводила на лечение больных детей! – добавила Шира, весьма довольная и собой, и тем, что не все из нас оказались такими дремучими, как я.

– Насчет детей не уверен, но готов поспорить, что та голытьба пропила далеко не все украденное вами золото, – скептически хмыкнув, возразил Бледный. – Кое-что вы себе на черный день под камушек явно припрятали.

– Что за наглый поклеп! – возмутилась робингудка. – С чего ты это взял?!

– Потому что твоя фамилия не Гуд, а Крамер, – пояснил майор. – А среди евреев за всю их историю отыскался всего один альтруист, да и того вы в итоге распяли.

– И почему тебя это так волнует? – подбоченилась Шира. – Разве меня волнует, сколько вы, славяне, пересажали у себя на колья своих альтруистов? Или скольких несчастных детей ты и твой босс придушили тогда в Сирии?

– А ну хватит! – рыкнул я и сурово посмотрел на Бледного, уже открывшего рот, чтобы пригвоздить Крамер очередным контраргументом, за которыми он никогда не лазил в карман. – О чем вообще речь? Какое золото? Забыли, что ли, где находитесь?

– Если я вас правильно поняла, босс, речь идет о моем пакале, – предпочла быстро переменить тему Шира.

– Никакой я тебе не босс, – уточнил я. – И пакаль этот не твой. Живо отвечай, как он у тебя оказался!

– Что значит – не мой? – насупилась она. – Этот чокнутый хрен в костюме аквалангиста отдал пакаль мне, а не вам! И то, что вы его у меня отобрали – это несправедливо! Вы ничем не лучше тех продажных судий, которые вынесли мне приговор!

– И за какие такие заслуги «серый аквалангист» вдруг наградил тебя пакалем?

– За все пережитые мной страдания. И за праведную борьбу, что мы вели на свободе против Системы!

– «Серый» прямо так тебе и сказал?.. Только не ври! Учти, я тебя предупреждал: соврешь хоть раз – сильно пожалеешь!

– Нет, «серый» так не говорил, – созналась Крамер с явной неохотой. – Но до этого он несколько раз навещал меня в палате и подавал какие-то знаки. Тогда я думала, что у меня глюки после наркоза и от обезболивающего. Сестра, что за мной присматривала, сочувствовала мне и иногда делала лишний укольчик кайфа.

– А что с тобой стряслось в твоей колонии?

– Я проглотила ложку.

– Неужели так вкусно кормили? – удивился Крупье.

– В знак протеста против бесчинства охраны, ты, кретин! – просветила его Шира. – А потом эта ложка слишком хитро во мне застряла, и наши коновалы не смогли ее вытащить. Вот почему меня направили сюда. Здесь хирург хороший, и он быстро со мной разобрался. Так аккуратно все сделал, что я уже через сутки была как огурчик. Послезавтра обещали выписать и отправить назад, однако, сами видите, как все удачно обернулось.

– Рановато пока говорить об удаче, – ответил я, после чего вернул ее к теме: – Когда именно тебя стал навещать «серый»?

– Сразу, как только действие общего наркоза закончилось. То есть неделю назад. Я чуть не обмочилась от испуга, когда увидела стоящего рядом со мной человека без лица. Потом он стал подавать мне знаки, а я сказала, что не понимаю язык глухонемых. Но он все равно их подавал, пока я снова не уснула. Так потом было всегда. «Серый» появлялся, начинал свою жестикуляцию, и вскоре я засыпала. А сегодня, когда я сбежала из палаты и хотела переодеться врачихой, а блатные козлы испортили мне всю малину, «серый» никаких знаков не показывал. Просто возник передо мной из ниоткуда, бросил пакаль на пол и снова исчез. И даже не помог, гад! Но хоть подарок оставил, и то хорошо… Вернее, было хорошо, пока вы его не отобрали. Я про пакали кое-что краем уха на зоне слышала: дескать, ценные штуковины, по которым нынче полмира с ума сходит. Вот повезло-то, думаю! Даже если бы эта банда дверь сломала и меня по кругу пустила, черт с ними, лишь бы не убили. А на свободе, да еще с пакалем я бы не пропала… Может, все-таки отдадите мне его, а? Ну пожалуйста! Вы ребята матерые, при деньгах и оружии, и еще много артефактов насобираете. А мне в бегах на какие средства жить? В проститутки, что ли, подаваться?

– Между прочим, не самый худший вариант, – заметил Бледный, бросив оценивающий взгляд на ее ладную фигурку, прелести которой были заметны даже под мешковатой сестринской спецодеждой. – Если станешь пахать в две смены, можешь быстро заработать денег на поддельный паспорт. А если в три, так в нем еще штамп московской прописки будет стоять.

– Да пошел ты, знаешь куда, чудак на букву «м»! – фыркнула Шира и демонстративно отвернулась от зубоскала.

– И это все, что тебе известно? – уточнил я у нее, видя, что она больше не желает с нами общаться.

– Да, все, – подтвердила она. – Именно так оно и было. Мы с «серым» встречались четыре раза, и за это время он не произнес ни слова. Ну а его жесты я не запомнила. Он их так много проделывал и ни разу не повторялся.

– Чего-то в твоей истории все же недостает, – недовольно поморщился я. – Каких-то деталей и, похоже, ключевых. А ну, давай, признавайся, что ты от нас утаила!

– Ничего я не утаила! – огрызнулась Крамер. – Могу поклясться чем угодно!

Я посмотрел ей в глаза так, как смотрел когда-то в глаза тех своих «клиентов», которых собирался подвергнуть допросу и пыткам. Шира знала, кто я такой, знала и то, что я без малейших угрызений совести могу вытрясти из нее силой всю правду. Или поступить гораздо хуже: сдать ее командиру оцепления, майору Пальченко как беглую заключенную. Тем не менее она выдержала мой тяжелый испытующий взгляд, даже не дрогнув. И, похоже, заранее смирилась с любой судьбой, какая была ей уготована.

С другой стороны, а есть ли смысл ей врать или что-то недоговаривать? Еще совсем недавно она была простой зэчкой, не помышлявшей ни о побеге, ни об охоте за пакалями, а навещавший ее «серый» казался ей наркотической галлюцинацией. Если он ввел в игру нового игрока, то почему одарил его ценным призом еще до того, как Крамер достигла какого-либо успеха? Стало быть, она – не игрок, а один из членов игрового уравнения, которое нам предстоит решить. Осталось лишь определить верное математическое действие, что в настоящий момент было затруднительно.

Хотя, если хорошенько проанализировать все сказанное Широй, имелись еще вопросы, которые было бы нелишне прояснить.

– Ты сказала, что после жестикуляции «серого» всякий раз засыпала, – продолжил я дознание. – Какие сны ты при этом видела?

– Сны?! – удивилась Шира. – При чем тут они? Разве это имеет отношение к делу?

– Вполне возможно, что имеет, – уклончиво ответил я. – Ну так как, снилось тебе что-нибудь или нет?

– Да снилась какая-то фигня, – припомнила она. – Причем всякий раз одна и та же. Старый каменный мост через неширокую мутную речку, а рядом с ним – водоворот. Небольшой, но сильный. И я вроде бы стою на этом мосту и гляжу на водоворот. Долго гляжу, не отрываясь, а он все кружит и кружит. В конце концов у меня тоже начинает кружиться голова, я падаю с моста и меня утягивает под воду. Потом начинаю тонуть и сразу просыпаюсь… Вот и все.

Я посмотрел на товарищей, которые тоже слышали рассказ Ширы от первого до последнего слова. Однако их реакция на это – а вернее, ее отсутствие – ничем не отличалась от моей. Что тут можно сказать? Сон как сон. До полноценного кошмара не дотягивает, каких-либо узнаваемых деталей в нем нет… Разве что одна – неширокая мутная речка. Но таковые найдутся в большинстве городов мира, а не только в Скважинске.

– Говорю же – все это полная фигня, – заключила Крамер, глядя на наши равнодушные лица. – Мне в тюрьме и не такие дурацкие сны снились. И многие из них тоже повторялись не по одному разу.

– Напряги мозги и вспомни еще какие-нибудь детали, – потребовал я. – Любые мелочи. Это может быть очень важно. И не только для нас, но и для тебя, раз уж «серые» втянули тебя в нашу игру.

– Никто меня никуда не втягивал. Хотя… – Шира нервно обернулась. На соседний блокпост только что доставили в наручниках пойманных неподалеку двух беглых зэков. По их избитым физиономиям было заметно, что изловившие их солдаты не особо с ними церемонились. – Хотя, если бы вы «втянули» меня в свою компанию, я бы наверняка вам пригодилась.

– Думаешь, мы не умеем сами стирать носки и готовить?

– А вы думаете, я только на это гожусь? – вспыхнула она.

– А на что еще ты нам сгодишься? Мы церковные лавки не грабим, бомжей золотом не одариваем и больных детей не спасаем.

– Я тоже умею стрелять! И еще втираться в доверие к людям. Знаете, как мы первые три лавки ограбили? Я туда просто-напросто работать продавцом устраивалась. А каким образом мне, еврейке, это удавалось, догадываетесь?

– Ты совращала священников, прикидываясь кроткой православной прихожанкой? – оживился Бледный.

– Я тебе уже говорила, что ты умный мальчик, – бросила ему Шира. – Придется сказать еще раз. Жаль, нет конфетки, а то бы угостила… Да, ты прав, белобрысенький: совращать священников – один из моих талантов. Причем не самый лучший.

– Ну, а какой же самый лучший? – спросил я.

– Вы требуете, чтобы девушка раскрыла вам все свои секреты на первом же свидании? – кокетливо улыбнулась прохиндейка.

– Пока я требую лишь то, чтобы ты вспомнила свои сны во всех подробностях, – уточнил я. – Каждую деталь, каждую мелочь… А пока ты делаешь это, я, так и быть, обдумаю твою просьбу.

И, перейдя на арабский язык, обратился к остальным:

– Эта тварь слишком много видела и слишком много знает. Предлагаю перерезать ей глотку прямо здесь. Приготовьтесь. Как только укажу на нее пальцем – сразу хватайте ее и валите на землю.

Бледный, Крупье и Гробик остались невозмутимыми, чего нельзя сказать об аль-Наджибе. Он вытаращился на меня так, как будто я вел речь не о Шире, а о нем, и это его глотке угрожал сейчас мой нож.

– Послушайте, полковник, – заговорил наконец Демир-паша растерянным тоном. – Я, конечно, знаком с вашими методами работы и в целом согласен с ними. Но не кажется ли вам, что в случае с этой женщиной вы перегибаете палку?

Я посмотрел на Крамер, которая переминалась с ноги на ногу и с любопытством прислушивалась к нашему разговору. Арабским она явно не владела, но то, что им в совершенстве владели мы, ее ничуть не удивило. Она знала, что раньше я работал на Ближнем Востоке, а, значит, мог секретничать со своими людьми на любом из тамошних языков.

– Все в порядке, вам не о чем беспокоиться, – ответил я шейху и сдержанно улыбнулся. – На самом деле я и не думал никому угрожать. Это была всего лишь проверка, не более. Если эта женщина – шпионка, которой «серые» или кто-то еще поручили следить за нами, то она должна знать арабский язык не хуже меня. И если бы она его действительно знала, то сейчас не таращилась на нас, как дура, а уже бежала бы со всех ног к солдатам. К счастью для нее, она прошла испытание. И теперь мы можем быть уверены, что нас никто не подслушает.

– Ну что ж, теперь я вас понимаю, – ответил аль-Наджиб, изобразив такую же вежливую улыбку. – Простите мне мою недогадливость, мой друг… Итак, что у нас дальше по плану?

– Я и мои люди были бы вам признательны, если бы вы растолковали смысл вашего недавнего пророчества. Что за гибель вы предрекли Скважинску? Она как-то связана вон с той огненной свистопляской?

Я указал на небо, хотя фейерверк, бушевавший там несколько минут назад, прекратился. Два уцелевших в схватке вертолета все-таки успели удрать, а сам летающий огонь устремился к земле и устроил пожар неподалеку от элеватора. Или, может быть, он упал на уже горящее здание – отсюда не разглядеть. Определить это по доносящимся до нас крикам тоже не удавалось. Те, кто кричал, похоже, сами понятия не имели, свидетелями чего они только что стали.

– Смею предположить, что мое, как вы выразились, пророчество и эта адская небесная пляска связаны напрямую, – сказал шейх, поглядев в том же направлении. – Помните, полковник, с чего вообще начался этот наш разговор?

– Вы обратили внимание на странную поверхность космической станции. Сказали, что ее корпус имеет специальное покрытие, похожее на то, что используется в стелс-технологиях.

– Все верно, – подтвердил «пророк». – В мире существует… точнее, существовал всего один орбитальный объект со столь уникальной обшивкой. Это – американский «Черный фантом». Он и рухнул сегодня на Скважинск.

– Кое-что припоминаю, – кивнул я. – Секретная военно-научная космическая станция, чье существование всегда ставилось под большое сомнение. Твердили еще что-то о ее сверхвысокой орбите, прогрессивных, не имеющих аналогов технологиях и прочих мало интересовавших меня в те годы вещах.

– И все-таки «Черный фантом» не был мифом, – подчеркнул Демир-паша. – Мне, как человеку, работавшему на «серых», было многое о нем известно.

– А почему он вдруг заинтересовал ваших бывших покровителей? Ведь технологии, которыми они пользуются, в любом случае гораздо современнее этих.

– На «Фантоме» проводилось множество всевозможных исследований. В частности, на его технологической базе американцы пытались осуществить первую в истории человечества телепортацию. И можете себе представить – им это удалось!

– Конечно, я бы восхитился их успехами, если бы по милости «серых» телепортация не превратилась для нас из чуда в рутину, вроде чистки оружия, – заметил я, постучав по карману «разгрузки», где лежали пакали.

– Вы, мой друг, не до конца осознаете всю эпохальную важность этого открытия, – покачал головой аль-Наджиб. – Пакали и технологии «серых» там были ни при чем. Не буду вдаваться в научные тонкости, а просто скажу: нетипичная среда, отсутствие гравитации и удаленность от поверхности планеты позволили хозяевам «Фантома» заглянуть за горизонт привычных знаний. На Земле такие опыты были невозможны в принципе. Но на сверхвысокой орбите, при наличии специального оборудования, действующая модель телепорта была создана. С ее помощью проложили первый в истории человечества телепортационный канал длиною около двух тысяч километров. Не постоянный, конечно же – поддержание его в рабочем режиме требовало немалых затрат энергии. Да и его пропускная способность оставляла желать лучшего. Тем не менее с его помощью появилась возможность переправлять с Земли на «Фантом» и обратно небольшие грузы, типа почтовых посылок. Что по праву могло считаться гигантским шагом вперед не только для космических технологий, но и для всего научно-технического прогресса земной цивилизации.

– Посылки и почта – это здорово. А что насчет переправки по этому каналу людей?

– Само собой, что без подобных опытов тоже не обошлось. Но тут исследователям хвалиться нечем. Астронавтов и лабораторных животных приходилось доставлять на станцию обычным способом. Экспериментальная установка не могла корректно завершить процесс телепортации такого груза. Либо ей не хватало мощности, либо причина крылась в несовершенстве технологий, но все животные прибывали на конечный пункт телепорта в состоянии, скажем так, агрессивной плазмы. По характеру поведения и повадкам это были все те же крысы, собаки и мартышки. Но при этом их тело горело жарким, неугасимым огнем, не причиняющим им боли. Чего нельзя сказать об экспериментаторах и обычных животных, которым этот огонь наносил сильные ожоги. Но это еще не все. Он также мог перекидываться на собратьев по виду. Хотя нет, «перекидываться» – неверное слово. Источник живого огня мог не только сжигать особей своего вида, но и вживлять в них частицу этой плазмы. Она вызывала в их организмах необратимые изменения, после чего они теряли рассудок и становились крайне агрессивными.

– Значит, по-вашему, маленькая комета, что сожгла вертолеты – это плазменное животное, вырвавшееся из клетки «Фантома»?

– Для животного эта комета воевала очень уж грамотно, вам не кажется, полковник?

– Да, вы правы, Демир-паша – все так и было… Хотите сказать, что на «Фантоме» также ставились опыты на людях?

– Сомневаюсь. Какой в этом смысл? Чтобы понять несовершенство технологии телепортации людей, вполне хватило подопытных макак. Хотите услышать мою версию произошедшего? Я думаю, что «огненный человек» – это астронавт, который по какой-то причине не сумел эвакуироваться с терпящей бедствие станции. У него был выбор: погибнуть при ее падении на Землю или же попытаться спастись, прыгнув в телепорт. Но либо на другом конце магистрали что-то случилось, либо командование отказало «плазменному» астронавту в доступе на базу из соображений безопасности, ему пришлось вернуться обратно. Только уже в ином облике. Который тем не менее спас его от неминуемой гибели.

– …И убил вертолетчиков, а также наверняка еще кого-нибудь, – добавил я. – А есть способ уничтожить такого плазмодемона? Ведь и астронавты, и наземные экспериментаторы каким-то образом избавлялись от чересчур агрессивных подопытных животных.

– Способ есть, и в теории он очень простой, – ответил шейх. – Всех этих горящих существ можно убить, потушив их. Да-да, именно так. Не важно, чем: водой, углекислым газом, вакуумом… Важно, что при этом они погибают, поскольку лишаются энергии, продлявшей им жизнь. Но тут имеется одна серьезная проблема. На поверхности планеты плазмодемон попадает под воздействие гравитации и прочих факторов, от которых он отрезан в орбитальной лаборатории. К сожалению, это не лишает его сил, а, напротив, многократно прибавляет их. Сбросить такое существо на Землю – все равно, что отключить у атомного реактора систему охлаждения. И чем дольше оно пребывает в земных условиях, тем мощнее и неуправляемее становится. И тем больше надо затратить усилий, чтобы его уничтожить.

– Поэтому вы пророчите Скважинску гибель?

– Помните огненные вспышки и канонаду, которые мы наблюдали и слышали, когда въезжали в город? Тогда мы приняли их за простое сражение. Но как только я увидел, что на город рухнул «Черный фантом», то сразу понял, с кем именно сражались те солдаты. Вырвавшийся на свободу плазмодемон, сумевший уцелеть при крушении – вот самое вероятное из всех объяснений случившемуся. Наверняка солдаты увидели огонь и попытались его погасить. Но они понятия не имели, что для этого нужны гораздо более мощные средства. А теми, что у них были, они лишь еще сильнее разъярили монстра… Я ошибся в одном – им оказалось не животное, а человек. И я понятия не имею, хорошо это для нас и для Скважинска, или же все станет только хуже. В зависимости от обстоятельств разум может быть и сдерживающим фактором, и сокрушительным оружием. Я молюсь, чтобы Аллах не дал ярости плазмодемона застить его рассудок. Но пока, как видите, мои молитвы не помогают, и он продолжает сеять смерть и разрушения.

– «Серые» неспроста просветили вас в этом вопросе, – заметил я. – И теперь ясно почему. Они хотели задействовать вас в операции по уничтожению «Черного фантома». И задействовали бы, не допусти вы в Дубае ошибку и не сойди с дистанции. Но чем «Фантом» мог угрожать «серым»? Неужели они сбили его лишь ради того, чтобы разнообразить игру, внеся в череду катастроф еще один уникальный пунктик?

– Разумеется, нет, хотя и не без этого. Истинную причину, по которой был сбит «Фантом», могу назвать даже я. Телепортационное окно, которое открывала космическая установка, было похоже на «следы Иблиса», что возникают сегодня по всей планете. Настолько похоже, что даже полный профан в науке мог обнаружить это сходство. А ученые не только обнаружили, но и стали пытаться раскрыть тайну разломов с помощью накопленных ими материалов о телепортации и связанных с ней явлениях. Вряд ли им это удалось бы. По крайней мере, в обозримом будущем. Но они, несомненно, сделали бы большой шаг вперед и приблизились к разгадке феномена… Думаю, дальше и так все понятно, не правда ли, мой друг?

– Абсолютно. «Серые» не допустили, чтобы подобное случилось. Без орбитальной станции и действующей модели телепорта у этих ученых останутся лишь голые теории, которые мало чем им помогут. А если «серые» подсуетятся, то доберутся и до научных архивов данного проекта, где бы они ни хранились.

– Если уже не добрались. Хоть вы с ними и не знакомы, но благодаря мне знаете, на что они способны.

– Но не знаю, что им сегодня от нас нужно. В Дубае мы честно собирали обычные пакали. А теперь нам с ходу подбрасывают самый ценный экземпляр и не дают никаких подсказок, что с ним делать.

– Может быть, мы пока не замечаем этих подсказок. Или не понимаем их. – Аль-Наджиб указал глазами на Ширу, раздраженный вид которой демонстрировал, что ей надоело слушать нашу болтовню на тарабарском языке.

– Возможно, – согласился я. – А возможно, что никаких подсказок не будет. За двухмесячную конспиративную работу и пару перестрелок нам выдали заслуженный приз, и теперь мы вольны покинуть Скважинск. И пускай плазмодемон выжигает его хоть дотла – нам на это начхать…

Дескан, что все время работал в дежурном режиме, вдруг призывно запищал. Крупье тут же выхватил прибор из кармана «разгрузки», и мы, а также Шира столпились вокруг и уставились на дисплей.

В восьмидесяти метрах от нас двигалась на юго-восток красная отметка. Причин не доверять дескану не было. Предыдущий пакаль он вычислил с превосходной точностью, а значит, и сейчас не врал. Судя по скорости перемещения отметки, вблизи от нас действительно находился объект – по всей видимости, автомобиль, – везущий еще один артефакт. Цель только что вошла в зону действия нашего сканера, и, если она не изменит курс, вскоре мы ее потеряем. Что категорически недопустимо. Поэтому пришлось волей-неволей заканчивать разговор и бежать к автомобилю.

Однако, прежде чем поспешить туда, я снова перешел на русский язык и обратился к Шире:

– Ладно, слушай сюда, крошка. Считай, что я временно зачислил тебя в наш отряд. Можешь пока оставаться с нами, но, если все же хочешь со мной подружиться, советую вспомнить твой сон в мельчайших подробностях и поскорее… А теперь за работу! Если железо остынет, ковать его будет поздно…

Пока мы добежали до «Доджа», точка на экране дескана успела пропасть. Но мы запомнили, в какую сторону двигался объект, и, отправившись туда же, вскоре снова увидели его на радаре. Нас самих засечь по такому же принципу было невозможно. Все наши пакали, в том числе новый, хранились в специальных футлярах, исключающих их обнаружение металлоискателями и десканами.

– Держу пари, этот ловец артефактов намылился за город, потому что хочет покинуть зону, – определил Крупье, прикинув общее направление маршрута беглецов. – Вы тоже собирались сделать это, полковник. Похоже, ваши мысли работают в одном направлении. Вопрос лишь в том, у кого из вас двоих больше информации, и не идете ли вы оба по ошибочному пути.

– Все равно не узнаем, пока не проверим, – ответил я. Дескан теперь находился не у Крупье, а был приторочен к приборной панели, чтобы сидящий за рулем Бледный мог сам наблюдать за движущейся отметкой, а также выбирать оптимальную дистанцию для преследования. Не стоило забывать, что мы можем гнаться за профессионалами вроде нас (которые, правда, не удосужились спрятать свою находку от десканов конкурентов), а такие люди способны быстро раскрыть слежку. Особенно, если преследователь не проявляет осторожность.

– Прямо по курсу подозрительная суета, – доложил майор, пристально глядя вперед. – Кажется, там затевают какую-то гадость.

Действительно, в свете фар на дороге замелькали люди. Их было трое, и они торопливо выкатывали на середину улицы нечто громоздкое – кажется, мусорный контейнер. «Сизифы» выглядели, мягко говоря, странно. Одежда на них была обычная, гражданская, но обуты все были в кирзовые сапоги. Такие же, какие мы видели сегодня на ногах приконченных нами в «Скважине» бунтарей.

Что задумали эти дорвавшиеся до свободы горе-конспираторы, было очевидно. Парням хотелось рвануть с ветерком прочь из города, но среди них не оказалось угонщика, способного добыть машину тихо и незаметно. Вот и пришлось работать грязно, отбирая транспорт силой. Хотя автомобиль, за которым мы гнались, им все же не достался. Интересно почему, ведь он проехал здесь всего лишь три минуты назад…

– Эй вы там, на «броне»! – высунувшись в окно, окликнул я Гробика и Крупье. Они ехали в кузове, уступив места в салоне аль-Наджибу и Крамер. – «Подметите» улицу по-тихому и держитесь крепче. Тормозить не будем.

Можно было проехать мимо не останавливаясь и просто снести преграду – для тяжелого «Доджа» это раз плюнуть. Но бросившие контейнер посреди улицы зэки уже похватали с земли что-то, похожее на кирпичи или булыжники. И похватали явно не для того, чтобы подбить на своих сапогах каблуки.

Отбивать лбами камни нас в Ведомстве не обучали. И мы вовсе не намеревались проверять, получится это у нас или нет.

Я настаивал на том, чтобы все было сделано без шума, поскольку не желал, чтобы преследуемых нами беглецов всполошила близкая стрельба. Предсказать итог сражения оружия наемников против оружия пролетариата – булыжника – было легко. Три прицельные очереди, выпущенные из автоматов с глушителями, уложили всех противников еще до того, как те швырнули в нас свои камни. Переехав колесами разбойника, упавшего прямо на дороге, Бледный бампером спихнул контейнер в кювет, и мы покатили дальше, надеясь, что это были первые и последние храбрецы, которые позарились на наш автомобиль.

Метров через сто мы увидели четвертого их товарища. Который, впрочем, не мог причинить нам вреда, поскольку валялся мертвым в кювете. Лежи он лицом вниз, можно было подумать, что его сшибла машина. Но его вылезшие из орбит глаза не мигая таращились в небеса, и мы успели рассмотреть в свете фар его изуверски разодранное горло.

Ублюдок погиб считаные минуты назад, поскольку из его раны еще струились ручейки крови, а одна нога подергивалась. Вне всяких сомнений, его прикончили те, за кем мы гнались, вот только каким оружием? Выстрела дробовика, что мог бы оставить такую рану, мы не слышали. А нож, тесак или топор нанесли бы более аккуратные повреждения.

– Да тут, не иначе, бультерьер зубами поработал, – заметил Бледный, когда мы проехали мимо окровавленного тела.

– Или железная рука сам знаешь кого, – высказал я другое предположение.

Судя по тому, что Бледный прикусил язык, а аль-Наджиб на заднем сиденье помянул вслух всемилостивого Аллаха, моя версия показалась им обоим правдоподобнее. Хотя, конечно, она еще не доказывала, что мы гнались именно за Кальтером. Уж кто-кто, а он не забыл бы припрятать пакаль сразу, как только его нашел.

Враг как будто прочел мои мысли. Дескан на приборной панели вдруг пискнул, и красная отметка на нем опять погасла. Только на сей раз она исчезла, не дойдя до края дисплея – границы сканируемого нами радиуса.

– Да чтоб тебя! – выругался Бледный. В присутствии шейха он бранился не так, как обычно, а намного скромнее. – Все-таки догадались, сволочи, запрятать пакаль в банку!

– Поздновато их осенило, – заметил я, воздержавшись от крепкого словца. – Видел, куда свернула отметка перед тем, как исчезнуть?

– Вправо.

– Точно. Это означает, что они выехали на шоссе. И теперь им от нас не скрыться. У нас движок – зверь, вдобавок они не подозревают о погоне. Настигнем их, прострелим колеса, а дальше будем действовать по обстановке. Но лучше бы им и даже не думать о сопротивлении… Гробик! Расчехляй «Милку»! Только без команды не стреляй, о’кей?

– Вас понял, полковник! – откликнулся обрадованный Гробик. И полез в оружейный тайник за шестизарядным автоматическим гранатометом «Milkor» – его любимой ручной пушкой, которой он в последний раз пользовался в Дубае. И если из настигаемой нами машины раздастся хоть один выстрел, это станет для врагов последней в их жизни ошибкой. Такой же ошибкой, как попытка беглых уголовников преградить нам путь.

Перед тем, как вырулить на трассу, Бледный погасил фары. Не нужно, чтобы преследуемый заметил, как мы выехали из города по той же самой улице – это может вызвать у него подозрения. Прокатимся немного в темноте. А когда на ближайшем изгибе дороги нас заслонит от противника березовая роща, тогда мы и врубим свет. Тогда противник останется в неведении, каким маршрутом мы достигли трассы. И подумает, что наш пикап – обычная попутная машина, чей хозяин во весь опор удирает из охваченного паникой Скважинска.

Однако, как часто случалось с нами в последнее время, этот вроде бы простой план тоже оказался сорван по вине непредвиденных обстоятельств.

Упади орбитальная станция на Скважинск в прежнее спокойное время, все выезды и въезды в город были бы давно перекрыты войсками. Но сегодня, когда в стране насчитывалось более десятка очагов аномальных бедствий, включая разрушенные Москву и Питер, у армии и МЧС элементарно не хватало людей. Поэтому все выходящие из Скважинска дороги пока оставались свободными. Возможно, завтра их все же перекроют, но сегодня у военных и полиции позарез хватало дел в самом городе.

Наш противник фары не выключал, и мы заметили его сразу, как только выехали на шоссе. В зоне нашей видимости было еще несколько автомобилей. Но они находились либо слишком далеко от нас, либо двигались нам навстречу, так что ошибиться мы не могли. Но едва мы настроились на настоящую погоню, как вдруг наш преследуемый замедлил ход и свернул на заправочную станцию, к которой он в тот момент подъезжал.

– Тормози! – приказал я Бледному, и он, свернув на обочину, остановил машину у самой кромки кювета. С АЗС нельзя было заметить пикап, поскольку его силуэт сливался с черным фоном придорожного леска. Разве только нас высветят из темноты фары проезжающих мимо автомобилей. Будем надеяться, что противник, если он тоже нас обнаружит, ничего не заподозрит.

– Что, интересно, они там забыли? – удивился Бледный спустя минуту напряженного ожидания. Рассмотреть толком, что происходит на станции, нам мешали кусты. И все же сквозь них было видно, что машина конкурентов остановилась, не подъезжая к колонке, хотя других автомобилей там не наблюдалось. – И вообще, сомневаюсь, что АЗС работает. Будь я ее оператором, то вряд ли усидел бы на месте, глядя издали на то, как горит мой город. Сразу рванул бы на помощь родственникам, это точно.

– А ведь ты прав, – согласился я. – Похоже, станция действительно закрыта. Но, видимо, у этих ребят бензин на нуле, и они решили заправиться сами, дерзнув на кражу со взломом. А заодно и кассу прихватят – гулять так гулять. Надо дождаться, когда они подъедут к колонке – там мы их и накроем. Все лучше, чем устраивать автородео со стрельбой на полной скорости.

– Нет, вы меня удивляете, парни! – подала голос с заднего сиденья Шира. – Неужели вы думаете, что оператор удрал домой, не заблокировав пульт управления колонками? Если эти ребята хотят разжиться бензином сейчас, а не торчать тут до утра, им проще взломать замки на крышке резервуара, чем возиться с блокировкой пульта. Станция маленькая, резервуары у нее надземные, ломы на пожарном щите имеются… Разве что придется дать по башке сторожу, если он тоже не сбежал. Но с этим они, я думаю, справятся.

– Мысль дельная, – заметил я. – Будешь высказывать такие идеи дальше – глядишь, и выпишу тебе членский билет в наш клуб… Если быстро и грамотно окружим эту шайку возле цистерн, можем отбить у нее пакаль без единого выстрела. Ну а начнут ерепениться, шарахнем «Милкой» по бочке с бензином – и вся недолга!

– А я бы с ходу шарахнул по бочке безо всяких разговоров, – предложил Гробик. Чтобы слышать, о чем мы говорим, он и Крупье вылезли из кузова и стояли рядом с автомобилем. – Чего рассусоливать, если поблизости нет ни армии, ни полиции?

– Все равно незачем поднимать лишний шум и устраивать пожар, если можно обойтись без этого, – возразил я. – Сомневаюсь, что мы гнались за Кальтером – сами видели, как поздно эти люди догадались спрятать пакаль. Но раз они его все-таки спрятали, значит, уверены, что поблизости могут быть конкуренты. Стало быть, расклад такой. Я и Бледный двинем с парадного входа. Крупье, Гробик и Демир-паша, вы обойдете заправку с тыла и левого фланга, благо там повсюду кусты. В случае конфликта погоним противника на запад. Там голое поле и совершенно негде укрыться, так что далеко он не убежит. Шира, а ты сиди здесь, в кустах, вспоминай свои сны и жди нашего возвращения.

– Я же говорила вам, что умею стрелять, – обиделась Крамер. – Дайте мне ствол – я докажу, что не вру.

– Рановато тебе еще стволы доверять, – ответил я. – К тому же ты являешься потенциальным носителем стратегической информации, который я должен оберегать.

– Ну хотя бы разрешите остаться в машине! Зачем мне по кустам прятаться, о ветки царапаться да комаров кормить? Или боитесь, что я угоню вашу тачку и брошу вашу компашку здесь?

– Не боимся, а всего лишь резонно опасаемся, – уточнил Бледный. – И пока мы отсутствуем, не советую даже пытаться это делать – машина будет заминирована.

– Злые вы люди. Уйду я от вас, – буркнула Шира.

– Валяй, – усмехнулся майор. – Горевать не станем. Главное, чтобы ты ушла, а не уехала и не прихватила наши вещи.

– Ладно, как скажете: кусты так кусты… – еще немного поворчав, сдалась Крамер. – Тогда выдайте мне, что ли, какие-нибудь ненужные шмотки. А то чего зазря в кустах сидеть? Переоденусь, пока есть время. Не век же тут перед вами докторшу изображать?

– Крупье, ты у нас самый мелкий, поэтому выдай ей чемодан со своей конспиративной одежкой, – распорядился я. – Пускай подберет себе какие-нибудь штаны и майку. А вы, остальные, снимайте глушители со своих пушек. Возможно, придется доказывать противнику, что нас много, и палить в воздух, так что будем заранее готовы.

– Послушайте, полковник, – обратился ко мне шейх. – Вы тут упомянули про конспиративную одежду, и мне на ум пришла одна любопытная мысль. Раз вы берете меня с собой, возможно, мне также не помешает переодеться.

– Что вы имеете в виду, Демир-паша? – не понял я.

– Комбинезон и маска, которые я носил, когда работал на «серых», – пояснил он. – Вы же помните, что я прихватил их с собой?

– Конечно, помню. И правильно сделали, что прихватили – как знать, а вдруг еще пригодятся… Хотите сказать, что сейчас подходящий для этого момент?

– Возможно, да, возможно, нет… Но если на станции окажется тот самый человек, который тоже имел со мной дело в Дубае и который считает вас мертвыми, я мог бы устроить все так, что он и дальше не заподозрит о вашем присутствии. Или вам не терпится свести с ним счеты и устроить здесь войну?

– Как-нибудь позже, но не теперь, когда он держит ушки на макушке, и мы не знаем, чего хотят от нас «серые». Хотя в целом мысль любопытная, ведь Кальтер и впрямь не знает о том, что вы – не настоящий «серый». Но вдруг у вас не получится запудрить ему мозги и забрать у него пакаль по-хорошему, что тогда?

– Тогда я мог бы попытаться убить его. Или же вы пристрелите его из кустов. Как получится.

– Сам бы я не стал просить вас идти на такой риск, Демир-паша, – покачал я головой. – Но с тактической точки зрения ваше предложение выглядит интересно. Поэтому я готов принять его в качестве запасного варианта. Однако считаю своим долгом напомнить вам, чтобы вы не увлекались и были крайне осмотрительны. Теперь вы все-таки не настоящий «серый». А вот Кальтер остался прежним хищником и вряд ли утратил свое феноменальное чутье.

– Спасибо, мой друг, я приму ваш совет к сведению, – кивнул шейх и красноречиво потер кадык, который однажды уже ломала железная рука Безликого. – Кому как, но мне точно не пристало забывать о коварстве этого человека… А сейчас, если вы не против, я переоденусь в свой маскарадный костюм.

И он, покинув салон, полез в кузов, где были сложены наши вещи.

– Глядите, босс! – неожиданно встрепенулся Бледный и указал вперед. – Кажется, еще кто-то решил заправиться.

И правда, движущийся в нашу сторону микроавтобус поравнялся с АЗС, замедлил ход и включил сигнал поворота. Либо мы ошиблись, и станция была все-таки открыта, либо определить, что она закрыта, с дороги не удавалось, но этот водитель не усомнился в том, что ему здесь не откажут.

– Очень кстати, – заметил я по этому поводу. – Пока гости отвлекают противника, нам нужно выйти на позиции. Так что поспешим. Сделаем все правильно – и через четверть часа у нас будет еще один пакаль. А к тому времени Шира, может быть, вспомнит что-нибудь по-настоящему ценное. Если, конечно, ей не приспичит задать от нас деру.

– Черта с два! – буркнула Крамер, выбираясь из машины. – Не дождетесь! Сами втянули меня в вашу игру, так что отныне терпите мое общество. А если оно кому-то невтерпеж, советую этому белобрысому хохмачу просто не замечать мое присутствие и не разговаривать со мной.

– А? Что? Кто это сказал? – взялся озираться Бледный. – Видать, послышалось… Кстати, Крупье, ты в курсе, что твой чемодан со шмотками сейчас убегает в кусты?

– Пускай убегает, – равнодушно отозвался электронщик, отвинчивая от автомата глушитель. – Может, у него там гнездо. Лишь бы только он не вздумал вернуться и угнать нашу машину. Хотя, если хочет, пусть попытается. Давно не терпится опробовать на деле мою тротиловую противоугонную сигнализацию…


Глава 6

Планируя поменять на АЗС испачканный кровью автомобиль на другой – иными словами, отобрать или украсть его у кого-нибудь, – Кальтер предполагал, что станция в эту ночь может не работать. Так и оказалось. Однако это не заставило агентов отказаться от задуманного.

Опущенные на въезде и выезде шлагбаумы, а также закрытые жалюзи в операторской будке свидетельствовали о том, что сейчас клиентов здесь не обслуживают. Тем не менее освещение, вывеска и табло продолжали гореть, а с ними было нетрудно придать станции рабочий вид.

Запрятанный в какую-нибудь карманную безделушку набор отмычек – полезный инструмент для любого уважающего себя путешественника во времени. А для агента КВК не только полезный, но и незаменимый. Обученный ремеслу взломщика еще на службе в Ведомстве, Кальтер быстро снял замки с обоих шлагбаумов и поднял их. После чего направился к будке, где тоже без проблем разобрался с дверным замком, а затем, проникнув внутрь, открыл жалюзи и окошечко.

Никто злоумышленникам не помешал – если тут и дежурил сторож, сегодня он отсутствовал. Проводная сигнализация наверняка была включена, но Куприянова это не беспокоило. Вероятность того, что сюда примчится полицейский наряд, была почти нулевая. Даже если дежурный в райотделе полиции фиксировал поступающие на пульт сигналы, это далеко не первая и не последняя тревога, которую полиция сегодня проигнорирует.

Разобраться с пультом управления колонками Кальтер поручил Вере. За все, что было связано с электронным взломом, отвечала уже она, а сам он в технологиях будущего ориентировался слабо. У Верданди имелся замаскированный под обычную флэшку универсальный ключ для всех программных устройств этой эпохи. Пользоваться им было очень легко… по словам Веры, конечно же. Но Куприянову, чтобы постичь данную науку, следовало сначала пройти курс программирования, который проходят в школах дети конца двадцать второго века. Что для человека, едва-едва научившегося пользоваться тамошней кофеваркой, являлось высшей математикой. Которую Кальтер и в молодости не изучал, а теперь не собирался изучать и подавно.

Загнав машину на территорию АЗС, он взял у Веры металлоискатель, чтобы подзарядить его батареи от электрической розетки. И, включив прибор в сеть, перевел его в стандартный режим «ищу все», чтобы просканировать местность. Не исключено, что в одном из местных боксов – здесь также находились шиномонтажка и автомойка – заперт автомобиль, и это избавит агентов от необходимости разбойничать на дороге.

Не повезло. Боксы оказались пустыми, и Кальтер мог не трогать замки на их воротах. Ну что ж, значит, теперь вся надежда на «клиентов», которые надумают сюда сунуться, не подозревая, что им здесь уготовано.

Первый такой визит оказался для захватчиков бензоколонки неудачным. К ним завернул микроавтобус, а он не подходил для той задачи, какую им нужно было решить. Чтобы обозначить на карте границу Скважинской зоны, агентам предстояло колесить в рассветных сумерках по полям и проселкам, для чего им в идеале требовался внедорожник. Пускай даже отечественный – как водитель, Кальтер не был привередлив, поскольку достаточно покатался на такой технике. Микроавтобус же с его габаритами и маленькими колесами передвигался быстро только по шоссе. И потому Куприянов решил дождаться второго шанса.

Обслужив спешащего в город водителя, злоумышленники отпустили его с миром, но следующий клиент к ним почему-то не спешил. Примерно раз в минуту по дороге проносился автомобиль, бывало, что даже внедорожник, вот только ни одному из них не требовалось заправиться. Кальтер начал было думать, а не проще ли им с Верой выйти на шоссе и остановить машину обычным способом – а вдруг повезет? – но до этого дело не дошло. К ним все-таки прибыл гость, хотя и не тот, которого они ожидали. Или, правильнее сказать, что ожидали, только не здесь и не сейчас. Но поскольку скважинская игра шла по своим, особым правилам, то и удивляться этой встрече тоже не приходилось.

Вера сидела в будке и продолжала играть роль кассира, а Кальтер, будучи начеку, прикрывал ее снаружи. Он занял позицию на заднем дворе станции, за мусорным контейнером. Так, чтобы его не было видно с дороги, а сам он мог держать под наблюдением и ее, и прочие окрестности. Делать это в одиночку было неудобно – резервуары и боксы загораживали часть подступов к АЗС. Однако Куприянов не мог отлучиться далеко или взобраться на возвышение. Он готовился в любой момент выскочить к клиентам и усыпить их уколами быстродействующего снотворного.

Кальтер как раз присматривался, все ли в порядке за цистернами, когда из-за угла крайнего бокса вдруг высунулась рука, размахивающая сорванным лопухом. Не заметить такое было невозможно. Тем более что подававший знаки человек сам стремился к тому, чтобы на него обратили внимание.

Впрочем, еще до того, как он показался Куприянову на глаза, тот понял, что за странный тип сюда пожаловал.

Это был не сторож, который мог проспать захват бензоколонки где-нибудь в боксах – он бы спросонок и не заметил прячущегося за контейнером Кальтера. В рассеянном свете фонарей было видно, что машущая рука полностью серая. А точнее, одетая в перчатку, причем рукав комбинезона незнакомца тоже был серым. Пока тот старательно размахивал лопухом, Куприянов упорно молчал. Держа на прицеле угол бокса, он не забывал поглядывать за округой. У этого представления могла быть иная цель: заставить Кальтера откликнуться и тем самым рассекретить свою позицию.

Агент не доверял «серым». Для арбитров они были слишком своенравны, непредсказуемы и могли в любой момент изменить условия игры в чью угодно пользу. То, что Кальтер выиграл дубайский турнир, вовсе не свидетельствовало о честности «серых». Учитывая, сколько раз они совали ему палки в колеса, удивительно, как он и Вера дошли тогда до финиша.

Не дождавшись ответа, «серый» отшвырнул лопух и наконец показался полностью. Лицо его, по обыкновению, скрывалось под шапочкой-маской без прорезей, и было трудно сказать, куда он смотрит: на Кальтера или нет. Поэтому агент продолжал помалкивать. Это мог быть как тот самый «серый» по прозвищу Инструктор, с которым он работал в Дубае, так и другой. В любом случае, пока визитер не подаст голос, Куприянову ни за что не угадать, кого сюда черт принес.

– Доброе утро, многоуважаемый Безликий, – поприветствовал гость Кальтера на английском языке, продолжая медленно к нему приближаться. – Рад снова видеть тебя в игре. Уверен, сегодня ты жалеешь, что отказался от пакалей, которые я предлагал тебе в награду за одержанную в Дубае победу. Кстати, я выполнил твою просьбу. Танкист Язид, которого ты связал на острове Пальма Джумейра, но не успел освободить, как пообещал ему, остался жив. Я развязал его и передал твои извинения за то, что ты не смог сам это сделать.

Прятаться было бессмысленно. Чем ближе Инструктор подходил к мусорному баку, тем труднее было Куприянову оставаться незамеченным. Судя по фактам, что упомянул «серый», это и впрямь мог быть старый знакомый Кальтера. Однако голос его сегодня звучал иначе, изменившись почти до неузнаваемости.

– Не скажу, что я взаимно рад тебя видеть, – отозвался Кальтер, вставая в полный рост и выходя из-за укрытия, но не спеша прятать оружие в кобуру. – Кстати, что у тебя с голосом? Он другой, да и раньше ты говорил без арабского акцента.

– Это тоже не мой голос, потому что я говорю с тобой через голосовой модулятор, – пояснил Инструктор. – По правилам, мы обязаны менять голоса при каждой смене игровых арен. Мой новый голос был выбран случайным образом. Причуды автоматики, ничего больше. Но если ты продолжаешь сомневаться, что раньше имел дело со мной, задай мне проверочный вопрос… Ну же, давай, не стесняйся! Надо, значит, надо. Если без этого никак, я не возражаю.

– Ладно, убедил, – сдался Куприянов, не видевший смысла в том, зачем вдруг одному «серому» выдавать себя за другого, ведь он все равно не доверял никому из них. – Говори, зачем пожаловал!

