Валерия Михайловна Чернованова - Повелитель тлена [СИ]

Повелитель тлена [СИ] 1422K, 338 с.   (скачать) - Валерия Михайловна Чернованова

Валерия Чернованова. Повелитель тлена

Возьми меня за руку и проведи через эту ночь.

Чтобы я не чувствовал, что я один.

Рэй Брэдбери


Часть I. Жертва.


ГЛАВА 1

— Проходите, ваше сиятельство. Да, пожалуйста, вот сюда. Осторожно, ступенька! — суетился вокруг высшего траппер. И без того сутулый, он не переставал отвешивать почётному гостю поклоны, отчего казался ещё ниже ростом. А по сравнению с долговязым магом, так и вовсе карликом.

Нечасто доводилось Перегрину принимать у себя человека, приближённого к самой королеве. Осознание этого заставляло старика нервничать и чувствовать себя неуверенно.

— Объясните мне, господин Перегрин, что я здесь делаю? Зачем вы посылали за мной? — холодно поинтересовался высший, стаскивая с рук светло-серые лайковые перчатки. Его раздражала заискивающая улыбка старика; хитрые, вечно прищуренные глаза, казалось, стремившиеся заглянуть в самую душу. Довершал картину отталкивающей наружности шрам на пол-лица и уродливый, потемневший от времени протез, заменявший трапперу ухо.

Впрочем, Бастиан Мар испытывал неприятие ко всем представителям данной профессии и, наверное, потому его тяготило общество этого человека.

Миновав просторный холл, обставленный с излишней помпой, хозяин и его гость оказались у входа в гостиную.

Прежде чем распахнуть перед магом двери, траппер в который раз поклонился и ответил с заговорщицким видом:

— Ваши друзья сейчас сами вам всё расскажут, милорд. И покажут, — добавил после короткой паузы.

Появление высшего словно вдохнуло жизнь в просторную, но отчего-то сумрачную комнату. Не горели ни газовые светильники, ни свечи в высоких канделябрах. Лишь поленья в камине мягко потрескивали, освещая небольшую часть гостиной. Им вторили старые ходики, мерно тикающие на стене.

— Поздравляю, дружище! — первым поднялся с кресла щеголевато одетый мужчина по имени Шейн. Подойдя к высшему, от души похлопал того по плечу. — Бастиан Мар — личный дознаватель её величества. Красиво звучит, демон тебя побери!

— Да, неплохо, — улыбнувшись, согласился маг и с иронией добавил: — Хотя некоторые это интерпретируют как мальчик на побегушках.

— А я и не сомневался, что изберут тебя, — польстил новоиспечённому дознавателю Реджинальд — знакомый Мара ещё со студенческой скамьи.

— Горжусь тобой, приятель! — присоединился к поздравлениям Иден, самый близкий друг Бастиана и по совместительству кузен его невесты. Сердечно обняв мага, шепнул тому на ухо: — Надеюсь только, ты теперь не зазнаешься и не забудешь о нас, твоих друзьях. Мало ли, как в жизни всё повернётся.

В ответ на такое заявление Бастиан негромко усмехнулся. Не раз ему доводилось хлопотать за Шейна и Реджинальда перед коллегами в полицейском управлении, которое те посещали не реже, а может, даже чаще, чем столичные бордели. Идена тоже нельзя было назвать святошей, но в отличие от бесшабашных друзей, он вёл себя осмотрительнее, никогда не лез на рожон и старался избегать неприятностей, чтобы, не дайте боги, не запятнать свои доброе имя и кристально-чистую репутацию.

Траппер зажёг несколько светильников и бесшумно выскользнул в коридор, оставив дверь приоткрытой, не желая пропустить ни единого слова из разговора высших.

Одного взгляда, брошенного на захмелевшую троицу, Бастиану было достаточно, чтобы понять: друзья уже вовсю отмечали его повышение по службе.

— Что, не могли меня подождать? — хмыкнул Мар.

— А чем мы по-твоему здесь битый час занимались? Тебя дожидались, — наигранно возмутился Шейн и в своё оправдание добавил: — Надо ж было как-то убивать время.

— Но почему у траппера? — Бастиан бы ещё понял, если бы его пригласили в ресторан. Но не в гости к охотнику.

— А ты туда глянь. — Иден отошёл в сторону и, спрятав руки в карманы брюк, весело объявил: — Это чтобы в будущем у тебя, Мар, не случалось провалов в памяти. Маленькое напоминание о нашей дружеской заботе.

Только сейчас Бастиан заметил в кресле у камина незнакомую девушку. Она сидела, обхватив плечи руками и сжавшись в комок. Несмотря на близость к пламени, которое жадно облизывало ажурную решётку, тщетно пытаясь вырваться на волю, незнакомка дрожала не переставая, словно её бил озноб. И смотрела на молодых людей глазами, полными ужаса.

Мар вздёрнул брови, удивлённо рассматривая пришлую.

— Хотите сказать, это для меня кукла?

Девушка действительно больше напоминала фарфоровую статуэтку, нежели живое существо из плоти и крови. Тоненькая, изящная, с бледной кожей и нежными чертами лица. Голубые глаза в обрамлении чёрных по-кукольному загнутых ресниц были широко распахнуты, в них плескался панический страх. Светлые волосы собраны в пучок на затылке, лишь несколько прядок выбились из причёски и тугими завитками обрамляли смазливое личико.

По виду больше семнадцати не дашь.

Белое платье с пышной укороченной юбкой до середины икры ещё больше добавляло незнакомке сходства с любимой девичьей игрушкой. На изящных ступнях — пуанты, стройные ножки затянуты в белые чулки. Видимо, танцовщица, которую траппер выкрал прямо из театра.

Юное, беззащитное существо. Наверняка ей даже не объяснили, где она и почему здесь оказалась.

— Не нравится? — чуть нахмурился Иден, ожидавший от друга совсем другой реакции. — По-моему, миленькая. И как раз в твоём вкусе.

— Да, но… Зачем? — растерянно пробормотал Бастиан, едва не добавив: «На кой демон мне сдалась рабыня, внешне так похожая на мою будущую жену?».

Но чтобы не обижать друзей, сдержался.

Эмилия, которая должна была в скором времени стать его супругой, была точь-в-точь как эта девушка. Очаровательная блондинка с наивными голубыми глазами. Обзаводиться копией невесты Бастиан не собирался.

По крайней мере, не в ближайшем будущем.

Сейчас, с новой должностью и грядущей свадьбой, ему только рабыни не хватало. Странно, что друзья, собираясь сделать ему столь дорогой подарок, не подумали о неудобствах, которые могут возникнуть из-за этого самого подарка.

— Как зачем? Каждому уважающему себя высшему — тем более занимающему такой важный пост! — нужна фаворитка. Разве не видишь, сколько в ней чувств! — Иден лёгкой, пружинистой походкой пересёк гостиную и подошёл к девушке. Та ещё сильнее вжалась в высокую спинку кресла. Пыталась открыть рот, наверное, чтобы закричать, но с губ не сорвалось ни звука.

