Сергей Александрович Калашников - Золушка с планеты принцесс [СИ]

Золушка с планеты принцесс [СИ] 2227K, 251 с. (Прерия-11)   (скачать) - Сергей Александрович Калашников

Сергей Александрович Калашников
Золушка с планеты принцесс


Пролог

Начало отстойных каникул
Даша

Этот час называют рассветным — утренние сумерки рассеялись и всё стало видно так же ясно, как пасмурным днём, однако здешнее солнце пока не показалось над горизонтом — только слегка подкрасило кромку неба на востоке там, где оно сливается с океаном. Увы, его гладь отсюда ещё не видна — узкая речка вьётся среди низких берегов, заросших высокой травой и редким кустарником.

«Но мой плот, свитый из песен слов,
Всем моим бедам назло
Вовсе не так уж плох…»

— Фальшиво, с хрипами и придыханием выводит неокрепший детский голосок. Девочка лет девяти действительно сплавляется на плоту по мелководному неторопливому руслу. Свито её плавсредство вовсе не из того, о чём во всеуслышание заявляет его отважная владелица — это просто большой кусок пенопласта. Сейчас он застрял между верхушками травы, проросшей через толщу воды и образовавшей серьёзное для подобного «корабля» препятствие.

Девочка изо всех сил упирается шестом в дно, однако безуспешно — неуклюжее судно и не думает продвигаться вперёд. Ни кряхтение, ни напрягшиеся верёвочки мышц, ни попытка раскачать плот ногами — ничто не помогает. Маленькое худое тело путешественницы всем своим невеликим весом опирается на ушедший в дно шест… и тут со стороны низовий вдоль реки приходит приливная волна. Низкая и длинная, ослабленная расстоянием и извивами русла, она приподнимает пенопластовую плиту над препятствием, а напрягшиеся в усилии ноги легко выталкивают опору из-под малышки.

Картина мгновенно меняется — плот мирно покачивается на спокойной воде, а его владелица висит на торчащем из дна шесте.

— Не, ну прям как Страшила Мудрый посреди реки, — бормочет девочка и спускается в воду, становясь на дно — глубины тут ей и по пояс не хватает.

Раскачав шест, она вытаскивает его из грунта и неторопливо подходит к плоту — начавшийся в недалёком отсюда океане прилив загоняет воду в ручей, отчего течение совсем остановилось и даже слегка пошло в обратную сторону.

Вытащив на берег край пенопластины и привязав её к кусту, искательница приключений озирается по сторонам, словно прислушиваясь к происходящему. Однако, ничего интересного поблизости не происходит. Тем не менее, нечто в пологом откосе привлекает к себе внимание. Точно — изрядного размера нора, вход в которую прикрыт кустарником, явственно чернеет неподалеку.

Босые ноги, торчащие из-под подола короткого сарафана, несут малышку именно туда, бесшумно ступая сначала по плотному мокрому песку, потом по глинистой поверхности и, наконец, по заметно примятой и даже слегка вытоптанной траве.

— И отчего, спрашивается, тебе так весело? — произносит девочка требовательным тоном, уперев руки в бока и направив возмущённый взор в зев обнаруженного провала.

Надо сказать, что с новой позиции прекрасно видно — нора имеет впечатляющий размер, в неё, пожалуй, можно войти не наклоняя головы. Ребёнку, естественно — взрослому пришлось бы сильно согнуться.

Грозный рык крупного хищника, прозвучавший из логова, заставил малышку рефлекторно отскочить и схватиться за оставленный на траве шест. А вслед за рыком явился и его «источник» — огромный саблезубый тигр. Показавшись из своего логова, он холодным жёлтым взглядом уставился на нарушительницу покоя. Хвост его пару раз нервно дёрнулся, но вскоре замер в неподвижности.

— А я даже не догадывалась, что это у тебя тут нора, — извиняющимся тоном сказала девочка, опуская перевешивающий конец своего оружия на землю.

— Никто не догадывался, — ответил тигр совершенно человеческим голосом. — Тут полоскуны живут неподалёку, а их стараются не тревожить, поэтому сюда никто не ходит. И ты больше не ходи, пока не подрастёшь — таких мелкокостных мне даже на завтрак нужно трёх.

— Не, ну Мешок! Я не стану дёргать тебя за усы и теребить за уши. И в следующий раз непременно учту время начала прилива — мне ведь обязательно нужно будет пройти этот маршрут… но не в этот раз. Кстати, меня зовут Дашей.

— Я знаю тебя, Даша Пузикова. Уходи и забудь про это место. Неохота мне куда-то переселяться и копать новую нору. Я уже не настолько молод, чтобы испытывать радость от физического труда.

— И ещё ты очень ленивый, — кивнула девочка. — Не стану никому рассказывать, где мы встретились. Но у меня есть к тебе просьба.

— Я не золотая рыбка, чтобы исполнять желания.

— Какой ты вредный! Ну и оставайся тут один в своей норе, живи отшельником, — малышка нахмурилась и, взвалив на плечо шест, стала подниматься по береговому откосу. — Слушай! — остановилась она, сделав буквально несколько шагов. — Мне ведь придётся приехать сюда за плотом. А одна я его погрузить на машину не смогу. Если ты мне не поможешь, то придётся позвать помощников. Но они запросто могут увидеть нору. Дело в том, что следы твоего хождения тут просто сами бросаются в глаза.

— Действительно, — оскалился саблезуб, — сплошные следопыты эти твои кореша. Нечего им тут делать — помогу тебе с плотом. А ты, оказывается, не настолько маленькая, как мне поначалу подумалось. Глядишь, действительно чего-то интересного попросишь. Так что там за желание?

— Ну… бают, что ты, можешь дать человеку возможность телепортироваться туда, куда он пожелает. И мне бы хотелось.

— Не дам, — мотнул головой тигр. — Мала ты ещё для этого. Вот захочешь, например, попасть на Спутник — тут и придёт тебе финал-апофеоз, потому что дышать там нечем и, или холодно, если в тени, или жарко, если под лучами Гаучо.

— Зря ты так про меня думаешь. Мой папа — физик. Он мне вместо сказок на ночь рассказывал про приключения электронов, или — отчего молекулы не распадаются на атомы. И я в лабиринте околовсяческих наук прошла весь первый этаж правого крыла. Тот, который не всякий семиклассник осиливает.

— Всё равно не могу, — тигр подошёл к девочке, сел и дружески положил лапу ей на плечо. — Ой, прости, — добавил он извиняющимся тоном, помогая малышке встать — в результате лёгкого лапоположения та растянулась на животе, ткнувшись в землю лицом. — Мала ты ещё, не хватает тебе жизненного опыта, правильного страха и взвешенной осторожности. Пожелай чего-нибудь другого, — шершавый влажный язык зверя в два движения стёр со скул ребёнка мазки грязи.

— Я уже два года считаюсь взрослой, — заупрямилась Даша. — Мне доверяют любые дела и признают за мной право на самостоятельные решения. Кроме того, я не только хорошо учусь, но и работаю наравне с другими. И первые четыре класса прошла всего за два года.

— А право на собственное мнение ты за мной признаёшь? — саблезуб выразительно приподнял правую бровь, прижав к голове левое ухо, отчего приобрёл придурковатое выражение ли… морды лица.

— Поняла. Портала ты мне не дашь, — вздохнула девочка и потянулась к земле за шестом. — Тогда, хотя бы мудрости меня научи.

— Э-э-э… Может быть, поговорим о том, какие правила безопасности следует выполнять при использовании телепортации? — неуверенно протянул тигр.

— Прикалываешься, — улыбнулась Даша. Шагнула к зверю и ласково обняла его за шею. — Ладно, если у тебя есть годная к использованию информация относительно принципов мудрого поведения, изложи их вкратце.

— Хм. — Зверь прижал оба уха к голове и стал выглядеть испуганным. — У мудрости нет ни правил, ни принципов. Только понимание задачи и ограничений, наложенных на её решение этикой, количеством ресурсов, противодействием, которое оказывают несогласные и законы природы…

— Поняла, — кивнула девочка. — Для изучения этого вопроса мне тоже нужно подрасти — я действительно не готова к общению на таком языке. Не, ну это просто засада какая-то — отыскать саблезуба и ничего с этого не поиметь! Тогда хотя бы расскажи мне о твоей расе. А то про Идалту, Фермиков, Мегакотов и про нас, Хомо — хоть что-то известно. А про вас — одни предположения. Откуда вы, чем интересуетесь, чего добиваетесь? Опять же, хоть намекни, какое у вас самоназвание, — и она почесала саблезуба за ушком.

— Ну… раньше всех известных мне разумных рас появились фермики. Когда наши предки ещё только начали посещать другие миры, они уже жили в нескольких звёздных системах и даже воевали друг с другом время от времени. Признаюсь, с нами у них тоже случались конфликты, хотя и не столь яростные, как между инсектами и Идалту.

Собственно, мы довольно давно перестали… как бы это сказать… появляться на публике. Живём на многих планетах, принимая вид её обитателей, и собираемся там, где нам удобней, чтобы обсудить новости. Ты же понимаешь — космические расстояния — не помеха. Не подумай только, что овладев многими знаниями, мои соплеменники утратили интерес к постижению тайн мироздания. Просто мы стараемся не вмешиваться в естественный ход вещей. Впрочем, не всегда удаётся остаться безучастными… что-то я не в меру с тобой разговорился.

— Так, Мешок! Ты не сказал, как называется ваша раса, — напомнила Даша.

— Сами мы себя называем людьми, если перевести значение этого слова на русский. Идалту, находившие следы сооружений наших предков, считают, что мы Предтечи. А фермики зовут Блохастыми. Самая молодая из рас — мегакоты — Кормильцами. Вы — Саблезубыми. И все по-своему правы. Кстати, шла бы ты уже домой, Даша. Вцепилась, понимаешь, в меня, как клещ. Подряд третье желание мне тут выложила и добилась его удовлетворения.

— Ну не надо так противничать, Мешок. За порталом я к тебе зайду лет через пять, когда выучу всю физику и химию. А за мудростью ещё годика через четыре. И не вздумай прятаться — найду обязательно. Готовься, — девочка погладила тигра по макушке между ушей и направилась вверх по откосу.

Поднявшись буквально метра на полтора, она оказалась на ровном месте и огляделась по сторонам. Справа суша понижалась, переходила в широкий песчаный пляж и смыкалась с океаном, катящим на берег огромные приливные волны. Впереди маячили домики окраины Ново-Плесецка. Сзади за редколесьем виднелись постройки космопорта, а слева — топливный завод и далёкие горы Большого Хребта. Поправив на боку тощую прямоугольной формы сумку, малышка направилась вперёд, прямиком к домам.

Саблезуб проводил её жёлтым равнодушным взглядом и протяжно вздохнул:

«Эти детки совсем от рук отбиваются, — подумал он про себя. — Никакого уважения к пожилому человеку — одно сплошное любопытство. Вежливое и настойчивое. Надо будет присмотреться к этой крохе повнимательней — очень уж напоминает она своими манерами одного паренька. Только с размером настойчивости, возведённым в квадрат»


Глава 1

Сумасшедшие дни
Эль

Обещать — не значит жениться. Это Эль осознала ещё месяц тому назад, когда после короткого бурного романа Стас сообщил о немедленном отъезде на Прерию. То обстоятельство, что обещал заехать за ней в конце лета и забрать с собой, только усилило уверенность — поматросил, да и бросил.

Как ни странно, этот поступок не вызвал в её душе горечи — ну кому, скажите, интересна одинокая женщина с двумя дочерьми? Осталась только благодарность к мимолётному кавалеру за настойчивые красивые ухаживания, за щедрость и предупредительность и, что уж греха таить, за энергию, проявленную в минуты, проведённые наедине в снятом для этого гостиничном номере.

Думая об этом, Эль прекрасно понимала, что нет ни малейшей надежды на возвращение этого мужчины — через четыре обещанные месяца он, состоятельный и уверенный в себе, вряд ли даже вспомнит о своём минутном увлечении. Тем не менее, несколько прекрасных дней, проведённых с ним, долго ещё будут вспоминаться с теплом — такие праздники нечасто случаются у того, кто многие годы разрывается между двумя работами, школой, где учатся дети, и домом.

Вот и сейчас, закончив подметать дорожки и крылечки пятиподъездного дома, она должна торопиться домой — поднимать дочерей, кормить их завтраком и отправлять в школу. Хотя, как раз сегодня у детей начались каникулы, так что спешить можно не так сильно. Тем не менее — ей нужно идти на вторую работу — прибирать кабинеты выставочного центра и мыть полы в его длинных коридорах.

Вот так, в трудах и хлопотах прошли для неё последние десять лет — две скромные зарплаты, небольшие пособия на детей, да смешные алименты, плюс служебная квартирка — только так и удаётся сводить концы с концами, даже оплачивая музыкальную школу для девочек.

Запирая подсобку с метёлками, невольно вспомнила, что здесь они со Стасиком тоже согрешили, как и в чуланчике для швабр в выставочном центре — роман у них проходил ярко, словно вспышка.

Повернулась и… перед ней стоит настоящая леди «из книжки» — среднего роста, пропорционального телосложения, в брючном костюме с приколотой к отвороту яркой брошкой. Очень красивое лицо и волосы, уложенные в строгую причёску. Впрочем, облик этой молодой женщины воспринялся цельно, одним взглядом, хотя каждая деталь тоже представляла собой полное совершенство.

Конечно, спецовка на Эль подогнана по фигуре. Очень даже неплохой фигуре. И лицо умыто. И косынка на голове чистая. Но ощущение огромной пропасти, разделяющей её и эту незнакомку — просто подавляющее.

Тем не менее, леди дружелюбно улыбнулась и заговорила:

— Стасик просил меня передать его сожаление по поводу того, что планы сильно изменились — он не сможет прилететь на Землю в ближайшие месяцы. Так что — собирайтесь с девочками. В восемнадцать часов из космопорта «Солнечное» на Прерию уходит вертикальник. Места на нём для вас уже оплачены. А я помогу собраться и всё такое… кстати, я Ева.

— Эльвира, — представилась Эль, с трудом переваривая вываленную на неё информацию. Мысли в начале сообщения спокойные, в стиле «так и знала», просто закипели к концу речи молодой особы, превратившись в потрясённое «не может быть!». — Что вы сказали? Стасик… Он что, правда, нас забирает?

— Стасик попросил показать вам вот эту фотку, — новая знакомая достала из сумочки и протянула листок с цветной распечаткой. Малыши-шестилетки в замызганных шортах и футболках в обнимку с большим плюшевым мишкой. У игрушки выразительные глаза и острые ушки. А среди детворы легко узнать и Стасика и эту самую Еву.

— С детского садика дружите, — поняла значение этой «верительной грамоты» Эль.

— Приятельствуем, водим знакомство. Встречаемся редко — у каждого своя жизнь, — пожала плечами леди. — Так как? Начинаем собираться? И тебе ещё нужно уволиться, забрать из школы документы дочек и… не знаю, что там ещё положено.

— Что — вот так сразу?! То есть, да, да, да! Согласна! Но, просто поверьте — голова кругом идёт. Я ведь ещё никогда не переезжала.

Да и Стасиков таких Эль ни разу не встречала, чтобы и красив, и богат, и обещания подобные исполнял. Она вообще — что? В сказку попала? Интересно, когда придётся проснуться?

* * *

Пока бегала, увольняясь и собирая документы, почти не думала о том, во что ввязалась, проявив не просто легкомыслие, но и завидную доверчивость. Пришла в себя только вернувшись домой — маленькая служебная квартирка выглядела голой. Вещи, упакованные в незнакомые баулы, чемоданы и ящики, выносили и грузили в фургон два крепких парня, наряженные столь же изысканно, как и Ева. До Эль дошло, что на них не просто одежда, а форма. Это подчёркивали точно такие же, как и у «леди» брошки, закреплённые на тех же местах.

Дочери выглядели озадаченными, испуганно взирая на произведённое опустошение и прижимая к себе футляры с гитарами. Камилла кусала пухлую нижнюю губку, как всегда, когда нервничала, и теребила кончик растрепавшейся косы, а вот глазки Оливии блестели не столько от испуга, сколько от нешуточного интереса. Маленькую авантюристку явно радовали перемены. И синяк почти незаметный на скуле — опять выясняла отношения с одноклассниками? Но времени расспросить просто нет.


— Садимся, пора ехать, — сказал один из мужчин. — Я Рубен, а это Клим, — добавил он, показывая на товарища. — Всё это нужно ещё сдать в багаж — потребуется немало времени. Опять же ехать не близко.

— Мам, мы на Прерию? — успела встревоженно шепнуть Ками.

— Мы ведь туда навсегда? — сверкнула улыбкой её сестра. — Мы ведь больше сюда не вернемся?

Оставалось только покачать головой — всё потом. А много ли она знает о жизни дочек, об их проблемах? Об этом она тоже подумает потом.

И вот, расположившись в заднем ряду кресел рассчитанной на перевозку пассажиров кабины грузовичка, Эль, наконец-то задумалась. Задумалась и своём решении порвать со всей предыдущей жизнью ради почти полной неизвестности. Она, на протяжении многих лет рассчитывавшая каждое действие, каждую трату, каждый шаг… вдруг в считанные секунды рассталась с тем, что кропотливо создавала. Пусть скромный, но достаток. Не самую прибыльную, но посильную работу, где её ценят. Возможность растить и обучать детей… Неужели в свои тридцать лет, да ещё и после череды разочарований в близких людях, она оказалась способна на чувство к малознакомому мужчине? Чувство такой силы, что помчалась на первый же зов?

* * *

Сдача багажа, регистрация, паспортный контроль. Обмен российских рублей на прерианские — пусть немного, но и не совсем пустяк. Проход на посадку по длинному туннелю и радушная улыбка бортпроводницы — так это же Ева! Сразу стало понятно, почему именно эту женщину Стасик попросил об услуге. Грузчики-упаковщики, несомненно, тоже члены экипажа этого самого вертикальника.

— В первом классе ваши места. Проходите туда, устраивайтесь — обратилась к ним вторая стюардесса. — Ева обслуживает другой салон, а за вами ухаживаю я. Меня зовут Маланья.

Быстро усадив всех в удобные кресла, хозяйка подмигнула восхищенно взирающим на неё малышкам, и сама устроилась тут же на свободном месте. Клацнула пряжкой и обратилась прямо в пространство:

— Командир! Опоздавшие на борту. Первый отсек к полёту готов. Старт разрешаю.

— Спасибо, Малаша, — рокотнуло по громкой связи. — Взлетаем.

Навалилась перегрузка. Чуть погодя стало легче. Дальше, через несколько минут, чувство ускорения совсем пропало.

— Так это что же выходит? — воскликнула Эль. — Вся эта громада дожидалась нас? Мы что, какие-то важные шишки?

— Да ладно переживать-то, — махнула рукой стюардесса. — Нагоним мы эти полчаса опоздания ещё до портала. Отведайте вот сока тэрника, — она достала из шкафчика бутылку и наполнила три пластиковых чашечки нежно розовой жидкостью.

— Ничего не понимаю, — сделав пару глотков, снова спохватилась Эль. — Это же безумно дорого! Мы же не ВИП-персоны. Вы нас ни с кем не спутали?

На эти слова Маланья только улыбнулась, помолчала немного и, всё-таки «призналась»:

— Так за Стасика весь наш прерианский космофлот переживает. Это вам не пуп царапать — найти на Земле женщину себе по вкусу.

— Он что, известная личность? Станислав?

— Заметная. Первый и пока единственный на всю планету теоретический физик. Жаль, только что из-за этой дурацкой аварии в окрестностях Эдема у него перепутались все планы.

— Он что, в больнице? — схватилась за сердце Эль.

— Да ни в какой не в больнице. Мотается на заправщике между поясом астероидов и местом проведения спасательных работ. По аварийному расписанию он там работает бортмехаником. Доставляют рабочее тело на корабли, задействованные в операции. Поэтому и накрылись медным тазом все планы на лето. Дочка его теперь тоже осталась у разбитого корыта — сидит дома, вместо того, чтобы нежиться на пляже. Сорвалась у них поездка на Мокрые Зубы.

Нет, вы не беспокойтесь, — спохватилась бортпроводница, заметив испуг в глазах пассажирки. — Дашенька уже взрослая, она вас и встретит и устроит, а через неделю-другую и сам Стасик вернётся. Представляете, хотел папенька доченьку свою потихоньку подготовить к тому, что собирается жениться. А тут — трах-тарарах — и всё вверх тормашками.

Задавать новые вопросы Эль не отважилась. Посмотрела на молчащих дочерей — им, сегодня пришлось несладко. Тяжело, наверное, вот так, ни с того, ни с сего, бросить знакомую школу, подруг — весь мир, в котором жили. Хотя, девочки не склонны к нытью. И крутой нрав своей маменьки знают не по наслышке. Сказала: «Собраться и переехать» — значит — собраться и переехать.

* * *

Дочка у Стасика оказалась никакой не взрослой — обычная девочка-третьеклассница. Лет девяти. Одетая в короткий сарафан, с сумочкой через плечо, босая и с косичками, она не внушала никакого доверия. На первый взгляд.

Зато при более пристальном рассмотрении будущей падчерицы Эль сделалось жутковато. Сарафан, несомненно, был пошит индивидуально, своей простотой подчёркивая безупречный вкус модельера. Ткань — знаменитый прерианский парусный шелк. Скользкий и немнущийся — этот наряд на Земле стоил… да не меньше месячного заработка. Кроме того, рисунок, нанесённый вручную замечательным мастером, сделан явно уже на готовом изделии — швы вообще не были заметны, потому что нигде не нарушали целостности картины. Явно для поездки на курорт готовился этот наряд — синее море, жёлтый песок и зелёные пальмы.

Сумочка скромной прямоугольной формы — из натуральной кожи превосходной выделки. Изящный педикюр на пальцах ног — ногти покрыты бледно-розовым лаком. И, наконец, причёска. Косички исполнены и уложены вокруг головы с таким тщанием, что кажется, будто каждый волосок пристраивался на своё место по отдельности. Только опытный парикмахер способен на подобное.

В довесок, взгляд этой юной леди предвещает будущей мачехе много неожиданностей — настолько твёрдая упёртость сквозит из-под слегка насупленных бровей.

— Здравствуйте, Эльвира Львовна, — ангельским голоском произнесло это будущее несчастье. — Я Даша Пузикова. Папа сказал, что вы станете моей мачехой. А это Оливия и Камилла? Мои будущие сёстры?

— Да, очень приятно. Я Оливия, мне тринадцать лет и я перешла в седьмой класс, — учтиво представилась старшая.

— А я — Камилла, мне одиннадцать. Буду учиться в пятом.

— Мне пока только девять, — вздохнула малышка. — Но я тоже собираюсь учиться в пятом классе, — и посмотрела победоносно. — За второй и четвёртый сдала экстерном, — примолкла на мгновение, словно передумала задираться, и продолжила снова ангельским голоском. — Мне доложили, что у вас много багажа. Его доставят прямо домой. А нас ждёт машина. Идёмте, — и, ни секунды не сомневаясь, что никто ничего, кроме согласия, не выразит, повернулась и пошла на выход из зала прибытия.

Эль сделала над собой усилие, чтобы немедленно не поставить на место эту самоуверенную особу — сейчас было явно неудачное время для внушения. Кивнула дочерям и последовала вслед за девочкой на привокзальную площадь.

Открытое авто с просторными мягкими диванами стояло правее входа. Даша предупредительно распахнула дверцу, подождала, пока все сядут и тоже устроилась вместе со всеми на пассажирское место.

— Рваная двадцать восемь, — произнесла она. И машина поехала безо всякого водителя. Двигалось она бесшумно и плавно, аккуратно вырулив со стоянки и выехав на дорогу. Катили не слишком быстро — падчерица то и дело что-нибудь показывала и объясняла:

— Это топливный завод, но он сейчас почему-то не работает. А это энергостанция, но она тоже не работает. С той стороны зона диких пляжей и прозрачных лесов — место для пикников. А вот уже и наша улица, — переехав через мостик, автомобиль миновал кафе, магазинчик и свернул в поперечный проезд.

Смеркалось. День, начавшийся сегодня на Земле, подходил к своему завершению на Прерии. Оставив позади рядок разномастных домов, остановились перед просторной верандой, в глубине которой угадывался и собственно дом.

* * *

Даша провела приехавших на второй этаж и показала комнаты, где им предстояло жить. Эль оказалась в супружеской спальне с просторной кроватью, тумбочками и большими шкафами. В уголке — трюмо и, при нём, столик для всяческих причиндалов. Свободного места в комнате хватило бы и для большого ковра, и для пары небольших ковриков, но их на полу не наблюдалось — деревянный пол радовал глаз спокойным цветом и гладкостью паркетных дощечек. Оливия и Камилла вселились каждая в свою комнату размером примерно с половину той, куда въехала их мать. Тут, кроме кроватей, шкафов и тумбочек, имелись письменные столы, книжные полки, и тоже оказалось просторно.

Вся мебель из древесины незнакомого благородного сорта с красивой структурой была выдержана в светлых тонах.

— Мойте руки и спускайтесь в кухню, — с этими словами падчерица оставила мачеху и сводных сестриц осваиваться, а сама исчезла.

Девочки какое-то время пребывали в шоке от созерцания душевых, пристроенных к каждой комнате, от вида пушистых банных халатов, мягких полотенец, от присутствия на полочках шампуня, мыла, зубной щётки и пасты — всё для них, как выяснилось, приготовили заранее.

Немного озадачило то, что на брусках мыла не было указано его названия — просто «Банное» и «Туалетное», зубная паста вообще называлась «Зубная паста», а шампунь — «Шампунь». Рядом с лотками душевых на краю коврика хозяек дожидались пластиковые шлёпанцы. Понятно, что путешественницы сразу полезли плескаться.

Когда спустились вниз, замотанные в полотенца и халаты — стол уже был накрыт. Через широкую дверь, распахнутую на веранду, было видно как парни в спецовках носят из подъехавшего грузовика багаж и складывают его справа от входа. Даша подала огромные отбивные, тонкие и нежно прожаренные. На гарнир — подрумяненную колечками картошку. В качестве салата центр стола украшала чаша нарезанных крупными дольками помидор, а рядом — сметана, майонез и растительное масло. Еще в нескольких глубоких мисках ждали своей очереди горочки чего-то овощного, прошедшего термообработку. Ветчина, буженина и ломтики сыра были разложены по маленьким тарелочкам.

— Хозяйка, мы закончили, — это с веранды зашёл грузчик.

— Молодцы. Марш мыть руки — и за стол, — это Даша от кухонного стола.

Парни даже не подумали отнекиваться и через пару минут уже деловито работали вилками и челюстями. Как ни странно, никакого чувства стеснения среди несколько банно одетых дам присутствие молодых мужчин не вызвало — ребята вели себя, как дома.

— Интересный вариант! — вещал один из работников. — Как ты добиваешься такой пушистости отбивной?

— Так дотушиваю после обжарки, — падчерица ни капельки не смущена.

— Но баклажанную икру ты явно не додержала.

— Похоже. Это у меня первый опыт.

— Зато кабачковая хороша.

— Конечно. Она прямо из банки. Покупная.

Трапеза прошла энергично, потом был чай с сушками. Когда грузчики уехали, маленькая хозяйка улыбнулась и сказала:

— А теперь ступайте спать, — и принялась складывать посуду в посудомоечную машину.

Эль даже слегка озадачилась от такой борзости, но придержала свой норов — действительно, нешуточная усталость навалилась на неё после суматошных сборов и длинной дороги, да и желудок ощутимо надавил на глаза. К тому же девочки заметно клюют носами.

— Я помогу тебе прибраться, Дашенька, — предложила мачеха надежде, что девочка откажется.

— Не сегодня, Эльвира Львовна. Вы выглядите утомлёнными — отдохните, — словно прочитав её мысли, ответила малышка.

* * *

Вставать Эль привыкла очень рано, причем сама, без будильника. Поэтому удивилась, что её банально расталкивают.

— Подъём, завтрак на столе, — это падчерица. Она сегодня в шортах и топике, как и вчера причёсанная, будто прямо из парикмахерской — волосы приподняты и толстыми волнистыми прядями уложены «шапочкой».

В кухне за обеденным столом сидят два мальчишки и наворачивают кашу.

— Варенец и Рома, — представила парней Даша. — А это Эльвира Львовна, Оливия и Камилла.

— Очень приятно, — кивнул Варенец. Айда на Долгое озеро купаться.

— Ой, а у нас нет купальников, — воскликнула Камилла.

Оливия же умоляюще посмотрела на мать. Даша на происходящее никак не реагировала, намазывая на ломтик белого хлеба черную икру.

— Да вы не опасайтесь, — включился Рома. — На Долгом благоустроенный охраняемый пляж, и это совсем рядом.

— Мы с Ками и Оли сгоняем в магазин за купальниками — через полчаса они будут во всеоружии, — сказала, словно гвоздь забила, падчерица. — А я с ними не поеду, а останусь дома — ко мне придут.

Да, на этом озере безопасно — Долгое находится в пределах городского периметра и патрулируется мегакотами, — добавила она, на этот раз ангельским голоском.

Дождалась, когда Эль кивнёт и, схватив с гвоздика на стене свою сумочку, скомандовала:

— Девочки — за мной. Мальчики — за мотоциклами.

Словно ветерок пробежал по кухне, и остались тут только Эльвира Львовна да грязные тарелки. Оставалось вздохнуть и смириться — она ведь знала, что народ на Прерии несколько отличается от людей Земли. Надо встраиваться в новую среду обитания.

Задумчиво подошла к штабелю так и не разобранного багажа — ей необходимо заняться распаковкой. Посмотрела задумчиво на эту груду, постояла в нерешительности, прикидывая, с чего начать, вспомнила про оставленную на столе посуду, повернулась в сторону кухни… чистота и порядок. Только с лёгким щелчком включилась посудомоечная машина. Женщина невольно замерла на некоторое время, пытаясь сообразить, когда и кто успел всё прибрать.

Чуть погодя по пустынной в этот ранний час улице примчались девочки, все трое. Дочери побежали наверх за полотенцами, а падчерица отлучилась куда-то за угол дома и вернулась с сапожным ножом в руках. Подъехали мальчишки на скутерах, забрали Оливию и Камиллу. Даша принялась разрезать скотч на упаковках багажа и отдирать его длинные ленты от сумок, баулов, чемоданов. А Эль пребывала в замешательстве — жизнь шла, не обращая на неё никакого внимания.

Чудно.

* * *

Разборка вещей и раскладка их по шкафам на какое-то время поглотили всё внимание. К тому же встретилось затруднение — непонятно было куда приткнуть шторы, скатерти, одеяла и подушки. Здесь всего этого имелось достаточно. И посуда, особенно для приготовления пищи, оказалась явно избыточной.

В задумчивости Эль прошла по веранде вокруг дома и наткнулась на компанию расположившуюся за продолговатым столом — три девочки и большой плюшевый мишка, точно такой же, как на старой фотографии, которую вчера показала ей Ева. Только этот был не игрушечный, а живой.

— И вообще, у меня чёрный пояс по оригами, — на чистом русском языке произнесло это… неведома зверушка. — Начнём с простейшего, с бумажных самолётиков. Даша! А нет ли у тебя более плотной и гладкой бумаги?

— Наверное, подошли бы листы из глянцевых журналов, — рассудительно заметила черноволосая с короткими толстыми косичками глазастая крепышка.

— Глянцевые журналы? — падчерица призадумалась. — Не припомню таких. Это где мода и всякие голые тётеньки?

Третья, светлорусая, с распущенными по плечам волнистыми локонами, молча кивнула.

— Кажется, в багаже есть несколько штук, — приняла близко к сердцу возникшее затруднение Эль.

Компания мгновенно сорвалась с места и уже через минуту водрузила на стол стопку привезённых с Земли изданий со всякими красивыми картинками. Про самолётики все мгновенно забыли, обсуждая фасоны и варианты отделки нарядов. Девочки даже не удосужились представиться — настолько поглотили их новые впечатления.

Посмотрев немного на заинтересованные мордашки: три человеческие и одну похожую на кошачью, женщина спохватилась, что пора готовить обед. Но в этот момент неведомо откуда прозвучал звуковой сигнал, и на стенке засветился прямоугольник, в котором появилось лицо Варенца:

— Даха! Тут Оли и Ками хотели бы ещё немного побыть у воды, — на заднем плане, за спиной говорящего отчетливо виден небольшой парус, наполненный ветром. — Но, боятся, что мама их заругает. Не могла бы ты уладить этот вопрос?

— Не валяй Ваньку, сегодня у нас солянка, — ответила падчерица. — Чтобы пулей явились.

— Понял, не дурак. Через полчаса будем, — отозвался мальчишка. И добавил куда-то в сторону: — Не, девчата. Ничего не выйдет. Я Дахину солянку ни в жисть не пропущу. Давай, Рома, ворочай к берегу.

— Тэ-тэ, — донеслось в ответ, после чего связь оборвалась.

* * *

В обед та часть кухни, где располагался стол для едоков, напоминала столовую детского лагеря — столь много ребят расположились здесь. Да ещё одно непривычное взору пушистое существо орудовало ложкой, помогая себе длинным языком.

— Не, Даша, не твоя это солянка. Вкусная, но другая, — приговаривал Рома, второй раз требуя добавки. Но второй раз ему уже не досталось — не один он такой нашелся любитель до вкусненького. Второго приготовлено не было, да и не хотелось — все натрескались супу. До чая охотников тоже не объявилось, зато с удовольствием выпили соку манго прямо из давильной машинки.

Порядок на кухне возник как будто бы сам собой — падчерица только несколько раз подсказала, что куда поставить, и народ быстро распихал всё по местам. Зажурчала вода в посудомоечной машине, а потом все куда-то пропали. Эль отыскала гостей, устроившимися в гамаках, развешенных всё на той же безбрежной веранде, но за углом. Даша нигде не обнаруживалась, а дочки поднялись к себе в комнаты. Только что бывший оживлённым дом превратился в сонное царство.

Действительно, после обеда стало жарко. В большой спальне чувствовалось слабое шевеление воздуха, приносящее небольшое облегчение. Хотелось включить вентилятор — но ничего похожего на него найти не удалось. И нигде не видно никаких признаков кондиционера.

Эль прилегла на широкую кровать прямо поверх покрывала и с удовольствием вспомнила, что в южных странах существовал обычай послеобеденной сиесты — сна в самый жаркий период суток. Тут он, похоже, выполнялся по умолчанию. От всей души последовала этой достойной традиции.

Проснулась бодрой и почувствовала, что дышаться стало легче — зной немного отпустил, хотя прохладой даже и не пахло. Где-то в отдалении звучали голоса. Пошла на звук и отыскала на веранде Дашу и Варенца.

— Эльвира Львовна! Оли и Ками поехали на набережную Белого Города. Я им позволила, потому что вместе вместе Ромой — он парень надёжный. А мы отправляемся на работу. К ужину все соберутся дома, — и, сделав ручкой, падчерица, сопровождаемая «кавалером», учесала в ту сторону, откуда они вчера приехали.

Итак, с момента прибытия на планету не прошло ещё и суток, а Эль уже не знает, за какую часть тела хвататься от изумления.

Приёмная дочка ведёт себя с нею, как с равной. Нет, не дерзит и не грубит, но и не считает нужным посоветоваться или хотя бы спросить разрешения. Да, ведёт она себя дружелюбно… но сводные сёстры, хотя и старше её на два и четыре года, беспрекословно подчиняются этой маленькой засранке.

Ещё бы не подчинялись:

Езжайте купаться с мальчиками.

Отправляйтесь гулять на набережную в сопровождении надёжного парня.

Да если бы ей кто такие распоряжения отдавал — уж она бы точно не стала возражать… если бы была в этом возрасте.

Кстати, ещё одна странность. С момента прибытия в этот дом, Эль не видела ни одного по настоящему взрослого человека. Даже вчерашние грузчики были юношами. Класс девятый-десятый, если оценивать на глаз. Варенцу с Романом лет по четырнадцать, гостьям — черноволосой и светлорусой — десять-одиннадцать. Плюшевая — тоже вроде как подросток. Взрослых она последний раз видела только в космопорте.

Невольно создаётся впечатление, как будто её обманным путём заманили в такое место, где ребятишки развлекаются, играя в больших серьёзных дяденек и тётенек… правда, непонятно, для чего она-то тут понадобилась.

Посмотрела на пустынную улицу — ни души. И вся она — один сплошной газон, местами вытоптанный, местами — давно не стриженный. Повернулась в сторону прохода, ведущего в кухню. Машинально зашла туда, чтобы навести порядок — так тут всё на своих местах. Разгрузила посудомойку, заодно изучив содержимое шкафчиков.

— Здравствуйте, — на веранде у самого входа стоит лет сорока мужчина в салатовых шортах и цветастой рубахе, завязанной узлом на животе. На плече его — ружьё с толстым стволом, а сам он, повернувшись вполоборота, закрывает скользящую полутораметровую решётчатую дверь, ведущую на улицу.

Закрыл до щелчка. Попробовал, сработал ли запор. Нажал на ручку и убедился в том, что открывается она легко. Распахнул до конца, до фиксатора.

— Здравствуйте, — ответила Эль и продолжила наблюдать за действиями незнакомца.

— Я — Бахром, — представился неизвестный. — Вы ведь недавно приехали и ещё не знаете, что на мне — форма полицейского. Помповое ружьё — наше табельное оружие. Но, на всякий случай — вот моё служебное удостоверение, — он протянул прямоугольную карточку с фотографией.

«Бахромов Бахром Бахромович, майор полиции» — прочитала Эль и вернула документ владельцу. — Признаться, я рада вашему приходу, а то, грешным делам, начала сомневаться, есть ли на Прерии взрослые?

— Ххе! — хмыкнул мужчина. — Каникулы, однако. Почти все, кто постарше, сейчас в отпусках с детьми. Да и сами дети разъехались по лагерям и турпоездкам. Кстати, летний городской лагерь нынче работает на набережной Белого Города — можете отправлять туда дочек. И на Долгом озере тоже не скучно — сажаете девочек на такси, а там уже и воспитатели работают, и охрана имеется, и спасатели за ребятнёй присматривают.

На эти слова оставалось только кивнуть. Визитёр, тем временем, прошел за угол дома в ту часть веранды, где располагался стол. Усевшись за него, он достал скромных размеров планшетник и указал хозяйке на место перед собой.

— Итак, вчера прибыли Эльвира Львовна Бескорская две тысячи семьдесят шестого года рождения, Оливия Игоревна Бескорская две тысячи девяносто третьего года рождения и Камилла Игоревна Бескорская две тысячи девяносто пятого года рождения, — продекламировав это, визитёр вопросительно посмотрел на Эль.

Та кивнула.

— Сеть, выдай личные дела вновь прибывших, — продолжил полицейский.

На стене зажёгся прямоугольник, в котором, действительно, появился текст биографии, фотографии, сканы документов.

— Прошу вас проверить, не напутано ли чего в этих данных. Не мешало бы исправить возможные неточности. Если есть какие-то не упомянутые документы или иные значительные для вас обстоятельства, пожалуйста, дополните наши сведения.

Некоторое время Эль просто читала, потом начала исправлять и добавлять, подтащила семейный альбом, свои школьные грамоты и грамоты дочек, коммуникатор с фотками…

Её устные «показания» тут же переводились в текст — Бахром сразу вставлял их куда положено. Компьютерная сеть непонятным образом отсканировала трудовую книжку и несколько справок — всё сразу же было «подшито к делу».

— Лёгкий вы человек, Эльвира Львовна. Очень с вами просто и даже душевно, — завершив работу, полицейский затолкал свой служебный планшетник куда-то в шорты — не иначе там для этого имелся табельный карман. Повесил на плечо ружьё и откланялся.

Местное светило заметно клонилось к горизонту — пора было позаботиться об ужине.

* * *

Рома вернул девочек домой уже в сумерках. Они прибыли в таком же автомобиле, как и тот, что доставил их вчера из космопорта. В этот раз Эль рассмотрела его более внимательно — он походил на старинную карету. Основное отличие — обычные автомобильные колёса, вместо огромных со спицами, и полное отсутствие места для кучера. Хотя, ещё не было запяток для ливрейного лакея. Дверца вбок, два дивана навстречу друг другу, между которыми оставалось немного места для сумок. Стенки в верхней части кузова — сплошные окна, что тоже характерно для легковых автомобилей. Впрочем, вчера ни стенок ни крыши не наблюдалось, хотя машина была этого же типа.

Внешний вид дочерей тоже несколько озадачил их матушку — на обеих матросские костюмчики. Юбочка в складочку и блуза с откинутым за спину воротником. На головах бескозырки с помпоном. Впрочем, недоумение рассеялось, когда прочитала надпись на нашивке в нижней части короткого рукава: «Яхт клуб Плёс».

Ещё по улице проследовало несколько очень крупных котов, пожалуй, крупнее рыси. Они шли поодиночке со стороны дороги и пропадали из виду залезая под дома. Надо признаться, от их вида делалось жутковато — Эль закрыла дверь, ведущую с веранды на улицу. Тут же прибыли Даша с Варенцом. Оба — все в белом. Падчерица в бриджах и футболке в обтяжку, а на парне — просторные шорты с оттопыривающимися карманами, и сам он в точно такой же футболке.

Ужин как раз поспел. Прошел он непринуждённо, если не считать двух мелких обстоятельств — Оливия и Камилла ели с прекрасным аппетитом, и ни от чего не воротили нос, как это частенько бывало раньше. И ещё, когда Роман поморщился, намазывая себе на хлеб поверх масла красную икру, Даша дала ему лёгкого подзатыльника. И парень перестал морщиться.

— Э-э…? Что это было? — застенчиво спросила Ками.

— Обязательный компонент рациона, — объяснил Варенец. — Нехорошо страдать лицом прилюдно — положено — ешь.

Эль же про себя отметила, что у местных ребятишек богатый разнообразный язык и отсутствуют признаки молодёжного жаргона.

— Пить! — в кухню ворвался незнакомый паренёк, тяжело дыша и по лошадиному поводя боками.

Даша протянула руку к давильной машине, нажала кнопку, и в подставленный под краник бокал полился сок. Незнакомец схватил посудину, едва до ушей собравшихся донёсся фырк, сообщающий о том, что всё до последней капли из аппарата вылилось. Осушив всё за три огромных глотка, мальчишка исчез, на бегу крикнув: — Спасибо!

— Э-э…? А это что было? — снова полюбопытствовала Ками.

— Дык, бежит куда-то, наверное с Долгого озера. А на всей улице только в этом доме свет горит. Куда ж бедному податься? — ответил Рома.

Эль тихонько полуприкрыла глаза и сделала три медленных вдоха-выдоха. А потом открыла их и взяла из розетки ложечку варенья. Незнакомое, почти безвкусное, оно источало божественный аромат. На банке значилось: «Дикие фибрики. 2105 г.»

«Совсем другой мир, — сделала она заключение. — Внешне очень похожий на наш, но с совершенно иными отношениями между людьми. Детьми, взрослыми, котами и плюшевыми мишками, у которых чёрный пояс по оригами»

* * *

На этот раз утром Эль проснулась значительно раньше, чем вчера — ещё даже не рассвело. Спустилась вниз, вышла на веранду — решётчатая дверь, ведущая на улицу, закрыта. Тихо. Огоньки над крылечками домов создают мягкое сдержанное освещение. Оно заливает открытое пространство и проникает сквозь решётчатое ограждение сюда, под крышу. И вдруг откуда-то сверху из переплетения балок донёсся противный поскрипывающий голос:

— Просыпайся, царевна. Тебя ждут великие дела.

— Спасибо, Йода, — прошелестел голос падчерицы.

«Это она что, с будильником разговаривает? — подумалось невольно. — И называет его по имени?»

Пошла по веранде на звук в обход дома и, вдруг, сверху по вертикальной штанге, словно пожарный в старинных фильмах, соскользнула Даша. По полу шлёпнули босые ступни.

— Доброе утро, Эльвира Львовна, — прозвучал заспанный голос, и ребёнок с всклокоченной головой скользнул в ванную.

Эль разыскала в шкафчике турку и принялась варить кофе. Но довести дело до конца так и не успела — падчерица появилась умытая и причёсанная. На этот раз волосы были уложены плотно и гладко, с заворотом под себя, отчего голова выглядела маленькой. Трогательный затылок и аккуратные миниатюрные уши создавали образ девочки-паиньки.

— Я на работу, — воскликнула она, пробегая на выход.

— Можно с тобой? — спохватилась мачеха.

— Можно, но очень быстро.

Даша бодро трусила, сминая босыми ногами росистую траву. Босоножки на Эль промокли буквально через несколько шагов. К тому же, ей пришлось бежать. Правда, недалеко — через пару-тройку сотен метров они оказались у дороги рядом со входом в «Мегакот-кафе у Рваного», как гласила вывеска.

— Присядьте, — девочка указала на столик в центре, а сама забежала за стойку, где среди плит и жарочных шкафов как уж на сковородке крутился повар.

— Чего изволите? — перед ранней посетительницей «нарисовался» Варенец.

— Кофе. Чёрного. Маленькую чашку. Без сахара.

Короткий кивок, и юноша испарился. Есть время осмотреться. В зале просторно. Около двух стен нет вообще ничего — голый пол. Третья стена, выходящая на улицу, практически отсутствует — тут один сплошной вход. С противоположной стороны за барьерчиком — кухня. Рядок из трёх скромных столиков вытянулся посередине помещения почти от прилавка и до выхода.

У стойки оживлённо гремят посудой женщина средних лет, вчерашняя чернявая девочка и Варенец. На кухне шинкует овощи статный повар, и лёгким вихрем носится Даша, насыпая, помещая сосуды за дверцы каких-то шкафчиков или извлекая их оттуда. Входят три кота, размером поболее рыси, и подмигивают Эль. То одним глазом, то другим, то обоими.

— Ошпаренная печёнка с припущенной черемшой, томлёная навага с варёными крякерами и несолёная сёмга с печёными гребешками, — звучит из-за стойки.

— Ваш кофе, — Варенец ставит на столик толстостенную чашечку на мелком блюдечке. — Рахат лукум не желаете? У нас он обалденный, с дымчатыми орехами.

Тем временем, вошедшие коты уселись у левой стены. Черноволосая поставила перед ними собачьи миски, что-то негромко объясняя. Появилась ещё пара хвостатых — их также стремительно обслужили. Жуя действительно вкусный рахат-лукум Эль с удивлением наблюдала, как разгоняется конвейер обслуживания четверолапых, которые, умяв в нормальной кошачьей манере свои порции, выходят на площадку перед кафе, усаживаются в разнородные грузовички и мототележки с надписями: «Молоко», «Доставка канцтоваров», «Выемка писем» и прочее, прочее, прочее, выруливают на дорогу и отправляются влево, то есть в сторону, противоположную той, откуда Эьвира с девочками позавчера прибыла из космопорта.

А здесь уже, кажется, не протолкнуться от бледно-бурых спин с чуть более тёмно-бурыми пятнами самых разных форм. На некоторых из них цветные жилеты, на других — ремённая сбруя вроде шлейки. Можно приметить и кепочки, и каскетки и закреплённые на боку кобуры с торчащими наружу револьверными рукоятками. Впрочем, у одного футляр со

свёрнутыми цветными флажками — на этом — остроконечный колпак в чёрно-белую клетку.

Утренний час пик. Напряжение стихает на несколько минут, но потом появляются новые посетители, и опять становится людно. Чтобы не занимать место, Эль расплатилась через визоры (сумма оказалась ничтожной) и вышла на улицу, присев на лавочку справа от входа. Шастающие туда-сюда огромные коты больше её не пугали. К тому же, они все ей подмигивали и как-то забавно кивали, пожимая плечами.

А из-за спины, из обеденного зала, доносились заявления, вроде: — Анчоусы с пассированной лебедой нынче хороши. Кому анчоусов?

«Итак, на Прерии живёт не один вид разумных. Ну да, поминали, что тут обитают ещё и мегакоты. И их, как выяснилось, кормят, словно на убой»

— Мойва слабо солёная с тёртым ошпаренным топинамбуром, — да это и для человека можно считать деликатесом. Или вот опять: — Черешки свежего ревеня и охлаждённый ливер, — хорошо, что она немного перекусила, а то без этого сейчас желудок бы уже начал сам себя растворять собственным соком.

Рассвело. Над горизонтом поднялось местное светило, площадка перед кафе, ещё недавно до отказа заполненная разноманерными авто, опустела.

— Утренний наплыв закончился, — из обеденного зала вышли Варенец и падчерица. — Пора завтракать. Вы с нами?

Кивнула, встала и пошла. На этот раз никто никуда не спешил — можно и словечком перекинуться.

— Я читала, будто здесь все ходят с оружием, а только вот своими глазами убедиться в этом никак не могу, — нарочно сформулировала вопрос с дальним заходом, чтобы не выказать недоверия. И тут же увидела крошечный, словно игрушечный, револьверчик на Дашиной ладошке и пистолет чуть большего размера в руке у Варенца. Впрочем, едва показавшись, оружие тут же было спрятано — мальчик своё убрал в карман шорт, а девочка «воткнула» куда-то в тощую сумочку.

— Тут дело в пуле, — принялся объяснять парень. — Стрелять мы тренируемся обычными, а на случай угрозы нападения зверя заряжаем в малокалиберные стволы то, что нам поставляют Идалту. То есть детские пять и шесть десятых и шесть тридцать пять, считай, противотанковые снаряды на дистанции до тридцати метров. Боеприпасами для взрослых мохнатые нас не снабжают.

— То есть патроны для детей людям дают инопланетяне? — решила уточнить Эль.

— Ага, — кивнул Варенец. Девятимиллиметровые наши уже скопировали. То есть, скопировали принцип, но смогли повторить его на большом диаметре. А вот начиная с семь шестьдесят две и меньше — пока не получается.

— А это и всё, что Иные позволили землянам скопировать из своих достижений?

— Не знаю, — признался мальчик. — Хотя, у них есть много замечательных штучек. Я слышал даже про летучие мётлы. Вот было бы здорово!

Даша шла молча и тихонько про себя улыбалась. Её безупречная причёска, сооруженная утром буквально за считанные минуты, невольно приковывала к себе внимание молодой женщины.

* * *

Как выяснилось, несмотря на всё ещё ранний час, сёстры уже встали и принялись за приготовление завтрака — из-под крышки электрокастрюли распространялся запах чего-то съестного. Рядом ворчал чайник, а на обеденном столе выстроились тарелочки с маслом, сыром, колбаской.

— Рома сегодня не придёт, он в смене, — произнёс Варенец и уселся поближе к вазочке с вареньем.

— Получается, вы все работаете? — уточнила Камилла. — А зачем? Вон ведь в ящике полным полно денег, — махнула она рукой в сторону стоящей у двери тумбочки.

— Не работать — не круто, — буркнул парень. — Неинтересно тратить дармовые тугрики. Оли, положи мне каши, пожалуйста.

— Погодите, что за тумбочка, что за ящик? — забеспокоилась Эльвира Львовна.

— Нам Даша показала, где брать деньги, — объяснила Камилла. — И ещё она сказала что не платить — чистое убожество. То есть, чтобы мы тут не позорились и всегда носили с собой хотя бы десятку мелкими бумажками..

Подойдя к тумбочке, Эль выдвинула ящик и убедилась, что там действительно лежат и купюры разных достоинств, и монеты россыпью. На недоуменный взгляд мачехи Даша только руками развела:

— Девочки ведь только приехали, а жить как-то надо. На визорах у них денег почти нет и работу они пока не нашли. Мне тоже кашки, Оли.

* * *

— А больше на нашем конце улицы никого из Хомо нынче нет. Одни мегакоты. Только вы их разговор напрямую не поймёте, а перевод — тоже штука, которую нужно уметь разобрать, потому что языки наши друг от дружки шибко отличаются. Мы-то, местные, в среднюю группу вместе с ихними котятами ходим, так что понимаем и моргалус, и кивалус напрямую. И они нашу речь знают, — закончил своё повествование о местных реалиях Варенец.

— Э-э…? — спохватилась Ками. Почему именно в среднюю?

— Разные темпы развития. Коты нас обгоняют, потому что быстрее растут и раньше взрослеют.

— А у меня сегодня в четырнадцать часов назначена проба на ритм-гитариста. Это в ресторане «Белый Город», — потупя очи, доложила маленькая авантюристка Оливия.

— Уверена, что справишься? — удивилась столь высокому самомнению матушка.

— Не уверена, но пытаться буду, — Оли упрямо поджала губы и гордо выпрямила голову. — Я что, рыжее местных, что ли? Они вообще, делают, что хотят, ведут себя, словно давно уже большие и ни на что не спрашивают позволения, — девочка на секунду остановилась, глядя на реакцию матери и, прочитав в её взоре сомнение, продолжила раздражённо:

— И не надо мне про чувство ответственности, небось, знаю я, что это такое.

— Не ссорьтесь, девочки! — ангельским голоском пощебетала Даша. — Я сейчас вызову такси и мы все вчетвером отправимся смотреть город. Вернее, завезем Оли и Ками в яхтклуб к началу занятий, а сами с Эльвирой Львовной заглянем на набережную и в торговый центр. По рынку пройдёмся, посмотрим обжорные ряды.

— А мы? — воскликнула Ками. — Нам тоже хочется в торговый центр.

— А кто вас туда не пускает? — развёл руками Варенец. — Окончатся занятия — и идите себе на здоровье.

— Я не пойду — у меня как раз начнутся пробы, — ничуть не огорчённо напомнила Оли.

— Сеть! Через пятнадцать минут такси на Рваную двадцать восемь, — прямо в никуда скомандовала Даша.

У Эль опять никто ничего не спросил.

— Даша! — обратилась она к падчерице. — Не могла бы ты мне сделать элегантную причёску? Такую, примерно, как у тебя.

— Без труда, если вы не боитесь тараканов.

— Каких таких тараканов? При чём здесь они?

— Мои джедаи похожи на больших тараканов. Эти домашние инсекты и заплетают меня по утрам.

— Почему джедаи? Откуда они взялись?

— Первая Царица Улья приписала ко мне для услужения фермиков класса «Мухолов». Пришлось им назначить имена: Джеф, Джим, Джесс, Джон, Джерри, Джордж, Джилл и Джоб. А раз имена получились на «Дж» — значит джедаи. Старший над ними — Йода. Это тоже фермик, но крупнее, класса «Крысолов». Так что, будете причёсываться?

Эль кивнула, послушно прошла в ванную и уселась в кресло с высокой спинкой, по верхней кромке которого располагался подковообразный помост, охватывающий голову на некотором расстоянии от неё.

— Сеть! Причёски на стену, — скомандовала Даша. — Выбирайте, какая вам нравиться, — обратилась она к мачехе.

Эль некоторое время перебирала изображения, сменяющие друг друга по её устной команде, пока, наконец, не остановилась на варианте «Двойной колосок». Скосив глаза на зеркало, с ужасом увидела, что помост вокруг её головы сплошь покрыт крупными, с два положенных друг за другом спичечных коробка, тараканами. Эти насекомые и принялись за работу. При этом ещё один представитель их племени сидел на краю раковины и грозно шевелил усами. Этот был размером с мужской ботинок.

Тем не менее, прикосновения к голове оказались лёгкими и создавали приятные ощущения. Даже стало жалко, когда всё закончилось. Кстати — очень быстро. Оставалось разглядывать в зеркало опрятную причёску и получать удовольствие от её изысканности и совершенства.

— Э-э…? А можно и мне причесаться? — первой отреагировала Камилла.

— Конечно, — Даше не жалко. — Садись в кресло и скажи: «Йода, пожалуйста сделай мне плотную корзиночку» Это потому что тебе предстоит надеть бескозырку — вот и нужно чтобы волосы не выбивались наружу.

А тебе, Оли, раз идёшь выступать в ансамбле, может быть подойдёт «Пеппи»?

— Нет, хочу «Барашки».

Буквально через несколько минут все «дамы» в доме были идеально причёсаны.

* * *

Такси — похожая на карету «самобеглая коляска» — уже подрулило к крыльцу, когда под крышей веранды прозвучал глубокий бархатистый голос:

— Сеть извещает о приходе сообщения для Эльвиры Львовны Бескорской, — на стене рядом с проходом в кухню возникло изображение конверта и рядом с ним — комментарий: «Станислав Иванович Пузиков просит Эльвиру Львовну Бескорскую выйти за него замуж».

Рядом, спроецированное невидимыми лучами, появилось меню:

«Принять предложение» и «Личное дело брачующегося».

Эль выбрала второе, и перед ней раскрылся файл с изложением биографии Стасика. Изображение новорожденного, рост, вес, список акушерской бригады, ссылки на личные дела родителей…

— Кажется, вам придётся задержаться, — сказала, заглянувшая через плечо, Даша. — Я отвезу девочек в клуб и подожду на набережной.

Проводила взглядом повернувшую за угол повозку и сконцентрировалась на общении с сетью. Вернее — изучении биографии претендента на свою руку и сердце.

Жизнь его оказалась необычайно богата событиями. Сначала он был просто чудесным карапузом — прекрасно ел и, чуть что не так, истошно орал. Потом, начав ползать, свалил и сломал в доме всё, что не было привинчено, вторгся в квартирующий около дома прайд мегакотов, где быстро стал своим, отчего привык носить на теле следы игр с четвероногими сверстниками — царапины и неглубокие «игровые» укусы.

Потом — детский сад, где воспитателем будущего теоретического физика стал рослый плечистый юноша по кличке «Нах-нах». Драки с Евой Бероевой — той самой будущей «леди» — и крепкая дружба с четверняшками Грачовыми — теми ещё разбойниками.

Тут же имелась ссылка на короткий рассказ о происшествии на кухне садика — обычная история о перевёрнутой кастрюле компота и спешных мероприятиях по варке нового, пока взрослые не заметили. Впрочем, повариха успела вовремя вмешаться — до окончания дискуссии о том, надо ли солить напиток. Она же домыла липкий после детской «приборки» пол.

Выпускной поход — первый в истории дошкольного воспитания на Прерии — был описан со многими подробностями. Да уж, о подобных приключениях мечтают все мальчишки и девчонки. У Эль даже зависть проснулась, когда она смотрела кадры убегающего по собачьи поджав хвост саблезуба, на которого, словно палкой, замахнулся ружьём воспитатель (ну чисто безголовый бабуин), а потом — облепленный малышовым «десантом» шестиногий хитиновый танк, стремительно рассекающий по умеренно пересечённой местности под одобрительные детские крики.

Шов на попе — след неудачного общения с личинкой фермиков. Домашний скандал, где будущий избранник настаивал на том, что вместо поступления в скучную школу он должен немедленно приступить к изучению физики твёрдого тела под руководством самого Ярна. Потом — тяжёлая жизнь подмастерья, без конца моющего пробирки и собирающего хитровымудренные установки из колбочек и трубочек. Сдача школьных экзаменов экстерном, первый научный труд в пятнадцать лет — «О ковалентно напряжённых связях в кристаллах с продольной незавершённостью». Дальше работ стало много, и все с не менее «закрученными» названиями.

А вот и первая жена — красивая статная женщина. Запись о рождении Даши, о гибели её мамы при глубоководном погружении (отказ техники)…

Эль вернулась из файла личного дела на начальную страницу и выбрала «Принять предложение». Прозвучала короткая тема марша Мендельсона. — Поздравляю с вступлением в брак, — сообщил всё тот же глубокий бархатистый голос. — Примете ли вы фамилию мужа?

Отменила — ей больше нравится своя.

«Не возражаете ли против того, чтобы Станислав Иванович Пузиков удочерил ваших детей — Оливию и Камиллу?»

Не возразила.

«Будете ли удочерять Дарью Станиславовну Пузикову? Согласие самой удочеряемой получено»

Ответила, что будет.

Последовала пауза — с виду ничего не происходило. Потом появилось сообщение о том, что Оли и Ками согласились на удочерение Стасиком.

На стене тут же возникли изображения четырёх свидетельств: Одного о браке и трёх об удочерении.

— Подлинники оформлены и приняты на хранение адвокатской конторой «Юрик» по адресу: Ново-Плесецк, ул. Деловая, дом 14. Собственноручные подписи можете поставить, при желании, в любое удобное для вас время. У меня всё. Сеть, — прозвучал всё тот же голос, и изображение со стены пропало.

Эль некоторое время оторопело взирала на пустое место.

«Ничего себе — ухваточки у местных! — подумала она озадаченно. — Вот так за считанные минуты выйти замуж… заочно» — рука её невольно коснулась головы в районе затылка и почувствовала заколку, удерживающую прядь… заколка вдруг ни с того, ни с сего слегка «отпустила», переползла чуть в сторонку и снова ощутимо зафиксировалась.

От понимания, что это довольно крупное насекомое, захотелось испуганно взвизгнуть и броситься бежать, но… взяла себя в руки, сделала три спокойных вдоха-выдоха, пошла в ванную и посмотрелась в зеркало — идеальный «двойной колосок». Только в задней части пара неприметных «заколок» удерживают пряди — остальное скреплено плетением. Пока разглядывала это при помощи второго зеркальца — тараканы в волосах не шелохнулись. И вообще, если не знать, что это насекомые, даже мысли ни о чём подобном не возникает — симпатичные неприметные зажимчики.


Глава 2

Продолжение отстойных каникул
Даша

Папа планировал сразу после окончания занятий в школе отправиться с ней на Мокрые Зубы. Там обещала собраться прекрасная компания, и ещё намечались занятия на курсах русалок. Поговаривали, что вести их будет сам Мямлик. Но, ничего из этого не вышло — прошла тревога по аварийному каналу и, в соответствии с регламентом, папу вызвали на заправщик. Он выглядел раздосадованным, когда через сеть торопливо объяснял, что ему нужно срочно жениться на женщине с Земли, у которой две дочери старше Даши, что Ева их привезёт, но он очень рассчитывает на то, что доченька позаботится о встрече и устроит свою будущую мачеху и сводных сестёр.

Папа был взволнован, тороплив и сбивчив, и Даша понимала его — мужчины всегда чувствуют себя виноватыми, оставляя семью, когда долг призывает их. Поэтому, как могла, успокоила его — пообещала, что справится.

Так что времени у неё хватило только на осуществление одного-единственного замысла — спуститься на плоту от мостика до океана. Увы — она не учла времени начала прилива, да и через заросли донной травы продраться не смогла. Даже встреча с саблезубым не рассеяла огорчения — ничего-то толкового от хвостатого добиться не удалось. В общем — невезуха.

Неприятный осадок в душе стал гуще, когда она увидела папину избранницу — в высшей мере привлекательная особа, к тому же, влюблённая в папу до неприличия — Даша способна улавливать человеческие настроения — почувствовала. Но эта влюблённость на будущую падчерицу не распространялась. Скорее — наоборот. Вид девочки вызвал в душе мачехи эмоции отчётливо негативного характера, которые (эмоции) потребовали определённых усилий, чтобы воздержаться от их наружного проявления. В общем — нрав у этой Эльвиры, судя по всему, крутой. В будущих сёстрах тоже сквозило какое-то напряжение — казалось, обе готовятся напасть и только ждут удобного момента.

Пришлось напустить на себя невыносимо серьёзный вид и ограничиться самыми необходимыми словами — отчаянно хотелось надерзить этим наряженным в многочисленные маечки-футболочки фифам, чтобы не слишком много о себе полагали. Сдержало только чувство долга перед папой и… эти расфуфыренные кикиморы отчётливо её опасались, а связываться с тем, кто чувствует себя уязвимым — не много чести.

Надо сказать, хлопоты по приготовлению дома к прибытию новых жильцов оказались не напрасными. Доводя до кондиции ужин, Даша прислушивалась к чувствам нежданных родственниц — их охватывало домашнее спокойствие и умиротворённость. Струи воды, пушистые полотенца и мягкие халаты — великое дело. Начиная с этого момента напряжённость стала отпускать папину избранницу и её дочек, хотя, время от времени, Эльвира отчего-то взвинчивалась, не показывая, однако, виду.

В общем, правильно Даша сделала, что заранее приказала фермикам-стражам спрятаться под домом, а рабочих отправила в стройфирму Санька — крупные инсекты и коренного прерианина способны озадачить своим видом и манерами, а уж приехавших с Земли неподготовленных людей запросто вогнали бы в ступор или привели в неописуемый ужас. Видела она, как мачеха вздрогнула при виде почти безобидных мухоловов! Умница Йода, изображавший статуэтку на краю раковины, почему-то никого не испугал.

* * *

То, что мачеха подзадержалась дома — это, скорее, хорошо. Сдав сестричек в яхт клуб Даша получила возможность перестать изображать предупредительное гостеприимство и могла нормально оттянуться среди сверстников — сейчас на набережной их время. Тут в каникулы царство детворы. В волнах, накатывающих на пляж, выкаблучиваются начинающие серфингисты. По мостовой летают на скейтбордах дети Хомо и мегакоты-подростки. Из игрового клуба через распахнутые двери проникают на улицу звуки стрельбы и взрывов. Веранды кафе тоже не пустуют — где-то шьют игрушки из поролона, где-то лепят из глины. Поют хором или танцуют брейк. В верхней, дальней от воды части пляжа, режутся в карты. Или в шахматы — кому что любо. Тут же и самая обычная беготня вроде казаков-разбойников. Кто-то примкнул к группе, возглавляемой воспитателем, а кто-то носится сам по себе.

Осталось только выбрать, куда податься. Хотелось игры, простой и подвижной, вроде выбивал… Вот тут и начало Дашу заметно «плющить». Что-то вокруг было не совсем хорошо, веяла какая-то неправильность в обычно столь различных, но всегда бесшабашно удалых детских настроениях, словно холодным сквознячком тянуло. Причём, источник этой тревожности не идентифицировался, как это случалось обычно.

«Цель групповая, малоподвижная, — подумалось на „военном“ языке. — Не иначе, среди лекционных групп повествуют сейчас на какую-то необычную тему. Такую, что и коня на скаку остановит» Стало очень интересно.

«Взяла» направление и пошла, уворачиваясь от несущихся по мостовой мальчишек, раскрашенных и утыканных перьями на манер индейцев. Во втором ряду веранд-кафешек в тени, образованной вьющимися растениями, расположилась разновозрастная группа, с благоговейным видом внимающая профессорского вида мужчине. На стене сменяли друг друга изображения старинных ваз, скульптур, барельефов.

И дети слушают и смотрят это, буквально затаив дыхание! Да быть такого не может!

Ну не о том тут рассказывают, чтобы малолетние сорванцы внимали столь неотрывно и благоговейно. Сверилась по своему планшетнику с планом занятий — точно, «Изобразительное искусство в первом веке нашей эры». Как раз в это время долэна проводиться лекция на эту тему здесь в «Полянке».