– А ты сам не догадываешься?

– Догадываюсь. Просто опасаюсь недоразумений и хочу убедиться, что мы говорим об одном и том же.

– Изволь. Ты нашел пакаль и честно заслужил поощрение – подсказку, где искать следующий артефакт. И вот я здесь, чтобы сообщить тебе эту приятную новость. А также поставить на твоей карте отметку, куда ты должен двигаться теперь. Большего мне пока от тебя не требуется… В чем дело? Ты удивлен?

– И да, и нет. Все вроде бы логично, но эта игра не похожа на ту, что мы вели в Дубае. А раз так, разве она должна идти по старым правилам?

– Разумеется, нет, – подтвердил Инструктор. – Правила тоже изменились. В этой игре ставки значительно выросли, и получить подсказку ты сможешь лишь в обмен на пакаль. Хотя тебя это вряд ли огорчит. В прошлую нашу встречу ты добровольно отказался от главного приза, ну а сейчас расплатиться им за полезную информацию тем более не откажешься, ведь так?

– А если я отвечу, что желаю докопаться до истины сам, без твоих подсказок? – неожиданно поинтересовался Кальтер.

– Тогда я не поставлю на твою победу и ломаного цента, – пожал плечами «серый». – Такую же сделку я предложу твоим конкурентам сразу, как только кто-то из них тоже добудет артефакт. И, насколько я знаю этих людей, не в их правилах отказываться от столь выгодных предложений.

– Кто они? Я с ними встречался?

– Вполне возможно. Когда-то я уже говорил тебе: ваш мир – мир профессиональных хищников – далеко не безграничен. Нельзя гарантировать, что однажды ты снова не повстречаешься с кем-нибудь из старых врагов.

– Даже с мертвецами?

– Не понимаю, о чем ты.

– А мне кажется, что отлично понимаешь. Ты сказал, что выполнил мою просьбу и освободил танкиста Язида. А что насчет другой просьбы? Той, в которой говорилось не о чьем-то спасении, а наоборот – о гибели кое-кого из моих врагов?

– Ты сомневаешься в том, что я убил Грязного Ирода и его людей? – «Серый» быстро догадался, на что намекает собеседник, поскольку не страдал расстройством памяти. – А на каком основании ты предъявляешь мне такое обвинение, позволь полюбопытствовать? Разве ты не видел, как я сбросил твоих врагов в пропасть? Разве ты не слышал их предсмертные крики?

– Но сначала ты не позволил им упасть в эту пропасть, – возразил Кальтер. – Сначала ты держал их над пропастью с помощью своей «серой» магии. Почему ты не дал им упасть сразу? Ведь на тот момент тебе уже было известно, что я выиграл, а они проиграли. И что я ни в коем случае не дарую пощаду врагам, пытавшимся убить меня и мою приемную дочь!

– Однако в тот момент ты мне поверил, – возразил в ответ Инструктор. – И не побежал вниз искать вражеские трупы. Ты попросил, чтобы я немедленно перенес тебя и Веру назад, в ваше родное время.

– Это верно, – был вынужден признать Куприянов. – Так все и произошло. Но доверие – штука преходящая. Иногда бывает, что минуту назад оно еще было, а тут вдруг раз – и закончилось!

– И на чем вдруг закончилось твое доверие ко мне? Когда тебя осенила мысль, что я пощадил полковника Грязнова и не дал ему разбиться?

– Странный вопрос для «серого», тебе не кажется? Если ты с легкостью отслеживаешь каждый мой шаг и подслушиваешь все мои разговоры, тебе должно быть известно, что послужило причиной этих моих сомнений. Я говорил о них Вере не более получаса назад.

– Ты прав, но не до конца. Я не настолько всемогущ, каким ты меня описал. И могу выпустить тебя из поля зрения, если твои противники заняты в это время более важным делом. Как, впрочем, и наоборот… Послушай, о чем вообще мы с тобой толкуем? По-моему, ни о чем. Я пришел вознаградить тебя, дав наводку на следующую цель. А ты устроил мне допрос из-за каких-то подозрений, что неожиданно взбрели тебе в голову.

– Вообще-то ты пришел забрать у меня артефакт. В прошлый раз ты не делал этого до окончания игры, – уточнил Кальтер.

– Но игра теперь другая. Ты сам только что мне об этом сказал, а я подтвердил, – напомнил Инструктор.

– Так-то оно так, – продолжал сомневаться Куприянов. – И все же объясни, зачем тебе понадобилось подбрасывать в бардачок моей машины пакаль, а через полчаса отбирать его? Как-то это нелогично даже для тебя.

– Кто сказал, что это я подбросил тебе артефакт? – не моргнув скрытым под маской глазом, нашел себе оправдание «серый». – Нет, я здесь совершенно ни при чем. Это сделал кто-то другой. Хочешь верь, хочешь нет, но мне даже неизвестно, каков цвет найденного тобой пакаля и рисунок на нем. Подобно тебе, я тоже не всегда понимаю логику поступков, которые мне приказывают совершать. В сегодняшней игре участвует больше действующих лиц, чем в дубайской. И с вашей стороны, и с нашей. Вот и все, что я могу тебе на сей счет ответить.

– Ну ладно, раз такое дело, – не стал больше пререкаться Кальтер. После чего вынул из кармана и потряс футлярчик, словно проверяя, на месте ли его содержимое. Судя по стуку, оно было там. Открыть на футляре крышечку одной рукой у Куприянова уже не получилось. Сначала ему требовалось вернуть пистолет в кобуру…

Однако вместо этого он предпочел спрятать не оружие, а пакаль.

– Знаешь, я тут подумал и… передумал, – продолжил агент, засовывая коробочку обратно в «разгрузку». – Пускай кому надо, тот и покупает у тебя подсказки. А я обойдусь без них. Сделки не будет – таково мое решение. Приношу извинения за доставленные неудобства. А теперь уходи! Ну же, давай, растворяйся в воздухе, как ты умеешь. Или, может, ты разозлен и желаешь взять у меня реванш за сломанный в Дубае кадык?..

Кальтер осознавал, чем рискует. И не только в том плане, что «серый» мог без труда отобрать у него пакаль силой. Однажды он уже вступал с «серыми» в конфликт, нанеся Инструктору увечье (которое тот, впрочем, быстро вылечил). Но в тот раз его агрессию нельзя было назвать неповиновением – она являла собой лишь неудавшуюся попытку защитить Веру и вырваться из тупика, в который загнали их «серые». И поскольку за это они не подвергли Куприянова наказанию, следовало понимать, что подобные жесткие ходы в их игре тоже дозволены.

Сегодня Кальтер к Инструктору даже пальцем не прикоснулся. Но этот его поступок выглядел как самый настоящий протест. Это был не жест отчаяния, а сознательная провокация, пускай «серый» и называл свое предложение сделкой, а она по определению позволяла Куприянову выбирать, участвовать ему в ней или нет. На первый взгляд Инструктор привел убедительные доводы в пользу того, чтобы игрок с ним согласился. Однако слишком много любопытных наблюдений скопилось у Кальтера к этой минуте, чтобы он позволил себе пойти на поводу у «серого». Который нынче и сам заметно отличался от себя прежнего.

Речь шла не только о появившемся у него странном акценте и обыденном способе, каким он сюда прибыл. Походка и движения Инструктора также стали медлительнее. Не слишком, но наметанный глаз Куприянова мог уловить такие вещи. Раньше все выдавало в Инструкторе опасного противника, способного лишить сознания одним молниеносным касанием болевой точки на шее оппонента. Теперь агент видел перед собой вполне обычного человека. Крепкого, подтянутого, но, по сравнению с тем «серым», этот выглядел словно домашний кот, пришедший на смену дикой рыси, и он явно не притворялся. Лишь прежние манера речи и комплекция, а также знание деталей их с Кальтером былых встреч не давали усомниться в том, что под маской скрывается его давний знакомый.

Впрочем, главная причина, по которой Куприянов не хотел расставаться с пакалем, крылась не в этих странностях. И не в подозрительном «Додже», который он заметил в городе. Кальтер не забыл, зачем они с Верой сюда прибыли: предотвратить временной кульбит. А он, по словам хроноаналитиков КВК, скорее всего, будет напрямую связан с пакалями. Один из них агенты уже добыли, хотя и довольно странным образом. А, значит, их шансы остановить грядущий катаклизм выросли. Зеркальный пакаль был самым ценным из всех вероятных здешних артефактов. Он вполне мог являться ключевой деталью, без которой кульбит станет невозможен в принципе. Но, отдав его, пусть даже «серому», агенты лишались этой гарантии. И не могли быть уверенными, что раздобудут другой артефакт там, куда укажет им Инструктор.

А у Инструктора после отказа Кальтера выбор был невелик: или уважить решение игрока и просто исчезнуть, или отобрать у него пакаль с боем. Агент нарочно подначивал «серого» продемонстрировать ему один из талантов: либо способность телепортироваться без пакалей, либо непревзойденное кунг-фу. Но если в Дубае Кальтер знал, что Инструктор с легкостью способен на то и другое, сейчас у него такая уверенность отсутствовала. И это тоже разжигало в агенте подозрение. Что-то здесь нечисто, и игра по старым правилам («серый» говорит – игрок подчиняется) все отчетливее казалась Куприянову путем, ведущим в западню.

– Хорошо, будь по-твоему, – не стал настаивать Инструктор. – Никаких проблем, никакого сведения старых счетов. Нашел, о чем вспоминать! Это твое право – заключать со мной сделку или нет. Я обязан считаться с любым твоим мнением. О последствиях такого выбора ты предупрежден, больше о них напоминать не стану. А теперь прощай! Желаю удачи и, надеюсь, еще увидимся!

«Серый» отпустил Кальтеру полупоклон и… нет, не исчез, а, повернулся и торопливой походкой направился обратно, к крайнему боксу. Похоже, сегодня он был не в настроении являть чудеса, бесследно исчезая на глазах у игрока. Или этому имелось иное объяснение. Настолько простое, что проще было уже некуда.

– А ну стоять! – крикнул ему вдогонку Куприянов, вскидывая пистолет. – Стоять, кому сказано!

На Инструктора, который прежде не испытывал страха перед Кальтером, этот окрик подействовал словно стартовая команда. Не оглядываясь, «серый» рванул вперед с такой прытью, что в момент ускорения едва не потерял равновесие. Но как бы он ни спешил, пистолетная пуля все равно летела быстрее. Одна такая угодила ему сзади в правое бедро, когда он был уже в трех шагах от угла бокса. Беглец споткнулся и, растянувшись на асфальте, схватился за простреленную ногу.

Наскоро оглядевшись по сторонам и не заметив приближающейся угрозы, Кальтер бросился к своей жертве. Яростно бранящийся по-арабски «серый» попытался вступить с ним в борьбу, но агент быстро угомонил его двумя ударами пистолетной рукояткой по голове. А затем сделал то, что ему давно не терпелось сделать, да только раньше он на это не отваживался – сорвал с головы Инструктора шапочку-маску…

Если бы не хладнокровие Кальтера, он непременно издал бы сейчас возглас удивления. Что-нибудь типа «Ух ты!», «Ешкин кот!» или «Ну ни хрена себе!».

– Так вот откуда взялся акцент! – вместо этого проговорил Куприянов, продолжая отбивать вялые удары разоблаченного и наполовину оглушенного противника. – Да ведь я тебя знаю! Ты – Демир аль-Наджиб, оманский шейх! Гляжу, далековато тебя занесло!

«Серый» ни подтвердил, ни опроверг это заявление. Он продолжал осыпать Безликого проклятьями и призывать на его голову гнев Всевышнего. Впрочем, Кальтер был уверен в том, что не обознался. Как бывший специалист Ведомства по Ближнему Востоку, он до сих пор держал в памяти сведения о сотнях влиятельных фигур этого региона. Аль-Наджиб был среди них далеко не первой, но и не последней личностью. Имел кое-какие связи с Хезболла и «Аль-Каидой», но кто из людей его круга не был замаран контактами с ними? Ни в чем серьезном, правда, замешан не был, и поэтому Ведомство не считало его врагом и не вносило в список «помех». И то, что в российской глубинке судьба свела Куприянова именно с аль-Наджибом, стало для первого сюрпризом. А заодно – ответом на вопрос, который беспокоил его еще в Дубае.

– Я слышал, что полковник Грязнов работал на какого-то шейха, – продолжал Кальтер. – И теперь знаю, на кого именно. Так ты все еще будешь утверждать, что Грязный Ирод мертв? Отвечай, где он сейчас, и сколько с ним людей, а не то мозги вышибу!

То ли от боли, то ли от страха, но аль-Наджиб по-прежнему извергал одни проклятья, и не думая удостаивать Безликого ответом. Кальтер прикинул в уме, что поблизости нет наемников шейха, ведь иначе он бы не бранился, а звал их на помощь…

Хотя стоп! А что, если он нарочно не зовет на помощь? Хочет, чтобы Кальтер поверил, будто он пришел к нему один, без группы прикрытия? А пока Кальтер так думает, это самое прикрытие, заслышав арабскую брань, уже окружает бензоколонку и вот-вот шарахнет по ней изо всех стволов?

Конечно, это лишь гипотеза. Но проверять, верна она или нет, все равно, что тыкать зажженной спичкой в отсыревший порох. Отныне каждая секунда промедления могла стоить агентам жизни. Однако, прежде чем удариться в бегство, Кальтер должен был сделать еще кое-то. То, что всегда делал на старой службе – устранить видевшего его потенциально опасного свидетеля. В особенности, если тот работал на его врагов или был связан с ними.

Вера не одобрила бы такую расправу над раненым «серым», тем более что в Дубае он не считался их врагом. Но сейчас у Куприянова не было ни времени, ни желания интересоваться мнением напарницы. Порвав со своим прошлым – ролью ведомственного ликвидатора, он и не предполагал, что однажды ему снова придется убивать крупную ближневосточную фигуру, да к тому же на территории России. Тем не менее судьба сочла, что в списке жертв Безликого не хватает еще одного имени, и он не стал ей противиться.

Старые шпионские привычки не забываются, а тем более привычка тщательно заметать за собой следы. Две пули – одна в сердце, другая в голову – заставили аль-Наджиба заткнуться на полуслове. И превратили некогда всемогущего Инструктора в обычный труп, за который Кальтеру уже не полагались награда и повышение в звании.

Некогда было гадать, как отреагируют другие «серые» на убийство собрата и чем это аукнется агентам. Сейчас Куприянова волновали более привычные и знакомые враги. Те, которые попортили ему нервы в Дубае и которых он в последнее время опрометчиво считал мертвыми.

Едва Кальтер подбежал к операторской будке, как ее дверь распахнулась, и на пороге появилась не на шутку встревоженная Верданди. Кальтер решил, что ее переполошили крики и выстрелы, но, как выяснилось, не только они. В руке Веры был металлоискатель, который она тут же развернула дисплеем к дяде Косте и затараторила:

– Новые отметки! Только что появились! Ты погляди, сколько их!

Сначала Куприянов подумал, что речь идет о других пакалях, которые нежданно-негаданно повыскакивали в окрестностях бензоколонки, как грибы – сегодня такой сюрприз его бы не удивил. Однако красных точек на дисплее не наблюдалось. Вместо них вдоль восточного и южного периметра станции возникло несколько лишних пятнышек – схожих по размеру контурных изображений мелких объектов, каких там раньше не было.

Кальтер второпях запамятовал: он ведь переключил металлоискатель в общий поисковый режим! И теперь тот фиксировал поблизости все железные объекты величиной с пакаль и крупнее. Введенная в прибор программа подсвечивала новые цели, что появлялись в радиусе его действия с момента последнего сканирования. И поскольку вряд ли они возникли здесь сами по себе, значит, их кто-то сюда доставил. А если учесть, что по очертаниям новые объекты напоминали огнестрельное оружие, у агентов исчезли все сомнения в том, что творится на подступах к АЗС.

– Быстро в машину! – распорядился Кальтер и указал на брошенную ими у шиномонтажного бокса испачканную в крови «Субару». Заправлять ее агенты не стали, поскольку рассчитывали, что им повезет сменить транспорт. К счастью, в ней оставалось еще полбака горючего, которого вполне хватит на то, чтобы шесть раз объехать вокруг Скважинска.

Кальтеру не пришлось тратить время на разъяснения. Верданди сама догадалась, что за объекты засек металлоискатель, и поспешила к автомобилю. А пока она запрыгивала в салон, агент открыл заднюю дверцу и выдернул за ноги наружу труп бандита. Не только потому, что он являлся компрометирующей уликой. Сейчас, когда агентам предстояло удирать от врага, лишний пассажир был им даром не нужен. Имейся у Кальтера в запасе еще хотя бы пара минут, он бы выбросил весь лишний груз и из багажника, но заниматься этим было уже слишком поздно.

То, что у них не осталось времени, они поняли, когда в окрестных кустах дважды бабахнул многозарядный гранатомет. Пронесшиеся над боксами гранаты разбили окно операторской будки и, взорвавшись внутри нее, вышибли уже все стекла, а также двери и технические люки. Будка не являлась капитальным сооружением и в некоторых местах просто лопнула по швам. Изо всех ее проемов, отверстий и щелей вырвалось пламя, а вместе с ним вылетели горящие обломки мебели и оборудования. От грохота Кальтер инстинктивно присел, но они с Верой находились уже на достаточном расстоянии от взрыва, и тот не причинил им вреда. А мог, проторчи они у будки еще хотя бы полминуты.

Кальтер вспомнил, как в Дубае бойцы Грязного Ирода стреляли в него из такого же оружия, и решил, что его догадка подтвердилась. «Серый» солгал: отряд полковника Грязнова был жив и продолжал войну с Безликим на другом краю света. Ну что ж, в драке со знакомым врагом тоже есть свои преимущества, так что еще посмотрим, кто кого…

Ключи от машины были оставлены в замке зажигания, и очутившаяся в салоне первой Вера тут же запустила двигатель. Когда избавившийся от трупа Кальтер прыгнул за руль, ему оставалось лишь включить скорость и тронуться с места. Вслед за гранатометом по АЗС ударили автоматы, но, видимо, противник не видел цели отчетливо и палил наугад.

Дабы не подставляться под пули и гранаты, Куприянов не стал разворачиваться на месте, а решил обогнуть станцию сзади и выехать на шоссе с другой ее стороны. Маневр был несложный, но когда «Субару» мчалась по заднему двору, вновь заговорил гранатомет. На сей раз его целями стали топливные резервуары и колонки. И это было уже посерьезнее, чем подрыв будки. Гигантский столп пламени взметнулся вверх справа от автомобиля, обдав его жаркой, удушливой волной. По его капоту, багажнику и крыше загромыхали металлические обломки. Они оставляли в обшивке вмятины, а то и сквозные дыры, и просто чудом ни один из них не угодил в лобовое стекло.

Прямо перед машиной на дорогу с грохотом выкатилась сорванная с фундамента пустая цистерна. Чтобы не врезаться в нее, Кальтер был вынужден ударить по тормозам. Эта короткая остановка спасла его и Веру от гораздо большей неприятности. Четвертая граната ударила в крайние бензоколонки, и взрыв прогремел в опасной близости от того места, где агенты должны были в это время проезжать. Катящаяся цистерна не только задержала их, но и заслонила от обломков, под град которых они неминуемо угодили бы.

Цистерна врезалась в горящую будку и остановилась, но между ней и объятыми пламенем резервуарами имелся достаточный просвет, чтобы вырваться из огненной западни. Разве что пришлось опять попортить обшивку, изодрав машине оба бока, да только кого теперь волновал ее внешний вид? И были ли это последние повреждения, которые она пережила?

Агенты обогнули будку, и теперь между ними и шоссе больше не было преград. Отныне главную опасность для них представляли вражеские стрелки. Несомненно, банда Ирода состояла из опытных вояк, о чем Кальтер ни на миг не забывал. И делал все возможное, чтобы не стать для них легкой добычей.

– Пригнись! – скомандовал он напарнице. Они выехали из-за горящих колонок, и ничто больше не заслоняло их от выстрелов противника. Которые тут же напомнили о себе свистом проносящихся мимо пуль, что порой стучали по багажнику, а также левому заднему крылу и дверце. Сам Кальтер тоже пригнулся, насколько это позволял руль, хотя, конечно, полностью обезопасить себя в обычном, не бронированном автомобиле было нельзя.

– Куда теперь?! – спросила Верданди, вздрагивая всякий раз, когда очередная пуля ударяла по автомобильной обшивке.

– В город! Больше некуда, – уверенно ответил Кальтер, отринув прежний план действий.

– В город? Но зачем? – не поняла его замысла Вера.

– Потому что на шоссе или проселках мы станем для Ирода легкой добычей, – пояснил Куприянов, выруливая на трассу и беря обратный курс. – Зато в городе мы можем петлять по улицам или приткнуться под бочок к военным.

– Грязный Ирод? – переспросила спутница. – Ты в этом уверен?

– Теперь – абсолютно! – подтвердил Кальтер и указал на возникший в свете фар припаркованный у обочины автомобиль, к которому они приближались. – Вон та самая машина, какую я заметил возле «Скважины». Как видишь, нюх у дяди Кости еще не притупился. По крайней мере, сразу чует, когда рядом начинает пованивать дерьмом.

Вражеский пикап «Додж» действительно мог без труда настичь автомобиль агентов как на ровной дороге, так и на пересеченной местности. Возле пикапа не наблюдалось ни души – судя по всему, Ирод угнал к бензоколонке весь свой отряд. Наемники продолжали стрелять из кустов вслед беглецам. Но с каждой секундой расстояние между ними увеличивалось, и попасть в удаляющуюся «Субару» становилось все труднее. Чтобы не упустить агентов, Грязнову следовало бежать обратно к машине и пускаться в погоню. И чем быстрее, тем лучше.

А пока противники бегут, Кальтер может устроить им коварный сюрприз!

– Надеюсь, вы не забыли в Дубае «запаску», сволочи! – злорадно процедил Куприянов, сбрасывая скорость. После чего глянул на сидящую с оружием наготове Веру и попросил: – Дай мне свой пистолет! Живо!

Что он задумал, было понятно. С простреленными колесами и радиатором «Додж» никуда не уедет, и Ироду придется искать новую машину. А пока он остановит подходящую и пересадит в нее свою армию, агенты успеют от него оторваться.

Чтобы устроить свою каверзу, Кальтеру требовалось притормозить, высунуть пистолетный ствол в окно, прицелиться и спустить курок. Однако, едва Вера вложила ему в протянутую ладонь пистолет, позади пикапа возникла человеческая фигура с мощным оружием в руках. Так, по крайней мере, показалось агенту, когда он заметил этого невесть откуда взявшегося противника. Заметил, тут же рванул руль вправо и утопил педаль газа в пол, увиливая от выстрела и одновременно набирая ускорение. Ударить врага бампером, не врезавшись в «Додж», он не мог – наемник еще не выскочил из-за машины. А врезавшись, Кальтер рисковал оторвать у «Субару» левое крыло и переднее колесо. Поэтому он принял единственно правильное решение: отказался от прежнего плана и, уйдя к противоположной обочине, промчался мимо.

То, что противник вооружен не пушкой, а обыкновенной дубиной, агенты поняли, когда она шарахнула им по лобовому стеклу. Основную силу удара приняло на себя не оно, а передняя стойка крыши – в этот миг Куприянов уже начал маневр уклонения, и враг дотянулся до «Субару» лишь концом палки. Но и касательного попадания хватило, чтобы стекло со стороны водителя покрылось густой паутиной трещин, полностью заслонившей ему видимость.

Больше всего ему хотелось выпустить в оставшегося позади негодяя несколько пуль. Но он не мог на это отвлечься – требовалось срочно завершить маневр, а иначе они с Верой свалятся в придорожный кювет. Когда же Кальтер выровнял машину и обернулся, врага на линии огня уже не было. Он явно смекнул, что в него могут полететь пули, и поспешил укрыться за пикапом.

Возвращаться, чтобы еще раз попробовать лишить «Додж» колес, было поздно. На фоне зарева горящей заправки уже маячили силуэты бегущих сюда наемников, и Кальтеру не хотелось снова подставлять себя и Веру под огонь. До окраинных улиц Скважинска оставалось где-то полкилометра. И если агенты поднажмут, они окажутся там еще до того, как враги запрыгнут в пикап, развернутся и бросятся в погоню.

– Выбивай стекло! – крикнул Куприянов напарнице и снова начал набирать разгон, выглядывая на дорогу через окно дверцы.

Верданди задрала ноги и ботинками вышибла растрескавшееся стекло наружу. В салон тут же ударил встречный ветер, но привычных ароматов сухих трав и нагретой за день земли в нем больше не ощущалось. Надвигающийся на агентов Скважинск пах не летней августовской ночью, а дымом и гарью, от которых воздух постепенно утрачивал прозрачность. Если так будет продолжаться дальше, скоро агентам придется надевать защитные полумаски… Правда, сначала им нужно постараться дожить до этого времени.

Сам Скважинск тоже заметно изменился. За те полчаса, что агенты в нем отсутствовали, пожаров в городе не убавилось, а, наоборот, стало еще больше. А те, что были, распространились и свирепствовали с нарастающей силой, охватывая целые улицы и кварталы. Одного взгляда на это хватало, чтобы понять: даже если сюда оперативно слетятся пожарные бригады со всей области, вряд ли они справятся с разбушевавшейся огненной стихией. Ладно, если на подмогу им уже движется пара батальонов МЧС, но если нет – дело дрянь. А вдобавок ко всему этот демон по прозвищу Отшельник, который так легко не угомонится и явно не обрадуется, когда его снова попытаются тушить…

На границе города царило столпотворение. На организованную эвакуацию у военных не хватало ни времени, ни сил, но люди сами бежали на окраину пешком или на машинах. Многие скважинцы не желали оставаться среди ревущих пожаров и рисковать здоровьем и жизнью. Беженцы прибывали ежеминутно, но дальше пригородного зеленого кольца пока не уходили. Они располагались там подобно зрителям какого-нибудь авиашоу и продолжали наблюдать, как огонь пожирает их город. А также, как храбрые пожарные лезут из кожи вон, чтобы укротить стихию. Многие беженцы были в таком ужасе и отчаянии, что не могли стоять на ногах или рыдали в голос. И утешить их пока было решительно нечем.

Такую картину увидели Кальтер и Вера, когда достигли городской окраины. Но задерживаться здесь им было нельзя. Они мчались на пределе возможного, но свет мощных фар, который они наблюдали в разбитое заднее окно, становился все ярче. А вскоре по багажнику «Субару» снова замолотили пули. Несмотря на все усилия Кальтера, «Додж» Ирода неумолимо настигал беглецов.

И неминуемо настиг бы, если бы гнался за ними по шоссе еще пару минут. Но до городских улиц и раскатывающих по ним военных патрулей было уже рукой подать. Это и не давало беглецам отчаяться. Единственная проблема – оружие врага стреляло беззвучно. А, значит, полковник станет использовать его и в городе, где за грохотом и треском пожаров, а также ревом автомобильных сирен выстрелы наемников не привлекут к себе внимания.

Несмотря на свою злодейскую репутацию, при въезде на территорию, где толпились беженцы, Грязный Ирод прекратил стрельбу, хотя полицейских и солдат поблизости не наблюдалось. Чтобы не столкнуться со встречными автомобилями и беженцами, Кальтер был вынужден сбросить скорость. То же самое сделали наемники. Но к этому времени дистанция между «Субару» и «Доджем» сократилась настолько, что агенты, оглянувшись, могли рассмотреть очертания сидящих в кабине и кузове пикапа людей. И не только рассмотреть, но и выстрелить в кого-нибудь из них – по крайней мере, Куприянов с такого расстояния не промахнулся бы. Одно его останавливало: как только он это сделает, враги тотчас забудут об осторожности и откроют по ним с Верданди огонь изо всех стволов, включая наверняка и гранатомет.

Кальтер не рискнул сворачивать на улочку, где они столкнулись с беглыми зэками. Как минимум трое из тех разбойников остались живы. Если они не бросили свою затею и изобрели ловушку посерьезнее, агенты могли повторно угодить в западню. Лучшим выходом для них было передвигаться по главным улицам – там и народу больше, и вероятность встретить потенциальных защитников выше.

Лавируя между неаккуратно припаркованными автомобилями и группами беженцев, агенты выехали на улицу, что пересекала все левобережье и выходила к реке Чучуйке. Соседние улицы шли в том же направлении и соединялись с этой проулками, так что пространства для маневров беглецам хватало… Правда, пока лишь теоретически.

– Смотри по сторонам, – наказал Кальтер напарнице. – Если заметишь военных раньше меня, сразу кричи. И не поднимай головы. У полковника Грязнова мало людей, зато все они – отличные стрелки, так что незачем им лишний раз подставляться.

Грязный Ирод разгадал план Кальтера, но кровавая баня, которую он мог учинить на загородном шоссе, в городе была неосуществима. Вернее, осуществима, но в более аккуратном исполнении. Сидящие в кузове пикапа наемники переключили свои автоматы в режим полуавтоматического огня и, оперев их на крышу кабины, стали нервировать беглецов одиночными выстрелами. Самый меткий из них разбил в «Субару» внутреннее зеркало заднего вида и продырявил бы лобовое стекло, не будь оно уже выбито.

Опасаясь, как бы очередная вражеская пуля не угодила на полметра правее или левее, Куприянов предпринял ответные меры. До этого он успевал разминуться со встречными автомобилями, даже если ими управляли неадекватные водители, сами норовившие столкнуться с машиной агентов. Теперь Кальтер отринул вежливость. И, прицелившись, стукнул несущуюся навстречу легковушку краем бампера в левое заднее крыло.

Расчет оказался верен. Невинную жертву их с Иродом разборок развернуло поперек дороги, после чего она врезалась в стоящую у обочины «газель». И почти полностью перекрыла собой проезжую часть, поскольку у противоположного ее края стоял брошенный «КамАЗ». «Субару» при этом лишь немного занесло влево. Но Кальтер пребывал начеку и, быстро крутанув руль в нужную сторону, сразу вышел из заноса.

Также соблюдавшие прежде вежливость на дороге (не считая стрельбы по машине агентов), наемники вмиг показали свое истинное лицо, когда увидели, что беглецы уходят в отрыв. Взревев мотором, «Додж» долбанул несчастную легковушку в другое крыло и снес ее со своего пути… Но вскоре столкнулся лоб в лоб с микроавтобусом, с которым Кальтер проделал тот же самый фокус.

Вторая помеха была массивнее первой, и развернуть ее поперек дороги уже не вышло. Тем не менее эффект от этого столкновения выдался даже лучше прежнего. Микроавтобус не сорвался в занос, но сошел с курса, выехал на середину улицы и врезался точно в пикап, который, едва расчистив себе путь, начал новый разгон. Авария, правда, обошлась без жертв и даже без пострадавших. Оба тяжелых автомобиля двигались недостаточно быстро, вдобавок их водители успели нажать на тормоза. И в итоге отделались лишь помятыми бамперами да легкой встряской. Которая вряд ли повредила твердолобым головорезам Ирода, а скорее, еще больше взбодрила их.

Трюк удался еще с одной машиной, опять легковушкой. Так же как первая, она встала поперек дороги и тоже полностью ее перекрыла. Но пока «Додж» разъезжался с микроавтобусом – направленные на него автоматы враз отбили у его водителя охоту возмущаться, – третий невольный союзник Кальтера успел вырулить на прежний курс. И потому без проблем разминулся с наемниками, не задержав их ни на секунду.

– Дядя Костя! – воскликнула Верданди, когда ее вошедший во вкус напарник уже прицеливался к очередной встречной машине. – Дядя Костя, они достали гранатомет!

– Вот зараза! – Кальтер обернулся и убедился, что Вера не ошиблась. Терпение Грязнова лопнуло, и он отважился на крайние меры, невзирая на последствия. Один из наемников отложил автомат и пристраивал на крыше кабины тот самый «Milkor», что десять минут назад уничтожил автозаправочную станцию. Еще немного, и это дьявольское оружие двумя плевками поставит крест не только на этой погоне, но и на жизнях агентов. После чего КВК придется забрасывать сюда новых, чтобы они разбирались с временным кульбитом. Вот только Кальтер и Вера уже никогда не узнают, чем закончилась вся эта огненная свистопляска…

Оставив встречные машины в покое, Куприянов бросился искать спасение от неминуемой гибели. Проулок, куда он решил удрать, перегородили брошенные машины, но это оказалось только к лучшему. Ударив по тормозам, он с заносом повернул направо и вклинился в просвет между автобусом и внедорожником. Раздался душераздирающий скрежет – «Субару» порвала обшивку на всех крыльях и дверцах, но смогла-таки с разгону протиснуться в щель. Вдобавок автобус заслонил ее от гранатометчика, который наверняка уже готов был выстрелить, но не сделал этого, поскольку цель вышла из зоны видимости.

Хотя агенты и расширили тараном просвет между машинами, для «Доджа» он оставался слишком узким. Однако Ирод, боясь упустить беглецов, не помчался искать другой проулок, а просто сдвинул бампером перегородивший ему путь внедорожник. На это ушло какое-то время – преграда была ненамного легче самого пикапа. И тому пришлось подымить покрышками, чтобы устранить ее и продолжить погоню.

Полковник Грязнов успел заметить, в какую сторону повернули агенты, когда выехали из проулка. И не отказался от своей затеи пострелять из гранатомета, тем более что соседняя улица была менее оживленной. Но когда наемники вырулили на нее, им пришлось отложить свой план и поспешно прятать «Milkor», потому что момент для атаки был упущен.

Нет, Куприянов не оторвался от них и не свернул куда-то еще. Напротив, сейчас он ехал медленнее, чем прежде, и представлял собой идеальную мишень. Такую, что гранатометчик мог попасть в нее практически не целясь.

Мог и в то же время не мог, поскольку впереди «Субару» катил армейский бронетранспортер, на броне которого сидели вооруженные солдаты. А Кальтер, пристроившись ему в хвост, вовсе не думал расставаться с таким полезным попутчиком…


Глава 7

Был ли я зол? Еще бы, ведь проклятый Кальтер прикончил аль-Наджиба! Прикончил столь же хладнокровно, как в Дубае он вышиб мозги нашему товарищу Сквозняку, а до этого пускал кровь сотням других своих жертв. Шейх не был нашим товарищем. Но он являлся членом моей команды, а также человеком, которому я был обязан своим освобождением из тюрьмы, поэтому мне было с чего скрежетать зубами.

Вообще-то я его честно предупреждал: с параноиками вроде Безликого такие игры не проходят. Однако Демир-паша был полон решимости попробовать. Особенно после того, как мы, подкравшись к бензоколонке, перестали ориентироваться в ситуации.

Автомобиль противника продолжал стоять на территории АЗС. Но если она была захвачена, то почему все еще работала, отпуская клиентам бензин и не заливая его самим захватчикам? Бледный предположил, что они хотят не заправиться, а сменить транспорт. Это больше походило на правду. И раз их не устроил микроавтобус, значит, они подыскивали машину для иного типа дорог. Скорее всего «Додж». То есть эти искатели пакалей не собирались удирать из Скважинска, а хотели порыскать по его окрестностям.

Интересно зачем?

Хороший вопрос. Видимо, они знали то, чего пока не знали мы, и нам следовало их допросить. Это не удастся, если мы перебьем противника. Но как взять их живьем, если существует вероятность, что мы имеем дело с Кальтером? Даже поймай мы его и развяжи ему язык, отнюдь не факт, что он выдаст нам правду. Такие профессиональные лжецы, как он, даже под воздействием сыворотки правды могут сливать вам заложенную им в память дезинформацию. Тем более, если они заранее подготовились к возможному допросу и запрограммировали соответствующим образом свой мозг.

Выудить у Безликого полезные сведения – а повезет, то даже пакаль, – можно было лишь одним способом, и мы его уже обсуждали. И не только у Безликого, если на то пошло. Любой наш противник тоже мог встречаться в Скважинске с «серыми». Или, как минимум, что-то знать о них. Я сомневался, что сегодня в мире найдутся охотники за пакалями, которые не слыхали о появлении в аномальных зонах этих загадочных человекообразных существ.

Я понадеялся на то, что аль-Наджиб тоже достаточно хитер. А также умеет быстро ориентироваться в обстановке и грамотно блефовать. Да, сегодня он разучился телепортироваться без пакалей, но и раньше он делал так не всегда. Нарисуйся наш «серый» на АЗС обычным способом, из ближайших кустов, в этом не будет ничего подозрительного. Ну или почти ничего, но ему хватит ума подыскать себе оправдание.

Мы не слышали, о чем говорили Кальтер и Демир-паша. И даже не видели их во время этой беседы. Со своей позиции я наблюдал лишь размытые тени на асфальте, а тех, кто их отбрасывал, скрывал от меня угол шиномонтажного бокса. Безликий неспроста выбрал для разговора с «серым» место, где их нельзя было разглядеть с подступов к станции. Хитрый ублюдок всегда все продумывал до мелочей с присущей ему педантичностью!

Впрочем, она же являлась характерной приметой, по которой я сразу понял, что аль-Наджиб наткнулся именно на Кальтера. Аккуратность, с которой тот скрывался от наших глаз, являлась его визитной карточкой. Рассредоточившись к востоку от бензоколонки, мы могли накрыть ее шквальным огнем, но по-прежнему не видели ни одной отчетливой цели. Кроме, разве что, смутного силуэта женщины, сидевшей в операторской будке. Но разглядеть, кто это – приемная дочурка Кальтера или здешняя кассирша, – отсюда было нельзя.

Разговор шейха и Безликого продолжался несколько минут. Я уже начал подумывать, что все идет как надо, когда раздался пистолетный выстрел. А вслед за ним – громкая арабская брань, подтвердившая, что у «серого» возникли крупные неприятности. Которые, однако, очень скоро для него закончились. Прежде, чем я отдал приказ атаковать, послышались еще два выстрела, и брань прекратилась. После чего нашим взорам предстали сам стрелок и его напарница, решившие удрать от нас на той же машине, на какой они сюда прибыли.

И им это удалось. Несмотря на наши старания, эта парочка вырвалась со взорванной Гробиком АЗС. И хуже того – едва не оставила нас самих без транспорта! Если бы не Крамер, которая вовремя заметила рванувший в ее сторону автомобиль и смекнула, что может сделать его водитель, мы бы застряли на той окраине, а Безликий бы от нас скрылся. Схватив подвернувшуюся под руку палку, Шира выкинула нечто из ряда вон выходящее – заставила некогда лучшего ведомственного ликвидатора отказаться от своего плана! Наверное, тот в свете фар не разглядел, кто и с каким оружием на него нападает. И решил, что будет глупо вырваться из одной засады и тут же угодить во вторую. В ином случае я сомневаюсь, чтобы Кальтер спасовал перед какой-то бабой с дубиной и пустился от нее наутек.

Забирать тело шейха нам было недосуг, поэтому пришлось бросить его здесь до лучших времен. Ну а если лучшие времена для нас не настанут – значит, просто бросить и забыть о нем. Так, как это практиковалось в Ведомстве, когда выполнение задания стояло превыше всего, и у нас не оставалось времени, чтобы позаботиться о своих убитых, а порой даже раненых. Убегающий Кальтер был для нас приоритетной целью, и мы рванули за ним в погоню, не мешкая ни секунды.

Долго ли, коротко ли, но, вернувшись в Скважинск, этот ублюдок сумел пристроиться к армейской автоколонне тогда, когда мы уже взяли его «Субару» на прицел гранатомета. Ловкий ход, спору нет. Однако я на месте Безликого воздержался бы от того, чтобы праздновать победу, даже промежуточную. Не знаю, как насчет его конспиративной легенды – наверное, она хороша, раз он не боялся маячить под носом у военных, но наша легенда и поддельные документы тоже почти безупречны. Официально полковник Родион Грязнов числился мертвым. А с моею наголо выбритой головой, а также бутафорскими очками и бородкой-эспаньолкой во мне было трудно признать меня прежнего.

Как долго Кальтер и его напарница планировали пользоваться халявным прикрытием, мы не знали. Но все это время мы с тем же успехом могли держать их в поле зрения. Что было даже проще, чем если бы Кальтер оказался один. Во-первых, беспокойство о дочери, когда мы будем находиться рядом, не позволит ему сохранять прежнее хладнокровие. Это отразится на взвешенности принимаемых им решений и, не исключено, подтолкнет его к ошибкам. А во-вторых, как нам стало ясно еще в Дубае, дочь Безликого не обладает той выдержкой и подготовкой, которыми знаменит ее приемный папаша. Захватить ее нам будет гораздо проще, после чего Кальтер окажется у нас на коротком поводке. Нам останется лишь решить его дальнейшую участь. И что-то подсказывало мне: вряд ли я стану долго колебаться насчет того, как с ним поступить…

– Вот сучий потрох! – прокомментировал Бледный последний маневр наших врагов. – А я-то думал, что сейчас Гробик точно сделает из этого гада подгоревший гуляш! И почему эти вояки поехали здесь, а не по соседней улице!

– Ладно, отставить кулинарные фантазии! – ответил я. – Садись им на хвост, но держись метрах в двадцати позади. Безликий хочет поиграть с нами в «паровозик»? Почему нет – давай поиграем. Главное, мы его не упустили, а дальше будет видно.

– Внучка за бабку, бабка за дедку, дедка за репку, – проворчал майор, тоже как бы пристраиваясь к колонне, но не приближаясь к замыкающей ее «Субару». – Вопрос в том, куда мы движемся и надо ли нам вообще в ту сторону?

– Мы движемся за пакалем. И будем до поры до времени придерживаться этого плана. Тем более что у нас есть чем крыть козыри Кальтера… Кстати, Шира, я уже поблагодарил тебя за то, что ты спасла наши покрышки?

– Нет еще, – буркнула с заднего сиденья Крамер. На нее гибель шейха произвела куда большее впечатление, чем на нас, хотя она знала его от силы полтора часа. Ей было трудно смириться с тем, что человек, который только что сидел с нею рядом, теперь лежит мертвый на горящей бензоколонке. Что ж, если хочет работать с нами, пусть привыкает, что подобный конец может настичь каждого из нас, включая ее. В моей команде никаких поблажек женщинам не предусмотрено.

– Ладно, потом поблагодарю. А сейчас позволь спросить: ты точно не передумала выйти из отряда закройщиц тюремных фуфаек и вступить в наш отряд? Просто, сама видишь – мы тут не с церковными лавками воюем. Наши противники пострашнее обкраденных попов и распускающих руки вертухаев. Они не станут подавать на тебя в суд, а сами пустят тебе кровь, дай только им такой шанс.

– Нет, не передумала, – отозвалась Шира. – Я смерти не боюсь и на кровь успела насмотреться. Просто ваш арабский друг, он… он покинул нас так внезапно, что меня это немного… сбило с толку.

– В нашей работе случаются вещи и похуже, – заметил я, довольный тем, что она держит себя в руках и не задает лишних вопросов. – Как там насчет твоих снов? Есть просветления?

– Вообще-то в последнее время мне было некогда предаваться воспоминаниям, – огрызнулась она. – Да и вам наверняка тоже.

– Говорят, нервные потрясения часто помогают вспомнить то, о чем мы напрочь позабыли, – заявил я.

– Это у кого тут, позвольте спросить, нервное потрясение? – возмутилась она. – Может, у вашего белобрысенького умника? То-то, гляжу, он весь такой понурый сидит.

– Ты еще не окончила школу, а этот умник перерезал во славу своего неблагодарного отечества столько вражеских глоток, сколько ты за всю жизнь комаров не убила, – возразил я. – И медалей у него до того, как всех нас с позором разжаловали, был, наверное, целый пуд с гаком. И смерти он столько раз в лицо хохотал, что старухе с косой после его насмешек даже валерьянку пить приходилось. Так что это у меня быстрее нервы сдадут, чем у Бледного. А про тебя и говорить нечего.

– Да будет вам скромничать, босс, – счел своим долгом поблагодарить меня за подобное заступничество майор. – Вы да Кальтер – последние люди, кого внешней разведке этой страны следовало выгонять из своих рядов. А всему виной дурацкая политика, будь она неладна…

Автоколонна, «Субару», а следом за ними мы повернули на улицу, пересекавшую ту, по которой все мы только что двигались. Кто бы сомневался, что Кальтер не отстанет от своих потенциальных защитников. Нам оставалось всего лишь выругаться и продолжить свою вялотекущую погоню.

Я знал этот район Скважинска. Поблизости от этого перекрестка располагался Дом культуры железнодорожников: построенное еще в СССР здание с портиком и традиционной для тех времен безыскусной настенной лепниной. Еще на подъезде к клубу мы заметили, что возле него наблюдается оживление. Там скопилось много армейских машин. Одни из них отъезжали, другие подъезжали, а на площадке перед парадным входом стояли полевые радиостанции. Которые, разумеется, не работали. Но порядок оставался порядком – где бы вояки ни развернули свой штаб, там всегда должны иметься в наличии средства связи. Даже несмотря на то, что от всей этой груды оборудования сегодня не было проку.

То, что в Доме культуры находится именно штаб, мы могли не сомневаться. В Скважинске военным не было нужды соблюдать секретность. Наоборот, для лучшей организации спасательных работ местонахождение штаба следовало знать не только армейским, но и всем гражданским службам. Чтобы не загромождать подъезд к штабу, колонна, за которой двигалась «Субару», остановилась, не доезжая ОК. Кальтера такой расклад, естественно, не устроил. Обогнав тормозящие у обочины БТР, он выехал на площадку и нахально припарковался рядом со штабными «уазиками».