Её страх, отчаянье немного притупляли наложенные траппером чары. Но не настолько, чтобы не ощущать её эмоции, чтобы не возникало желания их попробовать. Вобрать в себя чистые, ничем не замутнённые чувства.

Какими обладали только пришлые.

Бастиан тряхнул головой, прогоняя непрошенное наваждение. Несомненно, девушка хороша собой. Даже слишком. И будь он свободен, ни за что бы не отказался от такого презента. Но Эмилия… Его нежная, ранимая Мими. Не хотелось бы обидеть невесту появлением в его жизни другой женщины.

По крайней мере, не сейчас, когда есть надежда, что у них и без всяких иномирянок всё сложится.

— По-моему, отличный экземпляр для продолжения рода, — словно прочитав мысли друга, принялся нахваливать девушку Иден. Как будто она была выставленным на продажу товаром. Впрочем, для высших она таковой и являлась. Красивой игрушкой, сосудом, полным переживаний и чувств. В которых маги так нуждались. Которые влекли, манили, дурманили разум.

Обойдя кресло, Иден встал у девушки за спиной. Склонился к ней, с наслаждением втянул воздух возле её лица. Потрясающий, ни с чем не сравнимый аромат чистых эмоций. Выпивать такие — наивысшее удовольствие.

Особенно страх.

Страх был самым его любимым. Как и страсть. Идену нравилось разжигать в таких юных, непорочных созданиях желание. А потом пить их переживания, снова и снова, по капле впитывая в себя.

— Представь, какого замечательного наследника сможет подарить тебе эта красотка.

— Я всё же надеюсь, что мне подарит его Мими, — упрямо возразил Бастиан. Слишком поспешно, потому как опасался, что если позволит сомненьям проникнуть в сердце, тогда уже точно не сможет устоять перед этим белокурым соблазном.

— Подстраховка никогда не помешает, — философски заметил Иден, подушечками пальцев едва касаясь оголённых плеч девушки. Небрежным движением приспустил бретельку. Лаская, прошёлся по тонкой шейке и с искушающей интонацией продолжил: — Только посмотри на неё. Ну разве не чудо?

Девушка под его руками затрепетала. Она смутно понимала, что происходит, благодаря заклинанию окружающий мир казался ей размытым и неясным. Магия должна была притупить страх, но вместо этого с каждой минутой он становился всё сильнее. Концентрировался в ней, не способный выйти наружу. И Идену от этого головокружительного чувства, что источала незнакомка, становилось всё сложнее себя сдерживать.

Не сумев совладать с искушением, маг потянулся к девушке, стремясь забрать себе хотя бы частичку её переживаний.

— Эй, Иден! Угомонись! Этот цветочек сорвали не для тебя, — осадил друга Шейн, который и сам был не прочь оказаться на его месте.

— Это, конечно, очень щедрый подарок, — наконец, проговорил Бастиан, стараясь, чтобы голос звучал как можно равнодушнее. — Но я не могу его принять. Скажите трапперу, я отказываюсь от этой пришлой.

На какое-то мгновение в комнате повисло молчание, нарушаемое лишь монотонным тиканьем часов. Мужчины хмуро переглядывались, удивлённые решением друга.

— Проклятье, Мар! — с обидой в голосе, как будто отказывались от него, а не от безымянной рабыни, воскликнул Реджинальд. — Ты в своём уме?! Ты хоть представляешь, как долго мы искали подходящий экземпляр?!

— В следующий раз, если захотите сделать мне приятное, просто купите бутылку эльдорского, — отшутился Бастиан, пытаясь разрядить обстановку.

— Так и сделаем, — мрачно буркнул Иден. Подхватив с софы пальто, перекинул его через руку и, даже не пытаясь скрыть разочарования, сказал: — Что ж, поехали, что ли, напьёмся. Куплю тебе эту твою бутылку.

Чувствуя себя последним предателем, Бастиан покачал головой:

— Может, лучше в другой раз? Собирался сегодня ещё поработать. Вы, наверное, уже слышали о новом убийстве? — В последний раз взглянув на девушку, молодой дознаватель с сожалением вспомнил о той, другой. Пришлой, ставшей очередной жертвой маньяка, которого ему предстояло отыскать.

— Ещё бы! — хмыкнул Иден. — Об этом только ленивый не написал.

— Удачной охоты, — шутливо пожелал другу Шейн. Проводив полицейского взглядом, вернулся к самолюбованию. Поправив повязанный вокруг шеи белоснежный платок, оттенённый брошью из оникса, улыбнулся своему отражению.

Не прошло и минуты после ухода дознавателя, как в комнату вернулся хозяин дома — тенью скользнул в приоткрытую дверь и замер у самого входа. Старик недовольно поджимал губы и мысленно перебирал в уме имена клиентов, гадая, кому ещё можно будет всучить рабыню.

Такой товар — и не взять. Немыслимо!

Траппер нервничал. Если господа высшие откажутся от девушки, а покупателя на стороне не найдётся, придётся отдавать её на попечение властей. Которым плевать, что рабыня эта первого сорта, наилучшего качества. Заплатят по стандартному тарифу жалкие гроши.

— Может, кто-нибудь из господ желает оставить её себе? — с надеждой спросил мистер Перегрин, исподлобья поглядывая на высших.

Мужчины обменялись взглядами. Потом одновременно посмотрели на сжавшуюся в комок девушку. Эмоции продолжали концентрироваться в ней, опьяняя, дурманя.

— Давайте поступим так, господин Перегрин. — Иден ловко подхватил трость, украшенную массивным бронзовым набалдашником. Кончик её скользнул по икре девушки, увлекая за собой тонкую ткань невесомого наряда и оголяя изящную ножку. Пришлая попробовала было дёрнуться, отмахнуться, но сил хватило лишь на невнятное движение. Оценив манящий изгиб бедра, нежность кожи, обтянутой тончайшей паутинкой чулок, маг расплылся в предвкушающей ночное безумство улыбке. — Ты оставляешь задаток себе, а мы забираем девушку. До утра. Потом можешь делать с ней всё, что захочешь.

У траппера язык не поворачивался сказать «да». Старик хмурился, раздосадованный тем, что ему предлагали — нет, приказывали! — расстаться с рабыней за мизерный задаток. Кто его знает, в каком состоянии потом ему вернут девицу.

— Вы же понимаете, — осторожно, чтобы ненароком не оскорбить влиятельных клиентов, заговорил охотник, — никому не нужен порченный товар. Эта иномирянка — отличнейший экземпляр и…

— Ничего с ней не случится! — резко оборвал его Шейн, которому безумно понравилась идея друга. С того самого момента, как увидел девушку, его не покидало желание попробовать её эмоции, насладиться её красотой.