Для порядку снова прислушалась к чувствам собравшихся… как-то уж больно шоколадно всё. Вон те трое должны вертеться от нетерпения — нафиг сдались им эти черепки! Особенно Данька Рябой — драчун и хулиган. У неё после спора с ним синяк неделю с лишним держался. А тут этот сорвиголова чуть глаза не закатывает от благостного чувства. Что-то тут нечисто!

Отошла в сторонку, встала в тени газировочного автомата и призадумалась — что делать? С кем посоветоваться? Папа вне доступа — она проверяла и знает, что его корабль час тому назад перешёл через портал в систему Фионы. Мачеха просто ничего не поймёт, учителя… тоже могут не сообразить, хотя надежды на них как раз значительно больше. Ну-ка, стоит связаться с последней классной руководительницей… хотя, вот же у неё в «горячих» номерах её собственный любимый воспитатель из детского сада — Борис Максимович — дядька, что надо.

— Слушаю, Шувалов, — отклик на вызов прошёл мгновенно. — Рад слышать тебя, Дашута.

— И я рада. Мне нужен совет — я что-то непонятное чувствую… ну, не знаю, как сказать.

— Всё подряд говори. Сначала — что видишь. Потом — что чувствуешь и думаешь, — их страшный на вид воспитатель всегда умел успокоить и понять. От его уверенного голоса девочке сразу стало ясно, как объяснить свою тревогу.

— Помните Даньку Рябого?

— Его забудешь! Вечный двигатель, вечный бегатель, вечный прыгатель.

— Вот, — радостно подхватила Даша. — Он сейчас благоговеет от лекции про керамику и лепнину первого века нашей эры.

— Врё…! Прости. Ты не ошиблась?

— Своими глазами вижу. Чаёк прихлёбывает, печеньками заедает, а сам глаз с экрана не спускает.

— Опоили парня, не иначе. Замри — беру твои координаты.

— Не надо, Борис Максимович. Веранда кафе «Полянка» на набережной.

— Принято. Оставайся на месте и наблюдай. Поняла?

— Тэ-тэ.

* * *

Замирать или укрываться за газировочным автоматом Даша не стала, чтобы игроки в прятки не приняли её за свою и не устроили шума. Добыла из сумки трёхкопеечную монету и опустила в приёмную щель. Сироп выбрала гранатовый. А потом стояла себе и прихлёбывала неторопливо, поглядывая в сторону лекционного помещения. Намётанный глаз опытной охотницы легко обнаружил появление нескольких человек с совочками для сбора мусора, которые, деловито изображая жрецов чистоты, оцепили веранду. Чуть погодя — как раз стакан закончился — подошли медики со своими чемоданчиками.

Лектора посадили в подъехавший фургон, а детвору принялись расспрашивать и тоже по одному куда-то увозить. Без суеты, но и не мешкая, собрали образцы напитков, выпечки и принялись за обследование поверхностей мебели и стен. Детвора кругом продолжала носиться по прежнему — операция прошла настолько неприметно, что не внесла никакого возмущения в суету и беготню, продолжавшуюся, как ни в чём ни бывало. Даша призналась себе, что и она, не предполагай заранее, вполне могла бы не обратить внимания на эти происшествия.

— Как думаешь, никто не приметил наших стараний? — к Даше подошёл мужчина лет шестидесяти с совершенно седой ни капельки не лысой шевелюрой. — Василий Савельев, — спохватившись представился он.

Даша накнопала его имя на планшетнике, сравнила фотографию в личном деле с оригиналом, выяснила должность и звание:

— Рада знакомству, товарищ капитан. Это честь для меня. А заинтересовались действиями вашей группы одиннадцать человек, — девочка чуть помедлила, нажимая что-то на своей «говорилке», которую извлекла из сумочки вместо спрятанного туда планшетника. — Скиньте мне номер, я перешлю на него файлы с нужными кадрами.

Седой «нырнул» в свои визоры, просматривая полученные видеоматериалы.

— Ага, — пробормотал он. — Есть интересные контакты, — скосил глаз на Дашу и ухмыльнулся. — Серьёзный человек, всё-таки, Борис Шувалов — твой воспитатель. Мне его ужасно не хватает на службе. Однако, своих выпускников он подготовил на отлично. Когда вырастешь и закончишь школу, приходи к нам работать… что говоришь? — это уже в визоры. — Отличия от нормы в реакциях? Разбираются? Ты, Серджио, ребят из наружки поторопи — фотки объектов для наблюдения я уже переслал дежурному.

Пока, Даша, — махнул он рукой девочке и зашагал в сторону центральной площади.

* * *

Да, уж! Как не задался летний отдых, так ни в какую не получается. Ну что за кайф присматривать за сёстрами и мачехой, чтобы те не вляпались по незнанию в какую-нибудь историю. Хорошо, хоть Варенец с Ромой никуда не уехали, а то — хоть на части разрывайся.

Наконец, Оливия благополучно завалила пробу на ритм-гитариста в вокально-инструментальном ансамбле, что играет по вечерам в ресторане. Правда, её пообещали взять на подпевку, если поработает над вокалом — похвалили голос за богатство звучания и поругали за необработанность. Теперь сестрица целыми днями выводит: А-а-а-а, то вверх, то вниз.

К ужину Сеть доложила о завершении поиска по Дашиному заданию — предстоял разговор с новыми родственницами — как-то они прореагируют на то, что им предстоит пройти обучение ходьбе? Вот так — переживание за переживанием. А куда денешься? Никто не виноват, что в девять лет пришлось оказаться в шкуре главы семьи. В присутствии вполне самостоятельной женщины, которая втрое старше и давно привыкла к этой непростой роли.

— Тут вот какое дело, — Даша, наконец подобрала слова, которые должны прозвучать не слишком вызывающе. — Через четыре дня в оздоровительном лагере начинаются занятия по освоению навыков обитания вне пределов охраняемых территорий. Специально для новичков. Для простоты этот предмет называют ходьбой — не смущайтесь, если услышите такое слово.

Считайте — идеальная ситуация. Я вас всех троих туда заброшу на самолёте.

— У тебя есть свой самолёт? — первой среагировала Ками.

— Нету. На что он мне? Возьму на аэродроме.

— То есть сама поведёшь, без пилота? — удивилась Эльвира Львовна. — А длины рук и ног тебе хватит?

— Причём тут мои руки и ноги? Автопилот всё сделает.

— Я так не согласна! — резко воспротивилась мачеха. — Это же уму непостижимо — доверить жизни людей какой-то безответственной железяке! А разве по земле до этого лагеря доехать нельзя?

— Рейсовым автобусом ночь до Лесопилки, а дальше морем идти часа три. Ну и пересадка понадобится — кучу времени потеряем, — Даша, с одной стороны, огорчена выбором столь неудобного маршрута но, с другой, внимание собеседниц переключено на второстепенный вопрос — на то, как добираться до места. А против того, чтобы изучить правила передвижения по диким просторам планеты, никто не возражает.

— Ой, вот здорово! Морская прогулка! — довольная улыбка украсила лицо Оливии.

— Хорошо, отправимся автобусом, — пришлось принять смиренный вид, чтобы не спугнуть. — Только выезжать придётся послезавтра в ночь. И мне нужно договориться о подмене на работе — я пропущу утреннюю смену и вечернюю.

— Как это, утреннюю и вечернюю? — недоуменно подняла бровь мачеха. — Туда, как я поняла, добираться почти сутки. И столько же — обратно. Получается, два дня в дороге, то есть четыре смены.

— Туда — ночь в автобусе. Утром сядем на катер и к обеду будем на месте, — пожала плечами Даша. — Вернусь я на самолёте ещё засветло и утром приступлю к работе.

— Я запрещаю тебе лететь, — твёрдо произнесла Эльвира.

— Я ни у кого ни на что не испрашиваю разрешения, — ответила падчерица. — И сама решаю, чьему совету последовать.

Оли и Ками испуганно втянули головы в плечи. Рома и Варенец буквально вылупили очи, а оппонентки сверкая глазами, буровили друг друга гневными взорами. Первой сдалась девочка:

— Обещаю, что не отключу автопилот и не стану пытаться сама управлять самолётом.

— Кхм! — неохотно согласилась мачеха. — Ну, с этим условием, пожалуй… — она не договорила, но стало ясно — стороны решили дальше не нагнетать напряжённость.

* * *

С утренней смены из кафе Даша и Варенец возвращались тяжело нагруженными. Наверное, поэтому и задержались на несколько минут, против расчётного времени. Короче — опоздали чуток. Как раз настолько, сколько потребовалось для того, чтобы спустившаяся сверху мачеха успела перепугаться и издать жалобный писк.

А что бы Вы сделали, обнаружив, на веранде сидящего на ровной попе саблезубого тигра? Вот! Бедная женщина как раз, держась за столб, подпирающий крышу, спускалась на пол — у неё от страха подкосились ноги.

Тигр же не смотрел на происходящее — его внимание было приковано к стене, на которой, сформированное лучом проектора, поворачивалось разными боками изображение непонятной трёхмерной конструкции.

— Привет, Цаца! — прямо от крыльца поздоровался мальчик. — Тресочка свежайшая и сёмужки четверть пудика на верхосыточку. Тебе на траву вывалить, или предпочитаешь есть с пола?

Девочка же, не теряя времени на разговоры, сбросила поклажу прямо на ступеньки и буквально на бегу извлекла из сумочки крошечный пузырёк. Отковырнув пальцем крышку-кепочку, она поднесла горлышко к носу Эльвиры Львовны. Та дёрнула головой, и из глаз её брызнули слёзы. Но значительно экспрессивней на происходящее среагировал тигр — он буквально шарахнулся куда-то вглубь веранды, налетев на столб и своротив штабель всё ещё не до конца разобранных вещей, привезённых с Земли. Через секунду кончик полосатого хвоста исчез за углом дома.

— Ой!! Что я натворила! — всплеснула руками Даша.

— Да ладно, — рокотнуло из-за угла. — Затыкай скорее пробку, а то этим запахом просто сносит с ног. Тогда я подойду, помогу женщине встать. А вы не смейте её поднимать — посрываете пупки, мелюзга. Правильно Мешок говорил — таких, как вы на завтрак троих надо.

Пострадавшая, однако, весьма резво вскочила, едва голова с огромными клыками и равнодушными жёлтыми глазами выглянула из-за угла. Схватив детей, Эльвира запихала их к себе за спину и замерла в нерешительности.

— Цаца здесь по моей просьбе, — поспешила «объяснить» падчерица. — Она тестирует интерфейс сетевого периферийного поста.

Как он тебе? — это уже к тигрице.

— Не до конца успела разобраться. И вообще он мне не понравился. Это мегакотам подходит, потому что у них хорошо развиты пальцы передних лап. Лучше сделайте расшифровку движений хвоста — думаю, это будет эффективней и вполне устроит ваших четверолапых сограждан.

На стене появился незнакомый мужчина. Не сам, конечно, а его изображение. Тигрица разными способами загибала хвост, поясняя, какой реакции она ожидает на каждое действие, а человек барабанил обеими руками по невидимой клавиатуре и задавал вопросы. Мачеха, наконец-то расслабилась и ушла на кухню, откуда стали доноситься нервные звуки передвигаемых кастрюль. Вышедших к завтраку Оливию и Камиллу заботливо, ещё на лестнице, перехватил Варенец — девочки испуганно выглянули из-за его плеча, а потом тихонько, по стеночке, прокрались на кухню и сели к столу, где вели себя тихо, словно мышки.

После завтрака Оливия поспешила подняться в свою комнату — оттуда сразу начали доноситься звуки её вокальных упражнений. Эльвира тоже ушла в спальню. Только Ками осталась внизу. Она даже прокралась на веранду, где теперь вся стена была покрыта проекциями компьютерных экранов. Десятки кадров на них, показывали движения хвоста тигрицы, а рядом теснились формулы, описывающие динамику. Ещё тут же присутствовали пояснения вроде: «Маркер вправо», «Ввод», «Отмена» и прочие компоненты языка общения с компьютером.

* * *
Ками

Даша, свалив наведение порядка в кухне на Варенца, явно куда-то собиралась — по её устной команде из-под крыши навеса спустился велосипед. Камилле уже надоело наблюдать за непонятной деятельностью, так и продолжавшейся на веранде — саблезубая Цаца и «удалённый» дядька, которого тигрица называла Батоном, то и дело спорили про какие-то операторы, показатели функций и разную другую дребедень…

— Можно мне с тобой, сестрёнка? — обратилась она с надеждой в голосе.

— Да, — кивок. — Второй велосипед спустить, — это, командным тоном, вверх. И больше ничего не добавила. Уселась в седло и покатила.

В этот момент из переплетения деревянных балок, подвешенный за пару крючьев к тонким шнурам, опустился второй велосипед. Ками торопливо свела его по ступенькам крыльца вниз, и заторопилась вслед за Дашей. Двухколёсная машина ехала на удивление легко и стремительно неслась по натоптанному в траве следу вдоль улицы в сторону, противоположную дороге. Вскоре закончились дома и теперь во все стороны расстилалось чуть волнующееся под ветром поле, а спереди приближалась проволочная изгородь с калиткой.

«Сестрёнка» остановилась и распахнула дверцу, давая Камилле дорогу — теперь уже она оказалась позади. Два километра проехали, или три — трудно сказать, тропа привела девчат под сень деревьев. Тут езда завершилась — велики были оставлены рядом с одним из стволов.

— Их не украдут? — неуверенно спросила Ками, поняв что Даша ведёт её куда-то довольно далеко — так, что никак не получалось присмотреть за «имуществом».

— Воров на Прерии отстреляли ещё до твоего рождения, — ухмыльнулась в ответ эта малышня. — Ступай осторожней и дыши через раз. Бассейн для личинок видишь?

Действительно, в просвете между растениями показалось озерцо. Один берег его — песчаный, а второй зарос травой, торчащей сквозь воду. Там, в низких зарослях шевелились маленькие создания, отблёскивая в лучах Гаучо то антрацитово-чёрным, то сталисто-синим.

— Садись на ладони рук, — скомандовала Даша. — И не шевелись. Если станет страшно — можно закрыть глаза. Запомни — неподвижность для тебя — залог безопасности.

Сама же она улеглась у самой кромки берега на живот, погрузив обе руки в озерцо и поднеся лицо к воде так, что подбородок немного погрузился.

Некоторое время ничего не происходило, но вскоре на гладкой поверхности водоёма появились небольшие взволнованности — крошечные, невидимые под водой существа устремились в сторону девочек.

«А вдруг это здешние пираньи, — всполошилась Ками. — Вдруг они откусят нос или щёку?»

Невольно набрала в грудь воздуха, чтобы завизжать, вскочить, убежать… но в этот момент на неё упала тень — огромный, больше взрослого человека, таракан, слегка приподнявший переднюю часть своего сегметированного туловища, почти навис над ней. Ледяной ужас сковал тело — у самого лица шевельнулись ужасные жвала:

— Правда, прелестные малыши? — прозвучал над ухом ласковый женский голос.

Не найдя, что ответить, Ками только выпустила из груди набранный для истошного вопля воздух. Похоже, таракан принял это за вздох восхищения.

— Приятно встретить понимающего человека, — констатировал он, сохраняя неподвижность.

В это время из воды показались крошечные, с фалангу девичьего пальца, червячки. Упитанные такие, тостенькие, иссиня-чёрного окраса — и вся орава дружно взгромоздилась на Дашину голову. Нечего и говорить о том, что элегантная, как всегда, причёска сводной сестры мгновенно разрушилась — волнистые локоны упали вниз, погрузившись своими концами в воду. И по ним, словно по канатикам, лезли вверх всё новые и новые червячки, образовав сплошной слабо шевелящийся слой.

Надо сказать, если позабыть, из чего собрался этот живой парик, то впечатление он производил весьма недурственное — этакий мелкий барашек. Тем временем слева на пляже появились дети — явно детсадовская группа с воспитателем. Худощавый мужчина лет сорока привел идущих парами шестилеток, поголовно вооружённых небольшими ружьями с заткнутыми пробками стволами. Малыши расселись полукругом, а Даша неторопливо встала:

— Ками, несколько личинок остались в воде. Пожалуйста, опусти ладони — они сами туда заберутся. Только пальцами не хватай — можешь раздавить или сделать больно.

Камилла, словно околдованная… или лишённая воли от страха, сделала то, о чем её попросили.

— Кусаются! — воскликнула она.

— Знакомятся. Пробуют тебя на вкус — это сейчас главнейший орган их чувств.

— Тебя они тоже кусают? За уши? — ну как тут удержишься от ехидного вопроса!

— Нет. Они меня уже распробовали. То есть узнают даже издалека, без прикосновения. Мы с Лесли хотим проверить, сохранится ли у них эта память после первой линьки.

Тем временем девочки подошли к детсадовцам.

— Руки за спину! — скомандовала Даша. — Сначала смотрите и слушайте! Это личинки самого маленького из известного мне класса фермиков — светлячков. Посмотрите на взрослых особей — они как раз вылезают из моей сумки. А теперь положите одну руку на землю — к каждому заберётся по одному тараканчику. Можете поднести их поближе к глазам и хорошенько рассмотреть. Но не пытайтесь их схватить — или удерут, или палец отгрызут.

Из-за плеча «лекторши» выглядывала фасеточными глазами голова Лесли. На сей раз этого «таракана» удалось рассмотреть как следует- бронированная торпеда, вот какая аналогия невольно возникала при виде вытянутого тела, покрытого гладким слоем хитина.

— Удлинённое брюшко — хвостовой сегмент тела, как правило, отличает репродуктивную особь, — прокомментировал этот взгляд воспитатель. — Насколько я знаю, на Прерии их всего две. Это сама Мать Улья Термопсайт, которую чаще зовут Терм, и вторая — Лесли, которую мы имеем счастье лицезреть в данный момент. У неё официальный статус Третьей Царицы. Лес, раскинувшийся здесь, протянулся неширокой полосой до самого Большого Хребта — это один из городов Улья, — завершив свою короткую вставку, мужчина посмотрел на Дашу и подмигнул обоими глазами, будто передавая слово.

— Сейчас на моей голове и в ладонях Камиллы находятся личинки, из которых после двух линек образуются как раз такие светлячки. Данная разновидность в её современном варианте выведена в последние годы для упрощения адаптации нашего вида — Хомо — с фермиками. Такие создания могут проводить видеосъёмку и передавать звук и изображение на небольшие расстояния. Они легко принимают данные из Сети, правда, на коротких дистанциях. Проецируют изображение на подходящие поверхности, создают локальные системы обмена данными, например в пределах дома.

Смотрите, на боку сумки сейчас транслируется выпуск новостей Тамтам канала — это светлячок, что прилип к рукаву, связался через мою говорилку с городским ретранслятором.

— Ух, здорово!

— Ну вааще!

— Улёт! — загалдели дети.

— А «заколки» в причёске Камиллы, сейчас тоже ведут съёмку и запись? — полюбопытствовал паренёк справа.

— Не только эти, но и некоторые из тех, что сидят на ваших ладонях. Они передают кадры через мой планшетник прямо в студию департамента образования. Сама Диана Моретти обещала, что из них смонтируют учебный фильм и выложат в общий доступ.

Позвольте светлячкам забраться туда, где им будет удобно снимать — не стряхивайте их с себя.

— А вдруг он мне в ухо залезет?

— Тогда я его позову, — вмешалась Лесли. — И он вылезет обратно.

— А теперь — о расе фермиков, — вернула всех «на землю» Даша. — Эти люди сами уже забыли, когда обрели разумность. Представители остальных известных мне цивилизаций полагают, будто они были всегда…

— А ты знаешь все цивилизации? — раздался голос из дальнего конца дуги слушателей.

— Я ещё даже школу не закончила, — парировала лектор. — Так что что известно мне не больше, чем тебе… ну, может, самую капельку. Так вот, мы с Лесли никак не можем сообразить, как наладить взаимодействие людей и светлячков. Эти малютки крайне избирательны в своих пристрастиях, отчего, хотя и воспринимают речевые команды, но запросто могут их проигнорировать. Имею ввиду, команды, отданные людьми Хомо. Думаю, дело в том, что мы для них — чужие. Вообще, чтобы не разводить тут философских диспутов, скажу — хотим поставить на вас эксперимент. Позволить личинкам покусать вас, а потом, когда они перелиняют, проверить — удастся ли вам с ними подружиться.

— Э-э-э? А как мы с ними встретимся? Фёдор Семёнович говорил, что прийти сюда почти невозможно, что это было просто чудо, когда удалось договориться, — это снова тот, наблюдательный, что приметил «заколки» в причёске Ками.

— После сезона дождей они будут проживать по адресу: «Рваная двадцать восемь». Кто согласен участвовать в опыте… Лесли, в бассейне больше никого нет?

— Не уверена, — пошевелила усиками «репродуктивная особь» — Их так много!

— Тогда входите в воду осторожно — сами видите, какие они мягкие и уязвимые. А потом сидите неподвижно. Мы запустим их туда, когда вы будете готовы. Главное, не дёргайтесь, а то стражи занервничают, — Даша показала на маячащих повсюду «тараканов» размером с собаку, замерших неподвижно, но непрерывно шевелящих длинными усами.

— Кто не хочет — может остаться на берегу, — запоздало воскликнул Фёдор Семёнович. Но слова его были гласом, вопиющим в пустыне — дети, скинув с себя всё, кроме трусов, уже заходили в воду. Делали они это осторожно, тщательно щупая ногою дно и придерживая друг друга за руки.

Тут оказалось по колено.

— Достаточно, — остановила их Даша. — Расположитесь кругом и положите руки соседям на плечи, чтобы обрести устойчивость и удержать товарищей от непроизвольных рывков при укусах — может быть довольно больно.

Потом она опустила голову в воду, и «парик» с неё быстренько сполз. Также и с ладошек Камиллы червячки охотно вернулись в водоём.

— Подойди к Доктору Врачу, он обработает порезы, — Фёдор Семёнович указал на инсекта, замершего, словно коряга.

— Вы хотели сказать укусы?

— Личинки сильно распластывают ткани, так что, скорее, порезы.

И тут детки в воде начали шипеть и дёргаться, удерживая друг друга от рефлекторных хлопков по потревоженному месту. Минуты через три стало ясно — экзекуцию пора заканчивать. Лесли вошла в бассейн и опустила в него свои жвала. Несколько скрипящих звуков, отогнавших личинок, а потом команда детям: Все на берег!

* * *

— Завтра Рома и Варенец проводят Оливию и Камиллу в яхт-клуб, а у нас с Эльвирой Львовной будет парково-хозяйственный день, — Даша мотнула головой в сторону кучи привезённых с Земли вещей. Эта груда за последние дни несколько уменьшилась, но всё еще оставалась внушительной.

— Парково-хозяйственный… — задумчиво пробормотала Эль. — Любопытный термин. Откуда он?

— Это из военного лексикона, — пояснил Рома. — Невольно нахватываешься, когда проходишь сборы.

— Вы обучаетесь военному делу? — блеснула улыбкой Оли. — И по каким специальностям?

— Даша — эвакуирующаяся. Мы с Варенцом, поскольку уже можем таскать носилки, эвакуирующие. А тебе с сестрой и мамой предстоит начинать с начала — вы — эвакуируемые. Осенью пройдёте первые сборы, и всё встанет на свои места.

— То есть что? Все граждане Прерии — военнообязанные?

— Все жители, — поправил Рома. — А глупостей с гражданством на нашей планете нет, как нет и никаких гражданских прав. Диктатор велит — остальные исполняют.

— Э-э-э…? — озадачилась Ками. — То есть общественный строй здесь — диктатура?

— Самодурственная деспотия, если выражаться точно, — поправила Даша. — Все мы в воле тирана. Это так ещё с войны повелось. Кому не любо — так его силой тут никто не держит.

— А как же демократия? — развела руками Оливия.

Даша, Рома и Варенец неопределённо пожали плечами. Остальные не поняли, что местные хором произнесли одно и то же слово из мегакотячьего языка кивалуса, переводимое на русский как «вульгарное восклицание».

— Как-то не было у нас случая раньше толком поговорить, — взяла в свои руки нить беседы Эльвира Львовна. — У меня создалось впечатление, будто вы втроём нас непрерывно опекаете. Это действительно так?

— Папа и Ева Шалимова предупредили меня, что люди с Земли сильно отличаются от нас, прериан. Поэтому необходима адаптация, в течение которой лучше за вами присматривать. А то можете крепко вляпаться по незнанию. Я даже попросила мегакотов, что живут в доме, не маячить на кухне и на веранде до поры до времени.

— Они тут живут? — удивилась Оли.

— Под верандой с тыльной стороны дома обитает прайд Рваного. Малыши и мамки почти всегда дома — у них гулянюшки на заднем дворе. Но от вас они прячутся. Дело в том, что у этих созданий отсутствует речевой центр, — принялся растолковывать Рома. — Они могут издавать несколько звуков — предупреждения или зова, но эти самые звуки не особенно внятные и даже толкового словаря сигналов составить не удаётся. В дикой природе мегакоты предпочитают вообще молчать, чтобы не выдавать себя хищникам, ну а в городе могут иной раз пискнуть или рявкнуть.

Они используют для коммуникаций моргание и пластику тела, которые мы, местные, более-менее понимаем, а вы для них совершенно глухие, но они-то этого не знают.

— Что, все жители Прерии могут разговаривать с животными? — попыталась съехидничать Оливия.

— Не все, но родившиеся после войны, в основном, да, — кивнул Варенец. — Мегакоты живут во многих домах как добрые соседи. Мы иногда помогаем друг другу — мамки — за детьми присмотреть, мужики — по хозяйству управиться. Они могут есть многое из нашей пищи, а мы — кое-что из ихней.

— А вот фермики в Ново-Плесецке живут только у Даши и ещё в доме Матвеевых в Белом Городе, — добавил Рома. — Они предпочитают неохраняемые территории. С ними у Хомо основной принцип общения — не замечать. Кроме случаев, когда от них бывает что-то действительно нужно. Ведь не поймёшь — разумный человек перед тобой, или тупой исполнитель-биоробот, которого лучше не отвлекать от порученного дела. Хотя, у разумных обычно есть жетоны-переводчики на голове и там же имя написано. Но всё равно с фермиками трудно общаться — слишком уж прямолинейные это товарищи. С ними шутки плохи.

— Ой, — спохватилась Даша. — Забыла предупредить! Шутки, связанные с ложью, пусть и притворной, или с попыткой напугать — даже в городе могут привести к летальному исходу. Базовые инстинкты, — смущённо добавила она. — И вообще, хорош трындеть. Отбой.

Эль очередной раз погасила возникшее внутри организма чувство протеста и кивком подтвердила для дочерей распоряжение падчерицы. Не так прост оказался этот мир — мир, показавшийся поначалу царством чудаковатых богачей.

* * *

Разборка привезённого с Земли барахла показала, что многое необходимо выстирать. Всё ведь снималось прямо так, как висело или лежало, сворачивалось и паковалось прямо без разбору.

В стиральную машину вошло лишь незначительное количество… а цикл стирки довольно длинный. И надо ещё высушить, выгладить… и скоро, уже завтра, нужно уезжать. Эту проблему падчерица решила, не задумываясь — она нагрузила мачеху кипами грязного тряпья, которое они вдвоём разнесли по соседним домам, пустующим в связи с отъездом хозяев на отдых. Где и распихала всё по тамошним стиралкам и позапускала процесс. Через час с небольшим оставалось только собрать выстиранное и притащить обратно.

Кое для чего нашлось место в здешнем хозяйстве, кое-что годилось только для выбрасывания, но множество вещей было одновременно и ненужно, и жалко.

Даша вызвала старьёвщика. Приехавший мужчина перебрал вышедшие из моды тряпки, похмыкал, разглядывая кастрюли, разнородные тарелки и заварочный чайник, полюбовался на статуэтки и красивые календари давно прошедших лет. Потом позакидывал всё, что ему приглянулось, в кузов своего грузовичка и перекинул на счёт Эль некую сумму. Не сказать, чтобы много, но и не безделица. Особенно по местным ценам.

То, что его не устроило, мачеха с падчерицей вынесли в мусорные баки. А вот это оказалось не так просто, как могло показаться — не просто «иди бросай». Пуговицы Даша спорола и сложила в коробку, где этого добра было уже немало. Молнии она вырезала и бросила в контейнер для пластмассы — на мусорке для всего было предназначено своё место: для металлов — цветных и чёрного, для деревянного, керамического стеклянного. Тряпки, картон и бумага — каждое «вещество» было старательно помещено в предназначенную для него тару.

Предметы, где присутствовали разные материалы, девочка «разбирала» — когда отвёрткой, а когда и молотком.

— Зачем столько трудов? — спросила мачеха. — Всё это не имеет практически никакой ценности, а ведь вы богато живёте, по сравнению с нами, землянами. Не понимаю, к чему возиться?

— Так нас учат в школе, — улыбнулась Даша. — Борис Максимович — мой воспитатель из детского садика, вообще считает, что богат не человек, у кого всего много, а тот, кто умеет правильно распорядиться имеющимся. Вот я и стараюсь распорядиться. Хотя, за домоводство у меня пока незачёт.

«Какая маленькая, — а уже такая зануда!» — подумала Эль.

Словно прочитав её мысли, девочка улыбнулась.

* * *

После обеда, когда сёстры вернулись из клуба, Даша затеяла ревизию вещей, что предстояло взять с собой в оздоровительный лагерь. В экипировку каждой из будущих курсанток она добавила по приличному ножу в ножнах. Небольшие ружья для Оливии и Камиллы принесли мальчики, а для Эльвиры Львовны в доме нашлась хорошая двадцатьчетвёрка. Сразу и занятие провели по уходу за оружием — разборка, чистка, смазка. Уже под вечер падчерица с мачехой сели на велосипеды и отправились в Сити — надо было купить ранец.

У входа в лавку у стены стоял спортивный квадрацикл, мешающий пристроить железных коней в сооружённую тут для них стойку. Падчерица попросила мачеху подержать её велик, а сама уселась в седло неладно стоящего аппарата и, резко взяв с места, заложила дугу, в конце которой угодила точнёхонько на стояночное место парковочной площадки. Она уже слезала с водительского места, когда из дверей магазина выскочил парень:

— Ты в конец офигела! — завопил он прямо с порога. — Кто тебе позволил трогать мою вещь?

— Чем так нервничать, научился бы лучше машину ставить по-человечески, — начала отвечать девочка, но ей пришлось прерваться — незнакомец уже подошел вплотную и протянул руки, от которых девочке пришлось уворачиваться.

В этот момент появилось новое действующее лицо. Продавец (судя по характерному передничку) сделал три быстрых шага и ударил квадрациклиста в ухо.

— Руки прочь от моих покупателей, — буркнул он и помог Эльвире Львовне поставить велосипеды в стойку.

Владелец «потроганной» машины беззвучно открывал и закрывал рот, глядя на три ружья, стволы которых направили на него случайные прохожие. Чуть погодя, он справился с чувствами и, не сказав ни слова, уехал.


Глава 3

В оздоровительном лагере

С момента выхода было пройдено уже немало — поклажа за спинами ощутимо потяжелела, пот застилал глаза, и дышалось тяжело. Группа ходьбы, как выяснилось, обучение проходила, преимущественно в движении. Теоретические занятия проводились на привалах. И сейчас организмы курсантов настоятельно требовали очередной лекции.

Руководительница — инструктор Добронравова, как она представилась — рослая дама самого что ни на есть Бальзаковского возраста, вывела «колонну по одному» на чудесную поляну. Чудесную тем, что кроны окружающих её исполинских деревьев создавали глубокую прохладную тень.

Но здесь оказалось занято — шеренга подростков обоего пола в летнем обмундировании, приставив к ноге приклады длинных винтовок, слушала своего командира — тоненькую девушку лет двадцати.

— Привет, Мелкая! — обратилась к ней наставница. — А почему не Дара Руслановна обучает начинающих?

— Здорово, Стебелёк! — откликнулась… действительно мелкая, командирша. — Бероеву срочно вызвал деспот. Фермики очередное коленце выкинули, вот и захотел он большим хуралом сообразить, как на это следует прореагировать.

— Что за коленце? Я же из походов не вылезаю — наверное пропустила в новостях.

Руководительница «длинных винтовок» повернулась к строю своих подопечных:

— Можно оправиться, покурить и, заодно, подумать, как с помощью подручных средств обмануть аппаратуру обнаружения, каковую я вам только что описала. Разойдись.

Инструктор Добронравова тоже поворотилась к своим:

— Курсант Бескорская! Ведите группу на стрельбище. Да не ты, Эльвира. Камилла пускай командует.

Проследив за тем, чтобы обучаемые достаточно удалились, Стебелёк досадливо поморщилась:

— Три сестрицы ко мне поступили — и все с заковыристыми именами. Третья вообще, — она заглянула в блокнотик, — Оливия. Ну так чего там начудили родственнички твои членистоногие?

— Мост перекинули через Белую. И от него досюда, до самого Лагерного, вымостили дорогу. А потом верхний круг приближённых Царицы повелел, чтобы автобус, следующий из Ново-Плесецка на Лесопилку, довёз своих пассажиров прямиком к здешней конторе.

— Надеюсь, деспот по этому поводу не направил ноты протеста в адрес Матери? — ухмыльнулась Стебель. — А сколь времени строили-то?

— Три дня. Спустили с орбиты два инженерных модуля и, никто ничего даже сообразить не успел, как всё уже готово. Под средним пролётом свободно проходят парусные шхуны. Так вот, закончили они ночью, когда очередной рейсовый автобус из Ново-Плесецка уже был в пути — инсекты особенно настаивали на том, чтобы именно он обязательно доехал прямо сюда. Как будто больше ничего их вообще не касается, а важен конкретно этот рейс.

— Это когда было-то? — потребовала уточнений инструктор Добронравова.

— Так в ночь на вчера.

— Ха, из моей новой группы на нём приехала добрая половина новичков. Интересно, для кого из них так расстарались твои любимые альдебаранские тараканы?

— По нашим с Феденькой каналам это человек обозначен термином «личинка царицы». Но точнее Хранитель Кладки выражаться отказывается — говорит, рано пока открывать секрет. Боится, что это разрушит правильный ход развития самой личинки… то есть, мы так называем детей.

— Раз говорит, значит знает, — кивнула Стебелёк. — Лично я фермикам очень даже доверяю.

— Я тоже, — ответила Мелкая.

Подруги глянули друг на друга и фыркнули — та, что маленького роста, носила официальный титул Второй Царицы Улья и жила в выстроенном для неё инсектами дворце. А та, что крупнее, тоже обитала в постройке, возведённой фермиками — школе «Ремнёво», издали похожей на термитник. Обе часто общались с «тараканами», потому что… ну по жизни и по работе обеим постоянно приходилось с ними пересекаться.

Сюда же, на берег Янтарного моря, в раскиданный по сотням квадратных километров летний оздоровительный лагерь, фермики не заглядывали никогда. Почему? Никто не знает.

— А ты, Ниночка, прислушайся своим ведьмовским чутьём к девочкам из моей группы, — попросила Стебелёк. — Ты же сумеешь определить, которая из них царевна?

— Я не волшебница, Феклуша, — ответила подруга. — Мыслей не читаю. Могу только сказать, что кто-то из твоих несёт с собой светлячка.

— Ну… что в этом удивительного? Наши, ремнёвские, нередко умудряются подружиться с кем-нибудь из них, а потом носят с собой вместо фонарика. Кормят их фаршем, яйцом, сыром. Сырую рыбку для любимцев с кухни таскают. А иногда устраивают тараканьи бега.

— Ты погоди «не удивляться». У тебя в группе кто? Местные или мигранты с Земли?

— Мигранты. А у них, действительно, светлячку взяться неоткуда.

— Если только кто-то из наших не подсадил для прослушки или присмотра…

— Да ну, тебя, Нинка! Вечно ты всё запутываешь! Разве безопасники используют светлячков?

— Уверена, что пока — нет. Потому что обращаться с ними попросту пока не умеют. Но в последних вариантах, выведенных Третьей Царицей Лесли, имеется аналог нашего ЧИПа, способного обеспечить решение многих задач по сбору информации. Я точно знаю, потому что сама участвовала в работах. В широкую практику эта разработка пока не вошла, потому что мы, Хомо, в большинстве своём для фермиков — чужие. Они нас не слушаются. Словом и трутни-инженеры, и программисты-Хомо, и мы, биологи — все пока топчемся на месте. Ну и вообще, тема эта новая, — Мелкая улыбнулась. — Зато кто-нибудь из юных помощников запросто мог подсадить крошечного «наблюдателя» в ранец одного из твоих курсантов.

— Слушай, Нин! У меня голова кругом пошла от твоих рассуждений. Загляни вечерком на стрельбище со своими питомцами. Пока они будут подтягивать моих по стрелковой подготовке подготовке хотя бы до нулевого уровня — поговорим как следует.

— Что? Такая слабая группа?

— Просто отбросы какие-то. Одни сёстры Бескорские на людей похожи, а остальные… да, сама увидишь. Я насквозь обрыдаю твою жилетку, а ты станешь меня пушистить и успокаивать.

* * *

Стрельбы у группы новичков, осваивающих азы хождения по Прерии, прошли так себе. Недавние земляне, по разным причинам приехавшие сюда, были людьми взрослыми, густой городской закваски. Один деловой даже катил за собой чемоданчик на колёсах. Почти полкилометра. Потом колёса отвалились, тащить эту негабаритную хабазину за ручку было решительно невозможно — пришлось инструктору вырезать вицы и сооружать волокушу-травуа по старинному индейскому чертежу.

Остальным поклажа тоже натерла плечи или оттянула руки — ну словно на пикник люди выехали. Отрывы ремешков сандалий, лопнувшие ручки пластиковых пакетов — да, первый переход как раз и избавляет наставника от необходимости прилагать героические усилия для растолковывания прописных истин — личный состав мигом делается понятливым и начинает охотно сотрудничать с преподавателем.

Исключением были только три девочки-подростка: Эльвира, Оливия и Камилла. Неважно, что ранцы у них разноцветные, школьные. Зато широкие лямки не режут плечи, да еще перетяжка на груди пришита чьей-то заботливой рукой. Нагружены они вполне посильно — у старшей, Эльвиры, груза побольше — так она и в кости пошире, и мышечная масса наросла вполне достаточная. Младшая из малолеток — худышка лет одиннадцати, идёт почти налегке.

Стреляли эти курсантки не лучше остальных, зато ружья сразу вычистили и смазали. То есть — с ними кто-то успел хоть немного поработать.

Вечером в казарму, где устроились на ночлег ученики, заглянула Мелкая. Как и договаривались — поболтать со старой подругой. Но только речь сразу пошла совершенно о другом.

— Как вас зовут, курсант? — Нинка, едва вошла, сразу подскочила к младшей из девочек и уставилась на неё с неподдельным интересом.

— Ками… Камилла.

— И что же, досточтимая Камилла, делает с вашим пальцем этот таракан?

— Заусенец удаляет. Не сомневайтесь, он умеет. И ногти подстригать, и ранки обрабатывать.

— Он у вас один?

— Нет, Даша мне дала четырёх.

— Та самая Даша, которая заботливо уложила ваши вещички, собирая сюда, на курсы? Даже перемычки пришила к лямкам школьных ранцев? — поторопилась вмешаться Стебелёк.

В ответ девочка кивнула и подставила таракану второй палец.

— Так вот, милостивая государыня! — грозным голосом возвестила инструктор по ходьбе. — Мы тут не америкосы какие, а вполне приличные русские Хомо. У нас не принято поминать родителей по именам. Извольте и вы именовать достопочтенную Дашу, как положено — мамой.

— Моя мама — вот. Её имя — Эльвира. А Даша — младшая сестрёнка. Сводная. У неё даже фамилия другая — Пузикова. А мы — Бескорские.

— То есть ты, — палец руководителя группы уперся в Эль, — вышла замуж за аборигена Пузикова и не поменяла фамилию? Напрасно, опрометчиво, недальновидно. Пузиковы — старинный уважаемый всеми род. В войну небо над Плесецким перевалом минировали. И сейчас — знатные свиноводы. Поросята из их поместья на всю Прерию гремят.

— Погоди, Фёкла! — остановила подругу Мелкая. — Ты мне слова сказать не даёшь. — А этот таракан…

— Светлячок, — поправила Ками.

— Да, светлячок. Так он, вообще-то, что умеет? — продолжила расспросы командирша группы снайперов.

— Ну… видеть, слышать, записывать и передавать через мои визоры. Проецирует изображения планов и карт местности из Сети, или целые странички с сайтов. Помогает обнаруживать животных и съедобные растения и определять их… ой, я и не знаю, что ещё добавить.

— А фонариком он может работать? — уточнила Ниночка.

— Не знаю, не интересовалась. Вообще-то он любит работать заколкой для волос.

— А что ещё он любит? — от Мелкой так просто не отделаешься.

— Сухой корм для мегакотов на основе рыбного фарша и играть пластмассовым напёрстком.

— Рыбного фарша, — задумчиво пробормотала Мелкая. — Знаешь, Камилла, ты его отпускала бы поохотиться в небольшие водоёмы, только там, где нет крупной рыбы, а водится всякая мелочь.

— Я за него боюсь, — не согласилась девочка. — И как узнать, есть тут крупная рыба, или нет? Щука, например, или сом запросто слопают малыша. Если бы рядом находился большой фермик, вроде стража — тогда было бы нечего опасаться.

— Таких фермиков нигде поблизости нет. А вот эта заколка в твоей причёске — это, как я понимаю, тоже светлячок? Симпатично смотрится.

Надо ли говорить о том, что казарма стрельбища — прочная решётчатая беседка. Одно-единственное помещение здесь предназначено и для «мальчиков» и для «девочек». Тут сейчас и начинающие «ходоки», и несколько более продвинутые снайперы-подростки. Все они, развесив уши, слушают ужасно интересный разговор.

* * *

— В общем, Фёкла! Зуб даю, что эти твои курсантки никакими царевнами не являются. Скорее — это один из светлячков, — объяснила Мелкая своей подруге, когда они выбрались из беседки и отошли подальше от любопытных ушей.

— Ты же говорила — чем крупнее, тем умнее. Эти же меньше пальца длиной. Разве в такого манюню можно вместить мало-мальски приличный разум? А тупые царицы нам на Прерии без надобности, — сказала, как отрезала, Стебелёк.

— Так, во-первых, эти создания могут по два-три раза в год линять, каждый раз увеличиваясь в размерах. Двадцать линек — и она уже в десять раз больше. Это лет за семь. Ещё семь лет — вот тебе и размер человека. К двадцати одному году может достичь размера грузовичка, набравшись жизненного опыта, соизмеримого с опытом взрослого человека. Хотя, для фермиков такой путь формирования личности нехарактерен, но они много экспериментируют.

Во-вторых, — давно ведь знаешь, что фермики способны составлять небольшие сети, именуемые кругом, во много раз увеличивая свою интеллектуальную мощь. Теперь представь, что эти светлячки, один из которых станет царицей, а остальные — трутнями, на протяжении десятилетий растут, общаясь с людьми, взаимно адаптируясь друг к другу и даже находя во всём этом удовольствие.

— Представила. Какой ужас! — всплеснула руками Стебелёк. — Этак ведь может получиться, что мы потом без них просто не сможем обходиться. С другой стороны, выходит, вроде как они у нас служат за еду и доброе к себе отношение. Что-то не слипается эта теория с практикой. Какой-то дармовой сыр выходит. Чего ради Терм будет для нас так стараться?

— Матери планируют на очень большую глубину и никуда не торопятся, — улыбнулась Мелкая. — Я не проникла в тайну намерений Терм — придётся спросить у неё напрямую. Могу поделиться догадкой. Прикинь! Ты ведь читала кучу книжек, где нафантазированно про конфликты разных разумных рас. И даже — разных цивилизаций одной расы. Речь всегда шла о борьбе жизненное пространство или иные ресурсы, важные для выживания. Так?

— Ну… как правило. Умеешь ты, Нинка, излагать — сразу видно — доктор наук. Ты к тому ведёшь, что на Прерии уже тридцать лет соседствуют и хозяйствуют сразу пять разных рас и даже не думают соперничать?

— Именно. А это значит — всех устраивает сложившийся вариант раздела имущества. И любая цивилизация должна понимать, что, если в её жизни нет конкуренции — впереди тупик, потому что исчезли стимулы, подстёгивающие развитие. Привычный выход из этой западни — поиск новой цели. Чаще всего — назначали противника и начинали с ним, так или иначе, воевать.

Матушка Термопсайт Первая, как мы теперь понимаем, пытается решить эту задачу неизвестным доселе способом. Она концентрирует усилия на том, чтобы включить нас, Хомо, в свой Улей в качестве разумных. Пусть не настоящих фермиков, не столь послушных и способных на беззаветное самопожертвование. Но значительно более склонных к следованию к самым, на первый взгляд, безумным целям по пути проб и ошибок.

— Гы, Нинка! Ну ты и отожгла! Вот теперь понятно, почему Терм взяла тебя к себе во Вторые Царицы. Могёшь завернуть, могёшь. Похлеще любого прохвессора! А этих светлячков я накормлю свежей рыбкой в аквариуме — есть тут один в кабинете начальника лагеря.

— Так они с тобой и согласятся — светлячки-то. Разбегутся, даже не заметишь, когда.

— Чем это я им не угодила?

— И сама не знаю. Они редкого человека считают своим. Причем, это тоже строго индивидуально — то есть для одного фермика одни Хомо свои, а для другого — другие. Впрочем, на разумных данное положение не распространяется — с ними всегда возможен диалог. Но основная-то масса наших инсектов — просто биороботы. Они: или выполняют команды, или следуют заложенной в них программе.

— Что, даже тебя могут не принять? Хоть ты и Царица.

— В точности не знаю — всегда, если поблизости от меня оказывается неразумный или полуразумный, рядом обязательно появляется разумный член моей свиты. Трудно сравниться с инсектами в организованности. Вот сейчас, например, поблизости нет вообще никаких фермиков.

— Погоди! А светлячки? — напомнила инструктор по ходьбе.

— Хм! Первый случай на моей памяти, когда представители этой расы оказались тут, в этом лагере. С другой стороны, они выполняют распоряжение Хомо — этой самой Даши Пузиковой. И подчиняются её сводной сестре — Камилле. А, возможно, и двум другим твоим подопечным — мы ведь в этом не убеждались. Знаешь, Стебелёк, я должна связаться сначала со своим Феденькой, а потом, наверное, и с самой Матерью.

— Думаешь, начинается что-то серьёзное? Ладно, не звени языком — понятно, что даже ты ничего наверняка не знаешь.

* * *

Пройдя над самой кромкой низменной береговой линии изящный спортивный коптер на секунду завис неподалеку от посадочной площадки в паре километров от флагштока, обозначающего контору лагеря, и мягко приземлился. Вышедшему с пилотского места мужчине на вид было под пятьдесят, но не отяжелевшая фигура служила признаком возраста — с ней как раз всё было в порядке — худощавый и подвижный человек. Годы наложили отпечаток на лицо, сделав кожу достаточно поношенной на вид и проложив на ней заметные морщины.

— Здорово, Кузьмич! — приветствовал прибывшего седоволосый некрупного телосложения человек примерно тех же лет.

— Ты что, Серджио, решил мне устроить внеплановый отгул? Чего ради вызвал на встречу в детский лагерь. Небось тут рядом шашлыки уже благоухают и вино в отпотевающих бутылках скучает по штопору? — улыбнулся Кузьмич.

— Шашлык, конечно, на вестях, и вино припасено, но… ты ведь, как я просил, не взял с собой обычную охрану?

— Нет. Мегакоты остались дома. Со мной только один Хомо. Тот самый, которого ты порекомендовал. Кстати, откуда ты знаком с Иваном? — указал он на выбирающегося с пассажирского места молодца.

— Он с сыном моим дружбу водил ещё со школьных лет. Потом сотрудничал с моим ведомством. Просто замечательно, что ты его взял с собой. Ваня как раз будет кстати, потому что, отчасти, в курсе вопроса. Пошли, мужики, в уединённое место — вон как раз саскачеваны машут, что у них всё уже на мази.

Мужчины прошли под огромными деревьями и устроились за стол, сложенный из расколотых столов, на лавках из того же материала.

— Место это я выбрал потому, что тут, и на десятки километров вокруг, ни разу не замечали никого из представителей других разумных рас. Уж и не знаю, почему так. Однако, дело, которое мне хотелось бы обсудить, желательно до сведения наших братьев по разуму до поры до времени не доводить. Речь пойдёт о ведьмах. Их до сего момента среди нас было известно ровно четыре штуки.

Дара Бероева — матушка твоего сегодняшнего телохранителя. Она пользуется своей способностью слышать чувства людей, когда мы отбираем ребят для службы в кадровых частях. Обычно их «пропускают» через школу «Плёткино», где она ведёт «Оружие и боеприпасы». В общем-то — кадры решают всё и, как мне кажется, офицерский корпус на Прерии укомплектован правильными людьми.

Сын её, это я о тебе, Ваня, тоже знатная ведьма. Бороздит просторы Вселенной, пытаясь обнаружить признаки постороннего внимания со стороны разного рода космических объектов. По его наводке и нашей просьбе Мать Улья несколько раз посылала свои перехватчики, чтобы отогнать разведывательные корабли Адамитов, добравшиеся сюда не через портал а обычным пространством..

Нину Матвееву, ту самую, которая снайпер Мелкая и, одновременно Вторая Царица Улья, почти невозможно оторвать от основной работы — она не только видный учёный, но и педагог и многодетная матушка. Изредка, случается, поможет чем, но систематически работать в области обеспечения безопасности она решительно не в силах. А нужда в этом колоссальная. Весь пассажиропоток приходится контролировать одной только сестре Вани — Еве Бероевой, которая, хоть и вышла замуж и даже сменила фамилию, став Шалимовой, но не может позволить себе завести детей, потому что это сразу выведет её из «рядов».

В общем, Ева написала рапорт с просьбой об отпуске на несколько лет. Планирует управиться за четыре года и снова вернуться в строй.

Это я обрисовал картину со всеми известными на настоящий момент ведьмами. Так вот — в этот напряжённый момент нам, кажется, улыбнулась удача — помните случившийся на днях эпизод с попыткой посадить на наркотик нескольких малышей? Мы его чуть не проморгали, зато себя обнаружила ранее ни чем не замеченная девочка — Даша Пузикова. Она, кстати, не только вовремя вызвала компетентных товарищей, но зафиксировала изображения тех, кто околачивался неподалеку от места событий, и даже снабдила снятые кадры своими комментариями.

Посмотрите: — Серджио выложил на стол несколько фотографий. — Видите подписи? «Испуган», «Удивлён», «Не понял», «Встревожен». То есть, она однозначно «прочитала» эмоции тех, кто обратил внимание на работу группы захвата, и действия экспертов. И, да — у «встревоженного» и «испуганного», действительно, рыльца оказались в пушку.

— Ну так пригласи её на работу. В своё время с Евой никто не церемонился, — пожал плечами Кузьмич. — С каких это пор ты стал так бояться ответственности, что собираешь секретную вечерю по простейшему вопросу.

— Кхе-кхе, — покашлял в кулак парень лет двадцати, непонятно почему пропущенный охраной и оказавшийся у стола, будто бы ниоткуда. — Трутень ближнего круга Матери Улья Фёдор Кириллов Матвеев тебе, государь, челом бъёт. Шефу безопасности тако же кланяется. Привет, Ванятка! — перездоровавшись со всеми по очереди, парень уселся за стол и продолжил: — Мать Улья велела мне присутствовать при принятии любых решений относительно Даши Пузиковой.

— Скотина ты, Нах-Нах, — широко, до ушей, улыбнулся тиран всея Прерии Степан Кузьмич Асмолов. — Вот вечно создаешь людям всякие трудности. А ты, майор Моретти, — обернулся он в сторону Серджио, — изволь четко доложить все известные обстоятельства, касающиеся вышеозначенной Даши. С чего это вдруг такой ажиотаж?

— Маленькая она — всего девять лет. Поэтому-то я и засомневался. С другой стороны, в садике воспитателем у неё был один из лучших бойцов самого Савельева — а это неслабая разведшкола, я вам доложу. Кроме того, после событий на набережной, о ней собрали все сведения, до которых смогли дотянуться. Она якшается с фермиками из Плесецкого леса, к ней в дом вхожи саблезубы. На дереве за её верандой устроила себе спальное гнёздышко девочка Идалту по имени Липочка — они частенько мастерят вместе всякие девчачьи фенечки. Ну а мегакоты, живущие под домом вообще вряд ли кого-то удивят. Хотя, это прайд самого Рваного — признанного авторитета среди хвостатых.

— Всё правильно, Серджио, — кивнул Фёдор. — Даша Пузикова в содружестве с Третьей Царицей Лесли координирует работы по взаимной адаптации людей и инсектов. В это дело включены разработки программно-аппаратных средств общения, которые выполняют в Ремнёво. Тестирование результатов проводится, в том числе, и саблезубыми и мегакотами. Так что, отцы-командиры нашей нации, вынужден отметить, что ребёнок этот занят по самые ноздри делами чрезвычайно важного государственного значения. Но, поскольку Даша полагает, что это всё просто весёлая игра (она ведь маленькая), Мать Улья попросила меня присмотреть за тем, кто, как и чем собирается её озадачивать.

Сами понимаете — и перегрузить нехорошо, и расхолаживать нельзя. Ну не дело это, ограждать ребёнка от реальности.

— Что за программно-аппаратные средства? — вцепился в вопрос Кузьмич.

— У фермиков вечный дефицит разумных. А у Хомо их просто дофига. Но не существует ни в природе, ни в технике механизма общения — мы настолько разные, что неразумные инсекты вообще не воспринимают нас в качестве части своей общности. Мы для них вроде хрустальных ваз, которые нужно оберегать. Там много сложностей, особенно с химическим кодированием. Даже разговор усиков мне не дался, как я ни бился потому, что у нас, Хомо, отсутствуют нужные для этого отделы мозга. А вот у Даши что-то начало получаться. И очень не хотелось бы это «что-то» спугнуть.

— Опять ты всё опошлил, — вздохнул Серджио Моретти. — Член, понимаешь ли, и немалый, коллегии департамента образования.

— Да ладно тебе дуться-то, товарищ майор. Лучше объясни, какую первую задачу ты для ребёнка планируешь? И учти — всякие там дежурства в космопорте или регулярные рейсы по маршруту Прерия-Земля для девочки подобного возраста станут натуральной пыткой — детям нужно или разнообразие с новыми впечатлениями, или захватывающий сюжет, такой, что за уши не оттянуть.

— Ладно, — вздохнул шеф безопасности. — Встречать корабли с Земли я попробую силами наших опытных ведьм, составив для этого график дежурств в космопорте — пусть и не столь плотный получится контроль и, возможно, с пропусками, но будет. В принципе этот вариант я уже просчитывал. А насчёт Даши — понял наложенные ограничения. Коли педагогика настаивает — буду поручать ей нестандартные вопросы. Уж прости меня, товарищ министр по инопланетным делам, но кадровый голод тут, на Прерии, просто зверский. Знаю, что она не откажет. Давайте уже к шашлыку что ли приступать.

* * *

— Рубцов, Бескорские, Шаповалов! Ко мне! — С этой команды начала второй день занятий инструктор Добронравова. — Вот ваш новый лидер, зовут его Феофаном. Человек надёжный и опытный — извольте слушаться.

Эль с интересом разглядывала двенадцатилетнего паренька, ничуть не смущенно смотрящего на своих подопечных из под полей соломенного канотье. Она уже перестала страдать недоверием к несовершеннолетним прерианам — опыт вчерашнего дня вообще заставил её пересмотреть многие привычные взгляды. Тем временем, новый командир проводил глазами удаляющуюся старшую и сделал шаг навстречу короткой шеренге подопечных.

— Я — Феофан Кувалдыкович Зарипов, ученик шестого класса школы «Ремнёво». Баба Фёкла выдернула меня из здешнего лагерного куреня математиков, потому что полагает — вас нет смысла учить, как выпускников яселек, поскольку некоторую подготовку вы какими-то невероятными способами умудрились получить. Вот с доклада об этом и начнём знакомство.

Рубцов! Ты первый. Излагай.

— Ну… я сюда, к вам на Прерию, за девахой потянулся, — стал рассказывать мускулистый парень немного за двадцать. Она меня и подтягивала, пока ждали начала занятий.

— Сын позвал погостить, а я тут как-то прижился, — продолжил заметно возрастной мужичок неприметной внешности. — Внучка и прожужжала все уши рассказами о занятиях в садике. Нахватался.

— Нам сестрёнка на прикроватные тумбочки положила книжки «Дикая Прерия». А читать на ночь в нашей семье в обычае, — объяснила Камилла сразу за всех троих.

— Правильная сестрёнка, — кивнул Феофан. — Эти книжки каждому ребёнку дарят на четырёхлетие — обычай такой. Ты, Ви, не забудь также поступить, когда наступит время, — он кивнул в сторону Эльвиры.

— Почему «Ви»? — удивилась женщина. — Обычно меня называют «Эль».

Мальчишка пошевелил губами, будто пробуя слово на вкус:

— Романтично и просто красиво, — кивнул он. — Принимается. Боевые клички: Руб, Шап, Эль, Оли, Ками. Я для вас — Фан. Навьючились, попрыгали, пошли, — и новый инструктор зашагал в сторону поднимающегося из-за горизонта Гаучо.

* * *

Сегодня на группу несколько раз «нападали» мешки с разной требухой, заранее припрятанные вдоль пути следования и заряженные в примитивные катапульты — отрабатывались навыки применения оружия при возникновении внезапной угрозы. Шап поймал от Руба дробину в плечо, а Оли получила несколько осколков от собственной разрывной пули. Всё это было выковыряно иголкой и смазано «Бальзамом Прокофьевны», тюбик которого имелся у инструктора.

На ночь построили убежище из жердей. Ужинали захваченной с собой едой — кашей из пакетиков, которую достаточно было залить кипятком, и сублимированным мясом. Не слишком вкусным, кстати.

— Действительно, вы заметно лучше средней группы, — констатировал Фан, когда укладывались спать. — Завтра попробуем программу старшей.

Он заставил всех разуться, осмотрел ступни курсантов на предмет потёртостей, изучил состояние носков и ощупал изнутри обувь. Наблюдая за этим, Эль поняла — с таким пестуном не пропадёшь. А потом этот мальчишка начал соревноваться с Камиллой во всяких головоломках:

— А из девяти палочек четыре одинаковых квадрата?

— А из шести четыре одинаковых треугольника?

Ещё была задачка про перевоз через реку козы, волка и капусты, вслед за чем ребята принялись переливать воду из бочки в бочку… мысленно, разумеется. Заснули они спина к спине, положив руки на ружья. И не встрепенулось материнское сердце от такой доверчивости младшей доченьки. Да с этим недорослем она кровиночку свою хоть на край света отпустит…

Иная тревога съедала сердце.

Тихонько растолкала инструктора и шёпотом спросила:

— Слышь, Феофан. С чего это ты решил, будто у меня обязательно будет ещё ребёнок?

— Ничего я не решал, — ответил тот совершенно не сонным голосом. — Возраст выдаёт состояние кожи, а оно у тебя — идеальное. Хотя, судя по дочкам, должно быть тебе уже под тридцатник. А во время беременности подобное явление — омоложение тканей — в порядке вещей. Поэтому и ошиблась с тобой баба Фёкла — она-то уверена, что землянки рожать не любят.

— Надо же! Я только начала подозревать, что залетела, а ты уже и приговорил, — смущённо порозовела женщина. — Надо будет сходить к доктору после окончания курсов.

Парнишка вытащил из своего ранца, лежащего под головой, маленькую коробочку. Вытянул из неё пуговку, закрепленную на проводке.

— Положи на язык и прижми к нёбу. А это — подмышку засунь — он вытянул вторую точно такую же «пуговку». Посмотрел на крошечный экранчик и констатировал: — Примерно пять недель — к гадалке не ходи.

«В чуланчике для швабр, — внутренне похолодела Эль. — Попрощались, называется»

— А ошибки быть не может? — спросила она с надеждой услышать сомнения.

— Не может. Я этот прибамбас у Идалту спёр, так что всё без обману.

— А мне говорили, что отстрел воров на Прерии завершился ещё до моего рождения, — вмешалась Ками.

— Это про Хомо. Фермики в принципе не способны на кражу, а у Идалту слямзить что-то — как бы часть культуры. Правда, полагается брать только половину… а мне от половины диагноста никакого толку не было, пришлось взять весь целиком. После этого мохнатые в отместку сожрали шесть банок крыжовникового конфитюра, который мама мне прислала. Представляешь! Шесть трёхлитровых бутыльков, и все — выедены ровно до середины.

* * *

Переправа вплавь, путь по заросшим цеплючими кустами крутым склонам, первая атака настоящего дикого зверя. Это оказался козлёнок, отбившийся от матки и пошедший на звук — на него среагировал Шап, не разобравший, кто пробирается сквозь заросли. На ужин было мясо, приготовленное на углях.

По вечерам и на привалах Фан рассказывал о землероях, из-за которых на планете вообще нет кишечных паразитов или инфекций. О чёрных пчёлах, места обитания которых нужно обходить. О том, как не рассердить дикого тура, избежать встречи с носорогом и на каких деревьях спасаться от слоносвина.

Издали, из-за укрытия, наблюдали жизнь прайда львов, пережидали проход небольшого стада буйволов и застрелили молодого леопарда, возможно, впервые ступившего на охотничью тропу. Светошумовой гранатой выгнали из пещеры серого амфициона — он оказался понятливым и не беспокоил усталых путников. Зато утром устроил засаду на Камиллу, когда та совершала утренние гигиенические действия.

На претензии к своей целостности девочка ответила точным выстрелом.

Руб застрелил полосатика, подкрадывавшегося к наставнику.

День за днём длился поход по диким местам. Давно кончилась взятая с собой провизия — питались орехами, пойманной в ручьях рыбой, пекли лепёшки из зерна, натрясённого во встреченных злаках. Потом научились кормиться там, где растут саговники, отыскивать финики и бояться змей, живущих на равнинных пространствах.

К дороге вышли только в конце четырнадцатого дня обучения.

— В общем, курсанты! За старшую группу детского сада вы уже сдали, и неплохо продвинулись по курсу для приготовишек. Это вполне достойный уровень — можете гулять по планете без сопровождающих. Прощаемся, — шагнув с дорожного откоса, Феофан словно растворился в зарослях.

Остальные некоторое время туповато озирались по сторонам, вглядываясь в обе стороны на пустынное дорожное полотно.

— Так… а удостоверение? — недоумённо проговорил Шап.

— И кому его показывать? — хохотнул Руб. — Оцелоту или гигантскому ленивцу?

— Что-то машин совсем не видно, — огорчённо протянула Эль, всматриваясь вдоль дороги.

— До Лесопилки меньше двадцати километров, — вынырнула из визоров Оли. — Туда, — она махнула на восток. — К вечеру дойдём.

— А до школы «Ремнёво» отсюда далеко? — невпопад спросила Ками, чем заслужила удивлённый взгляд своей матушки.

— У кого ещё осталось мыло — отдайте мне, — вдруг встрепенулся Шап. — Я вернусь на место прошлого ночлега. Мне там понравилась рыбалка.

Некоторое время все ковырялись в ранцах, добывая обмылки и ссыпая неизрасходованную соль в одну емкость.

— Тупим, товарищи! — вдруг рассмеялся Руб. — Одичали, однако. Я вызываю аэротакси. Вы со мной, девочки? Вскладчину, пополам. Идёт?

— Аэротакси, это когда всю дорогу управляет автопилот?

— Ага.

— Летим, — кивнула Эль.


Глава 4

Бытовуха

Отвезя сестёр и мачеху в оздоровительный лагерь и сдав их на курсы ходьбы, Даша вернулась домой ещё до полудня. Ей казалось, что, избавившись от подопечных, она почувствует себя свободной и сможет, наконец-то как следует заняться тем, для чего и придуманы каникулы — то есть оттянуться по полной программе.

Всё было хорошо, однако незаметно подкралось чувство заброшенности — как будто не стало в жизни чего-то нужного.

«Кажется, я успела привязаться к новым родственникам, — подумала она неожиданно для себя. — Даже надоевших распевок Оли, и тех стало не хватать. Ещё недавно в доме постоянно чувствовался ход жизни, а теперь сделалось пусто и одиноко».

Действительно — даже Рома и Варенец перестали заглядывать, зная, что их услуги по присмотру за сёстрами и мачехой больше не нужны. У мальчишек пацанячьи забавы. Не всегда они зовут девочек в свои затеи.

Повсюду царил порядок — джедаи под руководством Йоды разложили вещи по местам. На задней веранде трудяга-пылесос старательно вылизывал пол. Готовить не хотелось, потому что не для кого — пообедает сегодня в мегакот-кафе, заодно и со сменами разберётся.

Сегодня утром, когда автобус, в котором они ехали, добрался до конечного пункта своего маршрута — Лесопилки, кондуктор объявил, что он идёт дальше, до самого Лагерного. То есть выходить и пересаживаться на катер здесь не надо. Словом, через час они были на месте, а самолёт, доставляющий утреннюю почту, словно нарочно подвернулся под руку и довез до Ново-Плесецка после трёх коротких приземлений по дороге.

Вот и выходит, что можно поработать в послеобеденную пиковую смену.

Даша присела за стол на теневой стороне веранды и созвала своих фермиков. Построила светлячков в две шеренги и некоторое время распоряжалась проведением занятия по строевой подготовке. Йода переводил распоряжение в понятную для малышей форму, девочка контролировала правильность выполнения движений, а потом за несколько повторений достигнутый результат закреплялся в памяти исполнителей по цепочке «команда-исполнение».

Да, труд непростой, и результаты часто даёт неожиданные. Но именно так пока и достигаются все успехи на пути общения с членистоногими. Имеется ввиду с неразумными — а именно таких Даше пока и доверили. Если не умничать и отбросить эмоции, то даже сам Йода — это просто программатор. Стражи, обитающие под домом, вообще выполняют предписания Хранителя Кладки и подчиняются ей в весьма ограниченных пределах. А рабочие, которых она отправила в строительную фирму — наоборот — исполняют всё, что велят… но они-то как раз разумные. То есть с ними можно поговорить через жетон-переводчик. Так что эти особи — вообще не входят в круг проблем, а приставлены исключительно для обеспечения комфорта.

— Царевна! Твоя соседка Лесли челом тебе бьет, — проскрипел из-за спины синтезатор жетона-переводчика.