– Босс? – подал голос Бледный, требуя от меня дальнейших распоряжений.

– Паркуйся рядом, – велел я. – А когда мы выйдем из машины и отвлечем вон тех солдат… – Я указал на топчущихся рядом с «уазиками» водителей, что ожидали команды на выезд. – Когда мы их отвлечем, проколи у «Субару» передние колеса.

– С превеликой радостью! – оживился Бледный, наконец-то получивший шанс поквитаться с убийцей шейха. Пускай для начала хотя бы такой пацанячьей местью.

Пока майор выруливал на стоянку, я открыл бардачок, достал оттуда кобуру с «береттой» аль-Наджиба, которую он сдал мне на хранение перед тем, как переоблачиться в «серого», и, обернувшись к Шире, протянул ей пистолет.

– Вот, держи, – сказал я при этом. – Будь у нас лишний комплект военной формы, я бы, конечно, вручил тебе автомат. Но в твоих нынешних шмотках ты тянешь максимум на гражданского специалиста. Поэтому довольствуйся пока маленькой пушкой, держись позади нас и помалкивай… Вопросы есть?

– Есть, – кивнула она, принимая подарок и прицепляя его в ремню джинсов. – Специалиста в какой области мне надо изображать?

– А в каком институте ты училась?

– Финансов и банковского дела.

– М-да, незадача… А из школьной программы какой-нибудь негуманитарный предмет помнишь?

– Разве что биологию немножко.

– Отлично! Значит, будешь у нас внештатным ученым консультантом по биологическому оружию, профессором Еленой Гольдштейн.

– Кто такая эта Елена Гольдштейн?

– Да ухлестывал я в свое время за одной стервой, которая… А хотя, какое тебе до нее дело? Просто запомни имя и все.

– Очень смешно! – фыркнула Шира. – Но я же понятия не имею, что такое биологическое оружие и с чем его едят!

– Как правило, не едят, а вдыхают или впитывают через кожу, – уточнил я. – Хотя вряд ли тебе придется болтать с кем-нибудь на эту тему. Но если что, запомни ключевые слова: «чума», «холера», «тиф» и «оспа», подбери к ним какие-нибудь научные определения из школьного курса биологии, а дальше импровизируй, как сумеешь… Короче, выкручивайся сама, а мы, если что, тебя прикроем.

– Приехали, – доложил Бледный, заглушив двигатель и вытаскивая ключи из замка зажигания. Потом посмотрел вслед удаляющемуся хозяину «Субару» и его напарнице и хмыкнул: – Вы только гляньте! Да эти двое, не иначе, вконец страх потеряли!

Так оно на самом деле было или нет, но противники действительно направлялись в штаб. Кальтер явно опасался, что мы устроим перестрелку прямо здесь, и спешил убраться с опасной территории. Что же все-таки у него на уме? Хочет войти, а потом выйти через служебную дверь или выпрыгнуть из окна на противоположной стороне здания? А, может, в голове мерзавца созрел другой, более хитроумный план? Так или иначе, но нам нельзя выпускать эту парочку из виду.

Пока мы, напустив на себя деловой вид, интересовались у водителей, как найти командующего, Бледный в это время исполнил мой приказ и пропорол у «Субару» оба передних колеса. А когда он вновь присоединился к нам, мы уже были в курсе, что главным в штабе является генерал-майор Вампилов, и что крупнейшая проблема, стоящая у военных на повестке дня, – разрастающиеся пожары. А также огненное существо (не то призрак, не то демон, не то сам дьявол – солдаты так и не пришли здесь к единому мнению), которое эти пожары устраивает.

Говорили, что кроме трех вертолетов и группы спецназа оно сожгло заживо несколько пожарных расчетов и два взвода солдат. Иными словами, предсказания покойного аль-Наджиба сбывались. С каждым часом плазмодемон становился все агрессивнее, подобно тому, как идет в разнос ядерный реактор с отказавшей системой охлаждения.

Мы вошли в холл Дома культуры, где этой ночью культурой и не пахло, когда Кальтер и его спутница уже поднимались по лестнице на второй этаж. Это шло вразрез с моей догадкой, что они сразу рванут к служебным выходам, стоявшим сейчас нараспашку. Курьерские автомобили – единственное работающее средство связи у военных – подъезжали постоянно, и, останавливайся они все у парадного крыльца, это привело бы к затору. Что задумал Безликий, было все еще неясно. Но бежать от нас простейшим способом он не пожелал. И был по-своему прав. Для успешного бегства ему требовалась хотя бы пара минут форы, которую мы ему, само собой, не дадим.

Кальтер и его дочурка метнули в нас с лестницы настороженные взгляды, а потом направились в главный коридор второго этажа.

– За ними! – скомандовал я, и мы бегом припустили вверх по ступенькам.

Удивить кого-то в штабе беготней было нельзя. Большинство здешних обитателей передвигалось или бегом, или быстрым шагом. А шум стоял, наверное, громче, чем в Смольном в ту знаменитую октябрьскую ночь тысяча девятьсот семнадцатого года. Искушение пристрелить беглецов прямо здесь было велико, но в этом случае нам не избежать конфликта со штабной охраной. Автоматчики комендантской роты стояли на постах, и хотя они вряд ли были готовы стрелять в своих, я сомневался, что убийство Кальтера сойдет нам с рук. А если к перестрелке подключатся другие солдаты и офицеры, разразится такое кровопролитие, рядом с которым померкнет даже штурм Зимнего дворца.

Пока мы взбегали по лестнице, я наскоро осмотрелся. Широкие двери концертного зала распахнуты, и в нем тоже хватало суетящегося народу. В толпе мелькало много людей в медицинской форме. Видимо, сюда свозили раненых и обожженных солдат, которых размещали на сцене, а также в проходах между рядами кресел. В клубе должен иметься еще малый зал, но на второй этаж пострадавших заносить не будут. А, значит, там и расположена ставка генерала Вампилова.

И не туда ли, часом, торопится Безликий? И что он там забыл? Ладно бы, он просто прикрывался толпой, полагая, что мы не дерзнем развязать в клубе войну. Но показываться на глаза самому командующему? С какой стати?

А может, Кальтер блефует? Желает, чтобы я вообразил невесть что и начал ломать голову над его финтами. В то время как на уме у него нет ничего, кроме обычного бегства. Или его осенила идея, как поссорить меня с Вампиловым, а самому остаться в стороне… А вот это очень даже в стиле Безликого. Так что надо поспешить, пока он не наболтал обо мне генералу гадостей. Мало ли, что у нас безупречные документы и легенда. Кальтеру по силам вставить нам палки в колеса и там, где меткая стрельба уже ничего не решает.

Впрочем, в эту игру можно играть и вдвоем. И если меня осенит идея, как нам в свою очередь опорочить Безликого, я ею воспользуюсь.

Мои догадки подтвердились. Ставка Вампилова действительно оказалась в малом зале, и наши беглецы уже добрались дотуда. Кресла в нем не были прикручены к полу. Часть из них расставили вдоль стен, а остальные свалили грудой на сцене. В середине зала стоял большой стол, составленный из принесенных сюда отовсюду столов поменьше. На нем были разложены всевозможные бумаги, карты и папки, а также стояли лэптопы. В углу за отдельным столом расположились связисты. Они явно не были перегружены работой и присутствовали лишь на тот случай, если связь вдруг восстановится. Помимо них в штабе также находились офицеры и адъютанты, чье количество почти ежеминутно менялось, поскольку то один из них, то другой покидали или возвращались в зал.

В отличие от связистов, Вампилову покой мог только сниться. Да и то в фигуральном смысле, поскольку он не успевал даже просто присесть и расслабиться, не говоря о том, чтобы вздремнуть. К сухощавому, рослому генералу, коему на вид было за пятьдесят, выстроилась очередь из курьеров и офицеров, собиравшихся получить новые инструкции либо доложить об обстановке на местах и о проделанной работе. Очередь, правда, была короткой и быстро двигалась – Вампилов явно не любил рассусоливать. Но Безликому все равно пришлось ждать, прежде чем он смог обратиться к генералу.

Мы вошли в штабной зал, когда Кальтер с дочуркой, козырнув, предстали пред генеральские очи. Имена, звания и должности, которые они назвали, были такие же липовые, как наши: майор Капустин и лейтенант Сопаткина, специалисты по химической разведке, прикомандированные к какой-то там воинской части. Однако не успел наглый лжец перейти к сути дела, как Вампилов жестом велел ему повременить и, отвернувшись от него, обратился к нам:

– Прошу прощения, господа офицеры, а вы еще кто такие?

Понятно, почему мы вызвали у командующего любопытство. Нас было пятеро, к тому же наши отличные от стандартных форма и оружие выделяли нас из всех здешних обитателей.

– Полковник Храпов, командир спецгруппы по контролю за перемещением особо опасных грузов Дорожных войск России, – представился я, также отдав воинскую честь. – Мы ведем поиск пропавшего этой ночью на территории Скважинска транспорта, перевозящего контейнер с секретным оборудованием. А сюда прибыли потому, что нам необходимо допросить майора Капустина и его ассистентку, поскольку они владеют нужной для нашего расследования информацией.

Самое глупое, что я и Кальтер могли отмочить – это взяться наперебой разоблачать друг друга, выдав генералу наши настоящие имена и преступления, которые мы совершили. Его реакцию на это было легко вообразить: он прикажет охране всех нас разоружить и поместить под стражу для дальнейшего разбирательства. И ждать, когда оно начнется, нам придется долго – не один час или даже сутки.

Вот почему я и Безликий предпочитали лгать, даром что правда в нашей войне являлась самым мощным оружием, способным моментально разбить любого из нас в пух и прах.

– Что за груз вы потеряли? – насторожился Вампилов. – Его утрата угрожает городу?

– Никак нет, – успокоил я его. – Опасность представляют лишь некоторые компоненты этого оборудования. И то лишь тогда, когда оно полностью собрано и готово к эксплуатации. Поэтому перед транспортировкой его разукомплектовали, а каждая его часть по отдельности не представляет опасности.

– Это хорошо. – Генерал был доволен тем, что я не взваливаю на его плечи еще одну проблему. – Конкретно от меня вам что-нибудь нужно? Люди? Транспорт? Предупреждаю: в данный момент я ничем не могу вам помочь.

– Благодарим вас, но мы уверены, что обойдемся своими силами. Только хотелось бы иметь гарантию, что ваши люди не станут препятствовать нам вести расследование.

– А они уже каким-то образом вам препятствовали?

– Пока нет, но мало ли.

– Лейтенант Тальянов! Выпишите им пропуск формы сорок-дробь-шесть, – обратился Вампилов к одному из копошащихся у стола адъютантов. После чего отвернулся от нас, давая понять, что наш разговор окончен, и вновь обратил взор на Кальтера: – Я вас слушаю, майор Капустин. Докладывайте.

– Разрешите сначала уточнить, господин генерал-майор: прежде я никогда не видел этих людей. И понятия не имею, по поводу чего они намерены меня допрашивать. Наверное, здесь какая-то ошибка, – сказал Безликий, посмотрев в нашу сторону. Недоумение в его взгляде было столь искренним, что оно обмануло бы самого Станиславского.

– Вот как? – Вампилов нахмурился и, приняв мимоходом от очередного курьера бумажное донесение, снова повернулся к нам: – Полковник Храпов, вы это слышали? Не потрудитесь вкратце объяснить, в чем тут дело?

– Так точно, слышал, господин генерал-майор, – отозвался я, успев перед этим отправить Крупье к Тальянову за пропуском. Пригодится нам этот документ или нет, но раз мне его выдали, лишним он не будет. – По моим сведениям, майор Капустин и лейтенант Сопаткина побывали на месте предполагаемого исчезновения нашего транспорта и подобрали одну ценную улику. Это произошло пару часов назад на глазах нескольких солдат и офицеров. Это они рассказали нам о двух специалистах по химической разведке, которые побывали там незадолго до нас.

– Где именно это произошло, господин полковник? – поинтересовался у меня Кальтер-Капустин.

– На автозаправочной станции, что находится на первом километре западного шоссе, – уточнил я.

– Весьма сожалею, господин полковник, но вас ввели в заблуждение. Ни я, ни лейтенант Сопаткина никогда не были на той станции, – и глазом не моргнув соврал Безликий. – И тем более не находили там никаких улик. С самого начала катастрофы мы работали в элеваторной промзоне, на месте падения главного фрагмента космического объекта. И в штаб прибыли прямиком оттуда.

Пока мы, сохраняя невозмутимые лица, обменивались ложью, командующий бегло прочел донесение, подозвал ближайшего адъютанта и передал бумагу ему. Никаких устных инструкций адъютант не услышал – видимо, он уже знал, что делать с полученной информацией.

– И какие новости вы привезли мне с «точки номер один»? – снова вернулся Вампилов к теме, о которой они с Кальтером никак не могли завести разговор.

– При всем уважении к полковнику Храпову, но его присутствие во время моего доклада будет неуместным, – провел очередной финт Безликий.

– А вы намерены сообщить мне сведения особой секретности? – ответил вопросом на вопрос генерал.

– Точно не знаю, но предполагаю, что да.

– Ну что ж, в таком случае я прошу полковника Храпова и его людей удалиться из зала. И, если вас не затруднит, проследите снаружи, чтобы никто другой тоже пока сюда не входил, – Вампилов сурово посмотрел на нас, давая понять, что на самом деле его просьба является приказом. И лишь из уважения к моим погонам он выставляет нас за дверь в максимально вежливой форме.

Любые возражения с нашей стороны были бы не только неуместны, но и подозрительны. Я молча козырнул генералу, развернулся и, указав своим людям на выход, зашагал туда первым. Последним вышел Бледный, и он же закрыл за нами массивные двустворчатые двери.

О чем повели за ними речь настоящий генерал и фальшивый майор, мы уже не слышали. Однако уходить тоже не собирались. В малом зале было всего два выхода – этот и еще один, сбоку от сцены. Но воспользоваться запасным у Безликого не выйдет. Во-первых, эти двери располагались дальше по коридору, и мы их видели. А, во-вторых, с той стороны они были завалены креслами. Сигануть в окно «Капустин» и «Сопаткина» в принципе могли – в протезе у инвалида имелась встроенная спусковая лебедка, а решетки здесь стояли лишь на окнах первого этажа. Я не думал, что Кальтер выберет такой шумный способ бегства, но нам все же стоило подстраховаться. Поэтому я отправил Крупье вниз, чтобы он занял позицию снаружи, под окнами малого зала, и пристрелил любого, кто решит покинуть клуб не через двери.

Ближайшие охранники стояли возле лестницы, и мы могли не таясь обсуждать вполголоса вероятную тактику Кальтера, хотя это было и бессмысленно. Он мог нашептать Вампилову на ухо много чего такого, что изменит мнение генерала о нас не в лучшую сторону. Или заставит события развиваться выгодным для Кальтера, но невыгодным для нас образом. Или – чем черт не шутит? – попытается-таки убедить генерала в том, что я – Грязный Ирод, и что именно я виновен во всех постигших Скважинск бедах…

Короче, пока все не зашло слишком далеко, и мы не сели в лужу или во что-нибудь пострашнее, Безликого следовало уничтожить. И лучше сделать это сразу, как только он переступит порог малого зала. А после того, как мозги Кальтера разлетятся по коридору, мы снимем с его трупа пакаль и рванем отсюда во все лопатки. Разумеется, постараемся больше не стрелять, но тут уж как повезет. Когда учиняешь кровавую баню, трудно избежать разлетающихся вокруг брызг.

Одна загвоздка: негодяй Кальтер знает, что я способен на такой отчаянный шаг. И он готов к тому, что я буду встречать его за порогом штаба, держа палец на спусковом крючке.

Между тем любительница ворованных ценностей Шира заинтересовалась табличкой на двери соседнего кабинета. «Исторический музей ж/д станции «Скважинск» – вот что там располагалось, если, конечно, табличка не врала. Вряд ли в этом музее хранилось что-либо ценное помимо керосиновых фонарей, шпальных костылей, кирок, паровозных свистков, фуражек легендарных машинистов и пожелтевших старых фотографий. Но Крамер все же подергала дверную ручку и проверила, тщательно ли оберегаются экспонаты.

Кабинет оказался не заперт. Это должно было окончательно убедить Ширу в том, что никакими сокровищами тут не пахнет. Тем не менее она не удержалась от соблазна и заглянула внутрь. Затем выглянула обратно, повертела головой, проверяя, не рассердила ли кого ее выходка, и, убедившись, что нет, прошмыгнула в приоткрытую дверь.

Я хотел окликнуть ее и попросить не заниматься ерундой. Но тут в коридор забежал очередной курьер, и нам пришлось объяснять ему, что у командующего секретное совещание, и он приказал пока его не беспокоить. Впрочем, Шире и самой быстро расхотелось знакомиться с историей местной железной дороги. Не прошло и полминуты, как Крамер выскочила из кабинета… Однако что-то с ней было не так. Выглядела она очень возбужденной, и ей явно не терпелось поделиться с нами какой-то новостью.

– Полковник! – воскликнула она, подбегая ко мне. – Пропади я пропадом, но вам надо срочно на это взглянуть!

– На что взглянуть? На старые, ржавые железяки? – поинтересовался я, хотя интуиция подсказывала мне, что вряд ли Шира разволновалась бы из-за пустяка.

– К черту железяки! – раздраженно отмахнулась она. – Там на стене висит картина. А на ней – каменный мост! Тот самый, который мне снился! Точно вам говорю! Я едва на ту картину взглянула, так моментально его узнала!

– Да чтоб тебя! – выругался я, покосившись на курьера. Но тот, переминаясь с ноги на ногу, отвернулся к окну и глядел на зарево пожара, бушующего неподалеку отсюда. – Ладно, показывай свой мост. Только быстро!

Велев Бледному и Гробику продолжать охранять штабной вход, я последовал за Крамер в музей. Она подвела меня к большой картине, на которой и впрямь был изображен каменный мост, напоминающий те арочные европейские мосты, что были сооружены еще во времена Римской империи. Этот мост был совсем короткий, в два пролета, поскольку речушка, над которой его возвели, не превосходила по ширине здешнюю Чучуйку.

Так подумал я до того, как прочел пояснительную табличку под картиной. На самом деле она оказалась не обычным пейзажем, нарисованным каким-нибудь одаренным железнодорожником. Каждая деталь на ней имела прямое отношение к истории Скважинска и проходящей через него железной дороги. И речка на полотне являлась именно Чучуйкой, и место, на которое я сейчас глазел, существовало в действительности. И даже мост там сегодня стоял. Правда, это был совсем другой мост, большой и железный, а не тот, который снился Шире, и который она вдруг обнаружила на музейной картине.

Было на ней еще кое-что, роднящее ее со сном Крамер. Прямо перед мостом, напротив его единственной опоры, в речной глади виднелся неглубокий провал, похожий на воронку водоворота. Вряд ли художник вписал бы в свой реалистичный пейзаж фантастическую деталь. А, значит, этот водоворот тоже существовал в действительности.

Как любопытно!

Держа ухо востро и слушая, что происходит в коридоре, я пробежался глазами по табличке.

«Легендарный Мост Утопленников – историческое сооружение Поволжья, не сохранившийся до наших дней. Был построен на пересечении речки Чучуйки с Мартыновским трактом за полвека до основания Скважинска…

Возникший после возведения моста рядом с ним, в речном дне, бездонный разлом породил редкое природное явление – большой речной водоворот. По приблизительным подсчетам, в него стало утекать около десяти-пятнадцати процентов всей речной воды…

Также, вероятно, из-за разлома возведенный вскоре на этом месте городок назвали Скважинском. Хотя некоторые краеведы не согласны с такой версией. Они считают, что город получил свое имя из-за множества скважин, которые бурили здесь в конце девятнадцатого века ищущие нефть компании.

Мост Утопленников получил свое название потому, что стал популярным в округе местом самоубийств. Желающие покончить с жизнью скважинцы верили, что найдут в речном водовороте быструю и легкую смерть…

Мост Утопленников был взорван и уничтожен во время Гражданской войны. Тогда же исчез водоворот – один из обломков моста упал поверх донного разлома и перекрыл его. Однако перекрыл не полностью, и вода в том месте до сих пор продолжает утекать под землю. Во избежание несчастных случаев, ныне это место отмечено буем и огорожено…

В конце тридцатых годов двадцатого столетия уцелевшие береговые фундаменты моста были усилены и послужили основанием для новой переправы – стального моста, перекинутого через реку при строительстве железной дороги…»

Автор картины – скважинец Савелий Островерхов, член Союза художников СССР, лауреат таких-то премий, участник таких-то выставок и так далее…

– Ну что, уже теплее? – осведомилась Шира, заметив, что я прочел табличку.

– Если ты имеешь в виду проклятые пожары, то да – здесь и впрямь становится жарковато, – ответил я. – Если же ты про картину, то я все еще не вижу на ней подсказку! Все, что мы выяснили – месторасположение объекта, который тебе снился. Да, это лучше, чем ничего, но в чем тут смысл?

– Возможно, это и есть ориентир, на который нам нужно двигаться дальше, – предположила Крамер.

– Не исключено. Но какой из двух ориентиров? Мост Утопленников или водоворот?

– Ну, если учесть, что первый остался в далеком прошлом, а второй вроде еще существует, хотя и не виден на поверхности реки…

– Он существует, – подтвердил я, припомнив доходившие до нас городские слухи. – Нам тут рассказывали, что год назад под железнодорожным мостом на день ВДВ утонули сразу два десантника. Причем оба были не слишком пьяны и отлично плавали. Но их затянуло под воду с такой быстротой, что они даже закричать не успели.

– Тогда все ясно. «Серые» хотят, чтобы мы тоже нырнули в реку, – мрачно сострила Шира. – Вот досада – а я купальник в тюрьме оставила!

В коридоре раздался скрип открывающихся дверей. Я сей же миг забыл о картине и поспешил прочь из музея. Бледный и Гробик не стали бы стрелять в Кальтера без меня. Учинять здесь бойню или нет, предстояло решать только мне. Но я по-прежнему не был уверен, разумная ли это мысль.

Из малого зала показался, однако, не Кальтер, а один из адъютантов. Пробежав мимо нас, он притормозил возле курьера, сообщил ему, что тот может войти, и последовал дальше, к лестнице. Надо думать, это разрешение касалось всех остальных, включая нас. И я, велев товарищам оставаться у дверей, вошел в зал следом за посыльным.

Кальтер и Вампилов стояли возле лэптопа и рассматривали что-то на мониторе. Что именно, я не видел – он был повернут экраном не ко мне. Но, судя по характерному движению указательного пальца Кальтера, они с генералом изучали карту. Вампилов отвлекся, чтобы принять доклад посыльного, потом перенаправил его к адъютанту и снова уставился в монитор. Дочурка Безликого топталась позади папаши и помалкивала, продолжая изображать из себя прилежную стажерку.

Оба – и командующий, и фальшивый химик – заметили мое появление и оторвались от лэптопа.

– Извините, полковник Храпов, но, если вы все еще сомневаетесь в показаниях майора Капустина, вам придется отложить его допрос на потом, – сказал генерал. – Сначала он поможет мне решить одно дело, не терпящее отлагательств… Докладывайте, Гурьев!

– Машина и БТР сопровождения будут у парадного входа через минуту, – сообщил вернувшийся адъютант, который до этого выбегал из зала.

– Идемте, господа офицеры, – обратился Вампилов к своим новым помощникам, отходя от стола. После чего указал на Гурьева: – Ты – с нами! Остальные – продолжать исполнять свои обязанности! Старший в мое отсутствие – подполковник Нестеренко.

Отдав последние распоряжения, командующий решительной походкой направился к выходу. Все, кому было поручено его сопровождать, поспешили за ним. Я отшагнул в сторону, пропуская их компанию. Кальтер даже не взглянул на меня, но, проходя мимо, сделал вид, будто поправляет притороченную к бедру кобуру. На самом деле он знал, с каким искушением я борюсь, и приготовился при первом моем резком движении выхватить свой пистолет.

Я отметил на голове Безликого точку, куда с большой охотой всадил бы пулю, но дальше этой фантазии дело не зашло. Устраивать с Кальтером ковбойскую дуэль, да еще в таком окружении – не самый удачный способ его прикончить. Хочешь не хочешь, придется повременить с этим и последовать за ним, куда бы он ни заманивал генерала Вампилова.

Нас они с собой, естественно, не приглашали. Поэтому мы отправились за ними, соблюдая такую дистанцию, чтобы не нервировать генерала и в то же время постоянно держать его и Безликого на виду. Пронаблюдав, как все они садятся в «уазик» и в сопровождении бронетранспортера отъезжают от клуба, мы позвали дежурившего под окнами Крупье, вернулись в «Додж» и покатили в том же направлении.

– Кальтер блефует, – заключил Бледный. – Там, куда он везет Вампилова, ничего нет. Все, что надо Кальтеру, это сбросить нас с хвоста.

– Вполне вероятно, – согласился я. – Как вероятно и то, что под защитой военных Безликий хочет добраться до чего-то важного. Впрочем, благодаря Крамер у нас теперь тоже есть кое-какой ориентир…

Я вкратце рассказал Бледному, Крупье и Гробику про мост Утопленников и речной водоворот, что существовали на самом деле, а не только в снах Ширы. А Кальтер тем временем вел своих новых друзей на северо-запад – либо к колонии, либо к элеваторной промзоне. Попасть туда самым коротким путем было уже нельзя. Сначала генеральскому кортежу предстояло объехать два пожара. Один из них разразился недавно – после того, как мы миновали это место по пути к Дому культуры, – но уже охватывал большую территорию. Навстречу нам бежали испуганные люди, и мы могли лишь догадываться, сколько их знакомых, друзей и родственников не успело спастись от стремительно распространяющегося пламени.

«Уазик» и БТР собирались объехать пожар на безопасном расстоянии, и ничто вроде бы не предвещало беды. Она обрушилась оттуда, откуда ее не ждали, и в мгновение ока сорвала генералу все планы.

До этого мы еще не видели, каким образом огонь так быстро захватывает город. И вот нам наконец-то представился случай на это взглянуть. Из ревущей стены огня, которую огибали армейские машины, в небо взлетало множество огненных языков – от небольших до огромных, величиной с дом и больше. Оторвавшись от основного пламени, все они быстро исчезали в дыму. Но один из них почему-то не погас, а, взлетев, неожиданно начал снижаться. И светился он настолько ярко, что был отчетливо различим даже на фоне бушующего пожара.

За миг до столкновения падающего огня с землей я обратил внимание, что он имеет очертания человеческой фигуры. Но поделиться своим открытием со спутниками я не успел. Едва огонь приземлился, ввысь взметнулся такой мощный столп пламени, что все мы невольно зажмурились, а Бледный ударил по тормозам.

Очередной новорожденный пожар напоминал извержение вулкана. Огонь бил в небо без остановки и мгновенно охватил окрестные здания в радиусе полусотни метров. Внутри восходящего потока пламени разразились один за другим несколько взрывов – видимо, это детонировали газовые баллоны или бензобаки автомобилей. Один взрыв прогрохотал рядом с водонапорной башней, и она тут же начала заваливаться набок. И повсюду вверх взлетали горящие рекламные плакаты, тенты, полиэтиленовые пленки, тряпки, куски сорванных кровель и многое другое, что эта стихия могла поднять в воздух.

В считаные секунды генеральский кортеж угодил между огненными Сциллой и Харибдой. Этот пока не объятый пламенем перешеек оставался достаточно широким, чтобы машины успели проскочить по нему, прежде чем он исчезнет, и два пожара сольются в один гигантский. Но тут как назло стряслось новое несчастье, которое стало для Вампилова и его сопровождающих фатальным.

Торопясь убраться из опасной зоны, они, а вслед за ними мы, прибавили скорость. Улица, по которой мы двигались, вела в горящий район, поэтому на ближайшем перекрестке нам требовалось свернуть направо. Но мы до него не доехали. Прямо из огня нам навстречу вылетел на полной скорости горящий тягач с прицепом. Его водитель, судя по всему, был уже мертв, но нога покойника продолжала давить на педаль газа. Остановить огромный грузовик могло лишь попавшееся ему на пути препятствие. И так уж вышло, что этим препятствием пришлось стать бронетранспортеру.

Вообще-то сначала тягач должен был врезаться в генеральский автомобиль, но его шофер вовремя рванул руль вправо и ушел от лобового столкновения. Правда, избежав одной беды, он тут же вляпался в другую. При резком съезде в кювет «уазик» потерял равновесие и перевернулся. Чего не случилось бы с устойчивым БТР, но его водитель уже не сумел за столь короткий срок увести с дороги двадцатитонную бронемашину.

Она столкнулась с тягачом как раз в тот момент, когда «уазик», кувыркнувшись, улегся на крышу кабины. Каким бы тяжелым ни был БТР, тягач с нагруженным прицепом (в нем оказались мешки с какими-то химикатами) весил как минимум вдвое больше. Вдобавок первый уже начал поворачивать, и удар пришелся ему в левую переднюю часть корпуса. Бронетранспортер развернулся поперек дороги и тоже очутился вверх колесами. После чего внутри него что-то бабахнуло, и пламя вырвалось изо всех открытых люков.

Грузовик постигла аналогичная участь. Он взорвался и завалился набок, а оторвавшийся при этом прицеп промчался вперед и нанес перевернутому БТР второй сокрушительный удар. Сотни мешков высыпались на дорогу, а те, что разорвались, мгновенно запорошили ее едкой белой субстанцией. Она не горела, но, попав в огонь, стала чадить желтым дымом – едким и наверняка ядовитым.

Очутившийся при взрыве тягача почти рядом с ним, «уазик» мог бы избежать тяжких последствий, поскольку лежал в кювете, и взрывная волна, а также огонь пронеслись над ним. Чего нельзя сказать о самом грузовике. Перевернувшись, он тоже слетел с дороги и всей своей пылающей массой навалился сверху на генеральскую машину…

Эту трагедию мы наблюдали с расстояния всего-навсего в полсотни шагов. И когда вся разбитая техника прекратила сталкиваться и кувыркаться, до нас окончательно дошло, что за дерьмо здесь стряслось. И чем оно угрожает нам, пускай мы и не угодили в это кроваво-огненно-стальное месиво.

– Мать его! Пакаль! – воскликнул Бледный. – Надо его вытащить, а не то мы его потеряем!

Он указал на фронты пламени, наступающие с двух сторон. При той скорости, с какой они двигались, промежуток между пожарами должен был исчезнуть через считаные минуты.

– Ты прав, черт возьми! – согласился я и выскочил из машины, уже на ходу отдавая распоряжения: – Вперед, за пакалем, пока в этой «духовке» не настал полный кабздец! И прихватите огнетушитель!

Топливный бак тягача лопнул, и сверху на «уазик» текли струи горящей солярки. Но криков из него не раздавалось. Почему не кричали водитель и сидевший справа от него Вампилов, было понятно. На капот и переднюю часть «уазика» пришелся основной удар свалившейся на него махины. Задняя его часть пострадала меньше, но тоже была сильно деформирована и горела. До бензобака огонь еще не добрался, но это могло случиться в любой момент, и мы спешили изо всех сил.

Нам удалось открыть только одну заднюю дверцу. Вторую перекосило и заклинило так, что без лома было уже не обойтись, а у нас не оставалось времени его искать. Первым наружу был вытащен за ноги адъютант Гурьев. Он лежал поверх остальных пассажиров и фактически закрыл их своим телом от струй горящей солярки. Нам было некогда – да и незачем – проверять, жив он или мертв. По этой же причине мы не бросились его тушить, хотя куртка и штаны Гурьева были объяты пламенем. Все, что мы сделали, это отволокли его подальше, чтобы он не мешал нам спасать остальных.

Пока я и Бледный оттаскивали адъютанта, Гробик извлек наружу Кальтера. Одежда на нем тоже местами горела, но Шира обдала его струей из огнетушителя и сразу сбила огонь. Безликий был без сознания, чем немедля решил воспользоваться Крупье. Он выхватил пистолет, намереваясь вышибить противнику мозги, пока тот не пришел в себя, но я не позволил палачу спустить курок.

– Отставить! – крикнул я. – Разоружите его, отберите протез и пакаль, а потом свяжите покрепче!

– На кой нам сдался этот зверь, босс, да еще живьем? – спросил Бледный. Сейчас его симпатии были на стороне Крупье, и он сам с превеликим удовольствием прикончил бы Кальтера.

– Накачаем его «правдорубом» сразу, как только очнется, – пояснил я, имея в виду имеющиеся у нас в запасе ампулы с сывороткой правды, – вытрясем из него все, что ему известно, а дальше будет видно. Мы же взяли этого мерзавца живьем, так зачем пускать его в расход, не поболтав с ним? Тем более что Кальтер в шоке и вряд ли устоит перед «правдорубом».

– И то верно, – нехотя согласился майор и взялся вместе с Крупье обезвреживать пленника, пока тот не мог сопротивляться. А мы с Гробиком принялись вытаскивать из «уазика» последнего выжившего пассажира.

Однако с дочуркой Безликого возникли проблемы. Ее левая нога оказалась накрепко зажата между передними сиденьями, и освободить ее из этого капкана без металлорежущего инструмента было невозможно. Вдобавок сверху на нас и на пострадавшую продолжал литься огненный дождь из солярки. И погасить его из огнетушителя было нельзя – топливо вытекало из бака тягача безостановочно.

Пока мы тщетно возились с пассажиркой, она пришла в себя. И сразу ударилась в крик, поскольку одежда на ней уже горела, а ее застрявшая нога была сломана.

– Дело дрянь, полковник! – помотал головой выползший из «уазика» Гробик после того, как я сбил пламя с его куртки. – Либо девчонка сгорит одна, либо мы сгорим вместе с ней. Третьего не дано.

– Очень жаль, – заключил я. – Кальтер вел бы себя паинькой, если бы мы захватили вдобавок его дочь. – И, обернувшись к остальным, скомандовал: – Хватайте пленника и отходите! Живей!

Гробик, Бледный и Крупье подняли втроем Безликого и понесли его назад к «Доджу». Его протез, который мы на сей раз смогли отстегнуть, был брошен здесь – без него и встроенных в него шпионских штучек Кальтер стал менее опасен. Шира подобрала оружие пленника и огнетушитель и поспешила за остальными. Я же ненадолго задержался и, вынув из кобуры пистолет, присел возле открытой дверцы «уазика».

Продолжая кричать и беспомощно метаться, словно птица в силках, дочурка Кальтера вот-вот должна была превратиться в живой факел. Да уж, не всякому врагу пожелаешь столь мучительную смерть. По крайней мере, заставлять страдать эту особу у меня не было ни малейшего желания, как бы много неприятностей она ни доставила нам на пару со своим папашей.

– Прости, девочка, – сказал я, снимая «зиг-зауэр» с предохранителя, – но это все, чем Грязный Ирод может тебе помочь.

Вряд ли обезумевшая от боли «лейтенант Сопаткина» меня сейчас слышала. Также вряд ли она расслышала выстрел, который избавил ее от диких мучений. Пуля, угодившая ей в лоб, оборвала ее крик, а заодно и жизнь, укоротив ту на несколько минут. Впрочем, это были не те минуты, о которых стоило бы жалеть…

А вскоре все оставшиеся в «уазике» тела исчезли в пламени нового взрыва, когда огонь наконец-то добрался до бензобака. Это случилось незадолго до того, как два пожара встретились, но мы наблюдали их слияние уже издали, удирая на полной скорости прочь от этого места. И все бы ничего, да только с каждым часом таких мест в Скважинске становилось все больше, и ни один его район теперь не мог считаться безопасным…


Глава 8

Кальтер открыл глаза и еще до того, как почувствовал боль от ожогов, понял, что это наверняка конец.

Правда, ожоги тут были ни при чем. Да, они болели зверски, но подобные ранения были для Кальтера не в новинку. Если он вколет себе обезболивающее, а затем обработает их мазью, которой лечили обожженную кожу в конце двадцать второго века, то сможет больше не бояться ни заражения крови, ни иных вредных последствий…

Но даже если ничего не предпринимать, оставив все как есть, о гангрене можно не беспокоиться. От умрет точно не от нее. Попросту не успеет, ведь Грязный Ирод в любом случае казнит его раньше.

Можно было не проверять, крепко ли связали его бывшие собратья по Ведомству. Но Кальтер все равно пошевелил конечностями, чтобы удостовериться в этом. Что ж, сработано на совесть, претензий нет. Правая рука и левая культя накрепко примотаны к бокам верхолазным фалом. И это еще не все. К скрученным в лодыжках, полусогнутым ногам Куприянова тоже прикреплен фал, другой конец которого удавкой обхватывает сзади пленнику горло. Чтобы малейшая попытка распрямить колени вызывала у него удушье.

Вот только сохранять полную неподвижность не получалось. Кальтер лежал в кузове открытого пикапа, движущегося по ухабистой дороге, и то подпрыгивал вместе с ним, то перекатывался на правый или левый бок – в зависимости от того, куда поворачивал автомобиль. Ожоги при каждом таком перемещении отзывались новыми вспышками боли. Также не исключено, что у Кальтера имелись другие травмы. Он помнил, как генеральский «уазик» перевернулся, а затем на них свалилось нечто тяжелое и изливающее жидкий огонь. За болью от ожогов Куприянов не ощущал пока другую боль. Как и не мог нормально подвигать конечностями, чтобы проверить, целы они или нет.

Вместе с пленником в кузове находились сам полковник Грязнов и один из его подручных – тот самый громила, который стрелял из гранатомета. Протез у Кальтера отобрали – он крепился к культе хоть и мудрено, но не настолько, чтобы полковник не разобрался со второй попытки, как его отсоединить. Когда в Дубае Куприянов впервые угодил в плен к Ироду, тому не удалось решить эту задачу. Отчасти потому, что тогда его волновали другие проблемы. Но сегодня он, к несчастью для Кальтера, все же расколол этот орешек.

Верданди! Черт побери, ведь они же вместе были в машине, когда та угодила в аварию!

– Где Вера? – первым делом поинтересовался Куприянов у Ирода. Тот уже понял, что пленник очнулся, но пока молчал, давая ему время прийти в себя.

– Ты говоришь о своей дочери? Если да, то весьма сожалею, но она не выбралась, – ответил полковник. – Ты – единственный, кого мы вытащили из огня живым.

– Что значит – не выбралась? – Кальтер хорошо расслышал Грязнова, но эта информация просто отказывалась укладываться у него в голове. – Ты хочешь сказать, что Вера… погибла?

– Совершенно верно, – подтвердил Ирод. Он говорил подчеркнуто невозмутимо, без сожаления, но и без злорадства. Просто доводил до пленника нужные сведения. И тому предстояло уже самому решать, как на них реагировать. – И Вера, и Вампилов и прочие – все сгорели. Скажу лишь то, что твоя дочь была мертва, когда мы ее обнаружили. Сломала шею при аварии и умерла еще до того, как машина загорелась. Можешь утешиться тем, что Вера умерла быстро и без мучений, поскольку больше мне тебя утешать нечем.

– Ты лжешь! – процедил Кальтер, проглотив подступивший к горлу комок. – Это ты убил Веру, сучий потрох! Ты или кто-то из твоих ублюдков!

– Зачем бы мне убивать ее вот так сразу? – пожал плечами Ирод, посмотрев на него укоризненным взглядом. – В моем кузове хватило бы места для вас двоих. К тому же ты меня знаешь: вместо того, чтобы пытать тебя, я бы лучше пытал твою дочь, и ты раскололся бы намного быстрее, согласись?

В душе Кальтера заклокотал гнев. Но даже сейчас, когда выплеснуть его на врага было бы не зазорно, агент не позволил гневу растопить ту глыбу хладнокровия, под которой не один десяток лет были погребены все его эмоции. С каждым годом им становилось все труднее и труднее пробиться через эту глыбу. Похоже, морально Куприянов состарился гораздо быстрее, чем физически, и у него просто не осталось сил, чтобы ворочать в душе такие неподъемные тяжести.

Освободись Кальтер от пут и доберись хотя бы до ножа, он кромсал бы Ирода и его людей до тех пор, пока мог стоять на ногах и убивать. Но делал бы он это, не проронив ни звука, с холодной ясностью во взоре и мыслях, чувствуя лишь позывы не способного вырваться на волю гнева.

Увы, Грязный Ирод был не тем противником, в плену у которого Кальтеру мог выпасть шанс на побег и отмщение. Да и боль от ожогов сильно его отвлекала, не позволяя уйти в себя и пережить мысль о том, что Верданди больше нет. И что он не смог на сей раз защитить ее, хотя именно с этой целью здесь находился. Вера выбрала себе опасную работу, а Кальтер старался как мог, чтобы его приемная дочь вернулась обратно к семье и детям. Однако старался недостаточно, и вот результат. Ну хоть одно утешает: он и сам уже не выберется из этой передряги живым. Так что смотреть в глаза двум осиротевшим дочкам Веры и объяснять, почему он выжил, а она – нет, ему не придется.

Кальтер закрыл глаза, не желая больше никого видеть и слышать. Наверное, впервые в жизни он ощутил, что такое полная апатия и отказ от борьбы до победного конца. Отказ сознательный, пускай Куприянову так и так больше ничего в жизни не светило. Грязный Ирод проиграл турнир в Дубае, но взял разгромный реванш здесь. И насчет Верданди он вряд ли солгал. Полковнику действительно не имело смысла убивать ее до Безликого, ведь она являлась отличным рычагом, с помощью которого можно было на него воздействовать.

Зачем вообще он оставлен в живых, если враги уже завладели их с Верой пакалем? А, впрочем, что тут неясного: подобно Кальтеру, Родион Грязнов – такой же прагматик до мозга костей и не пустит его в расход, не вытянув из него всю более-менее ценную информацию…

Куприянову захотелось с силой разогнуть ноги и удавиться собственными путами. Идея выглядела заманчивой, но на самом деле была глупой. Во-первых, при таком способе самоубийства Кальтер лишится сознания прежде, чем задохнется и умрет. А, во-вторых, кто же ему позволит так легко себя убить?

– Эй, Кальтер! Если ты решил издохнуть, то должен тебя огорчить: тебе пока рановато сбегать от меня в ад. Отправишься туда лишь тогда, когда я это позволю. – Ирод толкнул носком ботинка Безликого в бок. Намеренно он целил в ожог или нет, но более эффективного средства вернуть Кальтера к реальности было не придумать. Вздрогнув от боли, он открыл глаза и закашлял, когда вдобавок к этому веревочная петля на миг сдавила ему горло.

– Воды? – услужливо предложил полковник, протягивая ему фляжку.

Время демонстрировать гордость прошло, и Кальтер кивнул. Ирод позволил ему сделать несколько глотков, после чего убрал фляжку и продолжил:

– Если желаешь, давай заключим сделку. Ты рассказываешь мне в подробностях все, что я должен знать об этой игре. А я в обмен на это дарую тебе самую быструю и легкую смерть из всех возможных.

– Почему ты решил, что мне известно больше, чем вам? – спросил Куприянов. – Ведь это вы меня в итоге выследили, а не я – вас. Значит, в игре вы тоже ориентируетесь лучше меня.

– У тебя был зеркальный пакаль, и ты хотел поменять автомобиль на более мощный. Кто и за какие заслуги наградил вас ценным артефактом, и куда вы собирались ехать на внедорожнике? В то же самое место, куда ты вел генерала Вампилова?

– Я вел его в элеваторную промзону, к главному модулю упавшей космической станции, – пояснил Кальтер. – Наплел Вампилову с три короба про сверхсекретное оружие, которое мы якобы там нашли. Вот генерал и сорвался с места как наскипидаренный. Но все это я делал лишь для того, чтобы сбросить вас с хвоста.

– Каким образом?

– Узнав об оружии, генерал по прибытии на место сразу усилил бы там оцепление, за которое вас уже не пропустили бы. После чего мы могли удрать под шумок и от вас, и от Вампилова в какую угодно сторону. И вряд ли бы вы угадали, куда именно.

– Дельная мысль, – Грязнов лаконично оценил сорвавшийся план Кальтера и нашел его достаточно правдоподобным. – А для чего вам перед этим понадобился внедорожник?

И не думая играть в молчанку, пленник поведал о том, что они с Верой собирались отыскать центр Скважинской зоны и черный разлом. Потом рассказал, как именно они обнаружили артефакт. Последнее звучало не слишком правдоподобно, учитывая ценность зеркального пакаля, но полковника такое объяснение вполне устроило. К тому же оно было единственным разумным ответом на вопрос, почему Кальтер так поздно спохватился, что не спрятал находку в футляр. Это свело концы с концами в умозаключениях Ирода. А если показания пленника вписываются в теорию дознавателя, зачем тратить время на дополнительные расспросы?

– Что тебе известно о рисунке на пакале? – поинтересовался затем Грязнов.

– Ничего, – ответил Куприянов. – Я же сказал: мы обнаружили пакаль, когда ехали искать границу зоны. И поскольку он не дал нам зацепок, мы не стали отклоняться от первоначального плана. А когда за нами погнались вы, у нас уже не было времени ломать головы над пакальной картинкой.

– Как-то все слишком просто, – недоверчиво прищурился полковник. – По-моему, ты мне что-то недоговариваешь.

– До недавнего времени эта игра и впрямь казалась мне простой, – не стал спорить Кальтер. – Однако сейчас я так не думаю. Да и тебе не советую расслабляться. В Дубае «серые» заставляли меня гоняться за пакалями. Сегодня они сами вручили мне пакаль, жаль, только не предупредили, какую цену придется за это заплатить. Ты уверен, что тебе в конце концов не выставят точно такой же счет?