Иден достал из кармана сюртука несколько банкнот и, даже не пытаясь скрыть презрения к мелочному охотнику, сунул их тому в жилистую руку.

— А это чтобы ты не волновался.

Понимая, что спорить бесполезно, маг послушно принял вознаграждение и с мольбой в голосе попросил:

— Только верните её потом.

— Сказано же, вернём! — Вспышка раздражения погасла так же внезапно, как и появилась, и дальше уже Иден говорил холодным, ничего не выражающим голосом. — Доставишь её вот по этому адресу, — протянул следом за купюрами визитку. — И поторопись. Я не люблю ждать.

— Будет исполнено, ваша милость, — почтительно поклонился виконту траппер и проводил гостей до ворот.

Вернувшись в дом, приказал служанке подготовить иномирянку к поездке. А себя успокоил тем, что поступил он правильно. Таких клиентов не стоит терять.

Ну а девушка… В самом деле, что с ней может случиться за одну короткую ночь?

О которой она потом даже не вспомнит. Уж маги точно не оставят после себя следов.



ГЛАВА 2

— Думаешь, она уже того? Дохлая? — Девчушка лет десяти опустилась на колени возле своей находки. С опаской, к которой примешивалось и любопытство, ткнула в незнакомку пальцем и тут же отдёрнула руку. — Брр, холодная!

— Правильней говорить мёртвая, Эва. Мёртвая, а не дохлая, — поморщилась мадам Леттис, с недовольством косясь то на падчерицу, то на бессознательную девушку, имевшую наглость развалиться прямо посреди аллеи, пролегавшей через городской парк, в этот час абсолютно пустынный.

Если не считать труппы бродячих артистов, которые преспокойно спали себе в своих шатрах и продолжали бы в том же духе, не приспичь Эве отправиться посреди ночи на прогулку.

— Хорошенькая-то какая! Прям кукла. — Девочка с интересом разглядывала пришлую. Поборов страх, украдкой трогала её наряд, хрупкую, безжизненно лежавшую на земле руку. — Только почему-то без туфелек. И платье порвала… — пробормотала расстроенно, отметив, что некогда белоснежному наряду не хватает одной бретельки.

— Нашла, где помирать, — проворчал подошедший к ним мистер Тауруш — руководитель труппы и отец непоседливой Эвы. Привлечённые шумом, за ним уже спешили ещё двое. Остальных комедиантов, за день утомлённых выступлениями, по-видимому, сейчас не разбудил бы даже пушечный выстрел. — А ты что здесь делала?! — накинулся мужчина на дочь.

— Гуляла, — подняла на отца карие глаза девочка и невинно захлопала ресницами. — Мне не спалось.

Мистер Тауруш опасливо огляделся. Занимался рассвет. Ещё час-другой, и парк оживёт. А у него здесь, прямо под носом, валяется какая-то девка. То ли ещё живая, то ли уже мёртвая. Последнее, что сейчас нужно было пожилому мэтру, — это пристальное внимание со стороны констеблей. Поди потом докажи вредным полицейским, что он и его ребята эту девицу никогда прежде в глаза не видели и знать не знают, что с ней произошло.

А если она возьмёт сейчас и подохнет?! Конечно же, свалят всё на бродячих артистов, лишь бы не утруждаться расследованием.

— Совсем бедняжку опустошили, — присоединился к «зрителям» мистер Хэймо — маг, хоть и довольно посредственный. Он был единственным, кого Тауруш мог себе позволить нанять для создания во время выступлений простеньких магических иллюзий.

Мужчина наклонился ниже, сквозь монокль на кожаном ремешке, издали напоминавший глазную повязку, внимательно разглядывая бледное, как будто слепленное из воска лицо с заострившимися чертами. Синяки, тёмным узором покрывавшие тонкие руки, разодранное в клочья платье — маг недовольно причмокнул — похоже, для этой девочки одним опустошением всё не обошлось.

— Вроде бы дышит, — со скучающим видом поделилась мнением Истер — любимица публики и прима их маленького коллектива, свято верившая, что рано или поздно её заметит антрепренёр какого-нибудь крупного театра, откроет ей двери в новый мир, которого такая красавица, как она, несомненно, была достойна.

— Па-а-а, — протянула Эва, заискивающе улыбнувшись, — а помнишь ты мне обещал эту… как его… ну ту самую… компаньонку! — радостно воскликнула девочка, вспомнив слово, однажды услышанное от отца. После чего решительно ткнула в иномирянку пальцем. — Я хочу эту. — Заметив, что родитель по-прежнему хмурится и с явной неприязнью, а может даже, опаской поглядывает на девушку, бойко затараторила, подскочив с колен: — Хочу, хочу, хочу!

— Угомонись! Эва! — прикрикнула на падчерицу мадам Леттис и проворчала, обращаясь к мужу: — Опять концерт устроила… Говорила тебе, разбаловал ты её. Какая к демонам компаньонка?!

— Как по мне, Эва права. Служанка лишней не будет. — Во взгляде примы появился интерес. Теперь Истер рассматривала пришлую оценивающе, как бы гадая, справится ли та с обязанностями, которые в мыслях актриса уже на неё возложила. — А также хорошая швея. Я все пальцы себе исколола, штопая это старьё! Кое-кто ведь не хочет раскошеливаться на новые костюмы, — и многозначительно покосилась на мистера Тауруша.

— Это моя кук… — возмутилась было девочка. Поняв, что чуть не сморозила, сходу поправилась: — Моя компаньонка!

— Детка, это не кукла, это живой человек. И мы её себе не оставим, — мягко сказал отец Эвы, мысленно проклиная тех, кто подбросил им это «счастье».

Больше всего на свете Тауруш любил баловать свою единственную дочь. Но ведь всему должен быть предел. Не дарить же ей живого человека!

На которого у них нет ни права, ни средств.

— Но почему? — надула и без того пухлые губы Эва и капризно крикнула, при этом выразительно топнув ногой: — Па!

— Мне неприятности не нужны, — снова оглядываясь по сторонам, словно опасаясь в предрассветных сумерках обнаружить спешащих к ним полицейских, нервно проронил мистер Тауруш. — Вдруг это беглая рабыня.

— Знака на ней нет, — осторожно повернув девушку, будто та действительно была игрушкой, только, вероятнее всего, поломанной, и смахнув с её плеча пожухлый листок, сообщил Хэймо.

— Значит, тем более! — ещё больше заволновался мужчина и с безнадёжным вздохом сказал, обращаясь скорее к самому себе, нежели к бодрствующим членам труппы: — Придётся всё-таки вызывать патруль. — Вздрогнул, услышав, как девушка слабо шевельнулась и издала не то стон, не то всхлип.