Вот это здорово! Настоящий Воин-фермик стоит на шести конечностях. Все Воины — крупные создания, относящиеся к классу «трутень». Размером они примерно с корову и поголовно разумны. Вот этот, например, только что продемонстрировал и чувство юмора, и знание российской истории. Такой ни в каких командах не нуждается — он сам командир.

Вообще, все трутни — интеллектуалы, многие из них — известные на Прерии личности, нередко любимые как Хомо, так и мегакотами. Особенно яркий представитель этой славной когорты — Доктор Врач. Признанный специалист по старческим хворям и разным женским особенностям.

Одним словом — Даше оказана высокая честь.

К тому же на спине визитёра, ближе к хвосту, сидит мальчишка-дошкольник. На лице его написано… Ужас. Восторг. Предвкушение.

— Здравствуй, Воин! — Даша встала и сделала книксен. — Внемлю тебе, — вот захотелось ей продолжить беседу в том же нарочито высокопарном штиле, который предложил собеседник.

— Нерепродуктивная личинка Хомо с личным идентификатором Фока прибыла в Плесецкий лес и обратилась к Царице Лесли с просьбой поиграть с личинками-фермиками — проскрипел посетитель. — Мне приказано доставить её сюда.

— Слезай, приехали, — сказала Даша трясущемуся мальчишке. — Пойди на задний двор, вырежи вицу и принеси — ты честно заслужил добрую взбучку.

Йода, пришли мне с Джефом пузырёк перламутрового лака для ногтей.

Малыш на подгибающихся ногах проколбасил за угол дома, а девочка и фермик остались в неподвижности. Для инсектов это вообще характерно — замирать, словно каменные, если ничем не заняты. А Даша растерялась. Через минуту её голову посетила мысль — кое-что она упустила.

— Сеть! Нужна связь с Фёдором Семёновичем — воспитателем старшей группы детского садика «Нах-Нах».

— Есть связь, — на стене зажёгся прямоугольник проекции, где появилось изображение участка для прогулок. В кадр вполз мужчина, поднёсший к лицу говорилку.

— Здравствуй Даша, — сказал он, улыбнувшись. — Патрульные отследили нашего беглеца — знаю, что он сейчас у тебя. Сечь его бесполезно — у этого засранца болевой порог высоковат. Выдержит порку вплоть до получения заметных телесных повреждений, но вины своей не прочувствует. Ума не приложу, как его наказать.

— Действительно — монстр какой-то, — кивнула девочка.

В этот момент предмет дискуссии вернулся с прутом в руках и протянул его, как положено, толстым концом вперёд — сразу видно, что порядки он знает и не станет пытаться избежать расплаты за содеянное. Даша прикинула в руке орудие экзекуции, пару раз взмахнула им, со свистом рассекая воздух — и тут не подкачал мальчишка, знатную вицу приготовил для собственной порки. Это надо же, нарваться на подобный экземпляр — от горшка два вершка, а уже — сильная личность.

Со стены за происходящим внимательно следили проницательные глаза Фёдора Семёновича — он прекрасно всё понимал и явно затруднялся подсказать правильный ход.

— Значит так, Фока! Наказать тебя обязательно нужно, но поркой делу не поможешь, — прямо в лоб заявила Даша. — Я тебя сейчас отведу на набережную Белого Города и оставлю там до вечера в клубе, где девочек обучают уходу за лицом. Им нужно тренироваться выщипывать брови, но свои они уже, считай, полностью удалили, пока приспосабливались. Будешь служить им в качестве пособия.

— Мне выщиплют брови? — ужаснулся малыш.

— Да кому интересны твои жиденькие бровки? — скривилась Даша. — Вот голова — другое дело — на ней куда больше интересного материала для ценительниц качественного макияжа. Девочки повыдергают всё лишнее, и оставят на твоей бестолковке много замечательных бровей самых прекрасных форм. Дуги, запятые, стрелки… все будут в восторге.

Мальчишка некоторое время страдал лицом, как будто только что надкусил плод японской айвы, а потом решительно заявил: — Не дамся.

— Ты сумеешь воспрепятствовать Воину удержать тебя? — скривила презрительную улыбку стихийная воспитательница.

Парнишка некоторое время переводил взгляд с замершего в паре шагов фермика на изображение Фёдора Семёновича — похоже, проводил в голове серьёзные расчёты, прикидывая свои шансы при разных вариантах действий. Воспитатель поглядывал на это с каменным выражением лица, а инсект прилежно изображал скульптурную группу «Выворотень в сосновом лесу». Даша же приметила на поясе мальчугана пластиковую фляжку, и её посетила догадка. Но пока нужно было довести до конца воспитательное воздействие.

Наконец, Фока смиренно опустил голову, демонстрируя готовность покориться неотвратимому. И тут же стремглав рванул вверх по шведской стенке, мгновенно скрывшись в переплетении балок под крышей веранды.

— Личинки должны иметь вертикальную подвижность и место для уединения от взрослых, — проскрипел фермик.

Экран на стене демонстрировал вид сбоку на катающегося от смеха Фёдора Семёновича, а Даша… в общем-то, она ожидала бегства, просто не угадала с направлением, поэтому и не смогла перехватить.

Тут же попыталась обнаружить мальчугана, уловив его эмоции — это получилось легко и даже удалось понять, что он, укрывшись за столбом, внимательно смотрит на светлячков, по-прежнему стоящих на столе в строю, словно оловянные солдатики.

— Ты хотел выпросить у Лесли несколько личинок? — спросила она, обращаясь к беглецу.

— Да, и поселить их у себя дома в аквариуме. Кормить мелкой рыбкой и играть с ними. Вот, даже фляжку приготовил с дырявым колпачком.

— А для самих личинок это хорошо или плохо?

— Не знаю, — ответил Фока после некоторого раздумья.

— И я не знаю. А теперь слушай задачу — ты должен придумать, как это проверить так, чтобы не вызвать беспокойства у фермиков, не подвергнуть риску личинок и получить достоверный результат.

— А клуб макияжа? — полюбопытствовал мальчуган.

— Вопрос о нём мы рассмотрим, ознакомившись с твоим планом. Если напридумываешь ерунды — тебя ощиплют.

— Если будет на то воля царевны, я легко достану тебя, как бы ты ни прятался, — неожиданно нарушил своё молчание Воин.

На это Даша только махнула рукой, распустила светлячков и отправилась обедать.

* * *

— Ты нарочно отпустил его? — спросила Даша у Воина, когда, вернувшись из кафе, выслушала доклад о том, что мальчишка смылся, спустившись по каналу для водопроводных труб прямиком в пространство под домом, откуда выполз в водоотводную канаву, по которой и добрался до соседней улицы.

— Личинки должны иметь не только вертикальную, но и горизонтальную подвижность, — начал ответ фермик.

— А также, возможность уединиться, — завершила девочка. Она подошла к столу, на котором ждал её флакончик с лаком для ногтей цвета «белый перламутр», приблизилась к членистоногому и на его черепе между усиков рядом с жетоном вывела имя: «Юморист». — Присмотришь за ним, товарищ? — спросила она, закончив работу.

— Да, царевна. Думаешь, он придумает хороший план?

— Не знаю какой, но докладывать о нём он не станет, ни мне, ни кому бы то ни было, кого считает взрослым. Станет пытаться всё сделать по-тихому. Может знатно накосячить.


Глава 5

Откуда не ждали

Ева скорчила смешную рожицу и улыбнулась:

— Ну и какое такое важное и секретное дело?

С этой беспризорницей в космопорте Земли она была знакома с давнего прилета — лет пять назад довелось повстречаться. Тогда удалось отловить, накормить и отправить ребенка к безутешным родителям в соседнем городке. На предложение переселиться с чадом на Прерию, где гораздо больше возможностей для… да для всего, те ответили испуганным отказом и благодарностями: «Мол, спасибо, но слышать даже не желаем про бунтарскую планету».

Насильно мил не будешь, так что Ева дала пару советов по подходу к закидонам этой малышки, если можно так говорить об одиннадцатилетнем подростке, да и отправилась восвояси. Дел у неё навалом и без упертых землян…

И вот стоит перед ней теперь это чудо, в драных джинсах, матросской тельняшке и стоптанных сандалиях, с решительностью в больших карих глазах и упрямым выражением на чумазой мордашке. За спиной рюкзачок. Коса до пояса толщиной с кулак Нах-Наха — и как за пять лет успела такую отрастить? Ведь была тогда стриженным почти наголо пацаненком. А теперь, не только коса знатная, но и фигурка такая, что ни за что не спутаешь с мальчиком, несмотря на мешковатую одежду.

На Прерии конечно, такая шестнадцатилетняя особа могла уже и семью иметь, да детишек воспитывать… Ну, одного, допустим. А тут ведь, дитя дитём и не умеет ничего толком, судя по всему. Даром, что выглядит почти взрослой — на свои шестнадцать, по крайней мере. Но вот выражение лица выдает её с головой — сорванец.

— Я лечу с вами, если разрешите.

— Родители знают?

В глазах сверкает облегчение. «Ребенок» поспешно достает из сдернутого с плеча рюкзака помятый, сложенный вдвое листок.

«Просим уважаемую Еву принять на Прерии и позаботится о нашей дочери. С уважением, Анна и Дмитрий Романовы»

Вот такой вот подарочек.

— А если проверить? — скептически говорит женщина, заканчивая поиск в сети и набирая номер на визорах.

Уверенность в глазах юной путешественницы сменяется беспокойством. Глаза тут же наполняются слезами.

— У меня просто денег нет, а так бы сама…

Она сердито вытирает глаза рукавом, оглядывается, словно готова сбежать, но остается на месте, сжав губы.

Ева хмурится. Дозвониться не удается. Догадывается расширить поиск, вбив данные родителей девушки, и тут же получает всю информацию. Главное — не показать жалости, но вранья изначально быть не должно.

— Твои родители погибли?

— Да.

— Где же ты жила?

— Два года в интернате. Государство отобрало нашу квартиру. Я не сильна в этом, но что-то ма… они неправильно оформили. Я сначала сбежала, но поймали и отправили в интернат. Поверьте — без денег и особых талантов у меня здесь просто нет будущего.

Она отвернулась, потом вскинула глаза и тихо добавила:

— А настоящее невыносимо. Пусть лучше меня там у вас всякие дикие звери сгрызут, или застрелят полицаи, чем такое.

— Это такое представление о Прерии на Земле? — подняла бровь Ева, ничуть не удивившись.

— А что — не так? — девчушка поморщилась. — Если бы у меня был хоть один шанс устроиться здесь, я бы ни за что не решилась лететь к вам.

— То есть, лететь к нам ты не хочешь, но хочешь, чтобы мы тебя взяли?

— В чем подвох? — растерялась землянка.

— Давай так, — решила Ева, — я тебе скину информацию по Прерии, а ты изучишь и решишь, хочешь ты там жить, или нет. Как раз к следующему приезду…

— У меня нет ни визоров, ни других устройств, куда можно скинуть. Да и какая вам разница, какого я мнения о вашей планете? Можно подумать туда пускают только тех, кто её обожает.

Было в девчушке какое-то высокомерие, почти презрение, когда упоминалась Прерия. Это и озадачивало.

— А пять лет назад, что ты делала в космопорте? Только честно.

— На Прерию хотела, — Таша заправила за ухо выбившуюся прядь соломенных волос.

— Почему хотела тогда?

— Дура была, — пожала плечом. — Ума-то не много нажила. Хотелось романтики.

— Таш, — решилась Ева. — Вовсе не обязательно лететь на Прерию. Учиться хочешь? Мы… я лично оплачу твое обучение в любом университете Земли, который укажешь. Потом три года отработаешь на Прерии по специальности, и мы в расчете. Как тебе такой вариант?

— Спасибо, — Девушка открыто поглядела на бортпроводницу и спросила просто, как об обычной вещи: — Вы ведь ведьма?

— Как ты сказала? — Еву бы рассмешил вопрос, если бы не серьёзность девчушки. Такая, которая бывает, когда что-то безумно важно.

— Ведьма. Я — да. Я людей чувствую и животных, — Таша заговорила торопливо и в то же время устало. — Меня ни один гипноз не берет. Люди сторонятся. Считают, что я могу навести порчу. Смешно — ведь они даже не верят в это, ну ни в Бога, ни в черта, ни в приметы там. Я просто думала, что раз ты такая, значит у вас это нормально. Ну может можно жить не как отверженная, а как все. Не надо мне университета. И денег не надо. Сама заработаю, это не такая уж и проблема. Спасибо, что выслушали.

— Стой.

Девушка уже отвернулась и сделала несколько шагов прочь. Но послушно остановилась, аж коса подлетела, когда Таша крутанулась на месте.

— Что ещё? — в её словах сквозила горечь. — Полюбить то, что не видела? Наврать, что безумно хочу к вам? И тогда возьмете?

— Почему я тебя не чувствую?

Пожала плечом:

— Умею закрываться. Помогает выжить.

— И много таких ты здесь встречала?

— Ни одного. Я уродец.

Еве вдруг стало легко и спокойно:

— В общем так, уродец. Времени мы с тобой потеряли изрядно. Марш на борт, скажешь от меня. А я по-быстрому закончу здесь пару дел.

Молодая женщина тут же развернулась и ушла, оставив девушку глотать воздух, не веря в случившееся.

Её берут? После такого? Она серьёзно ничего не понимает в этих больных на всю голову прерианцах!

Однако медлить не стала. Бросилась к вертикальнику, забыв все страхи и опасения. В голове стучало одно: «Берут!». А говорили, экзамен придется проходить на пригодность к жизни там… Или тест. Только там такой отбор, что Ташу записали на собеседование через полтора года.

Ей просто повезло встретить Еву возле складов.

— Куда? — преградил путь молодой парень.

— Ева сказала можно, — выпалила на одном дыхании.

— А, проходи. Во второй салон и спокойней, без суеты. До отлёта ещё вагон времени — почти пять минут.

Устроившись в удобном кресле, Таша закрыла глаза, расслабляясь. Впереди новая жизнь, хорошо бы выспаться, прежде чем её начинать. Наталья Дмитриевна Романова… А может, имя сменить? Надо будет спросить у Евы, возможно ли такое на Прерии.

* * *

Порасспросить в полёте никого ни о чём не удалось — Евы нигде видно не было, а заговаривать с другими Таша не решилась. И вообще, постановила для себя, что до самого прилёта не создаст никому никаких проблем — и без того пассажиры косятся в её сторону, обратив внимание на подчёркнуто вызывающий стиль одежды.

Зато бортпроводница с необычным именем Маланья без возражений по первой же просьбе принесла второй обед. И третий. Собственно, за время перелёта, кроме утоления голода, Таша только и успела посетить туалетную. Удачно зашла, надо сказать — в шкафчике лежали маленькие брусочки мыла и «подушечки» шампуня, количество которых с виду даже не убавилось, когда несколько штук перекочевало в сумку девушки. Ещё тут нашлись и крошечные тюбики зубной пасты, и даже одноразовые зубные щётки — все очень кстати.

Одинокая девушка должна заботиться о себе.

После посадки на выход первым двинулся ВИП-салон, вслед за которым потянулись и остальные пассажиры. На паспортном контроле задержки не было — документы тупо пролистывали в специальной машинке и возвращали владельцу. А дальше — просторный зал прилёта, где, то там, то тут маячат группки людей. Евы так нигде и не видно и не вполне понятно, куда теперь подаваться. Впрочем, какая-то малявка, босая, зато в улётном сарафанчике и с причёской, словно из модельного журнала, сделала Таше чёткий знак: «Иди сюда».

Стояла эта девочка (с виду — третьеклашка) рядом с группой хорошо одетых людей, преимущественно мужчин, хотя наблюдались здесь и дамы и двое детей — все, словно с витрины крутого бутика. В руках эта кроха держала плакатик: «Сопровождение гостей Прерии».

Увидев, что приглашённая не торопится на зов, «сопроводительница» глянула строго и топнула босой пяткой по полированному камню пола. Чуточку приоткрыв сознание, Таша почувствовала в девочке досаду и напряженность. И ещё она поняла — её «срисовали» — сразу с нескольких сторон ощутимо кольнуло чужое внимание.

«Вот это я прилетела, — подумалось невольно. — Придётся сделать покорный вид и не дёргаться, пока не пойму, что к чему»

Неторопливо, но и не вихляя из стороны в сторону, подошла.

— Ты на службе, — негромко произнесла девочка с плакатом, едва расстояние до неё сократилось до одного шага. — Изображаешь вольную туристку.

«Обеды придётся отрабатывать, — внутренне вздохнула Таша. — И мыло, и шампунь…»

— Рада вас видеть, госпожа Романова. Я Дарья Пузикова. Если нет возражений — машина ждёт у выхода. Разумеется, прежде всего — аквапарк, — эти слова были произнесены чётко, с прекрасной дикцией и вполоборота к ближней группе приехавших.

— Я тоже хочу в аквапарк, — чуть не взвился мальчишка лет десяти, едва слова малявки достигли его ушей.

— Не вопрос — добро пожаловать, — Даша уже повернулась к выходу и пошла, махнув рукой, чтобы и пацан и Таша следовали за нею.

— Михаил! Кто тебя отпускал? — остановил, кажется, внука самый представительный из мужчин. Ему около шестидесяти на вид, а мальчишке — десять.

— Пап! А можно мне тоже в аквапарк? — попросила другого мужчину девочка двумя-тремя годами старше. Или девушка — кто их в этом возрасте поймёт?

— Секундочку подождёте? — обратил свой взор на маленькую экскурсоводку отец девочки и, в ответ на кивок, нырнул в свои навороченные многофункциональные визоры.

Буквально через минуту он поднял это устройство на лоб и, в свою очередь, кивнул: — У Дарьи Станиславовны безупречная репутация. Ступай, конечно. А счет потом пришлёте, — это уже в сторону девчушки.

— Ну деда-а-а, — принялся канючить мальчишка. — Почему Вере можно, а мне нельзя?

— Потому что… ну где ты видел, чтобы сопровождающим работала такая малявка?

На эти слова Даша молча повернулась в сторону выхода и кивнула Таше: — Идёмте, госпожа Романова. И вы, госпожа…?

— Просто Вера, — ответила девочка, которую отпустили.

И девчата втроем зашагали к распахнутым дверям, ведущим на площадь. Сзади же неотпущенный пацан всё громче и громче разгонял нешуточный скандал — уже слышны были визгливые поросячьи нотки, на которые накладывались увещевания женщин.

Мальчуган догнал их уже, когда садились в машину.

— Отпустили, — сказал он с виноватым видом. — Но только в сопровождении Николая, — рядом маячила крепкая фигура телохранителя.

* * *

Машина, похожая на безлошадную карету, ехала довольно медленно. Даша показывала то вправо, то влево, называя встречающиеся достопримечательности:

— Топливный завод, сейчас он не работает. А это энергостанция — она тоже находится в простое. Справа отсюда виден океан, а слева вдали — Большой Хребет. Эти горы тянутся с севера на юг через весь материк. А вот и Ново-Плесецк начался. Впереди бухта, а мы поворачиваем направо.

Что или кто управляет нашим автомобилем? — спросил телохранитель.

— Это робот. Но он не сам по себе — его ведёт диспетчерский процессор. На ручном управлении развозят товары по магазинам и заказы по домам. Ну и отдельные любители порулить катаются сами. Ага, приехали. Мальчики направо, девочки налево. Плавки и купальники найдёте на витринах и вешалках у входа в раздевалку. Встречаемся на выходе.

Таша с интересом проводила взглядом такси, самостоятельно переезжающее на стояночную площадку, и последовала за спутницами — они как раз выбирали купальник для Веры.

— Возьми раздельный с широким лифом, — советовала сопровождающая. — И ты тоже, — обернулась она к Таше. — Всякие треугольнички с тесёмочками может просто сорвать на кувыркалках.

— Тогда лучше сплошной. А как запирается шкафчик?

— Никак. Да не бойся — тут не воруют. На планете начисто отсутствуют замки, и любые запоры беспрепятственно открываются голой рукой. Поэтому, чтобы не было краж, всех воров перестреляли.

Девочки замерли, выпучив глаза от изумления, пытаясь сообразить — правда это, или дежурная шутка для новичков. Но ответа на этот вопрос не получили — сопровождающая торопила их дальше.

С площадки, на которой после переодевания собралась группа, вниз, в небольшой бассейн вела маленькая пологая горка.

Это что? Весь ваш аквапарк! — воскликнул мальчишка, на капризе которого и основывалась комбинация по «случайному» сбору их компании.

Ведущая не успела ответить — из раздевалки выбежала девчушка-дошкольница и сходу скатилась вниз. Едва она достигла бассейна, вода в нем вспучилась и швырнула кувыркающееся тельце вверх и вдаль прямо через невысокую загородку. Едва восторженный визг, изданный ребёнком, достиг ушей изумлённых экскурсантов, следом помчалось что-то мохнатенькое — и все повторилось, вплоть до интонаций довольного вопля.

— Не зевайте! Я — за пушистиком, — воскликнула Даша и плюхнулась попой прямо в жёлоб горки.

Мешкать никто не стал — все последовали за ведущей.

Когда Ташу подбросило и швырнуло за заборчик, внутри ёкнуло. Попала она в наклонно ниспадающий поток, рванувший её сначала в одну сторону, потом в другую и, наконец, снова подбросило и приводнило в глубокую яму, из которой почему-то было отлично видно и стартовую площадку и первый бассейн. Как раз замыкающий — телохранитель — скатывался вниз, придерживая рукой подмышечную кобуру.

В этот момент «яма» опрокинулась, словно чашка, из которой выплёскивают чай, и Ташу закинуло на горку с трамплинчиками. Она разгонялась, проходила нижний загиб, подлетала в воздух, выброшенная из воды, и попадала на следующий склон — упругий и быстрый поток. Внизу, далеко впереди, взметнулось вверх что-то плюшевое. Взвизгнуло, кувыркнулось и рухнуло в колодец со стенками из ниспадающих струй.

Потом всё смешалось: затенённый туннель с крутыми поворотами, сквозь которые несло со страшной скоростью, взлёт под лучи здешнего светила — словно в струе фонтана. Свободное падение, от которого перехватило дыхание, и приводнение опять на наклонно ниспадающий поток. Еще несколько резких маневров… и тихая заводь с тёплой водичкой. Показалось, что её сейчас снова подхватит и швырнёт, но, нет. На берегу стоит Даша и провожает взглядом плюшевую обезьянку, вбегающую под арку прохода вправо.

Вскоре вся группа собралась здесь же, отплёвываясь и прокашливаясь.

— Думаю, для первого раза хватит нам и лягушатника, — констатировала ведущая, оглядывая «личный состав». — Кувыркалки и русальчатник оставим на другие дни. Дальше у нас обсыхание под мороженое, проход через зоопарк, чтобы бегло познакомится с хвостатыми, затем облетим город — поглядим сверху, чтобы знали, куда проситься в другие дни. Потом заправлю вас у Фомы и верну родителям. Ну и госпожу Романову доставлю к месту проживания. Э-э-э… чуть не забыла. У нас нынче сиеста, то есть, если кто притомился — можно прилечь. Мягкие лежанки, мокрые ложа, гамаки — все тут имеется.

— Нет! — категорично заявил мальчик. — Мороженое. И дальше по твоему плану.

* * *

Мороженое оказалось вкусное, и его было достаточно. На тенистой веранде веял освежающий ветерок — плавки и купальники сохли буквально на глазах.

Выход через раздевалку на тенистую аллею, по краям которой расположились красивые неповторяющиеся внешне домики, окружённые просторными верандами. И, наконец, пространство заставленное большими клетками, в которых живет куча крупных кошек. Впрочем, многие бегают свободно там же, где должны ходить посетители. Катают мячи, бросают и ловят мягкие диски, городят незамысловатые сооружения из пластмассовых кубиков.

— Эти люди относятся к расе мегакотов, — объяснила Даша, подмигивая кому-то из малышей и непонятно поводя плечами. Они прекрасно понимают нашу речь, а вот вы их услышать не сможете. Поэтому присматривайтесь к жестикуляции — если у них есть для вас что-то важное — обязательно дадут понять. В крайнем случае — активизируют переводчик.

Длинной лекции, однако, не получилось — мальчика Мишу и его телохранителя вовлекли в игру — котята уворачивались от мяча, а ребята старались попасть в этих пятнистых шалунов. Уже через минуту в затею вовлекли и девочек. Наигрались до того, что вспотели. Поэтому с удовольствием устроились в прохладе салона подкатившей машины — всё той же безлошадной кареты.

На аэродроме их ждал небольшой самолёт с полностью прозрачным фюзеляжем, пропеллером сзади и высокорасположенным крылом. Он взлетел, едва Даша сказала: — Обзорный круг. Поехали.

— Что, тоже беспилотная машина? — зачем-то уточнил телохранитель.

— Конечно. Хотя, если кто умеет — милости прошу к штурвалу. Переведём на ручное управление и пофигуряем.

На это предложение никто не повёлся. Вернее, Миша сделал было движение, но телохранитель положил на худое мальчишеское плечо тяжёлую руку — он начеку, несмотря на потерю в авапарке кобуры — её сорвало с него где-то в лягушатнике.

— Лабиринт околовсяческих наук — показывала «ведущая» в сторону здания, похожего на кактус. — Для тех, кто не любит зубрить скучные уроки тут приготовлены приключения на любой вкус. А вот — конеферма. Думаю, пригласить вас сюда послезавтра.

— Нет, завтра! — капризным тоном воскликнул Миша.

— Хорошо, — кивнула экскурсовод. — Вместо выхода на тропу войны покатаемся верхом на лошадках.

— Ладно, — сразу скис мальчик, — пусть всё будет по твоему плану.

— Если ты не зависнешь в летнем лагере на набережной, — уточнила Даша. — Он прямо рядом с твоим отелем, но я его хотела бы оставить на закуску, когда покажу, самое вкусненькое.

— А что может быть интересного в городском лагере? — полюбопытствовала Вера.

— Имитатор боевой рубки космического крейсера, яхт-клуб с парусными лодками, сёрфинг, винд-сёрфинг, кайт-сёрфинг, секция подводного плавания, ваяние, резьба по камню, ковка, вязание… — Даша, не полагаясь на память, читала с планшетника, но дойти до конца списка не позволил всё тот же Миша. Он принялся расспрашивать про сказочный дом в скалах рядом с водопадом, про рыбачий посёлок, про полосу леса, протянувшуюся от гор почти до городского периметра. Про периметр тоже спросил.

* * *

— Зайдем в оружейный магазин, купим Коле пистолет вместо утерянного, — сказала Даша после приземления.

— Разве его не найдут сотрудники аквапарка? — приподнял брови телохранитель.

— Не знаю. Вода ведь берётся прямиком из океана и туда же возвращается — хотя… да не знаю я наверняка. Я бы не решилась брать с собой пистолет, даже в лягушатник.

— У тебя есть пистолет? — чуть не подпрыгнул Миша. — Покажи!

— Игрушечный, — приговорил Николай при виде крошечного револьверчика на ладошке девочки.

— С чего это ты так решил?

— С того, что давным-давно уже никто всерьёз револьверов не употребляет, кроме как для понтов и игр в ковбоев — серьёзные люди предпочитают пистолеты с магазином, потому что их проще перезаряжать.

— Под мелкашечный патрон умные люди не делают стрелковых систем с автоматической перезарядкой, потому что при жестком механическом воздействии пуля может вывалиться из гильзы — так было испокон веков и так будет всегда, — ответила, словно гвоздь заколотила, Даша.

— Э! — только и ответил мужчина. — А ведь и, правда.

— Ну-у-у, — протянула девочка. — Был лет двести тому назад пулемёт Блюма, сразу разработанный с учетом невысокой прочности этих самых дешёвых патронов — так в нём использовали магазин навроде револьверного барабана или подачу из гнёзд реечного держателя — словом, совсем другие принципы заряжания.

Никто ничего к сказанному добавить не пожелал, а Мише Даша свой пистолет не дала — воткнула обратно в сумку.

Оружейный магазин напоминал выставку — столько разнообразного оружия было тут представлено. Впрочем, Николай не слишком разбрасывался, а деловито выбрал девятимиллиметровый ствол.

— Почему так дёшево? — удивился он, посмотрев на ценник. — Халтура, какая-нибудь?

— Просто — местное производство, — развёл руками продавец. — Десять тысяч выстрелов без ухудшения кучности. Массовая модель для мужчин. Три типа патронов: обычные, шоковые и проникающие разрывные. Последние — очень дорогие.

Миша и Вера глазели на винтовки, а Таша подошла к скромно стоящей в сторонке экскурсоводке:

— Наверное, мне тоже нужно приобрести ружьё, — заговорила она тихо и неуверенно. — Но, ни денег, ни разрешения у меня нет.

— Разрешения не требуется — оружие считается предметом первой необходимости. Про деньги же вообще не заморачивайся — сколь надо, столь и заработаешь, — так же негромко ответила девчушка. — И обязательно расспроси меня про пушистика, пока будем топать в кафешку.

* * *

Похоже, Миша сегодня недовыполнил план по капризам:

— Вызывай тачку и вези нас в самый дорогой ресторан, — «повелел» он, едва гуляющие вышли из оружейного магазина.

— На Прерии нет дорогих ресторанов или кафе — цены везде примерно одинаковые, — «остудила» его Даша.

— А для богатых? — не понял пацан.

— Тут все богатые, — пожала плечами сопровождающая. — Ближнее кафе — «У Фомы». Вон веранда посреди квартала. Так вызывать машину? Или ударим по жаркому в горшочках? Ещё у него с черносливом обалденные мясные рулетики, или с курагой — тут тяготеют к классической кухне. Заодно — пивка накатим.

Барчук снова поколебался, но потом важно кивнул.

Перешли на теневую сторону улицы и двинулись к ближней веранде.

* * *

— Даша, а что это за пушистик такой плюшевый мелькал в аквапарке? — спросила Вера, отставляя в сторону до дна выеденный горшочек из-под жаркого.

Таша обмерла — это ведь она должна была об этом спросить, но забыла — растеряха. Это всё из-за вкусных запахов и зверского аппетита.

— Пушистики — это подростки Идалту. Раса такая, похожая на кошек, но без хвоста. Вроде как инопланетяне.

— Тогда откуда он здесь взялся? — давясь креветками проговорил Миша.

— Думаю, из учебки сбежал в самоволку.

— У нас учебками называли места прохождения военной подготовки, — заметил телохранитель. Ему есть не полагалось, потому что при исполнении, вот он и давился слюной, зыркая по сторонам.

— У нас — тоже, — кивнула Даша. — Наверно, после отбоя накрылся накидкой-невидимкой и улетел на антиграве. Идалту обожают всякие забавы в воде и варенье, которое делают Хомо.

— На антиграве? — переспросил Николай. — Тогда понятно, за счёт чего получаются подобные фокусы с потоками в аквапарке.

— Ну да, — опять кивнула Даша. — Идалту на долевых паях принимали участие в строительстве аквапарка и поставляли для него оборудование. Думаю, если кто-нибудь покусится на этот аттракцион — Идалту шутить не станут. Это для них и гордость и отрада.

— Ну и как они… в военном отношении? — телохранитель неожиданно проявил изрядную настойчивость.

— А мне откуда знать? Я не в боевых частях службу прохожу, а в эвакуационных. Тут нужно кого-нибудь из мужиков спрашивать — они в этом понимают. Вот ты, — показала она кивком на молодого человека, устроившегося за соседним столом. — Пока твоя девушка не пришла, может, расскажешь землянину о наземных подразделениях Идалту?

— Я бы с радостью, — ответил незнакомец, — когда бы знал о них хоть что-то наверняка. Но эти мохнатики вечно напускают на себя таинственный вид и ничего толком не рассказывают. Даже крейсер свой карантинный за Спутником прячут. Ну, который класса «Щелкунчик». Я его только раз и видел, когда гонял свой истребитель к авианосцу фермиков на боевое слаживание со штурмовыми эскадрильями — тогда и глянул через их аппаратуру. Наша-то в упор не видит ни орбитальной базы, ни десантного модуля, ни этого, карантинного крейсера.

А на планете они, Идалту то есть, показываются, только когда сами хотят. Хха! Помнишь историю, когда Дара одной мохнатой курсантке на ухо наступила? Так ведь и тогда она её не обнаружила.

Даша, незнакомец и содержатель заведения расхохотались — похоже, эту историю тут знали все.


Глава 6

Продолжение «банкета»

— Заходи, — откатив решётчатую дверь, Даша пропустила свою гостью вперёд. — Есть ты, как я полагаю, не хочешь, а вот поговорить — не против. Так что — не медли — ступай в ванную, вот в эту дверь. А я тебе что-нибудь подберу из мачехиных шмоток и пришлю с Йодой. Полотенца там все чистые, бери, какие понравятся.

— Этот Йода что, мужчина? Так я запрусь — пускай он снаружи на ручку повесит.

На эти слова хозяйка дома как-то странно хмыкнула и направилась к лестнице, ведущей на второй этаж.

Ванная оказалась очень даже удобной с понятными кранами и переключателями. Только удивило, что люди здесь пользуются одним-единственным шампунем без названия, ну и простецкое мыло среди подобной роскоши как-то… не вписывалось в представление о том, что тут живут одни богачи.

Когда, отдернув шторку, выбралась на коврик, обнаружила, что рядом с ним стоят простецкие пластиковые шлёпанцы, которых раньше не было, на крючке появился халат с капюшоном, а на краю раковины — статуэтка скорпиона, выполненная со значительным увеличением.

— Уложим волосы на ночь? — раздался слегка механический голос. — И кончики стоит слегка подровнять.

Сообразив, что речь ведет притворившееся статуэткой страшненькое существо, взирающее на неё небольшими фасеточными глазами, Таша слегка оторопела.

— Я — Йода, личный парикмахер царевны. На ядовитый шип, что завершает мой хвост, надет предохранительный колпачок. Джедаи — на позицию. Молчание — знак согласия. Извольте занять кресло, Наталья Дмитриевна.

Похолодев от испуга и усевшись в странное сооружение с высокой спинкой, девушка с омерзением увидела в отражении зеркала, как вокруг её головы столпились крупные, почти с ладонь, тараканы. Она просто обмерла, не решаясь пошевелиться.

— Юношескую сыпь обработаем? — тем временем продолжил общение «скорпион». — Понял, приступаем, — заключил он, выслушав минутный интервал тишины.

И на Ташино лицо вползли тараканы обычного размера. От ужаса она закрыла глаза и окаменела.

— Вы обладаете изумительной выдержкой, — разглагольствовала «статуэтка». — Подруги нашей царевны обычно очень остро реагируют на светлячков. Визжат, мчатся прочь и делают рефлекторные движения, лишенные всякого смысла.

При закрытых глазах происходящее уже не казалось чересчур страшным, а чутье — та самая способность улавливать настроение живых существ, не вызывала опасения за свою жизнь. Прохладное такое ощущение, но деловитое.

— Скажите, Йода. Неужели все девочки на этой планете — царевны?

— Нет, только Даша. Остальные — принцессы.

— То есть я теперь тоже принцесса?

— Наверняка не знаю — мы мало знакомы. Однако никаких препятствий к этому не существует. То есть, если нет — можете сделаться.

— А как? — Таше стало настолько любопытно, что она даже приоткрыла глаза. Тараканчики, проименованные светлячками, трудились над прыщиками, а так называемые джедаи неторопливо перебирали волосы.

— Вы ведь наверняка не раз встречали упоминания самых разных принцесс, — Йода, видимо истомлённый долгим молчанием, неторопливо «зашёл» издалека. — И могли обратить внимание на длинный перечень их несомненных достоинств: знание нескольких языков, владение музыкальными инструментами, способность изобразительно выразить замысел, навыки в шитье, приготовлении пищи, ведении домашнего хозяйства. Обширные познания в истории и литературе, искушённость в танцах и поддержании беседы на широкий круг разнообразных тем. Это я перечислил только обязательную, так сказать, программу. А ведь у каждой были и какие-нибудь особые достоинства.

Вы согласны со мной?

— Да, — кивнуть Таша не решилась, боясь, что её укусят.

— Таким образом, нетрудно догадаться, что для получения статуса принцессы необходимо и достаточно длительно и упорно учиться. Поскольку девочки, проживающие на планете Прерия, именно это и делают, я прихожу к выводу, что они — и есть принцессы.

— Ты совсем очеловечился, Йода, — старательно запертая дверь оказалась распахнута, и в её проеме стояла Даша. — С каких пор вместо «личинка репродуктивной особи Хомо» ты стал говорить «девочка»?

— Невольно воспринимаю терминологию, применяемую в обществе, к которому имею честь принадлежать.

— Дюма читал?

— Читал. И Стендаля. И Гюго. Вы, царевна, столь редко прибегаете к моим услугам, что я вынужден с пользой проводить оставшееся незанятым время.

— Не любишь лежать в стазисе? — удивилась Даша.

— Царица запретила мне терять контроль над обстановкой.

* * *

— Дашь! А кто он, этот скорпион? — спросила Таша, когда закутавшись в мягкие халатики девчата вышли на веранду.

— Фермик класса «крысолов». Они считаются неразумными и узкоспециализированными созданиями. В частности именно этот предназначен для программирования мухоловов и светлячков под назначаемые мною задачи. Мы иногда болтаем с ним про всякие дела. А вот и связной от шефа — как раз в обещанное время.

— Здравствуй Дашута, — сказал появившийся на веранде мужчина.

Таша невольно вздрогнула от его вида — таким лицом только детей пугать. Грубое, обезображенное парой уродливых шрамов, оно внушало инстинктивный ужас. Да и голос начисто лишен приветливых ноток.

— И тебе не хворать, Наталья Дмитриевна, — обратился вошедший к Таше. Почему-то стало неуютно от этого внимания и захотелось поплотнее укутаться в халат.

— Здравствуйте, Борис Максимович! — а вот на лице малявки нарисована неподдельная радость. — Вас послали потому, что разведчиков бывших не бывает? — защебетала она тонким от восторга голоском. — Или потому, что остальные безопасники сейчас носятся, как наскипидаренные?

— И то, и другое. Ситуация застала нас врасплох в момент, когда многие сотрудники умотали с детьми к местам отдыха. Отсюда и срочная мобилизация всех, кто хоть чем-то может быть полезен. Ты, Наташа, человек тут новый, поэтому, сначала объясню тебе, что к чему. Так вот — ты мобилизована в службу безопасности Прерии, и тебе присвоено воинское звание «рядовой». Должность же — «стажёр». Здесь, — Борис Максимович поставил на стол большую сумку, — табельные устройства связи, оружие, обмундирование и служебное удостоверение. Подъёмные, аванс и средства на служебные расходы уже на визорах…

— У меня нет визоров, — сдавленно прохрипела Таша — напористость этого человека-ужаса буквально подавляла её.

Мужчина кивнул на сумку и, как ни в чем ни бывало, продолжил прерванную фразу: — …Там же служебное удостоверение. Ты непосредственно подчинена ефрейтору Пузиковой, — кивок в сторону Даши, — до окончания операции. И находишься на постое здесь, по Рваной двадцать восемь.

— А…

— Есть вопросы? Задавай?

— Но ведь я не приносила присяги, — почему-то именно эта мысль пришла в голову первой.

— Ты не готова к этому. И вообще, присягнёшь, если сочтёшь нужным. Что ещё?

— Ну, а что нам делать? И зачем?

— Молодец! Правильные вопросы задаёшь. Чувствую — приживёшься ты у нас, — улыбнулся Борис Максимович. И от этой жуткой улыбки сделалось по-настоящему… жутко.

— Теперь о задании. По косвенным данным, полученным из анализа обстановки в нашей бывшей метрополии, получается, что интерес со стороны Земли к нашей планете в последнее время резко возрос. В частности, Пётр Ефимович — дедушка сегодняшнего вашего Миши — должен стать следующим президентом России. Он пока в тени — работает видным политическим и общественным деятелем. Но обязательно выдвинет свою кандидатуру и непременно получит самую широкую поддержку избирателей — для этого уже всё подготовлено.

Второй момент — он — школьный товарищ нашего тирана. Они вместе учились в начальных классах и водили добрую дружбу. И вот теперь в весьма напряжённый момент, предшествующий развёртыванию избирательной компании, он с супругой и внуком, и начальник его службы безопасности вместе с женой и дочерью, прибывают на Прерию для краткосрочного отдыха. Думается мне, что это «жу-жу» неспроста.

Таша невольно улыбнулась цитированию детского мультика.

— У политиков такого уровня очень много дел. Так много, что даже на отдых они едут, имея вполне определённые цели. Разгадать их, эти цели, и пытаются ваши старшие товарищи. Это не ваша задача, — продолжил Борис Максимович.

— Вам же поручается информировать высокого гостя о бесперспективности применения силы к решению поставленных перед ним задач. В ближайшие дни необходимо усилить произведённое сегодня впечатление. По нашим данным завтра сопровождать барчука Мишу будет больше одного охранника. Собственно — в этом направлении и потрудитесь. Не разбрасывайтесь на разгадывание политических ребусов — просто держите глаза и уши открытыми. И не пытайтесь задавать наводящих вопросов. Вам нельзя вызвать к себе ни малейшего подозрения. Учтите, сохранить тайну ваших способностей важнее, чем добиться результата.

— То есть, нам нужно продолжать пудрить мозги этим землянам? — Даша перевела стрелки с высокопарного штиля на обычный язык.

— Считайте — так.

— То есть мы их сегодня ввели в заблуждение, рассказывая о карантинных крейсерах и штурмовых авианосцах, — «догадалась» Таша.

— Как бы ни так, — злобно ухмыльнулся мужчина. — Это была попытка объяснить неверующим реальное положение вещёй. Но правда совершенно не укладывается в их головы. Представляете, девчата? Лет уже двадцать без малого, как с Земли сюда под любыми видами приезжают разного рода разведчики, наблюдают, делают выводы, пишут отчёты — а поведение правительств Земли по отношению к Прерии не меняется. Мы им глубоко чужды и совершенно непонятны. К тому же, в метрополии нас полагают захолустной колонией, с которой никто не считается. И всё время исподтишка ковыряют, проверяя бдительность и оценивая прочность.

Визит Петра Егоровича — первый случай приезда мало-мальски значительного лица, хотя и выглядит этот визит абсолютно неофициальным.

Ладно, девочки, отдыхайте. А завтра с новыми силами принимайтесь за работу — развлекайте туристов.

Когда этот наводящий страх человек ушел, Таше стало просто физически легче.

— Ты с ним давно знакома, спросила она свою маленькую начальницу.

— Да. Он мой воспитатель из детского садика.

— Что? Пел с вами песенки и водил хороводы? Хотела бы я на это посмотреть! — полный разрыв шаблона — вот что поняла о себе недавняя землянка, а теперь уже и не пойми кто.

— Не вопрос. Завтра заглянем в его нынешнюю группу. Если не ошибаюсь, у него нынче должны быть пятилетки. Они ужасно забавные.

— Липонька! — повернулась Даша в окружающую дом темноту. Пока Таша ковыряется в своём богатстве, я поставлю чайник. Тебе какого варенья подать?

— Черносмородинового от бабы Тани, — ответила темнота. Потом среди мрака проявилась улыбка с острыми клычками, и в освещённую область вошла мохнатая девочка с кошачьими ушками. Она тут же сунула нос в только что расстегнутую сумку и стала помогать извлекать оттуда свёртки и коробки.

Таша и не подумала ей мешать, а выхватила упаковку с визорами, вскрыла, нахлобучила, активировала и проверила счёт. Да так и замерла — подобного богатства она не ожидала. Причём, учитывая цены, которыми практично поинтересовалась ещё в кафе, выходило совсем круто.

— Грела уши? — расставляющая чашки Даша весело посмотрела на Липоньку, умилительно приложившую к своей идеально плоской груди вытащенный из разорванного пакета лифчик.

— Ага. Слушай, у меня есть замечательная идея, как помочь тебе с завтрашним представлением.

— Что за представление? — вышла из ступора Таша.

— Ну, «Тропа войны» — это спектакль с участием зрителей. Его устраивает театральная труппа из Винниково и реконструкторы, интересующиеся индейцами, — стала объяснять Даша. И тут же спохватилась: — Только вы смотрите там, не сорвите весь праздник, а то с вас станется затеять потасовку или превратить действие в балаган.

Я попробую, — произнесла Липонька, откручивая крышку с банки варенья. И было непонятно, то ли она говорит о завтрашних событиях, то ли о лакомстве.

Ещё сегодня утром проснувшейся на Земле Таше стало по домашнему уютно и покойно на этой бесконечно далёкой Прерии. Она дождалась, когда длинный язык звероподобной сотрапезницы вынырнет из банки, и успела зачерпнуть себе ложечку варенья.

Вкусно.

— Я вот только никак в толк не возьму, — заговорила она, отхлебнув глоток чая, — как могут испугать этого Петра Егоровича малыши-фермики?

— Ой, как же я про них-то забыла? — всплеснула руками хозяйка застолья. — Юморист! Разморозить тебе хариуса?

В ответ на вопрос шевельнулся лежащий у стены приличных размеров ящик неправильной формы, из которого торчали какие-то кривые рукоятки и рычаги.

— Лучше я в океане поохочусь, если разрешишь, — раздался немного скрипучий синтетический голос. И ящик принялся раскладываться — рычаги и ручки разворачивались, становясь конечностями. Сегментированое туловище приподнялось над полом. Секунда — и рядом оказался гигантский богомол размером с корову. Почти метровые усищи, похожие на пилы жвала — у Таши снова внутри всё оборвалось — и в самом страшном сне не привидится подобное олицетворение преисподней.

— Знакомьтесь, девочки, — как ни в чём ни бывало, щебетала хозяйка дома. — Это Юморист — трутень и воин. Он очень интересный человек и занимательный собеседник.

Липочка спряталась за Ташину спину и отчётливо лязгала зубами, а по столу растекалась лужица пролитого варенья.

— Ой! Не знала, что вы такие впечатлительные. Та, которая трясётся — Липонька, а бледная, как алебастр — Наташа, — Даша всё-таки завершила процедуру знакомства, после чего отпустила фермика в море.

Исчезло это исчадие ада мгновенно — вжик, и его больше нет.

«Ох, и денёк сегодня выдался!» — подумала Таша, укладываясь в кровать.


Глава 7

С другого боку

— Здорово, Петрухха! — Степан Асмолов подошёл к Петру Егоровичу в фойе отеля, когда тот после завтрака возвращался к себе в номер.

— Здоровее видали! — хлопая старого приятеля по плечу, ответил гость с Земли. — С третьего класса мы не встречались, или с четвёртого?

— Уже и не припомнить. Когда бы мне не доложили, я бы и не признал тебя, лопоухого.

Старые знакомцы отступили друг от друга на полшага, чтобы получше разглядеть.

— Хорошо питаешься, — Степан легонько ткнул кулаком в «авторитетик» бывшего одноклассника.

— А ты всё такой же борзой да поджарый. Это надо же — через столько лет встретиться за тридевять парсеков!

— Мир тесен, Петя. Тут ещё из нашего класса Витька Булыгин уж, почитай, тридцать лет, как спит в земле сырой. Поехали к нему на могилку.

Мужчины вышли на набережную, где стоял небольшой, человек на десять, автобус без стен, но с крышей. Четыре охранника деловито заняли места в салоне, где их уже ждали два мегакота со шлемами на головах.

— Дожили, понимаешь, — буркнул Пётр Егорович, усаживаясь на место рядом с водительским, — ни шагу без охраны.

— Знаешь, Хомо я бы убедил не оберегать меня, словно я драгоценность какая, но этих хвостатых никак не уломать, — кивнул на своих опекунов, Асмолов и стронул машину с места.

До кладбища доехали быстро. Ровные ряды могильных плит, таблички с именами, покой и тишина. Степан достал из прихваченной с собой корзинки керамический кувшин, заткнутый кукурузной кочерыжкой, наполнил три стаканчика, поставил один из них рядом со скромным обелиском, а сверху положил булочку с изюмом.

— А ведь точно! — стёр невольную слезинку землянин. — Витька обожал выковыривать изюм из таких булочек.

Мужчины молча выпили.

— Ты не пытался узнать, кто его…?

— Могу познакомить. Врачом работает в Ново-Плесецке. События тех трёх дней по минутам изучены и разобраны до последней детали — нам своей истории стыдиться не нужно. Жалко, что после Витьки детей не осталось — ему ведь всего восемнадцать тогда исполнилось.

Опять помолчали, да и отправились на выход. От ворот гость оглянулся — какая-то пёстрая пичуга уже клевала оставленное угощение.

Возвращаться в город Степан не стал — проехал чуть дальше и остановился у склона. Туда и поднялись, устроившись на камнях, нагретых лучами здешнего светила. Внизу копошилась пёстрая толпа народу, преимущественно детей.

— Тропа войны, — понял Пётр Егорович. — Мой внук должен быть где-то здесь.

Мегакот подал бинокли, и мужчины принялись всматриваться в происходящее. Горели костры. Девочки доставали из них разогревшиеся камни и бросали в котлы, подвешенные к деревянным треногам.

— Индейскую похлёбку готовят, — пояснил Степан.

Рядом куча пацанвы собирала каркасы из разнокалиберных палок.

— Вигвамы ставят.

В этой кутерьме удалось рассмотреть и Мишу. Он спорил о чём-то с другим мальчиком, потом получил затрещину и начал выговаривать своему охраннику, который только руками разводил.

Чуть левее девочки натягивали покрытие на составленные концами длинные жерди — это, надо полагать, типи.

Правее — метали копья, чуть дальше — топорики-томагавки. Куда-то неслась толпа ребят постарше в украшенных перьями одеяниях. Похоже, никому не было скучно. Вдруг откуда-то сверху упал огромный шар — он стремительно затормозился и «прилип» к противоположному склону этой пологой ложбины. С такого расстояния оценить размер на глаз было непросто, но машинерия бинокля выдала комментарий — диаметр двадцать четыре метра.

Вот из этого сфероида через откинувшиеся аппарели и высыпала стремительная колонна огромных насекомых, в считанные секунды распределившихся вдоль гребня возвышенностей и замерших корявыми изваяниями.

— Мать Улья предупреждала, что прибудут зрители с Желтой, — пояснил Степан.

Среди инсектов были заметны и фигурки обычных человеческих детей. Точнее не среди, а верхом на отдельных особенно крупных насекомых. Эти особи проследовали к месту проведения празднества, высадили пассажиров и вернулись «на трибуну».

— А этот корабль…? — неуверенно протянул Пётр Ефимович.

— Десантный модуль с авианосца, — пояснил Степан.

В этот момент появилась новая группа участников представления — мегакоты, одетые в кирасы и мушкетёрские плащи с испанскими шлемами или широкополыми шляпами на головах, держали в лапах мушкеты с расширяющимися на манер воронки стволами. Зазвучали выстрелы, всё заволокло пороховым дымом, из клубов которого появилась процессия привязанных к длинной верёвке «индейцев».

Чуть погодя на охрану этой процессии налетели опять мегакоты верхом на неосёдланных лошадях. Эти носили костюмы из разноцветных перьев. Тут уже никакого дыма не было, зато началась отменная потасовка. Со стороны города подъехала двуколка с бочкой, на которой красовалась надпись «Йод».

Некоторое время было просто невозможно понять, что происходит — всё смешалось. Потом народ разбрёлся по кучкам и стало понятно — начался обед. Трескали мясо, похлёбку и что-то из мешков. И тут словно ниоткуда в воздухе над толпой проявился клин из мётел, на которых восседали одетые в зелёные мантии существа с усатыми мордочками и прижатыми к голове кошачьими ушками.

Этот клин, чётко сохраняя строй, слитно, не теряя единства, выполнил мёртвую петлю, пижонскую медленную бочку, описал вираж и, наконец, рассыпался во все стороны. Но, разойдясь, пилоты развернулись и ринулись к одной точке прямо над бочкой йода. Как они не столкнулись — никто не понял, потому что после прохода над этим местом, все продолжали лететь в том же направлении — разница во времени пролёта составляла доли секунды.

Развернувшись, пилоты снова устремились туда же, но на этот раз они разом резко взмыли, собравшись в «свечке», и растаяли в воздухе, словно их и не было.

— Босечка! — вскрикнул Степан, обращаясь к одному из своих охранников. — Ты мальчишку Хомо, замыкающего справа, узнал?

— Узнаешь его, — махнул лапой мегакот. — Он же маску Идалту надел, чтобы никто не понял.

— Вот и попробуй поуправлять этим бардаком! — воскликнул Степан, повернувшись к Петру. Какой-то пацан нашей расы, понимаешь, участвует в тренировках пилотажной группы Идалту, а я — ни сном, ни духом!

— Ты бы не горячился, Стёпа, — ответил мегакот. — Через неделю воздушный праздник — отсохни мой хвост, если он там себя не окажет.

* * *

— А как тут обстоят дела с рыбалкой? — спросил гость, когда автобус возвращался обратно в город — день промелькнул совершенно незаметно, и Гаучо уже клонился к закату.

— Я-то сам не увлекаюсь, но любители этого дела тут имеются. Сейчас, спрошу одного. — Ген! — это он уже в микрофон говорилки. — Тут мой старинный друг с Земли в гости заглянул. Любитель порыбачить. Ты как, свозишь нас? Завтра в четыре? — Степан посмотрел на Петра Егоровича и, увидев кивок, продолжил: — Завтра в четыре на Ручейном причале.

За час до рассвета, — пояснил он, убирая говорилку в карман.

— Дельно, — улыбнулся землянин.

— Тогда выспись хорошенько, а я за тобой зайду.

* * *

Затруднение возникло при посадке в лодку. Места в ней оказалось как раз на троих — то есть охранников посадить было решительно некуда. Впрочем, мегакот Босечка вызвал коптер, в который забрались не только он с напарником, но и телохранители гостя.

Лодка уверенно вышла в открытый океан и удалилась от берега настолько, что валы зыби здесь не кучерявились барашками пенных гребней, а оставались гладкими и пологими. Вот вдоль них и шли, лишь изредка проходя через ложбинки между волн. Звук мотора был совершенно не слышен — лишь вода шелестела, разрезаемая острым носом. Первые признаки рассвета появились, когда входили в устье реки, усыпанное камнями и обставленное невысокими скалами.

— Водопадная речка, — объяснил хозяин лодки — щуплый мужичок лет сорока, передавая Степану снасти и котёл. — Только она не здесь водопадная, а намного выше, в Глухой долине. В принципе, считается, что это территория Идалту, но они на меня не ругаются.

Хорошо мы угадали, в аккурат на утреннюю зорю. Вяжи, Петро, лодку крепче, а то в прилив её в русло утащит, и будем мы ждать, кода-то обратно приплывёт. Берите каждый по ведру и по удочке, а наживку в карман. Пошли.

При свете разгорающегося утра стало видно, что лицо у мужчины обветренное, словно задубевшее. А взгляд радостный и уверенный.

Устроились в расселине между низких скал — два каменистых обрыва, а между ними спокойная вода, настолько прозрачная, что видно и дно, и рыбин, проплывающих в глубине. Глаза у Петра Егоровича загорелись азартом — он забросил снасть и принялся наблюдать за происходящим. Степан и Геннадий тоже устроились неподалеку — можно было переговариваться. До противоположного берега проливчика тоже рукой подать — метров десять-пятнадцать.

Тихо всё, благостно. Длинные утренние тени почти ощутимо сдвигаются, следуя ходу светила, а в кустах напротив показалась мохнатая головёнка с острыми ушками. Кажется, Идалту.

Ребёнок выбрался на открытое место и уставился в воду — туда, где в глубине можно разглядеть крючок с наживкой. Вот маленькое тело незнакомца напряглось, передние лапы упёрлись в землю и напружинились, а задние ноги стали то сгибаться, то разгибаться, заставляя попу перемещаться вверх-вниз. Мальчуган явно переживал за рыбака, потому что он вдруг вытянулся стрелкой, но не сдвинулся с места, а перевёл взгляд на Петра.

В этот момент леска ощутимо потянула удилище за конец — оставалось только подсечь и плавно, без рывка, вывести добычу. Отличная рыбка попалась, с пару ладоней длиной — это поменьше, чем килограмм, но вполне пристойно.

Пока снимал добычу с крючка и складывал в ведро, зритель исчез из виду. И снова появился, да не один, а с товарищами — всего было семеро малышей и восьмой явно взрослый — настоящий снежный человек. Этот приветливо махнул лапой и влился в ряды зрителей. Следует отметить, что вся компания дружно безмолвствовала и устроилась так, чтобы их тени не падали на воду.

Потом пантомима с замиранием и вытягиванием в струнку повторилась — как раз попалась вторая рыбка. В общем, к полудню в ведёрке плескалось с полдюжины отличных хвостиков. Гена дал команду сматывать удочки и, словно по сигналу, зрители ринулись в проливчик, устроив там знатную кутерьму. Маленькие Идалту чувствовали себя в воде, как дома — это было прекрасно видно.

Они, загребая ногами и руками и извиваясь всем телом, гонялись за рыбой. То промахивались, то не успевали, то окружали и ухватывали. Но, в целом, слишком суетились и добыча их оказалась очень скромной — две рыбины — совсем маленькие. Старший тоже нырнул — его тело двигалось менее энергично, однако, он тоже два раза сумел цапнуть. Жаль, что подопечные не смотрели в его сторону, увлёкшись охотой — преподнемти им урока наставнику не удалось.

У лодки, приплясывающей на волнующейся воде, горел костёр. Его невидимые при ярком дневном свете языки лизали закопчённое дно котла. Длинной деревянной ложкой варево в нём помешивала «снежная женщина».

— Привет Ёжка, — сказал Гена. — Принимай улов.

— Я вас за смертью пошлю, — ответила «хозяйка». — Показывайте, чего добыли.

— Вас бы за смертью посылать — это идиоматическое выражение отработано многими веками употребления, — назидательным тоном ответил хозяин лодки.

— Да знаю я, не умничай, — парировала женщина. — Молодцы, не напрасно старались, — говоря эти слова, она выхватила несколько тушек, вспорола их бритвенно острыми когтями, выпотрошила, очистила от чешуи, напластала и бросила в варево — возникло чувство, что рыба сама «разделась» и нырнула в котёл. — Устраивайтесь, уха сейчас дойдёт.

Гена набросил на вытащенную из лодки лавку скатёрку, вынутую из ранца. Из ящика под банкой добыл глубокие миски, кувшин, заткнутый кукурузной кочерыжкой, стаканчики, ложки и две банки варенья. Одним словом — сервировка прошла молниеносно. Некоторое время все «ели глазами» котёл — Стёпа разлил по первой, которую закусили помидорками. Потом Ёжка разлила уху, и все заработали ложками. Потом разлили по второй. Ну и по третьей, под добавку.

— Хватит чревоугодничать, — прикрикнула Ёжка на протянувшего миску за второй добавкой Петра Егоровича. — Мишутка тоже уху уважает — а тут осталось всего-ничего.

— Мишутка, это который мелюзгу пасёт? — догадался гость с Земли. — Это ваши дети?

— Наши, ответила «снежная женщина». Не рожёные, — она длинным языком прошлась по дну своей чашки, огорчённо крякнула, поняв, что банкет закончен, потом сверкнула глазами на банку варенья и продолжила: — Эти как раз из зубастиков делаются пушистиками. Очень ответственный период жизни молодняка. Мишутка — вожак младшей стаи, а я ему и его подопечным примочки ставлю на синяки, да ранки зализываю. Наши-то с ним рожёные — давно взрослые.

— Да ну тебя, ты и сама ещё — хоть куда, — Геннадий хлопнул «даму» по попке.

— Убери свои лапы, охальник, — смущенно повесила свои ушки Ёжка. — Не, ну просто удержу на тебя нет.

— Оставили? — мохнатый Мишутка как выскочил, как выпрыгнул, деловито заглянул под крышку котла. — Спасибо, благодетели вы мои! — и сунул свою кошачью морду прямо в посуду.

— Уйй! Горячо! — отпрянул он назад. Но дужка уже «взялась» за затылок — котел последовал за торопыжкой.

Неимоверное движение мохнатого тела не позволило ухе ошпарить столь неудержимого едока — он необычным манером подскочил, извернулся в полёте и приземлился на все четыре лапы.

— Ложку, — произнёс этот «снежный человек», освобождая голову.

— Сколько раз я тебе говорила, что обычаи Хомо не из пустого места появились? — укоризненно сказала Ёжка, протягивая ложку.

Некоторое время было тихо — Мишутка ел. Потом он перекатился на бок и вытянулся на песке: — Лепота.

Словно по команде, Степан и Генка последовали его примеру: — Петь! Сегодня чесать тебе, — пробормотал Геннадий и смежил веки.

Пётр вынужден был почёсывать животик Мишутки, поворачивающегося и переползающего, чтобы подставлять нужные места.

Потом всё затихло. Взглянув на Ёжку, озадаченно разглядывающую пустые миски, Пётр Ефимович спросил: — Может быть ты расскажешь, как ему удалось, — кивок в сторону Степана, — настолько сплести интересы людей и инопланетян?

— Никак не удалось, — ответила женщина. — Он не смог помешать и смирился. Эту партию вёл другой человек. Так этот, — взгляд в сторону дремлющего тирана, — до сих пор с ним ругается и иначе, как скотиной, не называет, но, хотя бы, под руку больше не подпихивает.

— А у котят ваших сейчас что? Тихий час?

— Нет, они активны. Садок обнесли, лодку разграбили и добрались до охранников. Один из них попался Босечке и сейчас выслушивает нотацию от Баюна. Зато остальные приклеивают твоих Хомо к дёрну. Да не кипешись — нормальный ход поршней. Сюда они явиться не посмеют.

Краем глаза Пётр заметил, что вторая банка варенья, до которой не дошли руки у разнежившегося Мишутки, медленно ползёт куда-то вправо, явно намереваясь уйти за спину Ёжки. Непонятно, какая неведомая сила её влечёт. Версия о «не посмеют» не подтверждалась.

* * *

Таша сидела в служебном помещении космопорта, увешанном большими экранами, и смотрела на то, как Дашутка провожает Мишу и Веру. Тут же было отлично видно и прощание Петра Егоровича со Степаном Асмоловым.

— В общем, ты понимаешь, ну не стоит обещать избирателям, что вернёшь Прерию под юрисдикцию России. Лучше намекни на взаимовыгодное сотрудничество и культурный обмен. Денежкой или перевозом через космос я тебе пособлю, а ты ко мне теоретических физиков отпускай — пришла пора разбираться с антигравитацией.

— А лицензию на гравитационные движки ты мне гарантируешь?

— Не всё так однозначно, Петруша. Не надо на меня давить, — звуковое сопровождение было хорошего качества, просто как в кинотеатре.

— Надавишь на тебя, — ухмыльнулся гость. — Внук рассказал мне об игровом клубе на набережной, где школяры отрабатывают задачи противокосмической обороны. Да, наши эксперты оценили их навыки, как твёрдые. Так что мог и не пугать меня инопланетянами — ни кто с Земли с позиции силы разговаривать с тобой и не подумает. И финансово Прерию не подогнёшь, и никакими санкциями тебя не пронять.

Открой секрет — что ты поставляешь для Идалту?

— Шампунь от блох, керамические солонки и небольшие партии планшетников позапрошлого поколения. Остальное — по мелочам.

— А фермикам?

— А фермики — часть нашего общества. Или мы — часть ихнего Улья. Тут просто не перечесть точек соприкосновения. Многие их люди носят имена, данные Хомо. И среди Хомо встречаются экземпляры, имеющие статус в иерархии Улья. Процесс интеграции находиться в стадии развития — это, мне кажется, дело на века.

На расстающуюся молодёжь подслушка направлена не была. Или просто писалась, не транслируясь на динамики. О чем щебетали Даша и Вера было не слышно. Мишка стоял в стороне, дуясь, словно мышь на крупу. Он явно не хотел возвращаться на Землю.


Глава 8

Знакомство с шефом

Вернувшись домой, девочки застали на кухне незнакомого мужчину, который, повязав передник, колдовал у плиты.

— Сеть, идентифицируй этого человека, — сказала Даша.

На ближайшей стене тут же появился прямоугольник с изображением личного дела незнакомца.

— Здравия желаю, товарищ майор, — тут же продолжила маленькая хозяйка дома. — Знакомься, Наташа, это наш шеф — руководитель службы безопасности Прерии.

— Обращаться ко мне следует по имени — Серджио, — улыбнулся гость. — Я пасту приготовил по древнему итальянскому рецепту. Марш за стол.

Некоторое время присутствующие не разговаривали — ели. А уж потом, когда отодвинули тарелки и принялись за чай, беседа продолжилась.

— Прежде всего приношу извинения за отвратительную подготовку операции — чистая импровизация получилась. У нас крайне слабая агентура на Земле, поэтому сведения о прилёте на Прерию Петра Егоровича поступили буквально в последний момент. Наталью вообще пришлось вводить в игру, считай, с колёс.

Ну а теперь, когда аврал завершился, пора подумать о твоём, Наталья Дмитриевна, устройстве тут уже на постоянной основе. Можно построить дом или дворец, можно поселить тебя в отеле с полным пансионом или удочерить в хорошую семью. Одного не могу предложить — самого наилучшего — лесной школы. Ты нам тут нужна, в столице. Чтобы постоянно была под рукой и встречала пассажирские рейсы в космопорте. Ну не хватает нам вас, ведьм, на слежение за всеми направлениями.

— Я Наташу к бабе Тане отведу, — едва дождавшись паузы в словоизвержении шефа, вставила свою «копеечку» Даша.

— А кто она, эта бабушка? — полюбопытствовала Таша.

— Атаманша банды не меченных, — пояснил Серджио. — И мама Дашиной мамы.

— Не поняла! На богатой Прерии, в её столице орудует городская банда?

— Люди ведь разные, Наталочка, — продолжил шеф. — И формы организации для каждого комфортны свои. Семья, род, община, трудовой коллектив, экипаж, стая — в том или ином виде существуют в нашей жизни всякие варианты устройства ближнего круга, и каждый человек в своё время знакомится с некоторыми из них.

— Ну, банда, так банда, — кивнула Таша. Ей показалось неудобным спорить, тем более, что сбежать с теми деньгами, то упали на счёт — это же элементарно.

— А вот план занятий для тебя, рядовой Романова, — новенькие визоры пискнули, сообщая о приёме файла. — И не теряйте времени — садитесь писать отчёты, пока впечатления ещё свежи.

* * *

Описывая события и дополняя факты отметками о чувствах, которые испытывали поднадзорные по ходу развития событий, Даша долго колебалась в отношении одного довольно интимного обстоятельства, касающегося Веры — дочери начальника службы безопасности будущего (вероятно) президента бывшей метрополии.