– Поглядим, – пожал плечами Ирод и вынул из кармана маленький шприц. – Но я все же проверю, насколько ты был со мной честен. Ты не против? Понимаю, что у тебя больше нет резона нам лгать, да только кто тебя знает. Ты раскусил фальшивого «серого» – возможно, что на самом деле никакой ты не игрок, а один из них. Возможно, вся эта авария подстроена так же, как «серый», убитый тобой, подстроил для тебя в Дубае нашу смерть.

– Если аль-Наджиб был настоящим «серым», почему он позволил так легко себя убить?

– О, так ты знал нашего шейха? Как тесен мир! – Ирод издевательски ухмыльнулся. – А убил ты его потому, что иногда у «серых» тоже случаются критические дни. Типа тех понедельников, когда и крокодил не ловится, и кокос не растет… Впрочем, кому я тут рассказываю про невезение?

Грязнов снял с иглы шприца колпачок и повернул голову пленника вбок, выискивая шейную вену, чтобы ввести в нее сыворотку правды.

– Полковник! – неожиданно обратился к Ироду громила, который все это время поглядывал на дорогу и по сторонам. – Гляньте вперед, полковник!

– Что там еще? – спросил тот, отвлекшись от своего занятия.

– Какое-то столпотворение.

– Ну и в чем проблема? Бледный у нас что, первый день за рулем? Пусть сбавит скорость и едет аккуратнее.

– Вы уверены? Кажется, это какая-то неправильная толпа.

– Черт бы побрал этот сумасшедший город! – Ирод снова надел на шприц колпачок, чтобы случайно не уколоть себя или громилу (допустить такую оплошность в движущейся машине было легко), встал со скамьи и подошел к переднему борту кузова. После чего тут же хлопнул ладонью по кабине и скомандовал: – Эй, а ну стоп машина!

Пикап затормозил. Кальтер не мог оглядеться и выяснить, что творится вокруг – мешали полуметровые борта. Все, что он отсюда видел, это затянутое дымом небо и отблески пожаров, которые, судя по всему, охватили уже половину Скважинска, если не больше. В долетающих до Куприянова звуках тоже не было ничего необычного. Что можно расслышать в таком хаосе кроме треска огня, воя сирен, грохота и криков? Иногда их разбавляли автоматные очереди и взрывы, продолжающие вызывать у Кальтера иллюзию, будто он перенесся из некогда сонного поволжского городка в одну из ближневосточных горячих точек.

Однако сейчас в этом шумовом коктейле кое-чего недоставало. Головорез Ирода упомянул про столпотворение, а оно не могло обходиться без гвалта или, на худой конец, просто громких голосов. Тем не менее сколько Куприянов ни напрягал слух, ничего подобного он не расслышал. Правда, на нем могли сказываться последствия аварии, хотя это маловероятно. Он слышал, о чем толкуют между собой Ирод со товарищи, а, значит, должен был, по идее, различать шум близкой толпы.

– И чего стоят, кого ждут? – раздался голос из кабины. Кажется, это говорил водитель, которого полковник называл Бледным. Кальтер опознал и этот голос. Он принадлежал тому наемнику, что отправил его в нокаут во время стычки на крыше дубайского небоскреба.

– Да ведь они все в ожогах! – донеслось оттуда же. Это восклицание явно принадлежало удивленной женщине. – И еще, мне чудится, или у них у всех глаза горят?

– Горят, – подтвердил Ирод. – И я даже знаю почему. Помните, о чем рассказывал аль-Наджиб? Плазмодемон не только сжигает людей, но и порою заражает их своей аномальной энергией.

– После чего они теряют рассудок и становятся крайне агрессивными, – добавил громила. И, взгромоздив на крышу кабины «Milkor», припал к его оптическому прицелу.

– Кстати, насчет горящих глаз, – подал голос третий сидящий в салоне пикапа наемник, чей голос, так же как голос женщины, Кальтер не узнал. – Никого не настораживает, почему мы видим, что они горят у всех зомби, а не у отдельных особей?

– Потому что они все смотрят в нашу сторону, – ответил полковник и уточнил: – Все те, которые стоят на ногах. Потому что те, которые лежат, явно не зомби, а их жертвы. По крайней мере, я не вижу другой причины, почему вдруг у многих из них оторваны головы и конечности.

– Что дальше, босс? – осведомился Бледный. – …Босс?

– Погоди, не суетись, – попросил Ирод, пристально глядя вперед. – Если мы их не заинтересуем, тогда тихо, без резких движений развернемся и объедем это скопище. Ну а если заинтересуем…

Шум, который не дал полковнику договорить, являл собой громкое многоголосое шипение, а вслед за ним земля содрогнулась от топота. Даже не видя толпы, Кальтер догадался, что навстречу «Доджу» рванула как минимум сотня человек. Или зомби, раз уж наемники единодушно сочли их таковыми.

– Бледный, жми на газ и не тормози! – скомандовал Ирод, которому сам враг помог определиться с решением. – Оружие к бою! Гробик, швырни им парочку «плюшек»! Не желают разойтись по-хорошему, значит, сойдемся по-плохому!

Поступить иначе Грязнов не мог. Кальтер видел верхушки растущих вдоль улицы деревьев и понимал, что она слишком узка для быстрого разворота громоздкого пикапа. Если враги налетят скопом, они облепят машину, и не факт, что наемники от них отобьются. Им было практичнее пойти в контратаку, благо их атаковала не техника, а обычная «пехота»… Ну, или не совсем обычная, учитывая нынешнее состояние этих людей.

Дважды выстрелил «Milkor». Но, судя по тому, как близко прогремели взрывы, на этом его работа была завершена. Так и вышло. Гробик опустил на дно кузова гранатомет и подхватил штурмовой дробовик, что тоже лежал у него под рукой. Дальше все зависело только от пуль и от выдержки водителя, которому предстояло врезаться в толпу и проехать по человеческим телам. Хотя, принимая во внимание репутацию этой компании, вряд ли Бледный испытывал сейчас угрызения совести. При необходимости полковник Грязнов и его люди не дрогнув проложат дорогу даже в толпе обычных людей. А на зараженных неведомой болезнью им было и подавно начхать.

Как, впрочем, и Кальтеру. Он свыкся с мыслью о том, что скоро ему придется умереть. Поэтому для него не было принципиальной разницы, получит он пулю в лоб или будет брошен на растерзание нелюдям. И все же валяться связанным и беспомощным, когда вокруг тебя кипит сражение, было для него крайне непривычно. От стрельбы и взрывов в его крови вновь закипел адреналин, который вмиг убил апатию и пробудил в нем жгучее желание действовать.

Что ни говори, а боевые инстинкты Кальтера были живучи, словно у настоящего хищника. Но ведь никто не освободит его от пут и не даст ему оружие, даже поклянись он, что не направит ствол на Ирода и его бойцов. Ирод ни в грош не ставит чьи-либо клятвы, а тем более клятвы бывших собратьев по Ведомству. Тоже в своем роде защитный инстинкт, помогающий предателю и дезертиру Грязнову выживать в ополчившемся против него мире.

По бамперу и защитной решетке пикапа загрохотали удары – машина и бегущая ей навстречу толпа столкнулись. Послышались хруст и чмоканье раздавленных колесами тел. Удары посыпались и на обшивку – это противники, увернувшиеся от гранат, тарана и колес, атаковали «Додж» с флангов и с тыла.

Их было довольно много. Кальтер заметил, как за борта кузова ухватилось не меньше дюжины пар рук. Голов и лиц нападавших он пока не видел. Но из-за шипения, которое они издавали, казалось, будто машина наехала не на людей, а на огромный клубок змей.

«SRM» в руках Гробика выплюнул три заряда картечи, и пальцы, что цеплялись за правый борт, вмиг соскользнули с него и исчезли. С левого они исчезли не так быстро. Чтобы отбить атаку, Ироду пришлось сделать из своего автомата уже не три, а больше выстрелов. За это время Гробик успел расправиться с оставшимися тремя зомби, что попытались запрыгнуть в кузов сзади. Их самих Куприянов тоже не видел, но, если бы наемник промешкал еще чуть-чуть, они точно свалились бы пленнику прямо на голову.

Из салона также доносились выстрелы – враги явно пытались заскочить и туда. «Додж» ревел, прорываясь через агрессивных нелюдей, что налетали на него с частотой, с какой боксер дубасит тренировочную грушу. Ирод и Гробик не прекращали отстреливаться от противника, желающего прокатиться в кузове. Видимо, толпа оказалась больше, чем казалось наемникам сначала. Из их разговора Кальтер понял, что они воюют с людьми, которые превратились в зомби после контакта с Отшельником (или, как называл его Ирод – плазмодемоном). Но почему они здесь собрались, да еще в таком количестве? И куда вообще едет Ирод? Плюнувший после гибели Веры на все, включая собственную жизнь, Кальтер не особенно интересовался этим, но такой вопрос волей-неволей созрел у него в голове.

Не имея возможности высунуться из кузова, Куприянов все же сумел заметить кое-что любопытное. Это была вражеская кровь. Ее брызги попадали на борта, когда наемники убивали нелюдей, подскочивших вплотную к машине. Сначала пленник не замечал в этой крови что-либо странное. Но ее капли и потеки вдруг начали дымиться. А затем она вовсе самовоспламенилась и принялась гореть подобно напалму.

Кальтер, чьи ожоги и без того болели, заерзал, пытаясь отползти от борта. Но машину мотало из стороны в сторону, и у него это плохо получалось. Натиск врагов вроде бы ослабел, но не прекратился. Теперь они, судя по редким ответным выстрелам наемников, атаковали машину либо поодиночке, либо мелкими группами. «Додж» прорвался через толпу, но нелюди у него на пути не заканчивались. Походило на то, что они сбежались сюда со всех мест, где побывал Отшельник. Не иначе, здесь у них намечалась большая корпоративная тусовка. У Грязного Ирода тоже имелся в этом районе какой-то интерес. Такой, что полковник не искал обходные пути, а прорывался к своей цели с боем.

Отбиваться от наскоков зомби стало проще, вот только радоваться этому пришлось недолго. Внезапно в ноздри Кальтеру ударила вонь горелой резины, а в уши – крик Бледного:

– Вот твари! Да ведь они подожгли нам колеса!

Вообще, к этой минуте на пикапе горели не только покрышки, но и прочие испачканные в крови нелюдей части: борта кузова, «кенгурятник», крылья, дверцы… Но на металлических поверхностях огонь был не так страшен, и кое-где наемники сумели его сбить. Огнетушитель против такого «напалма» оказался бессилен. Зато когда тряпка размазывала его по железу тонким слоем, огнеопасная кровь быстро выгорала. Правда, при этом воспламенялась сама тряпка, но в багаже у Ирода хватало гражданских шмоток, чтобы не испытывать нужды в средствах пожаротушения.

А вот с покрышками уже нельзя было ничего поделать. Они раздавили много жертв и были вымазаны в крови настолько, что потушить их наемники не сумели бы даже в спокойной обстановке, не то, что во время боя. Сейчас полковника волновало другое. Пока автомобиль двигался – а он мог лишиться колес в любую минуту, – его требовалось увести в безопасное место, потому что без него воевать с нелюдями будет чертовски трудно, если вообще возможно. Ирод и Бледный перекрикивались, обсуждая между делом, дотянет пикап до железнодорожного моста или нет. Оба были уверены, что не дотянет. Поэтому они сошлись на мнении, что надо двигаться к водоочистной станции, которая находилась гораздо ближе. А от нее можно будет потом вдоль берега Чучуйки добраться до моста. Или, если к тому времени весь Скважинск превратится в гигантскую мусоросжигательную печь – просто прыгнуть в реку и уплыть по течению прочь из города.

Кальтер понял, что жить ему осталось ровно столько, сколько еще продержатся колеса. Грязный Ирод не потащит с собой обузу в лице связанного пленника, а развязывать его не станут. Как наверняка не станут и тратить на него пулю. Зачем, если его можно умертвить с куда большей пользой – сделать из него приманку для зомби. И пока огненные мертвецы будут рвать Куприянова на части, полковник уведет отряд в безопасное убежище. А найти таковое на водоочистной станции легко, ведь горючие нелюди наверняка боятся воды.

Чтобы пикап не перевернулся, когда колеса лопнут, Бледный сбросил скорость. А вскоре после этого раздался удар, лязг, и Кальтер покатился по дну кузова к переднему борту. Это означало, что они въехали на станцию, вышибив бампером ворота. Уже минуту наемники не стреляли, следовало понимать, что они оторвались от зомби. Но явно ненамного. Ирод и Гробик продолжали держать оружие наготове. И выскочили из кузова еще до того, как машина полностью остановилась, а, значит, им была дорога каждая секунда.

Колеса начали лопаться одно за другим в тот момент, когда наемники открыли задний борт и, вытащив пленника из кузова, поставили его на землю. Разрезав, разумеется, перед этим веревку с петлей, потому что иначе он не устоял бы на ногах.

Кальтер бегло осмотрелся. Наемники загнали горящий пикап во двор перед конторой, а сама станция располагалась недалеко от берега Чучуйки. Нужный Ироду железнодорожный мост возвышался над рекой в полукилометре ниже по течению. Повсюду, куда только Куприянов мог кинуть взор, бушевали пожары. Но сквозь затянувшую небо пелену дыма уже виднелись проблески рассвета. Ночь понемногу отступала, но вряд ли к этому часу в Скважинске оставался хоть один человек, который обрадовался бы наступлению нового дня.

Ирония судьбы: в сумерках бывший агент Ведомства Кальтер жил, в сумерках воевал и в них же погибнет. Единственным проблеском в его сумеречной жизни была Верданди. Но и этот солнечный лучик теперь погас для него безвозвратно…

На дороге, ведущей к станции, маячили тени. Их было много, и они казались еще более зловещими на фоне полыхающего вдали огненного зарева. Вряд ли кто-то из присутствующих здесь сомневался, что видит отставших от наемников зомби, и что они тоже скоро нагрянут сюда. Это случится минуты через три. Отряд Грязнова как раз успеет скрыться в конторе, в каком-нибудь из цехов или среди очистных сооружений.

А что же Кальтер? Хватит ли ему этого времени, чтобы попытаться хоть как-то спастись?

Стоп! И почему вдруг он подумал сейчас о спасении? Разве не он только что готовился к смерти и желал, чтобы она поскорее настала?

Странная метаморфоза… Хотя, если задуматься, не такая уж странная. Опять эти проклятые инстинкты, будь они неладны! Всегда норовят прийти на помощь своему обладателю. Даже тогда, когда он сознательно и добровольно хочет отказаться от их помощи.

– Я бы мог, конечно, тебя пристрелить, но, прости – не стану этого делать, – с наигранным сожалением обратился Ирод к Куприянову, разбирая со своими людьми оружие и вещи, которые они могли унести с собой. – Живой ты для нас гораздо полезнее. Наслаждайся жизнью столько, сколько получится. Передавай привет милейшим зомби и помни мою доброту! А теперь прощай! Встретимся в аду, но, надеюсь, не сегодня!

Кальтер презрительно хмыкнул – да, нечто похожее он и ожидал, – но не удостоил полковника ответом. Впрочем, наемникам не было уже до пленника никакого дела. Похватав самое необходимое, они припустили бегом в сторону резервуаров и искусственных водоемов. Там было удобнее всего спрятаться или вести оборону. А в случае неминуемого поражения – быстро отступить и найти новые выгодные позиции.

А Куприянов так и остался стоять рядом с горящим «Доджем», глядя на приближающихся нелюдей. Сколько их сюда спешит? Как минимум полторы сотни, хотя, кажется, еще больше. И что, он действительно намерен торчать связанным посреди двора, словно приготовленный на заклание жертвенный баран? Он – человек, про которого до сих пор на Ближнем Востоке ходят легенды словно о живом воплощении самого Ангела Смерти! И который за четверть века сам принес в жертву столько врагов государства и просто случайных свидетелей, что, восстань все они из могил, их армия будет гораздо многочисленнее бегущей сюда оравы зомби…

Кальтер даже не заметил, в какой момент он отринул пораженческие мысли и приступил к действиям. Все случилось настолько быстро, что мысль о самоубийстве еще не выветрилась у Куприянова из головы, а его ведомое инстинктами тело уже прыгало со связанными ногами к «Доджу». И боль от ожогов ничуть ему не мешала. Напротив, сейчас она лишь придавала ему прыти.

Перво-наперво нужно освободить ноги. Руки – потом, поскольку сначала необходимо во что бы то ни стало удрать со двора. Куда угодно, лишь бы только не стоять на месте. Искать нож, чтобы перерезать веревку на лодыжках, было бы бессмысленным занятием. Даже валяйся он в машине на виду, как воспользоваться им без помощи руки? Значит, придется выкручиваться иным способом.

Каким именно, Кальтер понял, когда взглянул на нос пикапа. Он был изрядно помят во время недавней погони за агентами КВК и при прорыве через толпу зомби. Повреждения коснулись также передних крыльев, которые были порваны в нескольких местах. Упав на спину рядом с правым колесом и морщась от жара, исходящего от горящей покрышки, Куприянов отогнул ногами нижнюю часть крыла по одному из разрывов. И, расширив его таким образом, приступил к делу.

Тереть веревку о рваные края обшивки приходилось в жуткой спешке, все время поглядывая на ворота. Нелюди, бегущие в авангарде толпы, должны были вот-вот ворваться на станцию. Пожалуй, было бы неправильно сравнивать их с хрестоматийными зомби из голливудских фильмов и сериалов. Скважинские зомби не являлись разлагающимися ходячими трупами. Внешне они выглядели как самые обычные люди, разве что сильно обожженные, и вели себя словно буйно помешанные, охваченные массовым психозом. Вот только их глаза… Они действительно светились огнем, и на фоне зарева пожаров казались не глазами, а сквозными дырами в головах. Чего было вполне достаточно, чтобы окрестить этих людей нелюдями. Или теми же зомби, как, не мудрствуя лукаво, обозвали их наемники.

Нелюди неумолимо приближались и, не исключено, уже видели валявшегося рядом с машиной Кальтера. Впрочем, ему не понадобилось перерезать каждый виток ножных пут. Едва лопнула пара из них, как веревка тут же ослабла. Куприянову оставалось лишь энергично пошевелить ногами и сбросить ее с лодыжек. А затем, резко качнувшись вперед, подняться без помощи рук и рвануть наутек, поскольку шипящая стая как раз вбежала в ворота и, не сбавляя скорости, устремилась к «Доджу».

Если к этой минуте наемники заняли позиции, они должны были видеть, как обстоят дела у оставленной ими во дворе живой приманки. И наверняка пристрелили бы его при попытке к бегству… Хотя зачем? Они могут поступить и по-другому. Ирод знает: даже если Кальтер освободится, он побежит не к очистным сооружениям, где прячутся его враги и где его сразу прихлопнут, а в другом направлении. А следом за Кальтером побегут и нелюди. Так что, связанный или свободный, он в любом случае оставался приманкой и приносил наемникам пользу.

Так и вышло. Оглянувшись, Куприянов заметил, что нелюди не разбегаются по территории, а сосредоточили свое внимание на нем. Даже будучи обгорелыми, они бегали довольно прытко. Чего нельзя сказать о сильно обожженном и побывавшем в аварии Кальтере, руки которого все еще оставались связанными. Это также сказывалось на его скорости, а тугая веревка на шее стесняла дыхание.

Куприянову следовало искать спасения там, где ему не пришлось бы играть в догонялки, и где он мог бы избавиться от оставшихся пут. Поэтому он бросился к конторе, но, еще не добежав до входной двери, обнаружил, что она открывается наружу. Благо дверная ручка оказалась достаточно большой. Ее удалось подцепить носком ботинка, а затем дернуть ногой на себя. Если бы она была заперта, беглецу пришлось бы вскочить на лавочку у входа, а потом вышибать плечом закрытое окно, надеясь не порезаться осколками стекла. Но дверь была открытой – видимо, на станции работала ночная смена, старший которой находился в конторе.

Где все эти люди сейчас, Кальтера не интересовало. Проскользнув боком в приоткрытую дверь до того, как пружина закрыла ее обратно, он толкнул плечом вторую дверь – она открывалась уже вовнутрь – и очутился в вестибюле. После чего кинулся к стоящему у стены дивану и принялся ногами толкать его ко входу.

Подперев им внутреннюю дверь, он, конечно, не ощутил себя в безопасности. Когда с той стороны на дверь навалятся нелюди, они сдвинут диван в сторону и ворвутся в контору следом за Кальтером. Агент надеялся лишь на то, что зомби устроят в тесном тамбуре давку, и мебельная преграда задержит их там на минуту-другую. Ну а сам он за это время спрячется в каком-нибудь офисе и найдет, чем перерезать веревку.

Подходящий кабинет обнаружился на втором этаже, в самом конце коридора. Беглец рванул наверх, поскольку тешил себя надеждой, что у зомби не хватит ума подняться по лестнице, и они в итоге собьются со следа. Довольно робкая надежда, однако чем черт не шутит… Выбив пинком дверь, Кальтер проник в офис и также без помощи рук подтолкнул изнутри под дверную ручку стул. После чего взялся распахивать ногами дверцы столов и тумбочек. Шумное занятие. Но перед конторой и в вестибюльном тамбуре царил такой грохот, за которым нелюди вряд ли расслышат, что творится этажом выше.

Вскоре поиски увенчались успехом. Главный инженер, в офисе которого бесчинствовал Куприянов, как все кабинетные работники, был не прочь перекусить прямо на службе. Чайник, сахарница, стаканы, ложки, кое-какие продукты и, главное – кухонный нож! – находились в одной из тумбочек. Вытряхнув нож оттуда, Кальтер подобрал его с пола зубами, после чего зажал рукоять ножа ящиком стола. Клинок он при этом развернул вверх, лезвием к себе, а сам ящик подпер животом. В таком положении Кальтер мог тереться о режущую кромку ножа грудью, вокруг которой была намотана веревка, притягивающая правую руку и культю левой к телу.

Едва агент приступил к делу, как внизу раздался треск, звон стекла, а за ними – топот множества ног и знакомое многоголосое шипение. Как, впрочем, и предполагалось, нелюди пробились через непрочный заслон и волной хлынули в здание. Кальтер постарался не отвлекаться, хотя это было трудно, потому что вскоре вражеские шаги уже гремели по лестнице. Чтобы выяснить, случайно зомби подались на второй этаж или их вело за жертвой чутье, оставалось лишь дождаться, как преследователи себя поведут. И если они начнут с ходу ломиться в дверь этого кабинета, значит, версия с чутьем окажется правильной.

Да, действительно – именно оно их и вело. Но чутье это было не слишком острым, поскольку враги стали штурмовать сразу всех офисы на этаже. И когда на дверь кабинета главного инженера обрушились первые удары, Куприянов все еще терся грудью о лезвие ножа, перепиливая крепкий фал. К сожалению, нож давно не точили. По остроте он не отличался от куска железа, о который Кальтер перетер ножные путы. Но искать что-то другое уже не было времени. Все, что беглец мог, это посильнее прижаться к лезвию и попытаться ускорить свои движения. Хотя последнее было вряд ли осуществимо, ведь он и так работал на пределе сил.

Нелюди сокрушили дверь и ворвались в кабинет через полминуты. Но к выбитому окну, что разлетелось на осколки при их появлении, они не имели отношения. За это следовало винить Кальтера – это он швырнул в стекло легкое кресло. Именно швырнул, а не пнул, ведь отныне его руки снова были свободны, разве что от левой без протеза было мало проку.

Разбив окно, Куприянов уперся грудью в тяжелый письменный стол и потолкал его к двери – навстречу возникшим на пороге нелюдям. Этот нехитрый маневр смог, однако, задержать их, поскольку они устроили по традиции давку на входе. А пока они, яростно шипя, толкались друг с другом и пихали преграду, Кальтер быстро обвязал ножку стола веревочной петлей. Он сплел ее из самого длинного обрывка фала, оставшегося от пут. А другой конец веревки намотал на здоровую руку, проделав это уже на бегу, устремляясь к выбитому окну.

В молодости Кальтер мог бы прыгнуть со второго этажа безо всякой страховки. Но за всю жизнь на его счету скопилось слишком много высотных прыжков, что неизбежно сказалось на коленных суставах. За последние три года он, конечно, их подлечил, но рисковать ими сейчас все равно не хотел. Если приземление выдастся неудачным, нелюди настигнут охромевшую жертву еще до того, как беглец уковыляет отсюда.

Со страховкой все прошло намного безопаснее. Правда, обрезок фала был коротковат, и прыгун, используя в качестве противовеса стол, не смог таким образом плавно достичь земли. Но когда спуск прекратился, до нее оставалось не более двух метров – высота, с которой Кальтер мог соскочить, не опасаясь за свои суставы.

Очутившись внизу, он выхватил из-за пояса взятый им из кабинета нож – единственное доступное ему оружие – и бросился прочь от конторы. Не забывая, естественно, поглядывать назад и по сторонам. И сразу сделал любопытное и отчасти приятное открытие.

Да, зомби и впрямь руководствовались чутьем, а иначе почему большинство из них рвануло не в контору, а к очистным сооружениям? Видимо, наемники оставили за собой в воздухе тот же незримый след, по какому зомби отыскали Куприянова. Он поймал себя на том, что при этой мысли у него на лице появилась злорадная улыбка. Грязный Ирод собирался натравить всех нелюдей на него, а сам под шумок скрыться, но не вышло. Вот пускай теперь он побегает и попрыгает. А пока наемники заняты отражением одной атаки, Кальтер тем временем приведет к ним с тыла другую прорву врагов.

В конторе позади него засверкали всполохи пламени. Немало тонких огненных ручейков также тянулось через двор к конторе и дальше, на производственную территорию. Многие нелюди истекали кровью, а учитывая, как грубо и неорганизованно они штурмуют здания, им не избежать новых огнеопасных ранений. Любой объект, куда они ворвутся, обречен сгореть в огне пожара. И в этом плане порожденные плазмодемоном «бесенята» являлись достойными продолжателями дела своего папаши.

Куда отступать после того, как толпа зомби переключит внимание на наемников? Конечно, к Чучуйке. Как предполагал Ирод, нелюди не полезут в воду. И в реке выдохшийся после погони Кальтер, если что, отделается от тех зомби, которые от него не отвяжутся.

Теперь он мог тягаться с ними в беге на равных, даже несмотря на свои ушибы и ожоги. Но Кальтер был привычен к боли, и нынешнее испытание не шло ни в какое сравнение с тем, когда ему пришлось добровольно ампутировать самому себе руку. Наверняка уже скоро необработанные раны дадут о себе знать и подкосят Куприянова. Но пока боль и адреналин лишь подстегивали его, будто плетка, что в данный момент было только кстати.

Обманутые шустрой жертвой зомби высыпали из конторы, где уже занимался пожар, и продолжили погоню. До ушей агента донеслись первые выстрелы, звучащие для него сейчас будто музыка. Наемники снова поснимали с автоматов глушители – понадеялись, что стрельба привлечет сюда военных, и те оттянут на себя часть или, если повезет, всех нелюдей. Но пока автоматные очереди, пистолетные хлопки и буханье дробовика свидетельствовали о том, что ребята Ирода заняты спасением своих жизней. А, стало быть, до Кальтера им нет никакого дела.

Стрелки рассредоточились на соединенных друг с другом мостах, возведенных над рядами искусственных водоемов-отстойников. Неширокие мосты располагались над водой, так что оборонять их было удобно. Подняться на них можно было лишь по крутым лесенкам. Это давало наемникам дополнительное преимущество, учитывая, что нелюди так любили устраивать давки в узких местах. Давки, которые усилились по мере того, как на лестницах и вокруг них начали скапливаться трупы.

И зомби пробегать мешала гора кровавых тел… Кровавых и к тому же горючих. Вот только костры, что разгорелись у подножия лестниц, не представляли для нелюдей угрозу. Они явно утратили чувство боли и перли напролом, не реагируя на то, когда рядом с ними пули отрывали собратьям конечности или головы.

Заняв круговую оборону, Грязнов и компания пока успешно отбивались от наседающего противника. Однако тот не позволял им расслабиться ни на секунду. И если натиск усилится, это вынудит наемников оставить позиции. Что и намеревался устроить Кальтер, приведший нелюдям подкрепление.

Чтобы их свора забыла об одинокой жертве и обратила взоры на ее конкурентов, требовалось всего ничего – показать Ироду новую угрозу, убедить его, что она движется к ним и заставить открыть по ней огонь. Что Кальтер и сделал, когда вывел толпу зомби к бассейнам-отстойникам. Пригнувшись, он пробежал за окружающим резервуары парапетом в тот сектор, откуда на наемников пока никто не нападал. После чего, перемахнув через ограждение, скатился по наклонной стенке бассейна в воду и поплыл к торчащей посередине него опорной стойке. Одной из тех, что удерживали возведенные над водоемами мосты.

Едва Куприянов очутился в воде, как на парапет налетела шипящая волна зомби. Которых такая преграда не остановила, и они стали преодолевать ее, кто как мог. Однако к воде они уже не спустились. Гробик пребывал начеку и взялся обстреливать из гранатомета новые вражеские силы, едва те дружно пошли на штурм парапета, а затем и обороны наемников.

Сейчас наемники находились практически над Кальтером, и он не мог угодить под их пули и гранатные осколки. Впрочем, вот-вот все грозило измениться. Гробик сдерживал напор второй оравы, пока в барабане гранатомета не иссякли заряды. А иссякли они скоро, поскольку барабан вмещал их всего шесть. Но стоило прекратиться взрывам, как прореженная толпа зомби тут же вновь сплотилась и ринулась к мосту.

С момента, когда Кальтер открыл в этом сражении «второй фронт», наемникам приходилось несладко. Новые противники перекрыли им часть путей отхода, и пока у Ирода был шанс сменить позицию, ему следовало этим воспользоваться. Не прекращая отстреливаться, группа перестроилась в новый порядок и стала быстро отходить в направлении, откуда ее никто не атаковал.

Кальтер мог угадать ход мысли полковника Грязнова, план которого стал развиваться по неудачному сценарию, и теперь наемники срочно нуждались в передышке. Да и расход боеприпасов при интенсивной, безостановочной атаке был такой, что еще немного, и у Ирода попросту иссякнут патроны. Найти в этом кроваво-огненном хаосе спокойный уголок он мог лишь в одном месте. Там же, где и Куприянов, – в воде.

Спрыгни наемники в этот же бассейн, то-то они удивились бы, встретив в нем старого недоброго знакомого. Но Ирод предпочел отстойник помельче. Такой, где его отряд мог стоять ногами на дне, а не пытался удержаться на плаву со всем своим арсеналом.

Этим укрытием стал для них почти пустой крайний водоем, глубина в котором едва достигала пояса. К тому же вокруг него еще не бесновались зомби, и наемникам не составило проблемы туда попасть. Разумеется, нелюди устремились за ними как намагниченные, но было поздно – они уже находились в воде.

Когда вокруг бассейна Кальтера все затихло, а на мосту над ним остались лишь горящие трупы, он выбрался на берег. И, вернувшись за парапет, продолжил скрытно наблюдать за врагами.

Грязнов со товарищи стояли спиной к спине посреди мелкого отстойника, но пока не стреляли, а лишь держали на прицеле шипящих и неистовствующих зомби. Они окружили бассейн, но в воду не лезли и вообще не приближались к ней ближе, чем на три шага. Гробик, пользуясь спокойной минутой, перезаряжал гранатомет, а женщина – автоматные магазины. Патроны она вынимала из ранца стоящего к ней спиной Бледного. Сам Ирод, не опуская автомат, доставал из футляра пакали и перекладывал их в широкий боковой карман «разгрузки». Видимо, для пущего удобства.

Что было у полковника на уме? Оставь он за пределами опасной зоны пакаль-маяк, наемники давно эвакуировались бы отсюда самым быстрым и безопасным способом… если бы, конечно, тот маяк не очутился в очаге пожара. Однако, похоже, Ирод не предусмотрел такой вариант отхода, а иначе он не рисковал бы людьми и не тратил боеприпасы. Кальтер подозревал: Грязнову хочется проверить, что получится при взаимодействии двух зеркальных артефактов. Но Ирод наверняка был в курсе, что эксперименты с пакалями высшей масти всегда непредсказуемы и опасны. Многие квестеры во время подобных опытов просто исчезали бесследно. Также бывало, что с пакалями вообще ничего не происходило. Хотя в данную минуту полковник боялся явно не холостого выстрела, а фатальной ошибки. Поэтому и колебался.

Отряд готовился к прорыву, поскольку все, включая Кальтера, понимали, что зомби сами не разойдутся. Можно было даже не проверять, как скоро у них иссякнет терпение – у наемников оно так или иначе иссякнет раньше. Разве что на сцене появятся другие действующие лица, которые изменят расстановку сил, и тогда…

Новые лица – или, вернее, лицо – не заставило себя ждать. Вот только надежды Грязнова оно не оправдало. Вскоре после того, как он и его бойцы укрылись в отстойнике, в небе над станцией вспыхнула стремительно снижающаяся комета. И снижалась она не куда-нибудь, а прямиком на очистные сооружения.

Вне всяких сомнений, это был плазмодемон. Что случается при его приземлении, Кальтер и Ирод видели совсем недавно. И пускай здесь, среди воды, бетона и железных конструкций, гореть было нечему, это ни на йоту не умаляло опасность. Подобно напалмовой бомбе, Отшельник мог учинить мощнейший пожар даже на пустом месте.

Стоящие по пояс в воде наемники не могли быстро сбежать от надвигающейся угрозы. Но они могли нырнуть с головой и тем самым спастись от огненной вспышки. Кальтеру, наоборот, возвращаться в бассейн не имело смысла – проще было задать стрекача, надеясь выйти из радиуса демонического поражения. Так он и поступил, едва смекнул, что дело запахло жареным. Как в переносном, так и в прямом смысле – если Отшельник рассвирепеет, он обратит в прах не только наемников, но и зомби…

За спиной убегающего Кальтера полыхнула яркая вспышка. Прямо как тогда, когда они с Верданди уносили ноги из горящего кратера. Только на сей раз Кальтер бежал один и понятия не имел, как ему завершить начатую работу. А завершить ее следовало во что бы то ни стало, ведь ради чего еще судьба пощадила его, оставив в живых?..


Глава 9

Едва в небе над нами появился плазмодемон, стало очевидно, что все гораздо хуже, чем мы думали. Даже целая орда зомби с горючей кровью была не так страшна, как один этот летающий пироманьяк. От них мы еще могли отбиться. Но против их повелителя мы были бессильны, как мухи – против струи газовой горелки.

За пару минут до этого я достал пакали из футляра, решив, что раз пошла такая пьянка, будет нелишне попробовать вырваться из окружения с помощью нашего карманного телепорта. Расстояние между крайним отстойником, в котором мы прятались, и бетонным ограждением станции уже позволяло перебросить пакаль-маяк за границу ее территории. Так что, если мы телепортируемся отсюда на ту сторону ограды, она задержит нелюдей. А когда они через нее переберутся, мы уже будем в реке, где зомби нас подавно не достанут..

Идея была хороша, правда, обдумать ее я толком не успел. Вспыхнувшая на небосклоне комета заставила меня забыть о передышке, которую мы себе дали, и поспешить с эвакуацией.

Дальше всех из нас гранаты швырял Гробик. А поскольку пакаль весил значительно легче, то и улетел он у Гробика намного дальше. Мы видели, как артефакт упал уже за ограждением, и это вселило в нас уверенность, что наше спасение близко.

Схватив красный и белый артефакты, я велел всем держаться за меня и друг за друга, глянул на снижающегося плазмодемона, резко выдохнул и стукнул пакалем о пакаль…

Ничего!

Развернув красный пакаль на пол-оборота – обычно причина таких сбоев крылась именно в этом, – я попробовал еще…

Снова осечка!

– Ныряем! – скомандовал я. На продолжение экспериментов не было времени. До столкновения огненного летуна с землей оставались считаные секунды, и, когда это произойдет, нам лучше находиться под водой.

Не привыкшая к перестрелкам, оглохшая и слегка ошалевшая после битвы с зомби Шира замешкалась, но Бледный приглядывал за ней. Ухватив девицу за шиворот, он утащил Крамер за собой под воду, а через миг плазмодемон рухнул на один из тех мостов, где мы недавно держали оборону. После чего небо над станцией заполыхало так, что даже во взбаламученной нами воде стало светло, как днем.

Будь у нас жабры, мы отсиживались бы тут, пока плазмодемон не утратит к нашей компании интереса. Но, увы, вскоре всем нам пришлось выныривать на поверхность. Что мы и сделали, едва ощутили нехватку кислорода, через минуту после того, как над водой погасло пламя.

Глупо было уповать на то, что монстр натешился и убрался отсюда. И верно, чуда не произошло. Мы застали его на том же месте, куда он приземлился – на мосту. Однако первое, что я заметил, когда протер глаза, был не плазмодемон, а десятки горящих нелюдей, столпившихся вокруг нашего бассейна. Они угодили под удар своего повелителя, который не особо-то жаловал собственную «пехоту». А она тем временем демонстрировала впечатляющую самоотверженность – сгорала заживо, но не отступала ни на шаг с удерживаемых рубежей. Хотя причиной тому была банальная нечувствительность зомби к боли, так что никаким героизмом тут, разумеется, и не пахло.

Плазмодемон тоже походил сейчас на своих горящих «детишек», разве что полыхал гораздо жарче и не обугливался. Одному дьяволу ведомо, какие планы зрели в его голове, но уж точно не миролюбивые. Как, впрочем, и в моей, правда, моя голова была отнюдь не такой горячей.

Аль-Наджиб уверял нас, что плазмотварей можно уничтожить водой, погасив их, словно гигантские спички. Это энергетическое чудовище стояло на железном мосту, но под ним плескался наполненный до краев глубокий бассейн. В котором при желании можно было утопить даже автобус. И если окунуть туда нашего врага, такого количества воды будет явно достаточно, чтобы он с громким пшиком отправился к праотцам… Или куда там улетают после смерти души тех, кому при жизни довелось погореть в адском пламени?

– Гробик, вали мост! – приказал я.

«Милка» Гробика была полностью перезаряжена и готова растерзать еще пару-тройку десятков зомби. Или снести не особо прочные опоры здешних надводных коммуникаций.

Что станет с гранатами, если их выпустить прямо в демона, мы проверять не стали. Да и зачем – вертолеты уже обстреливали его ракетами, и все безрезультатно. Вместо этого Гробик выпустил весь гранатометный барабан в мостовую опору аккурат под врагом. А мы в это время сосредоточили на нем автоматный огонь, стараясь помешать ему подняться в воздух.

Тактика выглядела сомнительной, ведь наша огневая мощь была и близко несопоставима с вертолетной. Тем не менее этот суматошный, плохо рассчитанный удар оказался на удивление эффективным. Или плазмодемон не умел быстро взлетать, или это мы сорвали ему старт, но, когда обстрелянный гранатами мост рухнул, вместе с ним в бассейн упал и наш поджигатель.

Вопль, который он при этом издал, был отвратителен и душераздирающ. Но мы слушали его недолго. Едва плазмодемон окунулся в воду, как его крик потонул в шипении и реве, какие мог издать лишь гигантский извергающийся гейзер.

Так и было – именно гейзер ударил из соседнего отстойника, куда приводнился наш враг. В мгновение ока оттуда вырвалось столько пара, что не успели мы опомниться, как его столп взметнулся ввысь на добрую сотню метров. Вширь он тоже рос очень быстро. Паровые клубы и волна жара накатили на нас, вынудив отвернуться и закрыть лица. А температура между тем стремительно повышалась, словно в парной, раскаленную каменку в которой щедро окатили водой.

– Уходим на берег! – проорал я, едва перекричав рев бушующего гейзера. – Быстро!

Бежали почти вслепую – пар уже окутал нас густой непроглядной пеленой. Но это еще ерунда. Более страшной напастью стал нестерпимый жар, который волнами накатывал на нас сзади. А также – обжигающий дождь, льющийся сверху. Возможно, любители похлестать себя веничком в парилке чувствовали бы себя в таком аду, как дома, но только не мы. Я и остальные орали в голос и через каждые три шага окунались в прохладную воду, потому что иначе спастись от жара было нельзя. Вдобавок бежать приходилось по пояс в воде, что сильно сдерживало нашу скорость. Казалось, будто мы пересекаем вброд широкую реку, хотя на самом деле до края отстойника было всего-навсего не более тридцати метров.

Если бы плазмодемон упал в наш бассейн, все было бы намного хуже. Почему он не мог просто вылететь из смертельной для него воды? Видимо, вся энергия, необходимая ему для взлета, тратилась сейчас на поддержание в демоническом теле жизни – то есть достаточной для этого температуры. Мог ли он двигаться в таком состоянии? Похоже, что нет. Судя по тому, что извержение гейзера не утихало, тварь намеревалась выпарить свою ловушку. И пока что у нее это неплохо получалось.

У края отстойника жар упал до почти терпимого, и дождь шел не такой горячий. Но как только мы выбрались из воды на стенку бассейна, прямо по курсу в паровом тумане замаячила новая угроза.

– Плечом к плечу! – скомандовал я. Справа от меня тут же пристроился Гробик, слева – Крупье, и мы снова приготовились к отражению атак нелюдей.

Их кровь продолжала пылать даже при сильной влажности, но сейчас это было для нас только кстати. Туман едва позволял нам видеть мушки собственных автоматов. Зато горящие силуэты в нем были различимы за десять шагов, что позволяло нам успевать прицеливаться и жать на спусковые крючки. Зомби в белой мгле вели себя не так, как прежде. Теперь они бежали к нам не толпой, а поодиночке или по двое-трое – видимо, по мере того, как до них доходила информация о том, что мы вышли из воды. Каким образом доходила, неизвестно, но паровая завеса явно ослабила их чутье, так же как наше.

Задерживаться на берегу не стоило. Пока сюда не сбежались все нелюди, нам следовало прорываться из окружения. Но не успел я отдать очередной приказ, как до меня донесся обеспокоенный голос Бледного:

– Эй, а где Шира?! Она здесь?

Перекличка, проведенная нами без отрыва от стрельбы, подтвердила: Ширы с нами действительно нет. На окрики она тоже не отзывалась. Решивший вернуться в отстойник, чтобы попытаться ее найти, Бледный тут же с бранью выскочил из воды, поскольку жар и не думал снижаться. Он стал распространяться медленнее, однако продолжал преследовать нас, как бы намекая, что нам надо поторапливаться.

– Поздно! – подытожил майор свою короткую и неудачную спасательно-поисковую операцию. – Видать, упала в обморок, а потом захлебнулась и утонула.

– Ладно, забудем о Крамер! – ответил я. – А теперь прочь отсюда! Давай, давай, не задерживайся!

Увы, пришлось бросить безнадежно отставшего бойца, которому мы уже ничем не могли помочь. Даже такие выносливые парни, как мы, передвигались в этом паровом котле на грани обморока. Что тогда говорить о женщине, какой бы молодой и крепкой она ни была…

И тут закричал Крупье.

Я подумал, что он по примеру Бледного тоже решил вернуться в отстойник за Широй и тоже ошпарился, но нет – это был совсем другой крик. В этом крике помимо боли слышалось еще и смертельное отчаяние.

Увлекшись стрельбой по горящим мишеням, мы как-то упустили из виду, что некоторые зомби не были охвачены пламенем – видимо, заслонились от вспышки телами собратьев. И вот трое таких «везунчиков» подкрались в тумане к прикрывавшему левый фланг Крупье, когда он сосредоточился на других целях и не заметил эти.

Как зомби расправляются со своими жертвами, мы знали доселе лишь по найденным уликам – растерзанным трупам, что попадали под колеса «Доджа» на пути к станции. И вот теперь мы воочию убедились, насколько сильны и кровожадны эти создания. Бегали они пусть и быстро, но с обычной, не олимпийской скоростью. Зато сила в них была заключена такая, что втроем они могли бы растерзать даже быка. Не говоря о человеке. Он представлял для них такого же противника, как для повара – трепыхающаяся на разделочной доске рыба.

Забросив гранатомет за спину, Гробик уложил напавших на Крупье нелюдей из дробовика, но было поздно. Когда мы отбили у них товарища, обе его руки были вывернуты под неестественными углами, а глотка разорвана так, будто его шею задело вскользь пушечное ядро. Нечего было и думать о том, чтобы пытаться оказать капитану медицинскую помощь. С такими ранами и увечьями его, наверное, не воскресил бы и сам Спаситель. Забрать с собой его тело мы тоже не могли, по крайней мере, сейчас. Разве только его оборудование, хотя без самого Крупье оно представляло для нас не бог весть какую практическую ценность.

– Смотреть в оба! Стрелять в любую движущуюся цель, кем бы она ни была! – рявкнул я, стараясь не думать о павшем товарище, который проработал у нас в команде почти десять лет. Затем снял с его тела два запасных автоматных магазина, дескан и чехол с лэптопом. Дескан я прицепил к «разгрузке», лэптоп повесил на плечо, а один магазин отдал Бледному. После чего прикрикнул на него и на Гробика: – Ну, чего встали?! Приказ был отступать, так что вперед и не оглядываться!..

Когда после еще одной сотни выстрелов мы вырвались из парового облака, у Бледного оставалось в запасе лишь три пистолетных магазина. У меня – один автоматный магазин и два пистолетных. Гробик воспользовался спокойной минутой и перезарядил «Милку», но гранат хватило лишь на половину барабана. В барабане «SMR» тоже оставался от силы десяток патронов. Короче говоря, эта битва порядком истощила наши боеприпасы. И грозила истощить их полностью, так как вряд ли она была окончена.