— Давайте хотя бы занесём её в шатер. Бедняжка вся продрогла, — сжалился над незнакомкой маг. Его любимым хобби было создание простеньких лечебных снадобий и магических зелий. При помощи некоторых он сбивал температуру, другие помогали спасаться от мигрени, особенно выручали мадам Леттис, которая ни дня не могла прожить без его чудодейственных настоек. С помощью бальзамов собственного приготовления Хэймо помогал зализывать «боевые раны» любившим покутить в кабаках артистам, и сейчас ему не терпелось заняться нежданно-негаданно свалившейся им на головы пациенткой. Хоть чуть-чуть облегчить страдания несчастной до прихода полиции.

Легко подхватив почти невесомое тело, мужчина понёс девушку в свой шатёр, который делил с двумя братьями-иллюзионистами, не так давно примкнувшими к труппе.

Истер, зевнув, отправилась к себе досыпать. Дальнейшая судьба незнакомки была ей неинтересна. Раз уж девчонку не захотели оставлять в качестве служанки. Леттис тоже не стала задерживаться, ведь завтра, а вернее, уже сегодня им предстоял ещё один суматошный день в столице.

Эва поспешила за отцом в шатёр, безустанно повторяя:

— Па, ну пожалуйста, давай оставим её себе. У меня же завтра день рождения. Я тоже хочу себе компаньонку! Ты ведь сам говорил, что я ничем не хуже этих рас… расфиференных… Тьфу ты! Ну короче, леди! А у всех леди есть свои ку… компаньонки.

Постепенно в парк, раскинувшийся на самой окраине Морияра, вернулась тишина. Только из шатра с синим выцветшим пологом доносились слабые стоны незнакомки, которые то и дело заглушало плаксивое:

— Ну, па!


ГЛАВА 3

Четыре месяца спустя

— Да, и ещё это, это и, наверно… это. — Истер нагнулась в очередной раз, порылась в своём бездонном кофре и, выудив оттуда нижнюю льняную юбку, небрежно швырнула её мне. И снова в лицо. — Фух! — Подув на упавшую на глаза смоляную прядку, довольно заключила: — Ну кажется всё.

Я покачнулась под тяжестью одежды, едва умещавшейся в руках, но устояла. С тоской подумала, что знакомство с местными достопримечательностями сегодня отменяется. Пока смотаюсь к ручью, пока постираю, настанет пора готовить нашу приму к выступлению. Или играть с Эвой, или выполнять мелкие поручения мадам Леттис.

А может, всё сразу.

— Уверена, что ничего не забыла? — не сдержалась я.

— На сегодня, пожалуй, хватит, — не уловив в моём вопросе иронии, смилостивилась работодательница.

Наверное, не стоило спрашивать, потому как уже в следующую секунду лицо Истер приобрело столь не свойственное ей задумчивое выражение. Не желая испытывать судьбу, я хотела уже ретироваться, но актриса меня окликнула:

— Да, Ива, и ещё корсет почини. — В меня полетело кожаное нечто, щедро украшенное цепочками и застёжками на тоненьких ремешках. Благо успела пригнуться, иначе бы этот шедевр портного искусства точно бы сбил меня с ног. — Там шов сбоку разошёлся, — проинформировала актриса и махнула рукой, отпуская. Сама же принялась сосредоточенно изучать в зеркале своё отражение, проверяя, не появилась ли где на лице за ночь морщинка.

Ритуал, которым Истер занималась каждое утро.

Прихватив с собой корсет, я закинула его в наш с Эвой шатёр, а сама отправилась к ручью. Потому что тратиться на прачечную Истер категорически отказывалась.

День хоть и выдался солнечным, но по-прежнему было прохладно. Весна только-только вступила в свои права, и уже через каких-то пару минут полоскания блузок, юбок и ажурных чулок в холодной воде руки заледенели. Попытка отогреть их дыханием немного улучшила положение. Но ненадолго.

В такие моменты, как сейчас, становилось особенно горько, накатывали непрошенные воспоминания. О первых неделях в Эльмандине — странном мире, в котором мне не повезло очутиться. Не сразу сумела привыкнуть к новой жизни. К незнакомым людям.

Смириться.

Осознать, что это не сон, не ночной кошмар. И что я никогда не смогу вернуться обратно. И что все, кого любила, кто был дорог мне, остались в прошлом. А в будущем…  О том, что могло ждать меня впереди, старалась не думать.

Порой я начинала ненавидеть эту свою жизнь. Жизнь Золушки, девочки на побегушках. Думала ли о том, чтобы покончить с таким существованием? Не раз. Но дальше мыслей дело пока не шло. Я не хотела умирать. Наверное, где-то в глубине души не теряла надежды, что когда-нибудь всё изменится.

Нет, о встрече с прекрасным принцем (боюсь, здесь такие не водятся) и знакомстве с феей крёстной я даже не мечтала. Но раз возможны путешествия между мирами, существует магия, то почему бы не поверить в то, что однажды и я смогу обрести некое подобие счастья.

Такое самовнушение являлось моим ежеутренним ритуалом. Это помогало держаться, не сойти с ума.

Для меня так и осталось загадкой, кому и зачем понадобилось вырывать меня из родного мира. Хорошо помню свой последний день там, один из самых радостных и волнующих. Моё первое выступление в роли Мари из «Щелкунчика». Дебютный сезон — и уже главная роль. Тут было чем гордиться.

Что и делали мои родные. Мой любимый. Которого я больше никогда не увижу.

Я часто задаюсь вопросом, оправились ли от удара мои бедные родители. Как воспринял исчезновение невесты Игорь. Надеюсь, уже нашёл себе девушку и смирился. И мама с папой… Хотя нет, они уж точно не смирились.

От этого становилось ещё больнее.

Помню, с замиранием сердца считала секунды до выхода на сцену. Боялась, радовалась, не верила, что всё происходит на самом деле. Со мной. А дальше… Внезапная тьма и такой манящий далёкий свет, струящийся точно из ниоткуда. Он словно приглашал последовать за собой в неизвестность. Я сделала шаг, потом другой. Не заметила, как сорвалась с места, побежала…

В себя пришла в трясущейся повозке, под заботливым надзором мистера Хэймо.

Когда шок прошёл, смогла отвечать на вопросы и слушала вкрадчивый голос мага, его объяснения, которым не желала верить. Тогда всё это казалось мне бредом, и первые дни я даже ловила себя на том, что начинаю отчаянно щипать руку в тщетных попытках проснуться.

Не помогло.

Радовало, что я хотя бы понимала их речь. Оказывается, это первое, что делают трапперы, заманив человека в свой мир. При помощи чар вкладывают в его сознание элементарные знания, как, например, владение языком, чтобы избавить покупателя от лишних хлопот. Намного ведь удобнее, когда игрушка понимает твои приказы и не приходится утруждать себя объяснениями на пальцах.