Пришлось поделиться сомнениями с Ташей — девчата долго перебирали в памяти свои ощущения, сравнивая одни и те же события с разных точек зрения, но, в конце концов, картинку «нарисовали». Получалось, что Вера залетела от телохранителя Коли, хотя сама об этом пока не догадывалась. При этом ни у неё, ни у него не было сколь-нибудь определённого чувства к партнёру — ребята просто трахнулись, потому что захотели. И запросто могут сделать это при удобном случае ещё не один раз.

Собственно, Даша даже не сумела изложить этого как следует — ей тупо не хватило ни словарного запаса, ни правильного понимания. Списала с отчёта Натальи, на всякий случай переставив несколько слов и заменив кое-что синонимами.

* * *

Рассветный час. Даша сидит на берегу речки-переплюйки и смотрит на то, как приливное течение мотает из стороны в сторону её забытый здесь плот. Давно забытый. Наверно недели три уже прошло. Пенопласт успел позеленеть от начавшей приживаться на нём ряски. Надо бы забрать домой и отмыть, да как-то не до этого сейчас — столько всего произошло. К тому же сегодня должна вернуться мачеха с сёстрами, да и заправщик, на котором работает папа, уже прошёл портал Фиона-Прерия — выходит на парковочную орбиту. Впереди — куча хлопот, а этот соня Мешок продолжает дрыхнуть сном младенца и в ус не дует.

Впрочем, ха — проснулся, наконец.

Саблезуб на мягких лапках выбрался из норы в откосе и бесшумно подошёл к девочке сзади, тихонько положив огромную клыкастую башку на худосочное плечико. Чтобы не упасть, Даша схватила его за шею, но длины рук не хватило — пришлось цепляться за шерсть.

— Когда ты, наконец, вырастешь? — рокотнул зверь.

— Стараюсь, — пискнула малышка, вставая на ноги. — И я к тебе сегодня по очень важному делу. В общем, мне до зарезу нужен портал.

— Хм! Вот так чисто конкретно портал. Для важного дела, как я понимаю.

— Для очень важного. И секретного. Я поступила на службу и просто обязана отрабатывать жалование.

— Что-то уж очень эмоционально ты всё воспринимаешь, Дашутка. Расскажи старому тигре, отчего это тебя так распирает? Или плющит — как там полагается правильно формулировать на вашем молодёжном жаргоне?

— Я делегацию с Земли сопровождала и слушала их эмоции. Потом ещё рейс встречала — считывала чувства приехавших. И поняла, что они нам чужие. То есть мегакоты или Идалту — и те понятней и ближе, чем выходцы из бывшей метрополии. Или, скажем, новая знакомая у меня появилась — даже её отношение к происходящему, и то меня коробит. Она тоже с Земли.

— То есть ты решила, что все земляне — враги?

— Нет, не враги. Но они алчные и эгоистичные.

— Все подряд?

— Не подряд, но очень часто. Я сначала не могла понять, почему меня так тревожат настроения мачехи и сестёр. Но теперь, наконец, сообразила.

— Поняла, что должна защитить свою планету? — подсказал саблезуб.

— Да. Но с порталом это у меня получится лучше, — лицо девочки приобрело упёртое выражение. И… — она остановилась, задумавшись, — … готова в этом присягнуть.

Даша посмотрела налево, туда, где из-за горизонта показался самый краешек пламенеющего диска Гаучо. Потом направо — там над курчавыми вершинами Большого Хребта истаивал бледнеющий Спутник.

— Я убью, украду, обману, но не дам в обиду тех, кого знаю и люблю, — произнесла она с чувством в голосе.

Саблезуб сел на попу.

* * *

Когда Даша вернулась домой, папа уже приехал. Как всегда при встрече, она ткнулась головой в его живот, была схвачена и подброшена, а потом поймана и поставлена на место.

— Я принята на службу в безопасность, — сказала она с гордостью.

— А к переэкзаменовке по домоводству готовишься? — отец всегда умел выделить главное.

— Уверена — сдам. Я ведь по основным блюдам оплошала, а теперь даже с солянкой справилась. Повар из мегакот-кафе очень понятно объясняет — подтянул меня немного.

Отцу и дочери не нужно много слов, чтобы поговорить — они понимают друг друга налету. Да тут ещё и сообщение подоспело, что Эльвира, Камилла и Оливия прибыли в аэропорт и уже садятся в такси — пора готовить ужин. Дело-то к вечеру. Потом в доме сделалось шумно — выпускницы курсов ходьбы взахлёб рассказывали о своих похождениях. Папа живописал, как здорово будет на Мокрых Зубах, куда они вскоре обязательно поедут, Даша представила присутствующим Юмориста, объяснив, что обычно он лежит ящиком на правой веранде и никому не мешает.

Странно. Эмоциональный фон от мачехи и сводных сестёр теперь воспринимался не таким чужеродным, как до отъезда на курсы. Но разбираться в причинах этой перемены некогда — уж очень интересная мысль пришла в голову. Вот её и стоит подумать.

* * *

Даша стоит на ковре. Ковёр лежит на полу в кабинете начальника службы безопасности. Серджио Моретти сидит в своём кресле за просторным письменным столом.

— Интересное сообщение доставила почта с Земли — все сетевые ресурсы облетел рассказ об одной маленькой девочке, которая вошла в автобус, причёсанная, словно королева на парадном приёме. Одетая в сказочно дорогой сарафан, но босая. Она достала из сумки мобилку, вышедшую из употребления около столетия тому назад, и с неё попыталась оплатить проезд.

Что-то у ребёнка не заладилось и, видимо от огорчения, он показал ни в чём не повинным людям кукиш и растаял в воздухе.

Вот кадр, заснятый камерой наблюдения. Ракурс неудачный, лица толком не видно, но заколка в волосах очень примечательная. Я видел такие только у тебя.

Серджио хмурится и продолжает:

— Не стану спрашивать у кого из саблезубых ты выклянчила портал, но какого рожна ты забыла на этой доро… впрочем, не к спеху. Начнём, пожалуй, с допущенных тобою ошибок. Расскажи мне о них.

— Я неправильно оделась и причесалась, не выяснила, что платежи с прерианских счетов на Земле не принимаются. И, пожалуй, всё.

— Главную ошибку ты не упомянула — не поставила в известность своё руководство. В этом случае, тебе бы вовремя подсказали, научили, помогли.

— А я думала, что вы мне запретите, — кукольно захлопала ресницами девочка.

— Правильно думала. Скорее всего — запретил бы. Но сначала узнал — что ты там замыслила? Давай, выкладывай.

— Помните, девушка Вера приезжала? Так вот — она залетела, перепихнувшись с подчинённым своего отца телохранителем Петра Егоровича по имени Николай.

— Помню, это было в отчёте. И что же ты задумала?

— Её ведь родители станут ругать за распущенность, а я бы бедную быстренько перекинула сюда, наши врачи прервали бы ей беременность и я бы её обратно вернула. А она могла стать нашим агентом, потому что ей здесь понравилось. Ну и мы бы подружились. Вот.

— Знаешь, чтобы прервать беременность девушке не обязательно ехать сюда — с этим легко справятся и на Земле. Если нужно будет проделать это втайне от родителей — Николай несомненно поможет. Так что ничего, кроме сообщения дурной вести, из твоей затеи не получалось. В общем, садись, Пузикова, два.

Под насмешливым взглядом начальника Даша подошла к стоящему перед столом стулу и устроилась на нём.

— Ну что? Поняла, что тебе катастрофически не хватает опыта.

— Так точно.

— И представление о мире у тебя однобокое, сформированное исключительно жизнью в условиях этой планеты?

— Тэ-тэ.

— Ты ведь не раз примечала, какие плюхи допускают недавно прибывшие к нам Земляне? Также, и ты станешь ошибаться на Земле на каждом шагу, выдавая свою чужеродность. Чтобы уж совсем покончить с иллюзиями, докладываю, с точки зрения многих жителей метрополии мы — прекраснодушные идиоты. К тому же — до неприличия богатые. Из тех трёх подозрительных, что ты отметила при встрече прошлого рейса, один оказался карточным шулером, второй — брачным аферистом. Конечно, майор Бахромов обрадовался заблаговременному предупреждению и приставил к ним наблюдателей, но важно другое — большинство современных агентов действуют совершенно легально, черпая информацию с публичных сетевых ресурсов, из разговоров на улицах, из того, что видят вокруг.

Уличить их в неблаговидных деяниях невозможно, потому что ничего предосудительного они не совершают. Ладно, я тебя достаточно пропесочил для первого раза. Ступай, Пузикова. И вместо поездки с семьёй на Мокрые Зубы отправишься в оздоровительный лагерь в группу саскачеванов — как раз у них начнутся занятия по анализу информации и некоторым аспектам организации непрямых действий.

Поняла?

— Тэ-тэ, — ответила Даша, и ушла.

«Нах-Нах и Мелкая в одной посуде, — проводив взглядом подчинённую, подумал Серджио. — но те, хотя бы были старше года на три-четыре. На очень важные годы. А тут в шкуру маленькой девочки попали сразу и тихий омут, и ураган, и до потолка задранное самомнение. Коварство ведьмы и непримиримо активная жизненная позиция аборигенки — гремучая смесь»

Итак, девочка телепортировалась на лесную поляну, которую выбрала по карте, составленной по снимкам из космоса. Вышла на дорогу к остановке, с которой ездят в город дачники или жители ближних ферм. Села в автобус и покинула его, едва почувствовала к себе повышенное внимание. То есть — действовала продуманно и бдительности не теряла. Хорошо, что ни с кем не заговорила. Ведь, если бы нарвалась на грубость или излишне настойчивое любопытство… здешние дети скоры на руку и уверены, что, майор Кольт уже давно сделал всех равными. Пули в револьвере у неё, наверняка, были шоковые… что за чушь в голову лезет! Вот уж где действительно был бы кошмар!

Тряхнул головой, сбрасывая наваждение, вздохнул и вызвал список новых сообщений. Глаз сразу выделил послание от Татьяны Коломойской — атаманши не меченных и бабушки только что покинувшей кабинет ефрейтора Пузиковой.

«Уж не Наталья ли Романова выкинула какой номер? — была первая мысль. — От ведьмы-землянки с беспризорным прошлым можно ожидать любого коленца»

Вскрыв письмо и прочитав его, долго сидел, уставившись взглядом в одну точку — Таша тут была совершенно ни при чём. Речь снова шла о всё той же Пузиковой — к ней, словно мотыльки на свет, одна за другой слетались проблемы.

Сначала был коротенькое полание от отца самой бабушки, где тот писал, что по-прежнему сердит на дочь Татьяну, сбежавшую из дома и много лет не подававшую о себе весточки. Ещё было добавлено, что в результате наведённых справок, он знает о рождении у него внучки, которую желает видеть.

На что Таньша сообщила о гибели своей дочки, от которой, в свою очередь осталась тоже дочь по имени Даша, ныне живущая на Прерии со своим отцом.

Третье письмо снова пришло с Земли. Несостоявшийся дед но новоиспечённый прадед настаивал на встрече теперь уже с правнучкой, которую велел направить к нему в кратчайшее время.

Сквозь сухой тон писем отчётливо проступала давняя обида. И было не совсем понятно, почему Таньша обратилась в безопасность. Внимательно изучив служебные пометки Серджио понял — это не обращение, а перехват переписки — в следующем файле содержались данные на самого прадеда. Может, и не самый богатый человек на Земле, но из первых. Владелец множества предприятий — от рудников до издательств, разбросанных по пяти континентам. Да, даже в Антарктиде у него имелась своя научная станция. И электростанция на Луне, и пара небольших небесных тел в поясе астероидов. В общем — большое разнопрофильное хозяйство.

Также аналитики сообщали, что возраст у человека преклонный и здоровье этому возрасту соответствует. Короче, никто не знает, сколько старику осталось, но на долгожителя он явно не тянет.

Откинувшись на спинку кресла, Серджио снова призадумался. Теоретически, если принять во внимание склочный нрав этого человека и то, что с родственниками он практически не уживался — Даша, скорее всего, заинтересовала строго хрыча в качестве наследницы. Или — если это отпетая сволочь — в качестве карты в игре против других наследников. То есть — как только она появится — другие сразу затихнут. Ну встречаются подобные любители устраивать пакости.

Сформулировав задачу на сбор дополнительной информации, просмотрел текущую корреспонденцию и отправился домой.


Глава 9

В учебке

То, что поездка на Мокрые Зубы окончательно накрылась медным тазом, опечалило Дашу не на шутку. Представьте себе, что вместо каникул вас отправляют на учёбу!

Представили?

Вот!

А ведь ей не столько хотелось развлечений, сколько общения с папой — он ужасно интересный рассказчик.

Многие ли слышали о теневой модели гравитации? О том, что существовала теория эфира, заполняющего всё мировое пространство. Теорию эту давным-давно не смогли доказать, зато отдельные её положения всё ещё привлекают внимание физиков.

А ещё этой весной, когда папа исписал всю стену на задней веранде своими выкладками, Даша нашла и исправила в этих формулах одну досадную арифметическую ошибку. Через три дня отец сделал очень важное открытие — даже плясал на радостях. А ещё через сутки гонялся за дочкой с ремнём. И объяснил что, кроме нормальных чисел существуют комплексные, имеющие мнимую часть, обращаться с которой нужно несколько иначе. Заодно, сообщил и о закрытии своего открытия.

Теперь Даша будет скучать по нему, дни напролёт проводя на занятиях и перечитывая вечерами вороха литературы, длинный список которой составил шеф безопасности, а удовольствие слушать папины увлекательные истории выпадет Оливии и Камилле.

Садясь вечером в автобус, который теперь ходит не до Лесопилки, а до Лагерного, увидела Наташку Романову.

— Ты что? Решила-таки смыться?

— Не время пока. Таньша меня командировала на курсы ходьбы — говорит, человеком себя почувствую, когда научусь бывать за городом и никому не попадаться на зуб. Ну, я и решила пока не спешить делать ноги с Прерии — у вас тут забойно, особенно в банде. Нотаций не читают, за светлое будущее не агитируют, спальня на четверых с отдельной ванной. Пару раз сгоняли всей шоблой картохи накопать… ну, часть себе, часть хозяину — вольготно тут и всё понятно.

Я, такое дело, вот какую фишку не просекла. На Земле, когда крутилась вокруг космодрома, видела объявление про экзамены для тех, кто желает переехать на Прерию. Вроде как отбор проходит по способностям, по навыкам или чё-та в этом роде. А тут всё не так — оказывается для новеньких работают местные бесплатные курсы, да ещё и оружием за просто так снабжают. Ты втыкаешь? — Таша искоса поглядела на подругу и полезла в дверь автобуса.

— Не, не втыкаю. И ты не заморачивайся — составь про это отчёт и отправь шефу — номер его тебе известен. Забыла, что ль в какое ведомство мобилизована? — Даша подмигнула и принялась устраиваться в кресле — за целую ночь пути в автобусе можно замечательно выспаться.

— Погоди! А что, разве всё не закончилось? Я же выполнила задание — значит дальше могу жить, как все.

— Ну да. Как все. Сколь живёшь, столь и служишь. Ну, прикинь! На жительство тебя определили. Накормили, нарядили, отправили учиться основам свободной жизни. Это же не даром всё — и жалование нужно отрабатывать и остальные плюшки, — Даша зевнула, вытягивая ноги. — Обомнёшся, поймёшь что к чему, и за работу. Такие как мы то и дело для чего-нибудь, да нужны.

— Слушай, — Таша совсем не хочет спать, и её тянет поговорить. — Почему мне на Земле было так неуютно? Почему там меня все не любили?

— Оттого не любили, что ты не только слышишь чужое настроение, но и сама влияешь на чувства людей. Задаёшь тональность и направленность, можешь переключить внимание. На сказочном языке это называется отвести глаза, а в жизни люди, немного погодя, понимают, что их сбили с толку. От этого за тобой может пойти дурная слава. Про сглаз, например, или про наведение порчи, — Даша поёрзала, устраиваясь поудобнее.

— А здесь?

— И здесь то же самое. Станешь чего-то добиваться от других, влияя на их подсознание — тебя и тут чураться станут. Ну всё, не гунди — у меня режим. Девять часов сна — или начнёт накапливаться недосып.

Посмотрев на то, как технично вырубилась эта малышня, Таша продолжила думать об услышанном. Похоже, ведьмы Прерии, действительно как-то сдерживают свои желания и не передают тем, к кому прислушиваются, собственного отношения или настроения. Не влияют на других.

Надо же, как просто! А она ни о чём подобном и не подозревала. Интересно, а эта-то девчушка откуда знает про такое? Их тут что, обучают ведьмовству?

* * *

Поговорить об этом удалось только после прибытия на место, когда все пассажиры проснулись и высыпали из автобуса. Приехали.

На вопрос о курсах ведьм, Даша кукольно захлопала ресницами: — Причём здесь обучение? Это же элементарно! Тут и самой догадаться легко. Ну вот ты хотела бы, чтобы тебя заставляли делать то, чего ты не желаешь? Правильно. И никто не хотел бы. Тех, кто принуждает других, всегда недолюбливают.

Таша слегка осоловела от того, насколько легко маленькая девочка решила задачку, даже не приходившую ей в голову. Вернее, она-то ведь и подумать не могла, что остальные люди настолько наблюдательны и способны приметить, что она неприметно на них влияет. А ведь это получалось у неё непроизвольно — как естественная попытка добиться своего. Особенно часто она этим пользовалась, чтобы избежать неприятных последствий собственных поступков. Должна же одинокая девушка позаботиться о себе.

Она даже научилась гасить этот необычный «слух» — прикрываться. Не подумав, что дело не в умении слышать, а в её собственном способе использования этого качества. Похоже, здешние ведьмы стараются не влиять на других людей — от этого на них никто и не сердится.

* * *

Весёлая тропинка ведёт через хорошо затенённый лес. Мелкой поросли тут мало — между стройными стволами видно далеко, словно через редкую колоннаду. Оздоровительный лагерь разбросан небольшими отрядами, отделёнными друг от друга, подчас, несколькими километрами дикой местности. Расположение саскачеванов, как гласит указатель около лагерной конторы, на юге юго-востоке, и идти до него примерно полтора часа.

Прекрасная утренняя прогулка. Даша одета по форме — крепкие ботиночки на шнуровке, просторные камуфляжные штаны со множеством карманов сидят, не стесняя движений, на широком мягком поясе. Той же расцветки свободная рубашка с коротким рукавом и панама на голове. Из-под полей головного убора торчат две короткие косички, в каждую из которых дисциплинированно вплетена уставная ленточка в зелёно-коричневых пятнах, с опрятным скромным бантиком на конце.

Ранец за спиной не перегружен ничем лишним, на правом плече — пистолет-пулемёт под браунинговский калибр шесть тридцать пять. Пистолет под этот же патрон пристроился в кобуре на левом боку, но сориентирован он рукоятью вперёд — под правую руку. Даже сумочка-котоноска в левой руке выдержана в общем стиле — расписана неправильной формы фигурами немарких тонов.

Её с детства учили продуманно одеваться, чтобы не попадать в неловкое положение.

Вот скрылась за спиной поляна, посреди которой стоит контора. Ещё сотня метров и… пришло понимание, что некто следует за ней, не показываясь на виду. Она ведь способна почувствовать чужое присутствие и даже уловить эмоции, а уж угадать направление на источник беспокойства — запросто.

Разворот, ствол пистолета-пулемёта направлен в сторону вероятной опасности, а тело маленькой девочки укрылось в естественной выемке правее вылезшего наружу узловатого корневища. Из котоноски во все стороны разбегаются джедаи, из ранца — светлячки, а Йода поспешно занимает позицию в развилке подходящего дерева. То есть, хотя царевна и обученный эвакуирующийся, но её свита тоже начеку и при исполнении.

Неизвестный немного задержался, поняв, что обнаружен, но продолжил движение и явился во всей своей красе, пройдя поворот тропы.

— Юморист! Ты всю дорогу от Ново-Плесецка бежал за автобусом? — разумеется, увидев преследователя, Даша встала, поправила ранец и вернула оружие на ремень.

— Нет. Ехал в багажном отсеке.

— Кто же тебя туда погрузил?

— Кондуктор. По моей просьбе. Очень услужливый Хомо.

— Трудно отказать столь убедительному существу, как ты, — Даше нравится болтать с этим фермиком в таком стиле — стиле шутливых недоговорок.

То есть, фермики вообще настолько редко о чём-нибудь просят, что им никогда ни в чём не отказывают, если в силах помочь — это с одной стороны. С другой — не многие решатся противоречить покрытой хитиновой бронёй машине убийства, размер которой раза в полтора превосходит твой. Любой линейный размер в полтора — по массе разница получается втрое.

Вот эти, не очевидные для стороннего наблюдателя моменты, только что и обсудили девочка и, как это стало очевидно, её охранник, сменивший оставленных под домом стражей. То есть, вместо неразумных — интеллектуал. Тот, кого нельзя остановить приказом. Получается, Царица (непонятно Первая или Третья) отреагировали на достигнутые ею успехи. Успехи в деле налаживания межрассовых контактов. И, под благовидным предлогом «сменили караул» на более надёжный и разборчивый. Тогда, что ей теперь делать? Ведь присутствие подобной «няньки» ей совершенно ни к чему.

Пока девочка рассуждала, Фермик подошёл и картинно «откинул подножку» — отставил одну из ног. Светлячки, джедаи и Йода вернулись в сумку и в ранец.

— Покатаемся? — спросил Юморист.

— Ага. Поехали! — Даша умостилась в задней части туловища неподалеку от хвоста на участке, удобном для сидения верхом, — с этим членистоногим парнем нужно обращаться по-человечески. Тем более — он наверняка и старше, и больше знает, и соображает заметно быстрее, чем она. Словом, отношения с ним нужно выстраивать совсем не те, что связывают Дашу и маленьких фермиков. Он для неё не подчинённый.

«Конь» не стал припускать во всю прыть — всаднице не нужно было придерживать шапку, чтобы не сдуло. «Скакун» неторопливо трусил со скоростью бегущего человека, выдерживая идеальную плавность хода.

— Ты ведь нарочно изучал юмор? — полюбопытствовала Даша.

— Ну, да. Довольно забавная сфера. У вас, Хомо, обмануть или выразить мысль о совершении невозможного считается чем-то, доставляющим удовольствие, то есть вызывающим смех. Для Идалту это тоже характерно. Не уверен, что всё правильно понял, но, надеюсь, ты поможешь мне разобраться в тонкостях.

— Но, Юморист! Я же не знаю теории смешного. Думаю, её вообще нет.

— Были и со стороны представителей вашей расы попытки систематического изучения данного явления — эти материалы мне очень помогли. Надеюсь, остальное получится уже за счёт практики. Мне нравится шутить для вас — очень уж интересно выглядит реакция. Особенно занимательно сравнивать поведение тех, кто понял, и кто не понял, в чём, собственно, дело. И вообще — есть ли подвох. Так ты станешь мне помогать, царевна?

— Ага. Давай для начала условимся, что ты будешь изображать безусловное подчинение мне… и никому другому. Может быть получится кого-нибудь разыграть.

— А что в этом смешного?

— Ты же разумное существо, а начнёшь изображать неразумное. На этой не произнесённой вслух «неточности» можно будет не один раз ввести других людей в заблуждение.

— Хм, царевна. А ведь действительно на этом пути открываются заманчивые перспективы для шуток и розыгрышей.

* * *

На развилке остановились. Указатели предлагали три направления — «Продсклад» налево, «Хозяйство Цикуты» — прямо и «Карантин» — направо. Свернули по указателю «Карантин» — Даша сообразила, что так может называться место для новичков, то есть для таких, как она. Тропа вывела к средних размеров дощатому бараку, крытому пластиковыми листами. Юморист остался за дверью, а девочка вошла.

— Кто ты, неразумное дитя? — такими словами встретил её парень, подпирающий стену в проходе вглубь здания.

— Даша Пузикова, — хоть юнец и выглядит старше её чуть ли не вдвое, но на его камуфляжной майке нет знаков различия. Поэтому и ответ сформулирован в мирном ключе, как от равного к равному.

— Телепузикова! Братва, к нам самочку телепузика прислали, — крикнул этот ушлёпок куда-то вдаль и загыгыкал, изображая смех.

Из глубинных помещений вышли ещё шестеро аналогичных индивидуумов, скалясь идиотскими ухмылками. Все в обычных форменных ботинках и штанах, но без рубашек — в майках. Чувства, исходящие от них, говорили, однако, о неуверенности и желании быть «на уровне». Такое случается у новичков, когда страшновато, но очень не хочется этого показать. Кроме того, поведение ребят какое-то чужое. В нем отчетливо слышно намерение выпендриться, покуражиться, унизить слабого. Прерианин никогда не станет потешаться над фамилией или полом собеседника, и вообще не стремится нарываться — в поголовно вооружённом обществе хамство не в обычае. То есть — перед ней земляне. Заметно встревоженные.

Нужно в корне переломить ситуацию, причём, собственными силами.

— Сеть! Досье на этих цыпляток, — сказала Даша прямо в пространство. Светлячки не подвели — они уже заняли позиции в неприметных местах, и сразу зажгли на стене семь прямоугольников-экранов. — Так-так, поглядим, что вы за фрукты, — объяснила Даша своё намерение и занялась просмотром. — Вешалка! — прикрикнула она в сторону входной двери, — Ты где там застряла? Сними с меня ранец.

Юморист вошел в прихожую на шести конечностях, по очереди протаскивая свои члены через узковатую для него дверную коробку, распрямился и освободил девочку от груза, повесив на свои растопыренные «копья» и «пилы» и сумку-котоноску, и пистолет-пулемёт, и ранец. Когда лямки перестали закрывать плечи девочки, взорам присутствующих предстали погончики с одной лычкой. Ребята, с плохо скрываемым страхом следившие за действиями фермика, сменили произвольные позы на более пристойное положение «как бы смирно». То есть некие познания в области уставов продемонстрировали.

Хотя, в остальном… действительно Земляне. Групповой побег из интерната для несовершеннолетних правонарушителей. Каким образом Ева их перехватила и как провела на борт вертикальника — об этом ничего внятного не сообщается.

Зато ясно, каков сейчас их статус. Ну и дату прибытия на планету установить нетрудно — вчера прилетели. Это следует из списка пассажиров вертикальника, который сел в космопорте ещё до отхода её автобуса. Но досюда они добирались явно иным способом — скорее всего эту команду забросили коптером или рейсом транспортного самолёта.

Интересно, кормили ребятишек вечером, или нет? Впрочем, это не важно. Важно, что за ними никто не присматривает, как будто эти парни не первый день на планете, не раз проходили военные сборы и совершенно не нуждаются в наставнике. И они от этого явно начинают буреть.

— Ботва! Приборка в душевых. Камень! Вычистить туалетные. Сухарь и Гнида! Бегом на продсклад — получите дневное довольствие на десятерых. Скоба! Мытьё казармы. Лопарь! Навести чистоту здесь в прихожей. Лёпа подметает плац и остальную прилегающую к казарме территорию.

— А чего сразу Камень? Как унитазы скоблить, так сразу Камень?

— Это тебе за самочку телепузика, — ответила Даша. — Всем приступить к выполнению поставленных задач.

Лычка на погоне придала весу её словам, послушно зажегшиеся как бы ниоткуда экраны, или послушно застывший в позе коряги бронированный зверь? Разве это важно? Главное, подчинились. Совершенно добровольно и сознательно. Вот, что правильно отданное распоряжение делает!

* * *

Кухня при этой казарме оказалась на дровах. Дровами занялись Сухарь и Гнида сразу, как только притащили пакеты с продуктами. Они же накрывали приготовленный ефрейтором Пузиковой завтрак и мыли посуду. Потом всей командой приступили к строевой подготовке.

— Не, ну чего ради мы должны заниматься тупой шагистикой? — взвывал Камень, очередной раз путая ногу.

— Во-первых, вы овладеваете основами координации тела, каковая, надо признаться, оставляет желать много лучшего, — кривила усмешку Даша. — Во-вторых, при этих упражнениях в ваши рефлексы закладываются начальные принципы взаимодействия. В третьих, — воспитывается внимательность к командам и склонность к неукоснительному их исполнению. А то, как в форме пофорсить — так это с удовольствием. А как до дела доходит, так… — Договорить не удалось, потому что из-за угла казармы появился военный.

— Группа, стой! Нале-во! Смирно! — скомандовала Даша и побежала навстречу крупному… очень крупному мужчине.

— Товарищ старшина! Отроки позавтракали и занимаются строевой подготовкой. В наличии семь человек. Случайно прибившаяся к группе ефрейтор Пузикова.

— Здравствуйте, Дарья Станиславовна, — бархатистым баритоном ответил старшина. — Для вас я Колобок. Спасибо, что присмотрели за парнями, — и, повернувшись к строю, продолжил: — Вольно! Я — Старшина Пчёлкин Алексей Борисович. За две недели научу вас правильно ходить по этой планете. А кого не научу, того сожрут дикие звери. Всем перейти за стол и приготовиться к лекции.

После этого, повернувшись к девочке, добродушно добавил: — А ты, Дашенька, ступай в хозяйство Цикуты, там через полчаса начнутся занятия.

Убытие ефрейтора верхом на «Вешалке» вызвало у курсантов непритворный интерес.

Колобок постучал ногтем по столешнице, привлекая к себе внимание.

— Не, ну это что за циркачка?! — воскликнул Камень.

— Обычная девочка из тутошних, — пожал плечами инструктор. — Кстати, поосторожней с местными — они на раз-два делают таких, как вы, счастливыми папиками. Итак, особенностью фауны Прерии является то, что у здешних животных начисто отсутствует страх перед человеком — на планете не было сотен тысячелетий естественного отбора, в результате которого выжили только те виды, которые всячески избегали людей. Поэтому большинство землян считают прерианских зверей агрессивными. Но это не так. Дело том, что мы устраиваем большинство хищников к качестве продуктов питания.

* * *

Учёба. Ещё никогда Даше не было настолько трудно. Курс явно рассчитывался на людей постарше — ребята от двенадцати до четырнадцати из её группы не так страдали от перегрузок, как девятилетняя младшеклассница. Кроме того, часто встречались понятия, с которыми девочка просто не была знакома — а это означало, что в свободное время придётся напрягаться, разбираясь по сетевым справочникам с совершенно неизвестными вещами, а потом пересматривать запись урока, воспринимая его содержание уже иным образом.

Но это ещё полбеды. Настоящим кошмаром для Даши были книги. Шекспир, Лопе де Вега, Мольер, Сервантес и многие другие древние авторы навевали скуку и уныние тяжеловесностью языка и вялостью развития сюжета. Кроме того, озадачивала подчёркнуто инфантильная мотивация героев — да стоило хоть немного напрячь мозги, как разум подсказывал значительно лучшее решение задачи, чем то, которое выбирали герои. Отчего у ник и происходили мучения и возникали преграды, на преодолении которых, собственно, и строилась интрига.

Спасали обсуждения, в которых принимали участие Йода и Юморист. Эти инсекты успевали ознакомиться с эпохой и страной, в которой разворачивались события, описанные в книге, отчего понимали прочитанное иначе и многое могли объяснить. Они даже пересказывали прочитанное, каждый на свой лад.

Физподготовка и занятия по тактике были отдушиной, позволявшей Даше восстанавливать душевные силы, напрягая силы физические. Ребята из группы, конечно, здорово помогали и на полосе препятствий, и в выходах «в поле», подсаживая или забирая часть ноши. Отплатить им удавалось на привалах — даже на костре можно вкусно приготовить. Словом, моральная атмосфера дискомфорта не вызывала. Парни с прибаутками развешивали свои панамы на зубцы боевых конечностей инсекта или подкладывали орехи под его удар.

Время летело пулей — через две недели Наташка Романова заглянула проведать и попрощаться — она закончила курс ходьбы у инструктора Добронравовой и возвращалась в город.

— Знаешь, Дашута, мне начинает здесь нравиться, — сказала она, перед тем, как вернуться к конторе, откуда уходил автобус. — Сама жизнь создаёт такое чувство, как будто ты часть чего-то большого, умного и настойчивого. Это слышно по настроениям, но не новичков с Земли, а местных.

— А не зазноба ли пришла сердцу девичьему? — проскрипел Юморист.

— Да ну тебя совсем, — отмахнулась Таша. — Я вообще от здешних пацанов балдею… ну, от того, что они чувствуют, глядя на меня. Просто никаких душевных сил не хватает сдерживать бедное моё сердечко, — и вздохнула. — Йода! Сделай мне пожалуйста причёску на свой выбор, ну и пусть светлячки над лицом поработают.


Глава 10

А в это время…

— Сам ведь знаешь, что жизнь — это движение, а остановка — смерть, — увещевал Серджио Моретти деспота вся Прерии Степана Асмолова. — А у нас на поприще внешней политики чисто оборонительная тактика — нас щупают, а мы только ёжимся, да изредка кого по руке шлёпаем.

— А чего ты предлагаешь? Объявить Земле войну? Перерезать все коммуникации между метрополиями и их колониями на других планетах?

— Нет, конечно. От этого все только проиграют. Плодотворней было бы установить контроль над частью земной экономики — это позволило бы влиять на принятие политических решений в свою пользу.

— На что нам политические решения, принимаемые за тридевять парсеков, Серджио! Каким боком они нас касаются? У них своя свадьба, а у нас — своя.

— Не, ну Стёп! Здешние Хомо, как ни крути, всё равно часть человечества Земли. Если колыбель нашей цивилизации всерьёз заколбасит, откат дойдёт и досюда. Мы, так или иначе, потребляем массу нужных нам изделий, перенимаем технологии, всасываем научные достижения, сделанные Хомо. Нет, даже полная изоляция не создаст для Прерии непреодолимых трудностей, но неудобств возникнет много.

Другое дело, попытаться обвести… пусть не всю Землю — хотя бы Россию — вокруг непрерывного кризиса, уничтожив в ней, для начала, хотя бы ссудный процент.

— Не читай на ночь фантастики, — ухмыльнулся Степан. — Ты же помнишь, в каких условиях и с какими трудностями это удалось сделать на маленькой изолированной от остального мира Прерии. Я бы ни за что не решился на это, если бы мне не передали слова одной весьма авторитетной аборигеночки, что она прощает мне все будущие ошибки за одно только прекращение трёхдневной войны. Согласись — с таким кредитом доверия невольно чувствуешь крылья за спиной. И я тогда был молод и небит. Хотя, не мне тебе рассказывать, что в оркестре, сыгравшем ту партию мне досталась только последняя нота — звяк треугольника.

Местные «дяди» даже остановили всех своих, кто сочувствовал Ассамблее, махом единым вырубив последние ростки демократии. И позволили мне проводить жестокие эксперименты над обществом, всячески поддерживая многочисленные пробы и ошибки собственными деньгами. Никто нам ничего подобного больше нигде не позволит. Разве что, после безоговорочной капитуляции. Собственно, потому я и заговорил о войне.

— Есть, однако, небольшой шанс мирным путём внедриться в верхние эшелоны власти. Зыбкий, не верный, однако и не полный пустяк. Короче, у Даши Пузиковой объявился прадедушка-олигарх. Ты ведь сам мне не раз толковал, что реальной властью обладают те, кто контролирует крупные производственные сектора и финансовые потоки. Так вот — этот кадр как раз из таких.

Из темноты, рассеянной кругом света от костра, к огоньку вышел Фёдор Матвеев и присел на брёвнышко:

— Привет честной компании.

— Порталом, что ли, ходишь? Возникаешь словно ниоткуда, как только речь заходит про Дашу.

— Мать настаивает, чтобы без моего участия не принимались решения относительно этой девочки, а скрыть от Царицы Улья хоть что-нибудь на её территории немыслимо, — пожал плечами Нах-Нах.

— И чего добивается Термопсайт? Какие у тебя инструкции?

— Не щёлкать клювом. Итак, насколько правильно меня информировали, товарищ Моретти прощупывает почву насчёт начала операции по внедрению агента Пузиковой в ряды земного олигархата. Продолжайте, пожалуйста.

— То есть — ты не возражаешь? — приподнял бровь Серджио.

— Нет. Идея перспективная.

— Не боишься, что у ребёнка получится перегрузка?

— После того кошмара, который ты напустил на неё вместо каникул?

— Кстати, я и сам боялся, что она скиснет.

— Это вряд ли — девочка уже совсем взрослая. Мешок сказал, что она даже присягнула Гаучо и Спутнику.

— Мрак! — буркнул Степан. — Опять обещала снять с себя все моральные ограничения, как только понадобится защитить тех, кто ей дорог?

— Ты же знаешь, что с острого языка Фёклы Максимовны этот обычай стал основополагающим для здешней поросли Хомо, — ухмыльнулся Моретти. — Я, признаться, когда это впервые услыхал, думал, что шутка. А оно как пошло! Уже через год призывники отказывались произносить другие слова, когда наступало время… слушай, Степан! Как ты вообще можешь управлять этой анархией? Ну, я про нашу планету.

— Управлять, говоришь? Сам ведь знаешь, что насилие, за монополию в котором испокон веку бьются все государства на свете, неприменимо здесь в качестве инструмента осуществления властных функций. Тут заключённые в камерах — и те вооружены огнестрелом. А любая ферма, если обойтись с ней не по-доброму, превращается в узел обороны и держится до подхода соседей и спасателей. Тут, кроме как вежливостью, ничем не возьмёшь. Так, ладно вихлять! Так ты, Фёдор Кириллович что? Одобряешь затею Серджио с внедрением Даши в земной олигархат?

— А чего я? — ухмыльнулся Нах-Нах. — Решение не мне принимать, а ребёнку. Но, пока план операции не будет готов, даже не подходите к ней.

— Намекаешь, что его нужно согласовать с тобой?

Федька ухмыльнулся, свернул фигуру из трёх пальцев и пропал.

— Скотина! — воскликнул Степан. — Просто не знаю, что бы мы без него делали… но уважать он так до сих пор и не умеет.

— Не умеет, — кивнул Серджио. — И непременно открутит мне что-нибудь нужное, если первого сентября ребёнок не приступит к занятиям в школе. Трутень, трах-тибидох, ближнего круга Матери. А времени, между тем, осталось всего-ничего. Может, напрасно я испортил девочке каникулы?

— Ну, откуда ж мне знать-то… напрасно…? не напрасно…? Ты же исключительно из самых педагогических побуждений её загрузил.

— Так понимаешь, Степан! Наверняка помнишь, как мы с тобой вокруг этого Фёдора тридцать лет тому назад приплясывали, потому что он, скотина, зажимал свои контакты с инопланетянами. А вокруг него, не только мы хороводы водили, но и фермики, и Идалту. А потом выяснилось, что ещё и саблезубы. И потом оказалось, что от него пули отскакивают, сам он не стареет и появляется где хочет, как только пожелает. То есть он уже не совсем Хомо.

И теперь вокруг маленькой девочки начался точно такой же цирк. Портал ей Мешок уже выдал, проверять, отскакивают ли от неё пули, никто не решится, потому что к свите этой царевны приписан трутень-воин. Если провести параллели с Нах-Нахом, получается, люди других рас ожидают от нас нового шага в развитии…

— …и ты решил, что этот шаг ведёт на большую политическую арену, — насмешливо заломил бровь диктатор.

— Знаешь, я просто обязан об этом думать в силу возложенных на меня обязанностей, потому что тоже убью, украду, обману, но не дам в обиду тех, кого знаю и люблю.

— Что-то ты нынче уж очень расчувствовался, Серджио. А как тебе мысль о том, что контакты между Хомо и фермиками… да и Идалту, пожалуй — просто невозможно контролировать в полном их объёме? И сколько ходит по планете таких Даш? Или Игорьков? Эта-то Пузикова, если бы не заявила о себе сообщением о происшествии на набережной, нашел бы ты её?

— Верно, — вздохнул Моретти. — Не поспеваем мы за всем.

* * *

В обсуждении «Двенадцатой ночи» приняли участие джедаи. Мелкие, с ладонь, создания, уселись кружком соприкоснулись усиками с соседями, образовав замкнутый контур. Юморист, поглядев на эту картину, извлёк неведомо откуда жетон-переводчик и положил его одному ему понятным образом — и всегда безмолвные исполнительные малыши зазвучали по-русски.

— Считаем, что образ Мальволио является целиком и полностью надуманным. Его мотивация противоестественна, а стремление унизить тех, кто имеет более низкий или менее высокий статус — отстойно, — выдал круг.

— Сожалею, что прерываю столь содержательную дискуссию, — на пороге появился командир курсов, — но за Дашей послали. И, кстати, ничего чересчур надуманного в этом самом дворецком нет — просто автор слегка выпятил довольно частое у Хомо качество — высокомерие. Подобное явление встречается до сих пор. Но выпячивать его так, как это показано в пьесе, никто не стремится, потому, что боится стать посмешищем. Вот такой след в культуре человеческой оставил Вильям наш, понимаете ли, Шекспир.

— Понятно, что все стараются не показывать свои недостатки, — пожала плечами Даша. — Но тот, кто скрыл изъяны воспитания — он же от этого не перестал быть плохим!

— А вот на сей вопрос чёткого ответа нет, — развёл руками офицер. Чаще всего хорошие манеры как раз и служат этой самой цели — скрыть негативные черты и выказать позитивные. Людей, воспитанных в подобном ключе, называют леди и джентльменами — то есть теми, с кем приятно иметь дело.

— Как всё сложно! — надула губки ефрейтор Пузикова.

— На твоём месте я не стал бы отчаиваться. Если боец трус, но сумел этого не показать — я никогда не назову его трусом.

— А если он подлец, но скрывает это?

— Пока скрывает — он честный человек. Людям глубоко фиолетовы даже самые расчудесные наши душевные качества. Все судят других только по поступкам.

— Вообще-то, разумным свойственно корректировать свои действия на основании полученного опыта, — заметил Йода. — Это можно назвать коварством или самовоспитанием — зависит от того, нравится нам это скорректированное поведение, или нет.

— Да, — Юморист попытался сделать жест согласия из кивалуса и снёс хвостом табуретку. — Мальволио не занимался самовоспитанием именно потому, что считал себя верхом совершенства.

— Дрова, однако, — командир курсов поднял с пола обломки предмета обстановки. — Курсант Скопцов! Отнесите это на кухню и положите рядом с плитой. Уйдёт в топку.

Жаль расставаться, — повернулся он к Даше. — Признаться, личный состав вверенных мне курсов с нетерпением ждал, когда ваша компания доберётся до разбора полётов Гамлета. Впрочем, будем уповать на нашу технику и навыки использования аппаратуры скрытного наблюдения. В вашем списке литературы ещё много интересных произведений, а учащимся нужен содержательный досуг.

— Небось, угорали, когда Йода клеймил позором недостойное поведение Яго? — улыбнулась Даша, наблюдая за тем, как экипаж сумки-котоноски занимает свои места, а светлячки изо всех углов собираются в ранце. — Давай уже, Юморист, выбирайся наружу, а то можно успеть выспаться, пока ты протащишь все свои конечности через двери.

— Да, и постарайся не снести ручки, — напутствовал огромного инсекта офицер. — Транспортник прошёл Лесопилку и заходит на посадку на нашу полосу. Заберёт вас, как только доберётесь до него.

* * *

— Даша! Что рассказывала тебе бабушка о своём отце? — Серджио усадил девочку за столик в сторонке и потчует чаем с пирожными.

— Ничего не рассказывала. Мама однажды поинтересовалась, а потом объяснила, что слова, произнесённые её мамой — очень нехорошие. Мне не следует даже запоминать их.

— Ну да, ну да. Зря я спросил. Дело в том, что я тоже не в восторге от твоего прадеда. Тем не менее, этот человек настойчиво желает тебя видеть. Он даже послал сюда группу специалистов по решению задач подобного рода. Сейчас они как раз едут в Лагерное — то есть навели справки в сети, нашли твой номер и по нему заказали поиск местонахождения абонента. Саскачеваны пока продолжают держать маячок у себя в казарме, но пришла пора принимать решение, как быть с этими визитёрами.

На слежке за ними могут потренироваться и курсанты службы внешнего наблюдения, и группа захвата, и ребята, занимающиеся радиоэлектронной борьбой. Дело в том, что они, как мне кажется, планируют похищение, потому что баба Таня ответила своему отцу резким отказом, когда он попросил отправить тебя к нему для знакомства. А добиваться своего этот человек будет до конца.

— Вы что? Знакомы с ним?

— С его личным делом, — Моретти выложил на стол обычную кассету для записи данных. — Мне кажется, его интерес к тебе носит не столько родственный, сколько деловой характер. Так как? Познакомишься с этими материалами? Только они ни в коем случае не должны попасть в сеть.

— Откуда такая нерешительность, товарищ майор? Почему вы не отдаёте чёткой и ясной команды? — почувствовала подвох Даша.

— Боюсь признаться. Собственно, если не хочешь, можешь отказаться даже заглядывать в эти материалы — тогда мы просто поизмываемся над этими гориллами и выдворим их обратно. Ну и охранять тебя станем как следует.

— А если ознакомлюсь?

— Тогда сама полезешь в драку. Вернее — в зубы хищника. Я же знаю, что ты принесла присягу и будешь… ой, зря я это сказал.

— Понятно. Хотите, чтобы я взялась за это дело, но обязательно по собственному желанию.

— Вот всегда меня все раскусывают, — посетовал шеф безопасности.

— Тэ-тэ, — Даша откозыряла, приложив пальцы к полям форменной панамы. Достала планшетник, отключила его связные устройства и вставила в приемную щель полученную от руководителя кассету.

Посмотрела, дождалась одобрительного кивка, и только после этого ушла, повернувшись через левое плечо. Ну дитя дитём. Хотя, старательная — в этом ей не откажешь. И решительная… вот прямо точно по годам.

* * *

Папа и мачеха сидели рядышком на крылечке — прям чистые голубки. А из глубины дома Оливия горланила своё неизменное «А-а-а» — совершенствовала голос.

— Товарищ поручик, ефрейтор Пузикова прибыла со сборов для мирного существования, — отрапортовала дочка, сойдя со спины Юмориста.

— Иди сюда, ефрейтор, — отец сгрёб свою малышку, потискал и подбросил в воздух так высоко, что даже ёкнуло внутри. — Всё лето у нас нынче врозь. То меня призывают, то тебя. Ты про свой незачёт по домоводству не забыла? А то от каникул-то остались рожки да ножки.

— Щщазз! Сварганю роскошную трапезу, — улыбнулась Даша. — Парни в лагере уплетали мою стряпню так, что только за ушами трещало.

— Не надо, — Эль легонько обняла падчерицу, — всё готово. Ками вернётся с набережной, и сядем за стол. Она уже выехала — будет с минуты на минуту.

Йода и джедаи проследовали в ванную, светлячки разбежались по балкам перекрытий, а Юморист у стены веранды сложился в ящик. На велосипеде подкатила Камилла и бросилась обниматься.

— Наконец-то все дома, — сказал папа.

— Мыть руки и за стол, — скомандовала мачеха.

«Ну, вроде бы в семье всё идёт ладно» — подумала Даша и отправилась умываться.

Разговор за столом крутился вокруг успехов Оливии. Она наконец-то «раскрыла» свой голос, и после пробы в ресторане в Белом Городе ей сказали, что такая певица им на подпевки не нужна — негоже это, чтобы второй план звучал богаче, чем основная тема.

Словом, при помощи парика, грима и небольших подкладок её слегка «состарили» — лет до семнадцати, если смотреть издалека, и выпустили исполнить несколько песен в качестве солистки. Получилось вполне пристойно, но стала очевидна необходимость подобрать новой звёздочке другой репертуар — такой, чтобы можно было использовать все три октавы — подобных вещей негусто среди популярной музыки. А переходить на романсы и вещи для камерного исполнения… ну не арии же из опер в конце-концов петь! Да и мастерства для этого явно недостаточно.

Даша слушала не только разговор, но и эмоции — все три «новенькие» стали чувствовать себя заметно уверенней. Из настроений исчезли тревожные нотки. Похоже, папа сумел задать правильную направленность их мыслям — он вообще большой умница.

Уже не казалось большой трагедией, что единственная на Прерии музыкальная школа работает в Винниково — за полторы тысячи вёрст. Оливия уже большая девочка и вполне может приезжать домой по выходным и на каникулы. Школа с пансионом в этом самом старом и обжитом на планете селении имеется. В общем, никаких страстей в семействе не клокотало — ну сплошная идиллия, да и только!

Словом, Даша с лёгким сердцем забралась под крышу в своё спальное гнёздышко, включила планшетник и погрузилась в информацию о прадеде. Думала, что, как обычно, отрубится на пятой или шестой странице, а потом спозаранку на свежую голову всё быстренько прочитает. Но не тут-то было. Собранные сведения касались событий более, чем столетней давности — они живописали свершения давно уже покойного отца прадеда. А потом плавно переходили к заслугам ныне здравствующего батюшки родной бабули — впрочем, эти двое — отец и сын — стоили друг друга. Сопоставляя факты, Даша без труда находила множество деяний, вызывавших чувство гадливости.

Изучая данные с кассеты, изолированной от сети, она перепроверяла сведения по открытым источникам. Сначала это давалось с трудом — ну нет на планете прямой связи с информационным пространством Земли. Однако вскоре ответы на запросы стали богаче — возникло чувство, будто на пути информационных пакетов прорвалась какая-то запруда. А поиск по сложным комплексам условий сильно облегчил составление нужных выборок.

Прямо перед глазами возникала история великой страны в один из самых сложных для неё периодов. И люди, подобные прапрадеду, энергично присваивали себе большие куски имущества, совсем недавно считавшегося общенародным достоянием. На разных территориях распавшегося государства эти процессы шли с разной скоростью, но вскоре возникла некая общность — общность олигархов, распоряжавшихся заводами и месторождениями. Правильно это или нет — на подобный вопрос ответа не было. Но методы, которыми достигался результат вызывали в Дашиной душе негодование.

Борьба за прибыли, за собственность, за власть — накал страстей порой доводил до геноцида, до раздувания нацизма и даже до гражданской войны. Прапрадед на этой ниве заметно выделялся по сравнению с другими олигархами — формировал целые подразделения наёмников для расправы с любыми протестами.

Сын его — Дашин прадед, появился на свет относительно поздно но, унаследовав обширную империю своего отца, продолжал действовать столь же цинично и напористо — крови на его руках тоже хватало. Эти методы он распространил и на семью — иначе, чем объяснить настоящую эпидемию несчастных случаев, в которых погибали то жёны, то дети, то племянники. Хотя, в ряде случаев следы вели к конкурентами — прадеду мстили, и не без причины. Кого только он не «кидал».

Утром за завтраком Даша сидела не выспавшейся и просто сатанела от охватившего её гнева. А увидев сквозь решётку веранды человека, идущего вдоль улицы, чуть не дала своим стражам команду «фас» — это лицо только вчера показывал ей шеф. К дому приближался человек от прадеда.

Вот тебе и «есть время»! Понятно, что прямо сейчас, немедленно, он не станет её выкрадывать. Наверняка не дурак, изучил личное дело, находящееся в сети, и знает, что имеет дело с обученным эвакуирующимся, а не с беспомощной малышкой. Хотя… она ведь уже перешла работать в безопасность!

Даша вызвала Сеть и убедилась, что о её переходе в другую ипостась никаких отметок в файле не появилось. Знают об этом Борис Максимович, Моретти, Наташка Романова и… целая толпа саскачеванов. Ой! Ещё папа в курсе. Вряд ли они могли рассказать незнакомым людям про изменение в служебном положении Даши.

Пока она со всем этим разбиралась, незнакомец подошел к распахнутой двери веранды и принялся что-то высматривать на косяке. Вот он приблизился к стойке и нажал на кнопку — как и положено, створка скользнула, закрыв проход. Нажал снова — опять путь свободен. Ну да — всё в полной исправности, — и чего это он вздумал заниматься проверкой привода?

Даша постаралась не показываться на глаза пришлому, а со второго этажа спустилась Ками, как полагается, с ружьём:

— Здравствуйте! А что это вы делаете? — поинтересовалась она.

— Хотел позвонить. Нажал на кнопку, а оно давай закрываться и открываться.

— Точно, — улыбнулась девочка. — Я несколько раз попадалась на том, что здесь двери открываются беспрепятственно хоть руками, хоть моторчиком, поэтому звонки — без надобности. Значит, вы недавно с Земли, — кивнула она своим мыслям.

— Хотел бы снять комнату, — принялся объясняться мужчина.

— До начала учебного года у нас свободных комнат нет, — из кухни вышел папа. — Зато в мегакот-кафе обычно сдаются номера. Это в двухстах метров обратно по улице.

«Итак, меня уже нашли и начали подбираться поближе,» — сообразила Даша. На душе сделалось очень тревожно. Навалившийся страх сковывал волю и тормозил мысли.


Глава 11

Целевая подготовка

— Руководство города приглашает людей на общественные работы — очистка от мусора рекреационной зоны, — прозвучал приятный женский голос. — Сбор на пирсе набережной или у дальнего от пролива окончания скального массива.

Даша вышла из оцепенения и принялась обуваться.

— Ты куда? На сбор фантиков и пустых упаковок? — спустившаяся со второго этажа Ками посмотрела на эти сборы с недоумением.

«Какие же мы разные» — подумала Даша и молча кивнула сестре.

— А это что? Почему общественные? Это обязательно? — встряла Оливия.

— Необязательно. К тому же — бесплатно, — ответил папа и достал из шкафа автомат. — Не скучайте без нас — вернёмся к вечеру.

— Постойте! Пора бы уже кое-что прояснить для нас в местных странностях, — вытирая руки тряпицей, из кухни появилась Эль. — Что тут за виды деятельности такие бывают? Военные сборы, аварийные расписания, теперь вот ещё общественные работы?

— Ну… — притворно вздохнул папенька, — …жизнь на Прерии — не сахар. Все мы с момента рождения и до самого финала служим в армии. Большинство населения обучается тому, как быстро выйти из-под удара и спрятаться от карателей. Ну и как сохранить немощных, малых и старых. И всякое разное по мелочам: вроде тропу заминировать или расстрелять на марше колонну преследователей. Таких среди нас — три четверти. Остальные — бойцы. Все — и бойцы и эвакуирующиеся — проходят сборы каждые год-полтора. Ну и случаются учебные тревоги, когда вся Прерия в течение пары-тройки часов разбегается по лесам и окапывается. Вот это всё и оговорено боевым расписанием — вы в него пока не попали.

Второе расписание — аварийное. На случаи землетрясений, аварий и всяких других непредвиденных случаев у каждого есть своё место. Я — на космическом заправщике, а Даша — в группе посыльных. Для учений по этому плану всю планету по одному сигналу не собирают, а по каждому случаю приглашают только нужных специалистов.

Третий вид призыва — авральный. Это когда нужно всем миром что-то срочно сделать. Последний раз года четыре назад нужно было обобрать грастового шелкопряда с деревьев по берегам бухты Мятлика. Так это, слетелись всем миром и обобрали. Только немощные по домам остались, да работники непрерывных производств.

Четвёртый вариант — общественные работы. То есть — не авария, но и в долгий ящик до бесконечности откладывать нельзя. Вот, вроде и всё, — папа почесал кончик носа и посмотрел на Дашу. — Ничего не забыл?

— Так что? На эти общественные работы явка строго обязательна? — уточнила мачеха.

— Да нет, наверно… — неуверенно протянула падчерица. — Но у меня нет ни одной причины, чтобы не участвовать в них, — она взяла свой пистолет-пулемёт и спустилась с крыльца.

По улице в сторону дороги неторопливо шли люди, одетые для работы

Эльвира, Оливия и Камилла догнали папу с дочкой ещё до мегакот-кафе.

* * *

Густая двойная цепь двигалась вдоль берега океана, собирая в мешки мусор, оставшийся после пикников. С одной стороны от Даши оказался Серджио Моретти, а с другой — Фёдор Кириллович Матвеев, более известный как Нах-Нах. Остальные ближние в цепи позиции занимали довольно серьёзные Хомо и мегакоты. Одним словом — ефрейтора Пузикову взяли в коробочку, чтобы серьёзно поговорить.

— Прям и не знаю, где можно с тобой потолковать, не сдавая этим пройдохам, посланным твоим дедом, — смущённо улыбнулся шеф безопасности.

— Не сдавая — это как? — уточнила девочка.

— Это значит, не вызывая подозрений о твоей причастности к делам нашей службы. Как ты знаешь, степень открытости в нашем обществ очень высокая, поэтому хотелось бы не вызывать в отношении тебя никаких подозрений. Как я понимаю, ты прочитала все материалы и очень злишься на своего родственника.

— Очень злюсь и хочу ему от всей души напакостить.

— Вот видите, Серджио! Заронили вы горчичное семя в душу дитяти малого.

— Не надо про меня так, Фёдор Кириллович! Я вполне сознательно сержусь. То есть — с холодной головой. У меня единственная проблема — ума не приложу, чем можно огорчить олигарха. То есть — чтобы совсем крепко огорчить.

— Думаю, разрушить его империю. Или отнять, — подсказал Моретти.

— Я никогда не перехватывала управление столь крупными образованиями, по сложности сопоставимыми с государством, — сказала, как гвоздь вбила, Даша. — Найдётся ли на планете человек, способный обучить меня этому?

— Из наших — только Кузьмич такое коленце выкидывал, — поскрёб в затылке шеф безопасности. — Пойду, стало быть, на поклон к тирану. Буду ходатайствовать об его участии в подготовке операции. А у тебя какие планы на ближайшее время?

— Поедем с папой на остаток каникул к бабушке Шуре и деду Лёне. Мы каждый год к ним ездили. Ну и нужно познакомить их с новой снохой и внучками.

* * *

В гости к родителям Стасика отправились на машине. Незнакомый мегакот подогнал к крыльцу шестиколёсный микроавтобус с решётчатыми стенками и доложил, что заказ доставлен. Падчерица по-хозяйски забралась на водительское место, дождалась, когда все усядутся, и тронулась.

— А почему мы едем не на такси? — поинтересовалась Ками, с завистью поглядывая на Дашу.

— Потому что мы едем туда, где кончается асфальт, — ответил папа. — Там нет контроля диспетчерской службы и всё работает от ручного управления.

— А Даша давно водит? — забеспокоилась Эль.

— Вождение наземного транспорта в программе первого класса.

— Ой! То есть мы мимо этого уже пролетели? — огорчилась Оли.

— В городе работают курсы- наверстаете, — улыбнулась Даша.

Тем временем вокруг машины образовалась своеобразная процессия. Впереди бежал старый знакомый — Юморист. За ним — две пары Солдат и шесть крупных Рабочих. Ещё шестеро Стражей двигались справа и слева. Замыкали кавалькаду восемь Солдат.

— Раньше в твоей свите не было ни Воина, ни Солдат, — отметил отец семейства.

— А вы тут все настолько хорошо разбираетесь в породах фермиков? — удивилась Эль.

— Так мы с ними и по жизни соседствуем, и на работе сотрудничаем. На чей-то взгляд инсекты могут показаться излишне прямолинейными, но со временем к этому привыкаешь и даже начинаешь невольно подражать. Словом, нахватываемся друг от друга.

Твёрдое покрытие действительно закончилось, как только миновали городской периметр. Дальше катили по достаточно гладкой грунтовке, неровности которой компенсировали широкие, мягкие даже на вид, колёса автобуса. Собственно, дорога отличалась от окружающей местности, пожалуй, только стриженной травой — колеи, столь характерные порой даже для асфальтированных шоссе, практически не просматривались.

— Ну почему у вас тут всё не как у людей? — воскликнула Эль, когда ей объяснили, что всё это из-за низкого давления в шинах.

— В детстве, точно помню, были колеи, — оправдывался папенька. — А потом диктатор повелел возить тяжести по воздуху или водой. Ну и по специально построенным дорогам, где без этого никак. А мы чего? Мы не против и на пневматиках низкого давления поездить, если недалеко. Далеко-то кто ж станет трястись по земле, когда есть хоть коптеры, хоть самолёты?

— Ой! Что это за игрушки? — воскликнула Оли. — Давайте подъедем и поглядим.

Даша послушно повернула по направлению, указанному сестрой. Действительно забавная картина открылась взорам путешественников — игрушечного размера экскаватор копал канаву, землю из которой куда-то отвозили такие же игрушечные грузовички-самосвалы. И ни души поблизости, даже порасспросить некого.

Полюбовались чудесным зрелищем и поехали дальше. Странное дело — дороги как будто бы нет, но указатели на ней присутствуют. Вот, скажем, обозначен отворот на Желтиково, а вот уже и на Пузиково. Остальная же «трасса» ведёт в сторону Гребешково.

— Тут Предгорный куст — полтора десятка деревушек, — объяснил папа.

Заросли по краям дороги стали совсем плотные — сплошная зелёная стена. И путь сделался извилистым.

— Так что? Тут даже не моциках никто не ездит? — вдруг спросила Оливия. — Ну, у них же колёса твёрдые.

— На квадриках здешние пацаны катаются, — пожала плечами Даша.

Нависающие над дорогой ветви то и дело цеплялись за прутья решётчатого кузова. Листочки, веточки и пыльца цветов проникали в салон, оседая на щеках и путаясь в волосах. Сам «экипаж» слегка покачивался на неровностях, объезжая крупные деревья. А потом заросли расступились, открыв сразу всю панораму селения — семь домов стояли по краям восьмиугольной площадки, въезд на которую проходил как раз через пустующее, восьмое место. Сюда были обращены ворота просторных подворий, зады которых завершались длинными сараями. Их сплошная дуга замыкала деревеньку снаружи. Дальше сразу начинался лес. Дома имели одну общую черту — они категорически не походили друг на друга. Рубленый терем, кочка термитника, порождение буйной фантазии невыносимого кубиста, папуасская хижина, классический кирпичный дом с мезонином, купеческая изба и нечто фундаментальное из бетона, металла и стекла.

Дед Лёня и баба Шура, как выяснилось, тяготели к классике. Красный кирпич стен оттеняли светлые швы раствора. Двор, мощёный плиткой, на которой вольным строем стояли бочки-грядки.

— Ой! Как же ты выросла, Дашутка! — женщина, обнявшая внучку, выглядела на чуть менее, чем на средний возраст. Эль уже привыкла к тому, что местные кажутся заметно моложе, чем полагается им быть по её прикидкам. Даже по себе она это отмечала — ну никак не подтверждало зеркало, что ей уже тридцатник.

— Иди сюда, проказница, — это дед появился со стороны сарая и заграбастал Дашу. Совсем не серьёзный такой дед, если с точки зрения возраста — даже на сороковник не тянет. — И ты, дочка, вылезай из коробчонки, проходи в дом, — это уже в адрес невестки. — Показывай нам новых внучек.

С крылечка спустилась девочка Дашиных лет:

— Привет, племяшка!

— Здравствуй, тётя Галчонок! — девчата ухмыльнулись друг другу во всю ширь белозубых ртов и потащили Оли и Ками устраиваться и чистить пёрышки.

* * *

Детворы в посёлке оказалось много. Только в этой семье имелись две сестры и брат Стасика — заметно младше его годами. В соседях тоже и свои дети росли и внуки заглянули проведать стариков. Ближе к вечеру молодёжь сошлась посреди центральной площади, забренчала гитара…

— Ну ка, сестрички, тащите свои инструменты, — скомандовала Даша. — А то как-то неладно у Дяхи выходит, — и, видя что Оли и Ками медлят, топнула ногой.

— Что-то подсказало девочкам — нужно подчиниться. Через пару минут они уже подыгрывали музыканту-самоучке. А потом переглянулись, сделали вступление и:

В путь-дорожку дальнюю

Я тебя отправлю,

Упадёт на яблоню

Алый цвет зари.

Подари мне, сокол,

На прощанье саблю,

Вместе с вострой саблей

Пику подари, — звонко начала Оли.

Удивительно, но эта давным-давно позабытая на Земле песня была подхвачена. А потом пели «Летят перелётные птицы», «Давно мы дома не были» и ещё много всего старинного.

Эль смотрела на молодую поросль и диву давалась — слова, слетавшие с уст этих вооружённых мальков, были им близки и понятны. Дети, несомненно, готовы к тяжёлому боевому походу. В любой момент. Казалось — дай сигнал, и все разбегутся по боевым постам. Или не казалось, а вправду так и было?

* * *

К ужину пришла совсем молодая женщина и, не дожидаясь приглашения, устроилась за столом.

— Здорово, Мелкая! — приветствовала её баба Шура.

— Доброго здоровьичка всем, — улыбнулась гостья. — Дело у меня к Даше. Вернее — разговор. И, такое дело, что лучше будет натощак. Так мы пойдём, потолкуем.

— Ступайте, конечно. Оставим вам и пирога и шанежек, — Эль эту женщину видела в учебном лагере, однако и местные, похоже, знали её прекрасно. — Забирай свою царевну, — заключила бабушка.

Девчата вышли за ворота и вскоре скрылись в лесу. Обе легко одетые и без оружия. Уловив встревоженный взгляд жены, Стасик успокаивающе положил на её руку свою тёплую ладонь: — С Ниночкой наша баловня не пропадёт, — пояснил он.

Но Эль не успокоилась. Она вышла из-за стола, как будто ненадолго, взяла свою двадцатьчетвёрку и скользнула вслед за падчерицей и незнакомкой.

* * *

— Итак, Дарья, мне предстоит кое-чему тебя обучить. А то, понимаешь, волнуется за тебя Кузьмич. Говорит, будто ты собралась прямиком в пасть к хищному зверю.

— Да, страшноватенько мне, тёть Нин! — девочка посмотрела в сторону кустов, за которыми спряталась мачеха, но ничего не добавила.

— Потому, — Мелкая выхватила откуда-то ножик и ткнула им в плечо девочки.

— Ах ты, гадина! — проломившись сквозь ветви, Эль набросилась на эту злыдню и… пролетела мимо.

— А почему он не воткнулся, — услышала она Дашин вопрос, едва вскочила на ноги.

— Потому, что Мать снабдила тебя защитным симбиотом. Он распределил силу удара по довольно большой площади. Синяк таким образом поставить можно, но нанести серьёзной раны не получится. Однако, если не рассчитывать на простейшие функции этого, так сказать, «костюма», а управлять им сознательно, то результат получается значительно лучше. Смотри, — тело женщины словно покрылось струящейся змеиной чешуёй. Нереально гибкой рукой она охватила Эль за талию и легко, словно пушинку, подбросила вверх. Ртутью перетекла метра на полтора и мягко поймала.