Но больше всего, конечно, я жалел не патроны, а людей, которых мы потеряли. И горевать о которых сейчас было самое неподходящее время. Следовало побеспокоиться о тех, кто еще жив, ведь чем меньше нас оставалось, тем маловероятней становились наши шансы на спасение.

Являясь стратегическим объектом, водоочистная станция была обнесена бетонной оградой с проброшенной поверх нее спиралью колючей проволоки. Местная охрана и дежурная смена рабочих давно разбежались. КПП на вторых, запасных воротах станции не было. Открыть их быстро мы могли единственным способом – с помощью гранатомета. Выстрелив из «Милки» в стык между створами, Гробик разворотил взрывом засов и распахнул перед нами ворота. Так резко, что, если б кто-то стоял в этот момент прямо за ними, ему бы сильно не поздоровилось.

Сразу за воротами начинался прямой и ровный спуск к Чучуйке. Вдоль него было проложено несколько трубопроводов, ведущих к находящейся на берегу насосной будке. Для спасения нам предстояло сделать всего ничего – пробежать идущую под горку стометровку и плюхнуться в воду. Где нам будут уже не страшны ни зомби, ни, теоретически, их повелитель.

Позади в тумане слышались шум и топот, но на дороге не наблюдалось ни души. Не пройдет и полминуты, как мы окажемся у финиша. Надо лишь собрать в кулак остаток сил и поднажать, а все остальное за нас сделает река. Жаль, нет времени искать в траве черный пакаль – наш не сработавший маяк. Ну да ладно, если судьба нам улыбнется, мы сюда еще вернемся и наведем порядок: похороним Крупье и Ширу, подберем пакаль…

У судьбы в арсенале есть множество шуток, которые она обожает подстраивать людям. Но самое любимое и одновременно жестокое ее развлечение – ставить подножки тем, кто находится практически в шаге от заветной цели. Эту шутку в той или иной степени хотя бы раз ощутил на себе каждый человек. И мы, само собой, не являлись здесь исключением.

Вот только если раньше, загоняя нас в ловушку, судьба не забывала оставлять там спасительную лазейку, то сегодня она изменила своей традиции. А может, просто запамятовала – как знать… Нарочно она так поступила или нет, для нас уже не имело значения. Мы вляпались в ее розыгрыш по самые уши. И все, что теперь могли, это лишь барахтаться, будучи не в силах что-либо изменить.

Вторая атака плазмодемона застала нас возле насосной будки, примерно в двадцати шагах от воды. При взгляде на него становилось ясно, как сильно он ослабел в битве с водяной западней. Его сияние померкло, и теперь на него было можно смотреть, даже не щурясь.

Полет врага также снизился и проходил не по навесной траектории, а почти по настильной. Он перелетел через ограду, промчался у нас над головами и приземлился у кромки воды, вызвав при этом не извержение пламени, а всего лишь вспышку. Однако и она могла нас прикончить. Поэтому мы дружно бросились в придорожный кювет, дабы укрыться от огненной волны.

Наша промокшая одежда не могла загореться, но волосы и кожа были вмиг опалены. Бледный тут же зашелся в безудержном кашле – кажется, он не успел задержать дыхание и обжег легкие. Едва вырвавшись из парового котла, мы вновь угодили в пекло и заполучили новые ожоги. Как говорится, из огня да в полымя… Красивая присказка, но в нашем случае она означала лишь боль, крики, а также вонь от обгоревших волос и кожи.

– Гробик, стой! – окликнул я капитана, который с «Милкой» наперевес первым выскочил из канавы. Но он меня не расслышал, потому что сам орал во весь голос. И не только орал, но и выпустил в плазмодемона две последние гранаты.

Гробик, так же как мы, испытывал боль и ярость. Но сейчас им руководили не они, а тактический расчет. Враг стоял совсем близко от воды, и, если столкнуть его взрывами в Чучуйку, ему моментально станет не до нас. А ведь река, путь даже неширокая, это уже не бассейн, и ее не так-то просто выпарить…

К сожалению, все расчеты капитана пошли коту под хвост. Гранаты угодили в цель и взорвались, только эффект от их попадания оказался совершенно противоположным. Взрывная волна не сдвинула плазмодемона ни на шаг, а пламя и вовсе придало ему сил. Он не восстановил их в прежнем объеме, но засиял от этих «инъекций» гораздо ярче.

Засиял и рванул по воздуху прямиком к Гробику.

– Беги к воде и ныряй! – вновь крикнул я ему, помогая подняться захлебывающемуся кашлем Бледному. Изо рта у него шла кровь, и выглядел он откровенно дерьмово. – Беги, не стой! Беги-и-и!..

Отбросив разряженный гранатомет, Гробик снова схватился за дробовик, перебежал на другую сторону дороги и выстрелил. Затем сошел с нее, отбежал на несколько шагов и опять выстрелил. Потом еще отбежал и выстрелил… И еще…

С тем же успехом капитан мог бы отступать к насосной будке. Но он, наоборот, уходил от нее по берегу все дальше и приближался к воде постепенно. Гробик выполнял мой приказ, но, прежде чем сигануть в Чучуйку, он хотел отвлечь плазмодемона на себя. Чтобы мы тоже смогли преодолеть оставшиеся до реки метры. Это был наш единственный способ достичь ее всем вместе. Ослабевший демон не мог разорваться надвое, чтобы без помощи зомби перекрыть в одиночку большой участок берега. И потому, разделившись, мы могли обвести их повелителя вокруг пальца.

Кажется, и впрямь получилось! Картечь не наносила плазмодемону урон, но в любом случае она пришлась ему не по нраву. Развернувшись, он бросился за Гробиком и открыл нам с Бледным путь к отступлению.

Заставив кашляющего кровью Бледного обхватить меня за шею, я потащил его к Чучуйке. Он задыхался и не мог вымолвить ни слова, лишь усердно перебирал ногами, хотя это тоже давалось ему с трудом. Но река журчала уже так близко, что в эти мгновения мы были готовы стерпеть любую боль.

Гробик мог уже пускаться вплавь, но он продолжал отступать посуху, расстреливая остаток патронов. Он видел, что мы еще не добрались до воды, и старался держаться подальше от плазмодемона. Капитан был храбр, но он не собирался приносить себя в жертву. И полагал, что успеет нырнуть в реку, прежде чем враг приблизится к нему на опасное расстояние.

Дистанция между ними оставалась еще достаточно большой, когда плазмодемон выбросил в его сторону длинный язык пламени. Пронесшись по воздуху со скоростью бича, протуберанец захлестнул Гробика, и сей же миг его объяло яркое пламя. А еще через миг раздался взрыв, и тело капитана разлетелось на мелкие горящие ошметки. Это детонировала взрывчатка, запас которой имелся в ранце у капитана. Хотя, возможно, оно и к лучшему. Неизвестно, как долго мучился бы горящий Гробик, ведь мы вряд ли сумели бы ему помочь. А так он погиб, едва успев почувствовать жар адского пламени.

Останки Гробика еще не упали на землю, а плазмодемон уже возвращался к нам. Но мы не желали стоять, покорно дожидаясь, когда он поджарит и нас, ведь нам оставалось пройти до воды всего-навсего пять шагов.

И мы их прошли!

Я слышал позади рев пламени и ощущал спиной его жар, когда сбросил руку майора со своей шеи и что было сил толкнул его в реку. В этом месте ее дно сразу круто уходило вниз – хорошее место для того, чтобы нырять «щучкой» прямо с берега. Бледный упал в воду и забил по ней руками. Однако не похоже, чтобы он плыл – скорее, просто пытался удержаться на плаву. Впрочем, майор был отменным пловцом, и я надеялся, что он не пропадет.

Не мешкая, я бросился следом за ним. Но в момент, когда я отталкивался от берега, мир вокруг меня взорвался, и я очутился в самом центре ревущего пламени. Оно обожгло меня так, что от боли я перестал ориентироваться в пространстве и вообще утратил чувство реальности. Мне почудилось, будто я с безумным воплем куда-то лечу. Но точно не в реку – до нее вроде бы было рукой подать, а мой полет все не прекращался. И боль – тоже. С каждой секундой она лишь усиливалась и вскоре стала настолько нестерпимой, что я потерял сознание…

…А когда очнулся, то обнаружил, что лежу под затянутым тяжелыми серыми тучами небом. В редкие разрывы туч пробивались лучи солнца, похожие на свет прожекторов, ищущих что-то на укутанной дымом земле.

Я знал, где нахожусь. По крайней мере, был уверен в этом процентов на девяносто. Голова после всех пережитых потрясений оказалась на удивление ясной. Я помнил все вплоть до того момента, как потерял сознание. И чувствовал, что сейчас не плыву по реке, а лежу на суше.

Еще я чувствовал, что со мной что-то не так. Руки-ноги вроде бы двигались, но назвать это движениями было нельзя, поскольку они почти не сгибались. То же самое происходило с моим лицом. На нем как будто образовалась тонкая, но крепкая цементная корка. И каждый раз, когда я моргал или приоткрывал рот, мне нужно было преодолевать сопротивление этой присохшей к коже маски.

Я отлично помнил дикую, разрывающую меня на миллионы кусков боль. Однако она ослабла настолько, что была терпимой – примерно как боль от солнечных ожогов, заработанных по неосторожности на пляже. Когда вы лежите неподвижно, она практически не ощутима, зато моментально дает о себе знать всякий раз, как только вам вздумается пошевелиться.

То, что я пострадал в огне, было очевидно. Не мог не пострадать, побывав в таком пламени. То, что потом я сразу упал в воду, тоже не вызывало сомнений. Останься я на берегу, меня постигла бы участь Гробика, поскольку в моем ранце также хватало взрывчатки. Плюс остатки боеприпасов – и они взорвались бы, пробудь я в огне чуть дольше. Не говоря обо мне самом. Но я упал в воду и потому остался жив, а не обратился в обгорелые ошметки или пепел.

Вот только долго ли я еще проживу, и каким образом мне удалось выбраться на сушу?

– Доброе утро, ублюдок! – раздался рядом знакомый голос. Не радостный, не злобный, а совершенно равнодушный. Я бы и сам догадался, кому он принадлежит, но заговоривший со мной человек и не думал от меня прятаться, а подошел поближе и встал рядом так, чтобы я мог его видеть.

Кальтер! Не то чтобы я удивился или испугался при виде того, кому уже вроде бы полагалось быть растерзанным толпой зомби. Из всех известных мне людей Безликий был, пожалуй, единственным человеком, способным удрать от такой угрозы даже связанным по рукам и ногам. Появление Кальтера меня, скорее, огорчило, ведь я подумал, что меня вытащил из воды Бледный, а теперь выходило, что это не так.

– Где тот человек, с которым мы вместе прыгнули в реку? – спросил я скрипучим и совершенно не своим голосом. В горле у меня как будто орудовали стальной щеткой, но кашля не было – видимо, до моих легких пламя все-таки не добралось.

– Если ты говоришь о Бледном, то должен тебя разочаровать: он захлебнулся и утонул, – ответил Кальтер. – Будь у меня две руки, возможно, я вытащил бы вас обоих. Но поскольку ты оставил мне только одну, пришлось выбирать, кого из вас спасать. Точнее, выбора-то как раз у меня не было. Разве я мог поступить иначе?

– Мог, – заметил я с горечью, понимая, что он не шутит и что Бледный, скорее всего, и правда мертв. – Забрал бы пакали да отправил меня дальше, вниз по течению. Я тебе ничем не обязан, чтобы ты – инвалид, – ради меня так надрывался.

– Как это – ничем? – криво ухмыльнулся Безликий. – А поболтать? Я же поделился с тобой своими секретами. Неужели ты взамен не раскроешь мне перед смертью свои сокровенные тайны? Или я что, зря потратил на тебя целую лошадиную дозу морфина?

– Морфин, значит, – пробормотал я, догадавшись, почему вместе с отсутствием боли ощущаю вдобавок легкую эйфорию. – И насколько дерьмово я на самом деле себя чувствую?

– Дерьмовей, чем я. Даже если случится чудо, и ты выкарабкаешься, вряд ли с такой рожей тебе захочется смотреться в зеркало или играть с маленькими детьми, – честно признался Кальтер, вид у которого после автокатастрофы тоже был далеко не фотогеничный. И который, добравшись до моей аптечки, наверняка сначала накачал обезболивающим себя, а уже потом меня.

Ценой немалых усилий я приподнял правую руку и посмотрел на нее. Мокрая одежда была обуглена, но она мало-мальски защитила от огня скрытые под ней части тела. Чего нельзя сказать об открытых. Кисть с негнущимися, растопыренными пальцами выглядела, словно вытащенный из огня поджаренный краб. Разве что тот смотрелся бы аппетитно, а мою руку нельзя было назвать таковой даже с большой голодухи.

– Не переживай, – успокоил меня Безликий. – Выболтаешь мне все, что знаешь, прежде чем закончится действие морфина – умрешь, так и не почувствовав настоящей боли. Согласись, эта сделка будет гораздо справедливее, чем если бы я, к примеру, швырнул тебя на растерзание зомби… Ну так что, мы договоримся, или тебе хочется заполучить перед смертью лишние проблемы?

– А кто сказал, что у меня есть какие-то проблемы? – мрачно отшутился я, повертев обгорелой рукой, но собеседник был явно не расположен к шуткам. Как, впрочем, и всегда.

– Слушай, ну какой тебе смысл, стоя одной ногой в могиле, все усложнять? – покачал головой Кальтер, усаживаясь на торчащий рядом, бетонный блок. Такие блоки стояли вдоль берега Чучуйки напротив водоочистной станции, а, значит, я уплыл в бессознательном состоянии совсем недалеко. Что, в общем, неудивительно. Продлись мое плаванье хотя бы минутой дольше, я попросту захлебнулся бы, и спасать меня уже бы не стоило.

– Ты прав, – согласился я, опуская руку. Продолжать разглядывать себя после всего увиденного у меня пропало всякое желание. – Не будем нарушать нашу традицию: кто перед кем лежит кверху лапками, значит, тот и травит байки… Что ты хотел от меня узнать?

– Куда вы направлялись перед тем, как вам прожгли колеса?

Я приуныл. В моем полумертвом состоянии рассказывать историю покойной Ширы Крамер с самого начала было сродни пытке. Однако ничего не попишешь. Ограничься я коротким, поверхностным пересказом, Кальтер начнет задавать вопросы, и мне в любом случае придется углубляться в подробности. Так что я собрался с силами и выложил ему все, что знал о мосте Утопленников, речном водовороте, а также о том, каким образом до нас дошли эти сведения.

Хорошо, что Кальтер, так же как мы, успел повстречать немало загадок. И в Дубае, и здесь. Поэтому ему было нетрудно принять на веру все, что он от меня услышал. К тому же он понимал: лежа на смертном одре, мне нет резона изобретать небылицы. Наш короткий, но яростный турнир с Безликим в Скважинске закончился. Мой отряд перестал стоять у него на пути, да он и сам, потеряв приемную дочь, едва держался на ногах. Конечно, феноменальная выдержка и целеустремленность, которыми славился этот известный в наших кругах убийца, помогали ему и сегодня. Вернее, лишь на них, как на допинге, он сейчас и держался. Но, как бы то ни было, в его годы нельзя полагаться на одни только стимуляторы. И если водоворот у моста Утопленников был лишь промежуточным, а не финальным этапом скважинской игры, я очень сомневался, что у Кальтера хватит времени и сил довести ее до конца. Особенно без своей палочки-выручалочки – многофункционального протеза.

– Почему ты не использовал пакали, когда вас атаковал плазмодемон? – поинтересовался он, уложив в голове озвученную мной информацию.

– Мы пытались, – возразил я. – Однако они не подействовали. Может, у них истек срок годности или батарейки сели… Так и знал, что «серые» покупают свои артефакты в китайских сувенирных лавках, и никакого гарантийного талона к ним не прилагается.

Я хотел горько усмехнуться, но вместо этого лишь разразился кашлем. Кальтер достал мою фляжку, открутил зубами пробку и дал мне напиться. Иными словами, показал, что не забыл мою любезность, когда я угощал его, связанного, водой по пути сюда.

– Это все, что нам удалось накопать в Скважинске за эту ночь, – подытожил я, утолив жажду. – «Серые» оказались правы. Нынешняя игра действительно идет на другом уровне сложности, и он оказался мне не по зубам… Но, может быть, ты еще тряхнешь напоследок своими старыми косточками? В конце концов, кто такой полковник Грязнов, а кто Кальтер – человек, который и в Ведомстве всегда играл по более высоким ставкам, чем наша обычная «пехота»…

– Спасибо на добром слове, – поблагодарил Безликий. Потом достал из набедренной кобуры отобранный у меня «зиг-зауэр», снял его с предохранителя и взвел курок. – Раз ты закончил, полагаю, самое время нам рассчитаться. Конечно, я бы мог подарить тебе еще час-полтора жизни, прежде чем действие морфина прекратится. Но ты сам понимаешь: я не стану ждать так долго. Да и зомби могут нагрянуть сюда в любую минуту, так что вряд ли на самом деле у тебя есть в запасе столько времени.

– В задницу твое время, – отмахнулся я. – Тоже мне радость – целый час пялиться перед смертью на тучи и на твою мерзкую рожу! Давай уже, не тяни! А то если мой отряд доберется до Валгаллы раньше меня, боюсь, к моему прибытию там не останется выпивки.

– Как скажешь, – кивнул Кальтер и, встав с бетонного блока, нацелил пистолетный глушитель мне в лоб. – Сожалею о том, что в итоге нам с тобой пришлось рвать друг другу глотки.

– Да брось, – ухмыльнулся я, глядя в черное дуло. – С каких это пор у бойцовых псов вошло в привычку жалеть о пролитой крови? Как по мне, все вышло не так уж плохо. Если бы мы в глубине души не любили эту работу, нас бы здесь и не было.

– Твоя правда, – не найдя, чем возразить, пробормотал Безликий после короткой паузы. – Точнее не скажешь… Что ж, говорить «прощай» не буду. Я не успел сказать это дочери, поэтому с какой стати мне прощаться с тобой?.. Пошел к чертовой матери!

И, не дав мне больше вымолвить ни слова, нажал на спусковой крючок…

Всю свою жизнь я морально готовился к тому, чтобы умереть достойно. Странное желание для человека, совершившего уйму поступков, назвать которые достойными нельзя даже с большой натяжкой. Тем не менее я действительно всерьез боялся, что, когда наступит мой смертный час, я в последний момент дрогну и проявлю малодушие. Такое, над которым потом мои палачи будут смеяться всю свою оставшуюся жизнь.

С этой точки зрения Кальтер был идеальным кандидатом на роль моего палача. Он не стал бы смеяться надо мной, даже начни я ползать перед ним на коленях, умоляя даровать мне пощаду. И рассказывать о моем самоунижении он тоже потом никому бы не стал. Этот человек повидал на своем веку множество смертей – и героических, и позорных – и относился к ним с равнодушием стоматолога, выдергивающего зуб у очередного пациента. Как пациент реагирует на боль, ему было совершенно все равно. Кто только не кричал и не проливал слезы в его зубоврачебном кресле. И уж кому, как не доктору, знать: это – нормальная реакция, ведь боль может сломить абсолютно кого угодно. В том числе и того, кто причиняет ее другим.

Как бы я ни храбрился, но за миг до гибели все-таки дрогнул – увидел, как палец Кальтера жмет на спусковой крючок, и зажмурил в испуге глаза. Теоретически я знал, что все произойдет мгновенно, и я наверняка даже не успею почувствовать боль. Однако в конечном итоге инстинкты одержали верх над рассудком, и мне не повезло обыграть смерть в «гляделки».

Чувству стыда предстояло стать моим последним сознательным ощущением в жизни. Таким же мимолетным, как боли. После чего мне уже не будет дела ни до чувств, ни до всего остального… Но время шло, а боль все не приходила. В то время, как стыд во мне пересилил страх, и я усилием воли заставил себя открыть глаза и снова взглянуть в пистолетное дуло.

«Кальтер решил надо мной подшутить, – пронеслась в голове догадка. – Нарочно не нажал до конца на спусковой крючок, подарив мне еще немного времени, чтобы я, выказав страх, успел этому устыдиться. Что ж, шутка удалась! Мне и впрямь придется умереть с чувством стыда и неловкости…»

Прошло еще несколько секунд, прежде чем я понял, что гляжу не в дуло, а на мелкую круглую штуковину, повисшую в воздухе прямо у меня надо лбом. Само дуло находилось на прежнем месте, но выглядело нечетко и смазанно – как движущийся объект на любительском фото, – и в нем горел оранжевый огонек. А штуковина была не чем иным, как… пулей! Которой неоткуда было тут взяться, кроме как вылететь из нацеленного на меня ствола. Также в воздухе застыла гильза – экстрактор едва успел ее выбросить, и она висела в сантиметре от пистолета.

Я оказался прав лишь наполовину. Надо мной и впрямь сыграли жестокую шутку, но сделал это не Кальтер. Он продолжал стоять с пистолетом в руке и, судя по его мечущемуся взгляду, пытался разглядеть возникшего за его спиной «серого». Кальтеру следовало бы просто оглянуться, но в том-то и дело, что сейчас он был на это неспособен. Как, впрочем, и я. Мы с ним могли разве что вращать глазами да моргать. И на этом – все, если не считать физиологических процессов в наших организмах.

«Серого», разумеется, все эти ограничения не касались. Равно как весь остальной мир, где по-прежнему дул ветер, ходили по небу тучи и шелестела трава. И на их фоне «замороженный» в момент выстрела пистолет, а также выпущенная из него пуля выглядели донельзя сюрреалистично.

– Стоп, игра! – объявил гость, приблизившись и встав рядом с нами. Его голос звучал как-то странно, и я не сразу догадался, что слова «серого» проникают мне в мозг, минуя уши – телепатическим путем. Когда покойный аль-Наджиб работал на «серых», они не одаривали его подобным талантом, а, значит, этот тип был рангом повыше. Не исключено, что к нам явился тот самый Мастер Игры, который и разжаловал шейха в рядовые игроки.

«Серый» протянул руку к пистолету, и между кончиками его пальцев пробежали тонкие зеленые молнии. Мы стали немыми – в буквальном смысле – свидетелями очередного чуда. Зависшая возле моего лба пуля вдруг исчезла, а затвор на «зиг-зауэре» из оттянутого назад положения снова возвратился в исходное. Перед тем, как это случилось, я успел заметить, что гильза нырнула обратно в отверстие экстрактора. Все указывало на то, что пуля тоже дала «задний ход» и вернулась в пистолет. После чего наверняка соединилась с гильзой, где затем столь же молниеносно восстановились порох и капсюль. Или, правильнее сказать, что в порох превратились пороховые газы, которые всосались обратно в ствол за миг до того, как туда влетела пуля…

Короче говоря, «серый» просто взял и отмотал назад во времени весь процесс выстрела – фокус, который аль-Наджибу тоже был явно не по зубам.

Что почувствовал Кальтер, когда оружие в его руке выкинуло такой фортель, я не знаю. Но когда к нам обоим вернулась подвижность – а случилось это, едва лишь последний выстрел Безликого был стерт из истории, – как он выронил «зиг-зауэр», словно тот обжег ему руку, и отпрянул. После чего, смекнув, что оплошал, бросился поднимать оружие. Но «серый» оказался проворнее и придавил упавший пистолет ногой к земле.

Вступать в борьбу с могущественным волшебником Кальтер не рискнул. Да это и не требовалось. Я не представлял для него угрозы, а «серый» вряд ли прибыл сюда, чтобы убить кого-то из нас. Скорее, наоборот, он являлся послом мира, раз уж ему понадобилось спасать меня от неминуемой гибели.

– В чем дело? – спросил у него Кальтер. Его не рассердило столь бесцеремонное вмешательство в наши дела, хотя, наверное, в глубине души он был чертовски зол. И на «серого», и на меня, поскольку в моем лбу, вопреки его планам, все еще отсутствовало аккуратное отверстие диаметром девять миллиметров.

– Переигровка, – пояснил мой спаситель. – Все игроки мертвы. Результат игры аннулирован.

– Как это понимать – аннулирован? – В голосе Безликого все-таки прорезалось возмущение, а также удивление. Последнее, кстати, мог бы выразить и я, но мне стоило поберечь силы, раз уж мое отбытие в ад было отсрочено. – Согласен, если бы не вы, полковник Грязнов был бы уже мертв. Но я-то еще жив и могу сражаться!

– Вы ошибаетесь, – ответил «серый» и указал пальцем вверх. Этот тип, в отличие от велеречивого шейха, был лаконичен, как автомобильный JPS-навигатор, хотя оно и к лучшему. В моем незавидном состоянии мне было не до выслушивания пустой болтовни.

Кальтер и я посмотрели на небо. Поначалу там не наблюдалось ничего интересного, но так продолжалось недолго. Вскоре откуда-то неподалеку в зенит взмыла яркая огненная комета. Описав крутую дугу, она сразу же пошла на снижение. Даже мне было видно, что плазмодемон падает прямиком на нас. Или, возможно, хочет приземлиться где-то поблизости. Только, учитывая его «посадочный» радиус поражения, это не имело для нас принципиальной разницы.

Кальтер мог бы броситься наутек, однако он не сдвинулся с места. Комета падала слишком стремительно. Даже будь Безликий лет на двадцать моложе и полностью здоров, вряд ли ему повезло бы добежать до реки. С момента, как плазмодемон пошел на посадку, до его столкновения с землей должно было пройти секунд пять, а Кальтер оттащил меня далековато от воды…

Впрочем, «серый» объявился здесь не за тем, чтобы полюбоваться, как два бывших ведомственных головореза превращаются в пепел. Дождавшись, когда между нами и огненной тварью останутся считаные метры, гость выбросил вверх руку, и нас мгновенно накрыл полупрозрачный зеленый купол. Я уверен, что Мастер Игры (теперь я почти не сомневался, что это он) мог возвести этот барьер из силового поля и раньше. Но, как было и в случае с пулей, «серый» нарочно выжидал до конца, чтобы понаблюдать за поведением людишек в последний миг их жалкой жизни.

Надо полагать, он остался доволен результатом. А вот плазмодемон – вряд ли. Он спикировал прямо на купол, и мы очутились внутри адского пламени. Оно бушевало повсюду и всего в нескольких шагах от нас, но его жар не проникал сквозь зеленый пузырь. Правда, несмотря на это, мои ожоги все равно заболели. Так как действие морфина пока не ослабело, я решил, что стал жертвой непроизвольного самовнушения. И что на самом деле моя боль лишь галлюцинация – давали о себе знать воспоминания о предыдущем столкновении с демоном. И от этих воспоминаний, в отличие от огня, «серый» меня оградить уже не мог. Или мог, но не хотел, поскольку это тоже было частью его садистского эксперимента.

Что ж, он оказался целиком и полностью прав. Если бы не его вмешательство, наша игра действительно закончилась бы здесь и сейчас: убив меня, Кальтер сам не прожил бы после этого и трех минут.

– Все игроки мертвы, – невозмутимо повторил Мастер, продолжая общаться с нами, не раскрывая рта. – Результат игры аннулирован. Однако у вас, специально отобранных игроков, есть право на одну переигровку. Вы можете воспользоваться им, а можете оставить все, как есть. Во втором случае я уберу защитный барьер и завершу игру в соответствии с вашим выбором.

– Переигровка? – прохрипел я. – Замечательно! Только чем она мне поможет? Разве не видно, что я свое отбегал?

– Кажется, наш анонимный доброжелатель хочет не просто отогнать от нас плазмодемона и дать нам возможность отыграться, – предположил Кальтер. – Сдается мне, он имеет в виду нечто гораздо большее.

– И что же, по-твоему, это может быть? Нам дадут сверхмощный огнетушитель для извергающихся вулканов или типа того?

– «Гораздо большее» – не в этом смысле, – возразил Безликий. – Думаю, нам предложили ту же самую переигровку, которой с начала Сезона Катастроф воспользовалось множество игроков. Речь идет о временно́м кульбите. Я прав, господин «серый»?

– Это правда, – подтвердил тот. – В некоторых временных эпохах данное явление называется именно так. Однако я вижу на твоем лице сомнение, Безликий.

– Так и есть, – не стал скрывать он. – Ты знаешь, зачем я и Верданди сюда прибыли?.. Знаешь, как пить дать! Даже аль-Наджиб знал в Дубае все о нас и о каждом нашем шаге. Значит, тебе такие вещи подавно должны быть известны.

– Ты и Верданди Самойлова прибыли в Скважинск, чтобы не допустить ожидающийся в нем временной кульбит, – ответил «серый». – И так случилось, что только временной кульбит может спасти вас двоих от гибели! Чтобы дать твоей приемной дочери шанс вернуться к детям, именно ты должен совершить преступление, которое вам же поручили предотвратить… Серьезная дилемма, полностью с тобой согласен.

– Что-то подсказывает мне: без происков «серых» здесь не обошлось! Признайся, это входит в твои обязанности – подстраивать игрокам грязные провокации?

– Не знаю, о чем ты говоришь. Стиль и тактику игры определяете вы – игроки. И если в итоге ваши действия приводят к таким последствиям, разве мы в этом виноваты?

– Ну да, помню: игра – дело добровольное, нас сюда никто силком не тащил и все такое…

– Постойте! – подал я голос, пытаясь уразуметь, о чем толкуют эти двое. – Что это за временной кульбит, и почему он дает мертвым шанс воскреснуть?

– «Серый» предлагает мне и тебе отмотать время вспять. И попробовать исправить допущенные нами ошибки, перенеся наш нынешний разум в тех нас, что живут в прошлом, – кратко, но в целом понятно объяснил Безликий.

– То есть когда это случится, мои люди будут еще живы, а я – цел и невредим? – с надеждой поинтересовался я.

– Если «серый» не шутит или не готовит нам новую каверзу – скорее всего да, – ответил Кальтер. Мысль о том, что он снова увидит живой не только дочь, но и нас, вряд ли его обрадовала.

– С разумом все ясно. А что с памятью? Мы ведь не сможем исправить ошибки, если не будем помнить, к чему они нас в итоге привели? – продолжал допытываться я. Кто бы спорил, идея выглядела более чем заманчивой. Однако хотелось бы заранее прощупать, где в ней таятся подводные камни.

Вместо ответа Кальтер перевел вопросительный взгляд на «серого», переадресовав этим намеком мой вопрос ему.

– Уместный интерес, – отозвался наш спаситель. Который мог, однако, с той же легкостью нас и прикончить. – При временном кульбите перенос памяти возможен лишь у живых, но не у тех, кто к этому моменту уже мертв. Память последних будет ограничена временем, в которое вы вернетесь, и ни мгновением больше. Но вы продолжите помнить абсолютно все, вплоть до момента вашего переноса назад во времени.

– Как много народу затронет этот процесс? – осведомился Безликий.

– Все зависит от длины временного участка, который вы намерены перепрыгнуть, – ответил «серый». – Чем дальше вы планируете вернуться назад в прошлое, тем больше окружающих вас людей вернутся туда вместе с вами. Что, сами понимаете, станет для их неподготовленного разума серьезным шоком.

– То есть я вправе сам выбрать дату и время такого возвращения?

– Безусловно. Это твое законное право.

– Хорошо, допустим, я хочу вернуться на двенадцать часов назад, к началу катастрофы, – продолжал допрос Кальтер. – Ты можешь подсчитать, сколько скважинцев я заставлю сделать то же самое?

– Конечно. Если бы город продолжал жить нормальной жизнью, ты вовлек бы сейчас в кульбит всех людей, находящихся от тебя в радиусе порядка сотни метров. То есть, возможно, пострадал бы кто-то из персонала водоочистной станции либо вообще никто.

– Сейчас на станции нет ни рабочих, ни охраны, – прикинул Безликий. – Однако кульбит, который мы собирались предотвратить, оценивался в четыре балла по десятибалльной шкале. Значит, пострадать должно было, как минимум, несколько десятков человек…

– …Или нелюдей! – догадался я. – Кстати, а что насчет них? Они считаются живыми или мертвыми?

– Зараженные плазмодемоном люди – не мертвецы, – пояснил «серый». – У них есть разум, пусть он и не имеет с нормальным человеческим разумом ничего общего.

– Теперь ясно, откуда взялись эти страшные «четыре балла», – кивнул Кальтер. – Мы сделали временной кульбит вместе с толпой нелюдей, и это было замечено в будущем. Только там не разобрались, в чем дело, и они были зафиксированы как вполне обычные люди, а не зомби… – Он нахмурился, но в следующее мгновение на его лице появилось довольное выражение: – Но если это действительно так, значит, тут нет большой трагедии. Разум нелюдей вселится в тех людей, которые вскоре обречены ими стать, на несколько часов раньше, вот и все.

– И они начнут убивать нормальных сограждан на несколько часов раньше, – возразил я.

– Это так, – не стал спорить Кальтер. – Кому-то в любом случае придется пострадать. Или даже погибнуть – без этого, увы, не обойтись. Но, во-первых, эти психи будут еще не огненными зомби, и угомонить их окажется намного легче. А, во-вторых, на тот час они не успеют сбиться в стаю. Что опять же позволит быстро разделаться с ними поодиночке. В любом случае, нанесенный кульбитом ущерб окажется менее серьезным, чем тот, который мы прогнозировали.

– Рад за тебя, – буркнул я и задал очередной злободневный вопрос: – А как прикажешь быть с главным огнеопасным психом?

К этой минуте огненный шторм снаружи немного ослабел. В стене пламени то и дело появлялись бреши, сквозь которые мы могли наблюдать мечущегося вокруг купола плазмодемона. Похоже, он был просто вне себя от злости и не терял надежды до нас добраться. Не верилось, что у этого сгустка горючей ярости имеется разум. Но поскольку разум, по словам «серого», был у нелюдей, значит, у их повелителя он также наличествовал. А раз так, значит, тоже вернется в прошлое, что могло быть для нас крайне опасно.

– Боишься, что еще до того, как эта тварь упадет на Землю, она будет знать, с кем ей вскоре предстоит воевать? И что она нанесет превентивный удар, сделав нас своими первыми жертвами? – Само собой, Кальтер легко прочел мои мысли, пускай он, в отличие от «серого», не обладал даром телепатии.

– Я боюсь, что ты сам недостаточно этого боишься, – проворчал я. – Хотя какой у нас выбор, если в этом варианте будущего мы оба так и так уже мертвы?

– А почему ты уверен, что мы непременно выживем во втором варианте? Или ты решил вместе со своими людьми выйти из игры и покинуть Скважинск?

– Была поначалу такая мысль, – честно признался я. – Но потом я спросил себя: а почему наш «серый» друг обозвал твой кульбит именно переигровкой? Наверное, потому, что нам хочешь не хочешь придется переигрывать раунд. В качестве оплаты за шанс переписать собственное будущее. Взаимовыгодная сделка. А за самовольный выход из игры нас подвергнут дисквалификации. Которая, уверен, вряд ли нам понравится… Правильно я говорю, господин «серый»?

– Твоя оценка ситуации совершенно справедлива. Переигровка не подразумевает выхода из игры, пока в ней не будет достигнут какой-либо результат, – подтвердил Мастер. В его словах на первый взгляд не было угрозы. Но мы-то знали, что скрывается за этими нарочито обтекаемыми формулировками.

– Просто здорово, что плазмодемон не выжег тебе мозги, и ты не разучился думать, – «польстил» мне Безликий. – А иначе даже не знаю, как бы я разговаривал с тобой дальше.

– О чем? Кажется, мы сказали друг другу все, что хотели, а иначе на кой черт ты пускал мне пулю в лоб?

– Это было в другой жизни, разве ты забыл? Той, которая закончилась для нас пять минут назад. Возможно, в новой жизни нам не помешает аннулировать наши старые взаимные обиды. Если не все, то хотя бы часть из них.

– С какой стати? Видишь ли, Кальтер, но, когда ты приставляешь мне ствол к башке, я знаю, что в этот момент ты со мной абсолютно честен. Когда же ты улыбаешься мне дружеской улыбкой и предлагаешь мир, я не верю тебе ни на грош. Да ты и сам должен это осознавать, ведь не первый год пудришь людям мозги, чтобы затем вонзить им кинжал промеж лопаток.

– Ты меня неправильно понял: я предлагаю тебе не мир, а временное перемирие, – уточнил Безликий. – Чтобы объединить усилия и вывести из игры нашу общую главную помеху – плазмодемона. Пока он жив, о розыске пакалей в Скважинске нельзя вести и речи. Но если мы сообща разберемся с угрозой, дальше станет ясно, продолжать нам войну или расставаться по-хорошему. Одно знаю точно: друг без друга нам эту боевую задачу не решить.

– Неслабые у тебя запросы! – Я хотел присвистнуть, но с обожженными губами свистун из меня был никудышный. – Даже целое звено «Аллигаторов» спасовало перед плазмодемоном, а ты намерен утереть нос боевой авиации? Откуда столько уверенности? У тебя что, где-то поблизости припрятана ядерная бомба?

– Хочешь, верь, хочешь, нет, но ты попал в самую точку, – подтвердил Безликий, даже глазом не моргнув. – Так и есть. Я знаю, где здесь можно достать тактический ядерный заряд малой мощности. Одна проблема: на нем уже будет запущен таймер детонатора, и мы не сможем его выключить или отсрочить взрыв. Но есть и хорошая новость. Я смогу отсрочить время, когда эта бомба попадет к нам в руки. Ненадолго, но, если за это время мы выйдем на заданную позицию и сумеем заманить туда плазмодемона, ему конец.

– Да ты, похоже, совсем рехнулся! Тебе что, и впрямь кажется нормальной мысль устроить в Скважинске вместо пожаров настоящую Хиросиму? – оценил я предложение Кальтера так, как того оно вполне заслуживало. Хотя то, что он рассказал про ядерный заряд, скорее всего, было правдой. Я знал по дубайскому опыту, что у Безликого и его дочурки имеется доступ к очень серьезной боевой технике.

– Сначала выслушай мой план, а потом начинай возмущаться, – спокойным тоном попросил Кальтер. – Дело чрезвычайно рискованное, знаю. Но у нас с тобой есть достаточно информации, а также пакали, чьи свойства нам известны, чтобы провернуть такую операцию.

Я хмыкнул. Он говорил так, как будто мои товарищи и его дочь были еще живы. В смысле, уже живы… С другой стороны, нам ведь тоже не полагалось сейчас разговаривать, поскольку мы оба должны были обратиться в пепел…

Короче, сам черт ногу сломит во всех этих пространственно-временных пертурбациях!

– Ну так что, ты готов меня слушать? Или продолжишь брюзжать и растрачивать понапрасну мое и свое время? – повторил Кальтер.

– Да, мать твою! Я весь внимание! – проворчал я и покосился на «серого». – Если, конечно, мы сейчас не растрачиваем понапрасну время нашего друга.

– Не растрачиваете, – ответил спаситель. – Однако рекомендую вам поторопиться. Купол защищает нас от пламени. Но земля под ним в любом случае скоро раскалится, и тогда находиться здесь станет невозможно.

– Постараюсь уложиться в пять минут, – заверил его Кальтер и снова повернулся ко мне: – Итак, первым делом нам надо определиться с точкой отсчета. То есть выбрать момент в прошлом, куда следует вернуться. Время до катастрофы и ее начало отпадают. Мой план можно будет осуществить лишь тогда, когда плазмодемон вырвется из «Черного фантома». Вот отсюда и предлагаю танцевать…


Зона № 35, Россия, Верхнее Поволжье, провинциальный городок Скважинск. Август 2016 года. Спустя 55 минут после Падения


Глава 10

…Кальтер пробрался через помятый шлюз в утробу «Черного фантома» и, не тратя времени на поиск пакалей, сразу же устремился к телепорту-прототипу. Кальтер спешил. Вот-вот командование должно было прислать Отшельнику вторую записку. А вскоре после этого – ядерный заряд, обязанный ликвидировать все улики, которые указывали бы на тайные эксперименты, что проводили на орбите американские военные. Агент не допустил взрыва в первый раз и не собирался допустить его сейчас… В смысле, просто «не допустить», ведь оба раза, что он побывал здесь, являлись одним и тем же событием, произошедшим в одно и то же время.

Константин Куприянов – или, точнее, лишь его разум – совершил временной кульбит и вернулся в прошлое на десять часов назад. Вернулся и обосновался в голове того Константина Куприянова, который еще только стоял на пороге ужасных открытий, повлекших за собой сплошные беды. И который – самое главное! – пока не потерял свою приемную дочь, что должна была погибнуть в автомобильной аварии на исходе уже наступившей ночи. Теперь, когда Кальтер знал, что его ждет грядущим утром, он собирался расшибиться в лепешку, но предотвратить трагедию. Как свою личную, так и ту, что была уготована Скважинску, поскольку обе они были неразрывно связаны.

Разум Кальтера перезагрузился в тот момент, когда агент сунулся в модульный шлюз. Разумеется, его это не удивило, поскольку он сам выбрал точку возврата – наиболее удачную для того, чтобы уберечь город от ядерной катастрофы. Только на сей раз Кальтер преследовал другую цель. И средства, которыми он планировал ее добиваться, тоже были другими.

Катастрофа должна была случиться. Но – позже, и там, где ее последствия будут для Скважинска уже не страшны… Как хотелось надеяться Куприянову, осознающему, сколь жестокую цену он заплатит, если ошибется в расчетах.

Пока что в прошлом, опять ставшем для агента настоящим, все было без изменений. Уничтожив отряд Тульского, Отшельник покоился под обвалившейся стеной элеватора. Первая присланная ему коробочка с запиской тоже была на месте. Она лежала на столе перед «ловцом снов» – причудливой рамой телепорта, так похожей на этот индейский оберег. Куприянов не стал трогать послание – лишь мимоходом удостоверился, что оно здесь, – а бросился искать те вещи, которые были ему сейчас позарез необходимы.

Вторая, она же последняя записка тоже прибыла точно по расписанию. Поскольку Кальтер не трогал предыдущую коробочку, эта выпала из черной кляксы прямо на нее. Но не соскользнула, а прилипла к ней, потому что стол под ними был магнитным. Коробочки выстроились в стопку, но агент знал, что оставь он все как есть, она простоит недолго. Вскоре на нее упадет третье послание из далекой Америки. И эта стопка станет первой из того, что разрушит здесь упакованная в контейнер ядерная бомба.

Куприянов помнил: у него в запасе есть примерно пять минут, прежде чем это произойдет. Когда разразится сам локальный армагеддон, неизвестно. Но агент сделает все, чтобы планы врагов, сидящих по ту сторону телепортационного канала, сорвались в точном соответствии с его планами. И он уже знал, каким образом ему это удастся.

Почти весь пластик в модуле выгорел, и валяющиеся под ногами Кальтера обломки были сплошь из негорючего материала: от крошечных капель расплавленного и вновь застывшего стекла до больших дюралюминиевых пластин внутренней обшивки. Один из таких закопченных листов и подобрал с пола агент. После чего оторвал от стен несколько толстых кабелей – тех, что уже были повреждены, – и потащил добытые материалы к «ловцу снов».

Несмотря на то, что в этой жизни Кальтер еще не терял протез, разум погибшего в будущем Кальтера радовался, что его тело опять пользуется обеими руками. Причем искусственная левая давала сто очков форы правой, когда дело касалось работы с металлами и иными твердыми материалами. Выпрямив протезом дюралюминиевый лист, Куприянов проткнул в нем по краям несколько дыр и пристроил его вплотную к раме телепорта. А затем разорвал кабель на куски нужного размера, вставил их в дыры и накрепко связал лист и раму.

Получился импровизированный щит, готовый перекрыть доступ любому предмету, который мог выскочить из черной кляксы. Даже маленький контейнер с запиской и тот теперь не дойдет до адресата. Куда он при этом денется, Кальтер понятия не имел. Но полагал, что создатели телепорта знают техническое решение проблемы «односторонней непроходимости».

Был, правда, риск, что черная клякса выдавливает предметы с той же силой, с какой электромагнитная катушка выдавливает из себя металлический сердечник. Тогда контейнер с зарядом просто оторвет заслонку от рамы, и его волей-неволей придется возвращать отправителю вручную… Впрочем, это вряд ли. Будь оно так, легкие коробочки с письмами улетали бы гораздо дальше, но они падали рядом с телепортом.

Можно было, конечно, не заниматься изобретательством, а поступить по инструкции – выключить у агрегата питание. Однако самый легкий в теории способ являлся далеко не самым практичным. Внутри разгромленного, выжженного и закопченного модуля было сложно найти даже пульт управления телепортом, не говоря о том, чтобы разобраться в нем за такой короткий срок. Но даже если бы Кальтеру это удалось, кто даст гарантию, что, выключив оборудование, он его потом включит? То, что оно вообще работало, уже было чудом. И потому обесточивать его все равно, что глушить двигатель автомобиля с разряженным аккумулятором – далеко не факт, что тот снова заведется.

Воскресший из мертвых Кальтер не изменял своим привычкам. Если он принимал твердое решение, то брался за дело, отринув колебания. Прав он оказался или нет, выяснится с минуты на минуту. Почти весь наскоро придуманный куприяновский план строился на предположениях и мог пойти вразнос на любом этапе. Но куда деваться? Другой стратегией войны с Отшельником Кальтер не располагал, и разрабатывать ее было слишком поздно.

Что-то с силой ударилось в заслонку. Так, словно со стороны «ловца снов» по ней долбанули молотом. Затем еще и еще. Рама, к которой она была прикручена, тоже содрогалась. Но повредить уцелевший при жесткой посадке телепорт такими ударами было нельзя.