Покупатели… Маги или как их здесь почтительно величают высшие — это отдельный разговор. Хэймо считает, что выманили меня для того, чтобы сделать фавориткой одного такого высшего. Ведь я подхожу по всем параметрам для роли рабыни: молода, красива, плодовита… Уж не знаю, при помощи каких таких чар они определяют последнее. Но главное — мои эмоции. Маг утверждает, что они у меня очень яркие, сочные, имеющие свой неповторимый вкус. Мне это непонятно. И когда он начинает так говорить, сразу же представляется какой-нибудь бифштекс с хрустящей корочкой. Или блинчики, политые клубничным вареньем. Но никак не эмоции.

Видимо, я оказалась недостаточно хороша для высшего, кем бы он ни был, раз предпочёл от меня избавиться. Может, не понравилась на вкус? Или запах моих чувств оказался ему неугоден. Кто знает…

А вот Хэймо не брезгует и время от времени понемногу тянет из меня эмоции. Хоть и ворчит потом, что я то горькая, то кислая. Ему, видите ли, больше по душе положительные переживания. Увы, в моём меню нет ничего, кроме тоски, боли и страха перед неизвестностью.

Обычно после таких сеансов эмоционального вампиризма у меня появляется апатия, безразличие. Жаль, ненадолго. Я не против делиться с магом чувствами, ведь это единственное, чем могу отплатить ему за заботу.

До сих пор не верится, что меня угораздило оказаться в мире эмоциональных торчков. У которых своих чувств с годами становится всё меньше и которым для поддержания жизни нужны чужие.

Постоянно.

С чем это связано? Об этом, так же, как и о многом другом, тоже поведал мне Хэймо.

От мага узнала, что Верильская империя, мой новый дом, — самое крупное из когда-либо существовавших на Эльмандине государств. В состав империи входят королевства, с которыми Верилия долгое время воевала за господство на континенте, а также её многочисленные заокеанские колонии.

Верильские маги не сомневались в победе, а в итоге чуть не потеряли всё. В своём стремлении сохранить свободу и независимость, их противники обратились к некромантам, чтобы с их помощью оживлять мёртвых и использовать тех в борьбе с захватчиками.

Всё увеличивающиеся полчища мертвецов грозились погрести верильцев под пеплом их собственных тщеславных стремлений. И тогда маги решились воззвать к Триаде тьмы, древним богам, от которых сами же некогда и отреклись.

Дабы вымолить прощения у тёмной троицы, верильцы пошли на страшные жертвоприношения, и умасленные ими боги наделили магов силой, цитируя Хэймо: «доселе неведанной, неподвластной прежде ни живым, ни мёртвым».

В общем, страшное то было время. Одни поднимали из могил мертвецов, другие загоняли своих же в могилы, лишь бы выслужиться перед кучкой божков и урвать у них как можно больше магической силы.

В конце концов, противник был разгромлен, и в империи наступил мир. Все некроманты были уничтожены. Первые годы, когда воспоминания о пережитых кошмарах были ещё свежи, любого арестовывали и казнили без суда и следствия лишь по подозрению в связи с загробным миром. В те мрачные времена погибло немало высших. Выжившим магам пришлось присягнуть на верность короне и Триаде тьмы, взамен получив от богов подарок в виде всё той же силы.

Лишь спустя годы высшие поняли, что у обретённого могущества была своя цена. Платить пришлось собственными жизнями. Та сила, о которой они мечтали и ради которой было пролито столько крови, начала пожирать их самих. Выжигать в них чувства, эмоции. Поначалу магов одолевала апатия, на смену ей приходило равнодушие и, наконец, полное безразличие. В итоге человек становился живым трупом. Такое состояние, что-то вроде комы или летаргического сна, могло длиться месяцы, а то и годы, прежде чем маг умирал. Когда последние крупицы смертоносной силы покидали тело, то начинало разлагаться, превращаться в тлен.

Хэймо говорит, что существуют целые кладбища, где похоронены не совсем мёртвые высшие. Они лежат в своих роскошных склепах, в хрустальных гробах. Как Белоснежки. Вот только не находится таких принцев с принцессами, чтобы их разбудить.

За ними ухаживают, их навещают. По словам Хэймо, некоторые склепы будут пороскошнее иных дворцов.

Жаль, что при таком почтительном отношении к мёртвым, высшие ни во что не ставят живых.

В Верилии маги составляют примерно треть населения. Остальные — простолюдины. Поначалу они-то и являлись основным источником питания для этих отморозков. Пока не выяснилось, что у обычных людей после контакта с высшими не восстанавливается эмоциональный резерв. Что постепенно приводило к такой же, как и у магов, смерти, способной растянуться на целые годы.

Осознав это, власти забеспокоились о своём народе и его судьбе. На помощь были призваны лучшие учёные мужи Эльмандина. Кто-то искал лекарство от странного недуга, кто-то надеялся обнаружить способ восстанавливать эмоциональный резерв.

А один умник (отдельное ему за это спасибо!) придумал, как выманивать людей из другого мира. Таких магов, как он, стали называть трапперами. А иномирцев — пришлыми.

— И что, никак нельзя избавиться от этих сил? — спросила я тогда у Хэймо. — Раз из-за них столько проблем и бед.

— Не всё так просто, милая, — грустно усмехнулся маг. — Ритуал отречения сложен и небезопасен. Велики шансы после него умереть. Я вот когда-то по глупости решился, — мужчина задумчиво пожевал чубук своей старенькой трубки. — А в итоге чуть не погиб и стал никем. Из могущественного высшего — в того, чьих сил едва хватает на создание простейших иллюзий. А вот зависимость никуда не делась… Многие считают так: зачем рисковать собой, когда можно выманивать пришлых? Да и не хотят маги терять способности, когда можно просто приобрести себе пару-тройку рабов или использовать для подпитки создаваемые с вашей помощью артефакты.

Хэймо объяснил мне, что у пришлых этот самый эмоциональный резерв — самовосстанавливающийся. Главное — не опустошать до конца. Иначе тоже в хрустальный гроб в белых тапочках. Или, что более вероятно, в обычный крематорий. Такие, как я, хрустальных гробов недостойны.

Хэймо и остальные отмалчиваются, но я знаю, что именно это произошло со мной в ночь, когда меня выбросили за ненадобностью. Меня почти опустошили. Сложно объяснить, откуда взялась такая уверенность. Просто я чувствовала, что была на волосок от гибели. И до сих пор не могу понять, почему так отчаянно цеплялась тогда за жизнь…

Не все маги могут позволить себе заказать у траппера иномирянина, даже одного. Потому как дорого. Высшим, рангом пониже, приходится довольствоваться артефактами, производимыми на бесчисленных фабриках Верилии. Это одна из причин, по которой я до сих пор живу с артистами. Уж лучше служанкой у них, чем автоматом по производству эмоций, которые из меня будут выкачивать каждый божий день, чтобы потом при помощи чар поместить во всякие симпатичные безделушки. Вроде карманных часов или медальона. Во что-то, что маг может всегда иметь под рукой и в любой момент, когда ему будет угодно, освежиться чужими чувствами.