— Ступайте отдыхать, Эльвира Львовна, — вмешалась падчерица. — В вашем положении негоже волноваться. И вообще — нужно слушаться папу.

Мелкая, а теперь она снова выглядела обычно, загадочно улыбнулась:

— Извините! Как-то я об этом не подумала.

Эль сделала над собой усилие, чтобы не закатить скандал, но передумала — третий месяц нахождения на Прерии научил её сдержанности: — А можно мне посмотреть? — спросила она мирным голосом.

— Думаю, это тебе особо не повредит — психотип у тебя сильный. Так вот, Даша, — это уже, обращаясь к падчерице, — симбиот — часть тебя. И, как любая другая часть, он подчиняется твоим желаниям.

— Скафандр-трансформер! — сообразила девочка. — Сейчас, попробую: — она сделала напряжённое лицо, развела в стороны локти и напыжилась. Закачалась и рухнула на живот — вместо ног её украшал рыбий хвост на манер русалочьего. — Круто, — вскрикнула она, вставая на опять появившиеся ноги, — а жабры тоже можно себе отрастить?

— Я ни разу не пробовала, — смущённо призналась «учительница». — Но под водой нетрудно довольно долго продержаться, потому что дыхательная смесь как-то подаётся в дыхалку, если попадаешь во враждебную среду. Ну, принцип ты уловила — совершенствуйся дальше сама. Проверь, например, такой вариант: — девушка превратилась в клешнястого стрекозоида и конечностью перекусила довольно толстую ветку ближнего дерева. А потом ударом крепкого хвоста перерубила средней толщины ствол.

— Только не принимай неудобных форм. Тебе нечем управлять даже третьей парой конечностей — так уж устроен мозг у нас, Хомо. Зато действовать хвостом — легко. Нужно лишь потренироваться.

Эль присела в сторонке, наблюдая за экспериментами девочки и женщины. Обе отрастили себе вместо рук перепончатые крылья и безуспешно размахивали ими, пытаясь взлететь. Наконец, видимо утомившись, они успокоились и устроились рядом.

* * *

Недолго просидели — у Мелкой и у Даши пискнули приёмные устройства. Те самые архаичные «говорилки» воспроизвели один и тот же тревожный сигнал. Эль опустила на глаза визоры, но они молчали.

— Мускатик, возраст два года и четыре месяца, подал просьбу о помощи и замолчал. На вызовы не отвечает, — раздалось из динамиков.

Светлячок из причёски падчерицы не нашел никакой подходящей поверхности и спроецировал изображение на шершавой поверхности ствола ближайшего дерева. Картинка получилась размытая, изобилующая искажениями из-за многочисленных неровностей.

Девочка сняла с себя футболку, растянув её на траве — и сразу всё прояснилось. В беду попал мегакотёнок. Маленький, даже ещё не подросток. А вслед за этим из службы спасения выдали карту с пометкой места последнего выхода в эфир.

— Три километра туда, — махнула рукой Нинка и побежала в указанном направлении. Даша последовала за ней. Эль не отставала — она-то помнит, что из них троих ружьё есть только у неё. А вот почему об этом забыли аборигенки?

Однако расспросить нет времени. Девчата бегут нереально легко, словно обтекая кусты и торчащие со всех сторон ветки деревьев. Ведь они сейчас в густом лесу. Эльвира и раньше старалась держать себя в форме, а после курсов ходьбы принялась старательно проделывать ежедневные кроссы. Без фанатизма, конечно, чтобы не повредить будущему малышу, но и не ленилась. Наверное, только поэтому и умудряется сейчас не особо отставать.

Приходится тщательно следить за дыханием и внимательно выбирать место, куда поставить ногу — корневища, кочки и валежины так и норовят поставить подножку. Кажется, удаётся справляться, даже втянулась. Чу! Замерли, прислушиваются. Повернули в нагромождение скал на склоне справа. Ещё метров триста, и опять замерли. А вверху свистят импеллеры подоспевших коптеров, только вот сесть машинам тут решительно некуда — вверху сплетаются ветви раскидистых крон, а под ногами — каменный хаос. Они в расщелине, по дну которой струится водный поток.

Около расселины на берегу вытянулось в струнку тело черной пантеры. Она пытается достать что-то в глубине норы, не не дотягивается и начинает копать плотную слежавшуюся глину, действуя крепкими когтями. Появление людей останавливает её — более крупная добыча выглядит куда аппетитней тщедушного комочка шерсти.

В это мгновение скорее, чем Эль навела на опасность ствол своего ружья, Мелкая и Даша превратились в нечто скорпионообразное с мощными клешнями и длинными гибкими хвостами. При виде этой картины хищник стремительно ретировался.

Нинка тут же развернулась и просунула свой хвост в раскоп.

— Уй! Он меня укусил! — взвизгнула она.

— Мускатик! Держись за эту плеть. Мы тебя вытащим, — взволнованно прокричала Даша.

— Я и сам вытащусь, — перевели визоры прямо в уши Эль.

Действительно, из расщелины показалась усатая мордочка. Появившееся создание можно было бы принять за обычного домашнего кота. Чумазое и слегка ободранное, оно гордо покачивалось от усталости… или от переполнявших его чувств.

— Мускатик нашёлся, — доложила Даша в говорилку. — Куда его доставить?

— Сам доставлюсь, — это опять визоры перевели ответ спасённого с моргалуса на русский.

Хвостатый попытался юркнуть в заросли, но Мелкая жестом жонглёра ухватила его за шкирку и забросила себе на руку: — Попрошу доктора поставить тебе самый большой укол от дерзости, — сказала она ласковым голосом. — Ты куда свою сигналку дел?

— Этот чёрный её с меня смахнул, — вызывающе ответил котёнок, а потом всхлипнул, совсем как ребёнок Хомо, спрятал нос в сгиб тётиного локтя и задрожал всем телом.

— Поняла, азимут сто семь дистанция триста сорок, — ответила Даша командиру спасателей. — Пойдёмте, девчата. Пилот нашёл подходящую полянку. Доставим болезного в лапы к доктору.

* * *

К поляне быстро стекались люди, подоспевшие, кто на мотопраплане, кто на коптере. Пара парашютистов спустилась — спрыгнули с самолёта. Эль только дивилась такой толпе.

— Это что, все окрестные жители сбежались спасать котейку? — спросила она.

— Наверное, — ответила рыжеволосая докторша, накладывая шов на плечо маленького пациента. — Хотя, многие уже приняли сигнал отбоя и вернулись.

Утром снимете повязку, — повернулась она к маме-мегакошке, — наведёте на ранку объектив и свяжетесь со мной. Царапина выглядит пустяковой, но лучше будет, если я её осмотрю. Остальное я просто заклеила пластырем. Привет, Мелкая! — обратила она свой взор на стоящую неподалеку Нину Матвееву.

— Здорово, Марусенька. Ты ведь сейчас в город возвращаешься — захвати меня.

— Залезай в кабину. В кои-то веки сможем словечком переброситься. А вы, мамаша, забирайте своё чадо. Или вас подбросить?

В ответ мегакошка задвигалась всем телом и выписала хвостом несколько кренделей.

— Что она сказала? — Эль тронула Дашу за плечо.

— Спасибо сказала. И отказалась от помощи. Их прайд уже на пути сюда, а коты, что двинулись на поиски, вообще подойдут с минуты на минуту. Они вообще-то с фермы Краснова, но сейчас возвращаются от родственников из-за перевала.

— Кочуют, что ли? Как цыгане? — приподняла бровь Эльвира Львовна.

— Наверно, как цыгане, — пожала плечами падчерица. — Многие прайды время от времени меняют места жительства.

* * *

Домой Эль и Даша отправились пешком. Тут топать примерно часа полтора. Буквально на краю прогалины их догнала одна из прибывших сюда женщин, одетая в военную форму с эмблемами медслужбы и знаками различия капитана.

— Не прогоните, если попрошусь в попутчицы?

— Нет. Добро пожаловать. Я Даша Пузикова, а это Эльвира Львовна Бескорская — моя мачеха.

— Лена Матвеева.

Некоторое время шли молча, но потом Эль всё-таки спросила о причине своего удивления. Немного сбоку спросила, обращаясь к падчерице.

— Почему вам с Мелкой пришло оповещение о чрезвычайной ситуации, а мне — нет?

— Так вас пока не внесли в аварийное расписание. Это будет только после сборов, когда пройдёте инструктаж и сдадите зачёты.

— А что, из-за маленького котика по тревоге подняли всю Прерию?

— Нет, только горноспасателей, егерей и тех, кто оказался вблизи от места, откуда пришёл сигнал, — на этот раз ответила не Даша а Лена. — А котик для нас такой же человек, как и Хомо.

— Ну да, я всё никак не привыкну, — смутилась Эль. — То есть вы… то есть, мы… точно также станем спасать и фермика и Идалту?

— Про фермиков не знаю — пока не было случая, чтобы это понадобилось. А зубастика Идалту как-то раз нашли и вернули мамочке. Кстати, это был забавный случай. Мой пасынок тогда выводил в первый в истории Прерии поход группу выпускников-детсадовцев. А Мямлик сумел угнать спасательную капсулу и плюхнуть её по ту сторону Большого Хребта в самую чащобу. Одна из девочек его отыскала, а Феденька принёс в балок и отзвонился на станцию. С тех пор у нас в сети очень популярна вот эта фотка, — попутчица достала коммуникатор и показала изображение — то самое, где дети-шестилетки обнимают плюшевого мишку.

— Ой! А это мой муж! — показала Эль на Стасика.

— А это мои старшенькие — Дима с Алиночкой, — обрадовалась Лена.

— Постойте, — замерла Эльвира. — Ваши старшие дети родились тридцать лет тому назад? Тогда — сколько же лет вам?

— Пятьдесят, — улыбнулась Лена. Понимаю, что выгляжу я для этого… неубедительно, но, полагаю, скоро вы к этому привыкнете.

— Вы тут на Прерии что, не стареете?

— Стареем, конечно, но не так поспешно, как земляне.

— А в чем причина?

— Тиран так распорядился. Сказал, что ему нужны энергичные подданные, а не дряхлые развалины. Поэтому каждого раза четыре в год вызывают на сборы, Муштрой и разминками вынуждают вернуться в нормальную физическую форму, проводят медосмотр, процедуры, коррекцию диеты — то есть, хочешь или не хочешь, но никуда не денешься. Ну и консервативные меры применяются непрерывно — мыло и зубная паста содержат компоненты, нужные для поддержания организма в тонусе. Словом — комплекс планово-предупредительного лечения.

— И… насколько это эффективно? — недоверчиво нахмурилась Эль.

— Не проверено ещё. Пока для установления точных цифр прошло маловато времени. Но вот я в мои полсотни очень даже вполне ещё на всё способна и даже планирую некоторое увеличение в семействе. Годика через два.

— Погодите, — у Эльвиры возникло чувство, что её разыгрывают, — а почему вы идёте в Пузиково, а не летите коптером?

— Потому что мне нужно кое о чём потолковать с Дашей. Я главный психолог планеты, и мне поручено подготовить девочку к адаптации на Земле.

— Наверное, я мешаю? — вдруг засмущалась мачеха.

— Лен! Не стесняйся её, — вступилась Даша. — Она и без того уже кучу всего знает. Я просто попрошу её никому ничего не рассказывать.

— Хорошо. Возможно, она нам даже поможет, потому что только недавно прибыла с Земли и невольно продолжает думать и чувствовать по тем же канонам, что и остальное человечество. Сумеет меня поправить, если я заврусь. Так вот, Дашенька. Так уж построила судьба, что прериане сильно отличаются от землян…

— Да, я уже и сама прочувствовала, — кивнула малышка. — Только не разобралась — почему.

— Жизнь так повернулась, что, что жителям этой планеты пришлось оказаться в отрыве от метрополии в крайне (для них) враждебной среде. Старшее поколение этих вынужденных робинзонов стало объединяться по старым, проверенным исстари принципам. Но довольно большая группа подростков выбрала другую схему взаимодействия — схему общего котла.

И эти ребята заметно выиграли, по сравнению с традиционалистами — они вообще подобрались на редкость толковые. Тогда, более полувека назад эти почти дети, видимо по неопытности, заложили основы довольно интересной культуры — они научились настолько хорошо приспосабливаться к здешней среде обитания, что могли с голыми руками не только прожить сколь угодно и где угодно, но даже устроиться с комфортом. Просто потому, что расхаживая повсюду с научными экспедициями, научились находить себе пропитание, где бы ни оказались.

После этого выяснилось, что у них есть довольно много средств для наполнения этого самого котла. Поначалу ребята занялись мелочной торговлей и получением образования, оплачивая его, как ты понимаешь, в складчину. Что было потом — я плохо разбираюсь в экономике, но знания позволили им занять видные, может быть даже ключевые посты, а контроль над кровеносной системой общества — получать средства для реализации достаточно смелых планов. К началу трёхдневной войны это была уже самая сильная группировка на планете. Одним из важнейших их достижений стала система воспитания, начиная с дошкольного возраста. Ты, Даша, знаешь её по себе.

— А разве на Земле в детских садах учат чему-нибудь неправильному? — удивилась падчерица.

— Правильному учат. Но не с теми акцентами. Боюсь, ты мала ещё, чтобы самой во всём разобраться, поэтому и читаю эту лекцию. Вспомни — вас постоянно учили прикрывать друг друга, находить в своей среде лидера и безусловно ему подчиняться. Даже огромные кубики, которые не поднять в одиночку — и те приучают объединять усилия. И это не было голой теорией — приёмы тренировались а методики отрабатывались каждый день. Книжный девиз: «Один за всех и все за одного», — для прерианина не пустой звук, а естественных ход мыслей.

— На Земле совсем не так, — нахмурилась Эль. — Нас учат отвечать только за себя. И, если кто-то набедокурил, всегда добиваются выдачи виновника.

— А здесь ябед не любят. А круговая порука — предмет для тренировок. Хотя, — Лена задумчиво пожевала губу, — не сознаться самому в своей шалости считается…

— …Отстойным, — подсказала Даша. — Но не выдадут — это точно.

— Сами потом накостыляют? — ехидно поинтересовалась Эль.

— Бывало, — кивнула девочка. — Или выговорят… да уже не помню я. Со средней группы не помню. Обычно наваливались всем кагалом на устранение последствий сделанной шкоды.

— Вот! — согласилась Лена. — Главное слово тут «Всем кагалом».

— А у нас — закон джунглей. Каждый сам за себя, — пожала плечами Эль. — Ну и нельзя же всегда прятаться за спинами других!

— Нельзя. Я ведь не про ответственность, а про возникшую проблему. Знаешь, насколько спокойней на душе, когда знаешь, что за тебя всегда вступятся, помогут. Ты, небось, только на себя могла рассчитывать? А тут — бац — и на твоей стороне вся планета.

Собственно, что-то я увлеклась полемикой, — спохватилась Лена. — А должна назидать. Так вот, Дашенька, на Земле ты часто будешь встречать равнодушие людей к вопросам, которые их непосредственно не касаются. Котёнок, не умеющий слезть с дерева, или малыша обижают… и никого, кто помог бы или заступился. Боюсь, у тебя это вызовет диссонанс. В общем, будь моя воля, я бы тебя на Землю не отпустила. Всю психику тебе поломают тамошние хатаскрайники.

— Кто? — не поняла девочка.

— Моя хата с краю, ничего не знаю — есть такая пословица… или поговорка. Так и не узнала, в чём разница.

За разговором и не заметили, как дошли. На площади Пузиково Лену дожидался коптер. Она сразу попрощалась и улетела.

— Даша! Почему ты называла эту женщину по имени и на «ты», а меня окликаешь по имени-отчеству и на «вы»? Она же значительно старше меня.

— Как она назвалась, так я к ней и обращалась. К вам мне папа велел обращаться именно так — вот и всё.

— А, если я попрошу звать меня ма… — хотела сказать «мамой», но даже у самой язык не повернулся. Вот не выговорилось это слово, и всё тут.

— Хорошо. Так я пойду спать, ма. А то у меня режим.

— Ага. А шаньги?

— Точно! Шаньги — и баиньки.

* * *

Проснувшись так рано, что за окном ещё не появилось ни малейших признаков рассвета, Эль с удивлением поняла что старые привычные по жизни на Земле волнения совсем покинули её. Вот спит она, уткнувшись носом в массивный бицепс Стасика, и ни капельки не беспокоится ни за себя, ни за своего будущего малыша. И за дочек переживает совсем иначе, чем раньше. Знает, что теперь им доступно решительно всё и беспокоится исключительно по поводу правильности сделанного девочками выбора.

Оливия твёрдо решила уехать учиться в Винниково, чтобы продолжить учиться музыке. Пусть не консерватория там, а всего лишь музыкальная школа — но и это образование необходимо завершить сполна. Зато потом можно и в консерваторию поступать в метрополии. А Камилла ведёт сейчас с обоими родителями не лёгкий бой, а тяжелую битву, убеждая свою матушку отпустить её в степную школу Ремнёво.

Пусть поборется за свою мечту (Стасик так сказал) — не нужно, чтобы успех дался ей легко. Ведь понятно, что это чистой воды взбрык из-за Фана — парнишки, который был у них инструктором по ходьбе. Просто первая, ещё детская влюблённость. Очень, надо сказать, целеустремлённая влюблённость. На поводу у своего чувства дочурка провела половину лета на набережной Белого Города в палатке математических приколов среди головоломок и мудрёных задачек, изредка разминаясь на виндсёрфе или катаясь на малюсенькой яхточке по Плесецкой бухте.

В обычно опасливую и нерешительную Ками словно вставили упругий стерженёк. А малявка Даша, кажется, от рождения уверена, что всё у неё получится, всё будет ладно.

Но истаявшие старые тревоги заменила новая — падчерица явно затевает нечто опасное и сложное. С этим всё предельно ясно — иначе не стала бы к ней прилетать главный психолог планеты и читать лекцию на ходу. Да и Ниночка Матвеева, кстати — сноха этого самого главного психолога — далеко не беззаботная девчонка, показывающая фокусы. Эль справилась в сети, что эта женщина в свои сорок с небольшим лет — доктор биологических наук и Вторая Царица Улья. То есть, если не тупить, легко понять, что она облечена немалой властью и ответственностью и не станет тратить времени по пустякам.

Эти две весьма занятые женщины примчались к Даше, чтобы объяснить ей то, до чего она сама дошла бы ещё нескоро. Словом, вместо старых волнений к Эль пришли новые.

Тихонько, чтобы не потревожить Стасика, выбралась из кровати. Бесшумно оделась, прошла на кухню и отыскала турку — пора варить кофе. Как раз за решеткой ограждения забрезжили первые признаки рассвета. И тут сверху из окна мезонина на землю упал конец верёвки, и вниз соскользнула падчерица.

Поспешно сняв с огня так и не готовый напиток, Эль поторопилась вслед за Дашей — словно толкнуло её что-то.

Девочка выскользнула через заднюю калитку прямо в лес и оказалась на тропинке. Остановилась, прислушиваясь, и повернулась к мачехе: — Уже выспалась? — улыбнулась она, дождалась ответного кивка и продолжила: — А я пойду на озеро Келих, пока туда не набежало желающих искупаться, — и взяла Эль за руку.

Всё-таки, как ни пыжится эта не по годам серьёзная девчушка, но без матери ей неуютно. Придётся проводить. Тем более, что она опять забыла взять оружие, а вот мачеха уверенно держит в руке ставшую неразлучной двадцатьчетвёрку.

* * *

Глубокое спокойное озеро с удивительно прозрачной водой. Крутые, поросшие кустами и деревьями, откосы и узкая лента пляжа, покрытого серым в утренних сумерках песком.

— Это только с утра так, а потом ребята всё перебаламутят, — объяснила Даша, сбрасывая сарафан и оставаясь в купальнике. — Присядь вот тут, надеюсь, я быстро управлюсь.

— А почему ты уверена, что я не захочу искупаться? — не поняла Эль.

— Вода-то холодная, с гор. А тебе нужно беречь и себя и моего будущего братика.

И что на это возразишь? Села на бережку и даже не стала проверять — действительно ли вода настолько холодная. А девочка быстро вошла в озеро и превратилась в русалку. Вернее, вместо ног у неё появился рыбий хвост, а все остальное осталось челове… такое, как у Хомо. Точнее — хвост оформился дельфиний, потому что «лопасти» его сориентированы горизонтально.

Попытка плыть, извиваясь всем телом выглядела уморительно — девочке явно не хватало навыков. И она попробовала изменить стиль — ноги разделились и увенчались ластами. После этого дело явно пошло на лад. Снова вырос хвост. Сначала в виде весла, качающегося в вертикальной плоскости. Потом — рыбий, машущий в горизонтальной плоскости. И, наконец, крокодилий. Но он довольно быстро уменьшился — видимо, мешал ногам из-за избыточной толщины в основании.

Падчерица энергично экспериментировала с формой тела и вскоре остановилась на варианте, приближенном к форме ящерицы с несколько длинноватыми лапами и хвостом, похожим на заднюю часть угря. Даже голова сделалась удлинённой — змеиных очертаний шлем уверенно резал воду. Вот в этом виде она и рассекала некоторое время, быстро переплывая озеро то вдоль, то поперёк.

Засмотревшись на эти метаморфозы, Эль не заметила, что рядышком присел ещё один зритель, покрытый густым коротким мехом человек с подвижными кошачьими ушами. Поняв, что его заметили, мужчина приветливо кивнул и представился: — Мыло.

— Эль, — ответила Эль.

После чего уже вдвоём они наблюдали за Дашей, вышедшей на берег — она не перестала пробовать разные варианты внешнего вида. Первым был примерен образ тираннозавра. Небольшого и очень симпатичного. Этот зверёк пробовал на прибрежном дереве разные виды ударов: сначала хвостом, а потом задней лапой, но с опорой на хвост.

Затем начались вариации передних конечностей: клешня, булава, копьё, пила, топор — как прилежная ученица, девочка исследовала свои возможности, проверяя их в действии. Наконец, видимо удовлетворившись боевыми образами, она перешла к летучим: стриж у неё не смог оторваться от земли и она попробовала орла — тоже не сумела подняться. Разогналась по суше и сиганула с берегового откоса — получилось долететь до воды, но плюхнулась в неё близко, на совсем мелком месте.

Начала проверку перепончатых крыльев копируя конструкции летучих мышей — однако они её не слушались и ни в какую не желали махать. Точнее, делали это вяло и неуклюже. Зато способ белки-летяги — с перепонкой, натянутой между руками и ногами — дал очень хороший результат — метров двадцать парения над водой и только потом нырок, но уже в теле ящерицы.

Наблюдая за упорными трудами падчерицы, Эль невольно задумалась и о кровиночках своих — Оли и Ками. А ведь и родные дочери стали в чём-то похожими на эту девочку. С каким упорством одна из них распевала голос! А вторая — составляла алгоритмы разгадывания головоломок! Не то, что раньше, когда всё выходило только из-под палки.

Ещё, изредка поглядывая на расположившегося по соседству Идалту, отмечала его бурные переживания за Дашу — он сочувствовал каждой неудаче и, порой, казалось, был готов вскочить и побежать помогать или подсказывать. Хлопал себя по коленке, прядал ушками и даже подскакивал прямо на том месте, которым сидят.

Ну вот — усталая естествоиспытательница очередной раз выбралась из воды, на этот раз в нормальном человеческом виде, и побрела к лежащему на берегу сарафану… волоча за собой намокший беличий хвост длиной метра полтора. Не иначе — с устатку забыла убрать. Выглядела она мокрой и озябшей. Эль прижала дрожащую девочку к себе, пытаясь согреть.

Тут на тропе между деревьев появился фермик — этакий «жук» размером с пони. Впрочем, между «появился» и «прибыл» прошли всего две-три секунды, настолько стремительно он двигался. Мыло со вздыбленной шерстью взлетел на то самое дерево, что служило для отработки ударов, а Солдат (как только он замер, стало ясно, к какой когорте принадлежит этот фермик) замотал царевну в огромное пушистое полотенце.

Тут же появился второй. Такого же размера, но иначе устроенный — менее колючий на вид и с хватательно устроенными передними конечностями. Этот доставил кружку горячего чая. Видно, что по дороге две трети напитка расплескались, но и оставшиеся глотки быстро пошли на пользу Даше — синева со скул пропала, и девочка, наконец-то убрала хвост.

Мыло со смущённым видом вернулся с ветвей на землю и подошел, непринуждённо насвистывая главную тему из «Лебединого озера». В этот момент примчался Юморист и доставил электрочайник, из которого в кружку добавили кипятка… и Даша совсем повеселела.

Эль уже стало понятно, что топчущийся неподалеку Идалту тоже что-то припас для падчерицы и только дожидается удобного момента, чтобы… вот ужасно интересно, чего такого «чтобы»? И почему это мохнатое существо выглядит столь нерешительным? А главное — почему они с Дашей не обменялись даже формальными приветствиями — только переглянулись и понимающе улыбнулись?

Вот Мыло вытянул руку ладонью вниз и замер. А девочка принялась озираться по сторонам, то ли прислушиваясь, то ли принюхиваясь. Больше ничего не происходило — фермики давно ретировались обратно в Пузиково, над горизонтом показался самый краешек Гаучо, и его ласковые лучи расцветили яркими красками всё вокруг.

— Вон там, — показала Даша в сторону крупных лиственных деревьев. — Осиное гнездо? — спросила она неуверенно.

— Нет, — ответил Мыло. — Это молодой рой седых пчёл. Их ещё иногда называют серебристыми.

— Они сейчас очень заняты, — добавила девочка. — Не будем их беспокоить.

Идалту кивнул:

— А ещё что вокруг интересного? Будь внимательней.

— Шесть стражей за нашими спинами выстроились дугой и четыре солдата в озере замкнули оцепление, — пожала плечами падчерица. — На другом берегу чем-то ужасно недоволен барсук. Тут вообще-то место довольно беспокойное от близости человеческого жилья, поэтому большинство зверей держится поодаль.

— Ты просто концентрируешься на знакомых тебе образах, — возразил Мыло. — На самом деле мир вокруг нас полон жизни, и каждое существо что-то чувствует. Постарайся ослабить напряженность, с которой контролируешь ситуацию. Впусти в своё сознание всё без разбору. Поначалу, конечно, немного захлестнёт, но постепенно разберёшься.

Лицо Даши стало не таким напряжённым. Оно словно потеряло заострённость черт, сделалось мягким и даже умиротворённым.

— Много птиц. У них столько хлопот! Листоежка слезает с липы. Ужасный волчонок обнюхивает старый след оленя. Ой! А этих зверей я не знаю… или не узнаю. Они очень далеко.

— Это мои питомцы. Группа практикантов-дипломатов берёт под наблюдение Желтиково. Будут пытаться вступить в контакт, — ухмыльнулся мохнатик. — В своё время я тоже с этого начинал как раз тут — на Прерии. Забавный урок нам тогда преподал Седой. На уровне личного общения установить связь с другой цивилизацией оказалось значительно проще, чем при попытке наладить взаимодействие с даже самой небольшой ячейкой общества. Впрочем, не будем отвлекаться от темы занятия. Сконцентрируйся на том практиканте, что для тебя правее других. Что он чувствует?

— Дремлет, — улыбнулась Даша. — Ой, стукнулся головой обо что-то. А! Это ему напарник отвесил подзатыльника.

— Тогда ладно. Расти, ефрейтор Пузикова и дальше совершенствуйся сама, — Идалту подмигнул своими выразительными глазищами, пожал плечами и, встав на четвереньки, по-клшачьи сиганул в кусты, мгновенно пропав из виду.

— Что это было? — приподняла брови Эль.

— Ну… это… в общем, когда я ходила в детском саду в выпускной поход, то наша вторая воспитательница повредила ногу. Её увезли на коптере в больницу, а вместо неё Борису Максимовичу стал помогать Мямлик. Он и показал мне, как слышать чувства других людей и зверей. Вернее, он многим попытался показать, но получилось только у меня.

— Постой, Дашенька! Ты что — читаешь мысли?

— Нет, ма! Что ты! Только улавливаю настроения и некоторые чувства. За два года я маловато в этом преуспела потому что совсем не тренировалась, а пользовалась только тем, что было само. Мыло показал мне несколько приемчиков, чтобы я могла продвинуться дальше.

— А что? Идалту все поголовно умеют так чувствовать?

— Не уверена — они очень мало о себе рассказывают и довольно редко показываются на виду. Но, думается мне, что далеко не все. Просто они лучше изучили это явление и активней используют его в своей жизни. Вот поэтому и пришел от них человек — принёс крупицу опыта. Есть ужасно хочется, — продолжила падчерица совсем без перехода.

Однако, слова её не остались без последствий — на тропе, ведущей в село опять показалась колонна фермиков. В считанные секунды рабочие и несколько солдат «накрыли поляну» — поставили четыре небольших строительных блока, поверх которых уложили лист пластика. Накрыли это чистой тряпицей (кажется, наволочкой, снятой с верёвки) и сервировали вполне приличный завтрак на две персоны. Даже оставленный Эльвирой у плиты недоваренный кофе и тот доварили и принесли — оставалось только налить в чашки и попробовать… ничего так, и хуже пивали.

Оладушки, бутерброды с сыром, изрядно поднадоевшая за последние месяцы чёрная икра — на свежем воздухе всё пошло на «ура».

Потом джедаи под руководством Йоды превратили «взрыв на макаронной фабрике» на Дашиной голове в опрятную «корзиночку», а волосы Эль уложили волнисто и объёмно — вот не знает она названия этой причёски. Также, дамам были доставлены новые туалеты — шорты и футболки.

Сердце молодой женщины даже немного сжалось в предвкушении продолжения разворачивающихся событий — свита явно готовила свою царевну к чему-то важному, заодно обслужив по тому же разряду и её мачеху. Однако, ничего не происходило. Рабочие сноровисто «прибрали поляну», утащив «стол» и то, что на нём было, обратно в посёлок — и всё вокруг затихло. Только Гаучо, как ни в чём ни бывало, продолжал подниматься всё выше и выше, заметно пригревая.

— Выходит, тебя постоянно охраняют, — вдруг словно прозрела Эль.

— Ага. И ещё — ужасно балуют, — кивнула девочка. — Вот и приходится контролировать каждое слово, чтобы ненароком не вызвать подобного безобразия… ну, с доставкой завтрака, причёсыванием, одеванием. Просто, мне ужасно хотелось кушать. И, кажется, сейчас произойдёт ещё что-то важное. Ты ведь заметила, ма, что все, кому не лень, быстрее собственного визга бросились подтягивать меня по своим предметам. Готовят, в общем.

— А к чему готовят?

— К встрече с прадедушкой. Это на Земле.

— Может быть мне стоит быть с тобой в этой поездке? Я пока даже на работу не устроилась — считай, свободна.

— Не надо, ма, — мягко ответила падчерица. — Тебе сейчас нужно быть умиротворённой и благостной, а поездка — это всегда волнения по пустякам и глупое беспокойство. Я справлюсь.

* * *

Над близкими горами в небе появилась черная точка — кто-то куда-то летит. Но не прямо, а с выкрутасами, потому что аппарат то приподнимается, то, наоборот, снижается, да ещё и ходит понемногу то вправо, то влево, но непрерывно увеличивается в размерах. Уже видно крылья, сделанные с изломом — на манер чайки.

Сами крылья — чёрные. И фюзеляж тоже — он не совсем привычной формы — напоминает тело очень продолговатого жука, над которым вытянулась горизонтальная балка с хвостовым оперением позади.

— Матушка Терм резвится, — пояснила Даша. — Она обожает летать, причем так, чтобы обязательно самой управлять. Поэтому для неё сделали планер с наружной подвеской на всё тело.

Прекрасно видно, что самолёт выписывает знатные кренделя, следуя по-над склоном в сторону снижения, закладывая довольно крутые виражи, выполняя скольжения или короткие пологие пике. Пилот явно упивается раздольем и маневренностью машины.

Огромный инсект, положив свой немалый хвост на балки ферменного фюзеляжа, то и дело двигает щитками собственного тела — то в сторону отведёт, то сделает несколько энергичных взмахов или вытянет их вдоль туловища. Надо видеть, как гигантский таракан купается в струях эфира, обретя крылья, способные нести его немалый вес! Но крылья эти явно сделаны руками Хомо. Или мегакотов — хвостатые задействованы во многих технологических цепочках.

Вот крылатый фермик прошел на малой высоте, выполняя круг над озером, и стало можно разглядеть его в деталях — очень большой и весь какой-то неровный — чего только из него не торчит. Даже хвост, увенчанный могучим шипом покачивается ниже хвостового стабилизатора, тоже подруливая. Эта махина аккуратненько заходит на посадку и приводняется прямиком на озёрную гладь. Вернее пассажир-фюзеляж отцепляется и, подняв брызги, заныривает в глубину, а оставшийся планер тихонько приподнимается, пролетает вперёд, сильно снижает скорость и усаживается совсем близко от берега, в который вскоре и утыкается.

Терм прекрасно видно сквозь прозрачную воду. Кажется, что плывёт она быстрее, чем перед этим летела. Разгон, прыжок из воды и новый нырок снова с брызгами. Впечатление, будто кит резвится в своей стихии, погружаясь, всплывая и выписывая дуги во всех плоскостях.

И вот это чудовище выходит на сушу — мощные жвала находятся выше головы Эль, а усики оказываются вообще на недосягаемой высоте.

— Спасибо, что дождались, — произносит Мать Улья глубоким женским голосом. — А то я, признаться, несколько увлеклась радостями полёта и купанием. Как полагаете, если немного подогреть воду в этом озере, оно не потеряет прозрачности?

— Не знаю, — пожимает плечами Даша. — Я ещё не до конца выучилась в школе — не могу сказать ничего определённого.

— В тёплых водоемах всегда мутно, — разводит руками Эль. Ей почему-то совсем не страшно.

— Любопытная ситуация, однако, — всё тем же располагающим к себе голосом продолжает вещать Терм. — Маленькая девочка, не знающая даже того, что в тёплых водоёмах бурно развивается планктон, намерена отжать бизнес у прожженного пройдохи, создававшего его всю жизнь. Будь я твоим папой — никогда бы тебя не отпустила. Ты и про здешнюю жизнь знаешь далеко не всё, а уж про мир далёкой Земли — и подавно.

При этих словах Эль ощутила укол совести — она ведь точно так же думает, но не отважилась спорить с падчерицей. А Стасик вообще об этом молчит. Он что, ничего не знает?

— Я тоже сомневаюсь в своих возможностях, Терм, — соглашается падчерица. — Но не собираюсь отказываться от попытки — дорогу осилит бредущий…

— …Идущий, — поправляет мачеха.

— Пусть идущий. Но я уже взрослая и давно не в родительской воле.

— Упрямая ты, а не взрослая. А насчет родительской воли… Хм. Вот возьмёт папенька твой вицу и объяснит тебе, почём сотня гребешков. Он только с виду податливый да ласковый, а как дойдёт до дела — мигом задор-то твой охладит.

— Он знает, где я служу. И сам не раз объяснял мне, насколько важно для человека чувство долга. И я знаю, что должна, — сказала, как гвоздь забила Даша.

В этот момент мощный, увенчанный страшным шипом, хвост Матери дёрнулся, а стражи, прятавшиеся в зарослях за спиной, выскочили из укрытий, подскочили почти вплотную и замерли.

— Извини, если прогневила, — сказала побледневшая Даша.

— Но слово твоё твёрже гороха, — продолжила Терм с издёвкой в голосе.

«Кажется, только что началась и закончилась нешуточная буря», — запоздало сообразила Эль.

— Вы, мягкотелые, предерзкие создания. Словно самой природой созданные для того, чтобы сеять беспорядок. Ваши представления о необходимости подчиняться формируются лишь тогда, когда для самих вас наступает время руководить, а к этому моменту остаётся до обидного мало времени для использования этого знания. Что же — такова ваша сущность, — продолжила Первая Царица Улья. — Познакомься с Бантиком, — из-под берега появился небольшой фермик. Перебирая короткими ножками он вперевалочку нёс своё бочкообразное тело. Словом, это существо формой напоминало растолстевшего мопса, хотя размер тела позволял отнести его, скорее, к классу крысоловов — то есть, таких же, как Йода.

— Здравствуй, Даша, — поскрипывая произнёс Бантик. — В меня «закачали» искусственный интеллект орбитальной базы Идалту. Я много знаю и могу решать разные нестандартные задачи. Мне приказано присоединиться к твоей свите и работать консультантом.

Забавно. На поверхности тёмного хитинового панциря толстячка закреплено довольно много металлических устройств, с виду, составлявших одно целое с инсектом. Как будто элементы дополнительного бронирования.

— Это устройства связи? — полюбопытствовала девочка, касаясь одной из пластин.

— И связь, и кое-какие базы данных на внешних носителях, — толстячок произнёс это с заметной гордостью. — Разрабатывали и программировали мы вместе с ремнёвскими школярами, а уж исполнение получилось гибридное.

Посадив нового знакомца к себе на колени, падчерица ощупывала и рассматривала его со всех сторон: — Линять начинаешь с хвоста?

— Тэ-тэ.

— А сбрую твою перед этим нужно снять, а, как сбросишь старый панцирь, снова надеть?

— Тэ-тэ.

— Рыба, моллюски, креветки, — это понятно, — продолжила расспросы новая хозяйка фермика. — Но, наверно, есть и какие-то любимые лакомства?

— Немного чёрного шоколада и зелень, из числа той, что Хомо используют в пищу. А поить меня необходимо только мононгахельским виски.

— Ты действительно пьёшь кукурузовку?

— Шутка. Проверил, читала ли ты одну нужную книжку.

— Ты что? Вместе с Юмористом изучал теорию смешного?

— Я руководил его занятиями.

— Терм! — обратилась Даша к Матери Улья, до сего момента сохранявшей неподвижность и безмолвие. — Это же настоящее сокровище!

— Головной образец, — последовал ответ. — Проведёшь полевые испытания, выявишь недостатки и составишь всесторонний отчёт. И, да, экземпляр ценный. Смотри, не потеряй его.

Эль невольно фыркнула — разговор показался ей комичным.

— Прогуляюсь, однако, — заключилаТерм. — Погляжу, не шляется ли поблизости один мой знакомый блохастый, — и, сорвавшись с места в карьер, унеслась вдоль пляжа в сторону гор.

— Она, когда гуляет, похожа на межконтинентальный грузовик, — хмыкнул Бантик.

— Нахватался, понимаешь, всяких заумных слов у пацанов в школе, — ухмыльнулась Даша.

— Не, это от Фёклы Максимовны определение. Мы, ремнёвские, на слово не жадные.

* * *

Снова на полянке у тихого прозрачного озера остались только мачеха и падчерица. Бантик устроился среди травы на самом припёке и грызёт тощую былинку. Даша прислушивается к чему-то справа, а Эль наслаждается покоем. В последние месяцы подобные минуты выпадали ей значительно чаще, чем за всю предыдущую жизнь. Вот, скажите на милость, почему на планете, где кишмя кишат голодные хищники и страшные инопланетяне, она испытывает такой душевный комфорт? Откуда в ней это море разливанное несокрушимой уверенности, что всё идёт правильно.

Понятно, что с возвращением из спасательной экспедиции Стасика, мир окончательно обрёл надёжность, но, надо признаться, даже под присмотром его дочурки — этой самой маленькой девочки — тревога ни разу не сжала сердце Эль.

Вот, скажем, появился на тропинке человек с ружьём — а она его не боится. И ничуть не опасается двух крупных кошачьих, сопровождающих этого неизвестного со знакомым лицом. Здесь, на Прерии, люди не опасаются других людей. И тем сильнее не опасаются, чем дальше от обжитых мест произошла встреча, как будто сама планета подсказывает: «Не бойтесь друг друга, а бойтесь меня»

Подошедший поздоровался, чем прервал начавшуюся было дрёму.

— Доброго здоровьичка, Степан Кузьмич! — приветствовала мужчину Даша.

— Звала? Вот я и пришёл, — улыбнулся посетитель, устраиваясь рядышком. — Давай без длинных вступлений, чтобы не путаться. Итак — о власти. Власть — это способность управлять другими людьми. А вся история человечества — история совершенствования умения руководить — науки об управлении. Есть возражения?

— Нет. Это же вы постулируете, а я внимаю, — кивнула девочка.

— Точно. А теперь историческое наблюдение. Хорошо организованные люди всегда побеждают плохо организованных. Тут уж не спорь со мной — для этого у тебя мало данных. Небось, историю-то в школе ещё не изучала? — ухмыльнулся Степан и, дождавшись ответного кивка, продолжил: — Ты хоть представляешь, в какое положение меня поставила? Не имея возможности апеллировать к историческому опыту, я не могу аргументированно излагать материал. Ну нет у тебя багажа нужных знаний! И чему, спрашивается, можно научить в таких условиях?

— Я командовала небольшими подразделениями на сборах, — пожала плечами Даша. — Осознаю необходимость в маскировке, в разведданных и в обеспечении действий продовольствием и боеприпасами. Кроме того, вам не нужно мне ничего доказывать — просто инструктируйте.

— Чтобы инструктировать, нужно располагать информацией о том, как хозяин воздействует на свои предприятия. Каналы связи, содержание распоряжений, методы контроля качества исполнения. Ведь олигарх прежде всего — управленец. Причем достаточно искусный — иначе он просто не справился бы со своим немалым хозяйством. И ни за что не поверю, что твой прадедушка Боря введёт тебя в курс этих своих хлопот.

Поэтому, слушай постановку задачи. Приедешь, познакомишься, произведёшь положительное впечатление и вернёшься домой — твоё дело в школу ходить.

— А если он меня не отпустит?

— Хм! Сделай так, чтобы отпустил. Или наши вооружённые силы проведут ограниченную операцию по твоему изъятию с Земли, — произнёс появившийся неведомо откуда Фёдор Матвеев. — Ты ведь не просто так, а обученный эвакуирующийся — посодействуешь. В крайне случае, уйдёшь через портал.

Эль не понравилось упёртое выражение Дашиного лица. А вот мужчины его, кажется не заметили. Они попрощались и ушли в сторону Пузиково.


Глава 12

С Альбиона выдачи нет

— От портала к Фионе пришло сообщение, что на вертикальнике, следующем с Прерии на Землю, находится ваша правнучка, — доложил вошедший секретарь. — Сопровождающие её лица докладывают, что девочка с видимым удовольствием приняла приглашение, собралась и прибыла в космопорт к отлёту корабля. Провожал её только один человек — соседский мальчишка по кличке Варенец. Данные на него собраны.

— И что из них следует? — Борис Игоревич требовательно посмотрел на своего помощника.

— Обычный для тех мест сорванец. Учится в одной из изолированных школ-пансионов. Каникулы проводит в родительском доме в Новоплесецке. Подрабатывает в кафе официантом, а остальное время резвится со сверстниками. С Дашей поддерживает хорошие отношения, хотя, встречаются они редко — когда он приезжает, она, чаще всего, уезжает.

— Да, вы докладывали, что Даша уехала к бабушке.

— Совершенно верно. Александра Глебовна Пузикова, в девичестве Стецкая — снайпер, участник трёхдневной войны. Командовала прикрытием топливного завода. Два лёгких ранения. Отец вашей правнучки — её старший сын — родился через девять месяцев после этих событий. Хотя раньше Шурочка была тихой ничем не примечательной девочкой. Отличницей. Собственно, и сейчас она добропорядочная мать большого семейства. Её младшая дочь Галина — ровесница и подружка вашей правнучки.

— Когда же ожидается прибытие дорогой гостьи сюда?

— Через три часа вертикальник сядет на космодром Солнечный. Час до Пулково и пара часов самолётом. Потом ещё час-полтора от аэропорта — если не будет задержек в дороге. Словом, к ужину ваша внучка должна быть здесь.

— Правнучка, Джордж, правнучка.

— Простите, сэр. Правнучка.

— Насколько полные данные о ней удалось собрать?

— Весьма полные, сэр. Вы не поверите, но эти прериане держат в сети в открытом доступе личные дела всех, кто проживает на планете. На Дашу уже накоплено несколько томов сведений с фотографиями и даже повестями и рассказами. Есть и весьма примечательные ролики. Признаться, было забавно их просматривать.

— Перескажите вкратце и сделайте выводы.

— Девочка весьма энергичная и хорошо развитая, как физически, так и умственно. Прошла военную подготовку и неплохо себя зарекомендовала, прекрасно учится в школе и уже зарабатывает на жизнь. Правда, не вполне понятно, чем. Зарплата помощника повара в кафе, где она занята около трёх часов в сутки не объясняет тех сумм, которыми она оперирует.

Из недостатков: бывает резка, спонтанна. Дерётся с мальчишками. Практически начисто лишена почтительности, что не сразу заметно из-за склонности внимательно выслушивать собеседника. Ни на что никогда не спрашивает разрешения, не признаёт авторитетов.

— Это что, сведения из её личного дела, Джордж?

— Да. Но многие моменты подтверждаются и наблюдениями наших людей. Её не раз видели, беседующей со взрослыми — она держится с ними на равных.

— Ладно, посмотрим на это сокровище, а сейчас мне нужны последние котировки с Токийской биржи и динамика цен на гафний и иттербий.

* * *

— Здравствуй, прадедушка Боря, — Даша вошла в комнату и приветливо посмотрела на старика. — А ты хорошо выглядишь.

— И ты неплохо смотришься, Даша.

Она действительно выглядела чуть старше своих лет в классическом твидовом юбочном костюме. Маленькая сумочка в руках придавала образу некоторую кажущуюся беззащитность.

— Ты надолго ко мне?

— Планирую уехать через четыре дня. Мне нужно идти в школу. Я ведь перешла в пятый класс — за второй и четвёртый сдала экстерном, — и гордо задрала нос.

— Здесь тоже имеются школы, причём весьма хорошие, со старинными порядками, безупречной репутацией и великолепным уровнем преподавания. Если тебе понравится у меня — оставайся. Средств для твоего обучения я не пожалею.

— Боюсь — не в этот раз. Дело в том, что я не говорю по-английски. И за оставшиеся дни не сумею достаточно продвинуться в его изучении.

— Ну да, ну да! Насколько я помню, преподавание иностранных языков начинается как раз где-то класса с пятого.

— На Прерии учат только русский. Иноземная мова нам задаром не нужна — в космосе все Хомо пользуются нашим языком. Так что, кроме «Хенде хох» и «Гитлер капут» я знаю только итальянское слово «Эскузио»… ну, это «Пардон» по ихнему.

«Говорит гладко, но совсем ещё ребёнок», — рассудил Борис Игоревич. А вслух продолжил: — Мне сказали, что ты привезла с собой велосипед. Жаль. Я с удовольствием подарил бы тебе новый, на твой выбор.

— Понимаешь, прадедушка. Мне дорог именно этот — его я купила на свой первый заработок.

— Понимаю. И за его перевозку через космос ты, ни секунды не сомневаясь, выложила сумму, на которую можно купить несколько таких же. Сколько же платят поварёнку в кафе Новоплесецка?

— Это не из кафе зарплата была — я туда поступила не ради денег, а для науки. Доходы я получаю от продажи трековых детекторов нейтронов.

— И где же ты их берёшь, эти детекторы?

— Делаю. Только не сама, а с помощью других людей и организаций. То есть я готовлю только слюду, а всё остальное заказываю в разных местах и потом складываю вместе.

— Это очень интересно. Расскажи, пожалуйста, подробней. А то я, признаться, никогда ничего подобного не слышал.

— Ну… детектор состоит из тоненького слоя делящегося материала. К нему прикладывается слюдяной пятачок. Когда нейтроны вызывают деление ядер — осколки вылетают и повреждают слюду. Эти повреждения можно сосчитать под микроскопом и узнать сколько нейтронов пролетело через детектор. То есть — всё очень просто. Подложки мне делает металлоремонт Губахи, делящееся вещество наносят в Арбузовке — у них отличное электролизное оборудование и прорва чистых изотопов на любой вкус. Корпуса льют в Нафтовке из полиэтилена высокого давления или точат в Стыковом из любого металла. Экраны из кадмия или родия формуют на острове Полигон. Упаковочные коробки и руководства по эксплуатации я делаю сама.

— Все это — за просто так, за твои красивые глаза?

— Ну почему «За просто так»? Я им плачу. Банк даёт кредит, который я возвращаю после получения оплаты за продукцию.

— Интересно, а кто придумал эти детекторы? Не твой ли отец?

— Нет. Это старая технология. Документация пришла из одного из Российских институтов. Папа сам их закупал поначалу, а потом они кончились. Он был такой грустный… А у меня как раз начались каникулы.

— Пожалуйте ужинать, — сказал человек в ливрее, безумно коверкая русские слова.

— Ты как насчёт перекусить, Даша?

— С удовольствием, прадеда.

* * *

В кабинете шефа безопасности Прерии Серджио Моретти Даша появилась внезапно, выйдя через портал на середину хорошо знакомого ей ковра.

— Привет! — сказала она хозяину. — Светлячки организовали мне небольшой зазор в работе камер наблюдения, и я нашла, куда спрятать Йоду, — схватила приготовленную сумочку-котоноску и пропала.

Майор задумчиво перевёл взгляд на Бантика, устроившегося среди цветочных горшков:

— Видеоотчёт она успела скинуть?

— Тэ-тэ. Вывести на ваш экран?

— Да, пожалуйста. И, если можно, только важные моменты. А весь массив переправь аналитикам. Кстати! Ты не хотел бы поработать у меня? Не прямо сейчас, а когда Даша прилетит обратно.

— Мать приписала меня к свите царевны, поэтому служить ей и есть моё желание. Такова сущность всех фермиков. Царица Улья — центр Вселенной, — ответил инсект и произвёл движение жвалами, изображая улыбку. Миленько получилось.

Моретти длинным деревянным пинцетом извлёк из стоящего на подоконнике аквариума средних размеров креветку и угостил своего гостя:

— Конечно, Терм важнее всего, но это не мешает мне тебя побаловать.

— Не мешает, — согласился Бантик, и захрустел угощением. — А небольшого кусочка чёрного шоколада у тебя не сохранилось?

— Как же не сохранилось! Конечно же Даша оставила для тебя и шоколадку и пучок петрушки. Но немного.

— Много и не нужно — завтра утром она найдёт для меня подходящее местечко где-нибудь в гараже или на чердаке. Тогда и попрощаемся. Кстати — вот заказ на визоры, которые ей понадобятся. Полагаю, вы сами скинете спецификацию программистам.

Моретти раскрыл файл, прочитал требования и нахмурился:

— Кажется, ефрейтор Пузикова спланировала полное внедрение. Она предполагает, будто ей удастся заменить знание языка навыками в пользовании программы перевода. Что же, видимо она остро нуждается в отрицательном опыте. Как полагаешь, Бантик?

— Моё дело — помогать ей. Раз нужен царевне отрицательный опыт — я должен обеспечить её им.

Шеф безопасности не стал развивать тему дальше — опыта в общении с фермиками у него было маловато. Вот даже в этот момент возникло подозрение, что они с инсектом говорили о совершенно разных вещах.

* * *

— Вчера ваша правнучка осмотрела предоставленные в её распоряжение апартаменты. Игрушки вызвали у неё некоторый интерес — в частности кукольный городок и железная дорога. Но занималась ими она недолго — приняла ванну и легла спать, — докладывал секретарь, принёсший утреннюю почту. — Зато проснулась ни свет, ни заря. Слазила на чердак, обежала весь сад, забралась в гараж, где распечатала упаковку, в которой прибыл её велосипед, собрала его и укатила.

— Куда укатила?

— Неизвестно. Охрана не смогла за ней угнаться — у неё очень быстрый велосипед. И очень юркий. Судя по маячку, установленному на сумочке, сейчас ваша правнучка находится в соседней деревне. Ой! Уже нет — возвращается. Видимо, рассчитывает поспеть к завтраку.

* * *

К завтраку правнучка действительно успела. Причём вышла к столу одетая в опрятное утреннее платье и тщательно причёсанная. Из манер продемонстрировала только одну «особенность» — сосиски брала руками, хотя проделывала это настолько непринуждённо, что даже не вызвала никаких гримас на лицах вышколенных лакеев. Впрочем, наверняка они сделали скидку на возраст.

— Какие планы на день? — из одной только вежливости поинтересовался прадедушка в конце трапезы. Если не лукавить — девчонка ему уже наскучила. Он никогда не любил детей.

— Хочу съездить в ближайший городок. Присмотрю себе хорошие визоры, на которые можно установить программу-переводчик с английского на русский и наоборот. Нужно попрактиковаться в общении с местными жителями с помощью этой приспособы.

— Кстати, я заметил, что ты неохотно пользуешься визорами — предпочитаешь допотопный мобильник. Почему?

— Визоры слишком «погружают» в себя. Не остаётся внимания на контроль обстановки. На Прерии это смертельно опасно — у нас там много диких зверей, всегда готовых перекусить человеком. И ещё. Я к ужину приготовлю куриную лапшу. У меня ведь незачёт по домоводству. А так ты сможешь оценить мои успехи в приготовлении основных блюд.

— Хорошо. Андрей отвезёт тебя. Он же будет переводить, оплатит покупки и проследит за их доставкой. Лимузин мне сегодня не понадобится, так что можешь никуда не торопиться. А вот к ужину не опаздывай — я жду нескольких человек, которым хочу тебя представить.

— На сколько персон рассчитывать мою лапшу?

— На двенадцать. Ну, ступай.

Когда за девочкой закрылась дверь, старик, наконец, раскрыл только что доставленный конверт и, прежде чем погрузиться в чтение текста, заметил: — Довольно беспокойное создание эта Даша. Джордж! Я попросил бы вас проследить за тем, чтобы её активность не нарушала моего расписания. Встреч за завтраком и ужином, полагаю, будет достаточно. Кстати, вы выяснили что-нибудь определённое об этих детекторах?

— В принципе — доложенное вашей правнучкой, соответствует действительности. Хотя, рассказала она не всё. Для их использования требуются ещё установки травления слюд в плавиковой кислоте — их поставляет одна канадская компания. И устройства для счёта треков, которые делают на Прерии. Также — программа восстановления спектра. Но все эти части поступают к потребителю готовыми и только один раз, причём — от других фирм. Потребность в подобных комплексах невелика — четыре-пять заказов в год. Используются при пуске новых типов реакторов или специфических экспериментах. Словом — кусок не жирный, но в условиях Прерианской дешевизны позволяет очень даже неплохо зарабатывать одной отдельно взятой девочке.

* * *

— Ты готов, Бантик? — Даша снова появилась из ниоткуда в центре кабинета Серджио.

— Всегда готов, царевна. И твои новые визоры тоже готовы.

— Тогда полезай в эту коробку, — раскрыв картонную упаковку, девочка вытряхнула из неё тряпичную собаку и помогла инсекту хорошенько устроиться. Схватила визоры и была такова, на прощание «сделав ручкой» хозяину кабинета.

* * *

— Ты выглядишь озадаченным, Джордж.

— Да, Борис Игоревич. Ваша правнучка привезла из города живого петуха. Отрубила ему голову, ощипала, выпотрошила и сейчас варит. Повар и его ассистенты ошеломлены. Они опасаются за свои жизни.

— Значит, Даша не боится крови. И грязной работы. Знаешь, мне кажется — я скоро привяжусь к ней и не захочу никуда отпускать. Её проказы забавляют меня — никогда бы не подумал, что ребёнок в доме может доставить столько занимательного. Ладно, Если есть новости с Либейны — сделай краткий обзор.

— Ничего примечательного не произошло. По-прежнему идут переговоры с забастовочным комитетом. Но до остановки работ дело пока не дошло.

* * *

Первой тревожной ноткой, прозвучавшей в Дашиной голове ещё во время полёта через космос, оказалось открытие, что все четыре сопровождающих «лица» разговаривают по-русски с акцентом. До неё вдруг дошло, что на Земле в разных странах люди пользуются разными языками. В частности, там, куда её везут — английским. А она в нём — ни петь, ни читать.

Добытые из прихваченных в дорогу вещей визоры с поставленной на них программой-переводчиком отчасти эту проблему снимали — она попыталась разговаривать с их помощью со старшим группы сопровождения, и это получалось. Но в беседе непрерывно возникали задержки — техника сначала выслушивала фразу до конца и только потом начинала её перетолмачивать. Словом — обмен даже кроткими репликами выходил ужасно заторможенным. И, кажется, то и дело происходили ошибки.

Кроме того, стало заметно, что упорно разбираясь в возникшей проблеме, она выпадает из образа ребёнка — ей положено шалить и капризничать, а она достаёт больших дядей разной заумью. В общем, встала с кресла и пошла в соседний салон, где людей побольше — во втором классе теснее, потому что кресла расположены не так просторно. Билеты дешевле, и много возвращающихся с Прерии отдыхающих с детьми. А вес-то на корабле всего в четверть нормального — и ходить интересно, и бегать и прыгать. Но лучше всего это делать как раз в первом классе, где почти пусто.

Словом, бортпроводнице пришлось немало потрудиться, чтобы прекратить подвижные игры и позагонять детвору на свои места. А там скоро и посадка.

Следующая проблема обозначилась уже в доме прадеда после ужина — светлячки изучили апартаменты и доложили о большом количестве камер наблюдения. Нашли буквально совсем немного мёртвых зон, причем очень маленьких. Чтобы доставить к себе Йоду и джедаев Даша отважилась исчезнуть через портал на Прерию всего на несколько секунд, когда укрылась в одной из них.

Крысолова она спрятала среди группы огромных мягких игрушек, а мухоловов пристроила в укромных местах с таким расчётом, чтобы они замкнули сеть, работая ретрансляторами для светлячков. С «центральным узлом» этой системы — Йодой — контачила через визоры прямо из кровати. Фермик утверждал, что уже принял меры к пресечению перехвата этого обмена датчиками системы безопасности, но всё равно было тревожно.

Вопрос о том, как спрятать Бантика, так и оставался открытым, но для его решения просто не пришло время — сон буквально валил с ног.

* * *

Утро выдалось хлопотным. Осмотр чердака огромного дома Дашу сильно огорчил — тут, среди путаницы косых балок тянулись пучки проводов, стояли коробки распределителей, моргали огоньки устройств связи и никакого запустения не наблюдалось даже в помине. Устройства наблюдения и обслуживающая их «бижутерия» имели место в не меньшем количестве, чем и в остальном доме. В общем, для того, чтобы спрятать тут что-то, это место категорически не годилось.

Аналогичный результат дал и осмотр сада. Или парка — плодовых деревьев здесь не встречалось. Светлячки-заколки уверенно фиксировали множество камер, датчиков движения и прочих устройств, призванных сообщить о любом, кто попытается потревожить владельца поместья.

Словом, проблема сокрытия присутствия Дашиных фермиков в лёгкую не решалась. Более того — даже вопрос с их кормлением при столь плотном наблюдении становился сложным — что бы и откуда бы она ни притащила — всё будет, как на ладони для парней, сидящих в увешанной экранами пультовой. Словом, нужно было крепко думать и продолжать изучение местности.

Поэтому был немедленно собран велосипед и предпринята стремительная «прогулка» по ближайшим окрестностям. Заодно, лишний раз проверила свои перспективы наладить общение с местными, используя переводчик визоров. Ну, худо-бедно, удалось спросить дорогу у раннего прохожего.

К завтраку сформировалась мысль, как замаскировать присутствие своей свиты — основным местом, как ни странно, оказалась та выставка самых-самых крутых игрушек, что дожидалась её в приготовленных для проживания комнатах. Оставалось создать правильную обстановку в игровых и разобраться с кухней — ведь именно там находятся холодильники и кладовые. Так, или иначе, без контакта с работниками пищеблока прокормить свою свиту будет непросто.

* * *

Визит на кухню удалось обосновать обещанием приготовить к ужину куриную лапшу. Зашла туда, чтобы разобраться, что к чему, и предупредить повара о том, чтособирантся тут немного поколдовать. Этот статный мужчина совсем не говорил по-русски и выказал крайнюю степень нелюбезности, когда понял, что в его святая святых будет совершено вторжение. Ситуацию следовало решительно переломить. То есть — Дашу, конечно допустят в кастрюлям и плитам, но будут ей совсем не рады. И вообще — чтобы впредь ничего подобного не повторялось!

Стало обидно — тут ведь достаточно просторно, да и припасы имеются на любой случай, и оборудование превосходное. И Даша уже не маленькая — ничего не испортит.

Словом, стало не на шутку обидно и как-то неправильно… ну нельзя же отказывать детям в желании что-то сделать. Так у них вообще можно отбить охоту ко всему, кроме компьютерных игр и лакомств. Короче — с этим нужно что-то делать, а то из неё тут воспитают фифу-дрифу. С этим настроением и уселась Даша в прадедушкин лимузин и попросила водителя Андрея позволить ей порулить.

Надо сказать, этот парень оказался правильным и не стал отказывать ребёнку в подобном пустяке. Помог отрегулировать положение кресла и… при выезде на дорогу девочка сама уступила место шофёру — к этому моменту выяснилось, что тут ездят не по той стороне. Пока не было встречных, это особого значения не имело, но в местах с оживлённым движением легко ошибиться — не хотелось портить такую большую и красивую машину.

Магазин игрушек — ха, это оказалось очень кстати. Как и прадедушкина щедрость. Даша трижды отправляла Андрея отнести покупки в автомобиль, пользуясь его отлучками для решения разных небольших вопросов. Подобрала для Бантика подходящую упаковочную коробку и «купила» его, сбегав через портал на Прерию. Аналогично «приобрела» и визоры, специально запрограммированные под её задачи — ей требовался весьма продвинутый многофункциональный переводчик.

Потом они с водителем хорошенько прошлись по отделам роботизированных игрушек и отправились на поиски живого петуха — публичное принесение его в жертву должно было настроить работников прадедушкиного пищеблока на правильный лад.

* * *

— Звали, Борис Игоревич!

— Заходи, Андрей. Так что там у вас случилось с моей правнучкой при поездке по магазинам?

— Особо примечательного — ничего. Она у вас — сама обычная будущая женщина со всеми их особенностями — полностью подчинена собственным желаниям. Эта немного повёрнута на технику — сначала в отделе, где торгуют железными дорогами, принялась отовариваться безо всякого удержу. Купила довольно много рельсовых плетей, тоннель, локомотивное депо, дрезину и большегрузную платформу. Я три раза относил покупки в машину. Пока меня не было, она успела сама оплатить себе какую-то мягкую игрушку и новые визоры. А потом накупила кучу роботизированных пауков, мух, жуков и скорпионов, зарядное устройство к ним и программно-управляющую станцию.

Довольно развитой ребёнок — позаботилась о совместимости командных устройств игрушек и железнодорожной диспетчерской. Потом я сам видел, как она у себя в комнатах прокладывала пути и под своей кроватью, и через пряничный домик. А потом настраивала игрушки так, чтобы они всё время ездили на поездах — то забирались в вагоны, то высаживались. Теперь в её комнатах идёт непрерывное движение — буквально роение членистоногих и всяких мишек-собачек.

Борис Игоревич скосил глаз на один из экранов: — Да уж! Оттянулась, так оттянулась. И, надо признать, большинство любимцев у неё — страшненькие. А что на кухне? — он посмотрел на на другой монитор.

Девочка в белом халате с косынкой на голове колдовала над немалой кастрюлей. Некоторое пространство вокруг неё выглядело запретной зоной — ни повар, ни его помощники не пересекали невидимую черту на расстоянии примерно трёх метров вокруг маленькой стряпухи.

— Не поверишь, даже самому любопытно, чего она наварит.

— Обещала и меня угостить, — улыбнулся водитель. — Спрашивала, где тут ближайшая школа и щупала почву насчет того, а не отвезу ли я её туда завтра. Говорит — собирается потолковать с директором.

— Ишь ты, какая реактивная! Ну так отвези, раз просит. Хотя, ума не приложу, как там с ней обойдутся — ведь ни слова по-английски не знает. Ладно — пусть сполна получит все шишки.

* * *

Кошмар первых суток, наконец-то, завершился. Фермики нашли путь из Дашиных комнат в подвал, а локомотивное депо игрушечной железной дороги надёжно укрыло вход, которым питомцы-любимцы ходят туда по своим естественным надобностям. Они — чистоплотные ребята. Проблему с пропитанием тоже удалось решить относительно удачно — мыши и крысы в этом старом доме водятся — Йода ловит на всех. Ещё в пруду есть рыба и отыскался старый лаз — видимо, бывший подземный ход — по которому малыши могут незаметно добраться до воды.

Словом старые каминные трубы и позабытые вентиляционные каналы в толще старинных стен решили массу проблем. А тот факт, что даже посреди глубокой ночи в её комнатах разъезжают поезда и расхаживают игрушки — отличная заготовка для отмазки на случай, если кто-то из свиты попадёт с кадр системы видеонаблюдения. Даже ещё лучше — если и попадёт, то его примут за игрушку.

Ужин с гостями дался Даше трудно. Она настолько упеткалась за день, что вела себя тихо и скромно, послушно повторила имена людей, с которыми её знакомили, выслушала похвалу в адрес своей стряпни и, едва мужчины перешли в соседнюю залу к брэнди и сигарам — откланялась. Работать шпионкой оказалось на редкость утомительно.


Глава 13

Английская школа

Русская, с Прерии, девять лет, намерена учиться в пятом классе. По английски не говорит, но рассчитывает пользоваться переводчиком своих визоров. Эти обстоятельства девочка, приехавшая из самого богатого в окрестностях дома, высказала ясно и не ожидая наводящих вопросов. Директор посмотрел на то, как одет ребёнок, как держится — сразу видно, что из хорошей семьи.

Смутило то, что явилась она одна, и что не предоставила никаких документов. С другой стороны, он прекрасно знает лимузин, который ждёт её на стоянке… с его владельцем предпочитают ладить — очень серьёзный человек.

Словом — нужно принимать ребёнка. А вот, в какой класс… на это и придуманы тесты. И существует стандартная процедура.

* * *

Первый же лист с вопросами и вариантами ответов, где нужно ставить галочки в правильных местах, смутил Дашу. К счастью, эти визоры достаточно хорошо читали, давая перевод прямо в ухо. Но вопросы сплошь оказались незнакомыми — ну не знает она английской грамматики. Тем не менее, консультируясь через сеть, с грехом пополам справилась. Математика на этом фоне проскочила легко, зато географические задания заставили напрячься. Ещё хуже было с литературой — вот не эти книжки она читала.

И так, лист за листом. Самое страшное началось, когда вопрос требовал письменного ответа — она же даже букв этих толком не знает — разве что печатные. К счастью, визоры не только переводили, но и создавали на листе проекцию текста ответа, надиктованного ею по-русски. Оставалось просто обвести буквы и надеяться, что над этим не станут сильно смеяться.