После пятого толчка все затихло, и лишь тогда Кальтер, который все это время простоял, затаив дыхание, позволил себе расслабиться. Посмотрев в щель между крышкой и черной кляксой, он обнаружил, что последняя исчезла. Это означало, что сеанс телепортационной связи с Америкой завершен, и ядерная атака Скважинска сорвалась.

В прошлый раз… Проклятье! Как ни старался Куприянов уложить в голове, что никакого «прошлого раза» нет, жизнь все равно четко разделилась для него на два этапа – тогда и сейчас… Так вот, тогда он не стал задерживаться в «Черном фантоме» и выскочил наружу сразу, как только прикрепил к телепорту мины с активированными таймерами детонаторов. Выскочил и столкнулся с выбравшимся из-под завалов Отшельником. Теперь встречаться с ним резона не было, даже если последний пережил кульбит и тоже помнил эту встречу. Кальтер знал, чем это завершится. И хотел пересидеть первую атаку с воздуха внутри модуля, по которому вертолетчики стрелять точно не станут. Пускай тогда он убежал из-под огня, как знать, чем обернется эта рискованная пробежка сейчас. Куприянов только что начал перекраивать ход известных ему событий на новый лад. И чем дальше он уходил от точки своего возвращения, тем менее предсказуемым становилось его новое будущее.

Что-то трижды легонько звякнуло о наружную обшивку станции. Это Верданди швырнула свои камешки, сигнализируя дяде Косте об опасности. Действительно, самое время плазмодемону выйти на сцену. Вера поймет, почему Кальтер не выбежал из модуля, несмотря на ее предупреждение. Тогда он выбежал, спасаясь от взрыва мин. Сейчас было разумнее отсидеться в укрытии, тем более что Отшельник вряд ли туда вернется. Почему агент был в этом так уверен? Да потому что ярость, с какой плазмодемон вырывался из «Черного фантома», свидетельствовала о том, насколько сильно он ненавидел место своей бывшей службы, в итоге превратившей его в монстра.

Шум вертолетных винтов известил Куприянова о том, что воздушная битва также начнется в срок. На данном временном отрезке агент мог изменять лишь мелкие детали в хронологии событий этой ночи. На большее у него пока не хватало власти. Но уже скоро все должно пойти иначе. Если, конечно, полковник Грязнов и его люди не подкачают.

Кальтер доверял этому мерзавцу не больше, чем тот в свою очередь доверял ему. Но их роднило и еще кое-что. А именно – практичность, умение мыслить стратегически и могучий общий враг. Вот почему полковник, также возвращенный в прошлое, не мог отказаться от перемирия и сотрудничества с агентами КВК. Пока в Скважинске лютовал Отшельник, вражда Кальтера и Ирода была не только бессмысленной, но и того хуже – самоубийственной. Причем не только для них одних, но и для тех, кто охотился за пакалями бок о бок с ними.

Обстрел продолжался недолго, после чего сражение переместилось в воздух, и Кальтер решил возвращаться к Верданди. Которой пока было невдомек, что дядя Костя не виделся с ней вовсе не полчаса, а гораздо дольше, и даже успел потерять ее навсегда…

Взбежав на земляной вал, агент глянул вверх и отметил, что первый сбитый плазмодемоном вертолет падал уже по другой траектории, чем тогда, и пилоты катапультировались удачнее. Чем это могло быть вызвано? Очевидно тем, что они начали бой чуть раньше. Сейчас им не пришлось предупреждать Кальтера об обстреле, поскольку они его не видели и вообще понятия не имели о его существовании. Ракеты и пули полетели в Отшельника раньше, он отреагировал на нападение раньше, раньше взмыл в воздух и раньше пошел в контратаку… Маленькие сдвиги во времени сложились вместе, и вот уже сбитый «Аллигатор» падает по-другому и в другом направлении.

Всего несколько секунд, и знакомая картина тогдашнего мира начинает изменяться буквально на глазах. Не радикально, но уже заметно. Впрочем, Куприянову это не так интересно, как возможность снова увидеть дочь живой и здоровой.

– Что с тобой, дядя Костя? – удивилась она, когда вернувшийся в их укрытие Кальтер вдруг ни с того ни с сего, по ее мнению, обнял ее. – Ты в порядке? Что все это означает?

И правда, может быть, для кого-нибудь другого, но для Кальтера такое проявление чувств, даже скупое, да еще когда неподалеку грохотала битва, было чем-то совершенно невероятным. Судя по удивленным и испуганным глазам Веры, она явно решила, что в «Черном фантоме» Кальтер надышался какой-то гадости, и у него поехала крыша. Ему срочно требовалось разубедить напарницу в этом. Однако то, что он планировал ей рассказать, могло лишь усугубить ее подозрения.

– Скажи честно: насколько ты мне доверяешь? – спросил Куприянов, отстранив от себя Верданди, но продолжая держать ее за плечи и испытующе глядя ей в глаза.

– Не понимаю, к чему ты клонишь, – продолжала недоумевать она. – Да что с тобой стряслось? Ведешь себя прямо как не знаю кто…

– Я задал тебе вопрос! – настаивал на своем Куприянов.

Мнительность Веры немного ослабла – таким суровым дядя Костя был ей намного более привычен.

– Ты прекрасно знаешь, что я доверяю тебе, как своему родному отцу, – призналась Вера. Но не преминула добавить: – Жаль, только он не оправдал моего доверия. Да и ты иногда им злоупотребляешь. Но сейчас я, конечно, так не скажу… Ну что, ты доволен? Или мне надо вдобавок чем-то поклясться?

– Значит, ты готова поверить мне, даже если услышишь от меня совершенно немыслимую историю? – продолжал допрос Кальтер.

– Смотря насколько немыслимую, – вновь насторожилась Верданди. – А в чем дело? Давай, не тяни, говори скорее, а то ты меня пугаешь!

– А ведь я тебя еще даже не начинал пугать, – заметил Кальтер. – Ладно, приготовься – сейчас я сообщу тебе нечто крайне неприятное…

Воздушная битва переместилась южнее и шла теперь по другую сторону элеватора. Кальтер перестал следить, чем еще она отличается от битвы тогда, но глобальных изменений в ней не происходило. Отшельник все так же убедительно одерживал верх, сшибая вертолеты, в то время, как те не могли нанести ему сколько-нибудь заметный урон. Надо думать, сейчас пилоты оставшихся «Аллигаторов» тоже проявят благоразумие и вот-вот ударятся в бегство.

У Куприянова в запасе имелось мало времени. Но с его привычкой говорить коротко и только по существу он ввел Верданди в курс дела всего за минуту. А вот ей понадобилось куда больше времени, чтобы поверить в услышанное. Плохо, что в данный момент у Кальтера не было на руках доказательств, которыми он мог бы подкрепить свой рассказ. Но если Грязный Ирод сдержит данное Кальтеру тогда слово, скоро у него доказательств будет хоть отбавляй. А пока Вере и впрямь пришлось ограничиться лишь доверием к дяде Косте, что в сложившейся ситуации выглядело едва ли не подвигом.

Для Кальтера тоже было подвигом раскрыть Вере правду о том, какая горькая участь постигла ее в тогдашнем будущем. Кальтер хотел об этом умолчать, но не смог. Вера знала о природе временных кульбитов больше него и легко бы догадалась, о чем он недоговаривает.

– Так вот почему ты помнишь о кульбите, а я – нет, – мрачно заключила Верданди, когда немного успокоилась и начала размышлять более-менее здраво. – Спасибо, что не стал скрывать от меня правду. Даже не знаю, как теперь быть, ведь ты отважился на это, чтобы спасти меня и себя, так? Сроду бы не подумала, что местный кульбит касается непосредственно нас и наших жизней! Не нарушь ты правила, мы в итоге были бы мертвы, зато аномалия предотвращена… Но я, наверное, поступила бы на твоем месте точно так же. Выбор между верностью служебному долгу и тем, что мои дети останутся сиротами, очень тяжел. Возможно, с точки зрения истории ты совершил ошибку, но это уже не нам с тобой судить… И что ты намерен делать, чтобы не наступить на старые грабли?

– Я заключил временный союз с полковником Грязновым, – огорошил Кальтер Веру во второй раз.

– С кем?! – переспросила она. – Ты серьезно? Но ведь Грязный Ирод и его банда мертвы. Ты сам сбросил их с крыши того небоскреба.

– Поверь, и Грязнов, и его люди живы, прекрасно себя чувствуют и уже давно охотятся здесь. Их смерть была инсценирована «серыми». Не знаю зачем, но я знаю «серых» – они способны на любое вероломство.

– И ты не придумал ничего лучше, как теперь самому связаться с Иродом?

– Иначе нельзя. Ему, так же как нам, не хочется терять своих людей и умирать самому. И раз уж «серые» даровали нам жизни в обмен на шанс все исправить, будет неразумно продолжать воевать друг с другом, чтобы в итоге снова оказаться жертвами Отшельника.

– Класс! – всплеснула руками Верданди. – Призвать демона на борьбу с другим демоном!.. И что произойдет, когда вы с полковником престанете нуждаться друг в друге?

– Давай не будем загадывать далеко наперед, – попросил Кальтер. – Пока прими как должное то, что без посторонней помощи нам не обойтись. А лучшего помощника, чем Ирод, мы в Скважинске не найдем. У него есть то, без чего нам не одолеть демона. А у нас имеется оружие, без которого Ирод не сможет с ним справиться. Ну а как в случае чего справиться с самим Иродом, мы знаем. По крайней мере, в этой игре мы его уже обыгрывали и не раз.

– И он нас – тоже, – напомнила Вера. – Не нравится мне все это, дядя Костя. Сильно не нравится. Но раз ты уверен, что из этого выйдет толк, кто я такая, чтобы тебе перечить? Особенно, когда дело доходит до большой драки…


Глава 11

– Пелядь и простипома! – выругался я словами Крупье сразу после того, как «серый» в мгновение ока перенес меня во времени и в пространстве.

Со временем все было ясно. Согласно договору с Кальтером, я и он отправлялись в тот момент прошлого, что предшествовал воздушной битве над элеватором. То есть примерно за четверть часа до ее начала. С пространством все было сложнее. Зафиксировав время падения «Черного фантома», я с тех пор поглядывал на часы нечасто. И потому не знал, в какую точку на местности выбросит меня кульбит. Я мог очутиться и в тюремной больнице, и на подступах к ней, и за периметром колонии. Поэтому и боялся, как бы резкая перезагрузка разума Ирода не поставила невзначай подножку его телу. В таком сложном и ответственном процессе может случиться любая накладка. И ладно, если я просто расшибу при этом лоб. А вдруг мой мозг «зависнет» и не перезагрузится, что тогда? Ложиться и помирать? Ну так я мог это сделать еще на берегу Чучуйки, не участвуя в подобных экспериментах…

Впрочем, все обошлось. Кульбит выбросил меня в воронку – ту, которую пробил в ограждении «Скважины» обломок «Фантома. Оглядевшись, я заметил с нами Ширу и понял, что мы уже побывали в больнице, нашли пакаль, освободили красотку и теперь покидаем территорию колонии.

– Что-то не в порядке, босс? – поинтересовался Бледный, заметив, что я замедлил ход и внимательно озираюсь.

– Наоборот! – обрадованно воскликнул я, понимая, что переселение моего разума назад в прошлое завершилось удачно. – С вашим боссом все в полном порядке! Да и с вами, гляжу, тоже! Черт побери, как же приятно снова видеть ваши рожи!

– Э-э-э… не пойму, о чем это вы, – растерялся майор. – Да, с нами все нормально. А разве у вас возникли насчет нас какие-то сомнения?

– Давайте вернемся к машине, а по дороге я расскажу вам кое-что важное! – отмахнулся я, не желая тратить время на ненужные оправдания. Мне и так предстояла нелегкая работа: убедить соратников в том, что я не рехнулся, и обрисовать стоящую перед нами важную задачу…

– …Тебя зовут Шира Крамер. Ты очутилась в «Скважине», потому что проглотила ложку. Тебя в последнее время навещает человек в сером комбинезоне. После его визитов ты видишь сны про каменный мост и речной водоворот, – без обиняков вывалил я на голову Шире целый каскад откровений, когда мы покинули колонию и оказались в безопасности.

Кто бы сомневался, что это повергнет ее в шок. Услышав такое, Крамер как шла, так и встала на месте с отвисшей челюстью и выпученными глазами.

– Но откуда… вы… об этом узнали? – замямлила она, когда до нее дошло, что, стоя посреди улицы с открытым ртом, она выглядит глупо. Бледного, Крупье и Гробика мое заявление тоже изрядно огорошило. Их челюсти, правда, остались на месте, но по глазам было видно, что мне следует как можно скорее объясниться. Один аль-Наджиб не удивился, и то лишь потому, что я говорил с Широй по-русски. Но шейх понял по нашему поведению, что что-то не так, и тоже насторожился.

– Ладно, слушайте все сюда, – обратился я к почтенной публике. – И ты, Шира, слушай, раз хочешь попроситься к нам в компанию…

– Но я не заикалась об этом! – снова удивленно захлопала глазами она. – Хотя, конечно, если вы не против…

– Не против, – ускорил я процедуру приема нового бойца в наш отряд. Бледный, кажется, хотел мне что-то возразить, но видя мою решительность, прикусил язык. – Кстати, ты понимаешь по-английски?

– Не то, чтобы хорошо, но и не так уж плохо, – ответила она.

– Тогда вспоминай, как это делается, потому что я буду говорить так, чтобы нас понимал Демир-паша. – Я кивнул на нашего подозрительно смуглого прапорщика и перешел с «великого и могучего» на великий и заморский: – Короче говоря, все одновременно и дерьмово, и хорошо. Дерьмово то, что скоро мы все умрем, включая Кальтера, его дочурку и прочих людей, кому не повезло остаться в Скважинске. Трагедия, о которой нас предупреждал Демир-паша, уже началась. Все закончится завтра к полудню, до которого мы точно не доживем. Кстати, я знаю, о чем вы хотите нам рассказать, Демир-паша: о прототипе телепорта, который американцы создали на «Черном фантоме», о том, что «серые» хотели его уничтожить и у них это получилось, и о живой плазме, которая вырвалась из «Фантома» на свободу.

– Аллах всемогущий! – всплеснул руками аль-Наджиб. – Мне приходит на ум лишь одна догадка, как вы могли обо всем этом узнать! Вы побывали в будущем!

Неудивительно, что бывший помощник «серых» вмиг догадался, с чем связан внезапно открывшийся у меня дар пророка.

– Не побывал, а дожил до него естественным путем, после чего мой разум вернулся сюда, – уточнил я. – Но об этом я расскажу чуть позже… Итак, плохую новость вы уже слышали. А вот вам хорошая: я знаю, как нам избежать гибели. По крайней мере, в теории. Хотя идея, на мой взгляд, неплоха, ведь ее предложил мне не абы кто, а сам Кальтер.

– Час от часу не легче! – вырвалось у Крупье. – Извините, полковник, но я не ослышался? Кальтер?!

– Он самый, – подтвердил я. – Наш старый злой недруг Безликий, с которым нам сегодня предстоит вместе работать. Что будет потом, неведомо. Но в ближайшие несколько часов нам без Кальтера не обойтись. Как, впрочем, и ему без нас и наших пакалей. Ну а теперь обо всем по порядку…

– Постойте, босс! – запротестовал Бледный. – Так много новой информации, что я запутался. Да и другие тоже… кроме Демира-паши, возможно. Не сочтите за неуважение, но сами понимаете, где мы находимся и с кем имеем дело. Сначала эта самая Крамер или как там ее…

– Можно просто Шира, – вставила беглая уголовница.

– Сначала эта самая Шира из Девоншира, – продолжал майор, – о которой вы каким-то образом разузнали все и начали ей доверять… Потом ваш, мягко говоря, не лучший прогноз на завтра, и эти странные разговоры про будущее… А теперь еще и Кальтер, будь он неладен!

– Я понял, к чему ты клонишь, – перебил я его. – Перед тем, как меня выслушать, тебе нужны твердые доказательства того, что я полностью адекватен и отдаю отчет своим действиям.

Бледный вежливо улыбнулся и молча развел руками: дескать, да, вы поняли меня правильно, еще раз прошу прощения и все такое…

– Отлично, сейчас босс докажет тебе и прочим скептикам, что он действительно побывал в будущем. Готовьтесь! – Я посмотрел вверх и прислушался. Шум летящих к элеватору «Аллигаторов» становился все громче. А вскоре из дымовой пелены вынырнули и они сами.

– Видите вон те «вертушки»? – спросил я, указав на приближающиеся «Ка-52». Товарищи задрали головы и равнодушно уставились в небо. Удивить барражирующими над Скважинском вертолетами их было трудно. – Держу пари, что через минуту они посыплются с небес, словно утки на открытии охотничьего сезона.

Стрельба, взрывы и военная авиация были для нас и для горожан уже не в новинку. Но вот воздушных боев здесь пока никто не видывал. Да и с каким противником, казалось бы, могли столкнуться «Аллигаторы» в обычной российской провинции? Их пригнали сюда не столько на случай войны, сколько для успокоения напуганных граждан. Которые должны были видеть, что армия полностью контролирует ситуацию. И всеми силами поддерживает порядок везде – и на земле, и в небе.

Если я и ошибся в прогнозе, то максимум на полминуты. Обстрелянный из ракетных установок и пулеметов, плазмодемон взмыл в воздух, и битва разыгралась в полном соответствии с моими ожиданиями. Этого, в принципе, было достаточно, чтобы убедить Бледного и остальных в том, что мне можно по-прежнему верить. Но у меня в запасе была еще одна козырная карта, которую я не замедлил выбросить.

– Ну что, довольны? – поинтересовался я у оторопелых товарищей, зачарованно взирающих на огненную свистопляску в небе. – А теперь отведайте десерт. Вон там, дальше по улице, стоит серебристая «Субару». У нее в бардачке мы отыщем еще один зеркальный пакаль. Идемте, заберем его – время дорого.

– А куда потом? – осведомился Гробик.

– А потом – прямиком к главному модулю «Фантома», в элеваторную промзону. Там нас будет дожидаться Кальтер…

– Второй зеркальный пакаль? – удивился аль-Наджиб. – Вы в этом уверены?

– В той реальности, где мы все погибли, мне довелось подержать его в руках, – ответил я. – Так что, если «серые» не переписали сценарий, мы найдем этот артефакт там, куда я указал.

– А что было на нем изображено? – продолжал допытываться шейх.

– Старинный каменный мост. Сегодня в Скважинске такого нет, но когда-то он здесь был. И я знаю место, где он стоял.

– Потрясающе! – Раскрытые мной подробности привели аль-Наджиба в волнение. – Два ценных пакаля, на одном из которых изображен реально существующий субъект, а на другом – привязанный к местности ориентир!

– В этой символике скрыт какой-то практический смысл? – спросил я.

– В случае с другими пакалями – необязательно. Но если у игрока оказываются в руках сразу два зеркальных, и он знает, как расшифровать картинки на них, я почти уверен, что это не абстрактные символы, а инструкция к действию.

– И как, по-вашему, расшифровываются эти рисунки?

– Давайте сначала взглянем на второй пакаль, – не стал забегать вперед шейх. – И тогда я, возможно, отвечу вам более конкретно.

– Согласен, – кивнул я. – Так и поступим. Вперед!..

За оставшееся время, что мы шагали к машине Кальтера, я поведал товарищам историю наших неудачных похождений в том будущем, откуда я вернулся. Трудно, конечно, верить в подобные вещи с чьих-то слов. Но что моим людям еще оставалось? А найденный нами именно там, куда я указал, зеркальный пакаль вновь подтвердил мою правоту и избавил наших скептиков от последних подозрений.

Поблизости были люди, но никто даже слова не сказал, когда Бледный нахально вышиб стекло на автомобильной дверце и извлек из бардачка «Субару» артефакт. Я лишь убедился, что мы нашли тот самый, а не другой артефакт (от «серых» всякого можно ожидать), и сразу передал его аль-Наджибу вместе с пакалем, который мы добыли в «Скважине».

– Вы пробовали их сталкивать? – поинтересовался шейх, переводя взор с одного артефакта на другой и обратно.

– Нет, – ответил я. – Побоялся напортачить – мало ли, чем это могло для нас обернуться. Но тут есть другая проблема. Когда мы столкнулись с плазмодемоном, я попытался эвакуироваться, использовав черный пакаль-маяк вместе с красным и белым. Однако это почему-то не сработало.

– Наверняка причина неудачи была в зеркальных пакалях, – уверенно предположил Демир-паша. – Нельзя предсказать, как воздействует их энергетика на находящиеся рядом другие артефакты. Часто они начинают сбоить, но иногда их свойства, наоборот, резко усиливаются. Такое случается даже в случае с одним зеркальным пакалем, а у вас их оказалось сразу два!

– Но когда мы покидали больницу, я не заметил в работе пакалей ни сбоев, ни усилений, хотя у меня в кармане лежал их «большой босс».

– В тот раз вам пришлось не сталкивать, а разъединять сомкнутые заранее пакали, – догадался аль-Наджиб. – «Большой босс» неспособен помешать начатому за пределами его влияния процессу телепортации. Он воздействует лишь на тот процесс, который стартует вблизи от него.

– Действительно, так все и было, – признался я. – Вот в чем заключался мой просчет! Ну хорошо, а если бы я в тот раз рискнул столкнуть зеркальные артефакты, что тогда?

– Будь мне это известно, разве я стал бы спрашивать вас об этом, мой друг?

– Значит, работая на «серых», вы с такими экспериментами не сталкивались, – заключил я. – Почему же вы тогда уверены, что символы помогут нам раскрыть тайну этих «блестяшек»?

– Потому что я видел другие связанные с ними явления и подметил в них кое-какие закономерности. К примеру, то, что, когда зеркальные пакали вступают в непосредственный контакт с изображенным на них субъектом или объектом – если таковые существуют в природе, – происходят удивительные события. Самые разные, и предсказать, какое именно случится чудо, нельзя. Но то, что без него не обойдется, – это факт.

– Что ж, по крайней мере, с одной «блестяшкой» – той, что имеет отношение к мосту Утопленников, – мы можем провести такой опыт. Но прежде, чем мы там окажемся, нам придется сделать одно важное дело… Бледный! Пока улицы не заполонили зомби, вы с Гробиком берете оба зеркальных пакаля, прыгаете в «Додж» и мчитесь к железнодорожному мосту. Как только прибудете туда, спрячете артефакты в указанных местах, после чего отъезжаете подальше от берега, запускаете зеленую ракету и ждете результат… Дай сюда свой КПК. Я отмечу на карте, где следует разместить пакали.

– И каков будет результат?

– Либо никакого, либо такой, который вы точно не проморгаете. Главное, не перепутайте: сначала отъедете от берега, а уже потом запускаете сигнальную ракету. Потому что, если затея выгорит, оставаться рядом с водой будет опасно. Ну а пока вы занимаетесь пакалями, я и остальные поступим следующим образом…

Я, шейх, Крупье и Шира добрались до места падения главного модуля «Фантома» без происшествий. Первая линия оцепления вокруг промзоны пропускала военных и медиков, за одного из которых выдавала себя Шира, не требуя у них документы. Спасатели продолжали прибывать к элеватору, а те, что здесь уже работали, постоянно выносили пострадавших и возвращались за новыми. Гражданских тоже особо не проверяли, ведь они, ища здесь друзей и родственников, также помогали спасателям.

Вокруг самого «Черного фантома» оцепление пока отсутствовало. Так что мы объявились вовремя, потому что в противном случае нас сюда точно не пропустили бы. Накладка с оцеплением возникла из-за того, что десантировавшийся в кратер спецназ был полностью уничтожен плазмодемоном (об этом мне сообщил Кальтер). Вертолеты, что могли охранять воронку с воздуха, тоже были вынуждены отступить. Однако, учитывая ценность космического объекта, следовало догадываться, что новый отряд спецназа прибудет в самое ближайшее время.

Это грозило доставить нам уйму неприятностей. Мы знали, что они нагрянут, а вот удастся ли нам им противостоять – большой вопрос. Я и остальные намеревались провернуть грандиозную авантюру. Но до тех пор, пока Бледный и Гробик не подадут нам сигнал, мы вынуждены бездействовать. Само по себе это нас не беспокоило. Вот только когда явятся вояки и попросят нас покинуть кратер, мы им не подчинимся. Что неминуемо приведет к конфликту – уже третьему на этой территории за последние полтора часа. А держать оборону на дне воронки – самая неудачная из всех позиций, какую только можно занять в бою со спецназовцами. Но иначе нельзя. Только добровольно загнав себя в ловушку, мы могли претворить задумку Кальтера в жизнь.

Его и Верданди появление спецназа волновало не меньше нашего. Поэтому они дожидались нас на вершине кратерного вала, держа подступы под наблюдением. Не скажу, что мне было приятно снова встретить этого ублюдка. Но раз уж мы с ним заключили перемирие, я обрадовался, увидев, что Безликий возвратился из будущего, тоже не заработав амнезию, и что он помнит о наших грандиозных планах.

– Как дела? – осведомился он у меня, не тратя времени на приветствия. Хотя к чему они нам? По субъективным ощущениям, мы с ним расстались не далее, как час назад. В действительности – девять часов вперед… А если быть абсолютно точным, то мы вообще не расставались, а встречались впервые за последние два месяца… В общем, если бы нашелся тот, кто решил бы дотошно вникнуть во все эти временны́е штучки-дрючки, он стал бы шизофреником задолго до того, как докопался до истины.

– Дела в норме. Твой артефакт у нас, и сейчас два моих бойца везут оба зеркальных пакаля к мосту Утопленников, – проинформировал я недруга-компаньона. И передал ему лишний автомат из наших запасов, а также подсумок с магазинами, о которых он попросил меня… вернее, попросит завтра на берегу. – Что с бомбой?

– Будет в срок, – пообещал Безликий, хотя твердой уверенности в его голосе я не расслышал. Впрочем, сам факт, что они с дочерью остались здесь и дождались нас, говорил о том, что он еще не разочаровался в своей идее. – Что ты рассказал своим людям?

– Всю правду до последнего слова, и ничего, кроме этой правды, – честно признался я. – А ты?

– Вера тоже знает абсолютно все, – ответил он. Тоже, надо полагать, искренне. – А это, я так понимаю, та самая пророчица, которой в тюрьме снились вещие сны?

Он указал на Ширу, чей зеленый хирургический костюм выглядел бы уместно среди спасателей, но не здесь – в месте, где спасать было некого. Или, вернее, уже некого, если вспомнить об испепеленных плазмодемоном спецназовцах. Хотя вряд ли Крамер смогла бы им чем-то помочь, даже если бы кто-то из них выжил.

– Она самая, – подтвердил я и перевел взгляд на шейха. – А этого прапорщика ты тоже вроде бы должен знать.

– Разумеется, – кивнул Кальтер и перешел на арабский: – Ассалям алейкум, Демир-паша. Прошу прощения за то, что сломал вам в Дубае гортань. Обычно я веду себя сдержаннее, когда знаю, с кем имею дело. Надеюсь, травма зажила быстро и без осложнений?

– Алейкум ассалям, господин Безликий, – отозвался аль-Наджиб, изобразив вежливую улыбку. – Спасибо, с моим горлом все в порядке. Да я ничем тогда и не рисковал. Медицинское обслуживание у «серых» лучше, чем у вас в вашем будущем, откуда вы сюда прибыли. Ну а за те пули, которыми вы прикончили… или, вернее, еще только прикончите меня на бензоколонке, можете не извиняться. Полагаю, я знал, на что подписывался. Наоборот, это я должен просить у вас прощения за попытку вас обмануть. В смысле – за тот обман в Дубае, когда я не выполнил вашу волю и не уничтожил отряд полковника Грязнова. За обман, который еще не случился, я извиняться не намерен.

– И не нужно. Я рад, что вы остались таким же прагматиком, каким были, когда работали на «серых», – сказал Безликий. – Полковник говорил, что им известно о телепортационной установке на «Черном фантоме». Хочу, чтобы вы на нее взглянули. У меня есть к вам насчет нее несколько вопросов.

– Да-да, всенепременно, – закивал шейх. – Не знаю, правда, насколько я буду вам полезен, изучая неработающий телепорт…

– Он работает, – возразил Кальтер. – И мне нужно, чтобы вы разобрались, каким образом я мог бы переслать по нему сообщение.

– Куда именно? – удивился аль-Наджиб.

– В то место, куда слал свои доклады астронавт, работавший на станции под кодовым именем Отшельник.

– Плазмодемон? Но зачем вам вступать в переписку с его командованием?

– Позже объясню. А сейчас пройдемте на станцию. И все остальные – тоже. Кто-то один пусть дежурит снаружи, а прочим лучше заранее укрыться в модуле.

Находиться внутри «Фантома» оказалось ненамного приятнее, чем в погасшей, но еще не остывшей печи. Помимо разгрома почти все здесь было опалено, расплавлено и покрыто копотью. В воздухе витал дым, воняло горелой электрической изоляцией и другими гадостями. Если бы не дыхательные маски, которые мы нацепили по совету Кальтера, долго бы мы здесь не протянули. Он же любезно подарил маску Шире, поскольку у него с Верой, в отличие от нас, имелись запасные.

Безликий сразу же повел шейха к непонятной конструкции, накрытой явно самодельным кожухом – видимо, это и был тот самый телепорт. Снимать кожух Кальтер наотрез отказался, но аль-Наджиба больше заинтересовало не само устройство, а пульт управления им. Который, впрочем, еще нужно было найти. Этим занялись хозяева и шейх, а я и Шира остались у выхода, чтобы не проморгать, когда Крупье подаст с вала предупредительный сигнал.

Я надеялся, что Бледный запустит сигнальную ракету прежде, чем к нам пожалуют гости, но надежда оказалась тщетной. Второй отряд спецназа прибыл сюда по земле, и в нем было не менее полусотни бойцов. Завидев их, Крупье тут же знаками известил меня об их примерной численности. После чего я велел ему покинуть наблюдательный пост и бежать к нам.

– Пелядь и простипома! – выругался он, когда нацепил дыхательную маску и занял позицию в шлюзе. – Если через минуту Бледный не запустит «сигналку», через две нас сварят в этой бочке в собственном соку! Наверняка спецназ только и ищет, на ком бы здесь отыграться за гибель товарищей.

– Погоди, не паникуй, – ответил я. – До обстрела дело вряд ли дойдет. «Фантом» слишком ценен, чтобы превращать его в мишень. Его будут брать только штурмом. А это требует подготовки, и через две минуты он точно не начнется.

Кальтер заметил вернувшегося дозорного и велел Вере глядеть наружу через щели в корпусе. Те, из которых просматривался участок неба, где должна была взмыть зеленая ракета. А я достал из ранца компактную мину с таймером, настроил его на одну минуту и, высунувшись из шлюза, швырнул взрывчатку на середину воронки.

Я не собирался никого убивать. В этом случае я отсрочил бы взрыв минуты на три-четыре – то есть до той поры, когда спецназовцы спустятся в кратер и подойдут к модулю. Мне была нужна не кровь, а всего-навсего шум и неразбериха, чтобы только потянуть время. Получится или нет, другой вопрос, но многое зависело от того, как грамотно мы станем блефовать.

Можно, конечно, попробовать поболтать с вояками по-мирному: сунуть им под нос документы, рассказать в качестве оправдания конспиративную легенду… Можно-то можно, вот только сейчас нас не спасло бы даже то, окажись мы и вправду теми, за кого себя выдавали. Было совершенно очевидно, что спецназовцам выписан карт-бланш самого высокого уровня. Такого, что они могли прогнать отсюда взашей любого, чьей фамилии не было в выданных им секретных инструкциях.

За несколько секунд до взрыва мины я услышал шум спускающихся с вала в кратер противников. Само собой, их отряд пребывал в полной боеготовности, и моя шутка не стала для него сюрпризом. Парни бегом вернулись на вершину вала и залегли на ней, рассредоточившись по периметру. Кто бы что, по их мнению, тут ни взрывал, он был мгновенно окружен и блокирован. Так что деваться нам отсюда отныне было некуда.

Спецназовцы пока хранили молчание, выжидая, не покажемся ли мы им на глаза. Прождали они, разумеется, зря – таких дураков среди нас не нашлось. Поняв, что их враг тоже затаился, они не стали проверять, чье терпение крепче, потому что время играло не в их пользу. Неизвестно, чем занимаются здесь эти подрывники, но, если они повредят «Фантом», спецназовцев ждет крутая взбучка от командования. Поэтому вскоре они, оставив наверху прикрытие, разбились на несколько групп и снова отправились в кратер.

Было бы здорово всякий раз устраивать взрыв, как только спецназ надумает к нам сунуться. Этим мы отыграли бы у него как минимум час. Но тратить взрывчатку, которая, возможно, еще пригодится нам для войны с плазмодемоном (особенно, если у Кальтера не срастется с ядерной бомбой), было не резон. Да и патроны нам следовало беречь. Однако нужно показать противнику, что у нас есть и другое оружие, чтобы он начал относиться к нам со всей серьезностью.

Я, Крупье и Кальтер дождались, когда спецназ спустится со склона, и выпустили из шлюза несколько очередей в обломки «Фантома» и элеватора. Кроме как за ними, больше здесь укрыться было негде. И наши противники тут же заняли оборону за теми обломками, что лежали у подножия склона.

– Эй, кто вы такие, черт вас дери?! – выкрикнул я, не высовываясь, поскольку гости наверняка уже нацелили на модуль бинокли и инфракрасные визоры. – А ну немедленно назовите себя!

– Это я должен вас спросить, кто вы такие! – раздался в ответ из-за укрытия возмущенный голос, принадлежащий, судя по всему, командиру отряда. – Немедленно назовите ваши позывные по коду «Заря»! Или бросайте оружие и выходите с поднятыми руками!

– Какому коду?! – переспросил я. – «Заря»?! Это что, шутка?! Мы работаем по коду «Вепрь», и, если у вас нет нужного позывного, проваливайте отсюда к чертовой матери!

Кальтер остался невозмутим, но Крупье показал мне большой палец, оценив мой ответ по достоинству. Мы не видели лиц наших противников, но могли представить, какое на них написано недоумение вкупе с раздражением. Нестыковки и недоразумения – привычное дело, когда подразделения разных ведомств сталкиваются нос к носу там, где царит полная неразбериха. Но обычно такие накладки решаются за пару минут. Стоит лишь конфликтующим группам связаться со своими штабами, а им – друг с другом, чтобы скорректировать действия, и все – инцидент исчерпан. Однако это становится чертовки трудной задачей там, где связь полностью отсутствует. Прямо, как было у нас. И если нам такое положение дел играло на руку, спецназовцев оно категорически не устраивало. Наверняка у них имелись инструкции и на сей счет, но сначала они так или иначе вступят в переговоры. Что мы, естественно, можем только приветствовать.

– Ну, чего примолк? Твой ход, болван! – пробормотал я себе под нос, поторапливая невидимого собеседника.

– Что-то долго твои люди возятся у моста, – заметил Кальтер. Перед этим он оглянулся и посмотрел на Веру. Она продолжала дежурить на наблюдательном посту, но пока ей нечем было нас порадовать.

– После катастрофы мы не были в том районе, – вступился я за Бледного и Гробика, – и понятия не имеем, какая там обстановка. У моих людей на руках два ценных пакаля, и я приказал им ввязываться в бой только в случае, если на них нападут. Дай им еще пять минут. Возможно, они выжидают, когда на берегу станет безопаснее.

– Безопаснее в этом городе сегодня уже не будет, – проворчал Безликий, но больше спорить не стал, так как понимал, что я целиком и полностью прав.

– Эй вы там, внутри! – вновь подал голос прячущийся от нас командир спецназовцев. – С вами говорит майор Топорчук, командир этого оперативного отряда! Мы направлены сюда по особому распоряжению штаба Округа! Нам приказано взять данный объект под охрану и обеспечить ему полный карантин! Повторяю: полный карантин! Не знаю, кто вы такие и кому подчиняетесь! Но я требую, чтобы вы не допускали в отношении объекта никаких действий и немедленно покинули оцепленную нами территорию! В случае вашего отказа мы вправе применить силу!

– Эй вы там, снаружи! – немедля откликнулся я. – Я – полковник Безухов, командир оперативной группы регионального отделения ФСБ! Мне приказано блокировать этот объект и не подпускать к нему никого до прибытия специальной научно-исследовательской группы! Ваши приказы не имеют для нас юридической силы! Это не мы, а вы нарушаете карантин, который мы установили здесь согласно инструкции «О мерах безопасности при падении на Землю секретных орбитальных объектов класса «Дельта» и выше»! Из чего следует, что в случае применения вами оружия нам придется действовать согласно пункту «восемь» данной инструкции и открыть по вам ответный огонь!

– Хорошая речь. – Наконец-то Безликий удостоил меня скупой похвалы. – Однако тут инструкциями не отмашешься, и нам пора готовиться к штурму… Эй, ты! – обратился он к Крупье. – Идем со мной, притащим какой-нибудь лист железа, чтобы загородить вход. А полковник пусть еще попудрит мозги этому Топорчуку – авось выиграет нам еще две-три спокойные минуты.

– В последний раз предупреждаем вас, полковник Безухов: прикажите своим людям сложить оружие и выходите с поднятыми руками! Даю вам полминуты на размышление, после чего мы приступаем к действиям! Время пошло! – Майор Топорчук оставался непреклонен, что делало ему, офицеру, честь. Я не смутил его своими полковничьими погонами. Он был готов взять на себя ответственность за вероятный межведомственный конфликт, даже если тот завершится кровопролитием.

Нас, естественно, верность майора служебному долгу вовсе не радовала. Вступать в банальную перестрелку на этапе подготовки к другой, более важной битве было крайне неразумно. И потому, видя неизбежность столкновения, я решил подчиниться требованиям Топорчука, чтобы немного растянуть данную нам майором отсрочку вместо той полуминуты, что он отмерил. Звучало парадоксально, но именно сдавшись, мы могли выиграть у противника еще немного времени. Ведь ничто не делает человека столь великодушным, как одержанная им над кем-то полная и бескровная победа.

– Хорошо, майор! Ваша взяла, договорились! Не будем устраивать побоище! Здесь сегодня и так много народу погибло! – сдался я. – Вы не оставляете нам выбора! Похоже, нам и впрямь некуда деваться, поэтому мы вверяем себя и наше оружие вам. Не стреляйте, мы выходим!

– Правильное решение, полковник! – донеслось снаружи. – Выходите! Разряженное оружие сложите у шлюза. И приготовьте к проверке ваши документы!

Само собой, что капитулировал я всего лишь на словах. Ни покидать модуль, ни тем паче сдавать автоматы мы не намеревались. Ишь, разбежался, солдафон! Однако, услыхав мой ответ, Топорчук отменил начатый им финальный отчет. И приступил к ожиданию, когда же из модуля начнут выползать пристыженные фээсбэшники.

Прошла минута, а они все не появлялись. Впрочем, победитель не возражал, если они потратят на разрядку оружия еще какое-то время. Да и глупо рассчитывать, что эти парни начнут суетиться перед Топорчуком, словно подгоняемые сержантом новобранцы. Вынудив их сдаться, он и так сильно уязвил их гордость. Так пусть теперь они хотя бы сделают вид, что она у них еще осталась.

Между тем Безликий и Крупье приволокли в шлюз большой фрагмент внутренней обшивки и установили тот поперек прохода. Перегородить его, правда, удалось не целиком, а лишь примерно на три четверти. Но искать подходящий заслон было некогда, поэтому нас устроил и такой.

От пуль он не спасет, но мы их здесь и не боялись. А вот насчет прочих напастей Кальтер догадался верно. Раз спецназовцам запретили стрелять по «Фантому», значит, они должны были притащить с собой уйму несмертельных боеприпасов: резиновые пули, электрошокеры, дымовые шашки, слезоточивый газ, светошумовые гранаты… От двух последних типов гранат мы и укрылись худо-бедно за импровизированной баррикадой. Потому что, если они влетят внутрь, модуль станет для нас не убежищем, а ловушкой.

Можно было не спрашивать у дозорной, как там обстоят дела с сигнальной ракетой – если бы она появилась, Верданди бы нас об этом сразу известила. Все, кто находился сейчас в этой огромной «бочке», замерли в ожидании. Лишь аль-Наджиб продолжал с оглядкой на шлюз и на Веру стирать копоть с пультов и мониторов. И кое в чем он мало-помалу разбирался. То там, то здесь на слое копоти появлялись начерченные шейхом значки и стрелочки. Было бы еще лучше, если бы он попутно объяснял нам логику своих действий. Хотя сейчас мы бы все равно его не слушали, поскольку все наше внимание было сосредоточено на спецназовцах.

– Что происходит, полковник Безухов?! Чем это вы там занимаетесь?! – удивленно воскликнул Топорчук, заметивший нашу заслонку. Однако после этого он все еще надеялся, что она – это вовсе не то, о чем он подумал. И даже когда майор задал нам вопрос, в его голосе все еще звучала надежда, что его опасения не оправдаются.

Увы, пришлось его разочаровать. На сей раз я не стал ему отвечать, потому что такого ответа, что дал бы нам еще одну отсрочку, больше не существовало. Мы пообещали выйти и сдаться, а вместо этого забаррикадировали шлюз. Любое оправдание нашему поступку звучало бы абсолютно надуманно, не сказать издевательски. Так зачем тратить время на изобретение новых отговорок?

Я бы разочаровался в Топорчуке как в командире, если бы он задал нам один и тот же глупый вопрос дважды. Видимо, он тоже это понял и не стал разочаровывать старшего по званию противника. Несколько крупнокалиберных резиновых пуль и пара газовых гранат ударили по щиту, но Кальтер и Крупье надежно закрепили его в проходе, навалив позади него всякий хлам. Пули угодили в преграду и рикошетом разлетелись куда попало, оставив на ней лишь небольшие вмятины. А вот гранаты отскочили и упали всего в двух шагах от модуля. И уже через миг начали испускать сизые клубы газа. А когда рядом с ними приземлилась шипящая «дымовуха» и видимость перед шлюзом упала до нуля, стало очевидно: майор устроил газово-дымовую завесу и вот-вот перейдет к активным действиям.

Высунув автоматные стволы в просветы между щитом и стенками шлюза, мы взялись палить наугад короткими очередями. Но теперь, чтобы сдержать спецназовцев, этих контрмер было недостаточно. Сектор нашего обстрела с такой неудобной позиции не превышал ста двадцати градусов. Все, что нужно бойцам Топорчука, это обойти «Фантом» с флангов, приблизиться вдоль его боковой поверхности к шлюзовому отверстию и, не суясь в него самим, начать стрелять поверх баррикады из ружей патронами со слезоточивым газом. Газовые струи при таких выстрелах, сделанных с короткого расстояния, обладают достаточной кинетической энергией и пошлют в нокаут любого из нас. Не говоря о высокой концентрации самого газа, с какой фильтры наших легких масок вряд ли справятся. Поэтому нам волей-неволей придется оставить позицию и отступить внутрь модуля. Что позволит спецназовцам разрушить баррикаду и усилить газовый обстрел через расчищенный проход.

Делать нечего – пришлось достать из «разгрузки» еще две компактные мины. Выставив на их таймерах двухминутную задержку, я выждал момент, когда по щиту перестали ударять резиновые пули (враги все еще постреливали ими, но теперь это была лишь психическая атака), размахнулся и швырнул мины так далеко, как только смог. Швырнул не в стороны, а строго вперед – туда, откуда спецназ нас не станет атаковать. Но мне и не требовалось, чтобы кто-то погиб. По моим прикидкам, мины рванут, когда штурмовые группы приблизятся к модулю с флангов – то есть на достаточном расстоянии от них. Шлемы и бронежилеты защитят солдат от осколков и разлетевшихся при взрывах камней, хотя без легкораненых вряд ли обойдется. Но это были допустимые потери, которые мог понести Топорчук, расплачиваясь за то, что он мешает нам спасать от гибели целый город.

Взрывы и раздавшиеся вслед за ними крики дали понять, что затея с минами выгорела. Теперь оставшиеся на ногах враги обозлятся по-настоящему, и, если дело дойдет до нашего ареста, Топорчук не откажет себе в удовольствии поквитаться. Меня, командира и старшего по званию, возможно, не тронут, но моим людям намнут бока так, что мало не покажется.

– Пора убираться из шлюза, – бросил мне Кальтер. – Прямо сейчас. Или ты ждешь, когда тебе в рожу прилетит струя газа?

– Ты прав – отходим, – согласился я. И, похлопав Крупье по плечу, велел ему отступать следом за нами.

Оказавшись в самом модуле, мы засели у внутреннего отверстия шлюза, готовясь изрешетить пулями первого, кто сунется в него снаружи. Швырять отсюда мины и гранаты было уже нельзя – мешала баррикада. Но даже если они перелетят через нее, то упадут рядом со входом. После чего взрывная волна сметет заслон и, пронесшись по тесной утробе «бочки», контузит нас. Разве только я воспользуюсь светошумовой гранатой, но к таким-то сюрпризам спецназовцы готовы, и вряд ли мы застанем их этим врасплох.

Маячить перед дверью они не стали, но им это и не требовалось. Сунув во входной проем лишь стволы ружей, они взялись накачивать «Фантом» газом. Да так усердно, что сразу становилось ясно – таких боеприпасов у них в избытке.

Баррикада пала спустя еще три минуты. Она была разрушена легкими верхолазными якорями-кошками, выпущенными из пневматических метательных устройств. Кошки зацепились за верхушку перегородки, после чего спецназовцы дернули за привязанные к ним тросы и повалили избитый резиновыми пулями металлический щит.