Всё тот же Хэймо утверждает, и я ему верю — по крайней мере, проверять, так ли это на самом деле, точно не хочется, — что работа на фабрике каторжная. Долго пришлые там не живут, быстро сгорают.

— Хорошо, что Эва всё-таки уговорила Тауруша оставить тебя. — В тот вечер откровений маг был особенно оживлён и доволен жизнью. Напитавшись моими чувствами, очень походил на объевшегося рыжего кота. Рыжего, потому что имел густую, цвета ржавчины шевелюру, едва тронутую сединой, и такие же густые, смешно топорщащиеся усы. Развалившись у костра и дымя трубкой, неспешно делился своими соображениями относительно моей судьбы. — Если бы не наша малышка, тебя бы сдали в полицию. А оттуда — на «проштамповку». Скорее всего, ты бы очутилась на одной из фабрик или же была бы продана с молотка какому-нибудь плешивому магу. На такие аукционы обычно отправляют второсортный товар и рабов, от которых отказался хозяин. Уважаемые констебли точно не стали бы заморачиваться поисками высшего, что выбросил тебя на улицу. Ты, Ива — умница, красавица и достойна лучшего. Богатого господина, за которым будешь как за каменной стеной. Когда-нибудь, уверен, тебе повезёт, и ты встретишь такого.

Да уж, просто сказочная перспектива — стать чьей-то рабой.

Помню, после того разговора меня всю ночь тошнило. Зато мысль о побеге больше не появлялась, и началось что-то вроде этапа смирения.

Я поняла, что навсегда привязана к этому миру, зависима от этих людей и должна или принять новую жизнь такой, какая она есть и радоваться тому, что всё не оказалось ещё хуже.

Или уйти из неё добровольно.


ГЛАВА 4

Стирка растянулась на два часа. Приходилось останавливаться, чтобы хоть как-то согреть руки. Да и Истер нельзя было назвать чистюлей, поэтому с некоторыми её вещами пришлось повозиться. Долго колотила о камни блузку, с кружевного жабо которой никак не сходили винные пятна. Этот способ я подглядела у мадам Леттис. Видела, как она то же самое проделывала с одеждой мужа, вроде бы это помогало избавиться от грязи. В моём случае, увы, не помогло, пятна так и не исчезли.

Кое-как отжав уже посиневшими пальцами злосчастную блузку, положила её в корзину к остальным мокрым вещам. С трудом подняла плетёнку и, пошатываясь под тяжестью груза, стала подниматься по пологому склону.

На этот раз наш маленький театр разместился за чертой города. По словам мистера Тауруша, здешние власти не жаловали бродячих артистов и не разрешали им разбивать шатры в парках. Особенно таким голодранцам, как мы. Которых и труппой-то полноценной назвать можно с большой натяжкой. Всего три актрисы, не считая юного дарования, Эвы, да один актёр. Плюс никогда не унывающие братья-баламуты Гиб и Гленн.

Помимо Истер и мадам Леттис в представлениях участвовали молодая супружеская пара, Кори и Чесс. Как по мне, из Кори актриса, как из меня прачка — то есть никакая. Уж слишком она на сцене скованна и зажата, поэтому каждая её реплика отдаёт фальшью. А вот Чесс — отличный комедиант. Сценки с его участием пользуются успехом, вызывают у публики взрывы смеха. Впрочем, и Гиб с Гленном легко находят ключики к сердцам зрителей.

Мистер Тауруш почти не играет, а в обязанности Хэймо входит создание магических иллюзий во время спектаклей. Помимо этого, маг у нас и лекарь, и психолог, и просто человек, к которому можно обратиться за дружеским советом.

Боюсь, я бы точно где-нибудь навернулась или рухнула без сил, а может, остаток пути просто волочила бы корзину по земле, если бы не так удачно повстречавшийся мне Гленн, вызвавшийся донести бельё до шатров.

— Как дела, красавица? Чего опять грустная? — одарил он меня лучезарной улыбкой и, легко подхватив с земли неподъёмную ношу, бодро зашагал в сторону нашего лагеря.

— Да нет, всё в порядке, — последовала я за фокусником, стараясь приноровиться к его широкому шагу и с наслаждением разминая кисти рук. Заметив, как он недоверчиво усмехнулся, поспешно заверила: — Правда всё хорошо. Просто замёрзла немного, пока стирала.

— Зря ты вообще это затеяла. — Гленн поднял голову к небу, которое, словно подстраиваясь под цвет его глаз, постепенно становилось пепельно-серым.

В этих краях всегда так. Солнце может исчезнуть в любую минуту, скрывшись за пеленой туч, нагоняемых ледяным ветром. И если пойдёт дождь, то будет лить не переставая несколько часов. К счастью, народ здесь к причудам погоды привыкший, и маленькое ненастье не спугнёт зрителей.

— Ты же знаешь, любое желание Истер для меня закон, — пошутила я, стараясь казаться как можно беззаботней. Нечего ему засорять голову моими проблемами. — Разве можно отказать её высочеству хоть в маленьком, хоть в большом капризе?

— Не нравится мне, что она так тобой помыкает. Хочешь, я с ней поговорю? — покровительственно предложил Гленн и заговорщицки мне подмигнул.

В такие минуты он был очень похож на брата. Гиб такой же худой и нескладный, любитель распушить хвост перед любой мало-мальски симпатичной девушкой.

Вообще, как успела заметить, мужчины в этом мире особым благочестием не отличаются. И верность для них — пустой звук. А может, просто судьба пока сталкивала меня с такими вот индивидами. Взять хотя бы Гиба и Гленна. Их хлебом не корми, дай поволочиться за юбками. Да и Чесс частенько от жены налево бегает, как только появляется возможность.

— Не надо ни с кем говорить, — постаралась я придушить на корню этот неожиданный приступ благородства. Фокусник в ответ лишь неопределённо хмыкнул. — Гленн, я серьёзно! — С таким взрывным характером, как у Истер, это ни к чему хорошему не приведёт. Только наживу себе в её лице ещё большую проблему. Вздорную, злопамятную и очень крикливую проблему. — Мне совсем не сложно ей помогать.

Да и вообще, развешу бельё в её шатре, пусть всю ночь наслаждается сыростью. А что? Не под дождём же сушить. Вон уже начинает накрапывать.

Гленн проводил меня до шатра ярко-бордового цвета. Вернее, ярким он был когда-то, в незапамятные времена, а сейчас больше смахивал на серо-буро-малиновый.

Проинформировав, что ещё нужно успеть отработать с братом новый номер, улыбнулся мне на прощание и, насвистывая себе под нос какой-то бравурный мотивчик, отправился своей дорогой.

А я юркнула в шатёр со словами:

— Истер, я у тебя бельё развешу. А то дождь начи… — осеклась на полуслове и почувствовала, как щёки заливает румянец.