Наконец — всё. В аудитории, кроме Даши сидит только один старшеклассник и тоже мучается над чем-то. И взгляд у него такой затравленный.

— Не могу ли я тебе чем-то помочь? — спросила у парня, облегчённо откладывая в сторону стопку своих листов.

— Мне велено своими словами вкратце изложить сюжет Гамлета, — перевели визоры прямо в ухо.

— И какие проблемы? Разве там что-то непонятно?

— Я не читал.

— Я читала. Записывай. Дело было в Дании. Там помер король, а от него остались жена и сын. Жена сразу вышла за брата своего покойного мужа. А юный принц прослышал, будто его дядя, который теперь сразу и отчим и новый король, отравил его батюшку. И вот потом он всю дорогу маялся: убить ему злодея или не убить. Даже с тех пор пословица пошла: «Убить, иль не убить — вот в чём загвоздка».

От этой маеты Гамлет даже кого-то заколол через штору — такой он стал нервный. Ещё у него были какие-то непонятки с девушкой, а потом он даже с другом подрался и был убит. В общем — всё очень просто. Автор правда, про это прямо не говорит, но отчим давно был влюблён в его матушку и принца она родила от него, от брата короля, а не от мужа законного. Но Гамлет до этого не дотумкал и бесился зря, отчего и сам пострадал, и другим горя всякого причинил немало.

— Спасибо, — парень закончил писать. — Я твой должник. Джереми Фокс.

— Даша Пузикова. Да не бери в голову — мне это друзья пересказали. А саму книжку я не осилила — скучная она и ужасно путаная.

* * *

— Прадедушка, а, прадедушка. Я решила пожить у тебя. В школу меня приняли, но не в пятый класс, а в третий. Это так вышло по тестам. Думаю — из-за плохого владения здешним языком.

— Ну что же — отпишу тогда твоим родителям, да и живи — места тут много, — Борис Игоревич уже с нетерпением каждый день ждёт докладов об очередных проказах этой негодницы. Скажем, катаясь на велосипеде, она легко отрывается от любых попыток присмотреть за ней. Сворачивает на узкие тропинки, устраивает слалом между деревьями или пролетает в посёлках между разного рода препятствиями. Автомобилю не проехать, а пешком не угнаться. Приходится присматривать за ней с коптера. Но тогда она теряется среди застройки.

Парни из охраны уже пари заключают насчет минуты преследования, когда группа слежения потеряет девочку. Гулять она отправляется всегда без спросу. И много сидит над английским, заучивая самые расхожие фразы.

Съездила с Андреем в ателье, где ей пошили школьную форму. Запаслась учебниками и вообще всем необходимым для занятий. По дому расхаживает свободно, но в дела не суётся и как-то никому не мешает.

Шофёр рассказал, что они каждый раз, как бывают в городе, заглядывают в тир. Так Даша прекрасно стреляет — то есть, действительно охотница. Из перехвата писем, которые она отправляет домой, заметно, что девочке интересно на новом месте. В общем — ничего такого, что вызвало бы неудовольствие, этот ребёнок не совершает. И послезавтра отправится учиться.

* * *

Сегодня тревожный день — первый раз нужно идти в школу. В чужой стране, где все разговаривают на незнакомом языке. Даша встала, как обычно, ни свет, ни заря, и прошествовала прямиком на кухню — до завтрака, который обычно подают прадеду, ещё долго, а ей уже пора.

Накинула поверх школьной формы свой белый халат, включила плиту, растопила на сковородке сливочное масло и вылила туда взболтанные яйца, слегка сдобренные молоком. Пока омлет доходил, заварила чай, нарезала хлебушка и колбаски. Надо признаться, продукты здесь не столь хороши, как дома, но всё-таки вполне приемлемого качества. И весьма дороги. Но в её положении — положении прадедушкиной баловни — этот фактор учитывать не следует. Поэтому она смело указывает повару когда и что ей потребуется — он теперь не делает расстроенное лицо каждый раз, как Даша врывается в его епархию.

А вот и пришла пора переворачивать основное блюдо. Рывок за ручку — клякса омлета явственно сдвинулась по дну сковороды. Подброс с расчетом на переворот в воздухе и попытка поймать… почти получилась. Треть содержимого, отбитая кромкой сковороды, рушится на пол, а остальное сминается в бесформенную кучу. Нужно разровнять лопаточкой, тогда оно и так дойдёт.

Совок, метёлка, тряпка — и на полу опять чисто. А со сковородки пошли лёгкие запахи горелого — скорее снимать омлет с огня. Кажется, она немного переборщила с жаром.

Накрыла себе на отдельно стоящем столике, куда обычно составляют готовые блюда перед подачей в столовую. Хорошо. Правда, в такую рань аппетит ещё не проснулся, но Даша отдаёт себе отчет в том, что заправиться необходимо как следует. И неторопливо съедает всё. Оттаскивает посуду в посудомойку, протирает стол, убирает то, чем пользовалась — таковы каноны домоводства.

На велосипеде до школы можно доехать за двадцать минут — она проверяла. Тут двенадцать километров объездными тропами. А на дороге ей страшновато — очень много машин и все ужасно быстро мчатся. Погода сегодня солнечная, дождя синоптики не обещают, и торопиться ей не нужно — времени в запасе достаточно.

Рядом со школой пока малолюдно — ещё рановато. И стойка для велосипедов совершенно свободна.

— С тебя двадцать фунтов за парковку, — подошедший парень явно не шутит. Выглядит он как взрослый дяденька — явно старшеклассник. Даже дать ему в ухо не получится — не дотянется Даша. Разве что подпрыгнуть?

— На какой счёт платить? — девочка достала свою говорилку.

— Наличными давай.

— Так нету у меня бумажных денег.

— А если я проверю? — парень потянулся к ранцу, наклонился и получил хлопок ладошками по обоим ушам. Распрямился от неожиданности, и тут Даша с разворота врезала ему локтем в солнечное сплетение.

Всё-таки маловата у девочки масса — ошеломила она противника ненадолго. Зато разозлила как следует — он бросился в атаку. С минуту Даша успешно уворачивалась, убегая, пока не улучила момент подсечь ногу — парень очень неудачно упал.

— Вставай, Том, — произнёс другой старшеклассник. Он как раз торопился подбежать, появившись из-за угла, но не успел вмешаться. — И никогда больше не приставай к Даше. А то будешь иметь дело со мной.

— Доброе утро, Джереми, — девочка улыбнулась своему заступнику. — Чем закончился для тебя тест?

— Учитель Уизерби не согласился с моими выводами, но убедился, что текст я знаю хорошо. Так что — всё в порядке. А как дела у тебя?

— Неважно, меня приняли только в третий класс. Думаю — из-за плохого английского.

— Слушай! А как твой велосипед едет без цепи? — вмешался в разговор Том.

— Передача усилия на колёса идёт по проводам. Ну, аналогично сельсину.

— Чему, чему?

— Сельсин — это два электромотора, подключенных друг к другу. Когда один из них крутят, второй тоже вертится. Только на самом деле тут всё не так — в раме ещё и усилитель спрятан. То есть велосипед только с виду, а на самом деле это электророллер. Руль у него обычный, а вот управление движением осуществляется от педалей через контроллер.

— А можно прокатиться? — недавний обидчик уже смирился с неудачей в добывании двадцати фунтов. Его заинтересовала машина.

— Катайся. Но будь осторожен — аппарат приёмистый. Так что поначалу не рви во всю мочь, а то не впишешься в поворот.

Джереми взял Дашу за руку и повёл показывать школу. Том разыскал их на спортивной площадке, которая здесь размером с целый стадион.

— Слушай! А где можно купить такой же велосипед? — начал он безо всяких вступлений.

— Записывай. Прерия, Новоплесецк, Слобода, Птурсику. У него обычно есть несколько штук готовых. Стоит недорого, но перевозка через космос встанет тебе в… немалые шиллинги.

* * *

Первый месяц учёбы дался Даше тяжело. Во-первых, переводчик визоров всё-таки знатно тормозил, исключая любое общение накоротке. Во-вторых, он не всегда переводил именно того собеседника, который был наиболее интересен. В-третьих, проблем с письменностью он практически не снимал — разве что только в самых идеальных условиях, когда никто не обращал внимание на бубнёж по-русски.

Приходилось осваивать английский со страшной скоростью, чему немало способствовало погружение в языковую среду и непрерывные подсказки прямо в ухо. Однако, в начале октября положение начало выправляться, учителя стали ставить ей оценки, среди которых встречались и неплохие. Некоторое отчуждение в классе, возникшее поначалу из-за драки в первый день со старшеклассником, постепенно рассосалось. Но стало скучно — ненапряжённая программа вызывала только зевоту. Если не считать грамматику, ничего нового Даша в школе не узнавала. А именно письменный язык она осваивала ускоренными темпами, читая в оригинале про Винни-Пуха, Питера Пена и Робинзона Крузо.

Пришлось снова идти к директору и напрашиваться на новое тестирование.

Надо сказать — на этот раз пачка листов с вопросами была значительно тоньше.

— По естественным наукам, вы, мисс Пузикова, далеко опережаете сверстников, — сказал ей учитель Уизерби. — Поэтому сосредоточимся на ваших успеха в области языка.

И Даша сосредоточилась.

— Совсем неплохо, юная леди, — констатировал учитель. — Позвольте, однако, полюбопытствовать, какие книги вы прочитали за последнее время? — и, услышав довольно внушительный перечень, продолжил: — Начните читать Гарри Поттера. Там используются значительно более простые словесные конструкции, и язык заметно ближе к современному.

Даша сразу и загрустила — все семь томов этой длинной книжки она уже прочитала по-русски. Но, делать нечего — нужно подтягиваться.

Перевели её, как и просила, в пятый класс.

* * *

— Царевна! — Бантик, спрятавшийся в локомотивном депо игрушечной железной дороги, обратился к лежащей на животе Даше. — Все связи вашего прадедушки нами полностью контролируются. То есть, если есть идеи — можем вмешаться в любой процесс. Отдать распоряжение от его имени или деньги перевести куда прикажете. Так что делать будем?

— Знаешь, не думаю, что перехват управления стоит начинать с дурацкой диверсии. Хотелось бы легально вмешаться в бизнес и принести ощутимый результат. То есть мне необходимо заработать хоть какую-то репутацию. Давай-ка посмотрим перечень его предприятий. Причём, лучше всего что-нибудь не самое жирное по прибылям, но такое, что крутится на слуху.

— Так есть у него некоторый сектор в шоу-бизнесе. Всегда на виду, хотя на фоне остальных, доходы от него выглядят довольно скромно.

— Начнём с этого. Выводи на планшетник все данные. Где, чего и сколько?

Покопавшись в информации, Даша выделила из этой отрасли самое для себя понятное — несколько певиц и певцов давали концерты, гастролируя по всему миру. Что интересно — бывали они и в России. Записи этих выступлений произвели на девочку удручающее впечатление — шумные и довольно пустые песни совершенно не вдохновляли, хотя, да — поставлено всё это было зрелищно — с прекрасной акустикой и великолепными спецэффектами.

Но как она может вмешаться в процесс? Нет, «вылепить» новую звезду — не проблема. Прадедовы средства массовой информации способны разрекламировать всё, что угодно. Только что рекламировать? Не хор же первой школы Новоплесецка, распевающий детские песни? Хотя лично Даше они нравятся куда как сильнее.

Для сравнения изучила, что вообще сейчас поют на Земле. Действительно, есть большие таланты и просто замечательные голоса. Однако они редки, и давным-давно прибраны к рукам. Хотя, если бы удалось переманить хотя бы одну из… Подняла данные по этому вопросу — не так-то тут всё просто. Известную певицу не перекупишь даже за большие деньги — все они надёжно опутаны долгосрочными контрактами с самыми серьёзными санкциями. А есть и другие, предпочитающие сохранять независимость — этих вообще непонятно как уговаривать. Ещё имеются третьи, а за ними четвёртые, и у всех свои сложности или закидоны. Чем дальше углублялась Даша в вопрос, тем сильнее запутывалась — в области служенья муз функционировал клубок противоречивых данных, окончательно сбивший девочку с толку.

Никакого пути в направлении эффективного вмешательства в управление шоу-бизнесом не просматривалось.

* * *

«Убегать» на Прерию через портал Даша приспособилась из школы. Тут достаточно укромных уголков и длинных пустынных коридоров, не просматриваемых камерами наблюдения. Немного осмотрительности — и можно из раздевалки неприметно пробраться в забытую всеми кладовую потерявшего актуальность спортивного инвентаря. Это даёт возможность отсутствовать минут двадцать-двадцать пять во время самой длинной из перемен. И после занятий тоже нетрудно выкроить полчасика в то время, когда у старших классов ещё идут занятия, а пятиклашки уже свободны — как раз работают разные кружки и клубы, секции и всякие… вроде факультативов. Дети в это время уже не связаны дисциплиной учебного процесса, а перемещаются свободно, создавая неопределённую толкучку в одних местах, и не заглядывая в другие. Очень удобно для того, чтобы пропасть, а потом снова появиться.

Поэтому доставка докладов руководству проходит регулярно. И ещё удаётся побывать дома. Пообщаться с папенькой и потолковать с мачехой. Каждый раз приходится удерживаться, чтобы не поесть привычной прерианской еды. А то потом на Земле просто ничего в рот не полезет.

Сближаться с кем-то из нынешних своих английских одноклассников Даша не торопится — старается держаться со всеми ровно и независимо. Ведь, когда привыкаешь к кому-то — непроизвольно начинаешь ему доверять, и можешь случайно сболтнуть лишнего. Словом — нет у девочки на Земле ни одной отдушины, кроме фермиков. А на Прерии она не бывает подолгу, да и там ей не с руки ходить открыто — уж в Новоплесецке-то камер наблюдения видимо-невидимо. И все находятся в открытом доступе. Так что запросто можно засветиться. А у прадедушки целая служба занимается сбором сведений обо всём, что только может в голову прийти.

Трудно работать шпионкой.

Зато рождественские каникулы неплохо накладываются на зимние каникулы в прерианских школах. Даша уже предупредила прадеда, что смотается домой на пару недель. Остаётся только дождаться.

Из нового — оказывается существует так называемая демисезонная одежда, которую носят, когда становится холодно. И люди пользуются такими предметами туалета, как джемпер и свитер, практически неизвестными на её родной планете. А ещё, говорят, зимой здесь может выпасть снег.


Глава 14

Долги

Каждый ребёнок мечтает стать взрослым. То есть самостоятельным человеком, которого уважают. Тем, кому можно доверять. Ну, так уж повелось на Прерии. Даша в этом плане ничем от других не отличается. Но сама она полагает себя взрослой, то есть ответственной и надёжной особой.

И вот, примерно за месяц до рождественских каникул, как раз когда на Прерии заканчивается сезон дождей, выясняется, что она никак не может выполнить одно из принятых на себя обязательств. Если ты слаб в коленках, конечно, можно объяснить причины, почему ты лишён возможности присутствовать там, где обещал — мол, всё изменилось… мне нужно на Земле шпионить, а не с детсадовской малышнёй в светлячков играть.

Она ведь обещала группе Фёдора Семёновича, что встретится с ребятами и постарается подружить их с маленькими фермиками, а за полчаса это не получится. Ну никак не меньше часа потребуется, а то и больше. И на это время необходимо пропасть из Англии так, чтобы ни у кого не возникло даже тени подозрения о способе её перемещения. Это нетрудно было бы проделать где-то в безлюдном месте, если бы не охранники, гоняющиеся за ней повсюду.

Эти неутомимые труженики нивы безопасности даже в школу время от времени заглядывают, если заподозрят что-то неладное по характеру перемещений маячка, навешенного на её сумку. И в том, что она не нуждается в охране, следует убеждать не их, а тех, кто им приказывает. То есть, требуется устроить небольшой цирк.

* * *

— Мистер Норрис! Я хотела бы убедить вас в том, что не нуждаюсь в защите.

— Мисс Пузикова. Я всего лишь исполняю распоряжения своего нанимателя.

— Прежде, чем разговаривать с прадедушкой, необходимо доказать высказанное положение вам. Поверьте, я прошла столь качественную военную подготовку, что смогу постоять за себя в любой ситуации. Более того — в состоянии предупредить возникновение угрожающих положений — даже подкрадывающийся тигр не способен повредить мне.

— Кажется, мисс, вы предлагаете пари?

— Если вам так угодно.

— И как же мы его проведём?

— Для начала пусть вы, или любой из ваших людей, попытаются застать меня врасплох. Достаточно, если любой положит руку мне на плечо или попадет в меня яблоком. Пусть это будет первым раундом, и длиться он будет три дня, начиная с этого момента, — Даша ловко увернулась из-под руки начальника охраны и мило улыбнулась ему из дверного проёма.

— Время пошло, — без улыбки кивнул мужчина.

* * *

В этот день был натуральный обстрел Даши не только яблоками, но и маринованными огурцами, квашенными помидорами и, один раз, даже ананасом. Разбитая ваза «династии Минь», сделанная под фарфор, испачканный гобелен какого-то лохматого века, несколько клякс на стенах — и ни одного попадания. Ребятам невдомёк, что их побуждения для этой мелкокостной девчушки — не просто открытая книга, а буквально ревущая сирена.

Зато дед за ужином натурально цвёл от удовольствия — такое впечатление, что он сделал ставку на неё. И остался премного доволен кадрами, зафиксированными камерами наблюдения.

На второй день её пытались застать врасплох уже не используя для этого никаких снарядов. То уборщик, проходя мимо, попробует невзначай так махнуть рукой, чтобы задеть её, то лакей за ужином, подойдя со спины якобы для подачи очередного блюда — этого пришлось уколоть в ладонь вилкой. Прадед хохотал до слёз.

На третий день началась натуральная загонная охота. Большие группы «товарищей» пытались расположиться так, чтобы «дичи» было некуда деваться. Чтобы хоть один, да сумел до неё дотянуться и «осалить».

Создавались и довольно сложные положения — один раз пришлось прыгать через перила, а в другой — «уходить» по шторе.

— Ну хорошо, — констатировал прадед. — Чутьё на угрозы у тебя действительно звериное. Но представь себе, что на тебя едет автомобиль, заполненный людьми со стволами!

— Зачем спрашивать, — ухмыльнулась Даша. — Пусть выведут из гаража какой-нибудь рыдван постарее, из тех, что не жалко.

Поставленная посреди лужайки машина показалась Даше не такой уж и старой. Но привередничать было неудобно — не меньше половины обитателей большого многолюдного дома высыпало сюда, с нетерпением ожидая представления.

Подошла, отсчитала сорок шагов и с развороту, выхватив револьверчик, всадила пулю в нижнюю часть лобового стекла. Показалось, что автомобиль просто лопнул. Ну да, разрывная пуля детского калибра, сделанная чадолюбивыми Идалту, сработала как всегда. И чего все бросились там разглядывать — один же хлам остался?!

* * *

— Скажи, а что, на Прерии все дети так же хорошо подготовлены и вооружены, как и ты? — спросил прадед уже на следующий день за ужином.

— Я не самая лучшая, но и в отстающих никогда не была.

— Но пуля, сравнимая по разрушительной силе с артиллерийским снарядом! Это же… вам даже пушки не нужны.

— Да как же не нужны? Дальше, чем на пару сотен метров, даже из винтовки этими патронами стрелять неудобно.

— Знаешь, я ведь хотел тебя высмеять — машина-то была бронированная, — и старик залился противным клокочущим хохотом. — Ладно, не станут больше охранники за тобой присматривать. Ты действительно в состоянии постоять за себя.

— Спасибо, прадеда, — улыбнулась Даша. Она прекрасно поняла, что присмотр за ней теперь заметно ослабнет. Хотя… и маячок, искусно вшитый в подкладку сумочки, и браслетик, подаренный дедом — всё так и останется при ней. Но обманывать эту немудрёную технику её фермики умеют прекрасно, так что и местоположение следящие системы определят «правильное», и пульс с ритмом дыхания покажут нужные.

В этом большом хорошо охраняемом доме следят не только за Дашей. Светлячки тоже наблюдают за происходящим. Бантик давно «вычислил», что Борис Игоревич не пропускает ни одного эпизода с её «отрывом» от опекунов. И сам он постоянно жучит свою охрану за потерю объекта наблюдения — то есть развлекается на свой манер, упорно нагнетая напряжённость. А вот нынче, похоже, и это ему наскучило. Или он что-то новенькое придумал?

Так, или иначе, но в ближайший выходной она сумеет незаметно отлучиться на несколько часов — пойдёт «гулять» туда, куда Макар телят не гонял… для удалённого наблюдателя. Фермики на это время обеспечат охрану сигналами нужного содержания, а она сделает то, что должна, дома, на Прерии.

* * *

На Прерии только что завершился сезон дождей. К этому моменту личинки, с которыми Даша летом познакомила воспитанников Фёдора Семёновича, второй раз перелиняли и превратились в маленьких светлячков. Это уже вполне самостоятельные создания с заложенной в них наследственной программой поведения и даже небольшим собственным жизненным опытом. Как и договаривались, весь немалый выводок перебрался в дом по адресу Рваная двадцать восемь под присмотр старших товарищей — обитающих там опытных инсектов — для начала, осваивать навыки сетевых периферийных устройств, живущих среди Хомо.

Как раз на это время и было спланировано второе знакомство детей с малышами. И царевна Даша, и матушка Лесли волновались — успешно ли прошел эксперимент «кровного» знакомства? Запомнят ли неразумные инсекты представителей другой расы разумных в качестве «своих»?

Уход из прадедушкиного дома «на прогулку» и телепортация домой прошли по плану. Два с половиной, а то и три часа, можно спокойно заниматься завершающей стадией давно задуманной проверки — новенькие малыши-фермики послушно выстроились на столе и занимаются строевой подготовкой, которую проводит для них джедай Джоб. Мачеха поглядывает на это из удобного кресла и вяжет пинетки — она уже хорошо раздалась в талии и готовится подарить своим дочкам и падчерице маленького братишку. Папа на задней веранде покрывает стену замысловатыми формулами — заниматься теоретической физикой можно и дома. Оливия и Камилла в своих школах. Старшая в Винниково, а младшая — в Ремнёво.

У стенки, сложившись ящиком, «спит» в стазисе Юморист, а вдоль по улице приближается хитиновый танк — сама Первая Царица и Мать Улья везёт из детского сада среднюю группу. Похоже, результаты сегодняшней проверки интересуют её всерьёз. И вот детвора хлынула на веранду и окружила стол с юными светлячками. Команда: «Руки за спину» — не оказала на них никакого действия — хоть ладошку, хоть пальчик на край столешницы положил каждый. Надо признаться, ребятишки обошлись без сутолоки — вставали боком, чтобы уменьшить долю периметра, перекрываемую собственным телом. А некоторые даже присели, чтобы дать возможность задним протянуть руку над их головами.

Строй новеньких светлячков сразу сломался — «тараканчики» смешались, подчас перелезая друг через друга, и быстро разбежались, взбираясь на плечи и даже головы детсадовцев. Терм, оставшаяся снаружи, протянула сквозь решётку свои длинные усищи, и мелкие инсекты оставили детей, стремительно вскарабкавшись на голову Матери.

Потом от входа скрипнула жвалами Третья Царица — «тараканиха» Лесли — её детки сразу сменили пункт назначения, побежав к своей биологической маме.

— Джоб! Постройте новобранцев, — распорядилась Даша. И мелкие насекомые снова заняли места на столе. Дети Хомо на эти события реагировали огорчёнными возгласами, но не пытались никого ловить или удерживать. Пока всё шло правильно — по приоритетам в выполнении распоряжений ситуация совпала с ожидаемой.

— Фока! — обратился воспитатель Фёдор Семёнович к налысо подстриженному мальчугану. — Позови к себе светлячков.

— Идите ко мне, маленькие, — скомандовал ребёнок.

И вся толпа нахлынула на него, покрыв плечи и голову практически сплошным слоем.

— Нифига себе, номер! — воскликнула из-за решётки Терм. — Мы же думали, что идентификация «свой-чужой» произойдёт с учетом индивидуальных особенностей покусанных! А они теперь что, всех людей станут слушаться? Ну-ка, однорукий, отдай команду!

Фёдор Семёнович положил палец на край столешницы и позвал светлячков. Те даже не шелохнулись.

— Странно! — пробормотал мужчина. — Василиса у меня в группе новенькая, а к ней светлячки пошли, хотя она и не была с нами во время похода к пруду с личинками.

— Дайте мне попробовать, — из-за угла дома появился Дашин папа. Он щёлкнул пальцами, чтобы привлечь к себе внимание, и сделал манящий жест. Фермики всей толпой хлынули к нему.

— Тебя покусали ещё в детстве. Причем не эти крохи, а крупные личинки из выводка самой Терм. До сих пор на попе шрам заметен, — «объяснила» мачеха. — А Фёдора Семёновича, наверное, никто не кусал.

— Василиса! А кто кусал тебя? — грозным голосом спросила Мать. Так спросила, что у многих подкосились ноги. Надо признаться, столь могущественной и требовательной её до сих пор никто не видел.

Девочка подпрыгнула на месте и убежала за угол — было слышно, как хлопнула дверь туалета.

— Я не хотела её напугать, — пробормотала Терм и снесла хвостом приличных размеров клён, растущий между домами. Из его кроны вылетело мохнатое тельце девочки Идалту, приземлилось на крышу соседней веранды и учесало за конёк.

— Липоньку тоже испугали, — ласково попеняла Даша. — Успела? — это уже в сторону появившейся из-за угла дома Василисы.

— Успела. Но меня кусали только мегакотята из соседнего двора. Они во время игры иногда забываются и сжимают челюсти крепче, чем нужно.

— Да уж, — мягким бархатистым голосом пробормотала Терм. — Вот всегда так! Не успеешь получить результат, подтверждающий гипотезу, как сразу всплывает и нечто, лишающее картину полной ясности. Юморист! Доложи нам персональные данные новенькой.

— Не стану рассказывать всех подробностей, — произнес гигантский «богомол», раскладываясь из компактной упаковки в свой подвижный вариант, — но есть у Василисы одна примечательная особенность — она много гуляла с бабушкой за городом. А бабушка — Диана Моретти — урождённая землянка, ни разу не проходившая обучения основам безопасного пребывания на неохраняемых территориях, разгуливает по диким просторам Прерии, как по своему дому. Её старший сын Максим — участник первого выпускного похода детсадовцев — отправился в путешествие, будучи домашним мальчиком, то есть с навыками, приобретёнными при общении исключительно с собственной матушкой. И был вполне на уровне приготовишек Нах-Наха.

Закономерный вывод — Диана прекрасно ориентируется на планете. Это подтверждается и тем, что незадолго до трёхдневной войны она почти два месяца блуждала по диким просторам, выжила и вышла к людям.

— Василиса! А ты часто гуляла за городом со своей бабушкой? — ласково спросила Терм.

— Часто. Обычно по выходным. С ней очень интересно. Она даже позволяет мне спать на деревьях. А потом мама ругается из-за порванных штанов, царапин, ссадин и укусов.

— И кто же у нас мама?

— Алина Моретти, в девичестве Матвеева — тоже участница того самого знаменитого похода маленьких детей под руководством Нах-Наха, — пояснил Юморист. — Тогда она и познакомилась со своим будущим супругом.

— Получается, оба её родителя были укушены фермиками, — Первая Царица задумчиво опустила хвост на землю и шевельнула жвалами. — Нужно проверять, передаются ли последствия кровного знакомства по наследству. Имею ввиду для Хомо. И необходимо, наконец, выявить эту метку, — в личности Матери Улья сейчас явно возобладал Исследователь.

— То есть гипотезу о памяти личинок о произведённом укусе ты меняешь на предположение о том, что в результате попадания слюны в организм Хомо, в нём образуется некий бесконтактно различимый признак? — воскликнула Даша.

— Именно, коллега. На это указывают установленные сегодня факты.

— Боюсь, я не склонна к тому, чтобы поддержать эту версию, — набычилась девочка. — Разве у вашей расы есть слюна?

— Некий секрет, способствующий пищеварению, выделяется, — вмешалась Лесли. — Он имеет выраженную кислую реакцию и вызывает чувство жжения. Поэтому наличие там каких-либо образований, способных оставить устойчивый след, лично у меня тоже вызывает сомнения.

— Не ожидала, коллеги, — огорчённо пробормотала Терм. — Вы ведь видные учёные, а не видите очевидного, — она спятилась, извлекая из решётки свои усищи, и стремительно унеслась вдоль улицы в сторону Плесецкого леса.

— Дядя Бахром! — позвала Даша в свою «говорилку». — Вызывай ремонтников на периметр в районе улицы Рваной. Терм сейчас снесёт участок изгороди.

— Уже снесла. Вызываю, — отозвался шеф полиции. — Опять ты её чем-то озадачила.

* * *

Всё хорошее рано или поздно заканчивается. Закончился и Дашин визит на Прерию. Она довольно долго рассказывала воспитанникам Фёдора Семёновича о светлячках — чем и когда кормить, как обеспечивать им покой при переходе в стазис, как помочь в выборе игрушек, и описала способы расширения базового набора команд. Это ведь только со стороны кажется, будто с «таракашками» нет никаких проблем, а на самом деле эти неразумные, как бы биороботы — живые существа, находящиеся в росте и развитии. Они — как дети. И ухаживать за ними предстоит тоже детям.

Для Даши и Лесли этот момент особенно тревожен, но обе они — создания дисциплинированные — исполнять распоряжения Первой Царицы считают для себя обязательным.

Когда посетители разошлись, Даша сосчитала дни, оставшиеся до Рождества — через три недели и одни сутки она приедет сюда на каникулы, с которых, скорее всего, не вернётся. Заранее перебросит на Прерию фермиков из своей свиты, и всё — торчать в Англии дальше для неё нет никакого смысла.


Глава 15

Как же здорово дома!

На Прерию Даша прилетела вполне человеческим образом — на маршрутном вертикальнике первым классом. И в космопорт её привёз прадедушкин самолёт. Вернее — он сел в Пулково, но лимузин забрал правнучку уважаемого человека прямо от трапа — к атрибутам высокого статуса старый олигарх относится с великим пиететом.

Зато дома, на родной планете, девочка действовала уже на свой выбор — прыгнула в рейсовый автобус и вышла на остановке у мегакот-кафе. Прошла по родной улице, здороваясь с соседями — Хомо и мегакотами, обнялась с папой, приласкалась к мачехе — хорошо тут среди знакомой обстановки, столь отличной от сдержанности чопорной и холодной Англии. Даже тело совсем иначе дышит сквозь ткань лёгкой одежды, не стеснённое тёплой курткой и ботинками. Только вот ноги отвыкли от хождения босиком.

Проверила на месте ли фермики, перебросилась словечком с Липонькой, поздоровалась с Юмористом и рванула на набережную, прихватив с собой Камиллу, уже приехавшую на каникулы из своего Ремнёво. Сестрица уверенно управлялась с квадрациклом, который купил ей папенька. Он такой — всех балует. Мачеху вообще не отпустил на работу — велел сидеть дома и толстеть. Сказал, что её дело — сына ему выносить, а кусок хлеба он уж как-нибудь в дом принесёт.

На берегу океана сейчас хорошо — легкий ветерок разгоняет зной, а яркий Гаучо заливает всё своим светом. Кругом прорва сверстников — зимние каникулы. Только вот — чу — какое-то неправильное ощущение. Кто-то не разделяет восторгов от общего праздника. В чувствах незнакомца преобладает досада. Более того — полный облом — вот что испытывает человек. К этому примешиваются страх и разочарование. И ещё сквозит чем-то знакомым.

Пошла туда, куда указало чутьё и… Вот это фортель! Том Османс — тот самый, что как-то раз пытался взять с неё плату за парковку велосипеда. Дело было на Земле в стране Англии рядом со школой. И теперь этот… не очень хороший человек стоит в окружении нескольких мальчиков и девочек, возвышаясь над ними на целую голову, и лепечет по-английски: — Как пройти в гостиницу?

Понятно — ни в зуб ногой по-русски. Вот же вывеска за его спиной! Привык на Земле, что его речь повсюду понимают, и влип, как кур в ощип. А тут, мало того, что его окружила толпа малолеток с ружьями — ещё и мегакоты собрались поглядеть на «немого» и скалятся, в недоумении поводя плечами.

— Ты чего, Том? Не мог программу-переводчик на визоры закачать?

— Ой, Даша! Спаси меня от этих бандитов!

— Не дрожи так — это просто дети, пытающиеся тебе помочь.

— А почему они с оружием? И эти звери…

— Тут все с оружием, потому что это дикая планета. А те, кого ты назвал зверями — такие же люди, как и мы с тобой. Ты как добрался-то досюда из космопорта?

— На такси. Сел, сказал «Отель» и приехал. Только коляска бежала сама — без водителя. Она меня и привезла в это место. А тут — совсем незнакомая надпись чужими буквами и спросить не у кого — никто меня не понимает.

— Иди за мной, горе луковое, — Даша взяла парня за руку и потащила ко входу в здание.

Здесь дежурная мигом справилась с ситуацией — уж у неё-то визоры снабжены переводчиками со многих земных языков. Но отделаться от обязанностей гида девочке не удалось — Том попросил проводить его в Слободу к Птурсику.

«Похоже, человек совсем напуган», — подумала невольно. Хотя, чего тут думать — ей же просто-напросто это «слышно». Не бросать же человека в столь затруднительном положении — едва он покинет гостиницу, как снова окажется один на один с чужой для него средой, окружённый ни слова не понимающими по-английски людьми.

Дежурная выдала приезжему ключ от комнаты, а из коридора появились два мегакота с шапочками-таблетками на головах. Такие обычно носят портье в старых фильмах про Землю. Хвостатые погрузили на тележку сумку гостя, и один из них покатил вещи, показывая Тому дорогу.

Едва они удалились, второй мотнул головой Даше, приглашая следовать за собой.

В скромном одноместном номере, плотно закрыв дверь, четверолапый представился:

— Лямзик, сержант госбезопасности и твой куратор на ближайшие пару-тройку недель. Если заметишь меня — не тревожься. Сейчас за тобой присматривают наши коллеги. А от этого англичанина избавься как можно скорее — Наташа Романова «срисовала» его еще на вертикальнике. Он что-то замышляет. К тому же — очень приставучий кадр. Заставит тебя сопровождать себя повсюду и, вместо отдыха будешь при нём трудиться в качестве опекуна.

Серджио велел обеспечить для тебя полноценные каникулы. В общем — оттаранишь его в Слободу и отваливай под любым предлогом. Даже номера своего не давай, чтобы не звонил и не жаловался на трудности.

Ещё шеф на словах передаёт тебе свою искреннюю признательность — фермики организовали полный доступ к службам, снабжающим твоего деда информацией — это большая и хорошо организованная сеть с прекрасными аналитиками. Просто праздник какой-то! Так что — не стоит в этом ничего менять. Кстати, Мать перевела Бантика на постоянную службу в наше ведомство и подчинила Моретти. Сама понимаешь — Хомо и мегакоты для неё — всего лишь одна из ветвей Улья.

— У меня возникает впечатление, что я снова не попадаю в нормальную школу, — озадачилась Даша. — Не иначе — для меня уже готово новое задание.

— Возможно. Только мне об этом никто ничего не сказал, — пожал плечами Лямзик. — Кстати, те кто в курсе твоей службы в безопасности, предупреждены о необходимости держать это в тайне. Поэтому для всех ты по-прежнему эвакуирующаяся Пузикова. Соответственно — ходи на сборы и выполняй требования сигналов оповещения. Знаки различия на твоей форме уже вернули в исходное состояние.

— Виртуальный ефрейтор, — пробормотала Даша. — Зато на каникулах, — добавила она задорно, подмигнув мегакоту.

* * *

Лямзик быстро «испарился», оставив девочку дожидаться своего новоявленного подопечного — тот как-то медлил. То ли переодевался, то ли брился. Дежурная за своей стойкой перекладывала безумно важные бумажки, несколько постояльцев вошло и вышло. Скукота. Нет, ну почему этот бестолковый Османс так не вовремя ей встретился?!

«Нет, Дашенька! Это не он встретился, а ты вышла к нему, следуя своему чутью. В общем — на роду тебе написано влипать в истории на любой вкус. Нелёгок удел ведьмы, — рассудив таким образом, несчастная решила перевести ход мыслей на позитивный лад. — Ей ведь предстоит заглянуть в Слободу — заповедник неутомимых изобретателей. Там же уйма интересного!»

Сразу вспомнился чист — это такая придумка, вычитанная в одной фантастической книжке. Шкафчик, который сам чистит, стирает, гладит и штопает любую одежду, да ещё и пуговицы к ней пришивает. Когда она видела действующий макет в последний раз, большинство заявленных функций он уже выполнял. Мегакоты как раз вносили в программу запрет на пришивание хлястиков ко всем видам трусов. Единственным непреодолённым недостатком «изделия» оставался размер — оно занимало небольшую комнатку метров шести-семи площадью.

А вот и Том. Выспаться можно, пока его дождёшься! И тут же — сигнал тревоги.

— Немедленная эвакуация, — зазвучало со всех сторон. Эта же команда пришла и на говорилку, а потом все устройства связи, работающие через эфир, отрубились. Нет, это не признак того, что тревога боевая — так положено, чтобы работающий планшетник или визоры не выдали местоположения владельцев, которым необходимо убегать и прятаться.

Дежурная мигом раздвинула стену, обнажив ячейки с укладками эвакуационных комплектов, и бросилась выгонять постояльцев из номеров. Один из свёртков Даша отдала Тому, вторым завладела сама и принялась раздавать остальные выходящим жильцам. Кот-портье заворачивал череду растерянных людей налево, ориентируя на движение в северном направлении. Горничные не давали этой кучке разбрестись. Но уже через считанные минуты появились серьёзные подростки, без лишних слов погнавшие толпу вдоль набережной. Эти могли и прикладом «простимулировать» тех, кто сопротивлялся или просто медлил.

Детвора же, выбравшаяся из потешных шатров, кафешек и клубов, деловито рысила туда же, рефлекторно собравшись в цепочки.

Замешкавшегося Тома наградил знатной затрещиной дядька-мороженщик — колпак и фартук на нём точно указывали род занятий.

— Что случилось, Даша? — гость с туманного Альбиона больше не сопротивлялся, а послушно переставлял ноги в заданном направлении.

— Или на нас напали, или учения.

— А наверняка это выяснить нельзя? Ведь, если это учения, то я не обязан учиться вместе с местными.

— Хорошо, что твою речь тут никто не понимает — а то бы побили, — девочка недобро улыбнулась.

Тем временем толпа, уже превратившаяся в несколько колонн, продолжала структурироваться. Она разделялась на группы по полтора-два десятка человек. И в каждой кто-нибудь начинал распоряжаться. Сразу за границей застройки на открытом участке эти команды поворачивали в разные стороны. Маленьких детей взяли на руки те, кто посильнее. Пожилые люди, не способные быстро идти, отставали, собираясь в свои группы, хотя при каждой оставалось и по нескольку молодых ребят. Рыжий бородач вышагивал, неся на каждом плече по мегакотёнку, крупные фермики везли на своих спинах будущих мамочек-Хомо.

Даша окинула глазом привычную картину — даже, если это тренировочное мероприятие — не жалко. Пусть сейчас происходит бегство, но насколько хорошо организованное! Ведь и десяти минут не прошло с момента подачи сигнала, а из Белого города уже все вышли.

Оглянулась. Старичков и беременных усаживают на упряжные тележки — с конефермы ребята подоспели. А восточней, ближе к океану, по дороге вдоль берега катят грузовики, автобусы, такси и мототележки. Множество самолётов и коптеров, поднявшихся со взлётных полос или посадочных площадок в зоне застройки, разлетаются во все стороны. Нет, ей ни капельки не жалко, если это всего лишь учения. И даже хочется, чтобы так и было — войны никому не надо.

Подопечный уже перестал взбрыкивать и возмущённо лопотать — идёт вместе со всеми. Тропу обступили деревья, сплетя над головами свои густые кроны. Отсюда не полюбуешься на общую картину — заросли вокруг, однако. Леса вокруг Новоплесецка знатные.

* * *

Километра через четыре остановились — ближняя закладка — тайничок такой, не слишком сильно упрятанный, для беженцев. Ботинки, накидки, немного патронов и ручные гранаты. Было и оружие — пара ПЗРК и три гранатомёта. Гранатомёта Даше не дали — велели нести два выстрела. Потом подумали, и один отобрали — слишком уж девочка мелкая. Распоряжался здесь незнакомый парень, не из первой школы, а из какой-то из лесных. Мороженщик, хоть он и заметно старше, не возражал. В группе оказалось ещё пятеро человек из гостиницы, то есть совершенно неподготовленных, один из которых, к тому же, не говорит по-русски. Не вооружен, неподходяще одет, зато способен унести котёл, мешочек крупы и медицинскую сумку.

Сильно здесь не задерживались — проверили обувь, проинструктировали новичков, чтобы держались рядом с опекающим и беспрекословно его слушались. Опекающим, естественно, назначили Пузикову и отобрали у неё последний гранатомётный выстрел. Зато, выдали две гранаты. И заторопились дальше — первая задача — уйти как можно дальше от города и хорошенько укрыться.

Все, как один, Хомо оказались в этом конце города случайно и вообще этой местности не знали. На закладку их вывел мегакот. Но, вообще-то, мегакоты заметно оторвались — они шибче бегают. Зато среди них немало здешних, то есть обитающих именно в Белом Городе и проходящих учебные сборы в этом районе.

* * *

За следующие два часа энергичной ходьбы все заметно притомились. Путь пролегал в густом лесу, покрывающем склоны холмов — то спуск, то подъём. Под ногами путалась трава, сучья то и дело цеплялись за одежду. Камни с дороги тоже никто не убрал, да и ямы не засыпаны. Командир скомандовал привал, когда под ногами захлюпало — значит, рядом ручей. Остановку сделали, выбрав сухое место. Сразу и напились, погружая губы в воду скромного родника.

— Во первых — карта кончилась, — честно объяснил старший. — Та, что нашлась в первой закладке, нами пройдена до самого обреза, а следующего склада на особый период мы не отыскали. Кто-нибудь бывал здесь раньше?

— Я проезжала пару раз, — подняла руку Даша. — За этим взгорком посёлки Предгорного куста. Километров через пятнадцать смогу отыскать четыре тайника — у нас там в прошлом году проходили сборы.

— Тогда нужно двигаться, — кивнул командир. — Десять минут передышки, и потопали.

— Это что, действительно боевая тревога? — полюбопытствовал один из землян — жителей отеля.

— Не знаю. Оповещения на этот счёт не было. Эфир пуст, как и положено по правилам маскировки.

— Но ведь с вами дружат эти… насекомые. У которых есть всякие космические авианосцы. Почему они не вступаются за людей?

— А вы уверены, что в прилегающем к Прерии пространстве сейчас не идёт бой? — спросила Даша. — Мы выполняем свою задачу — сохраняем мирняк, то есть и вас и нас, — заниматься долгими объяснениями ни у кого настроения не было.

Нескольких минут передышки, когда ребята посматривали по сторонам, девочке хватило, чтобы слегка расслабиться и вслушаться в происходящее вокруг — движущиеся группы эвакуирующихся обнаруживались со всех сторон на приличном удалении, а вот ничего угрожающего не ощущалось. Звери… звери тоже никуда не делись. Тут в окрестностях города они хорошо прячутся и нападают только наверняка, если кого-то удачно подкараулят. Однако именно сейчас к их группе никто не подкрадывается. И несколько незнакомых мегакотов снуют то тут, то там.

Ага! Один направляется сюда.

— Шастик, младший егерь, — представился появившийся из зарослей четверолапый. — Советую держать общее направление на «Гребешок», — он развернул на траве карту, над которой склонились несколько голов. — Запоминайте — она у меня одна. Другим группам тоже нужно показать.

Через минуту, свернув изрядно потёртый лист и затолкав его в сумку, мегакот исчез.

— Кто это был? — спросил Том.

— Лесничий здешний. Направляет группы эвакуирующихся в безопасные места. Мы сейчас на его участке.

Один из ребят, что по поручению командира группы поглядывал на радиосканер, доложил: — Появилась несущая Тамтам-радио. Включаю приёмник.

— Отмена угрожающего положения. Повторяю, отмена угрожающего положения. Неизвестный космический объект опознан как потерпевший бедствие корабль неизвестной расы. Осмотровая группа высажена и приступила к изучению останков судна.

Эвакуирующимся — возвращаться. Личному составу боевых подразделений приступить к постановке техники на хранение.

Даше даже стало жалко, что приключение оказалось настолько коротким.

— Идёмте через Лысый скат, — сказала она, обращаясь ко всем. — Там на пару километров короче. К тому же через час выйдем на грунтовку — сегодня обязательно будут попутки.

* * *

Лысый скат — он и есть лысый. Ни деревьев, ни кустарника. Даже трава тут хилая. Зато открывается чудесная панорама на Новоплесецк. Отлично видны автомобили и автобусы, возвращающиеся в город через Огненный Лог и от Плесецкого перевала. Самолёты, один за другим садящиеся на аэродромы, и челноки, приземляющиеся на посадочную полосу космодрома.

— А почему мы не улетели или не уехали? — спросил Том, глядя на картину всеобщего возвращения.

— Чтобы не терять времени на поиск транспорта. По правилам эвакуации прежде всего нужно покинуть пределы городской застройки и укрыться в лесах — от северного конца набережной до начала зарослей — рукой подать, — никто, кроме Даши ни вопроса не понял, ни ответить не смог. Все любовались чудесным видом.

В этот момент ощутимо колыхнулся воздух, и прямо на пустом месте «проявился» угловатый и бескрылый летательный аппарат. Он как раз завершал посадку, опускаясь на склон раскорячившимися опорами. Откинулась аппарель и из чрева пустого отсека вышел парнишка Хомо.

— Привет! Грузитесь — подбросим вас до города. А то, чай, натопались сегодня.

— Что это? — выпучили глаза эвакуирующиеся.

— Десантный бот Идалту…

— …Который ты у них «одолжил», — скривился в усмешке командир группы.

— Да ну вас совсем! Возвращаюсь с «подскока». Туда-то на метле долетел, а обратно они предложили меня подбросить с комфортом.

Внутри отсека вдоль стен выстроились пустующие кресла с привязными ремнями — мест хватило всем. Аппарель закрылась и через считанные минуты снова распахнулась.

— Слезай, приехали.

Группа вышла на набережную рядом со входом в гостиницу и проводила взглядами растаявший прямо на глазах бот.

— А это куда девать? — Том продолжал держать в руках котёл, медицинскую сумку, мешок крупы и пакет, полученный ещё в самом начале.

— У стены сложи рядом со стойкой дежурной. И расходитесь уже по своим номерам, — распорядился командир. — Даша — восстанови хранилище с тревожными пакетами, а мы пойдём приводить в порядок ближнюю закладку.

Собрав у жильцов так и не распечатанные свёртки, девочка принялась проверять целостность упаковки, сроки годности, и укладывать их по гнёздам. Остальные парни из местных собрали гранатомёты и ПЗРК, запасные выстрелы к ним и прочее имущество, и потащили всё туда, где взяли — то есть в лес.

— А что в этом пакете? — спросил мнущийся с ноги на ногу Том.

— Соль, спички, мыло, нож, иголки-нитки и аптечка, — как по писанному отчиталась Даша.

— Зачем? — изумлённо уставился на девочку англичанин. — Зачем всё это? Разве нельзя жить мирно и спокойно, не готовясь к разным ужасам?

— Затем, что Прерия — единственная населённая Хомо планета, подвергшаяся орбитальной бомбардировке. Люди, выжившие после этого кошмара, всё ещё среди нас. У меня дед и обе бабушки воевали, а у второго деда брат погиб, правда, он был на другой стороне… — Даша посмотрела на парня снизу вверх. — В общем, малыш, не лез бы ты не в свои дела, — и плаксиво шмыгнула носом. — И вообще — иди отсюда. У меня полно работы.

— Вы тут железные, что ли, — почесал в затылке Том. — Я после этого моциона еле ноги переставляю, а ты — скорее порядок наводить.

— Да иди уже, горе луковое, — махнула рукой девочка и подмигнула мегакоту-портье, навьюченному свёртками. Он как раз появился от входа в своей шапочке-таблетке.


Глава 16

Финал по нурсикам

Финальный матч по нурсикам традиционно проводится в Новоплесецке как раз в разгар зимних каникул. На него слетаются любители этого вида спорта со всей планеты. Пляж перед набережной в этот период покрывается шатрами многочисленных болельщиков — это не считая заполненных гостиниц и ещё кучи людей, поселившихся у знакомых. Самое, наверное, многочисленное сборище народу на планете.

Трибуна — склон горы, уставленный скамейками, буквально покрыт зрителями. На плоскости спортивного аэродрома виден строй участников — это маленькие пилотажные самолёты в дальней стороне лётного поля — бипланы и монопланы самых разных конструкций. На каждом имеется по шесть направляющих для НУРС — неуправляемых реактивных снарядов, которыми пилоты должны поразить вертлявую мишень — очень подвижную тележку с установленными на ней ярко раскрашенными щитами.

Но праздник начинается ещё до старта соревнований — звучат барабаны, и вдоль кромки трибуны по гладкой дорожке марширует колонна линейных — фермики-воины в нехарактерной для них манере, чинно печатая шаг своими шестью конечностями, занимают места в редкой, на дистанции в десяток метров, шеренге, создавая таким образом чётко видимую границу, отделяющую участников от зрителей.

И тут слева приближается кавалькада по три всадника в ряду. Собственно, вместо лошадей в ней идут тоже фермики, а вот седоки на них разные. И Хомо, и мегакоты, и даже фермики классом поменьше. У большинства в руках музыкальные инструменты — гитары, трубы, аккордеон. По бокам от одного из мегакотов подвешены к крупу «лошади» котлы литавр. А некрупный рабочий, размером со стража — из тех, кого обычно считают жевунами — наяривает на какой-то незнакомой рогулине, приближая и отдаляя хватательные конечности.

Звучит бодрый мотив, и центральный всадник в первой тройке запевает:

— Наливайте братья праздничные чаши.

— Сабли чтоб не брали, пули миновали головушки наши.

Голос запевалы чистый и мощный, пробирает буквально до печёнок, а когда остальные участники повторяют хором вторую строку — кровь стынет в жилах от того, насколько грозно звучит песня. В ней слышны и «голоса» синтезаторов фермиков и мегакотов — явно над ними поработали искусные техники.

Исполняя куплет за куплетом колонна проходит перед трибунами. Певцы и музыканты наряжены в «эскадронном» стиле. Солист одет в панцирь из хитина — явно работы фермиков, на голове у него лихо сдвинутый на затылок тактический шлем, а на груди висит АКМ с потёртым деревянным прикладом — сразу видно, что не игрушка. На плечах — погоны с тремя буквами «Э» — эвакуирующий.

В конце дорожки группа сворачивает на самый край поля, где стоит небольшой шатёр с пристроенной у входа эстрадой.

— Землянка Ливи Беско и группа «Братишки», — объясняет диктор, едва смолкает песня.

— Ли-ви, Ли-ви! О-то-жги! — скандируют трибуны.

И Ливи отжигает — она исполняет «Тачанку» — в это время, запряженные четвёрками уже настоящих лошадей по дорожке одна за другой действительно несутся тачанки. Возницы в будённовках сосредоточенно правят своими «квадригами», а пулемётчики строчат из «Максимов» очередями разноцветных мыльных пузырей, стаями взлетающих вверх и лопающихся.

«Ух и голосище! — изумляется Даша. — Даже не поймёшь, он это, или она! Хотя, сказали „землянка“, значит — она. То есть — женщина».

Тем временем исполняется «Роспрягайте хлопци коней», а на дорожке появляется новая процессия. Это снова тачанки, но совсем другие. В упряжи у них вставшие на четыре лапы подростки Идалту. И тоже четвериками идут, тащя за собой детские ванночки, из которых младшие пушистики обстреливают трибуны цветными конфети — ужас, как насорили, безобразники, и разрушили весь апофеоз. Кстати, ванночки не волоклись, а парили над дорожкой — явно на антигравах.

Сразу вслед за нахулиганившей командой «снежных человечков» в воздухе появляется пилотажная группа верхом на мётлах. В знакомых зелёных, отделанных серебром мантиях они, сохраняя строй плотного треугольника, имитируют классический штопор, который у самой земли меняет вектор движения на обратный — группа теперь не снижается, а набирает высоту, непрерывно находясь в вираже. Поднявшись метров до трёхсот, пилоты выпрямляют полёт и проделывают «кобру Пугачёва». Нет, понятно, что это лишь имитация, демонстрирующая прекрасную маневренность и слаженность совместных действий.

Проходит это выступление под незнакомую Даше песню со словами «Птицы — не люди» — снова потрясающе звучит глубокий сильный голос Ливи.

— Пилотажная группа «Караколь», — представляет комментатор. — А теперь соревнования открывает команда «Цыплятки» из Желтиково. Чемпионы прошлого года выступают вне зачёта.

С противоположной стороны поля после коротких пробегов взмывают четыре чёрненьких чумазеньких биплана. Чумазеньких потому, что покрыты пятнами камуфляжной раскраски. Мастера, управляющие ими, веером расходятся в разные стороны, скрываются из виду — столь низко ведут они свои машины — и проводят атаку в стиле «Звёздный налёт» — заходят с разных сторон, буквально выныривая из-за складок местности, но у безумно мечущейся по полю мишени оказываются одновременно. Сверкнув вспышками реактивных струй, из под крыльев вырываются ракеты и втыкаются носами в щиты, установленные на повозке. Выглядят они словно пестрые стрелы, выпущенные из огромного лука.

— Двадцать одно попадание, — докладывает комментатор. — Простите, судьи меня поправляют — одна из ракет угодила в колесо, — двадцать два попадания. А, пока заменяют машину-цель, Ливи споёт нам… Что ты споёшь, Ливи?

«Угонщицу». Я её только что разучила и ещё ни разу не исполняла, — отвечает певица ужасно знакомым Даше голосом. Женщина успела переодеться — теперь она в красивом смелом платье. И песня звучит очень смело. Трибуны в восторге.

Потом начались собственно соревнования. Стремительные выступления финалистов, среди которых не было мазил, привели к переигровке — две команды, добившиеся двадцати попаданий, поднялись в воздух во второй раз и… двадцать один и двадцать два — отменные результаты.

Сидящий рядом с Дашей Том аккуратно поставил на место отвисшую челюсть и поинтересовался:

— Кто оплачивает расходы спортсменов? Мы же не покупали билеты сюда. Вход был свободный.

— Не знаю, — честно призналась девочка. — Наверное, сами ребята — мы ведь тут люди не бедные — можем позволить себе разные фантазии. Хотя… это ещё и отбор в истребители орбита-атмосфера. Жалко, что мне нельзя участвовать — до одиннадцати лет детям вообще не разрешают пилотировать. А в школьную программу это включено аж с тринадцати.

* * *

Таша заглянула к своей бывшей маленькой начальнице вечером. Даша сидела на кухне и чистила крыжовник, поглядывая на колдующую у плиты Камиллу.

— Ой, Дашенька! Ты мне не поверишь! Оказывается вся, наша банда — один сплошной обман. Мы неделю, как глухонемые, обносили чьи-то черносмородиновые плантации, чистили, мыли, варили, разливали по банкам, толкнули какому-то барыге — неплохо заработали, кстати. А потом я вижу наше варенье в обычном магазине. И на этикетке русским по зелёному написано: «Производитель — банда Не меченных». То есть мы не воровали ягоды, а просто тупо пахали как папы Карло. Обидно, слушай! Как деток малых развела нас твоя бабка.

— Ну вот чего ты гонишь? Посмотри на себя — невеста уже, а простых вещей не понимаешь! В банду собирают тех, кого жизнь попинала. И приучить вас к нормальному поведению крайняк, как непросто. Для вас спереть, стащить или иным образом завладеть чужим так же естественно, как дышать, — нахмурилась Даша. Небось, выпендриваетесь друг перед другом своими «доблестями»?

А тут вам показали, как можно честно зарабатывать. Кстати, за смородинником этим серьёзные люди ухаживают — юннаты из нашей школы. Но убрать урожай они просто не в силах. Им за глаза хватает трудов по обрезке и подкормке. В конце-то концов, им интересно научиться выращивать ягоды, а сбор и обработка плодов — это совсем другие виды деятельности.

— Ну, ты и зануда, Дашка! А чего это не ты сегодня стряпаешь? Сдала зачёт по домоводству?

— Не в зачёте дело, хотя к нему я теперь готова. Тут у Ками проблема. Ей один мальчик понравился…

— А путь к сердцу мужчины лежит через его желудок, — подхватила Наташка.

— И ничего в этом смешного нет, — огрызнулась Камилла. — Знаете, как местные готовят? Нам, урождённым землянкам, и не снилось.

— Не говори за всех, — набычилась Таша. — Это ты при заботливой маме росла, вот и не напрягалась.

— Захлопнитесь, девки! — рявкнула спустившаяся сверху Оливия. — Сейчас я ругаться буду. Ты, Дарья, что ещё за прикол устроила? Я чуть со стула не упала, когда Сеть сообщила мне, будто Дарья Станиславовна Пузикова просит меня связаться с нею и посылает свой номер для связи.

— Э-э-э…, Оли! Я искала возможность поговорить с Ливи Беско. Сеть на запрос ответила, что не может мне дать её номер. Тогда я попросила просто передать сообщение. То есть — Ливи, это ты?

— Ну да. Псевдоним взяла, чтобы не доставали всякие интересующиеся. Но чтобы ты об этом не догадалась! Да я представить себе не могла ничего подобного — как же так — всезнайка наша, да чего-то не сообразила.

— Ну, Оли! Я ведь ещё маленькая — не так быстро думаю, как хотелось бы. Но это пройдет года через полтора. Надеюсь. А откуда у тебя хитиновый панцирь? Они ведь очень редко встречаются.

— Да, сестричка! Расскажи! — встряла Ками.

— Ну, всё дело в театре. Он у нас в Винниково один-единственный на целую планету, причём и драма, и опера и музкомедия — всё без разбору. Короче, когда ставили «Иоланту», меня попросили сыграть Водемона — это не главная роль, но с очень громкой арией. Я, понятно, со всем своим удовольствием подключилась к труппе — уж очень мне нравится, как он, шельмец, свою возлюбленную нахваливает.

Во время генеральной репетиции фермики неподалеку грузили жмыхи на каботажник. Я их не видела, но прохожие рассказывали, будто, как только зазвучала музыка, трутни, распоряжавшиеся работами, замерли, отчего рабочие-носильщики принялись бестолково путаться друг у друга под ногами. У нас театр-то — открытая эстрада. А зрительный зал просто обсажен кустарником — то есть звук уходит во все стороны беспрепятственно.

Так на премьеру ползала было набито инсектами старших каст — учёные, врачи, воины… даже советники самой Матери. Хомо вынуждены были сидеть прямо на них. И арию Водемона пришлось исполнить три раза подряд, — Оливия гордо сверкнула глазами.

— Вот, ещё в старой школе она очень похоже передразнивала всех, особенно учителей — всплеснула руками Камилла. — А теперь — хоть за дяденьку поёт, хоть за тётеньку. Только успевай костюмы менять, да парики.

— Зато я в парней не влюбляюсь, — парировала старшая сестра. — И всё равно готовлю лучше тебя.

«Итак, Оливией заинтересовались фермики», — подумала Даша. Про себя подумала — без каких-либо задних мыслей. Вернее, сверкнувшая было у неё идея, устроить для Ливи Беско концертное турне по Земле, чтобы, таким образом, вмешаться в бизнес прадеда, заметно увяла. Тем не менее, в силу стремления доводить до конца все начатые дела, она спросила.

— А нет ли у тебя желания выступить в нашей бывшей метрополии — всё-таки именно она для прериан остаётся центром культуры и искусства.

— Желание, конечно, есть. Но нет возможности. Понимаешь, настоящая звезда обязательно должна исполнять свои песни — то есть, написанные именно для неё. А это не только текст, но и музыка. И где я всё это возьму? Конечно, и старые добрые вещи нужно петь, но не они составляют основу звёздного репертуара.

— Итак, тебе нужны тексты, желательно стихотворные, и музыкальные темы, желательно будоражащие, — закусила губу Даша.

— Ну да, — кивнула Ками. — С оркестровками и аранжировками при современных компьютерах справиться не так уж сложно — это уже техника дела, в основном. Оркестр, кордебалет, подпевки и даже хор — имеются. Дело за малым, — и хитро скосила глаз на младшую сводную сестричку, словно в ожидании ответного хода.

— Сеть! Нужны адреса форумов и сайтов, где колготятся наши прерианские стихоплёты, — скомандовала Даша. — И, это, девочки! Я тут немножко поработаю с информацией по текстам. А ты, Оли, поковыряйся в наших народных песнях — кажется кто-то из мегакотов собирал фольклор по деревням. И нечего на меня зенки пялить, посмотрела она на Оли и Ками. — Если сформулировано условие задачи, следует просто включить мозги и заняться поиском решения.

— У нас в банде несколько самодельных песен поют. Побегу, запишу, — вскочила с места Таша.

— Ой, а у нас в Ремнёво парень один с Желтой — забойные частушки сочиняет. Сейчас, поищу его номер, — спохватилась Ками. — Но у него все песенки на один мотив.

— Спроси, сможет ли он написать слова на мелодию турецкого марша? — подначила Оливия.

— А ты вытянешь? — огрызнулась сестра.

— Не знаю, никогда не пробовала.

— Кхе-кхе, — прокашлялся через дверь на веранду Юморист. — Тут у меня одна задумочка в надглоточном ганглии заколосилась. Про хозяйственного барсука, полюбившего коварную, ветреную Фурию.

— Барсук? Фурию? — пожала плечами Оливия. — Да она его при первой же возможности растерзает и слопает.

— Ой! Ты ничего не понимаешь! — взвилась Даша. — Фурия — это ещё и очень умный зверь, который хорошо знает, как холодно бывает в горах Большого Хребта. Напой, Юморист. Ну пожалуйста.

Фермик зачем-то потрогал дверную ручку, скрипнул жвалами в двух тональностях, а потом запел. Не он сам, конечно, а синтезатор переводчика.

— Любопытно, — едва смолкло исполнение, Даша задумчиво оттянула себе ухо. — Жизненная ситуация. Фурия вполне может поселиться в норе с барсуком, особенно у кромки снегов. Только вот неизвестно, будут ли у них детки? И дадут ли эти детки потомство?

— Нельзя же быть такой занудой! — поморщилась Оли. — Песня-то душевная, трогательная. Я поработаю над ней, если ты не против, Юморист. Ты сам её сочинил?

— Песню — сам. А историю рассказал мне один знакомый егерь.


Глава 17

Новое задание

В последний день каникул Даша проводила в космопорт Тома Османса — этот, с позволения сказать, гость, так и не сумел организовать выгодного бизнеса на Прерии. Парень сам сознался, что хотел наладить торговлю в Англии теми самыми быстрыми велосипедами на электрической тяге, каким пользовалась Даша, но расходы на их доставку через космос оказались чересчур велики — не смог он договориться с космофлотом о более-менее приличной скидке ему, как крупному потребителю.

— Тупой ты, — напутствовала парня девочка. — От нас выгодно возить только аккумуляторы, а остальное можно изготавливать и у вас, на Земле. Но тебе, неучу и лентяю, не совладать с этой задачей — тут думать нужно, организовывать, разбираться. Или потратить кучу средств на найм сведущих людей. А простым купипродайством на таком расстоянии ты хороших прибылей не получишь.

— И откуда ты столько всего знаешь? — озадаченно поскрёб в затылке парень. — Вас что, с первого класса учат основам бизнеса?

— Нас учат тому, как устроен мир, и как в нём что работает… короче, вали уже домой — надоел ты мне, горе луковое.

* * *

Все дети — как дети. Пошли в школу, потому, что у них закончились каникулы. А Даша стоит на ковре в кабинете шефа безопасности и выслушивает инструктаж.

— Две недели тебе, Пузикова, на подготовку. Потом поедешь в Сибирскую тайгу на охоту — будешь сопровождать Степана Кузьмича, который встречается в неформальной обстановке с Петром Егоровичем. А чтобы не сплоховала там, среди снегов — нынче же присоединишься к группе егерей, которые работают в горах у кромки вечных льдов. Поняла?

— Тэ-тэ. Как я понимаю, на меня возлагаются обязанности обеспечить безопасность нашего тирана и, в случае чего, эвакуировать его через портал на Прерию?

— Тэ-тэ. Ступай уже, — Моретти сегодня нелюбезен, потому что озабочен — земляне начали тёрки вокруг планеты Эдем, отчего сразу от нескольких государств в Космофлот Прерии поступили заявки на переброску крупных партий весьма специфических грузов в зону будущего конфликта. Руководство планеты никак не сориентируется в столь сложной обстановке. С одной стороны, чужие дела, как будто, не касаются маленькой планеты, находящейся в стороне от интересов сильных мира сего. Но с другой — начнись на Эдеме военные действия, и получится, как всегда — паны дерутся, а у холопов чубы трещат. Вот не бывает вооружённых противостояний, при которых не страдал бы мирняк.

Словом, соблюдение так называемых норм международного права может привести к крупным жертвам среди непричастных.

Надо сказать, прериане пока не в курсе происходящего — ещё не началось ничего, заметного средствам массовой информации. Но в том, что непременно произойдёт нечто гадкое, никаких сомнений нет — повсюду проводятся учения и сборы, доукомплектовываются части, инспектируется состояние складов и обслуживается техника — бог войны уже точит свой меч.

* * *

Первый инструктаж о том, как и когда используется тёплая одежда, Даша получила от мачехи — эта женщина выросла не на тёплой Прерии, а в средней полосе России. Зиму знает не по-наслышке. Под её руководством девочка познала, что такое колготы, гамаши, рейтузы. Разобралась в том, чем егерское бельё отличается от термобелья, и какие виды кальсон по какому случаю следует поддевать под брюки. Заодно изучила ватники и ватные штаны, лыжные костюмы и комбинезоны с тёплой подкладкой. Сапожки, зимние ботинки, валенки — дочь тропиков и субтропиков никакого опыта в ношении этих предметов туалета не имела, а «полуперденчики», которыми зимой пользуются жители туманного Альбиона, для серьёзных холодов подходят неважно.

Потом был поход в составе группы егерей, обходящих высокогорные долины — тут тебе и снега, и ледники, и просто холодно. Скудная растительность — найти дрова практически невозможно. Оба мегакота носят меховые попонки, а на ноги надевают мокасины. Ещё в этой команде один хомо, ну и Даша ещё присоединилась ненадолго, чтобы привыкнуть к существованию при отрицательных температурах.