Преграда, что защищала наше убежище от всяческой летучей дряни, пала. И теперь оно было открыто для газовых и светошумовых гранат, без которых здесь точно не обойдется.

– Закрыть глаза и уши! – проорал я, едва мы остались без баррикады. Вроде бы все поняли, что я имею в виду, даже Шира. Вряд ли ей доводилось бывать в таких переделках, но она живо сообразила, что сейчас лучше не задавать вопросов, а беспрекословно выполнять мои приказы. Поэтому уселась на корточки и, зажмурившись, заткнула уши ладонями.

Кальтер не хуже меня знал, что вот-вот произойдет. Крикнув дочери, чтобы она бросала все и слушалась меня, он снова повернулся ко мне и заявил:

– К черту твою «сигналку»! Время вышло! Давай, стучи пакалями, а там будь что будет!..

– Да пропади ты пропадом! – Я отлично знал, чем мы рискуем, начав действовать раньше положенного срока. Но в этот критический момент риск оставаться здесь был равен риску отправиться в неизвестность, поскольку еще немного, и я вообще не смогу воспользоваться пакалями. И тогда будет не важно, подадут Бледный с Гробиком сигнал или нет, ведь откликнуться на него мы уже не сможем.

Я схватил красный и черный артефакты как раз тогда, когда в шлюзовой проем влетели три цилиндрических предмета, за каждым из которых вился дымовой шлейф. Мы с Кальтером оставались единственными, кто еще не зажмурился и не заткнул уши, но сейчас моментально присоединились к остальным. А в следующий миг случилось то, чего мы опасались. Полыхнула вспышка, и внутри модуля стало настолько ярко, что любой, кто захотел бы на это взглянуть, тут же заполучил бы временную слепоту. А если бы вдобавок убрал ладони с ушей, то и оглох бы. Грохот при взрыве шоковых гранат и на открытом пространстве мог причинить легкую контузию. А внутри железной «бочки» их оглушающий эффект только возрастал.

Вспышки сверкнули одна за другой, после чего взрывы тоже слились практически в один грохот. Не будь мы к этому готовы, тут наша война с Топорчуком и завершилась бы безоговорочной победой последнего. Прикрывшись штурмовым щитом, из-за которого торчали стволы ружей, ударная группа спецназовцев ворвалась в «Фантом», едва отгремели и отсверкали гранаты. Сиди кто-нибудь из нас прямо напротив шлюза, он схлопотал бы резиновую пулю еще до того, как открыл глаза. Но таковых среди нас не оказалось. Мы расселись вдоль стены, и чтобы открыть по нам огонь, врагам требовалось сначала завернуть за угол.

Однако, прежде чем несущий щит спецназовец ступил во внутренний шлюзовой проем, я ударил пакалем о пакаль. Точь-в-точь, как в Дубае, когда мы, усевшись в машину, телепортировались в Скважинск вместе с ней и нашим трейлером. Только сейчас нам требовалось переместиться гораздо ближе. Зато с более тяжелым и крупногабаритным грузом – главным модулем «Черного фантома» и всем его содержимым…


Глава 12

О том, что у Грязного Ирода все получилось, Кальтер понял по встряске, разразившейся сразу после того, как полковник соединил артефакты. Первый толчок был совсем небольшим – никто даже не попадал с ног. Но затем Куприянов вдруг не ощутил собственного веса и понял, что находится в свободном падении. И не только он один. Судя по странным позам соратников и взлетевшим над полом обломкам, модуль, который только что лежал на земле, снова откуда-то падал.

Впрочем, падение его оказалось совсем коротким. Если бы Кальтер начал вести отсчет, уже на третьей секунде он прекратил бы его, потому что ушедший из-под ног пол вернулся на прежнее место. Причем так резко, что колени агента подогнулись, и он упал. Так же как все остальные «астронавты», да и кто бы сумел удержать равновесие при такой встряске? Разве что черепахи, но их здесь не было.

То, что модуль упал не на землю, а приводнился, стало понятно по громкому всплеску и шуму хлынувшей в шлюз воды. Но вместе с плеском раздался и гулкий удар о твердую поверхность. За ним не последовала качка, а значит, «Фантом» уверенно лег на дно водоема, в который он угодил. И вода ворвалась в него не бурным потоком, а лишь небольшой волной. Она не достала Кальтеру даже до колена и, промчавшись по модулю, затопила его на таком же уровне.

Куда пакали зашвырнули борцов с плазмодемоном, они пока не знали. Но то, что они больше не находятся в элеваторной промзоне, было очевидно. Очевидно было и то, что они прихватили с собой незапланированный балласт. И не важно, что модуль упал на мелководье и не мог утонуть. Этот балласт все равно угрожал всем тем, кто находился здесь, поскольку умел двигаться и, что еще хуже, стрелять.

Ирод и Крупье подумали сейчас о том же, о чем и Кальтер. Полковник бросил артефакты на стол, и они разъединились, предотвратив возврат «Фантома» на исходную точку. А в следующий миг в руках Грязнова уже был автомат. И он тоже спешил к шлюзовой камере, где барахтались в воде сбитые с ног спецназовцы. Те самые, что вторглись в модуль до его переноса и потому телепортировались вместе с ним.

Спецназовцев оказалось трое. Они были сбиты не только с ног, но и с толку, особенно после того, как им вдобавок пришлось искупаться. Но еще большее изумление наверняка пережили их товарищи по оружию, что готовились ворваться в модуль следом за ними и внезапно потеряли не только их, но и сам «Фантом».

При встряске идущие друг за другом парни попадали на спины, словно костяшки домино. А тот из них, кто шел первым, был накрыт щитом, который он нес. Все они кашляли и отплевывались, поскольку наглотались воды, и пытались расползтись, чтобы не мешать друг другу встать. Хозяевам «Фантома» их присутствие на борту пришлось не по нраву. Кальтер выпустил очередь поверх голов спецназовцев, намекнув, что, если хоть один из них поднимется даже на колени, он мигом получит пулю в лоб. После чего Ирод помог первому противнику избавиться от щита, сняв тот с его груди.

Противник не оценил эту услугу и вообще повел себя по-свински: наставил на полковника ружье, собираясь пальнуть ему в лицо резиновой пулей. При всем ее гуманистическом предназначении, выстрел в голову, а тем более в упор, мог стать для человека смертельным. Но Грязнов знал и об этом, и о том, как враг его отблагодарит. Приподняв щит, Ирод тут же шарахнул им спецназовца по носу, одновременно прижав ружейный ствол ногой к полу. Кромка щита сломала бедолаге переносицу, а также опять окунула его в воду. Повторно захлебнувшийся спецназовец зашелся в новом приступе кашля и начал выплевывать воду вперемешку с кровью. После чего выпустил из рук оружие и поднял ладони вверх, давая понять, что сдается.

Двое других тоже схватились за дробовики, но вторая автоматная очередь Кальтера вспорола воду рядом с ними, и они без пререканий побросали оружие. Даже если стрелок, по их мнению, блефовал и в любом случае не убил бы их, ему ничто не помешает продырявить им ноги. Так зачем, спрашивается, капитулировать с простреленными ногами, если можно сдаться менее болезненным способом?

Следующие несколько минут ушли на то, чтобы обезоружить и обездвижить спецназовцев. Пока Ирод и Крупье отбирали у них ружья, пистолеты, ножи и электрошокеры, Кальтер отцепил от их «разгрузок» наручники. Затем всех их вытащили из воды и приковали в дальнем конце модуля к металлическим кронштейнам, отцепиться от которых они были не в состоянии.

Пока шла возня с пленниками, Кальтер выглянул наружу и убедился, что «Фантом» лежит в воде у левого берега Чучуйки. А в сотне метров выше по течению возвышался во мраке железнодорожный мост. Зеленую ракету, что засверкала в небе, когда они разбирались с последним пленником, Кальтер тоже заметил. Она взлетела не вертикально, а по диагональной траектории, чей наклон был направлен в сторону элеватора, чтобы «сигналка» оказалась в итоге максимально близко к промзоне. Где Кальтера и компании в этот момент уже не было. Тем не менее люди Ирода хоть и поздновато, но справились со своей задачей и не угодили под модуль, что материализовался из воздуха и упал в реку.

Кальтер догадался, что полковник знает способ телепортации крупногабаритных объектов на большие расстояния, когда увидел знакомый «Додж», на котором Ирод преследовал агентов КВК. Крайне маловероятно, что преступник Грязнов перевез такой груз из Арабских Эмиратов в Россию на самолете – в этом случае ему было бы во сто крат проще угнать машину уже здесь. Но раз он поступил так, значит, без «серых» и их пакальной магии здесь не обошлось.

Тогда обожженный и умирающий Ирод признал, что да – у него есть инструменты, которые, теоретически, могут перенести с места на место фрагмент «Фантома». И сейчас новый компаньон Кальтера доказал свою теорию на практике, использовав в качестве маяков зеркальные пакали.

Грязнов предположил, что с двумя маяками удастся произвести более точную телепортацию. Потому что объект, ориентируясь не на одну, а на две координатные отметки, будет заброшен в равноудаленную от них точку. Гипотеза казалась здравой, хотя в случае с «серыми» полагаться на одни лишь математические расчеты было бы чересчур опрометчиво. Тем не менее, эксперимент удался. «Фантом» лежал на том участке берега, куда и планировал забросить его Кальтер. А то, что модуль при этом оказался чуть затоплен водой, можно было отнести к допустимым погрешностям.

Выяснив, что при падении модуля в реку никто не пострадал – мелкие ушибы не в счет, – борцы с Отшельником наконец-то выбрались из удушливой, слезоточивой «бочки» на свежий воздух. Правда, свежим его можно было назвать с большой натяжкой. Пыль, поднятая при падении «Фантома» на город, уже улеглась, но ей на смену пришел дым от разгорающихся пожаров. Пока что его концентрация в воздухе была невысока, и он нервировал лишь своим запахом. Но если все оставить как есть, с каждым часом дыма в атмосфере станет все больше. И тогда его уже нельзя будет игнорировать, поскольку у Кальтера и остальных запершит в горле и начнут слезиться глаза.

Берег в этом месте был пологим – почему Куприянов его и выбрал, – и, судя по количеству мусора, являлся одним из любимых мест отдыха горожан – так называемым диким пляжем. Шум проходящих по мосту поездов не мешал отдыхающим здесь скважинцам, хотя сейчас, понятное дело, на берегу не наблюдалось ни души. Равно как с момента падения «Фантома» через город не прошел ни один поезд – видимо, в целях безопасности движение на этой железнодорожной ветке было срочно остановлено.

Оставив пленных спецназовцев в модуле, компаньоны добрели по воде до пляжа, после чего Крупье активировал дескан и вскоре доложил:

– Оба пакаля здесь! Один севернее, другой южнее. Сейчас принесу.

И потопал собирать разложенные в разных концах пляжа маяки-артефакты. А пока он отсутствовал, вернулись Бледный и Гробик. Они прикатили на «Додже» откуда-то со стороны моста, и вид у обоих был слегка обескураженный. Они знали, что в случае успеха «Фантом» появится здесь после сигнала очень быстро. Но не предполагали, что это будет настолько быстро – еще до запуска сигнальной ракеты.

– Что стряслось? – поинтересовался Грязнов у своих дозорных. – Почему так долго добирались до места?

– Прошу прощения, – поспешил объясниться Бледный. – Это все из-за плазмодемона. Вы как, в порядке?

– В относительном, – ответил Ирод. – Хотя по вашей милости все могло обернуться иначе. Пока вы раскатывали по берегу, мы выдержали битву с настоящим спецназом. Даже пленных вон с собой пригнали… А что там насчет плазмодемона?

– Болтался по этому району туда-сюда, но ничего не поджигал. Три раза перелетал нам дорогу, так что приходилось останавливаться и прятаться. Кроме демона видели также странных людей, которые его не боятся. И у них что-то не в порядке с глазами.

– Теперь понятно, почему к утру в этом районе скопится столько зомби, – заключил Ирод, посмотрев на Кальтера. Тот в ответ согласно кивнул. – Вот только зачем они ему понадобились? По-моему, наш поджигатель и без рекрутов со своей работой неплохо справляется.

– Для нас это не суть важно, – ответил Кальтер. – Река рядом, поэтому от огненных зомби мы в случае чего спасемся. Сосредоточимся на другом – как заманить демона в реку. Как привлечь его внимание, мы знаем. Как потом от него удрать, тоже знаем, да и вариантов тут особых нет. В мастерстве твоего водителя я не сомневаюсь – видел, как он умеет водить горящие автомобили…

– Это когда и где такое было?! – удивился Бледный. Но быстро смекнул, что речь идет о том будущем, про которое рассказывал босс и до которого сам Бледный тогда не дожил. – А, ну да, врубился, что почем… Ладно, забудь.

– Сейчас нам надо решить вот какую проблему, – продолжил Куприянов, покосившись на Бледного. – У нас нет подходящей машины, чтобы играть с плазмодемоном в догонялки. Он быстро отстал от вертолетов в гонке по прямой, а значит, вряд ли догонит скоростной автомобиль. Полагаю, в Скважинске найдется для нас что-нибудь быстрое и маневренное. Главное, не мешкать и отправиться на поиски прямо сейчас…

– Погоди, – попросил Кальтера Ирод. – Давай сначала выясним нечто другое, а потом решим, как быть дальше. Это недолго. Тут у шейха есть кое-какие мысли насчет зеркальных пакалей… – И, перейдя на английский, обратился к аль-Наджибу: – Демир-паша, помнится, вы говорили о чудесах, которые происходят с зеркальными артефактами, если изображенные на них рисунки соединить с оригиналом. Не пора ли нам проверить на деле вашу гипотезу?

– Пора, – согласился «прапорщик». – А вы точно уверены, что железнодорожный мост стоит на тех самых береговых опорах, на которых стоял когда-то мост Утопленников?

– Откуда мне это знать, – пожал плечами Грязнов. – Однако, согласно имеющейся в здешнем музее информации, так оно и есть. Впрочем, это легко проверить… Гробик! Захвати из «Доджа» ломик и догоняй нас – мы идем к мосту…

Все мостовые опоры были недавно побелены, и определить на глаз, каков на самом деле возраст крайних из них, было нельзя. Но при более внимательном исследовании выяснилось: береговые фундаменты железнодорожного моста сложены из каменных глыб – стройматериала, который в эру цемента вряд ли кто-то стал бы использовать для подобных целей.

Поскребя ломиком известку, Гробик очистил от нее небольшой участок на боковой стороне опоры. Это было нужно для чистоты эксперимента, чтобы улучшить контакт пакаля с аутентичным историческим материалом. Глянув на результат работы, полковник довольно кивнул, но на всякий случай все же протер это место рукавом. Потом взял нужный артефакт, также протер и его, прикинул так и этак, как лучше приложить его к шершавому камню…

– Погодите, мой друг! – внезапно остановил Ирода аль-Наджиб. – Не надо торопиться, а иначе мы с вами допустим большую ошибку.

– Что такое, Демир-паша? – обернулся полковник. – Вы еще о чем-то вспомнили, или у вас просто дурное предчувствие?

– Вы позволите? – вместо ответа шейх протянул руку. Грязнов пожал плечами и передал ему пакаль. – Премного благодарен… А теперь я попрошу всех вас подняться на насыпь и отойти вон к тому фонарю.

Аль-Наджиб указал на светофор, стоявший между железнодорожными путями в полусотне метров от въезда на мост.

– Если эта работа так опасна, то я настаиваю на том, чтобы ею занимались не вы, Демир-паша, а кто-то из нас, – запротестовал Ирод.

– Не волнуйтесь, друзья мои, – успокоил всех шейх. – Вы же знаете: я в хорошей физической форме, а значит, рискую в той же степени, в какой рисковали бы на моем месте вы. А возможно, даже меньше, так как я подозреваю, что должно здесь произойти.

– Как вам угодно, – видя его решимость, не стал настаивать Грязнов. И махнул рукой, веля остальным компаньонам слушаться аль-Наджиба и взбираться на насыпь.

Убедившись, что все они добрались до светофора, добровольный экспериментатор положил пакаль на землю и, проведя руками по лицу, прочел короткую молитву. Затем подобрал артефакт и уже без колебаний припечатал его к опоре…

Все, что произошло потом, стало для Кальтера настолько неожиданным, что он на время даже забыл, зачем вообще сюда прибыл. На что сегодняшняя ночь изобиловала чудесами, но это чудо стояло особняком от них. Если в этот момент кто-то еще, кроме охотников на демона, находился поблизости и видел, что здесь стряслось, он наверняка не поверил своим глазам. В лучшем случае. В худшем – этот человек мог и вовсе рехнуться, что было бы для него вполне естественно.

Едва пакаль коснулся фундамента, как насыпь под ногами Кальтера и остальных задрожала. Первое, что пришло ему на ум: сзади к ним приближается груженный углем товарняк. Куприянов даже оглянулся, и поскольку его примеру последовали Вера, Ирод и прочие, очевидно, им померещилось то же самое.

Вот только никакого поезда там и в помине не было. Все интересное происходило в другой стороне – прямо перед ними.

Тряска продолжалась, и ее причина начала проясняться. Прямо под мостом, а также вверх и вниз по течению от него в реке заворочалось нечто огромное. Пробудившееся существо было в десятки раз крупнее того ископаемого гигантского хищника, на которого Кальтер и Верданди охотились в Дубае. Чтобы убить местного речного левиафана, потребовалось бы уже не два центнера, а как минимум два вагона взрывчатки. Или тот ядерный заряд, который Куприянов планировал использовать против Отшельника.

Так, по крайней мере, показалось Кальтеру, когда он увидел вспучившуюся мощными бурунами прежде тихую Чучуйку. До сей поры река являлась единственной частью Скважинска, которую не сотрясали волнения и катаклизмы. Но вот они докатились и до нее. И нигде больше нельзя было найти спасение в этом проклятом городе.

Однако познакомиться с очередной дьявольской тварью Кальтеру не пришлось, хотя в последние годы он настолько привык к подобным встречам, что считал их чуть ли не рутинными. Никакие титаны в Чучуйке не обитали. Этот катаклизм был вызван… обычными камнями! Тысячи камней, от глыб весом в несколько десятков тонн до простых булыжников, неожиданно всплыли на поверхность вместе с песком и илом. Поэтому и содрогнулась земля, а на реке разыгрался настоящий шторм.

Откуда на речном дне скопилось столько камней, понятно: все они были обломками взорванного в Гражданскую войну моста Утопленников. И ладно, если бы они просто поднялись с глубины, что само по себе могло считаться из ряда вон выходящим событием. Но нет, каждый камень вырвался из реки подобно ракете, запущенной субмариной из-под воды, и устремился не абы куда, а к железнодорожному мосту. Те камни, что прежде покоились на дне выше по течению, летели навстречу своим собратьям, скрывавшимся в реке по другую сторону моста. Отчего сам он очутился под перекрестным огнем, да таким ураганным, что был растерзан буквально в один момент. Скорость несущихся по воздуху камней была огромной. И одинаковой как для булыжников, так и для глыб, многие из которых были крупнее грязновского «Доджа».

– Назад! – скомандовал Ирод, едва перекричав лязг и скрежет разорванного на части металла. Компаньоны стояли далеко от реки, но когда вверх взлетели обломки бетона и раскуроченные стальные балки, это расстояние уже не выглядело безопасным. Все развернулись и отбежали еще на полсотни шагов, обеспокоенно гадая, что же стряслось с аль-Наджибом. Кальтер не сомневался, что шейху пришел конец, причем гораздо более ужасный, чем тогда. Да и другие вряд ли считали иначе. За жизнь человека, оказавшегося рядом с такой бурей из воды, камней и железа, нельзя было дать и ломаного гроша.

А над рекой в тучах грязных брызг творилось и вовсе невообразимое. Камни, что взбаламутили Чучуйку и рванулись друг к другу, словно намагниченные, не рассыпались на кусочки, подобно снесенному ими мосту. Столкнувшись, они сцепились воедино и за считаные секунды образовали на месте прежнего моста новый. Или, говоря точнее, хорошо забытый старый, ведь это был тот самый мост Утопленников, про который рассказывал Кальтеру Ирод. В этом они убедились сразу, как только брызги опали и водная пыль рассеялась. А железные и бетонные фрагменты старого моста были теперь разбросаны вокруг, будто разломанная скорлупа того гигантского яйца, из которого вылупилось этакое чудо.

Правда, вид у «чуда» был не слишком презентабельный. Если пакаль слепил воедино все до единого его обломки, какие нашлись в Скважинской зоне, то их явно не хватало. Самые мелкие из них за без малого сто лет попросту исчезли: стерлись в песок и были унесены течением в Волгу. Да и крупные вода тоже сильно обточила по краям. Новорожденный мост был испещрен сверху донизу выбоинами и покрыт трещинами, поскольку его фрагменты уже не прилегали друг к другу без зазоров. Тем не менее махина стояла на удивление твердо и разваливаться, кажется, не собиралась. По крайней мере – под своим весом.

– Пелядь и простипома! Только этого нам не хватало! – Крупье первым нарушил охватившее всех изумленное молчание. До этого они слышали лишь, как шумит стекающая с моста Утопленников вода и скрежещут деформированные конструкции моста железнодорожного. Последние разлетелись повсюду, и сейчас течение вместе с гравитацией помогали им занять устойчивое положение.

Опасность быть пришибленным камнями, похоже, миновала. А, значит, пришла пора взглянуть на восстановленную достопримечательность поближе. И выяснить, уцелели ли от шейха какие-нибудь части тела, чтобы их можно было похоронить, или же его размазало по берегу так, что и костей не осталось.

Ни один из прогнозов Кальтера не подтвердился. Когда демоноборцы приблизилась к мосту, с берега их окликнул обрадованный голос. Который все тотчас же узнали, поскольку его обладатель кричал по-английски с арабским акцентом. А вскоре из темноты показался сам шейх. Выяснилось, что, как только задрожала земля и забурлили речные воды, он не стал дожидаться, чем все это обернется, и бросился прочь от моста. Только не на насыпь, а вниз, к пляжу, потому что убегать от опасности под гору было значительно проще. Короче говоря, аль-Наджиб не соврал ни по одному пункту. Он и впрямь пребывал в хорошей физической форме и угадал, во что выльется эта игра с зеркальным пакалем.

– Рад видеть вас целым и невредимым, Демир-паша, – поприветствовал Грязнов сорвиголову-шейха. – Однако впредь я все же попросил бы вас воздерживаться от участия в таких опасных экспериментах… А что случилось с пакалем?

– Он на месте, можете пойти и проверить. Намертво прикипел к камню, так, что не отдерешь, – ответил «прапорщик», указав на береговую опору, которая тоже претерпела существенные изменения. Она «обросла» новыми камнями, и теперь выглядела по-настоящему единым целым с нынешним мостом, а не подставкой, какой она казалась, держа на себе железную конструкцию.

Вернувшись к опоре, компаньоны удостоверились, что да, теперь пакаль действительно напоминает вмурованную в камень, отшлифованную до блеска табличку. Только без указания знаменательной даты, а с обычным рисунком того же моста, к которому ее прикрепили. Кальтер ненароком вспомнил артефакт, который он выдалбливал в Дубае из гранитной набережной. На первый взгляд этот пакаль можно было извлечь намного проще. Но что-то подсказывало Куприянову – провернуть такое с помощью лома и кувалды у него вряд ли получится.

– Это хорошо или плохо? – осведомился Бледный, постучав костяшками пальцев по артефакту.

– Смотря, что вы планируете делать дальше, – пожал плечами аль-Наджиб. – В данный момент – хорошо. Мы можем быть уверены, что мост не развалится от того, что между ним и поддерживающим его источником энергии вдруг разорвется контакт.

– И что нам это дает? – спросил Крупье.

– Многое, если поразмыслить, – ответил вместо шейха Ирод и посмотрел на Кальтера. – Полагаю, ты думаешь о том же, о чем и я?

– Полагаю, что да, – кивнул тот. – Но есть еще кое-какие вопросы. Мы прилепили пакаль с изображением моста к сломанному мосту и восстановили его. Означает ли это, что, прилепив пакаль с изображением горящего человека к плазмодемону, мы «восстановим» и его? То есть вернем ему человеческий облик?

– Логичная мысль, – рассудил полковник. – Я бы не рискнул ставить на это все свои сбережения, но половину из них на кон, пожалуй, выбросил бы. А вы как считаете, Демир-паша?

– Я бы все же поостерегся играть по таким высоким ставкам. – В отличие от Ирода, его эксперт по аномальным вопросам смотрел на ситуацию менее оптимистично. – Прошу учесть, что собрать из обломков мост и вернуть человеческий облик тому, кто изменился на атомарном уровне и уже не человек – задачи разного уровня сложности. Просто восстановить форму и восстановить форму вместе с содержанием – улавливаете разницу, мой друг?

– Не совсем, сказать по правде, – признался полковник. – Проблемы несоответствия содержания форме – это ведь из разряда философии, а я в ней не силен. Вот если бы «поменять пешки на рюмашки», как пел Высоцкий, тогда бы я, конечно, враз справился… А вообще, для решения таких вопросов у нас, вон, человек с большой башкой имеется… Крупье!

– Плазмодемону нельзя вернуть человеческий облик. Но, видимо, можно вернуть его нынешнее состояние к определенной точке отсчета, – с готовностью отозвался капитан. Похоже, он был с философией в более дружеских отношениях, нежели командир. – Неясно, правда, что конкретно мы должны принять за такую точку. И, соответственно, к чему нам надо готовиться.

– Возможно, речь идет о том состоянии демона, в котором он вынырнул из телепорта после своей неудачной телепортации с орбиты на родину, – заметил Кальтер. – Он ведь не сразу обрел нынешнюю силу, став таким горячим и буйным. Он вырвался из модуля спустя примерно полчаса после падения «Фантома». И потом, когда на демона обрушилась стена элеватора, он потратил еще полчаса, чтобы выбраться из-под завала. Его сила начала стремительно расти после того, как в него полетели ракеты и он стал впитывать огонь. Заметьте, какие маленькие языки пламени у человека, что изображен на пакале. А какой огненный шлейф развевался за плазмодемоном, когда он дрался с вертолетами?.. Возможно, это и есть подсказка, которая должна навести нас на правильный вывод.

– Ваша идея кажется мне небезынтересной, господин Безликий, – закивал аль-Наджиб. – Нельзя считать рисунки на артефактах точными во всех деталях. Но любой из нас согласится, что «пакальный» демон выглядит далеко не таким грозным, как тот, который носится сейчас над городом. И которого нам, между прочим, еще надо поймать, чтобы вручить ему пакаль прямо из рук в руки. И тут я, извините, пас… Но ведь у вас, надеюсь, уже есть идея, как мы это сделаем?

– Есть, – ответил Куприянов, посмотрев сначала на пакаль, что был вмурован в мост, а потом на тот, который он держал в руке. – Но для этого нам потребуется уже не гоночная машина. А также вещь, которую я приметил в одном из отсеков «Черного фантома». Ну и, разумеется, та хреновина, что запрятана в двойное дно кузова вашего «Доджа»…

– Извините, парни, что вмешиваюсь в вашу деловую беседу, – подала голос Шира, – но, по-моему, в реке опять что-то шевелится!.. Вон там, под той здоровенной железякой.

Разговор прервался, и все посмотрели, куда указывала Крамер – на один из пролетов железнодорожного моста, что лежал на боку поперек Чучуйки.

Это был, пожалуй, самый крупный из всех обломков. Даже упав на середину реки, он ушел под воду лишь наполовину. Пролет не препятствовал течению, поскольку обладал решетчатой конструкцией. Вода бурлила, проходя сквозь металлические балки, но не это привлекло внимание Ширы. Внутри огромной клетки и впрямь происходило нечто странное. Такое ощущение, что в нее, будто в рыболовную вершу, угодила белая акула, не меньше, и теперь она отчаянно пыталась вырваться на волю. Но единственное, что ей оставалось, это, выбиваясь из сил, плавать кругами в тесной ловушке. Правда, сил у рыбины было много, поскольку она ни на миг не прекращала свою борьбу…

И опять, как было и в случае с мнимым левиафаном, первое впечатление Кальтера оказалось обманчивым. Не обитало в Чучуйке ни чудовищ, ни акул, пусть даже в нынешнее сумасшедшее время они вполне могли там появиться. Зато было кое-что другое – речной водоворот. Тот, о котором рассказывал Кальтеру Ирод. И который Кальтер тоже включил в свои стратегические планы.

Обломки моста Утопленников не накрывали больше донный разлом, куда утекала вода. Теперь ее отток усилился, и это редкое природное явление вновь стало видимым на поверхности реки. Барьер из металлической сетки, что прежде не давал бесшабашным купальщикам (пусть и не всем) и рыбе попадать в ловушку, был сломан, а его место занял пролет моста. Разве что при всей своей громоздкости он был уже неэффективной защитой, особенно для рыбы.

– А вот и она – легендарная Скважина, – прокомментировал Грязнов возрождение второй здешней достопримечательности. – Ни у кого нет желания утопиться в гигантском унитазе? Говорят, до революции у скважинцев это был самый популярный способ покончить с жизнью. Да и сейчас он выглядит намного лучше, чем самосожжение, разве не так?

– И утопиться, и сгореть мы всегда успеем, – ответил не расположенный к иронии Кальтер. – Хотя охотиться на плазмодемона пойдут не все. Половина из нас останется здесь и займется кое-какой подготовительной работой. Ну а если охотники не вернутся, что ж… тогда поступайте как знаете. Но лучше хватайте ноги в руки и бегите прочь из города, пока есть возможность. Потому что если мы потерпим неудачу, в этом случае Скважинск уже никто и ничто не спасет…


Глава 13

Положа руку на сердце, замечу, что я всегда мечтал о том, чтобы в моей команде служил профессионал уровня Кальтера. Нет, конечно, мои нынешние соратники, включая аль-Наджиба и Ширу, меня более чем устраивали. Но Кальтер – это исключительный случай. Правда, у него имелся один серьезный недостаток – он не был командным игроком. А тем более теперь, когда мы не состояли на военной службе и у него был выбор, подчиняться моим приказам или нет.

Будучи отъявленным единоличником и педантом, Безликий считался в Ведомстве особо ценным исполнителем. Оно ценило талантливых одиночек, специалистов широкого профиля, ведь их заброска во вражеский тыл и эвакуация оттуда обходились гораздо дешевле. Да и маскироваться им было намного проще. Чаще всего Кальтер действовал вообще без группы поддержки, и это сформировало уникальный склад его мышления. В отличие от меня – командного оперативника, полагающегося на чужие глаза, уши и мозги, – Кальтер все привык делать самостоятельно. Вот почему в одной и той же ситуации он видел, слышал и анализировал куда больше любого из нас. Что позволяло ему буквально на бегу корректировать любой тактический план с учетом поступающей к нему новой информации.

План, который мы с Безликим разработали на берегу Чучуйки под защитным куполом «серого», тоже был неплох. И мог бы осуществиться, пусти мы на это дело всю нашу взрывчатку, включая обещанный Кальтером ядерный заряд. В этом случае «пакальная» игра лишилась бы изящества, но разве нас волновала ее красота? Пережить бы сегодняшнюю ночь – большего нам не требовалось. Однако после того, как, вернувшись в прошлое, мы продвинулись к разгадке зеркальных пакалей, нам наконец-то открылся смысл, зачем «серые» подбросили их обеим командам в самом начале игры.

Игровые фишки! Не призы, которые мы на тот момент еще не заслужили, не бонусы, обязанные облегчить нам игру, а именно фишки! Их следовало выбрасывать на игровое поле тогда, когда мы сочтем это нужным. Или не выбрасывать, надеясь выиграть турнир за счет собственных сил и оружия, а пакали оставить себе в качестве полученной авансом награды – здесь. И мы бы оставили, раз уж судьи дали нам полную свободу выбора. Да только имелась у этой медали оборотная сторона. Не разыграв фишки, я и Кальтер рисковали гораздо сильнее. Разыграв фишки поодиночке, мы рисковали бы примерно в той же степени. Причем не только своими жизнями. И если в игре, которую мы с треском продули и результат которой был аннулирован, мы допустили фатальный просчет по незнанию, теперь, в случае повторения ошибки, нам уже не будет оправданий. Да и кому перед кем тогда оправдываться? Разве что друг перед другом, когда мы будем отплясывать в аду на одной сковородке.

Сегодня и Кальтеру, и мне пришлось поступиться принципами. Он и его дочь соглашались влиться в нашу команду и доверять нам. Я и мои люди – играть по схеме, которую предложит Безликий. А все мы вместе – укротить нашу взаимную ненависть и забыть хотя бы на сутки про те обиды, которые мы друг другу причинили. Пока вроде бы получалось. Ну а далеко наперед никто из нас в эту ночь не загадывал…

Охотиться на плазмодемона предстояло мне, Кальтеру, Бледному и Гробику. Крупье, аль-Наджиб, Шира и Верданди оставались на берегу. У них также хватало работы, которую нужно было завершить к нашему возвращению. А чтобы пленные спецназовцы вдруг не освободились из наручников (кто знает, каким трюкам были обучены эти ребята) и не выместили злобу на нашем «арьергарде», мы раздели их до трусов, завязали им глаза, погрузили всех в кузов пикапа и забрали с собой.

Долго катать пленников по городу мы, естественно, не собирались. Скрутив им вдобавок ноги автоматными ремнями и заткнув рты кляпами, мы разбросали пленников по прибрежным кустам – как можно дальше друг от друга, от пляжа и от элеватора. После чего направились, что называется, в самую гущу событий – к ближайшему пожару. Но не потому, что надеялись застать там Отшельника. Ко встрече с ним мы еще не были готовы. Для этого нам сначала требовалось раздобыть пожарную машину. И не первую попавшуюся, а непременно большую и с полной под завязку цистерной.

Плазмодемон к этому часу еще не разгулялся на широкую ногу. Поэтому самые крупные очаги пожаров продолжали оставаться в тех районах, на которые упали обломки «Фантома». Избавившись от третьего пленника, мы взяли курс на ближайший столп огня и дыма и вскоре очутились возле молокозавода, что располагался на городской окраине, неподалеку от колонии строгого режима.

Фрагмент орбитальной станции рухнул на производственные цеха, и они полыхали жарче всего. Оглядевшись, мы обнаружили, что не все пожарные машины заправляются водой на заводской территории. Некоторые, чтобы не стоять в очереди к колонкам, уезжали заливать цистерны на ближайшую водокачку. Она находилась за пределами завода, дальше по улице, и возле нее было намного проще заполучить то, за чем мы охотились.

– Действуй! – приказал я Бледному и, когда он вылез из «Доджа», занял его место за рулем. – Думаю, «Урал» – это то, что надо. Как разберешься с водителем, гони прямиком на точку. Мы будем болтаться у тебя на хвосте. Если что, прострелим колеса тому, кто решит устроить за нами погоню.

Никаких хитростей для угона пожарной машины изобретать не пришлось. У водонапорной башни закачивали воду по три автомобиля за раз. Мы обнаружили здесь два «Урала» и один «газик» местного лесничества. Дождавшись, когда водитель первого залившего цистерну «Урала» отсоединит заправочный шланг, Бледный подскочил к нему и без разговоров ударил его ребром ладони по шее. После чего придержал потерявшего сознание пожарника, чтобы он, падая, не треснулся головой, и уложил его на землю рядом с колонкой.

Окажись он здесь не один, а со своим экипажем, Бледному пришлось бы брать с собой напарника и захватывать транспорт, угрожая пожарникам оружием. Но экипажи всех машин продолжали бороться с огнем, пока их водители доставляли воду. А другие водители никак не отреагировали на произошедшее, поскольку, заправляя свои цистерны, ничего не заметили – все случилось в узком промежутке между машинами.

Когда они обнаружили лежащего без сознания товарища и что предприняли потом, мы уже не видели. Едва Бледный заскочил в кабину, ударил по газам и рванул прочь от водокачки, мы пристроились к нему сзади и поспешили за ним. Гробик с автоматом наготове сидел в кузове пикапа на случай, если возникнут эксцессы. Хотя в таком хаосе единственный, кого мог всерьез озаботить угон этого автомобиля, был его водитель. Которого сначала требовалось привести в чувство, а за это время нас и след простынет.

Теперь, когда мы вооружились всем, чем нужно, настала пора приступать к самому опасному этапу операции. «Точка», куда я велел двигаться Бледному, была не мостом Утопленников, но тоже находилась на железной дороге. Или, вернее, под ней. Это был автомобильный тоннель протяженностью около сотни метров. Проложенная по нему дорога имела всего две полосы – для проезда машин в один ряд туда и обратно. Между полосами до самого потолка была возведена решетчатая перегородка, которая делила широкий тоннель на два узких. Один из них и должен был нам вскоре понадобиться.

Движение в тоннеле было оживленным, но не настолько, чтобы оно нам помешало. Здесь был не единственный проезд через железнодорожную магистраль в черте города. Однако из-за своего не слишком удачного расположения эта дорога пользовалась среди водителей наименьшей популярностью, даже в нынешнюю суматошную ночь.

Бледный остановил пожарную машину неподалеку от тоннеля. То же самое сделал я, припарковав пикап справа от «Урала» – так, чтобы тот заслонял нас от проезжающих мимо автомобилей. После чего все мы выбрались из машин, чтобы завершить подготовку к охоте. А также обменяться с Кальтером последними инструкциями, потому что дальше нам предстояло работать раздельно.

Безликий знал, что хранилось в тайнике пикапа между фальшивым и настоящим дном кузова, потому что я ему сам об этом рассказал. Там был запрятан переносной зенитно-ракетный комплекс «Игла». Его мы также приобрели в Дубае при посредничестве аль-Наджиба перед тем, как отправиться в Россию. Зачем? Просто в тайнике трофейного мародерского пикапа оставалось свободное место, которое было бы нелишне заполнить чем-то полезным. Да и после Дубая все мы считали, что лучше иметь у себя в закромах ракетную установку и не пользоваться ею, чем ее снова не окажется под рукой тогда, когда она будет нам позарез необходима. Поэтому и купили себе ПЗРК на тамошнем черном рынке. Как раз на случай, если в России мы столкнемся еще с одним пожирателем гигантов или тварью вроде него.

Плазмодемон был невосприимчив к выстрелам из такого оружия. Хуже того, он впитывал энергию взрывов и становился от этого еще сильнее и смертоноснее. И хотя ему должно было нравиться поглощать огонь, тем не менее Отшельник воспринимал любую попытку обстрелять его не с радостью, а в штыки. Возможно, подобное объяснялось тем, что эта полезная процедура была для него слишком болезненна, вот он и впадал в ярость. А что, вполне нормальная реакция. Как бы ни любил я попариться в баньке, а все равно двинул бы в зубы любому, кто взялся бы хлестать меня веником в парилке без моего ведома.

Впрочем, мы достали из тайника «Иглу» не затем, чтобы попытаться убить плазмодемона. Нет, конечно, если это у нас получится, будет просто замечательно, но мы не тешили себя глупыми надеждами. Нашей задачей было привлечь к себе внимание Отшельника и заставить его пуститься за нами в погоню. А чем она завершится, зависело уже от Кальтера. И если он ошибется – или ошибку допустил аль-Наджиб, – нам понадобится все наше везение, чтобы домчаться до реки, прежде чем Отшельник настигнет нас и испепелит.

– Как же я тебе не завидую, – покачал я головой, глядя, как Безликий, надев пожарный костюм, напяливает поверх него космический скафандр. Эту диковинку он прихватил, естественно, из модуля. Там такое добро хранилось в защищенных отсеках, и его хватило бы на половину нашей сборной команды. – Только, будь добр, не сварись в своем коконе раньше времени. А то не хотелось бы опять сорвать операцию из-за такой мелочи.

– Это сейчас ты мне не завидуешь, – буркнул в ответ Кальтер, разбираясь с застежками незнакомой ему спецодежды. – Однако я посмотрю на вас, когда вы въедете в тоннель. Сами постарайтесь не изжариться по дороге.

Тут он был абсолютно прав, поэтому мы тоже облачились в пожарные костюмы и шлемы. Это поможет нам защититься от ожогов (увы, но не от прямых попаданий огненной плетки Отшельника) и позволит, если что, выдать себя за настоящих пожарников, ведь теперь мы пересаживались с «Доджа» на «Урал». Разумеется, маскировка не сработает, если нас застукают стреляющими в небо из ПЗРК. Но в другое время вряд ли кто-то станет к нам приглядываться или придираться.

А вот Кальтеру в его скафандре повышенное внимание со стороны проезжающих мимо граждан, военных и полицейских было обеспечено. Станут они выяснять, кто он такой и что забыл в тоннеле, или нет – другой вопрос. Но самые догадливые из них точно свяжут концы с концами – гуляющего по улице человека в скафандре и упавшую на город космическую стацию. Чтобы менее всего походить на астронавта, Безликий не стал пока надевать гермошлем. Но и без него он вовсе не напоминал дорожного рабочего или пожарного.

– Вряд ли кто-то поверит мне, что я работаю в тоннеле регулировщиком. Не пройдет и получаса, как за мной приедут «люди в черном» или «в камуфлированном». Понимаю, что это не от вас зависит, но постарайтесь все-таки не канителиться, – попросил Кальтер, обрезав у скафандра конец левого рукава и высунув наружу протез. Я помог компаньону, перевязав укороченный рукав обрывком медного провода. Это, конечно, не вернет скафандру герметичность, но она и не требовалась. Главное, чтобы внутрь него не прорвался огонь, и с этим обычный проволочный бандаж вполне мог справиться.

– Будем лететь как на крыльях, уж поверь, – пообещал я и осведомился: – А что с твоим оружием? Ты в нем стопроцентно уверен?

Кальтер сжал стальной кулак, и на его внешней стороне возникла странная хреновина – одно из встроенных в протез вспомогательных устройств. Осмотрев его, Безликий подобрал с обочины пустую сигаретную пачку и несколько камешков, положил их внутрь пачки, чуть-чуть сплюснул ее и пристроил на «кулачное» устройство. Затем нацелил его на дорожный знак, что торчал от нас в пяти шагах, и выстрелил в него своим импровизированным снарядом.

Получилось неплохо. Набитая камешками пачка пронеслась по воздуху с такой скоростью, как будто ее запустили из мощной рогатки, и угодила точно в цель. Габариты и вес этого снаряда примерно соответствовали пакальным, так что я получил ответ на заданный мной Кальтеру вопрос.

Да, теперь он нас мало-мальски обнадежил. С технической точки зрения, Безликий сможет бросить в плазмодемона пакаль и сильнее, и точнее любого из нас. Только не стоило забывать, что техника здесь будет играть хоть и важную, но не первостепенную роль. И что одним лишь умением попадать в мишень сигаретными пачками в нашем деле не обойтись. Я по-прежнему не сомневался в нервной выдержке Кальтера. Но вот насколько он сам верил в свои силы, зная, что шанса повторить бросок у него не будет?

– Рад, что твой протез еще не заржавел… Что ж, в таком случае – удачи! – попрощался я с «космонавтом», поскольку обсуждать нам больше было нечего.

– И вам того же, – напутствовал он нас. И, развернувшись, пошагал в своем дурацком одеянии по обочине к тоннелю.

– Эй, погоди! – окликнул я его. А когда он обернулся, я бросил ему пожарную маску-респиратор, которую он ловко изловил своим протезом. – Надень ее, а шлемом воспользуешься, когда услышишь нашу сирену. Эта штука сделает тебя похожим на дезинфектора, а не на Гагарина, так что меньше будешь людям глаза мозолить.

Вместо благодарности Кальтер показал мне большой железный палец, после чего нацепил респиратор, сдвинул его на лоб, как бы сигнализируя встречным водителям, что здесь нет химической угрозы, и потопал дальше. А мы перегрузили ПЗРК в «Урал», потом уселись в него сами, развернулись и покатили в противоположном направлении. Туда, где, по нашим расчетам, мы могли вероятнее всего пересечься с плазмодемоном.

Впрочем, уезжать далеко от тоннеля было необязательно. Дальность поражения у «Иглы» была большая, а сам Отшельник являл собой идеальную мишень для ее системы автоматического теплонаведения. Сбить ракету с курса пожары не могли – мы купили современную модель ПЗРК, способную четко «калибровать» источники инфракрасного излучения. Если такая ракета захватывала цель, их скорая встреча была практически неминуемой.

Также нам на руку играло то, что все вертолеты давно отозвали на базы. Теперь плазмодемон был в небе Скважинска полноправным единоличным хозяином. Осталось лишь не проморгать, когда он в очередной раз станет перелетать с места на место, взять его на прицел и выстрелить.

Достигнув первого перекрестка, дальше мы не поехали. Чем меньше на нашей дороге окажется поворотов и развилок, тем проще нам будет убегать. Отшельник передвигался над крышами домов и линиями электропередачи, и как бы далеко мы его ни подстрелили, он долетит до нас очень быстро. Бледный заранее развернул «Урал», чтобы не терять время, когда настанет пора рвать когти, после чего мы с Гробиком залезли на цистерну, где нас дожидалась «Игла».

Позиция для обстрела низколетящей цели была не лучшей, но и не худшей. Перед нами раскинулся обширный участок левобережья Скважинска, где полыхало несколько пожаров. В пламени одного из них наверняка купался сейчас плазмодемон. Который, как мы знали, не остается подолгу на одном месте и рано или поздно перелетит в другой, еще не охваченный огнем район. Хорошо бы ему сорваться с места пораньше, чтобы нам не заставлять Кальтера ждать. Но, с другой стороны, Безликому тоже надо дать фору, чтобы он осмотрелся и подыскал себе удобную позицию. Поэтому торопиться нам тоже не стоило.