Актриса в фривольной прозрачной сорочке, словно наездница, восседала верхом на черноволосом типе внушительных размеров. Волосатые ноги не помещались на шитом из лоскутов одеяле, руки раскинуты в стороны, а сам их обладатель млел от предвкушения наслаждения.

Истер уже успела стянуть с него куртку и брюки, которые были живописно разбросаны по полу и являли собой не что иное как полицейскую форму.

Увлечённая раздеванием любовника, актриса не сразу меня заметила. А заметив, не стала отвлекаться от столь приятного для неё занятия.

Представителей закона я боялась не меньше высших. А может, даже больше. При виде них внутри всё переворачивалось, я цепенела. Вот и сейчас, увидев констебля, замерла, не способная ни пошевелиться, ни выдавить из себя хотя бы слово.

— Ива, давай не сейчас. Мы тут… немного заняты, — промурлыкала актриса, с вожделением глядя на распластавшееся под ней тело.

Похоже, у Истер сегодня хорошее настроение. Что случалось нечасто. Она вся светилась от счастья и не переставала смотреть на любовника с обожанием.

Как преданный пёс на своего господина.

— Ива? — Мужчина приподнялся на локтях и посмотрел на меня с интересом. А в следующую секунду расплылся в улыбке. Плотоядной, скользкой и пугающей. — Новенькая?

Под его пристальным взглядом сразу почувствовала себя обнажённой.

Увернувшись от очередного жаркого поцелуя, незнакомец поманил меня пальцем.

— Подойди ближе, — приказал властно. Ноздри его при этом затрепетали. Как у хищника, почуявшего запах истекающей кровью жертвы.

Руки дрогнули, и я едва не выронила корзину. Оставив её у входа, на негнущихся ногах сделала несколько шагов. Остановилась посреди шатра, не в силах приблизиться к высшему.

— Откуда у вас рабыня? — нахмурился тот.

— Подарок, — не растерявшись, соврала актриса и напоролась на удивлённый взгляд тёмно-зелёных глаз. Нервно поёрзав на своём «жеребце», поспешила выдать очередную сказку: — Одного моего поклонника. Ты ведь знаешь, как я давно мечтала обзавестись служанкой.

— Щедрый подарок, — недоверчиво хмыкнул маг.

Истер пренебрежительно пожала плечами.

— Не сказала бы. Эта рабыня, — бросив на меня недовольный взгляд, снова повернулась к любовнику, — оказалась бесплодной. Кому такая нужна? Вот хозяин от неё и избавился, а себе прикупил новую.

К пренебрежительному тону примы я если и не привыкла, то хотя бы научилась на него не реагировать. К тому же в тот момент мне было не до её унизительной лжи. Которая, несмотря на отличную игру актрисы, могла легко раскрыться. Стоит магу взглянуть на моё плечо…

С того дня, как попала к бродячим артистам, Хэймо каждый день поил меня зельем своего собственного приготовления. Вроде бы оно помогало перебивать мой запах. Единственное, что выдавало во мне иномирянку. А в остальном я ничем не отличалась от жительниц Верилии. Носила неброские платья, а их у меня накопилось аж целых два: серое и коричневое. Волосы прятала под чепцом. Во время редких прогулок с Эвой ходила со скромно опущенной головой, как и подобает верильской простолюдинке. В общем, старалась быть по возможности незаметней.

До сих пор получалось. Ни один высший не заподозрил во мне девушку из другого мира. Да и не смотрели они на меня. Кому интересна тихая, забитая серая мышка.

Сегодня я, дура такая(!), забыла выпить хэймовскую микстуру. Сначала отвлекла Эва, потом позвала Истер, чтобы загрузить работой… Но и актриса тоже хороша! Хватило ума привести сюда полицейского. Да ещё и высшего. И даже не предупредила меня!

— Подойди ближе. Я не кусаюсь, — продолжал сканировать взглядом маг.

Кажется, до примы наконец-то дошло, чем это знакомство может обернуться для меня и для всей нашей труппы. Пробежавшись пальчиками по мускулистой груди констебля, Истер наклонилась к нему и сладострастно проворковала:

— Милый, ты сюда пришёл, чтобы побыть со мной или пообщаться с моей служанкой? Я ведь могу и обидеться. Приревновать.

— Ладно. — Маг откинулся на спину, расплывшись в довольной улыбке, и пробормотал, блаженно прикрыв глаза: — Ещё увидимся. Ива.

Намёк я поняла. Метнувшись к выходу, подхватила корзину и выбежала из шатра. А оказавшись в своём, сразу бросилась к коробке из-под конфет, вместе со мной презентованной Эве на день рождения. Там хранилось заветное зелье.

Руки не слушались. Дрожащими пальцами с трудом удалось вытащить пробку. Сделав несколько жадных глотков, скользнула на пол и сжалась в комок, слыша, как в груди лихорадочно колотится сердце.


Не знаю, сколько так просидела, снова и снова воскрешая в памяти образ черноволосого мага, так напугавшего меня. Из состояния транса вывела заглянувшая в шатёр Эва.

Девочка улыбнулась и весело предложила:

— Ива, пойдём поиграем. А то мне скучно. — Нетерпеливо подпрыгнула на месте, из-за чего её каштановые кудряшки, собранные в два хвоста, тоже пришли в движение.

Родители и друзья всегда звали меня Иванкой, бабушка ласково величала Ивушкой. Но моей юной «хозяйке» больше по душе пришлась Ива. Ей нравилось, что наши имена созвучны. А я и не спорила. На момент, когда мы с ней познакомились, мне было без разницы, как меня будут звать. А потом незаметно привыкла к новому варианту имени, так же, как и к новой жизни.

Хотя нет, вру. С новой жизнью свыкнуться так и не удалось.

— Под дождём будем играть? — Сунув пузырёк обратно в жестяную коробку, поднялась, сделав себе пометку в памяти: сегодня же попросить Хэймо пополнить запасы зелья.

— А уже распогодилось, — радостно сообщила девочка.

Истер повезло, грозовые тучи, ещё недавно клубившиеся на горизонте, стали расползаться, и вскоре небольшая полянка купалась в солнечных лучах. Развешивая вещи актрисы, я поглядывала украдкой на её шатёр. Торопилась, потому как боялась снова встретиться с магом.

А может, он уже ушёл? Не будет же торчать здесь до самого вечера.

Зря так подумала. В какой-то момент, стряхивая многострадальную блузку с так и неотстиравшимся жабо, почувствовала на себе чей-то взгляд. Липкий, назойливый.

Не обращать внимания не получилось. Я обернулась и напоролась на кривую улыбку высшего. Сердце предательски ёкнуло, тело прошиб холодный пот.

Какой же всё-таки неприятный тип. Как будто весь изнутри гнилой.

Полисмен ринулся было в мою сторону, но тут его отвлекла показавшаяся из шатра любовница. Растрёпанная, по-прежнему полуголая, с глуповато-счастливым выражением на довольном лице.