Ничего особо примечательного не случилось, но вскрылась необходимость позаботиться об укрытии для светлячков — малыши сильно мёрзли, отчего буквально льнули к телу. В расчёте на это пришлось пришить для них внутренние карманы со входом снаружи и привыкать к щекотке — они довольно беспокойные квартиранты, пока устраиваются на обогрев.

Вода из растопленного снега, приготовление пищи на примусе, устройство долгоиграющего костра — весь комплекс особенностей зимнего быта пришлось осваивать на полном серьёзе. Кроме того — лыжи разных назначений, снегоступы, санки, тобогган — пусть и не достигла она совершенства в обращении с этими устройствами, но предметно познакомилась на практике. Даже сама устроила лодочку-волокушу. Дашу хорошо подготовили.

* * *

Представителя Президента Степана Кузьмича Асмолова доставили на Землю спецрейсом. Привезли его в десантном челноке, рассчитанном на вертикальную посадку с использованием импеллеров — военная машина, разработанная для высадки и эвакуации разведывательно-диверсионных групп. Эти аппараты применяли и для доставки небольших грузов в неподготовленные места, так что техника неплохо обкатана и зарекомендовала себя положительно. Заодно, обошлись без официоза — не хотелось демонстрировать широкой мировой общественности сближение, наметившееся между бывшими колонией и метрополией. Тем более, что формально вопрос о подчинённости так и не решён — ни признания, ни договоров между Москвой и Новоплесецком нет.

Уверенно взлетели, на высоте нескольких километров перешли на ядерно-реактивные двигатели, посредством которых и добрались до Земли, где сели на лесную поляну рядом с охотничьим домиком. Это строение было сложено из толстых брёвен и имело два этажа. Внутри — городские удобства и просторные помещения. В наличии тут и охрана, и обслуживающий персонал. Собственно охота тоже ничего трудного в себе не заключала — высоких лиц доставили на вездеходе на комфортабельно оборудованную вышку, к которой и подогнали кабана. Оставалось прицелиться и выстрелить.

Словом — скукота. Все Дашины приготовления оказались тут и даром никому не нужны. Впрочем, это и к лучшему — она ни на шаг не отходила от своего подопечного, напряженно прислушиваясь к окружающему. Ничего угрожающего — покушения на тирана никто не готовил. Сам он болтал с хозяином обо всяких пустяках, вспоминая детские годы или обсуждая общих знакомых. Безоблачность нарушало только тоскливое ощущение, исходящее от одного из охранников — давно, еще с лета знакомого Николая.

* * *

— О чём кручинишься, детина? — Даша без стука вошла в комнату, где отдыхал телохранитель.

— Привет, малышка, — натянуто улыбнулся мужчина. — Вот ведь чуяло моё сердце, что ты не просто сопровождающая гостей Прерии, а очень даже специальный товарищ. У вас довольно оригинальная планета. Мне показалось, что вся она — один сплошной детский сад.

— Не показалось — так и есть, — девочка решила, что следует позволить собеседнику увести разговор в сторону, чтобы не настораживать его своей настойчивостью. Кроме того, светлячкам потребуется некоторое время, чтобы взять под контроль систему наблюдения этой комнаты. Так что — можно и о пустяках поболтать. — Даже наличные деньги у нас сохранены исключительно для того, чтобы дети быстрее учились считать. Копейка — коробок спичек. Три копейки — стакан газировки с сиропом. Пятачок — проезд в автобусе. Полтинник — такси или полноценный обед.

— А завтрак?

— Двугривенный.

— Кучеряво живёте. Как я понял, у вас и рабочие места для детей всегда наготове.

— Правильно понял. Сразу после детского сада любого принимают на работу — обычно на часок-другой в день. Такса — рубль в час. То есть каждый малыш в городе способен себя прокормить, если не ленится.

— А за городом?

— За городом полно еды, если знаешь, как её взять, конечно. Так этому как раз в садике и учат. Кстати, слежка за этой комнатой уже отключена. То есть, на пульте наблюдается и пишется безобидный трёп, а ты можешь поделиться со мной своей заботой, не опасаясь, что об этом узнает хоть кто-нибудь ещё. Это же из-за Веры? Да не прожигай во мне дырку взглядом — знаю я, что она от тебя понесла.

Николай аж взвился, забегал по комнате и ненароком снёс стул. Видимо, это событие вернуло его к реальности — он справился с волнением и снова уселся.

— Она сохранила ребёнка. Ходит сейчас в школу с животиком, а над ней то и дело насмехаются. Ты не представляешь себе, как жестоки бывают дети!

— Я-то не представляю? Да я сама ещё «дети». И весьма жестока. Просто тут у вас плохо наказывают за невежество — вот и живёте в распоясавшемся обществе. А у нас за дразнилку — сразу в торец.

— Даже, если противник сильнее?

На этот выпад Даша ничего не ответила.

— Как к этому отнеслись родители Веры?

— Поругались между собой. Потом помирились и давай думать, куда её отправить — то ли в закрытую школу, то ли к родственникам в глушь. Ну, тут я в это вмешался — сознался во всём и попросил выдать её за меня. В общем — мы оформили брак. Но только живёт она пока с мамой и папой. Говорит, что ей так спокойней. Ну и я кое-кому в её школе кое-что «объяснил», — Николай непроизвольно потёр кулак. — Но только невозможно всегда быть рядом, — и вздохнул. — Я даже подумывал переехать вместе с ней к вам на Прерию, но у меня ведь ответственная работа — бросить её было бы предательством.

Даша успокоилась — при упоминании Веры в эмоциях мужчины явственно проскакивали нотки нежности. То есть нужные чувства — в наличии. А за его маленькую супругу говорят её поступки — если вынашивает ребёнка, значит тоже влюблена.

* * *

Действительно важный разговор произошел между Петром Егоровичем и Степаном Кузьмичом только на третий день — они в это время гуляли по расчищенным от снега лесным тропинкам.

— Как полагаешь, Даша нас сейчас никто не подслушивает? — спросил деспот у своей маленькой охранницы. Находящийся по другую сторону от сопровождаемых телохранитель Николай невольно осмотрелся по сторонам.

— От той берёзы сюда направлен микрофон, — пожала плечами девочка. — Вырубить?

— Давай.

Через полминуты светлячки дали знать, что перекусили нужный проводок.

— Готово. Но встаньте лицами вон туда, а то с камеры, что на сосне, разговор смогут прочитать по губам.

— Она что, робот? — удивился Пётр Егорович.

— Прям и не знаю, что ответить, — пожал плечами Кузьмич. — Но человек надёжный, даже если и сделана из металла и пластмассы. Так есть у тебя хоть какие-то сведения по ситуации на Эдеме?

— А как вообще тебе об этом хоть что-то известно? — удивился президент метрополии.

— Не забывай, что Прерианский космофлот обслуживает почти половину перевозок между планетами. И к нам уже поступили заявки на переброску грузов к Эдему — военных грузов, судя по спецификациям. Причём, Россия и Китай, кажется, в предполагаемых событиях не участвуют.

— Это только кажется, — улыбнулся президент. — Судя по тому, что докладывают мои аналитики, на Эдеме столкнулись интересы крупных добывающих компаний и относительно мелкого бизнеса, занятого обслуживанием богатых туристов. Пока на планете идёт работа по подготовке общественного мнения о необходимости выйти из подчинения Земле, чтобы перестать платить налоги в метрополию. Учитывая низкий уровень жизни основной массы населения, это получится. Весной начнутся народные выступления, а летом прибудут каратели. Только вот какое дело — в области туризма крутятся тоже немалые деньги, принадлежащие не менее сильным мира сего. Скорее всего, некто попытается воспользоваться тем, что отдыхающие перестанут посещать зону конфликта, и скупит отели, пляжи и парки по дешёвке.

Думаю, сразу после этого, добывающие компании найдут консенсус с туристическим бизнесом, и к осени всё уже затихнет. В общем, планируется небольшая заварушка с ограниченным количеством жертв — иначе курорт надолго потеряет популярность.

Судя по подслушанным эмоциям, Даша поняла, что Пётр Егорович верит тому, что говорит. А вот Степан Кузьмич его убеждённости не разделяет — то есть у него другие данные, которыми он и не думает делиться с коллегой.

Больше ничего примечательного не произошло — диктатор спокойно вернулся домой, а его охранница, наконец-то, пошла в свою школу в Новоплесецке.

* * *

Надо признаться, события первого полугодия напрочь выбили девочку из колеи — программа английской школы сильно отличалась от учебного плана прерианской системы образования. Даша очень отстала от класса. Конечно, светлячки подсказывали ей на уроках, а дома с ней занималась Эль, но почти месяц пришлось учиться буквально упираясь рогом в землю. Только к весенним каникулам удалось выровняться и перестать чувствовать себя отстающей.

Служба безопасности словно забыла о своём ефрейторе. Мачеха родила братика — довольно спокойного увесистого мальчишку. Воспитанники Фёдора Семёновича вполне уверенно освоились со светлячками — словом, жизнь вернулась в нормальное русло. И пришла пора принимать решение о том, кусать ли личинкам следующей кладки детей из средней группы Бориса Максимовича.

— Йода! Ты помнишь себя, когда был светлячком?

— Нет, царевна. Вернее, я не был таким маленьким — сразу вылупился крысоловом. Давно это было, на другой планете.

— Ух ты! То есть ты прибыл сюда уже взрослым. И ни капельки не вырос. Интересно, почему?

— В силу специализации. Оператору наведения не требуется быть большим. Более того, это вредно, потому что, скажем, в том же истребителе пришлось бы оборудовать просторную кабину, что отрицательно скажется на массе машины и её маневренности. Но лично я был артиллеристом — наводчиком орудия. Вместе с ним меня и притащили с Земли через портал, когда эвакуировали интернат с детьми. Потом — работал крысоловом в Ремнёво и играл с младшими Хомо. Они меня ловили, а я или убегал, или поддавался.

— Значит, у тебя много знакомых среди людей нашей расы.

— Ну, не знаю… имя-то мне дала только ты. Для остальных я был просто одним из многих членистоногих.

— Но их ты воспринимал как своих? То есть, не игнорировал? Я почему так к тебе пристаю — хочу разобраться в причинах, из-за которых неразумные фермики не воспринимают Хомо и мегакотов в качестве части своей общности.

— Так и разумные не всегда воспринимают. Просто они разумные, поэтому с ними можно обмениваться информацией. Это и принимается вами за признание вас в качестве своих. То есть — если есть диалог, значит стороны в чём-то сходятся. Но это, скорее дипломатия, чем признак единства.

— Любопытно. А я для тебя своя, или ты общаешься со мной в силу полученных инструкций?

— В силу инструкций — несомненно. Кроме того, на тебе закреплён защитный комплекс, который для меня является идентификатором «свой». Он же указывает на высокий статус в Улье. Но единство с тобой возникло раньше, ещё в твоём выпускном походе, когда мы сидели на абрикосе и собирали урожай. Ты отдала мне наполненное лукошко и взяла пустое. При этом по мимике и жестам было чётко видно омерзение и страх, которые возникли в тебе при взгляде в мою сторону. Но ты не позволила себе ни взвизгнуть, ни вздрогнуть.

— Постой! Ты в тот момент был уже разумным? Или нет?

— А мне-то откуда знать? Жетона-переводчика у меня тогда не было, но русскую речь я понимал прекрасно. Сам себя я считал думающим созданием, однако для высших Улья я до сих пор только исполнительный механизм.

— Организм, — машинально поправила Даша. — То есть фермики, даже если считаются неразумными, вовсе не обязаны быть таковыми.

— Обычно, границу между разумными и неразумными проводят, выявляя способность к абстрактному мышлению. Помнишь, как Толстой в приключениях Буратино это подчеркнул?

— В задаче про яблоки? Которые ни в коем случае нельзя отдавать Некту? Точно! Деревянный мальчик не воспринял отвлечённого примера, значит, он неразумен.

— Ну…не так сильно, Даша! Не то, чтобы совсем неразумен, но, несомненно, глуп.

— Пожалуй. Так я вообще о чём хотела поговорить. О том, почему неразумные фермики слушаются одних Хомо, и не слушаются других. И ты мне намекнул, что у вас происходит анализ наших поведенческих реакций на контакт. То есть — меня ты сразу принял за… кого?

— Ну, ты совладала с собой. Обуздала испуг, спрятала отвращение и воспользовалась моей помощью. Это признаки разума, что, в пределах Улья, приписывает тебе высокий статус. Отсюда и подчинение со стороны низшего, то есть меня — исполнительного организма.

— Как всё просто! Но в пределах этой модели нет объяснения, почему светлячки прошлой кладки отказались от приглашения Фёдора Семёновича. Он их позвал, а они не пошли.

— Так Семёныч-то их боится. Анализ его моторики указывал на это однозначно.

— Совсем запуталась. Я на абрикосе тоже мандражировала, но ты меня послушался. А воспитатель, хоть и сохранил внешнюю невозмутимость, оказался низкостатусной особью?

— На абрикосе я не тебя слушался, а выполнял распоряжение нашего старшего. Зато у тебя после этого эпизода негатив к фермикам вообще прошёл. У твоей мачехи и сестёр это случилось уже в процессе первого причёсывания — ни одна из них ни разу не попыталась смахнуть таракашку. И светлячки сразу стали с ними отлично взаимодействовать. Зато Таша до сих пор внутренне сжимается от одного только нашего вида.

— Ты мне совсем мозги запудрил, негодник. Лучше скажи прямо — кусать детей, или не кусать?

— Конечно кусать, — Йода прихлопнул хвостом муху, залетевшую на веранду. — Я, правда, так и не понял, помнят ли об этом светлячки, зато покусанные ребята совсем по-другому начинают относиться к нам. С пониманием, что ли. Рефлекторный страх уже обуздан, брезгливость преодолена, и возникло желание обладать светлячками — это же не только замечательные игрушки, но и очень полезные средства коммуникации.

* * *

Оли и Ками приехали на каникулы, зато папа собрался на Землю — там будет проходить симпозиум физиков-теоретиков. Собрав чемодан, он вышел на веранду, посмотрел на супругу и детей, собравшихся его проводить, и скомандовал: «К бою!».

Домочадцы мигом распахнули дверки стенных шкафов и экипировались. Толика упаковали в переносной кевларовый бокс, сами обрядились в форму, на головы надели тактические шлемы, вооружились — минуты не прошло, как залегли в неприметных канавках рядом с домом, заняв круговую оборону.

— Все — ко мне, — распорядился глава семейства. — Молодцы, девчата. Теперь не страшно оставлять вас одних. Отбой тревоги, — добавил он уже затаскивая чемодан в подъехавшее такси.

— Мне всё больше и больше нравится наша безумная планета, — мачеха смахнула слезинку и посмотрела вслед удаляющемуся автомобилю. — Даже процедура прощания с семьёй здесь на редкость бесчеловечна. Но необычайно бодрит и вливает в организм просто вёдра оптимизма.

Стану петь я песни,
Косы я расправлю,
Пуще всех соколиков
Сокола любя.
Да с дарёной пикой,
Да с дарёной саблей
Мимо всей станицы
Провожу тебя,

— пропела Оливия. — Всё правильно, ма! Фронтир, постоянная готовность к опасностям. Хочешь, чтобы всё было хорошо — не расслабляйся и не жалей себя по пустякам.

Камилла достала братишку из сундучка. Тот обрадованно загулил и потянул руки к подошедшему Рваному. У стены «складывался» в ящик Юморист, Стражи забирались под дом — команду главы семейства выполнили все домочадцы.

— Оли! — вдруг спохватилась Даша. — Хочу потолковать с тобой с глазу на глаз, — девочки отошли за угол веранды. — Покажи ка мне твоё запястье. Всё правильно — видишь витую верёвочку бледной татуировки?

— Ой! А я и не видела! Откуда она у меня появилась?

— А ты не заметила, как к тебе стали обращаться фермики?

— Царевной называют, как и тебя.

— И беспрекословно слушаются?

— Точно. Так о чем это говорит? Расскажи, Даша.

— Не здесь и не сейчас. А то мы можем дом поломать или перепугать кучу народу. Или… даже не знаю. Ты погоди чуток. И помалкивай пока про это. Опять же у Ками тоже хитиновый доспех откуда-то взялся. То есть панцирь, который вместо бронежилета. Это большая редкость. Я думала, что только у меня одной такой есть.

— И с чего это ты удумала, будто только у одной тебя может быть такая клёвая вещица? — продувная физиономия Камиллы появилась из-за угла.

— И ничего-то я не удумала, а просто раньше ни у кого больше ничего подобного не видела. Ни на сборах, ни во время учебных тревог. А ну — иди сюда. Ёксель-моксель! И у тебя тоже! — воскликнула Даша, впившись взглядом в запястье средней сестры.

— Э-э…? Что это?

— Лучше не спрашивай. Снимаем с себя амуницию и бегом в лес.

На укромной полянке всё прояснилось окончательно — Мать Улья действительно снабдила сводных сестёр комплексами защиты скрытного ношения. Их непонятная машинерия каким-то образом взаимодействовала с хитиновыми панцирями, хотя прекрасно действовала и без них.

На обратном пути Оливия была задумчива.

— Скажите, сестрички, вы не откажитесь разучить и исполнить танец трёх маленьких тираннозавриков? Есть у нас в Винниково хореограф. Уверена — он прекрасно справится.

«В каждой голове свои тараканы», — подумала Даша. А вслух ответила: — Да запросто. И, кстати! Про эти свои скафандры-трансформеры можете рассказать маменьке — она не станет падать в обморок. Проверено. У ней вообще сильный психотип.

— А то мы не знаем, — ухмыльнулась Ками. — Ой, а можно я Фану про это расскажу?

— Нежно обвивая любимого змеиным хвостом, — фыркнула Оли.


Глава 18

Я объявляю войну

На Прерии темнеет относительно рано — около семи вечера. А рассветает около пяти. Из-за небольшого наклона орбиты длина дня и ночи в течение года меняется совсем немного. И вот в сумеречный час на задней веранде сидит Оли и выводит грустную мелодию. Звуки она извлекает из свирели. Даша когда-то привезла этот немудрёный инструмент из поездки на Эдем — ей его купила мама. Даше тоже грустно. И немножко стыдно, потому что сама она так и не освоила игру на этой свиристелке, хотя обещала… ну… чтобы уговорить купить.

— Грустишь, потому что заканчиваются каникулы? — как раз отзвучал мотив и настало удобное время для вопроса.

— Грущу. Но не потому, что заканчиваются каникулы. Если бы год назад мне сказали, что я буду рада возобновлению занятий в школе… Да это же упасть — не встать! А вот поди ж ты.

— Тогда в чём дело? — от Даши так просто не отделаешься.

— Одну из песен публика не приняла. Одну, из трёх, что я успела как следует подготовить. И даже не для меня написанную — старинную. Её исполняла очень известная, да что там — знаменитая певица.

Привези, привези мне коралловые бусы,

Мне коралловые бусы из-за моря привези,

Впереди, впереди разольётся море грусти,

Мне коралловые бусы из-за моря привези, — задушевно пропела Оли глубоким мягким голосом. И подумала вслух:

— Неужели я не смогла передать правильное настроение? Видимо, рановато мне замахиваться на подобное — не по возрасту пока, не по опыту.

— Уверена, тебе даже ни разу не хлопнули, — кивнула Даша.

— Ну да, ни разу. Обычно аплодируют, кричат бис, а тут, словно шум какой-то переждали и молча на меня посмотрели. Типа — давай что-нибудь другое.

— Видимо, ты очень полюбилась нашей публике. Поэтому никто не свистел, и не запустили в тебя ничем. Ну и скидку сделали на то, что ты землянка. Преринка ни за что не станет выпрашивать подарка. А если любимый такой дурной, что спросит, чем порадовать ладу свою, ответит — сам вернись.

— Сурово! И не логично. Саблю и копьё, получается, можно выпрашивать, а бусы нельзя.

— Оружие — не каприз, а насущная необходимость, — насупилась младшая сестра.

— Надо же, как всё у нас тут просто, — пожала плечами Оли. — А ведь и ты нерадостно выглядишь. Тебя напрягает, что я взяла эту свирель без спросу?

— Не это напрягает. А мальчик с Эдема, который делает их и продаёт в качестве сувениров для отдыхающих. Его зовут Димо. Я его знаю и люблю.

— А я его уважаю, — улыбнулась Оли. — У инструмента его работы очень чистый звук, и он великолепно строит. С душой сделано — не абы как. И что в этом грустного? Папа обещал этим летом нас всех туда свозить — повидаешь этого юного мастера.

— На Эдеме уже начались беспорядки. К лету дело дойдёт до войны. И я бы не поручилась за то, что Димо в ней уцелеет. Ты песню индейца знаешь? Сыграй.

* * *

В это утро Даша встала ни свет, ни заря. Ещё затемно она была на автовокзале, чтобы убыть из города самым ранним автобусом. Через три часа, задолго до наступления дневного зноя, вышла у моста через Нифонтовку и постучалась в дверь одного из домов маленького посёлка, приютившегося в складках береговых круч.

Открыла ей женщина-доктор. Та самая, что прошлым летом осматривала и зашивала Мускатика. Кажется, Мелкая тогда назвала её Марусей.

— Здравствуйте, Мария… не знаю вашего отчества, а по сетке не посмотрела.

— Марусей зови, — хозяйка приветливо улыбнулась, показав калитку между передними зубами. — Ты как раз к завтраку. Проходи.

— Добрый день, Василий Петрович! — приветствовала гостья хозяина, наливавшего кофе в большие кружки.

— И тебе доброго дня, Дашута. Ты, я полагаю, по очень важному делу?

— Ну, да. Вы ведь всю жизнь проработали в разведке. И ещё вы старше всех других военных. То есть хорошо разбираетесь в разных конфликтах и тайных операциях. А мне очень важно получить прогноз относительно развития событий на Эдеме.

— Эк ты загнула! У меня ведь об этом совсем мало сведений. Знаю только, что начались митинги, демонстрации и пикетирование центральной площади столицы. То есть, только то, что сообщают средства массовой информации.

— Вот график доставки военных грузов, приказ на выдвижение космодесантных сил ихней метрополии — тоже своего рода расписание. А это сведения о заброске на планету подразделений и специалистов частных военных компаний, — Даша подала несколько рукописных листков.

— Надо же! — присвистнул «вечный капитан». — Завидная осведомлённость. А уж форма подачи материала — выше всяких похвал.

Некоторое время он изучал бумаги, переводя взгляд с одной на другую.

— Данные полные? — спросил он чуть погодя.

— Уверена, что нет, — пожала плечами девочка.

— А я уверен, что Моретти не мог ознакомить тебя с этими материалами, — Савельев назидательно поднял палец вверх. Потом посмотрел на него и ухмыльнулся. — Или это данные от трутней верхнего круга? А, может быть, идалту с тобой поделились?

— Василий Петрович! Умоляю вас — не мучайте бедного ребёнка столь неудобными вопросами. Я уверена, что вы уже готовы предсказать развитие событий на ближайшие месяц-другой.

— Ох, Даша! Ох и шельма ты, однако! Отменно подготовил тебя Борис Максимович. Но только я обязан показать своему начальству эти бумаги и запись нашего разговора тоже.

— Безвозбранно товарищ капитан. Ну так какой получается прогноз?

— Печальный, душа моя. Сама видишь, сколько наличных доставлено на планету — это гонорар для активистов протестного движения и средства на покупку огнестрельного оружия — его туда везут официальные поставщики — вон его сколько разного, причём явное старьё. Это очень толстый намёк на попытку захвата власти вооруженной толпой хорошо организованных и подогретых люмпенов.

То есть генерал-губернатора или выгонят, или арестуют… если не убьют. Но в любом случае за этим последует антитеррористическая операция. Судя по перечню готовящихся частей и вооружений — орбитальная бомбардировка с последующей зачисткой поверхности десантниками.

— Сценарий трёхдневной войны? — прошептала Даша побелевшими губами. А Маруся в волнении согнула ручку половника.

— И что, — спросила она хриплым голосом, — что можно сделать, чтобы не допустить этого?

— Боюсь, предотвратить беспорядки в столице Эдема уже не удастся. Да и непохоже на то, что власти в силах это сделать даже, если бы хотели. Разве что какие-нибудь инопланетяне перехватят в космосе флот вторжения — тогда жертвы ограничатся участниками протестного движения и полицейскими.

— Вот данные о противовоздушной обороне планеты, — девочка выложила на стол ещё один листок. — А вот сведения о средствах подавления этих средств силами десантных частей.

Посмотрев списки, Василий вздохнул:

— Подавят и отработают свои задачи.

— А, если заминировать небо? Как у нас было в ту войну?

— Если сделать это заблаговременно, у карателей, конечно, возникнут проблемы. И чем гуще будут минные поля, тем более серьёзные. Но ведь на Прерии обороняющаяся сторона готовилась к конфликту заранее — чего только не припасли к визиту незваных гостей. На Эдеме же… непохоже, что этим занимаются. Это же не наша брутальная планета, а тихий пасторальный мир, населённый законопослушным трудолюбивым народом.

— Как это законопослушным? — взвилась Даша. — А протестное движение?

— Им занимается от силы один из двадцати жителей. Остальные мирно трудятся и поглядывают на безобразия со стороны, выжидая, что изо всего этого получится.

— Ну да. Хатаскрайники, — пробормотала девочка. — Спасибо Василий Петрович. Вы мне очень помогли. Я потороплюсь к мосту — как раз где-то в это время будет автобус в сторону города.

* * *

— Спасибо Вася, — улыбнулся Серджио. — Эти листочки, такие же рукописные, наша Дашенька и мне принесла в обычном бумажном конверте. И вопросы точно такие же задавала. Ну не отнимешь у неё пунктуальности и тщательности.

— Ты бы загрузил человека настоящей работой. А то от избытка свободного времени у малышки прорезалась избыточная активность.

— Я бы и рад, Петрович, но наша всепланетная скотина Нах-Нах грудью встал на защиту ребёнка. Наотрез запретил её утруждать. Кстати, она сейчас вовсе не домой поехала, а к бабушке с дедушкой.

— И кто у нас бабушка?

— Дедушка в этом плане куда интересней. Он минировал небо над Плесецким перевалом.

— Да, настырная девчушка. Ладно, пусть набивает положенные ей по возрасту шишки.

* * *

Посылать за Дашей наружку шеф безопасности не стал. Её положение на поверхности планеты легко мониторилось, а мобилка транслировала разговоры, которая она вела. Подозрения, что ребёнок водит его за нос не возникало, потому что содержание этих бесед последовательно отражало изучение проблемы защиты населения далёкого Эдема от грядущего геноцида. Всю вторую половину выходного дня девочка допрашивала деда о минировании неба над Плесецким перевалом — ребёнок выяснил решительно всё обо всех видах противовоздушных мин, применявшихся в той давней войне. И о других, уже не полукустарных, а вполне «культурных», разработанных и поступивших на вооружение в послевоенные годы — их изучали на сборах военнослужащие сапёрных частей.

Это не вызвало у шефа безопасности особой обеспокоенности, потому что, одно дело у себя дома наставить на каждом гектаре по десятку одноразовых устройств, посылающих вверх здоровенные шрапнельные снаряды, и совсем другое — проделать это на планете, до которой нужно добираться космосом через два портала. Тем более — на чужой территории, где немыслимо скрытно разместить тысячи не таких уж компактных установок. Он уже «вычислил», что девчушка ищет способ посбивать летательные аппараты карателей в момент атаки поверхности с орбиты. И, если не дура (а она не дура), уже поняла, что ни «самопалы» времён той войны, ни заметно облегченные и удобные в обращении аналогичные устройства, сделанные позднее, почти не опасны для того, что летит выше полукилометра.

Моретти интересовал следующий ход его непокорной подчинённой. Но Даша перестала проявлять активность — она засела за историю войны. Судя по контекстам предпринятого поиска, девочка изучала все случаи сбития летательных аппаратов. Ну так он их помнит наизусть — не так уж много подобных случаев произошло. Кстати, именно над перевалом в относительно узком месте и подловили местные ополченцы несколько коптеров подряд. И именно над участками прозорливо утыканными теми самыми примитивными картечницами, приводя их в действие одновременно десятками, отчего изрядное пространство заполнялось на короткое время кусачим железом.

Ещё пару леталок подловила до сих пор не выясненная группа, применив по ним управляемые по проводам ПТУРСы. А вскоре от неизвестной причины упала ещё одна боевая машина, причём, в том же районе.

Именно этими эпизодами и заинтересовалась ефрейтор Пузикова. Она принялась за воспоминания людей, бывших в это время в этом месте. Колобка, Дары Бероевой, парней, которые монтировали огнемётные фугасы в логе, который позднее назвали Огненным. Сам Серджио в это время отстреливался от десантников на окраине Новоплесецка, то есть общей ситуацией владеть не мог.

Пока Моретти был погружен в собственные воспоминания, девочка упорно прочёсывала «сочинения» тех, кто расходился из Белого Города сразу после уничтожения Сити и Портового района. Много знакомых имён встречалось в этих записках. Тот же Степан Асмолов шел в группе прикрытия той самой колонны, на фланге которой в охранении был будущий Нах-Нах и нынешний начальник полиции — оба на момент начала войны — совсем пацаны. В холмах западнее прибрежной дороги оборудовал позицию Колобок, а на холмике около которого нынче проходит шоу «Тропа войны», окапывалась Дара. Делла — нынешний глава Академии Наук — плутала тоже где-то тут.

Надо же — сколько лет с тех пор прошло!

Шеф безопасности погасил свет и отправился домой.

* * *

Искомое нашлось в нескольких разрозненных фразах из воспоминаний Деллы. Она упомянула, что поставила на склоне ложбины, ведущей от Огненного Лога к океану две воздушных мины. И что одна из них сработала, а вторую пришлось обезвреживать позднее. Так вот! Делла и сейчас не особенно крупная женщина, а в юности, до родов, наверняка была совсем худышкой. И как же она в одиночку пёрла сразу две не менее чем четырёхдюймовых трубы длиной метра по полтора? Да не пустых, а набитых метательным взрывчатым веществом и мелко посечённым металлом?

Даша призадумалась. Ладно — утро вечера мудреней. Отправила сообщение на имя Аделаиды Асмоловой с просьбой принять её в удобное для академика время и завалилась на боковую.

* * *

— Кузьмич! Я в шоке. Кажется, мне пора в отставку, — глава службы безопасности Прерии открыл ногой дверь в кабинет всепланетного тирана, без приглашения вошел и плюхнулся на стул. Обычно сдержанный и корректный Серджио Моретти своим подчёркнуто вызывающим поведением словно демонстрировал — всё кончено.

— Ты бы рассказал, что стряслось, — мягко ответил Степан Асмолов. — А то напугал меня до полусмерти, понимаешь. Отдышись, выпей кофейку, — диктатор сделал знак неуклюжему человекообразному роботу, замершему у стены и закрывающему своей тушей добрую половину правого дополнительного экрана.

Железяка скрипнула гусеницами и послушно выехала в приемную.

Проводив её глазами, деспот добродушно улыбнулся: — Так кто тебя так достал?

— Пузикова, чтоб ей скорее вырасти и обрести семейное счастье! Тогда хоть, может, перестанет лезть не в свои дела.

— Ошибка в знаке, Серджио. Чем дальше, тем беспокойней она будет. Тем не менее, доложи-ка мне, в чём у тебя нынче загвоздка?

— Про развитие событий на Эдеме ты знаешь. Даша тоже знает и намерена защитить мирное население планеты от карателей. По крайней мере, судя по проводимым ею подготовительным действиям — так и случится.

— И как она собирается это делать?

— В точности не знаю, но своего она добьётся непременно. Вчера эта нескладёха весь день сосала пустышку — разбиралась с минированием неба. А потом читала отчёты о военных действиях. И, перед тем, как уснуть, отправила просьбу о встрече с твоей супругой.

— Трындец! — пробормотал Степан. — Докопается.

— То-то и оно, — кивнул Серджио. — Этот ребёнок, насколько я понял, справился со всем, за что брался. Вот сегодня встала с утра пораньше, собрала по быстренькому автоматическую установку для аттестации делящихся мишеней по числу ядер, зарядила её образцами, запустила в работу и учесала в школу.

— То есть, ты полагаешь, она сумеет отбить агрессию Штатов против Эдема?

— У неё есть неплохие шансы. А на что ты намекаешь? Предлагаешь помочь?

— Если не можешь воспрепятствовать — возглавь.

— И нет лучшего способа развалить дело чем, руководить им, — «понял» Серджио.

— Боюсь, это не получится. А, если получится — то потом совесть тебя загрызёт.

— Стёпа! Вдумайся в то, о чём говоришь! Девятилетняя девочка…

— …Десятилетняя.

— Хрен редьки не слаще. Десятилетняя школьница диктует начальнику целой планеты вмешательство в вопросы, попавшие в сферу интересов сильнейших государств. Государств, население которых и индустриальный потенциал превосходят наши в… страшно подумать, какое количество раз.

— Ну и каша у тебя в голове! Хотя, жизнь так стремительно меняется, что трудно уследить за всем. Давай разберём вот какую модель: На Прерии живёт Улей фермиков. Наша относительно малочисленная группа, именующая себя Хомо, принята в этот Улей на правах группы молодняка — личинок, если применять их терминологию. Да, мы хорошо растём и успешно развиваемся. Но отдельные особи делают это успешней других. Тот же Нах-Нах давно уже в числе трутней верхнего круга, а его супруге присвоен титул Царицы.

Вряд ли я смогу перечислить всех, однако упомянутая тобой Даша тоже принята в иерархию Улья, причём — с очень высоким статусом — царевна. У неё есть и свита, и охрана, и безусловное подчинение со стороны подавляющего большинства фермиков. Да мы с тобой просто обязаны ходить перед ней на цыпочках и смиренно лепетать: «Чего изволите?»

Однако!

Вспомни хоть один твой приказ, который она бы не исполнила?

— Так не было такого, — пожал плечами Моретти. — Исключительно дисциплинированный ребёнок. Другое дело, что Федька не позволяет мне ничего ей приказывать.

— Эта скотина на самом деле — исключительной тактичности существо. Предотвращает возникновение конфликта, в котором ты непременно поимел бы урон для своей репутации. Сама же Даша так глубоко ситуацию пока не понимает. Она просто упрямо и по-детски следует данному ей слову — не дать в обиду тех, кого знает и любит.

— Ну и абракадабра тут у нас! Парадокс на парадоксе сидит и парадоксом погоняет!

— Наоборот, Серджио. Тебя просто сбивает с толку вывернутость ситуации. На самом же деле всё обстоит исключительно благоприятно. Воспитанники детских садов уже при выпуске отлично осознают, что должны постоянно обеспечивать собственную управляемость, иначе ресурсы административной системы будут расходоваться преимущественно на обеспечение подчинённости. Эффективность власти упадёт, начнутся бесконечные игры по сценарию: «Я начальник — ты дурак». Люди примутся оспаривать указания, кажущиеся им недостаточно продуманными, а мне придётся восстанавливать чиновничий аппарат и поднимать из пепла законодательство.

— Блин, Стёпа! Я под таким углом эти вопросы не рассматривал.

— Не «блин», а: «Вот незадача!»

Моретти вдруг «нырнул» в визоры, что-то там проверил, а потом развёл руками:

— Вытанцовывается, твоя модель, насяльника! Помнишь, прошлым летом фермики ни с того, ни с сего забабахали мост через Белую? Как раз перед прибытием к реке рейсового автобуса из Новоплесецка. И дорогу до самого лагерного вымостили на другом берегу. Мы ещё головы ломали ради кого они так расстарались. Так это всё было сделано исключительно ради удобства их царевы Даши.

Открылась дверь из приёмной, и в кабинет въехал робот. В каждой из рук он держал чашку. Некоторое время этот шкаф маневрировал вокруг стола но, наконец, умудрился поставить на столешницу доставленный кофе.

— Что-то новенькое? — Серджио кивнул на устраивающийся у стены «агрегат».

— Корпус и кинематика совсем древние. Эта рухлядь стояла в школьной кладовой с незапамятных времён. А нынче зимой её поставили вместо Деда Мороза у наряженной туи. Какая-то девчонка, что приехала на каникулы, поковырялась в процессоре — он и заработал. Теперь она по удалёнке шьет в него обновления — вроде как обучает новым фокусам. Ну а я пользуюсь помаленьку. Ребёнку радость, мне забава. Ну, так что? Передумал в отставку уходить?

— Поработаю ещё. А кофе-то вполне приличный.

— Так его секретарша варит, а не эта железка.

* * *

В кабинет Аделаиды Ланской (а вовсе не Асмоловой, как она думала), Даша вошла точно в назначенное время. Неказистая женщина неопределённых лет сосредоточенно смотрела на экран компьютера, время от времени нажимая на клавишу «PgDn» — академик пользовалась весьма допотопной оргтехникой. Сосредоточенность на чтении не помешала ей заметить появления в помещении нового человека — она немного скосила глаза в сторону вошедшей:

— Ты что тут ищешь, — спросила академик строгим голосом. Тем самым, которым заставляют детей обратить внимание на неуместность производимого ими непотребства.

— Я Даша Пузикова, — вызывающим тоном ответила маленькая посетительница.

— Пузикова, Пузикова… — задумчиво протянула Делла. — Ну конечно! По поводу заявки на облучение моноэнергетическими нейтронами трековых детекторов деления. Так я распорядилась включить эту работу в план.

— Спасибо, мне уже доложили, — язвительно ответила Даша.

— Тогда в чём дело, коллега? — приподняла брови хозяйка кабинета.

— Я по другому делу. Вчера попросила назначить мне встречу и сегодня пришла в назначенный срок, — строгим голосом проговорила девочка.

Академик снова скосила глаза, на этот раз на бумажки, разбросанные по столешнице.

— Точно. Как-то я нынче увлеклась, — теперь она выглядела смущённой. — Так о чём, вы, коллега, хотели мне поведать?

— Вопрос у меня, профессор. Никак в толк не возьму, каким образом вы в одиночку дотащили от Новоплесецка почти до середины Огненного Лога две воздушных мины? Я — про события сентября семьдесят пятого. По моим данным, каждая из этих труб по весу сопоставима с вашей массой.

— А ты разницу между весом и массой знаешь? — вдруг полюбопытствовала хозяйка кабинета.

— Конечно. Масса — мера инертности, а вес, сила, действующая на эту массу в поле притяжения Прерии.

— Хм! Тем не менее, фразу ты построила безграмотно. Тебе, как состоявшемуся учёному, следует тщательнее следить за словами.

— Я не учёный. Я ученица пятого класса, — поспешила внести ясность Даша.

— Это не снимает с тебя ответственности за чёткость выражения высказываемых положений. Однако, спишем это досадное недоразумение на стремление к литературной изысканности речи. И вообще-то я тогда не трубы, набитые железной насечкой несла, а самонаводящиеся лазеры с турельками.

— Разве лазером столь малого размера можно повредить летательный аппарат? — удивилась девочка.

— И что этому мешает? — заломила бровь академик.

— Ну… — неуверенно протянула экзаменуемая. — Я пока не всю физику выучила. Не знаю.

— Вот когда узнаешь, тогда и продолжим разговор, — строго заключила Делла. — Как я понимаю, у тебя всё? Ты узнала то, чего хотела?

— Нет, конечно. Мне нужны чертежи этих лазеров.

— И с кем, интересно, ты собралась воевать?

— Со Штатами. Они собираются этим летом закошмарить Эдем.

— Интересное дело! Школьница намерена объявить войну государству, расположенному на другой планете, но при этом даже не думает о необходимости обсудить этот вопрос с собственным правительством! Как полагаешь, это правильно? Это хорошо?

— Я не полезу к тирану с непроработанным предложением. Чай, не маленькая уже! Но мне известно, что, по крайней мере, один раз вам это удалось. Осталось узнать как. И каким способом это можно повторить в необходимом количестве случаев — вот тогда будет реальный предмет для разговора, а не плакатные лозунги.

Женщина посмотрела на малышку с сочувствием:

— Понимаешь, Даша, у Прерии много тайн. И это — одна из них. Я не вправе посвятить тебя в неё. Ты мне лучше объясни, как ты выбирала делящееся вещество для своих новых детекторов?

— Отыскала среди стабильных изотопов те, для которых выполняется критерий делимости, а потом посмотрела графики зависимости сечения от энергии. Вслед за этим выяснилось, что результаты моих изысканий давно известны и описаны. Так что ничего нового я не открыла — просто прошла по следам предшественников.

— Библиотечно-лабораторная работа, — кивнула своим мыслям Делла. — Так это всё у меня. А у тебя есть вопросы?

— Таких, на которые вы захотите ответить больше нет, — вздохнула Даша и попрощалась.


Глава 19

Несостоявшееся совещание на пляже

Даша сидела на парапете набережной и пересматривала запись разговора с академиком. Досадно было — всё так хорошо начиналось! А потом… Да, пользуясь способностью чувствовать эмоции собеседника, девочка аккуратненько подвела беседу к нужному месту, правильно спросила и даже почти получила ответ. Вернее, Делла начала отвечать совершенно искренне, но потом споткнулась, уличив собеседницу в некомпетентности. И тут же «вышла из-под обаяния», вспомнив о секретности затронутой темы.

Сухой остаток от состоявшегося диалога — на планете существует лазерное оружие, компактное и не слишком тяжеловесное, способное поражать летательные аппараты без участия человека. Потому что это было названо словом «мины» — то есть они лежат себе неприметно и ждут своего часа. Как же выяснить хоть что-то об устройстве этого оружия? О принципе действия и способе использования. Как добраться до него? Ведь, имей она в своём распоряжении достаточное количество подобных мин — доставить их на Эдем можно совершенно незаметно, проходя с ними через портал, потому что они не крупные и не массивные. Их, похоже, можно даже по две штуки за один раз унести.

Но упоминаний о чем-либо подобном она не встречала. А ведь в их планетной Сети «пасутся» не только Хомо, а и фермики, и Идалту, и мегакоты! Не может быть, чтобы никто не вспомнил хотя бы раз о подобном чудо оружии… если оно существует, конечно. Однако, Делла, когда отказала ей в информации, сказала, что это тайна. То есть — они где-то есть, но очень хорошо спрятаны. Следовательно, это очень эффективное оружие, сам факт существования которого сохранён в секрете от любых вероятных противников и даже от соседей.

Некоторое время Даша искренне восхищалась мощью собственной логики и горделиво поглядывала по сторонам. В этот вечерний час народ, закончивший работу в городских учреждениях, вывалил на набережную. Детей тут почти нет — они сейчас делают уроки. Студентов тоже немного — наверняка подгоняют «хвосты» в преддверии приближающейся весенней сессии. Пляж пустынен, а океан неторопливо накатывает на песчаный берег низкие пологие валы.

Среди гуляющих много знакомых лиц — катит колясочку диктатор. Рядом с ним его супруга-академик — держится за локоток мужа и что-то ему рассказывает. И ведь не поймёшь, внука они прогуливают, или собственного ребёнка — по физическим кондициям и возрасту годятся на обе роли.

Начальник службы безопасности ведёт за руку маленького мальчика. Кажется, они пришли по мороженое. А около газировочного автомата Нах-Нах и Мелкая обсуждают выбор сиропа. Ох, так ни фига себе! Это надо же, насколько представительная выборка сегодня тут собралась! Или эти люди тут всегда фланируют в это время? Даше неоткуда это знать — она тоже в это время обычно занимается домашними заданиями.

Вдоль парапета везёт свою тележку мегакот-мороженщик.

— Вафельный стаканчик, — заявляет он безапелляционно, подъехав к девочке. — Наполнитель сегодня черничный.

— А завтра какой будет? — интересуется Даша.

— И завтра будет черничный, — отвечает хвостатый. Получив свой пятиалтынный, он продолжает путь, направляясь в сторону Моретти. Но не доходит — группа девушек в спортивных костюмах ополовинивает груз его тележки, отчего внук товарища майора начинает нервничать и тянуть деда к разбираемому прямо на глазах лакомству.

А Даша настораживается и принимается за прослушивание эмоций всех, кто прогуливается вокруг. Большинство сосредоточено на чём-то своём, далёком от её забот. Это понятно потому, что люди просто не обращают на неё никакого внимания. Но два мужчины-идалту отчетливо откликаются на «посыл» ответным приветливым узнаванием. Мохнатики сидят неподалеку за столиком и дегустируют что-то из маленьких розеток. Но глаз с неё не спускают… в переносном смысле. То есть — тоже прислушиваются к эмоциям.

Шеренга фермиков разных размеров и специализаций выходит из океана и располагается на песочке, впитывая в себя лучи Гаучо, клонящегося к Большому Хребту. Внимательно окинув взором горизонт, Даша примечает саму Мать Улья, кружащую на чёрных углепластиковых крыльях над чуточку лохматыми волнами.

Становится по-настоящему тревожно.

Ох, неслабо, братцы,

Ох, неслабо!

Плеск волны, скрипение весла… — приходят на память неизвестно, как попавшие туда строки. А внимание выхватывает мегакота Рваного, облизывающего щёки незнакомого малыша-хомо.

«Только саблезубые, как всегда всё проспали», — приходит понимание, что эта тусовка собралась здесь не просто так, а по некому связанному с Дашей делу.

«Это ты всё проспала», — возникает в голове ответная мысль.

Точно! У входа на узкий помост пирса, почти скрытая от взора снующими туда-сюда отдыхающими, «спит» очень крупная полосатая кошка, перегородив своей тушей путь стройной женщине, одетой в лётный комбинезон.

Гулящие поглядывают на эту картинку с лёгким интересом, но вмешиваться не торопятся. В их чувствах нет страха — скорее, любопытство. Точно такое же любопытство сквозит и со стороны саблезуба — он вовсе не дремлет, а провоцирует женщину на какое-нибудь действие.

— Не дурачься, Цуцик! — обращается к махайроду подошедший Нах-Нах. — Рысь уже не девочка, чтобы перепрыгивать через тебя.

— Ах, Фёдор Кириллович, Федор Кириллович! — ворчливо на языке Хомо ответствует виновник затруднения. — Как не было в тебе ни капли поэзии, так и нет. А я, может, с утра мечтаю о том, как наступит мне на лапоть красивая женщина, тут мы с ней словечком и перебросимся. Испытаем радость простого человеческого общения.

— На вымя я тебе наступлю, — улыбается женщина. — А, если желаешь поболтать — зашел бы ко мне домой, с мужем моим познакомился, с детьми. Они бы мигом тебе все уши прообщали.

— Скучно у вас, — вздыхает саблезубый. — То ли дело у нас на Эолке! Коровки мычат, автодойки ворчат, навоз чавкает и птички щебечут, а не эти крикливые чайки орут, — зверь меняет позу, освобождая часть прохода.

«Консенсус, — поняла Даша. — Все собрались и чего-то ждут. Неужели от меня?»

— Спросить хочу, — произнесла за спиной подошедшая Аделаида Ланская. — Каким образом ты разбираешься в ядерной физике, не зная основных положений физики общей?

— Папа по заказу департамента образования писал книжку для детей. Красивую такую, с картинками. А на мне проверял, насколько понятной она получается. Ну, не только на мне, на соседских ребятах тоже. И прямо по тексту в ней есть ссылки на справочники с графиками и таблицами. Математических формул там почти нет, разве что самые простые, зато сюжет ужасно увлекательный.

— Забавно, — улыбнулась Делла. — Я ведь сама её редактировала и, помню, ругалась про себя за упрощённое изложение серьёзных вопросов. И не пропустила в печать. А что, в сети её всё ещё можно отыскать?

— Легко. И даже форум при ней есть. На него несколько человек заглядывают, и детей среди них совсем мало. Я их даже всех помню.

— Экая незадача! Получается, языком комикса можно подать материал любой сложности, — пробормотала женщина. — Хотя… припоминаю, что там в основном рассказывалось о ядерных превращениях.

— Ну да — это же чистый детектив, — кивнула девочка. Она уже настроилась на мысль разговорить собеседницу и навести её на тему лазерных мин, чтобы выведать ещё что-нибудь. Однако, этого не потребовалось. Делла сама вернулась на нужную тему, причём без переходов и вступления прямо с того самого места, на котором они остановились в прошлый раз:

— Так вот, лучистая энергия, которую лазер посылает к цели, не вся покидает его тело. Небольшая часть рассеивается в качестве тепла. Но, если на выходе энергии много, тогда и эта малая доля тоже весьма велика. Словом, лазер буквально расплавляется от одного-единственного выстрела. Такая же судьба уготована и аккумулятору, питающему излучатель — он не успевает рассеивать выделяющееся в нём тепло. Мои первые образцы просто-напросто взрывались, послав в цель один-единственный импульс. Причем, сам взрыв развивал даже большую мощность, чем уходило на полезную работу — разрезание корпуса поражаемого объекта. Словом, это чудо-оружие получилось одноразовым. Оно уничтожало и само себя, и наводчика. Устройство годилось только в качестве мины.

Так — я его и использовала. Благо, задачу наведения решала электроника за счёт распознавания образа по изображению, фиксируемому камерой.

— Было бы недальновидно забыть об этом оружии после завершения войны — оно ведь оказалось эффективным, — Даша с любопытством посмотрела на собеседницу.

— Ты права, — согласилась Делла. Над подобными устройствами хорошо поработали и довели их до ума. Они перестали взрываться — просто спекаются в ком. При недостаточном освещении или, если небо закрыто тучами, они наводятся на радиоизлучение цели — локаторы, автоответчики «свой-чужой» и прочую аппаратуру летательного аппарата, которая создаёт для этого неплохие условия. Ну и сами они теперь весьма компактны — этакие мячики диаметром двенадцать сантиметров. Достаточно разложить их на вершинах возвышенностей, крышах… да хоть в птичьи гнёзда запихивай — и небо на замке. Однако, есть и неудобство — требуется ввести в память устройства образ врага. Тогда в радиусе сорока километров от «гостинца» будет уничтожено всё, характеристики чего совпадут с заданным перечнем.

— И…? Они у нас есть? Много? — Даша чуть не подпрыгивает от нетерпения.

— Конечно, вот наставление, — Делла протягивает девочке маленькую брошюрку. — Привести их в действие способен любой школьник и, даже, некоторые детсадовцы. Достаточно вставить аккумулятор и карточку памяти — и всё готово.

Делла повернулась к коляске, которую подкатил её муж и, с ним вдвоём, принялась менять ползунки басовито покрикивающему малышу.

— Не получилось у нас сыновей, — ухмыльнулся Степан Асмолов. — Зато дочка внуком порадовала. Ну так, Дашута, не теряй времени — вон наш министр обороны ждёт не дождётся начала боевого планирования, — он мотнул головой в сторону Рыси, о чём-то толкующей с Цуциком. — А то на Эдеме вот-вот дело до крови дойдёт. И не выпучивай на меня свои красивые глаза — твой замысел, тебе за всё и отдуваться.

Прислушавшись к эмоциям тирана, Даша почувствовала в них какое-то радостное нетерпение. Это надо же! С виду — взрослый дяденька, а внутри чистый пацан, готовый набить лицо обидчику.

В этот момент Мать Улья, парящая на океаном, крутанула бочку, в завершающей стадии перешедшую в вираж, из которого свалилась в штопор. Выровнялась над самой поверхностью и отцепилась от подвески, коротким нырком уйдя под воду. Публика на набережной даже зааплодировала столь изящному маневру. Не все, а те, кто видел.

Освободившийся от груза планер повернул к северу и стал удаляться с плавным набором высоты. Сидящие неподалеку за столиком кафе мужчины-идалту чинно расплатились с официантом красивыми бумажными банкнотами, отказались от сдачи и ушли. Рваный тоже куда-то подевался — даже эмоции его больше не чувствовались. Создавалось ощущение, как будто только что случилось нечто важное, такое, чего все ждали.

Маленькой девочке этого не понять — слишком мал у ребёнка жизненный опыт. Ей невдомёк, что далёкая-далёкая планета Прерия только что перешла от пассивного сидения в своём тихом углу к активному вмешательству в дела земного человечества.

* * *

Участие Даши в операции было самое примитивное — она брала в каждую руку по чемоданчику и проходила порталом в заданную точку на Эдеме, откуда немедленно возвращалась обратно, оставив груз. Две укладки по четыре мины это ровно восемь штук за ходку. А их требовались многие тысячи. И нужно было поторапливаться.

Расставляли эти «гостинцы» люди из диверсионно-разведывательных подразделений вооружённых сил и агенты службы безопасности — на вечно набитом отдыхающими Эдеме у Прерии весьма давно работает раскидистая сеть нелегалов. Ещё через портал пришлось переправить две группы мегакотов — они минировали труднодоступные горные районы, изображая из себя местных зверей. Ни Идалту, ни фермики в событиях как будто не участвовали. Сами мины были не слишком тяжёлыми — они даже не тонули в воде. И, если попадали в море или озеро — сами принимали правильное положение, то есть — выходной линзой вверх. Или не линзой? Даша пока в этом не понимает. Видно, что похоже на стекло.

Маскировались они сами, подстраивая окраску под окружающие их предметы. Надо было позаботиться лишь о том, чтобы эти шары не попались под ноги пацанам — тогда бы их ждала судьба или футбольного мяча, и шара для игры в кегли. Словом, просто так разбрасывать эти предметы не следовало, а было необходимо правильно устроить в непосещаемом месте с хорошим видом на небо.

Решение подобной задачи потребовало бы нескольких лет упорных трудов, если бы Даша действовала в одиночку. Более того, даже при слаженной работе довольно многочисленной команды, выполнить весь план до конца так и не успели — на Эдеме на главной площади столицы произошло столкновение полицейских сил и «безоружных» мирных жителей, пустивших в ход бутылки с зажигательной смесью и спрятанные под одеждой пистолеты. Ревущая толпа ворвалась в правительственные здания, принудила парламент сместить генерал-губернатора и назначить выборы президента на ближайшее время.

Штаты — государство-метрополия и гарант независимости Эдема — сообщили о начале контртеррористической операции на непокорной планете. Даше пришлось отпроситься с уроков на пару дней, чтобы ускорить доставку мин к месту будущих событий. Ещё в этот период вместе с ней трудились Нах-Нах и Мелкая — вдруг выяснилось, что и они могут ходить на другие планеты тем же способом, что и Даша. И способны за одну ходку унести значительно больше мин — они ведь не десятилетние дети, а вполне крепкие дяденька и тётенька.

* * *

— Стасик! Я никак в толк не возьму, что это за ситуация на Эдеме. Каким образом там уживаются и генерал-губернатор — лицо, явно назначенное из метрополии, и парламент, собранный из местных? — мачеха спросила отца за ужином.

— Эль! Я ведь не слежу за политикой. И вообще не разбираюсь в подобных вопросах. Может, Даша к курсе? — и хитро так посмотрел на дочурку.

— Слышала кое-что, — кивнула девочка. Сначала Эдем точно также, как и Прерия, управлялся правителем, назначенным с Земли. Здесь он назывался Представителем Президента, а там — генерал-губернатором. Но разница только в термине — по сути и тот, и другой имели неограниченную власть.

Постепенно на планетах появлялись и другие влиятельные люди — богачи, воротилы, олигархи, главы мафиозных кланов или владельцы крупного бизнеса. Не удивительно, что между ними возникли разногласия. На Прерии этот период прошёл относительно тихо, потому что здешние «дяди» — главы кланов — перетирали проблемы в своём кругу. Так бы было и дальше, когда бы не интерес одной корпорации к богатствам наших недр — они так сильно хотели добраться до здешних трансурановых, что пошли на откровенный захват. Им показалось, что проще всего уничтожить население, потому что оно тут до неприличия малочисленное.

На Эдеме и людей намного больше, и лакомые кусочки разнообразней. Поэтому использовали другой трюк: Давно, ещё до моего рождения там организовали более-менее приличное национально-освободительное движение, шандарахнули ядрён-батоном по порталу, чтобы он закрылся, но не смогли его повредить. Зато продемонстрировали этим столь великую решимость идти до конца, что власти пошли им навстречу и позволили создание местного самоуправления. Для начала — представительного органа, именуемого парламентом. Синонимы — конгресс, сенат, совет, дума, рада. Главным завоеванием этой заварушки было отвоёванное для парламента право снимать с должности присланное из метрополии начальство. То есть — лично генерал-губернатор был вынужден договариваться с местными — иначе ему крышка. Возник некий баланс сил, позволяющий местным добиваться решений в пользу своих интересов.

Однако, большой толпе выборных представителей не так-то просто договориться между собой. Похоже, в настоящий момент кто-то пытается сконцентрировать в своих руках заметно больше властных ресурсов.

— Постой, Дашенька! — прервала падчерицу Эль. — Выступления-то народные, а ты рассуждаешь исключительно об интересах достаточно богатых и влиятельных людей! Ты ничего не путаешь?

— Сама прикинь, ма! Чтобы организовать приличную толпу, требуется её собрать и сориентировать. А для этого нужны люди, способные это делать. Такие всегда могут позаботиться о себе, потому что соображают, как что в жизни устроено и что от чего зависит. Они обычно пробиваются на руководящую работу и вполне неплохо себя чувствуют при любой власти или методах управления. То есть сами эти «вожаки» вовсе не заинтересованы в достижении тех целей, на стремление к которым подбивают протестующих — им интересно сохранить свою позицию в пирамидке власти или подняться в ней на более высокий пост. А для этого нужно исполнять волю кого-то могущественного и, заодно, позаботиться об освобождении или создании для себя подходящего местечка поближе к вершине.

— То есть, любые забастовки или демонстрации, а тем более — восстания — всего лишь механизм, посредством которого сильные мира сего решают свои проблемы? — сделала вывод Эль. — Знаешь, где-то я об этом слышала, но постоянно забываю.

— Узнаю в твоих устах речи деспота нашего, — улыбнулся папенька. — Он всегда всё сводит к развитию системы управления. И историю, и политику, и даже технический прогресс вместе с развитием науки.

— Я разделяю его точку зрения, — вступил в беседу Юморист, доставая из морозилки крупную рыбину.

— Вижу, палтус пришёлся тебе по вкусу, — улыбнулась Даша.

— Да, но в океане я ничего подобного не встречал.

— Не знаю, где его ловят, — смутился папенька. — Съезжу сегодня на рынок, куплю побольше.

— Не стоит беспокоиться, — ответил Йода с крышки аэрогриля. — Идалту уже приобрели остатки улова — они тоже уважают этот сорт.

— Породу, — поправила Даша.

— Порода, это когда живая в море. А в холодильнике замороженная — сорт, — возразил крысолов.

На стене зажёгся прямоугольник с изображением ворочающегося в кроватке Толика, и Эль заторопилась в детскую. Джедаи принялись укладывать грязные тарелки в посудомойку, а папенька — убирать в холодильник еду. Липонька, просидевшая весь завтрак молча, достала из шкафчика баночку варенья и перешла на угловой диван. А Даша принялась наполнять собачьи миски едой для мегакотов — она как раз достаточно остыла (еда, а не Даша). Обычный день на Прерии вступал в свои права. Из-под крыши спустился подвешенный за шнуры велосипед, словно напоминая, что ребёнку пора отправляться в школу.

— Скажи, Юморист, отчего вокруг моей дочери такая кутерьма? — спросил папенька, доставая из микроволновки разморозившуюся рыбину.

— Кузмич, увы, не вечен. Вы, мягкотелые живёте совсем не долго. Пройдут считанные десятки лет, и он покинет этот мир, — печально ответил фермик.

— Так он же Кисточку себе на смену готовит! — возбудился Стасик.

— И это хорошо. Но и его дочь ненадолго переживёт отца. Лет на двадцать, или около того. А слишком частая смена власти затрудняет выполнение далеко идущих планов. У Дашутки активный период жизни, полагаю, будет заметно длинней. Ну, и есть время на её подготовку.

— Ты рассуждаешь, словно трутень того самого таинственного верхнего круга, — поскрёб в затылке мужчина.

— Как мне и положено, — инсект насадил рыбину на острие терзательной конечности и направился к двери. — И ничего таинственного в верхнем круге нет — ты многих из нас знаешь. Доктор Врач, Нах-Нах, Боцман с авианосца, Прораб из Ремнёво — кругом одни наши люди.


Глава 20

Не начавшаяся война

Таинственный космический корабль, послуживший причиной тревоги, не был известен ни Фермикам, ни Идалту — расам давно освоившим дальние космические перелёты. Или не сознались? Как-то ни те, ни другие не проявили к этому объекту заметного интереса. Вроде бы покрутились вокруг, но чисто «для галочки». Сказали, что не знают, кому он принадлежит, и вообще, ни с чем подобным никогда не встречались.

Сама эта махина вошла в систему Гаучо по траектории, характерной для комет — то есть приближалась к центральному светилу чтобы, обогнув его, отправиться снова за пределы орбиты самой дальней из планет и пропасть там на многие годы.

Корабль был давно мёртв, слегка изъязвлён мелкими метеоритами снаружи, и не слишком повреждён временем изнутри. На нём ничего не работало, даже освещения не было. Километры кабелей и труб в длинных тоннелях, помещения с неработающими установками, назначение которых на глаз не определялось. Всё закреплено и не носит следов видимых повреждений. Внешне это сооружение имело форму цилиндра длиной метров двести и диаметром — двадцать пять. Хомо и мегакоты приделали к «пришельцу» ядерно-реактивные двигатели и занялись коррекцией траектории — судя по всему задача по перегону этого «подарка» на кольцевую орбиту была вполне решаема. На кольцевую не вокруг Прерии, а вокруг Гаучо. Это давало возможность без особой поспешности изучать наследие неизвестной цивилизации, которую для себя нарекли Сарудног. Почему выбрали такое слово? А потому, что в земных языках его не нашли — то есть, никаких аналогий или подмены понятий нет и быть не может.

Двигатели, системы управления и жизнеобеспечения — всё представляло большой интерес для цивилизации, делающей в космосе первые шаги. Работы по разгадке секретов техники чужих предстояло много. Даша даже записалась в секцию юных космонавтов, чтобы принять участие в исследованиях. Собственно, кроме как записаться, ничего у неё не вышло — уже на медкомиссии девочку «завернули» — потому что мала. Ни в каком качестве, кроме пассажира рейсового корабля, она за пределами поля гравитации населённых планет появляться не должна, пока не сформируется окончательно.

Обидно, но это не первый случай, когда её отправляют подрастать. Привыкла.

* * *

— Так что тебе доложила наша виртуальная ефрейтор? — Степан Кузьмич сам заглянул в кабинет шефа безопасности. Благо, работают они в одном здании.

— Докладывает, что считает корабль Саруднога подставой. Во-первых, это слово «Гондурас», только задом наперёд.

— Так его кто-то из наших летунов придумал, насколько я помню. Тут Даша просто шарахнулась от собственной тени. А «во-вторых» есть?

— Все «вторые» — сплошное чутьё. Вот не понравились ей чувства Идалту, с которыми она толковала про этот корабль. Фермиков она почти не ощущает — только, говорит, какой-то прохладный намёк на присутствие и ход мыслей. Это все наши ведьмы докладывают, даже самая чуткая из них — Таша. Но Дарья Станиславовна потрясла за брыли не кого-нибудь, а самого Мешка — главу миссии саблезубых. Говорит — дело нечисто. Полосатый по ходу беседы, то и дело, менял настроение. Удивлялся, веселился, издевался, внешне не подавая виду.

— Вообще-то, эти ребята очень сильные эмпаты. Фёдор рассказывал, что они и мысли читают, и даже разговаривают через… внушение, что ли? Не исключено, что наши ведьмы для них — просто предмет развлечения.

— Думаешь, саблезубый издевался над девочкой? Запутывал её? А, может, он нарочно создавал у неё ложное впечатление, чтобы заинтриговать? Коварства вообще-то можно ожидать… — остановился Серджио на середине фразы.

— Так уж получилось, что с этим приколистом, имею ввиду Мешка, я знаком очень давно. С юмором у мужика всё в порядке. И не удивлюсь, если этот «корапь» сделан нарочно для того, чтобы занять наших учёных большим и серьёзным делом, — Степан взял из вазы на столе несколько виноградин и отправил их в рот. — Только вот возникает законный вопрос: Это сундук с подсказками, или ящик для дураков, которых нужно отвлечь от каких-то глупостей?

Моретти только руками развёл.

— Ладно! Пока используем этот аргумент в своих политических играх, — ухмыльнулся тиран. — Многие научные организации Земли прислали прошения о допуске их специалистов к изучению инопланетного артефакта. В частности посол Швеции затронул эту тему буквально в процессе ритуала вручения верительных грамот. Словом, лёд тронулся. Ты ведь сам говорил мне, что хотел бы попасть на большую политическую арену — так процесс пошёл. Россия с нами дружит а, если есть, пусть и неформальное, признание со стороны одной великой державы, то и остальные вполне готовы к общению.

— Не затоптали бы они нас в порыве нежности, — пробурчал шеф безопасности. — Опять же прикинь — где ты разместишь добрую сотню посольств?

— Топливный завод пора сносить, да и энергостанция окончательно потеряла актуальность. А они как раз в пределах городского периметра. Так что будет у нас маленький строительный бум и квартал типа Кукуя.

* * *

Новостные ленты Земли буквально вскипели от сообщений об отправке крупных сил для наведения порядка на Эдеме — судьба этой курортной планеты никого не оставила равнодушным. Ролики, показывающие проход через портал армады боевых кораблей, бравых десантников в экзоскелетах и трюмы, набитые боевой техникой — создавали впечатление несокрушимой мощи.

На самой же планете к этому моменту передрались буквально все со всеми. В столице правили бал сепаратисты, не желающие платить налоги в метрополию. Банды защитников свободы грабили дома продажных парламентариев и всех, кто побогаче на вид. В других городах с этим не соглашались и создавали отряды самообороны. Полиция и внутренние войска то устранялись от участия в событиях, то вдруг расправлялась с кем-то. В провинциях возникали аморфные образования, объявлявшие независимость от столицы. Они создавали союзы между собой и строили на улицах баррикады, а на дорогах — блок-посты. При этом коммунальные службы и правительственные учреждения продолжали работать в обычном режиме. Впрочем, кое-где им мешали — штурмовали здания администрации, которые потом покидали, расходясь по домам.

Даша напряжённо следила за событиями, но запутывалась в происходящем всё больше и больше — она не понимала мотивов людей, занятых в этой кутерьме. И ещё было тревожно, непонятно почему, но очень сильно. Комментаторы бурно полемизировали относительно борьбы населения то ли за торжество демократии, то ли за воцарение хаоса. Но туристические компании продолжали продажу путёвок в зону конфликта и несли убытки, потому что никто не хотел туда ехать — популярность старых курортов Земли резко возросла.