Притворившись, будто мы – огнеборцы – остановились, чтобы уложить притороченный к цистерне инвентарь, я и Гробик взялись создавать видимость работы. Держа, разумеется, ПЗРК все время под рукой – выдать его за пожарное оборудование было несложно.

Так продолжалось около десяти минут, прежде чем Отшельник появился наконец в поле нашего зрения. Он взмыл ввысь из пламени, что бушевало на северо-западной окраине города, и, достигнув верхней точки траектории своего полета, завис – видимо, высматривал на земле плацдарм для очередной «горячей» посадки.

Мы знали, что долго он так не провисит, а следующего его прыжка нам опять придется дожидаться как минимум четверть часа. Стрелять по плазмодемону было разумнее именно сейчас. Я бы, наверное, не смог сделать это за столь короткое время, но для Гробика такая задача была по плечу. Для системы прицеливания «Иглы» – тоже. Благо наша мишень сверкала на задымленном ночном небе подобно маяку, и расстояние до нее не превышало трех километров.

Ракета вырвалась из пусковой трубы и устремилась к цели со скоростью более пятисот метров в секунду. Гробик выстрелил в тот момент, когда Отшельник пошел на снижение, но уклониться от удара он уже не мог. В первые секунды полета ракета набирала скорость и высоту. Но едва цель опустилась ниже уровня, на какую снаряд успел подняться, как он клюнул носом и последовал за ней уже по нисходящей траектории.

С каждым мгновением эта территория становилась все круче и круче, а за миг до попадания стала и вовсе отвесной. В итоге ракета шибанула плазмодемона по макушке, словно сорвавшаяся с крыши сосулька – неосторожного прохожего.

Я помнил, какую бурю вызывает Отшельник при приземлении. Но на сей раз этого не произошло, поскольку он не успел достичь поверхности. Ему не хватило всего-навсего пары секунд, чтобы выжечь на лице города еще одно гигантское клеймо. Не выжгла его и ракета, взорвавшаяся над крышами зданий. Взорвалась она как положено. Но огненное облако взрыва было тут же полностью «всосано» в себя плазмодемоном.

Любопытно, что сейчас он и ракета послужили друг для друга ограничителями. Но если первый при этом не достиг своей цели, то мы остались довольны результатом стрельбы. Планы врага были нарушены, и теперь он как пить дать захочет поквитаться с теми, кто осмелился на столь вопиющую дерзость.

Выстрелив, Гробик не опустил оружие, а остался на позиции, и я быстро затолкал в лежащую у него на плече трубу новый снаряд. Мы сомневались, заметит ли Отшельник, откуда был сделан первый выстрел. И теперь собирались четче обозначить свое местоположение, повторив атаку.

Вторая ракета пошла на сближение с целью. А через секунду паривший над крышами еще не подожженных им домов плазмодемон тоже сорвался с места и помчался прямо к нам.

– В машину! – крикнул я Гробику, и тот, отбросив ПЗРК, сиганул прямо с цистерны в будку для экипажа. Я, в свою очередь, соскочил в кабину на пассажирское сиденье. И, прежде чем захлопнуть дверцу, успел заметить, что Отшельник ловко уклоняется от ракеты за миг до столкновения.

– Гони! – приказал я Бледному, проверяя, полностью ли закрыты с моей стороны окно и форточка, но майор и без приказа уже снял машину с тормоза и ударил по газам. А пока он разгонялся и врубал сирену с мигалками, я пытался увидеть в наружном зеркале заднего вида приближающегося врага. Но все, что мне удалось, это поймать его отблески, по которым нельзя было определить, насколько быстро он нас настигал.

За Отшельником мог наблюдать Бледный. Но ему прежде всего нужно было следить за дорогой и уклоняться от встречных машин, чьи водители уж точно заметят падающую им навстречу комету. Глянув мельком в боковое окно, майор проворчал «Догоняет, гад!» и, прикусив от напряжения губу, продолжил набирать скорость.

Плазмодемона точно видел Гробик, но чтобы докричаться до него, мне нужно было открыть люк между кабиной и будкой. Однако сейчас это делать категорически не рекомендовалось. Словно в подводной лодке при объявлении тревоги, так и у нас сейчас все люки были задраены, чтобы при возгорании одного отсека огонь не перекинулся в соседний.

Хотя какая разница, летел Отшельник быстро или медленно? Деваться нам все равно некуда. Как бывает и в уличных автогонках на четверть мили, наш путь был прям, и сойти с него означало проиграть гонку. Что в нашем случае означало вдобавок мучительную гибель в дьявольском пламени.

Плазмодемон приближался к нам, но и мы с каждой секундой приближались к тоннелю. Бледному хотелось выжать из груженой машины еще хотя бы чуть-чуть мощи, но она и так шла на пределе. Метров за сто до въезда в тоннель в зеркало заднего вида стало уже невозможно смотреть – в нем как будто отражалось само солнце. А когда до цели оставалось метров пятьдесят, что-то ударилось в «Урал» сверху, и я увидел, как на обочину полетели обломки выдвижной лестницы, крепившейся до этого поверх цистерны.

– Вот дерьмо! – вырвалось у Бледного. Он аж подскочил на сиденье, видимо, решив, что Отшельник приземлился на машину и кромсает ее прямо на ходу. Враг действительно мог дотянуться до нас огненной плетью, но пока он атаковал «Урал» с воздуха. И успел нанести еще один удар, едва мы ворвались в тоннель. Судя по звуку, на сей раз он содрал часть кузовной обшивки, чье громыхание по асфальту снова заставило нас вздрогнуть.

Мы не успели разглядеть, где засел Кальтер. Едва «Урал», а за ним Отшельник нырнули в тоннель, тот озарился ярким светом – так, словно в нем включили тысячу дополнительных ламп. А когда я снова глянул в окно, то увидел, что мы несемся наперегонки с пламенем. Оно двигалось по стенам и потолку, причем быстрее нас, на глазах вырываясь все дальше и дальше вперед. Наша машина уподобилась пуле, летящей по ружейному стволу в потоке пороховых газов. И когда мы выскочим из тоннеля… если выскочим, наш выезд станет сопровождаться мощным выбросом огня. Со стороны это зрелище наверняка будет выглядеть эффектно. Вот только мы едва ли оценим его красоту, поскольку начнем гореть заживо, так как стекла кабины к тому моменту уже лопнут…

Однако до конца тоннеля мы не доехали. Но не потому, что плазмодемон взорвал топливный бак, и мы, вопя и обугливаясь, дружно отправились к праотцам. Все было далеко не так трагично. Скорее, наоборот – все складывалось очень даже неплохо! Окружающее нас пламя резко погасло, и в тоннеле снова все стало по-прежнему. И хоть «горели» мы вроде бы недолго, нашим глазам все равно потребовалось время, чтобы привыкнуть к сумраку.

– Тормози! – крикнул я Бледному, поняв, что случилось. – Давай задний ход!

Бледный приоткрыл дверцу, чтобы лучше ориентироваться, сдавая назад. Я сделал то же самое – две пары глаз в такой работе лучше, чем одна. Фонари на том отрезке тоннеля, где пролетел Отшельник, полопались от высокой температуры, задние фары на «Урале» – тоже, и теперь там царила темнота. Единственным источником света позади нас было нечто, валяющееся прямо на дороге и горящее трепещущими языками пламени. В этом нечто отчетливо угадывался силуэт человека. И мне хотелось надеяться, что мы глядим не на погибшего Кальтера, в то время как сам Отшельник вылетел из тоннеля и подкарауливает нас где-то снаружи.

– Стой! – скомандовал я Бледному, когда до горящего тела оставалось несколько метров. «Урал», чьи колеса также дымились (но не горели, и то ладно), скрипнул тормозами и замер на месте, перегородив проезд. Впрочем, машин позади нас пока не наблюдалось, да и мы не собирались здесь надолго задерживаться.

Схватив фонари, мы выскочили из машины и осветили лежащее на дороге тело. Или не тело? Очертания у него и впрямь были человеческие. Но само оно выглядело не обугленным, а желеобразным, как медуза. Огонь, казалось, исходил прямо изнутри этого существа. Единственным не горящим участком на нем был маленький квадратик со сглаженными углами – нечто вроде темного пятнышка на солнце. И форма, и размеры этого пятнышка напоминали пакаль.

– Ну чего встали?! – донесся из темноты громкий голос, и лучи наших фонарей устремились в ту сторону. – Кого ждете, черт побери?! Вперед, за дело – время дорого!..

Кальтер был жив и вроде бы не пострадал, но его закопченное одеяние дымилось. Отбросив гермошлем, он прямо на ходу начал расстегивать замки на скафандре и в итоге снял его еще до того, как приблизился к нам. После чего остался в одной пожарной форме – такой же, какую носили мы.

Как выяснилось чуть погодя, Безликий углубился в тоннель примерно на треть, а потом вскарабкался на разделительную решетку и прицепил себя к ней за пояс альпинистским карабином. Короче говоря, занял самую выгодную позицию для стрельбы пакалем и освободил руки. Разбив две ближайшие лампы, Кальтер спрятался в тени, чтобы не бросаться в глаза водителям проезжающих под ним автомобилей. Вроде бы получилось. По крайней мере, ни одна машина из тех, что пронеслись по тоннелю за последующую четверть часа, не остановилась и даже не притормозила.

Услыхав пожарную сирену и увидев вдали красные и синие проблески, Кальтер выбросил респиратор и нацепил гермошлем. А когда заметил Отшельника, опустил вдобавок на стекло шлема светозащитный фильтр. Даже издали «сожравший» ракету плазмодемон слепил глаза. Что же будет, когда он ворвется в тоннель? А ведь Кальтеру нельзя стрелять наугад – ему нужно видеть летящего противника как можно более отчетливо.

Не вспомни Безликий о светофильтре, он, скорее всего, провалил бы миссию, поскольку не разглядел бы при такой яркости даже свой протез, не говоря об Отшельнике. Но в затемненном стекле его силуэт просматривался замечательно. И когда он ворвался в тоннель сразу за нами, Кальтер позволил врагу приблизиться на расстояние выстрела, взял небольшое упреждение и метнул пакаль в цель…

Упреки Кальтера в том, что мы медлим, были несправедливы. Мы едва покинули машину и еще даже толком не осмотрелись. Но теперь, когда выяснилось, что все живы, а враг обезврежен, я, Безликий и остальные приступили к работе с таким рвением, с каким настоящие пожарные готовятся к битве с огнем.

Открыв задний отсек, в котором находилась помпа, я подсоединил к ней шланг и окатил плазмодемона из брандспойта. Раздалось шипение, вверх ударили клубы пара, но полностью сбить огонь никак не удавалось. Едва я переставал поливать Отшельника, как на нем тут же проклевывались новые язычки пламени. Не знай я, с кем мы имеем дело, решил бы, что тушу сгусток напалма. С одним лишь отличием – напалм лежал бы на земле без движения, а этот сгусток живой плазмы под струей воды заворочался, начал издавать мерзкие звуки и шевелить конечностями.

Я ощутил, что от страха у меня на голове зашевелились волосы. Странно, ведь в последние два месяца я брил ее наголо. Но как бы то ни было, Отшельник имел сейчас явно не боевой вид – разве что ему захочется сразиться со мной врукопашную, – и это меня несколько утешало.

Пока я охлаждал противника, Бледный и Гробик вынули из другого отсека брезент и стали его разворачивать, а Кальтер – разматывать остальные шланги. После того, как брезент был расправлен, я стал обливать водой и его. Бледный же в это время взял топор и проверил одну из наших теорий – попытался отрубить врагу голову. Если бы майору это удалось и обезглавленный враг умер, мы, наверное, тут же пустились бы в пляс. Увы, топор проходил сквозь аномальную плоть Отшельника, не нанося ей ни малейших повреждений. Та часть его тела, которую следовало считать шеей, мерцала и вспыхивала при каждом ударе. Но урона от топора было не больше, чем если бы Бледный рубил им обычный огонь.

Убедившись, что все без толку, майор чертыхнулся и отбросил топор. Я тоже выключил помпу, после чего мы вчетвером ухватили за края изрядно потяжелевший брезент, набросили его на плазмодемона и стали заворачивать пленника в этот негорючий саван. А завернув, обмотали его для пущей уверенности шлангами. Затем я еще раз хорошенько облил сверток водой, и мы, опять же все вместе, забросили его на цистерну.

От обернутого в несколько слоев мокрого брезента Отшельника валил пар. Даже сквозь огнеупорные перчатки мы почувствовали, каким обжигающим был наш груз. А ведь он еще и пытался от нас вырваться! Впрочем, пока что мы могли с ним справиться. Нам осталось лишь поместить его в тюрьму, где он не доставит нам хлопот, как минимум, в ближайшие полчаса. А если повезет, то и дольше.

Открыв верхний люк цистерны, мы еще раз поднатужились и сбросили горячий сверток в воду. Потом задраили горловину, отцепили шланг и поспешили в машину. После чего рванули отсюда столь же быстро, как до этого мы удирали от Отшельника.

Вот где нам еще могли бы помочь пакали! Перенестись прямо отсюда к мосту вместе с «Уралом» – это было бы просто здорово. К сожалению, этот способ мог сработать лишь в том случае, если бы оба зеркальных артефакта остались на берегу. Но когда один из них находился с нами, ничего бы у нас не вышло. Или вышло бы, но не так, как нужно. К тому же аль-Наджиб опасался, что перенос того, кто уже пострадал от некорректной телепортации – плазмодемона, – мог завершиться для нас катастрофой. Проделывать такое было бы все равно, что десантироваться с самолета, зная, что ваш парашют имеет серьезный дефект и может не раскрыться.

Возвращаться за «Доджем» было некогда. Не разворачиваясь, мы проехали через тоннель и сразу свернули налево – на улицу, идущую вдоль железной дороги. Она являла собой ближайший путь к мосту Утопленников. Движения на ней практически не было – улица упиралась в берег и заканчивалась тупиком. Лишь где-то за километр до реки имелся поворот налево, выводивший к железнодорожному переезду. За ним находился окруженный высоким забором комбинат леспромхоза. Но там сейчас вряд ли что-то происходило, а иначе нам навстречу попалось бы куда больше машин.

Проблемы начались до того, как мы достигли вышеупомянутого поворота. Все было тихо, когда вода в цистерне вдруг булькнула. Да с такой силой, что это услышали и мы с Бледным, и сидящие в будке Кальтер с Гробиком. Конечно, мы знали, что там происходит, однако не думали, что это начнется так скоро. А бульканье между тем продолжилось, и, когда мы свернули к переезду, из цистерны доносилось уже безостановочное бурление.

«Зеркальный пакаль отбросит плазмодемона к начальному этапу его развития, но не остановит наращивание его мощи, – предупреждал нас аль-Наджиб. – Если ему не помешать, вскоре он полностью восстановит силы и продолжит бесчинства. Возможно, если обессиленного Отшельника сразу же бросить в воду, это его убьет. Но если воды окажется мало, он, скорее всего, вырвется из этой ловушки».

Воды у нас действительно было мало. Мы убедились в этом, когда из-под крышки люка стал прорываться пар. Бурление в цистерне усилилось настолько, что теперь «Урал» дрожал не переставая. Нас трясло еще и потому, что, въехав на переезд, мы свернули на железнодорожную магистраль и помчались к мосту самой короткой дорогой, которая только существовала: прямо по рельсам! Что ни говори, а поездочка выдалась запоминающейся. И чем дальше, тем все более разухабистой она становилась.

Пожарная цистерна не являлась паровым котлом и не была рассчитана на такую нагрузку. Вскоре швы на ней стали расходиться, кипяток со свистом вырывался наружу, и вот уже «Урал» несется по железной дороге в клубах пара, словно натуральный паровоз. Но это было и хорошо. Пускай в бочке появляются мелкие дыры – через них сбрасывалось избыточное давление. Каждая такая брешь отсрочивала взрыв, который рано или поздно, но случится, поскольку сила Отшельника с каждой минутой возрастала.

Мощный движок позволял «Уралу» прыгать по шпалам и перескакивать через рельсы без особых усилий. И когда мы наконец увидели мост, даже я вслед за Бледным не удержался от радостной брани. И наши товарищи на берегу наверняка тоже радовались – вряд ли они проморгали движущуюся к мосту машину, за которой тянулся густой паровой шлейф.

На самом деле, конечно, радоваться было еще рано, ведь впереди нас ожидала не менее важная и куда более опасная работа.

В музее не было информации, успел ли по мосту Утопленников проехать хотя бы один автомобиль прежде, чем мост был взорван на заре автомобильной эры. Если не успел, значит, честь таких первопроходцев выпала нам. Хотя и мы не могли полноправно считаться таковыми, поскольку не пересекли реку, а остановили машину посреди моста. После чего выскочили из нее и припустили во все лопатки в сторону берега.

Стоя на месте, «Урал» продолжал ходить ходуном. Теперь – исключительно за счет кипящей в цистерне воды, а также пытающегося вырваться наружу Отшельника. Судя по всему, он уже разодрал «смирительную рубашку», которую мы на него надели. А, значит, еще немного, и он пробьет стену своей темницы. И когда это случится, на город вновь обрушится огненный кошмар. И первыми, на ком плазмодемон сорвет злобу, будем, естественно, мы.

– Ты не забыл о последнем пункте нашего договора? – поинтересовался у меня на бегу Кальтер. – Надеюсь, он все еще в силе? Если да, сейчас самое время сдержать обещание.

– Да, в силе, – с неохотой признал я. Не все детали плана Безликого были мне по душе. Особенно этот так называемый «последний пункт». Он не давал мне и моей команде никаких преимуществ – напротив, вынуждал нас пожертвовать кое-чем ценным. Но идти на попятную, а тем более сейчас, было поздно. Да и Кальтер, в свою очередь, тоже готовился пойти на жертву, и тоже немалую, так что мы брали на себя обоюдные расходы.

Кальтер взял у меня то, что я ему обещал, и молча кивнул в знак благодарности. Ладно, поглядим, что у нас в итоге выйдет, и не окажемся ли все мы у одного большого разбитого корыта, а кое-кто при этом еще и мертвым.

Бросив машину с Отшельником, мы возвращались на берег, где у Крупье, как хотелось надеяться, все было готово к горячему приему горячего гостя. Но чтобы наш подарок ему оказался полным, недоставало всего одной, завершающей детали. Самой важной и взрывоопасной. И я все еще понятия не имел, каким образом Кальтер намерен ее раздобыть…


Глава 14

Верданди знала о том, что задумал Кальтер. Знала во всех подробностях. Он много чего скрывал от своей приемной дочери, но сегодня предпочел быть с ней честным до конца. Затеянная им авантюра сочеталась с таким риском, что ему не хотелось бы погибнуть, чувствуя себя перед Верой обманщиком. В конце концов, она была достаточно сильной, чтобы принять любую правду. Даже самую неприглядную. А потом смириться с этим и жить дальше – испытание, с которым Вера также справится.

Знала Верданди и то, что Кальтер не отступится от задуманного, несмотря на все уговоры. Только из-за нее он нанялся на службу в КВК и ввязался в эту игру. И сейчас Куприянов делал все возможное, чтобы Вера благополучно вернулась домой. Чего не случится, пока Отшельник не будет повержен. А убить его, избежав смертельной опасности, не удастся. Не Кальтер, а «серые» придумали эти правила, и ему оставалось лишь пользоваться на игровой арене всеми доступными средствами. Сегодня наилучшим оружием могло считаться лишь самое мощное. И тот, кому предстояло им воспользоваться, брал на себя огромные риск и ответственность.

Кальтер не привык избегать ни того ни другого, когда дело касалось жизни и смерти. Еще до объединения с отрядом Ирода дядя Костя предупредил Веру, что дальше у них не будет времени на долгие разговоры. И если она намерена ему что-то сказать или оспорить его решение, то либо пусть говорит сейчас, либо помалкивает и делает то, что должна.

Верданди в ответ лишь махнула рукой: хватит, наговорились уже. По ее мнению, проще было выдрессировать тигра, чем пытаться убедить дядю Костю сойти с тропы войны, когда он на нее ступил. Да и зачем убеждать? Сейчас он знал, что ждет его и Веру, если не убить плазмодемона, и другого пути, кроме этой тропы, для Кальтера не существовало…

– …И это все?! – удивился полковник Грязнов, пронаблюдав, как его союзник упаковал только что написанное им послание в металлический пенал и передал тот аль-Наджибу. – Ты хочешь отправить письмо в Америку с просьбой, чтобы тебе прислали ядерный заряд? Да ты просто гений, мать твою!

– Это не просьба, – уточнил Кальтер, уже облачившийся в новый космический скафандр. – Это крик о помощи. И там нет ни слова о ядерной бомбе. Я написал: «Помогите! Долго не продержусь! Скоро русские взломают люк, проникнут на станцию и захватят оборудование. Отшельник». Полагаю, этого достаточно, чтобы хозяева «Фантома» отправили сюда бомбу, а ее взрыв списали на аварию реактора. По крайней мере, тогда они поступили именно так. С чего бы им сейчас изменять своим привычкам?

– Ну, не знаю, – слегка опешил Ирод. – Нельзя быть настолько уверенным, когда дело касается развязывания ядерной войны. В одной реальности она разразится, а в другой ее зачинщики возьмут и в последний момент передумают.

– Полагаю, самое время это проверить, – предложил Куприянов и кивнул шейху. После чего они вместе перекусили проволоку, что удерживала кожух на телепорте, и аль-Наджиб взялся нажимать на очищенном им от копоти пульте какие-то кнопки.

К этому часу он уже мало-мальски разобрался в устройстве телепорта и смог «включить» черную кляксу. Затем произвел на пульте еще какие-то непонятные манипуляции и лишь тогда бросил контейнер с запиской в искусственно сгенерированную аномалию.

Коробочка исчезла без сюрпризов: просто взяла и испарилась, едва коснувшись разлома и не вызвав на поверхности кляксы никаких возмущений.

– С чего ты взял, что, если у тебя все получится, американцы дадут нам фору именно в три минуты? – спросил полковник у Кальтера.

– Они учитывают вариант, что контейнер может вернуться обратно, пока они не выключат свой телепорт, – ответил Куприянов, проверяя, надежно ли закреплен бандажный ремень на левом рукаве. Чтобы продолжать пользоваться протезными «примочками», Кальтер обрезал рукав и у этого скафандра. – Для такого случая противнику нужна фора, чтобы успеть вскрыть футляр и разрядить бомбу. Так что три-четыре минуты до взрыва у нас будет. А, возможно, и больше – как знать.

– Пропади я пропадом, если это не самая безумная затея, в какой мне только доводилось участвовать в жизни, – пробормотал Ирод.

– Могу сказать тебе то же самое, – подтвердил Кальтер. – Даже не знаю, кто из нас – мы или «серые» – зашел в этой игре дальше. Они искали игроков под стать своим сумасшедшим планам? Что ж, как было и в Дубае, они опять не ошиблись в выборе.

– Внимание! – подал голос не спускающий глаз с телепорта аль-Наджиб. – Есть изменение колебаний по краям аномального поля. Полагаю, это обратная передача! Всем приготовиться!

Сам Кальтер никаких изменений в «кляксе» не наблюдал. Но бывшему помощнику «серых», который прошел через множество таких разломов, было, конечно, виднее. Ирод включил дозиметр, чтобы сразу определить, правильную ли посылку им прислали. Но Куприянов был уверен, что и так узнает ее с первого взгляда. Пусть он видел тогда этот контейнер считаные секунды, но запомнил его на всю оставшуюся жизнь.

И уж точно Кальтер не мог тогда вообразить, что ему придется снова иметь дело с этой дьявольской штуковиной!

Дозиметр в руках полковника тревожно затрещал еще до того, как материализовавшаяся перед «кляксой» посылка упала на стол. Этот звук Куприянов тоже хорошо помнил. Весу в контейнере было не меньше двух пудов. И грохотал он при падении куда сильнее, чем можно было подумать, глядя на эту небольшую коробочку.

– Она? – поинтересовался у него Ирод. Судя по вопросительному взгляду шейха, он хотел задать тот же вопрос, но полковник его опередил.

– Она! – подтвердил Кальтер и не мешкая распорядился: – Действуйте!

Чтобы было проще оторвать контейнер от магнитной поверхности, на стол заранее положили несколько кусков медных кабелей. Подняв вдвоем коробку, Грязнов и аль-Наджиб положили ее в притороченный к спине Кальтера ранец, а сам «астронавт» в это время закрыл стекло гермошлема.

– Поехали! – крикнул Ирод и напутственно похлопал Куприянова по плечу. Тот махнул рукой – дескать, понял, – и торопливо пошагал к выходу из модуля.

Прочие члены сборной команды в нетерпении дожидались окончания эксперимента на берегу. Однако появление из шлюза несущего бомбу Кальтера осталось никем не замеченным. Именно в этот момент на мосту сверкнула вспышка, цистерна «Урала» разорвалась пополам, и плазмодемон вырвался на свободу в клубах пара и брызгах кипящей воды.

Сразу за вспышкой последовал взрыв топливного бака, поэтому освобождение Отшельника выдалось вдвойне ярким и громким. И пусть оно случилось раньше, чем ожидалось – Кальтер надеялся, что еще хотя бы несколько минут тварь поварится в своей «кастрюле», – тем не менее план оставался в силе. Куприянову нужно было доставить ядерный заряд к месту назначения. А Ироду и остальным – сделать так, чтобы плазмодемон не взлетел в воздух, а потом убраться как можно дальше от берега.

– Гробик, огонь! – скомандовал полковник. И не успело еще утихнуть эхо прогремевшего на мосту взрыва, как «Milkor» Гробика тут же выплюнул четыре гранаты в левобережную мостовую опору.

Урон от них оказался гораздо большим, нежели можно было себе представить. Таким, который мог быть, пожалуй, лишь при взрыве многотонной авиабомбы. Гробик стрелял туда, где к мосту «прирос» зеркальный пакаль. Пока охотники отсутствовали, Крупье установил вокруг артефакта несколько мин. Детонировав от гранат, мины вырвали большой кусок опоры и практически раскололи ее пополам. Множество мелких обломков разлетелось по берегу и упало в воду. И где-то среди них был зеркальный пакаль, без которого мост Утопленников попросту не мог существовать.

Утратив контакт с мостом, пакаль послужил причиной того, что тот снова обрушился в реку. Горящий «Урал», а также Отшельник, который, видимо, не успел накопить сил для взлета, рухнули в Чучуйку вместе с обломками моста. Гейзер, тут же ударивший ввысь с речной поверхности, был слабее того, который выпарил тогда бассейн на водоочистной станции, что опять же объяснялось слабостью плазмодемона. Зато этот гейзер двигался, поскольку его источник был подхвачен течением. И оно несло его прямо на лежащий поперек реки пролет железнодорожного моста.

– Уходите! – прокричал Кальтер остальным. А затем вошел по пояс в воду и, нацелив протез на тот же пролет, куда несло плазмодемона, выстрелил в нее якорем-кошкой, привязанным к лебедочному тросу.

– Дядя Костя! – прокричала ему вслед Верданди. Но Кальтер не обернулся, а лишь махнул рукой в сторону берега, веля Вере и прочим поторапливаться. Время для разговоров и прощаний закончилось. Отныне Куприянов был сосредоточен на своей миссии, и прочий мир для него, можно сказать, умер.

В эти минуты Кальтер напоминал дрессировщика, входящего в клетку к хищникам. Он не имел права думать ни о чем другом, кроме работы. Ведь если он позволит себе даже отвлеченную мысль, она грозит привести к ошибке – наверняка последней в его жизни. Так что не дождавшаяся ответа Вера его поймет. Ну а прощать ей Кальтера не за что. При всей сдержанности их отношений они никогда не ссорились и не обижались друг на друга…

Встроенная в протез мини-лебедка сэкономила Куприянову уйму времени. Она избавила его от необходимости плыть к водовороту в неудобном скафандре и с тяжелой ношей за спиной. Имея грузоподъемность больше центнера, лебедка протащила Кальтера по воде до обломка железнодорожного моста, за который зацепился верхолазный якорь. «Астронавт» очутился там раньше, чем «гейзер», но сейчас человек не боялся плазмодемона. В таком облачении Кальтер был надежно защищен от кипятка и пара. А также мог нырять – скафандр был снабжен аварийной системой жизнеобеспечения, запаса воздуха в которой хватало примерно на четверть часа.

Под воду и собирался отправиться Куприянов, потому что иначе ему было не доставить свой груз по назначению.

Конечно, было бы куда проще избавиться от него прямо здесь. Держащемуся за мостовое ограждение Кальтеру стоило перерезать ранцевые лямки, и водоворот утащит ядерный заряд вниз. Однако что дальше? Угодит он прямиком в донный разлом или зацепится за хлам, скопившийся вокруг него в немалом количестве? Куприянов должен был проконтролировать, чтобы бомба угодила точно в цель. А значит, ему волей-неволей придется совершить погружение в ревущую пучину.

Секунды неумолимо тикали. Если бы Кальтер спускался на дно, цепляясь за фрагмент моста и борясь с течением, это заняло бы у него не меньше минуты. Минута! В его положении это был фантастически долгий срок. Впрочем, Кальтер знал более быстрый, хотя и более опасный способ проделать тот же путь. Отцепившись от мостового каркаса, он отдался на волю волн, и река сразу закружила и потянула его вниз. Да с такой силой, как будто к его ногам подвесили бетонную плиту.

Последнее, что успел заметить Куприянов, прежде чем скрылся под водой – подплывший к другой стороне пролета гейзер. Он наткнулся на преграду и остановился. Как дальше поступит Отшельник? Хватит ли у него сил, цепляясь за металлическую конструкцию, выбраться из воды? Вполне возможно. По крайней мере, Кальтер сумел бы проделать такое даже в скафандре и с тяжелым ранцем за плечами… Но, разумеется, не сейчас, когда стихия стремительно увлекала его ко дну.

Проку от встроенного в гермошлем фонаря в мутной воде было мало, но он позволял видеть лямки ранца, которые следовало перерезать, и это главное. Все прочее Кальтера не волновало. На дне он обнаружил металлические перемычки мостового ограждения и скопление мусора, зацепившегося за них так крепко, что водоворот уже не мог увлечь его в бездну. Куприянов не увидел этот затор, а ощутил его ногами, после чего стал суматошно нащупывать в нем бреши, куда утекала вода.

Кальтера продолжало носить по кругу. Но сейчас он не плыл, а, скорее, бегал по застрявшему в разломе хламу, успевая перебирать ногами и не давая течению повалить его. Попутно с этим он активировал протезный резак, разделался с лямками, стащил ранец со спины и взял его в руку. Вода снаружи стала ощутимо горячее – ныряльщик чувствовал это в том месте, где она просачивалась под бандаж, перетягивающий обрезанный рукав. Вот-вот, и река закипит. Вопрос лишь в том, кто вскипятит ее раньше: плазмодемон или Куприянов со своим ядерным зарядом.

Все правильно: самое время избавляться от бомбы, пока она не прикончила и его самого в придачу.

Нащупав наконец достаточно крупную брешь, Кальтер просунул туда ногу, зацепился ею за край дыры и остановил свой безумный бег кругами. Втолкнуть в эту дыру ранец – вопрос следующей пары секунд. Сделано! Груз вырвался из пальцев Куприянова и унесся в пустоту. Прощай, оружие! Ты попало в точности туда, куда нужно. И теперь «астронавт» может с чистой совестью спасать свою шкуру и возвращаться на берег…

И надо же было так случиться, что именно в этот момент груда обломков, за которую цеплялся Кальтер, потеряла устойчивость и обвалилась вниз! Он почувствовал лишь, что опора по ним исчезла, и водоворот повлек его дальше, во мрачные глубины. И это было уже не плаванье, а настоящее падение, подобное тому, как если бы агента вдруг сбросили с Ниагарского водопада…

Так, спокойно! Главное, без паники! Кальтер знал, что отправляется не в плавательный бассейн, и предусмотрел такую опасность. Способ, которым он планировал вернуться, был универсален и мог эвакуировать его с какой угодно глубины. Все, что требуется сейчас, это не удариться о стенку колодца, не покалечить руки и не потерять сознание. Колодец, по которому падал Куприянов, был достаточно широким, но его русло могло в любой момент изогнуться. И вряд ли падающий на такой скорости человек преодолеет этот поворот целым и невредимым.

Пакали! Красный и белый. Соединенные вместе, они были прикреплены у Кальтера на груди в одном из технологических зажимов скафандра. Надо лишь взять их в руки и разъединить. Только и всего! После чего покоритель речных глубин вмиг телепортируется на берег. К соратникам и Вере, которые должны в эту минуту уже убраться с пляжа.

Как же недовольно скривилось лицо полковника, когда тот расставался со своими сокровищами! Но поскольку Кальтер не собирался погибать в речной пучине, он был заинтересован в возврате пакалей куда больше их хозяина. Которого такое положение дел немного утешило, и он даже милостиво отдал Верданди на хранение артефакт-маяк, хотя мог бы оставить его у себя. Но она и Куприянов уже доказали в Дубае, что пакали их не интересуют, и вскоре докажут это еще раз. Это Ирод расстроится, если не увидит больше свое богатство, а для них невелика потеря. В будущем им и без пакалей неплохо живется.

Куприянов не боялся, что зеркальные артефакты помешают его телепортации, как это случилось с Иродом тогда на водоочистной станции. Кальтер активировал пакали, когда обе «помехи» находились достаточно далеко от него: одна – вмурованная в мост Утопленников, а другая – на теле Отшельника, что был заперт в цистерне «Урала», стоящего на этом мосту. Зная, что под водой он не сумеет стукнуть пакалем о пакаль с должной силой (а, возможно, ему это вообще не удастся), Кальтер поступил иначе: соединил их еще на берегу и телепортировался всего на несколько метров. После чего поместил красный и белый пакали в один зажим на скафандре. И сейчас, разъединив их, он возвратится на то самое место, где они с Верой запустили эту процедуру, не раз опробованную до них Иродом.

Кальтер нащупал свой «эвакуатор», но перед тем, как вынуть его из держателя, почувствовал толчок в плечо. Луч фонаря выхватил на мгновение из мрака силуэт ранца. Куприянов пролетел мимо него, обогнав в свободном падении свою гораздо более легкую ношу. Ну и пускай – это теперь не важно. Она все еще будет падать в бездну, когда он окажется на берегу, за пределами пляжа – там, где вероятность пострадать от последствий глубинного ядерного взрыва была уже минимальной.

Отстегнув пакали, Кальтер зажал их между ладоней и одновременно с этим заметил под собой черноту. Нет, это было не дно пропасти и не изгиб колодца, которые он в такой мути не разглядел бы. Это была именно чернота, абсолютная в своей мрачности настолько, что даже разделяющая ее и человека грязная вода становилась на ее фоне чуть ли не прозрачной.

И она стремительно приближалась к Кальтеру снизу, готовая поглотить его. Так, по крайней мере, ему показалось, хотя в действительности это он падал навстречу черноте с головокружительной скоростью.

Подобный беспросветный мрак Куприянов видел лишь дважды: когда смотрел на Дубайский разлом, и сегодня, при запуске телепорта в «Черном фантоме». И если бы у него было время подумать об этом, он понял бы, что наконец-то отыскал аномальный разлом, который они с Верой пытались обнаружить с самого начала скважинской катастрофы.

Но Куприянов попросту не успел подумать ни о чем таком. Крепко ухватив пакали, он развел их в стороны…

…И ничего не произошло!

Вместо того чтобы сей же миг очутиться на берегу, он продолжал стремительно падать в потоке воды теперь уже неизвестно куда: то ли под землю, то ли в разверзшуюся под ним черную дыру.

Как остановить это падение, он не имел ни малейшего понятия. А даже если бы имел, что бы он успел сделать за оставшиеся до встречи с чернотой считаные мгновения?

Ничего… Даже вспомнить напоследок о Вере у него не вышло. О чем он, конечно, очень пожалел бы… если бы тоже это успел.

Так и сгинул в аномальном разломе Константин Куприянов, не ощутив ни сожаления, ни страха, ни иных чувств, которые он мог бы испытать, окажись чернота хотя бы на три десятка метров ниже. Но она не предоставила ему даже такой мизерной поблажки. Видимо, сочла ее слишком щедрым довеском к той жизни, которую Кальтер получил в подарок от «серых», чтобы исправить допущенные тогда ошибки.

Подарок, за который ему пришлось в итоге сполна расплатиться…


Глава 15

Земля под нами содрогнулась, и мы поняли: предчувствия Кальтера не обманули. Американское командование действительно прислало Отшельнику в качестве прощального подарка бомбу, а не какую-нибудь другую радиоактивную хреновину.

Толчок, по моим субъективным ощущениям, произошел на большой глубине, и его можно было принять за обычное землетрясение. Мы, естественно, так не подумали, поскольку именно этого и ожидали. Но сначала, опять же согласно нашим ожиданиям, должно было произойти кое-что еще. А именно – возвращение Безликого. Только ради этого он позаимствовал у меня пакали, изобретя, надо отдать ему должное, превосходный план эвакуации из будущей зоны ядерного поражения.

Кальтер на берегу так и не объявился. С места, докуда мы успели добежать, прежде чем рванула бомба, просматривался весь пляж, но он оставался пуст. Вероятность того, что наш герой телепортировался куда-то еще, была минимальной. Сколько раз мы пользовались пакалями и неизменно при их разъединении возвращались на исходную точку. Туда же обязан был вернуться и Безликий. А поскольку этого не случилось до взрыва, отныне шансов на его возвращение практически не осталось.

Отсутствие Кальтера сильно настораживало и огорчало. Но в следующие несколько минут нам стало попросту не до него, так как перед нашими глазами развернулись другие события, масштабные и пугающие.

Признаться, я уже начал думать, что все наши старания пойдут насмарку. Добравшись до водоворота, Безликий нырнул и скрылся под водой, а плазмодемон, наоборот, стал пытаться усердно из нее выбраться. Доплыв до лежащего поверх разлома фрагмента моста, Отшельник решил вползти на ту половину металлоконструкции, что выступала над поверхностью реки.

Делал он это с улиточной скоростью, зато уверенно. Кипение парового гейзера начало мало-помалу ослабевать, а в его центре засверкали всполохи пламени. Сначала одинокие, но потом их становилось все больше, а их сверкание – чаще. Было очевидно, что еще минута-другая, и гейзер полностью утихнет, а над водой в середине реки загорится факел. Который быстро обретет прежние силы, взлетит в небо и огненные бесчинства в Скважинске разразятся по-новому. Только мы их уже не увидим, потому что – кто бы сомневался! – нам придется сгореть первыми, ответив за наши бесчинства над Отшельником.

Гробик решил пальнуть из гранатомета в воду рядом с плазмодемоном и сбросить его назад в воду. Но я вовремя остановил капитана, сочтя его идею слишком опасной и неразумной. А что, если Отшельник не упадет, а станет еще сильнее, впитав в себя энергию взрывов? Чем в него и стрелять, так это пулями. Хотя сомневаюсь, что и они помогут, если вспомнить тщетную попытку Бледного отрубить плазмодемону голову.

Впрочем, пока мы суматошно гадали, как быть, Кальтер все сделал за нас. Сейсмический толчок оказался достаточно мощным, чтобы Отшельник не удержался на опоре и снова плюхнулся в реку, вернув гейзеру былое величие. Вот только что это был за гейзер по сравнению с тем извержением, которое началось в реке потом! Паровой выброс плазмодемона попросту исчез, растворившись в целой стене пара, что ударила ввысь сразу после толчка.

Она была невысокой, но перегородила собой реку почти от берега до берега. Ни дать, ни взять, сам Аид пробил головой земную твердь и высунул из расколовшей речное дно трещины свою лохматую седую макушку!

Высунул и спрятал… Кипящая река вздыбилась и тут же опала, но в прежнее русло она уже не вернулась. Прямо на наших глазах его расчертила поперек широкая и бездонная трещина. Речные воды хлынули в нее с обеих сторон двумя гигантскими водопадами, отчего края трещины стали обваливаться, а сама она продолжила расширяться. Пар из нее больше не валил – потоки холодной воды вмиг остудили весь пыл, что извергла земля после взрыва в ее недрах ядерной бомбы. Которая хоть и была маломощной, но, рванув на значительной глубине, наделала куда больше разрушений, нежели бабахни она на земной поверхности.

Не прошло и полминуты, как это место стало практически неузнаваемым. И оно продолжало изменяться! Вода принялась смывать в пропасть слой речного ила, быстро расширяя жерло исполинского колодца. А вместе с илом туда отправилось все, что лежало на дне поблизости от разлома. И первым пунктом в этом списке был злополучный фрагмент моста, который едва не даровал спасение мерзкому демону. А поскольку для него это была единственная опора, за которую он мог сейчас держаться, то вместе с нею сорвался в бездну и сгинул в ней сам Отшельник.

Совершенно очевидно, что это был его конец. Неизвестно, как глубоко залегало подземное море, куда прежде стекала лишь малая толика Чучуйки, а теперь низвергалась она вся без остатка. Но той воды наверняка хватит, чтобы погасить этот разрушительный живой факел. А даже если он не долетит до тех глубин, обратно по омываемой водопадом отвесной стене ему уже на поверхность не подняться.

Еще несколько подмытых течением обломков моста свалились в разлом, а затем подошла очередь отправляться туда и «Черному фантому». Подталкиваемый водой, он скатился по скользкому илу к краю пропасти, грузно перевалился через него и умчался вниз следом за Отшельником, с грохотом врезаясь в попадающиеся ему на пути камни.

После получения Кальтером бомбы аль-Наджиб выключил питание телепорта, чтобы в придачу к ней нам не прислали еще какой-нибудь сюрприз. И теперь в новом скважинском чуде природы гибли остатки американских секретных технологий, восстанавливать которые в нынешнем «катастрофическом» мире придется не один десяток лет. «Серые» своего добились – в попытке раскрытия их главной тайны человечество было отброшено далеко назад. Вдобавок их диверсия позволила превратить ее в игровой турнир, наблюдая за которым «серые», или те, кому они служили, наверняка отлично провели время.

Чего нельзя сказать о нас – игроках этого турнира. Взмыленные, потрепанные и перепачканные в копоти, мы стояли на прибрежной возвышенности и взирали на последствия своей войны с плазмодемоном. И пусть он был повержен, никто не радовался победе, потому что мы понятия не имели, что за ней последует. И вообще победа ли это? Может статься, что не пройдет и минуты, как нам подбросят новое испытание, похлеще прежнего. Такое, в ходе которого от Скважинска и вовсе камня на камне не останется.

Кое-кто, однако, среди нас не радовался победе по другой причине. Поняв, что на возвращение Кальтера можно больше не надеяться, Верданди вконец упала духом. Она обессиленно уселась на землю, и, как ни старалась сдерживать эмоции, те все-таки возобладали над ней. Нет, она не зарыдала в голос и не начала биться в истерике, а восприняла свою утрату с похвальным для женщины спокойствием. Что ни говори, а в плане выдержки Вера была под стать своему отцу, даром что приемному. И лишь катящиеся у нее из глаз слезы выдавали, насколько в действительности ей сейчас тяжко.

Заставить меня наблюдать, как сначала отец переживает гибель дочери, а затем совершенно обратную картину, причем с теми же персонажами, – это, пожалуй, чересчур жестокая шутка даже для «серых». Не то, чтобы я огорчился по поводу смерти Кальтера – утраченные вместе с ним пакали мне было жаль куда больше, ведь они являлись «золотым фондом» моего отряда. К тому же я еще не забыл, кто убил Сквозняка – нашего товарища, погибшего в Дубае от руки Безликого. Чувство, которое я сейчас испытывал, было чем-то средним между разочарованием болельщика, чья команда проиграла финальный матч решающего турнира, и неловкостью спасенного из беды человека, чей спасатель при этом героически погиб. Кальтер провернул такую впечатляющую операцию, не дожив до победы считаные секунды, и отныне все мы были обязаны ему тем, что выжили… Чертовски досадная ситуация, с какой стороны ни посмотри.

Хотя о чем это я? Прежде всего Безликий спасал свою дочь. А мы оказались в числе счастливчиков лишь потому, что ему просто не представилась возможность пожертвовать нашими жизнями.

Да, в таком ракурсе все выглядело уже не так мрачно… Но вслух я этого, разумеется, не сказал. Это было мое мысленное самоутешение, обязанное притупить во мне ощущение неловкости перед Верданди.

Из всего моего отряда лишь Шира не являлась циничной сволочью (просто она провела с нами слишком мало времени) и была способна на нормальное человеческое сострадание. Метнув в нашу сторону укоризненный взгляд, она уселась рядом с Верданди и обняла ее за плечи. Пускай они не были подругами, но какое-то время им довелось повоевать плечом к плечу, а это кое-что да значило. Обняв Веру, Шира ничего ей при этом не сказала, да это, в общем-то, и не требовалось. Вера не возмутилась. Также молча кивнув Шире в знак благодарности, она не стала ее прогонять, хотя, сделай она это, думаю, Крамер ее тоже поняла бы и не обиделась. И они продолжили сидеть в угрюмом молчании, глядя на новорожденные водопады, но думая вовсе не о них.

Оставив пока горюющих женщин вдвоем, я жестом отозвал прочую команду в сторону, чтобы поговорить о делах, не мешая Верданди скорбеть.

– Не иначе, Кальтер свое отыграл, – заметил Бледный, обеспокоенно глядя по сторонам. Не он один – все мы сейчас озирались, поскольку были заражены одной фобией. – Не знаю, как вам, а мне все-таки немного жаль этого ублюдка. В последние п