Вот тут-то и проявилось коварство старого олигарха — Дашиного прадедушки. Выяснилось, что он успел скупить многие ресорт-отели Средиземноморья и теперь мог спокойно подсчитывать барыши. Обстановка же вокруг Эдема по-прежнему накалялась. Стали поступать сообщения о начале операции умиротворения.

На крупномасштабной схеме, представленной крупнейшей медиакорпорацией, красиво показаны порядки атакующих, занявшие позиции на низких орбитах. Первыми в атмосферу входят ракетоносцы. Гасят скорость, снижаются и переходят в неуправляемый полёт, достигая поверхности уже в виде обломков. Аналогичная судьба настигает и машины десанта — они уже начали снижение и торможение об атмосферу, поэтому оставшегося у них рабочего тела недостаточно для того, чтобы прервать спуск и разогнаться до скорости, нужной для выхода в космос. Удивительно, но идущие в боевых порядках челноки с корреспондентами и операторами беспрепятственно проходят через ту черту, за которой все подряд военные корабли уничтожаются. Впрочем, отдельные машины всё-таки умудряются вернуться на орбиту и вывезти бойцов из опасной зоны. У баллистики много тонкостей, а у опытных пилотов — приличный запас разных ухищрений.

За этими новостями следят и на Эдеме — толпы ликующих жителей планеты продолжают разборки между собой. Они уже поняли, что у метрополии что-то не заладилось. Так что — можно продолжать безобразничать.

* * *

Заправщики прерианского космофлота подвезли на корабли карателей рабочее тело, и группировка отправилась в обратный путь к Земле. Подсчёт успехов и соотнесение их с понесёнными потерями привели командование к правильному выводу — при входе в тропосферу планеты аппараты военного назначения разрушаются. Одним словом — им тут делать нечего.

В то же время гражданские вертикальники и челноки продолжают взлетать и садиться, как ни в чём ни бывало. Спутниковая группировка цела — связь работает. Зато в остальном мире, населённом Хомо, началась тихая паника — непредсказуемый поворот событий запустил цепочки банкротств. Первыми понесли потери страховые компании — выплаты семьям погибших военнослужащих превысили все мыслимые размеры. А вслед за этим начались отмены заказов на орбитальные бомбардировщики и средства высадки — техника, неспособная служить по своему назначению оказалась никому не нужна.

* * *

Странное дело! Весь мир всколыхнулся после военной неудачи на Эдеме, а президент России поспешно прибыл на Прерию для консультаций с Представителем Президента (считай — себя) своей как бы колонии. Ведь никаких формальных решений о независимости этой планеты никто не принимал.

На этот раз процедура торжественной встречи транслировалась самым подробным образом — тут было на что посмотреть. Просто цирк, если по-честному. Почётный караул, в рядах которого замерли Хомо, коты и фермики. Квартет балалаечников, исполнивший «Нас в угол не загонишь, нас к стенке не прижмёшь». Собственно, музыканты лишь аккомпанировали, а саму песню исполняла молоденькая певица, одетая в военную форму.

Камеры не обошли вниманием и группу «снежных человеков», одетых исключительно в собственную шерсть — эти в церемонии не участвовали, но смотрели на действие с интересом.

Тут же на лётном поле прибывшие перешли в военно-транспортный самолёт, доставивший их в Утково — самый роскошный дворец планеты, где на лужайке, окружённой трёхъярусным плодоносящим лесом и началась собственно рабочая часть встречи. Не допущенные к беседе журналисты переключили своё внимание на опытные делянки и питомники — хозяйство изящной женщины, носящей титул Второй Царицы. На космическое училище и его курсантов, на детский сад, где работает воспитателем министр иностранных дел планеты — Федор Кириллович как раз проводил с малышами занятия по плаванию, а не торчал среди высоких гостей.

Настоящим кладезем информации и источником неожиданных откровений оказался вернувшийся из школы мальчишка — сын работающих в этом «большом доме» людей. Он пришел полевой тропой с ранцем за спиной и стареньким ружьём на ремне. Явно хотел пробраться в свою комнату незамеченным через один из служебных входов, но от внимания корреспондента не ускользнул.

— Ты что, живёшь здесь? — этот вопрос прозвучал первым и вызвал в ответ лишь короткий кивок — будущая звезда эфира ещё не поняла, во что влипла.

— Из школы возвращаешься?

— Ну, да. Завтра уже каникулы, а сегодня были обычные прощальные процедуры — задания на лето и занесение хвостов — напоминание об академических задолженностях и угрозы расправиться с отстающими, если не сдадим вовремя то, что проворонили на уроках.

— А у тебя много этих задолженностей? — корреспондент явно умеет разговаривать с детьми и ведёт диалог плавно, не бросаясь из темы в тему.

— Циклические углеводороды и фазовые переходы. Вообще-то я учил, но уж очень препод придирался, — вздохнул паренёк. И ещё я не смог ответить, что такое аллель.

— Ничего страшного, — подбодрил мальчишку журналист. — Я вот тоже в этом не разбираюсь, однако это не мешает мне жить. А какие у тебя планы на лето?

— Нас с Мымриком Кляпик пригласил слетать к нему на ихнюю Землю. Он будет ждать у Хотькова озера сегодня на закате.

— Боюсь, я не знаком с Мымриком. Кто это?

— Мегакот из прайда Колченогого. Они тут живут в вольере справа от главного входа. В их школах тоже сегодня завершились занятия. Мы с ним с детства водимся.

— А кто у нас Кляпик?

— А Кляпик — Идалту. Он пушистик из учебки, что на берегу Клюевки. Их готовят на секретных агентов. У него как раз экзамен по угону космолёта и похищению людей.

— Надо же! Как интересно! И где же находится эта «Ихняя Земля»?

— Я могу назвать координаты, но вряд ли они вам что-то скажут. Хомо не применяют системы ориентации Идалту.

— То есть, если я правильно понял, сегодня вечером Кляпик похитит вас с Мымриком и отвезёт на свою родную планету?

— Ну да. А я гостинцы всё еще не собрал. Меня же маменка пришибёт, если я появлюсь среди незнакомых людей без подарков, словно бедный родственник. И сегодня тут на каждом шагу охранники путаются под ногами. Небось начнут приставать со всякими вопросами.

— То есть ты собираешься в межзвёздное путешествие, — лишний раз уточнил корреспондент. — И ни капли не беспокоишься, что родители тебя потеряют?

— С чего бы им меня терять? Я, чай, серьёзный человек. К тому же — предупредил их. О прошлом годе Рульку так же похищали. Он вернулся с обалденным фиолетовым загаром и саженцами, что Гроза заказывала. А мне кое-каких семян придётся привезти.

— Так это больше похоже на поездку в гости, чем на тайную операцию, — приговорил журналист.

— А мне без разницы, — пожал плечами мальчишка и скользнул за боковую панель. Попытка проследовать за ним успехом не увенчалась — после пропажи парнишки никакого нарушения целостности стены в месте его исчезновения обнаружить не удалось. Единственный местный, присутствовавший при этом — крупный фермик, замерший колючим изваянием, глядя на потуги съёмочной группы, проскрипел: — Живёт он здесь. Никитой зовут по прозванию Матвеев.

Вид этого гигантского богомола внушал сильные опасения. Тем не менее, внимание корреспондента переключилось на новый источник информации. И разговор теперь строился уже по-взрослому — в стиле классического интервью:

— Как вы оцениваете перспективы переговоров главы метрополии и её колонии?

— Мужики нормально поговорят, раздавят бутылёк кукурузовки и обстоятельно закусят. Так что никаких затруднений не возникнет. Я лично наблюдал за процессом квашения баклажанов к этой встрече. Ручаюсь — сделано с душой.

— А о чём пойдёт разговор?

— Ну, всего не перечислишь. Прежде всего, конечно, о рыбалке. Еще обычно толкуют о бабах, но Кузьмич этого не любит. Так что, скорее всего, будут перетирать вопросы о наживках и крючках.

— А о формальном признании Прерии в качестве суверенного государства речь зайдёт? — принялся подсказывать журналист.

— Существующий формат отношений комфортен обеим сторонам, — скрипнул фермик. К тому же у Прерии нет ни гимна, ни герба, ни флага — она явно не стремится к своему оформлению в привычном для землян виде. Структура государственных институтов власти здесь намеренно редуцирована до минимума — чиновничий аппарат заменён компьютерной системой, выполняющей все стандартные процедуры.

— А сбор налогов? Борьба с сокрытием доходов, разные махинации? Как тут обойтись без участия человека?

— Сбор налогов примитивен до невозможности — с каждого перечисления снимается небольшой процент, размер которого устанавливает диктатор. Нужно ему больше денег — процент растёт. Если же средств слишком много — ставка снижается. Население привыкло, а деловые круги вынуждены работать в этих условиях. Справляются, однако.

— Но как тогда работают банки? Их же эта система просто разорит. И с выдачи кредита плати налог, и с возврата. Или они будут увеличить ссудный процент.

— А нету ссудного процента. Коммерческие банки давно разорены, остался только государственный, который выдаёт кредиты без никаких процентов. Платой за займ оказывается только налог, поступающий в бюджет, из которого банкиры и получают зарплату. Впрочем, их всего несколько десятков на всю планету — в основном они обслуживают технику.

— А оборот наличных? Ведь в этой области возможны любые действия с сокрытием доходов! Тут уж без налоговой полиции никак не обойтись! — корреспондент оказался неплохо подкован в области финансов.

— Это считается игрушками. Монеты у нас свои, а банкноты фабрикуют подростки Идалту. В обороте они находятся недолго — их разбирают нумизматы, потому что все они — настоящее произведение искусства. Сюжеты изображений практически не повторяются — среди пушистиков не редкость знатные художники. Подростки этой расы тратят деньги преимущественно на сладости в маленьких сельских магазинчиках, восполняя таким образом убыль наличных в обороте.

Корреспондент пошевелил губами, словно подсчитывая что-то про себя: — Любопытно! Фальшивомонетчики, приносящие прибыль государству.

— Чистые крохи, — развел в стороны свои зубастые конечности фермик. — Основные доходы в казну идут с извоза. Половина трудоспособного населения — космонавты. Из них треть находится в рейсах или на дежурствах, а остальные — на отдыхе или переподготовке — техника столь быстро совершенствуется, что персонал постоянно приходится переучивать.

— Это же огромные расходы!

— Это расходы на прогресс. Мать и трутни верхнего круга премного довольны тем, как развивается одна из ветвей нашего Улья. По самым смелым прогнозам буквально за два-три столетия отсталая, но самобытная цивилизация Хомо сможет приблизиться к вполне приемлемому уровню.

Откуда-то из глубины здания в прихожую вошла девочка. Босая, причёсанная, словно на дипломатический приём и одетая в шорты и топик.

— Отвезёшь меня на аэродром? — обратилась она к инсекту.

— Непременно, — ответил интервьюируемый. Перейдя из вертикального положения в горизонтальное, он аккуратно прошёл через дверь наружу, отставил в сторону среднюю ногу, послужившую подножкой, дождался, когда всадница разместится на его спине и умчался.

Корреспондент на секунду задумался, переглянулся с оператором и, не просматривая отснятого материала, отослал файлы в редакцию. Даже без обработки, в форме рабочей записи, репортаж получился шокирующий. Ведь ходили же слухи, что на Прерии всё не как у людей. Но, чтобы настолько! И чего он так не хотел ехать на эту всеми забытую планету? Да на новостях отсюда можно заработать целое состояние и из простых хроникёров перейти в ряды тех, с чьих сообщений начинают выпуски новостей! Да что там? Тут и на специальную программу может потянуть.

За мыслями не сразу заметил, что в дверь вошел саблезубый тигр. Зверь подошёл к оператору сзади и мордой толкнул того в область пониже спины. Освободив себе проход, этот гигант мира хищников степенно проследовал вглубь здания.

«Понаехали тут всякие раззявы», — неизвестно откуда возникла мысль в голове.

* * *

— Ты же понимаешь, Петя, что одинокая маленькая планета должна уметь за себя постоять. А тут — прекрасный случай испытать в деле одну из систем вооружения. Главное, что получилось у нас по-тихому, — деспоту Прерии пришлось начинать с того, чтобы отбиться от наезда со стороны своего старого школьного приятеля.

— Мои аналитики пришли к выводу, что это были лазерные зенитки. Знаешь, мне бы тоже такие не помешали. Продашь?

— Хм! — Степан поскрёб в затылке. — Давай, я тебе завтра отвечу после рыбалки.

— А в чём сложность? Или это технологии инопланетян?

— Нет, чисто наша разработка. Но есть детали, требующие осмысления. Прежде всего — сам вопрос о продаже оружия.

— Так это же мировая практика. Поставщики вооружений всегда очень богаты и влиятельны.

— С богатством у нас проблем нет. Не нуждаемся. Даже ссудить могу на что-нибудь доброе. Вопрос тут, скорее, этический — ладное ли дело снабжать соседей орудиями смертоубийства?

— Что-то я тебя в толк не возьму, Стёпа! То ты рассуждаешь с циничностью зрелого политика, то вдруг шарахаешься в сторону нравственности. Опасаешься, что прознав про появление у нас новых вооружений, мировое сообщество догадается о том, кто реально изменил расклад сил на Эдеме?

— Да уже догадались. Тем же способом, что и ты. Методом исключения. Все всё про всех знают, только Прерия в стороне от мэйнстрима. Ну а инопланетяне уж столько лет придерживаются политики невмешательства, что на них и подумать-то стыдно. Так что, кроме нас просто некому.

— И это выводит Прерию в один ряд с великими державами, — констатировал президент России. — Думаю, многие пожелают с вами подружиться в расчёте на ознакомление с технологиями рас, ушедших далеко вперёд по пути технического прогресса.

— Да, дипломатическая активность просто зашкаливает, — вздохнул Кузьмич. — А только не балуют нас братья по разуму своими достижениями. Наше общество уже дозрело до начала использования гравитационного привода на космических кораблях, но своя наука никак до него не дойдёт, а Идалту, у которых он в ходу, только округляют глаза, когда мы спрашиваем, как это устроено. Нет, пару летающих мётел пацаны как-то спёрли у пушистиков. Яйцеголовые их разобрали, все размеры и материалы изучили, но повторить не смогли. То есть — совсем не работают наши копии. Даже намёка нет ни на какую антигравитацию. И нет ни малейших соображений даже по поводу того, откуда для их работы берётся энергия.

— М-м-м… да. Тоскливо. Нужно на этом направлении сконцентрировать силы научных организаций и обязательно добиться результата. Тем более, что достижимость цели не вызывает ни малейших сомнений, — согласился Пётр Егорович.

— Так я тебе ещё зимой предлагал присылать ко мне теоретиков. У меня на всю планету в этой области один специалист, да и тот пока ничего не добился.

— Ты просил отпускать к тебе этих работников, то есть они станут трудиться здесь за здешнюю зарплату. Соответственно и результаты достанутся Прерии, а нам ты даже поставки двигателей не обещал. Нет Стёпа, так дела не делаются. Опять же с боевыми лазерами ты явно что-то крутишь. Нехорошо это. Если хочешь дружить — нужно делиться.

— Давай-ка мы не станем так резво брать с места в карьер. Если не лукавить — Прерия по-прежнему формально находится в состоянии войны с государством, которое ты возглавляешь. Мы защищались, как могли, а потом между нами тридцать с лишним лет бегали кошки. А тут тебе сразу подавай и оружие, и всё ещё не разработанные двигатели. Нет уж — первые шаги доброй воли нужно делать аккуратней. Скажем, пригласи на гастроли наш Винниковский театр. Или певицу, что была на церемонии встречи.

Для сближения столь разных народов нужно время и терпение. А уж потом и общие дела возникнут. Мы прекрасные коньяки можем поставлять или ту же икру, причем с доставкой на Землю. Скидочку организуем вам на космические перевозки… и всякое такое. Но включаться в военно-промышленный комплекс России пока не готовы.

* * *

Наконец-то наступили долгожданные каникулы, а то прошедший учебный год Дашу вконец замордовал. Папенька взял путёвки в маленький турецкий городок Кириш, в крошечный отель второй линии. Даша в восторге, потому что оттуда возят на экскурсии по развалинам Древнего Рима — куча интересного, к тому же отличные иллюстрации только что пройденного курса истории за пятый класс. И ещё море в тех краях безопасное, не то что океан родной планеты, где существует один-единственный защищённый от хищников морской пляж около столичной набережной, да бухта «Мокрые Зубы», оберегаемая Идалту от вторжений в неё тварей из пучин.

Челнок с отдыхающими приземлился в Анталии. Потом — автобус, поселение в номера и, наконец, море. Оли и Ками, кстати, прекрасно плавают и Эль за них совсем не боится — отменно поплескались, удалившись от берега и приведя в действие свои «скафандры-трансформеры». В воде очень здорово в форме ящерицы — отлично порезвились, гоняясь друг за другом в трёхмерном пространстве. А вечером пришло сообщение из Новоплесецка — Дашу вызывают на работу.

Ушла порталом прямо из номера.


Глава 21

Начало каникул

— Тут такое дело, Даша! Новоплесецк наводнили дипломаты и журналисты. По существу это легальные разведчики, с которыми ничего невозможно сделать, пока они соблюдают приличия, — Серджио поморщился, словно от уксуса. — Но как-то присматривать за всей этой братией нужно. Поэтому завтра утром у меня на столе должен лежать план. К его разработке приступай немедленно. Свободна.

Вот тебе и каникулы. Пойди туда, не знаю куда. Принеси то, не знаю что. Ну просто зла не хватает на это начальство! Хотя… Чутьё привело её прямиком на набережную, туда, где в это время полным-полно развлекающейся детворы. Настроение летнего праздника на этот раз несколько разбавлено чувствами напряжённости — это Дашины коллеги присматривают за происходящим. И все, как один, категорически недовольны тем, что их планы на летний отдых рухнули.

Присматривать действительно есть за чем. Во-первых сразу в трёх точках у детей берут интервью взрослые дяди и тёти. Что-то вытягивают из мальцов, совершенно не интересуясь мнением девочек. А те как раз очень даже не против того, чтобы их выслушали.

Во-вторых тут небывало много чужаков — членов семей дипломатов. Ну да, если взять сотню посольств и из каждого подогнать сюда по одному ребёнку, то в пределах небольшого города это уже заметная прибавка. А кто сказал, что среди членов семей дипломатических миссий только по одному несовершеннолетнему?

Вот поэтому и местные полицейские сосредоточены не как обычно, на наблюдении в разные стороны на случай прохода через периметр хищного зверя, а присматривают за поведением глубоко чуждых малолеток и их не менее лишних здесь родителей. Или нянь? К тому же большинство приезжих по-русски не говорят — общение идёт преимущественно через переводчики визоров, то есть ужасно заторможенное. Атмосфера места испорчена окончательно и бесповоротно.

— Здравствуй, Дашута, — к девочке подошли Фёдор Матвеев и Бахром. — Страдаешь от вопиющего диссонанса?

— Страдаю, — тут и спору нет. — Как-то бы надо этот завал разобрать. Я ведь не только по поведению сужу, но и по чувствам — ну никак не слипается веселуха, на которую рассчитывают наши. А чужие видят вокруг себя одних только дикарей и начинают задирать носы. Котов вообще не держат за людей, те и попрятались или разошлись. Фигня, однако, получается, а не летний лагерь.

— Фигня, — кивнул Нах-Нах. — Я потому и попросил Серджио тебя подогнать, чтобы помогла разрулить этот вопрос.

— Знаешь, Кириллыч! — отметил Бахром. — Если бы новенькие были русскими, всё бы пришло в норму за денёк-другой. Подрались бы, как люди, или состязание какое устроили типа, кто больше газировки выдует. А тут тебе и воспитанные французы, и чопорные англичане, и педантичные немцы — ну не бьются наши менталитеты с ихними. Да ещё и родители, чад своих опекающие, сбивают ребят с нашей волны на свою. Вот и не разгоняется веселуха в лагере — скучища тут и напряжёнка.

— Ну, шахматистам и картёжникам это всё в розовый пупырышек, — кивнул Фёдор в сторону пляжа.

— Есть мысль, — встрепенулась Даша. — Пускай тиран издаст указ, по которому всех детей дипломатов упечёт в лагерь отдыха. Сначала в группы по интересам — всяк ведь детёныш или из пластилина любит лепить, или скрипку пилит смычком, или ещё чего. А матушек ихних и нянюшек — сперва на курсы русского, а потом на ходьбу. Пущай деспот наш проявит реальную деспотичность, а не ту, которую мы шутейно поминаем. А если кто не согласен — так их тут никто силой не держит. Федь! Совладаешь?

— Я щщас! Я мигом! — скотина Нах-Нах по собачьи высунул язык, изобразил руками передние лапки и на задних побежал в сторону административных зданий, имитируя манеры цирковой болонки.

— Вот есть в мужике артистизм, — одобрительно хохотнул Бахром.

— Ага, — улыбнулась Даша. — А вам нужно будет собрать наших местных любителей бухнуть. Пусть они познакомят журналистов с лучшими здешними питейными заведениями. Я-то только про «Погребок» слышала, а ведь есть и другие. Пусть в них срочно смонтируют большие экраны и гонят по ним местные новости. А я забегу к тёте Диане и попрошу пускать туда побольше колорита — какой дурак, скажите, станет рыскать по нашей жаре, когда всё можно выведать сидя в прохладе за кружкой любимого…

— бухла, — подсказал Бахром. — Спасибо тебе — а то мы в каком-то ступоре пребывали.

Серджио Моретти отошел от экрана, где служба наружного наблюдения в прямом эфире транслировала и перемещения и разговоры ефрейтора Пузиковой. Взял из вазы грушу и как следует от неё откусил:

«А ведь не шутил Юморист, когда рассказывал Дашиному папе, на какую роль готовят фермики эту девочку» — подумал он про себя. А вслух произнёс в говорилку:

— Пузикова! Отбой. Возвращайся к семье. Приказываю тебе отдыхать. Задачу поняла?

— Тэ-тэ.

* * *

В дом двадцать восемь по улице Рваной Серджио проник беспрепятственно — дверь легко открылась, едва он нажал на ручку. Тут оказалось пустынно, только где-то на втором этаже тихо ворчал робот-пылесос. На том месте, где обычно, свернувшись ящиком, лежал Юморист, никого не было.

— Есть тут кто живой? — спросил мужчина, понимая, что ответом ему будет тишина.

— Дежурный по расположению джедай Джим, — донеслось сверху. По столбу спустился фермик и замер столбиком, опираясь на задние конечности и хвост. Размером он был где-то с поллитровую пластиковую бутылку.

— Ты раньше был меньше и не разговаривал.

— С тех пор я дважды перелинял и обзавёлся вот этим: — малыш гордо выпятил грудь, оснащенную металлической бляхой. — Совершенствуюсь, — добавил он с достоинством в голосе.

— Так где нынче все остальные? Тут ведь обычно куча народу толпится.

— Младшая дружина во главе с Йодой сопровождает царевну и ей сестёр. Мегакоты всем прайдом сели в такси и погрузили туда два больших окорока. Сказали, что навестят старого друга и завтра вернутся. Стражи перешли в Плесецкий лес, рабочие, как всегда, в стройфирме шабашат, а Юморист в Слободе — они с Птурсиком давние кореша. Впрочем, получив мой сигнал, он принял решение прибыть сюда — будет с минуты на минуту.

Могу предложить кофе с коньяком.

— Спасибо, Джим. Я лучше сам его сварю. А коньяк принеси — с удовольствием пропущу глоточек.

— Здравствуй, Серджио, — Юморист появился в тот момент, когда шеф безопасности переливал готовый напиток из турки в чашечку.

— Добрый вечер, — улыбнулся мужчина. — Хочу спросить у тебя: известно ли Даше, что вы её готовите на роль правителя для нас, Хомо?

— Наверняка не знаю. Но у неё уже достаточно данных, чтобы прийти к правильному выводу. И достаточно ума, чтобы понять, что она — не единственный вариант.

— Надо же! Оказывается — не единственный вариант! А я никак не мог взять в толк, отчего малышка не задирает носа, не смотрит на всех свысока и вообще, ведёт себя, как нормальный ребёнок.

— Ты, Серджио, родился и вырос в других условиях. Поэтому статусная парадигма пропитала твоё сознание и никак оттуда не выветрится. Самое смешное, что для нас — фермиков, подобное восприятие вообще составляет основу мироздания — когда мы прошли сюда через портал с Земли и оказались на планете, населённой чужаками, только сила приказа, предписывающего защищать личинок и их хранителей, не позволила разумным нашего подразделения впасть в ступор. Мы ведь не дураки — поняли, что более не представляем никакого интереса для Совета Матерей и попросту списаны со всех счетов, а заодно и забыты. То есть, лишившись более, чем мы, высокостатусной особи в пределах радиуса общения, все несколько… огорчились… скажем так.

И тут в поле зрения появляется Мать. Пусть она не из нашего муравейника, но это Мать — высшее существо, которому положено служить и испытывать от этого все радости бытия. В момент, когда наши её увидели — вот тут и стало понятно — мы дома. Мы нужны. О нас не забыли.

Так что значение статуса для меня близко и понятно даже более, чем для тебя. Но, самое смешное, наша царица Терм выросла в другой среде. Статусные заморочки ей совершенно чужды. Как говорит Зяблик — до хвоста. Настолько, что она даже осмелилась пререкаться с Матерью Улья, в котором родилась, что едва не стоило ей жизни и закончилось изгнанием.

Второй смешной момент — совпадение взглядов на эти вопросы у Терм и у Кузьмича. Они прекрасно сработались, ты не находишь?

— Что сработались, то верно. Но что это за взгляды, и какое между ними сходство?

— Налей себе ещё одну чашечку, Серджио. Мне придётся зайти издалека. Дело в том, что вы, приматы, от природы стайные существа. И распределение ролей для вас неразрывно связано с положением в группе. Более высокий статус даёт преимущества, а низкий обеспечивает сплошные обязанности — у подчинённых отнимают пищу, отгоняют их от самок или выталкивают из укрытия под дождь, чтобы пользоваться большим пространством. Эти черты прослеживаются и в коллективах разумных и даже называются специальным словом — унижение. Как следствие — в вашем сообществе идёт непрерывная борьба за повышение собственного статуса, что зачастую то же самое, что стремление опустить остальных.

Как следствие — на эту борьбу уходит очень много сил, а подчас и ресурсов. То есть налицо не оптимальная структура затрат сообщества. В Улье этого практически не наблюдается — в этом коренное отличие нас от вас. У фермиков не прослеживается внутренняя конкуренция, потому что заключена в жёсткие рамки. Не то, что у мягкотелых, где, бывает, соперничество приводит к гибели одного из сильнейших членов стаи и ранению другого — самого сильного, которого добивает третий, уже не столь могучий. Стая сразу заметно слабеет и, нередко теряет хорошую территорию.

Навести порядок в этом вопросе Хомо пытались издавна. Один из первых вариантов — сословное общество. Припомним древний Египет. Рабы, свободные земледельцы, писцы, воины, фараоны и… наверное были и другие. В этом социуме борьба за положение уже уменьшила размах и сконцентрировалась внутри ограниченных групп. И сразу оказалось возможным объединить и организовать огромные массы работников, что на протяжении тысячелетий давало заметные преимущества населению этой земли.

Но за всю историю вашего человечества полностью вопрос о статусе так снят и не был. Даже в армейских структурах, где служебное положение Хомо определяется званием и должностью, даваемыми сверху, известны случаи интриг, подсиживаний или подлизываний. Борьба за более высокое положение изменила форму, но не стала от этого менее грязной. И по-прежнему здорово вредит любому делу.

С другой стороны, без ранжирования по подчинённости, что и есть то же самое, что и распределение статусов, не строится ни одна организационная структура. Искоренение этого понятия мгновенно приводит к хаосу, столь характерному для разного рода революций, начинавшихся, как правило, с уничтожения правящих слоёв.

Здесь, на Прерии, решать эту проблему начали ещё аборигены, когда учили детей защищать друг друга при хождении по дикой и опасной планете. При определении лидера случайно собравшейся группы выбор всегда падал на самого слабого — того, кто более всех нуждался в защите. То есть выбиралось распределение статусов более всего отвечающее решению главной задачи — сохранению личного состава. Не сила, не ум, не опыт — очевидные с привычной точки зрения достоинства — определяли выбор лидера, а исключительно необходимость достижения сиюминутной цели.

Степан проходил эти курсы уже будучи вполне состоявшимся человеком, имеющим некоторый багаж знаний именно в области управления. В общем, эта идея показалась ему перспективной. Но окончательно доводили её до ума уже они с Нах-Нахом. Оба — ребята прямые, как столб. Поэтому избрали самое примитивное решение — преподать эти знания детям.

Даша, естественно, полностью в курсе вопроса. Она отлично осознаёт, что решаемым в данный момент задачам способствует поддержание твоего статуса руководителя. И безусловное подчинение с её стороны.

— Ты меня разыгрываешь, Юморист. Не может ребёнок оперировать столь сложными и неоднозначными категориями.

— Ну… даже и не знаю, как тебя убедить. Ты учебники своего сына хотя бы вскользь просматривал?

— Нет. У меня не так много свободного времени — как-то всё больше занят на работе.

— Вот, — вздохнул инсект. — А бедные Федька со Степкой одну главу два года писали-переписывали. Хочешь, я тебя до дому подкину? Прокатимся!

— А ты скорость превышать не будешь?

— Нет. Пойдем ровно на шестидесяти. Джим! — обратился он к сидящему на давильной машинке джедаю. — Наряд светлячков ко мне на корпус. А то темно уже, неудобно рассекать по улицам без габаритных огней.

* * *

Режим отдыха на общепризнанном курорте быстро наладился ко всеобщему удовольствию. Мачехе с четырёхмесячным Толиком совершенно не хотелось выезжать ни на какие экскурсии — она купала чадоньку в тёплом море, сажала под зонтик на шелковистый песок или возила в коляске по дорожкам между апельсиновыми садами. Как легко догадаться, папенька старался держаться рядом. Девочкам этого диапазона занятий явно не хватало — они через день отправлялись на всевозможные экскурсии к древним развалинам, затопленному городу или бассейну, в котором били тёплые источники.

Вели они себя примерно, от группы не отбивались — никаких проблем никому не доставляли и чувствовали себя прекрасно. Не забывали знакомиться и со здешними лавочками. Оливии подобрали прикид из чёрной кожи, отделанный блестящими металлическими деталями — он показался подходящим к одной из её концертных программ. Хозяин магазина-мастерской быстро подогнал всё по фигуре.

Камилла балдела от махровых шортиков — полчемодана накупила. И на сейчас, и на вырост, и подружкам. Даша не пропускала ни одной торговой точки, где торговали ювелиркой или бижутерией. Она каждый раз изучала весь ассортимент подряд, но ничего не приобретала. Казалось — чего-то ищет и не находит. А ещё она присматривалась к сёстрам — было заметно, что они уже отвыкли от безденежья, в котором пребывали довольно долго, и сейчас у них происходило освоение с ролью состоятельных барышень. Девчата словно пробовали себя на месте людей, не стеснённых в средствах.

Так вот — башни у них не посносило и крыши не посрывало. Они не принялись покупать всё, что им понравилось, а вели себя с осторожностью людей, щупающих невидимое дно, прежде, чем перенести вес на опущенную в воду ногу. Были ли у них свои доходы, или это папенька выдавал деньги? Разве поймёшь вот так, без расспросов. А расспрашивать не хотелось… почему-то.

Сама-то Даша уже два года жила только на свои, но сёстры просто не могли пока устроиться так же устойчиво, как она — им пришлось слишком многое осваивать в их не вполне земном уже мире.

* * *

Даша, как обычно, рассматривала витрину с женскими украшениями, когда к ней подошла Оливия.

— Интересуешься коралловыми бусами? — спросила она, кивая на нитку с нанизанными на неё красными шариками.

— Да. У нас в сёлах девки похожие делают из калины и называют их «кораллы». Вот я и недоумевала, зачем это нужно подобную простоту везти чёрт-те откуда, причём — аж из-за моря. Ну, в той твоей песне, которая народу не занравилась.

В этот момент между сёстрами втиснулась Ками и затравленно мотнула головой в сторону висящего на стене экрана. Там шли новости на турецком — из-за спины миловидной ведущей была отчётливо видна афиша.

«Ливи Беско» — значилось на ней. Изображение Оливии с автоматом на груди рассеивало всякие сомнения в том, о ком идёт речь. И было чётко написано, где и в какое время пройдёт концерт.

— У нас, в Питере, — зачарованно протянула Ками.

— Через считанные часы — нам просто не долететь вовремя, даже если в аэропорту стоит готовый к взлёту самолёт, — побелевшими губами прошептала старшая сестра.

— Знатная подстава, — недобро ухмыльнулась Даша. — Назначить концерт, и не пригласить исполнителя — это просто верх дружелюбия со стороны Петра Егоровича. Да ещё и дать объявление на весь мир, чтобы опозорить! Не лякайтесь, девки! Прорвёмся. За мной!

Первым делом отыскали экскурсовода и доложили, что отбиваются от группы. Пока младшая объяснялась с миловидной девушкой, по дороге разучившей с подопечными замечательное турецкое слово «Мираба», Камилла разговаривала по визорам с матушкой, уведомляя о том, что они на некоторое время «потеряются».

Потом все трое стремительно заскочили в туалет, к счастью пустующий, и… оказались на веранде своего Новоплесецкого дома. Старшие впервые воспользовались порталом и, по идее, должны были несказанно удивиться, засыпав сестрёнку самыми недоуменными вопросами, но в данном случае они действовали по другому приоритету и их очень поджимало время.

— Концертные костюмы, — ткнула Даша пальцем в среднюю сестру и обратилась в старшей. — Аккомпанемент! Сможем мы быстро собрать нужную группу музыкантов? — обратилась она к Оли.

— Нет! Все разъехались кто куда, многие вообще на других планетах отдыхают.

— Ты с кем последний раз репетировала дома? Я слышала перед отъездом — звучало вполне убедительно.

— Твои джедаи очень неплохо меня сопровождали через динамики Сети. То есть гнали музон прямо со своих синтезаторов в виде готового электрического сигнала. Но они остались в Кирише. Ты как? Сможешь их сюда доставить?

Даша кивнула, скрутила фигу и исчезла, чтобы появиться через считанные минуты с сумочкой-котоноской.

— Что ещё нам нужно?

— Хотя бы гитары. И время, чтобы настроиться в самом зале… аппаратура, акустика, освещение, — Оли огорчённо захлопала ресницами.

— Принято, — кивнула малышка и принялась перекладывать в свой ранец из нижнего ящика придверной тумбочки предметы, размером со спичечный коробок. Впрочем, её тут же заменил вылезший из сумки Йода — кажется, он «ухватил» замысел и включился в его воплощение. Куда-то побежали джедаи, расползлись по щелям светлячки. На кухне хлопнула дверца холодильника. Чуть погодя там же заскворчало масло на сковороде. А сёстры судорожно перетряхивали платья в спальнях, отрывисто переговариваясь о своём, о девичьем. По всем прикидкам выходило, что на сборы и приём пищи у них не более получаса.

Наконец — всё.

— Попрыгали, взяли меня за руки, пошли, — скомандовала Даша, сворачивая пальцы в кукиш. Скульптурная группа «Три сестрицы» в противоестественных позах с зажатыми как попало подмышками чемоданами и футлярами, пропала из виду.

В углу веранды зашевелился ящик свернувшегося в плотную упаковку Юмориста.

— Джим, — сказал инсект, заняв своё передвижное положение, — давай я помогу тебе с приборкой.

— Давай, — ответил маленький фермик с края раковины. — Сначала доешь омлет — а то девчата только поклевали. Сейчас, я скорлупу обратно добавлю.

— Ага, — совсем по-человечески кивнул Воин передним сегментом своего немаленького тела. — Эти Хомо ничего не понимают в настоящем вкусе блюд.

Тараканы общались между собой по-русски.


Глава 22

Начало большого пути

Такси подкатило прямиком к служебному входу концертного зала. Вышедшие из него девушки нагрузились своим объёмистым скарбом и уверенно проследовали через дверь в прохладу каменного здания.

— Вы куда? — поднялся им навстречу пожилой вахтёр.

Даша кивнула на висящую на стене афишу и показала глазами в сторону Оливии.

— Ну, дела! — мужчина сразу узнал «артистку», достал из кармана платок и вытер лысину. — А был слух, что вы не приедете. Администратор уже готовит объявление о возврате денег за билеты.

— Отменить, — распорядилась младшая из прибывших. — Провести исполнительницу в гримёрную, а мне обеспечить доступ к аппаратуре зала. Выполняйте, товарищ, а то времени у нас мало — очень уж мы в дороге подзадержались.

— Конечно, конечно, — ни капельки не суетливо кивнул вахтёр. — Говорят — у Фионского портала сейчас пробки на полкосмоса.

Вы, сударыня, — обратился он к Оли, — ступайте по лестнице на второй этаж в комнату двести восемь, а ты, командирша, двигай в этот проход. Как упрёшься в конец коридора, так и входи направо — главная пультовая находится там. Не знаю, правда, на месте ли оператор, но через полчаса будет, как штык. Он у нас не лыком шит — всё у него в полной исправности.

Поработать пришлось как следует — светлячки проверили каждый провод, каждый кабель, что тянулись к динамикам и прожекторам не слишком большого зала. От вращения сцены, раздёргивания занавеса или пускания дыма — решили отказаться. Им достаточно и самых простых условий. Пока то, да сё, подключили, куда следует, синтезаторы джедаев, проверили звучание гитар, смену светофильтров во всяких хитрых софитах. А тут и народ стал появляться в зале — в основном, люди средних лет, аккуратно одетые. То есть далеко не молодёжь, а меломаны или театралы — в общем, тот самый интеллигентный слой, старающийся не пропускать ни одного интересного события в культурной жизни северной столицы.

Примерно половина мест осталась незаполненной — ажиотажа не чувствовалось.

— Смотри, Оли! — зачарованно прошептала Ками. — Зрители без попкорна.

— Да уж! — юная певица чуть ли не зубами стучала от волнения. Но упрямо выпрямилась, унимая дрожь. — Хотите песен? Счазз, спою, — произнесла она одной ей ведомое «заклинание»

Есть у неё, что показать со сцены — считай, вся Прерия полгода готовила репертуар своей любимице. А голос, обволакивающий весь зал, кажется, проникает в каждую щелочку. Первая песня очень старая и практически забытая, звучала незнакомо, потому что в этот раз не была наполнена ни мягким лиризмом, ни глубокой проникновенностью. В ней слышалась неприкрытая угроза, предупреждение и… просто кровь застыла в жилах, когда прозвучало:

Тем, кто держит свой камень за пазухой,
Жить непросто в деревне у нас.

Зал несколько секунд молчал в изумлении, но потом зааплодировал. Оли демонически улыбнулась, поклонилась, и начала следующую — балладу, похожую на пейзаж, живописующий полёт совы над границей леса и прерии в сумеречный час.

Потом была философская сага о фурии, просто обязанной, в силу своей злобной природы, загрызть старого вонючего барсука и занять его благоустроенную нору. Но она никак на это не решается, потому что тогда в спальной камере не окажется тёплого бока старого ворчуна. Не с кем будет потолкаться, отвоёвывая пространство, и вообще станет не хватать чего-то очень нужного в мире суровой горной долины, которую она считает своей.

О девушке-снайпере, вернувшейся с войны на родное пепелище и с удивлением понявшей, что из всей семьи только она, взявшая в руки оружие, чтобы встать на защиту своего мира, и осталась в живых. А не те, кто хотел тихонько переждать в сторонке.

Зал проникся. Некоторые плакали. И не только женщины. Два с половиной часа неизвестная доселе певица держала зал в напряжении, заставляя зрителей то смеяться, то наполняться гневом… или сопереживанием. Её сестра была почти незаметна на втором плане, то подхватывая в нужных местах, то смолкая и отступая назад, не переставая вести на гитаре свою партию. Джедаи неприметно сидели за одной из колонок и непосредственно на динамики зала гнали через провода сопровождение и за ударные, и за трубу, и за клавишные. Йода дирижировал и чутко прислушивался к словам и жестам солистки. Даша «висела» в пультовой, следя за светом и акустикой — оператор, поначалу деловой и внимательный, стал изредка «уплывать», очарованный выступлением. Заслушался — если по-простому.

Наконец — финал. Оли опять вернулась в грозную манеру и исполнила «Есть на Волге утёс». Это, вообще-то полагается петь басом, но она сумела вывести весь мотив низким контральто потрясающей глубины.

* * *

Уфф! Отстрелялись.

Даша обежала смежные помещения и собрала в котоноску всю свою свиту. Сёстры, всё ещё возбуждённые и разгорячившиеся, ждали её в гримёрной уже переодетые «для мирного существования». Едва младшая вошла, они дружно показали на неё одетому в штатское незнакомцу. Почему упомянуто штатское? Потому что выправка у мужчины просто кричит: «Я офицер!».

— Чем могу служить? — обратилась к нему девочка, предполагая возможные проблемы с документами и вообще процедурой их прибытия в страну мимо всех таможен и пограничных постов.

— Майор Тимофеев к вашим услугам. Ливи указала на вас, как на администратора группы.

— Тэ-тэ. Это я — Дарья Станиславовна Пузикова. Внимательно слушаю.

— Не могли бы вы дать концерт в нашей части? — мужчина четко сформулировал своё пожелание.

— Когда и куда прибыть?

— Вот так просто? — несколько ошарашено произнёс офицер.

— Так мы не сложносочинённые какие, — ухмыльнулась Оли. — Известно, как и чем деланные, — в ней всё ещё бурлила кровь после выступления, и кураж просто пёр во все стороны. Более скромная Ками смущённо потупилась, а Даша требовательно подняла глаза на посетителя, давая понять — повторять вопрос она не собирается.

— Машина ждёт. Садимся и едем.

— Девочки, пошли, — отдала команду малышка.

И они пошли.

В машине разместились легко. Офицер за рулём, его супруга — рядом, а артистки на заднем сиденье. Чемоданы с костюмами и футляры с гитарами поместились в багажник. Только маленькая сумочка, в каких возят к доктору приболевших котов, стояла между младшей и средней из девочек. Но оттуда никто не мяукал. И вообще, никто не мяукал — едва прикоснувшись к мягкой обивке дивана, юные пассажирки уснули — устали они сегодня не по-детски.

Взрослые сохраняли молчание, чтобы не побеспокоить своих малолетних пассажиров. Несмотря на позднее время, за окнами машины оставалось светло — приближалась пора белых ночей.

Разбудили девочек только на территории части у небольшого строения, расположенного неподалеку от плаца. Чистые дорожки, ровные газоны, разметка покрытия площадки и возвышение, напоминающее трибуну — создавали именно такое впечатление.

— Санчасть сейчас пустует, — смущённо признался офицер. — А в гостинице куча проверяющих — они довольно шумные соседи. Да вы не беспокойтесь — тут чисто и все удобства имеются.

Даша кивнула. Подбежавший солдат открыл дверь, включил свет и быстро принёс из багажника вещи. Девочки прошли в небольшую палату с четырьмя застеленными свежим бельём койками.

— Выступление будет завтра вечером, а пока располагайтесь и отдыхайте, — и майор заторопился к супруге, ждущей его в автомобиле.

— Жрать хочу, — сказала Камилла, проводив глазами отъезжающую машину.

— И я, — согласилась Оливия.

— Вот чего было не поесть, как следует, дома? — ворчливо отозвалась Даша. — Ладно, сейчас принесу, — и она собралась пройти порталом в свой Новоплесецкий дом.

— Лучку зелёненького нарви, — надула губки Камилла.

— А мне маслица сливочного на завтрак прихвати, — спохватилась Оливия.

— Сами и нарвёте и прихватите, — Даша протянула сестрам руки. — Держитесь, пошли.

* * *

Оказавшись дома, девчата сразу бросились к холодильнику. Увы, перед отъездом на длительный отдых он был основательно подчищен. Заморозка для Юмориста, Джима и нескольких светлячков — это ведь не будешь есть прямо так! Молочко и яички, которые тут хранят мегакоты — это уже кое-что, но ведь ни крошки хлеба в доме нет! Сбегать в магазин? Это легко, но требует некоторого времени. Боязно надолго отлучаться из медблока — вдруг кто-нибудь зайдёт поинтересоваться, удобно ли устроились гостьи?

Быстро собрав то, что нашли — «обмылок» замороженного бруска масла сливочного и четверть бутылки масла растительного, пяток яиц и недотерзанную пачку галетного печенья — девчата собрались было вернуться на Землю, как вдруг Оли спохватилась:

— Слушайте! Мы ведь попали на территорию воинской части! А концерт только вечером. Мы что, будем весь день вышивать среди солдат в пляжных сарафанах?

— Ну, и чего в этом страшного? — удивилась Даша.

— Тебе-то ничего, ты маленькая и никаких выпуклостей из тебя не выступает. А меня они станут буквально раздевать глазами, — Оливия даже поёжилась. — Нет уж, надо одеться соответственно месту, в которое попали.

— Точно, — поддержала сестру Камилла.

— Ладно, — пожала плечами младшая. — К походу приготовиться!

Исполняя знакомую команду, сёстры распахнули дверцы стенных шкафов и в два счёта экипировались в камуфляж, как для срочной эвакуации.

— Тактические шлемы, полагаю, будут лишними. Чай мы не на битву идём, а петь песни, — Ками сняла с головы шершавый сфероид и вернула его на полку. Остальные последовали её примеру.

— И сухпай окажется кстати, — кивнула Оли, регулируя на груди перетяжку лямок ранца. — И состряпать нормальную еду будет можно. Я готова, — продолжила она, надев на голову пятнистую панаму с короткими полями. — Пошли, девочки? — и девочки пошли.

Уже через несколько минут на кафельном полу процедурного кабинета медсанчасти стояла раскладная плитка, в которой горели кубики сухого горючего — в котелке над огнём начинала булькать каша из походных пакетиков с кусочками сублимированного мяса — не ресторанная еда, но готовится быстро и голод утоляет хорошо. Ну и по сути своей — не отрава.

Ками покрошила туда зелёного лучку, поперчила в меру…

— Тук-тук, — донеслось от наружной двери. Это подоспел тот самый солдат, что прибегал отпирать двери. Принёс в судочках из блестящей нержавейки полноценную трапезу — доброкачественно приготовленное жаркое, к которому имелись и салат и компот.

Почему-то порций оказалось четыре. Впрочем, Даша сразу поняла:

— Соображаешь, рядовой, — обратилась она к служивому. — А ну, садись с нами вечерять. Камилла, налей мужчине стопочку для аппетита, да приступим, помолясь. А то кишка кишке барабанит по башке.

Усевшись кружком вокруг столика медсестры, артистки и солдат неторопливо отужинали, заедая добротное варево свежим хлебом.

* * *

Сигнал тревоги разбудил девчат в предутренний час. Было светло, как всегда летом в высоких широтах. Из казарм на плац выбегали солдаты и занимали места в строю. Три «лишних» фигурки, появившиеся со стороны медсанчасти, оказались на месте в момент, когда на плацу ещё происходила некоторая кутерьма с занятием своих мест в строю. Когда же ряды замерли, командир взвода отметил, что на левом фланге уверенно, как у себя дома, расположились непонятные личности, одетые и снаряженные как бы в общем стиле, но совершенно незнакомые.

— Кто такие? — выпучил он глаза на трёх девочек, только одна из которых как-то ещё тянула на определение «девушка», а остальные однозначно обозначались термином «ребёнок».

— Нас товарищ майор… — начала объяснять Даша, но в этот момент прозвучала команда, подчиняясь которой взводы поспешили «на выход», на бегу перестраиваясь из «в две шеренги» в колонну по три.

Девицы ничего не испортили, оказавшись в последнем ряду так естественно, словно знали строевой устав и на слове, и на деле. Ну, панамы на них вместо кепи, ну броники незнакомые. Но ведь амуниция подогнана, и даже оружие прилажено, как положено.

Тут прямо на ходу примчался посыльный с пакетом, который пришлось вскрывать и читать, не замедляя движения — взводу ставилась отдельная задача, хотя, скорее это было расписание марш-броска с пунктами контроля и остальными необходимыми указаниями. Довольно сложное, надо сказать. А пигалицы на хвосте ему ни капельки не мешают. При таком темпе движения они просто-напросто скоро отстанут, а он тут ни при чём.

Взводный сверился по карте, прикинул заданный азимут, выбрал ориентир и возглавил колонну — тот случай, когда проще вести подчинённых за собой, чем объяснять им дорогу — график этих коротких учений уплотнён до предела.

* * *

Комбат нервничал не меньше ротных. Сегодня их «убедительно попросили» остаться в расположении — проверялась выучка взводов, действующих самостоятельно. Сейчас, когда подчинённые возвращались после напряженного дня, офицеры собрались у КПП и поджидали возвращения коротких взводных колонн, прибывающих по одной, по мере выполнения поставленных задач.

Запылённые и усталые бойцы, приближаясь к воротам, начинали печатать шаг и команду: «Смирно! Равнение на пра-во» — выполняли с очевидным удовольствием — труды завершились, и впереди отдых.

Третий взвод второй роты удивил — солдаты шли не устало, а словно пританцовывая. Над строем игриво звучала песня:

Время идёт, забывать о том нельзя.
Надо прожить нашу молодость не зря.
Смело в любви счастье лови,
Помни, что ты недаром называешься гусаром…
Время идёт, ждать не будет нас оно,
Дважды прожить нашу жизнь нам не дано.
Помни, гусар — счастья не жди,
Счастью навстречу иди.

«Чардаш какой-то, — подумалось вдруг. — Но это даже неплохо — товарищ генерал любит прохождение с песней и ценит молодецкий вид военнослужащих»

Надо признаться, это подразделение выглядело заметно бодрее других — чётче держало ногу и равнение — таких даже на парад послать было бы не стыдно.

Невысокий запевала следовал в середине последнего ряда и заливался соловьём. Боец справа от него, тоже маленького роста, удачно подтягивал, а совсем малыш слева сосредоточенно расширял шаг, чтобы не отставать от остальных. Этот помалкивал, плотно сжав губы.

— Отличный взвод, вы не находите, Авдей Соломонович? — старший группы проверяющих неожиданно обратился к комбату подчёркнуто благожелательно.

— Как же, не нахожу, Иван Дмитриевич? Очень даже нахожу, — поспешил откликнуться подполковник.

— Да-с, все задачи выполнили на отлично, и держатся орлами. Как я понимаю, по тревоге к ним присоединяются писарь, хлеборез и библиотекарь? Те, что совсем маленького роста и даже обмундированы несколько иначе?

Комбат сделал неопределённый жест в стиле: «А что вы хотите!» Всех трёх замыкающих он видел впервые, но не сознаваться же в этом целому генералу!?


Глава 23

Белка в мясорубке

— Смирнов! Что это за довесок ты приволок на хвосте? — командира взвода вызвали к комбату, едва его подчинённые покинули поле зрения приезжего начальства.

— Не знаю, тащь полковник. Они ещё на плацу ко взводу пристали. Некогда было разбираться, а то бы мы отстали от остальных. Думал оторваться от них на бегу, но они сдюжили. Может это от проверяющих какая-нибудь хитрость? Или корреспонденты вроде папарацци?

— Певицы это, — вступил в разговор замполит. — Я их вчера из Питера привёз и поселил в медсанчасти. Думал, после зачётных проверок порадовать наших выпускников.

— Певицы? — изумлённо выпучил глаза взводный. — Им через три часа концерт давать перед личным составом? — выдохнул он недоверчиво. — После сорока километров рысью, окапывания и стрельб?

— А что тут такого? — сделал невозмутимое лицо майор Тимофеев. — Сейчас — заправятся в столовой, передохнут часок-другой, споют, а потом их заберут наши соседи — я уже договорился с ними за пару бочек краски и тонну цемента.

— Скажите мне, лейтенант! — комбат отвернулся от замполита и обратился снова к взводному, — как они окопались без лопаток?

— Были у них лопатки — бойцы видели. Вроде совочков, потому что маленькие. И маскируются они так, что проверяющий не сумел обнаружить ни их, ни других бойцов. Он просто не поверил, что стоит посреди позиций взвода и приказал всем показаться. А потом разглядывал окопчики с крышками и только придрался, что не полного профиля, а для стрельбы с колена.

— Это он с досады, — успокоил наштаба. — Задача на полный профиль конкретно не ставилась. Остальные обошлись совсем мелкими ячейками, потому что времени на это отводилось очень мало. Ты скажи, как прошли стрельбы?

— Да я чуть не поседел. Во-первых, упражнение необычное. Выполняется не индивидуально, а полным отделением. На первом рубеже для каждого бойца приготовлен рожок с патронами. Задача — повалить все мишени, а уж потом двигаться дальше, к следующему рубежу. Первый — для стрельбы стоя, второй — с колена, третий — лёжа и четвёртый — на ходу. Это, заметьте, сходу после пробежки. А я уже приметил, что у старшей из прибившихся автомат не под наш патрон. То есть, выстрелить-то он выстрелит, но никто не знает, куда полетит пуля. У других же маломерок вообще какие-то ни то, ни сё — то есть их карабины и зарядить-то нечем.

Ладно, думаю, если один боец из отделения не будет стрелять, а остальные попадут — это не страшно, потому что мишени общие. То есть — соседи помогут и в среднем за отделение результат получится нормальный. Тут, главное, чтобы проверяющий ничего не заподозрил, то есть, если эти ребятишки будут держаться со всеми и делать вид, что целятся — должно пронести.

И вот, выдвигаются бойцы на рубеж, автоматы уже в руках держат, и только девчонка со старым калашом ствол свой так и несёт на ремне. Ну, думаю, всё пропало! Однако — нет. За шаг до места, когда остальные наклонились к ждущим их рожкам, эта красуня ловким движением посылает приклад вперед. Ремень скользит, ствол через низ поворачивается к цели и, не передёргивая затвора, ребёнок стреляет одиночными, заваливая все восемь мишеней ещё до того, как бойцы успевают зарядить автоматы.

На следующем рубеже уже стреляют все одновременно, и мишени валятся, как подкошенные. И так все четыре раза. Управились значительно быстрее норматива.

Средняя из девочек действовала точно так же, хотя у неё был какой-то незнакомый карабин явно меньшей мощности — вот я гильзу подобрал, — на ладони блеснул маленький цилиндрик.

— От дамского пистолета. Ноль двадцать пять, Браунинг, — заключил один из ротных. — Так а что третья певичка? Которая самая маленькая?

— А то же самое. В точности всё повторила. Ну на рубежах, начиная со второго, поражать цели могли и мои бойцы, но мишени падали всегда строго по одной слева направо с частотой две штуки в секунду. Так что, полагаю, артистки опережали остальных с попаданиями.

— Вы, лейтенант, дали нам понять, что эти девицы на протяжении всего хода учений носили заряженные автоматы с досланным в ствол патроном? — вступил в беседу ещё один из ротных.

— Так точно.

— А откуда вы взяли этих артисток? — повернулся комбат к замполиту.

— Вчера были с супругой в концерте, где они и выступали. Очень понравилось. И группа совсем неизвестная. Ну, думаю, попробую-ка я её к нам зазвать — может быть не станут эти новенькие капризничать или строить из себя великих знаменитостей, — майор достал из полевой сумки свёрнутую в несколько раз афишу.

— С Прерии, — пробормотал подполковник и взглянул в сторону особиста.

Тот сделал понимающие глаза и вышел.

* * *

После сытного обеда в солдатской столовой желудок сильно надавил на глаза. Это после укороченного сна и многочасовой пробежки по свежему воздуху — Даше пришлось неимоверным усилием воли собирать себя в кучку и заниматься подготовкой к концерту. Имеется ввиду техническая компонента представления. Ответственные по художественной части Оли и Ками спешно чистили пёрышки и наводили марафет.

К счастью на зданиях, окружающих плац, были размещены громкоговорители, провода от которых собирались в одном помещении, неплохо оборудованном, кстати. Ответственный за эту радиорубку хорошо знал, что тут к чему и как подключено. На возвышении, которое предполагалось использовать в качестве сцены, были гнёзда для микрофонов. Словом, оставалось только со всем этим разобраться и проверить в действии, в чём, как всегда, крепко помогли светлячки. На этот раз в качестве акустических датчиков, позволяющих оценить качество звука.

До концертного зала здешние кондиции не дотягивали, но чего-то более-менее приличного добиться удалось. К назначенному времени солдаты заставили площадку лавками, табуретками и стульями, подошли жёны и дети офицеров. Оливия на этот раз выбрала костюм из чёрной кожи, и репертуар сегодня был под стать — ориентированный на молодое поколение. Она ведь выступала для солдат.

Начала с задиристой «Нас в угол не загонишь, нас к стенке не прижмёшь», потом спела балладу о Пенелопе, ждущей своего Одиссея, отбиваясь от многочисленных поклонников, о волчице, оберегающей волчат от кровожадной рыси — старых мелодий Земли в этот день не звучало. В том числе, не было и музыкальной классики. Публика каждый раз взрывалась бурей восторга, но быстро смолкала, едва звучали первые аккорды следующей песни — исполнительница не слишком «одобряла» продолжительные овации и просто давила их, используя громкость динамиков. Даша ей в этом помогала, добавляя выходной мощности на период, пока не смолкнут хлопки в ладоши.

Под конец, когда певица уже совсем собралась закруглиться, кто-то попросил «Прощание славянки».

— А какой текст? — спросила Оли. — Их несколько, и каждый хорош по-своему.

— Который тебе больше нравится, — последовал ответ.

Переглянувшись с сестрой и дав знак Йоде, Оливия выдала:

Морда дышит здоровьем и бодростью,
Под ногами гудит танкодром.
Мы проносим с законною гордостью
Славу наших трёхцветных знамён
Прощай, не горюй,
Напрасно слёз не лей,
Лишь крепче обними-поцелуй
Когда вернусь из лагерей

После этого ещё час ушел на исполнение самых разных песен из репертуара лагерей отдыха и разного рода сборов — прериане записали для своей «землянки» массу того, что поётся у походных костров, а у Оливии на такие вещи прекрасная память.

Еще час понадобился для раздачи автографов. Масса поклонников — это оказалось крайне непривычно. После достаточно сдержанных жителей Прерии, восторженное роение детей Земли заметно напрягало.

А потом выяснилось, что пора ехать в другую воинскую часть, где завтра — снова концерт. И их ждёт микроавтобус с водителем-солдатом и галантным лейтенантом-сопровождающим.

* * *

На этот раз девочек ждали номера в гостинице и ужин в буфете. Разумеется, никакой ночной тревоги не было — все прекрасно выспались. Без спешки позавтракали, и Даша подошла к администратору, чтобы выяснить, где им предстоит выступить — нужно было ознакомиться с залом и подключениями к его акустической системе.

До Дома Офицеров их подбросил всё тот же лейтенант. Он же распорядился наладить всё, что нужно, и проверка не заняла много времени. Словом — можно гулять до самого вечера и ни о чём не беспокоиться.

— Кстати! Если есть желание, можно посмотреть на парашютики, — предложил сопровождающий. — У нас сегодня прыжки.

— Ой, — захлопала в ладоши Камилла. — Как здорово! А можно будет нам тоже прыгнуть?

Радушная улыбка и охотное согласие, данное немедленно безо всяких колебаний, превратили Дашины подозрения в железобетонную уверенность — всё это неспроста. И прекрасно объясняет наличие в их номерах весьма продвинутой системы наблюдения — светлячки, конечно, поработали с нею, но одного из джедаев пришлось оставить на постоянном дежурстве, чтобы присматривал за обстановкой в непрерывном режиме.

В пользу этой версии говорили и дальнейшие события — для детей оказалось приготовлено обмундирование по росту. Комбинезоны, шлемы, подвесные системы парашютов — всё пришлось впору. Девочкам даже автоматы выдали, хотя и укороченные и без патронов, но настоящие. Даже ножи и лопатки. И не пришлось ждать самолета — десантники грузились в него именно в момент прибытия гостей. Словом — всё было тщательно подготовлено и чётко согласовано по времени — чувствовалась недюжинная режиссура.

Их явно изучали. Оливия тоже уже сообразила и объяснила это на моргалусе обеим сёстрам. А Даша таким же способом предложила похулиганить. Нет, она не вполне поняла, что именно интересует хлебосольных хозяев, однако сочла нужным как следует их заинтриговать.

Взлёт, набор высоты, короткий полёт — всё это время сёстры провели среди бойцов, сидящих на длинных лавках и с любопытством поглядывающих на маленьких девочек, уверенно затесавшихся в ряды крепких мужиков. Подслушанные Дашей эмоции выдавали неподдельный интерес, хотя, внешне это не проявлялось. Во всяком случае, дурацкие ухмылки не исполнялись, и разного рода шуточки-подначки не звучали. То есть — личный состав тоже как следует проинструктирован.

И вот — распахнут кормовой пандус. Десантники пошли на выход тремя колоннами, один за другим стремительно покидая машину. Минута — и грузовой отсек пуст. И только шесть парашютов сиротливо жмутся к борту. Три основных и три запасных.

А три хулиганки, паря на распахнутых перепончатых крыльях, выписывают виражи между висящими на стропах десантниками, и от души веселятся, поглядывая на их изумлённые лица. Непонятно, как эти семисёлки собираются приземляться? А легко. Выровнявшись у самой земли и погасив скорость резким увеличением угла атаки — так садятся птицы. Самое забавное было на пункте сбора — местные столь старательно делали вид, будто всё в порядке, что даже обидно стало. Девочкам хотелось, чтобы их выходку хоть как-то оценили. Ну, можно подумать, что в этой части через день происходят подобные события!

Концерт вечером снова удался — Ливи Беско не разочаровала ожиданий публики. И снова в её исполнении звучали незнакомые песни.

* * *

— Итак, докладывайте Михаил Семёнович! К каким выводам привели вас наблюдения за этими артистками?

— Младшая петь не умеет, но любит. От её мурлыканий просто уши вянут. Это, она во время работы, когда ковыряется в подключениях, напевает как бы про себя. Занимается техническим обеспечением и администрированием. Старшая действительно гениальная певица — подобных ей история знает считанные единицы. Средняя очень музыкальна. Голос у неё не особенно сильный, но в пределах имеющихся возможностей всё получается хорошо — подпевки и вторую гитару отрабатывает превосходно. Функции оркестра при них выполняют разумные другой расы — так называемые фермики. Пять небольших особей синтезируют партии различных инструментов прямо на динамики в виде электрического сигнала — достаточно необычный музыкальный коллектив под управлением так называемого Йоды — тоже фермика, но крупнее. В общем — идеальная малая труппа, переезжающая в одной скромных размеров сумке.

— Понятно. Умеют и хотят. Имею ввиду — выступать.

— И еще получают от этого большое удовольствие — я о старших.

— А что нам доложит товарищ капитан?

— Все три производят впечатление обстрелянных бойцов. Имею ввиду их поведение среди военнослужащих. Если одеты в форму — уставы блюдут. По крайней мере, внешне. Перед сдачей автоматов в оружейку почистили их и смазали, хотя и не стреляли. Однако, когда взвод, за которым они увязались, окапывался и маскировался — были необыкновенно активны. Помогали, советовали, гоняли бойцов за отрезками брёвен, которые быстро выпиливали каким-то невидимым на скорый взгляд инструментом. Осмотр оставленных позиций однозначно указал, что работали или лазерными резаками, или плазменными. В лаборатории уточнят.

Однако, есть и некоторые загадочные моменты. Например, откуда у них взялось и куда подевалось собственное оружие. То, с которым они примчались по тревоге? Обыск ничего не дал. Также пропали и их необычные броники. А уж перепончатые крылья — вообще загадка. Ощупывать этих девочек-цветочков никто не решился. Также, не удалось разыскать и кувшин, из которого они налили стопочку солдату, ужинавшему с ними в первый вечер после их прибытия. Анализ остатков в использованной для этого мензурке, показал следы кукурузовки — национального напитка Прерии. Также в мусорном ведре медблока найдены пустые упаковки армейского походного рациона.

— Ну а взять их и, как следует допросить? — встрял в разговор генерал Чужаков.

— Лет тридцать тому назад подобная попытка предпринималась, — заметил Пётр Егорович. — И завершилась столь неожиданно, что вашему батюшке пришлось срочно увольняться в запас. Мне представляется разумным продолжить аккуратное прощупывание. Может быть — расспросить девочек в непринуждённой беседе. Не прямо сейчас, а по завершении проверок.

Тем более, что с младшей я знаком лично. Не исключено, что она робот, наделённый искусственным интеллектом. Словом — проявляйте терпение, товарищи. Вы ведь уже поняли, что планета, где живут подобные «дети», крайне привлекательна в качестве союзника.

— Старшие сёстры выросли на Земле и прожили на Прерии всего год.

— Вот видите — всего год, и из двух девочек-цветочков они превратились в уважаемых людей и вполне приличных солдат. Поэтому провокации должны быть тонкими и ненавязчивыми.

— Ой! А их сейчас хулиганы в парке обижают.

* * *

На «хулиганов» Даша не повелась. Она уже всерьёз сконцентрировалась на прослушивании окружающей обстановки и просто провела сестёр по другой дорожке. Потом они завернули в кусты, активировали «Дипломаты» и, как заправские хамелеоны, приняли цвета окружающей действительности. А потом наслаждались видом мечущихся в их поисках несостоявшихся обидчиков.

В этот раз на концерте Оливия исполняла самые безбашенные песни.

Турне по воинским частям и военным городкам продолжалось.

И в каждом гарнизоне артисток обязательно приглашали на полигон, где их вниманию предлагали что-нибудь новенькое.

* * *

Лежать в мелком окопчике, когда на тебя наезжает танк… кровь стынет и, одновременно, бурлит. Хочется вскочить и убежать, вопя «Ой, мамочки!» Но Камилла сдержала себя, опустив на страх, мечущийся в черепной коробке, ледяное покрывало логики. Девочка переждала, пока стальное брюхо минует её, извернулась и запустила вслед рокочущей махине деревянную гранату. Локтевым броском из положения лёжа на спине — даже не показавшись из ячейки.

Обкатка — так это упражнение назвал прапорщик, что привёз маленьких экскурсанток сюда. Насмешливые поначалу глаза его теперь приобрели совсем другое выражение. Он с видимым удовольствием позволил детям, прошедшим серьёзное испытание, пострелять из пулемёта и, после обмена взглядами с офицером, из проти