Я не стала задерживаться. Оставив опустевшую корзину возле дерева, нашла Эву и потащила её собирать цветы, чем-то похожие на мимозу, чтобы потом плести из них венки. К счастью, девочке понравилась моя идея, и она в припрыжку побежала за мной.


Выступление закончилось уже за полночь. Не скажу, что прошло оно с полным аншлагом, но мистер Тауруш остался доволен и даже расщедрился на подарок для Эвы. Пообещал завтра же купить ей новенький капор с шёлковыми мантоньерками, о котором девочка давно мечтала.

У руководителя труппы имелось немало недостатков. Он сварлив, порой бывает груб, любит приложиться к бутылке, поотчитывать меня и потрепать нервы мадам Леттис. Но несомненным его достоинством является любовь к дочери. Тауруш просто обожал Эву и старался потакать всем её капризам. А это значит, что завтра мы отправимся на экскурсию по городу и по магазинам.

Настроение начало улучшаться.

Чесс с фокусниками, несмотря на протесты Кори, решил задержаться в городе. Наведаться в здешние кабаки, ну и, конечно же, не обделить вниманием местных шлюх. Во время обратной дороги Кори не переставала расстроенно шмыгать носом, а Истер, довольная своей блестящей игрой, отмечала очередной триумф бутылкой дешёвого портвейна. Страсть к алкоголю являлась одним из многочисленных пороков актрисы.

Она так и не заговорила со мной о маге, зато всю дорогу сверлила злым, ревнивым взглядом. Будто я сама полезла к высшему знакомиться.

Утомлённая богатым на впечатления днём, я едва не валилась с ног. Не терпелось оказаться в шатре, накрыться с головой одеялом и хотя бы на несколько часов забыться, исчезнуть из этой реальности.

Хорошо бы.

Увы, мечтала я зря. Первое, что заметила ещё на подъезде, — это открытое ландо, запряжённое двумя вороными жеребцами под цвет повозки. А потом увидела и высшего, о чём-то разговаривавшего с бледной мадам Леттис.

При виде мага Истер просияла:

— Милый! Не думала, что ты сегодня заедешь. — Сунув мне в руки бутылку, спрыгнула на землю и нетвёрдой походкой направилась к полицейскому.

Тот обнял её, от души чмокнул в губы. При этом взгляд его блуждал по моему лицу, рукам, всему телу. Сейчас на констебле не было униформы. Её заменил серый костюм-тройка и элегантное, распахнутое на груди тёмное пальто с пелериной. На голове — блестящий цилиндр, идеально сочетавшийся с верхней одеждой, в руках — трость.

Почему-то от вида последней меня зазнобило.

Улыбнувшись сквозь смоляные усы, маг распорядился:

— Дорогая, раздобудь-ка нам вина. Только не то паршивое пойло, что мы пили днём, а что-нибудь поприличнее. А я пока, — при звуке его голоса сердце в груди болезненно сжалось, — потолкую с твоей… хм, горничной.

— Квинтин! — вспыхнула актриса и метнула в меня яростный взгляд.

Лучше б на своего любовника так смотрела.

— Иди, — повторил он уже более холодно и резко. — И вы тоже, мадам Леттис, — гаркнул, заметив, как женщина шагнула было в мою сторону.

Жестом велев мне поторапливаться, скрылся за тёмным пологом.


ГЛАВА 5

— Значит, подарили. — Высший не спеша, явно испытывая мои нервы на прочность, обошёл меня по кругу. Оценивал и присматривался, гадая, достойна я его внимания или нет. Остановившись сзади, так близко, что было слышно его дыхание, приступил к допросу: — И давно ты с ними?

Сглотнув образовавшийся в горле комок, тихо проронила:

— Четыре месяца.

— А до этого? У кого была?

Я молчала, понимая, что врать бесполезно. Он и так уже всё понял, а если даже нет, то сейчас поймёт. Стоит только ослабить шнуровку и приспустить с плеч платье…

Маг не стал настаивать на ответе. Будто уловив ход моих мыслей, стащил с меня видавшую виды шаль, доставшуюся мне от Кори. Не беспокоясь о сохранности наряда, резко дёрнул за ворот. Я вздрогнула от столь грубого обращения, ветхая ткань жалобно затрещала и сдалась, не выдержав посягательств высшего.

— Как интересно… Нет метки. Как такое возможно, куколка? — горячее дыхание опалило кожу.

Я поморщилась от слишком терпкого, тошнотворного запаха одеколона. Хорошо, что в тот момент высший не видел выражения моего лица. Думаю, оно бы ему не понравилось.

Мужчина провёл пальцами по тому месту, где должно было стоять магическое клеймо. А потом с явным недовольством спросил:

— Почему я не чувствую твоего запаха?

— Всё из-за зелья, — с трудом выдавила из себя.

Маг усмехнулся:

— Умно. — Ледяные пальцы соскользнули с плеч. Я облегчённо выдохнула, радуясь короткой передышке. — И долго они планировали поить тебя этой дрянью? Не вздумай принимать его завтра!

Полицейский отошёл в сторону. К небольшому складному столику, заменявшему Истер и туалетный, и обеденный. Схватился за немалых размеров бутыль, на дне которого ещё плескались остатки вина.

— Завтра? — Я искоса наблюдала за магом, не решаясь к нему обернуться и встретиться с ним взглядом.

— Завтра, куколка, у нас с тобой будет свидание, — просветил меня констебль и несколькими жадными глотками опустошил бутылку.

В отличие от Истер, я не умела прятаться за маской и скрывать свои чувства. И сейчас все эмоции, которыми так жаждал поживиться высший, проступили у меня на лице.

— Или, — в три шага преодолев короткое, разделявшее нас расстояние, он снова приблизился, потянул за завязки чепца и, небрежным движением отправив его на пол к шали, пропустил мои волосы сквозь пальцы, — как вариант, я могу арестовать тебя. Тауруша. И всю его шайку. За то, что укрывали беглянку. Как думаешь, что станет с малышкой Эвой без папочки? А с тобой? Так не терпится быть проданной с молотка? Или, может, мечтаешь потрудиться на фабрике?

Высший провёл рукой по моей щеке. Возможно, в его понимании это была ласка, в моём же — изощрённая пытка. Не сумев совладать с собой, дёрнулась, попыталась отстраниться. Каждое его прикосновение, каждый вожделенный взгляд вызывали во мне отвращение. Панику. Почему-то казались знакомыми, а оттого ещё более пугающими. Словно всё это когда-то уже со мной происходило. Возможно, в каком-то чудовищном, давно позабытом сне.

Который вдруг стал явью.

— Или я сохраню твой секрет, и мы останемся друзьями. Близкими друзьями. Что выбираешь? — закончил шантаж на мажорной, с его точки зрения, ноте.

Выбираю? По-моему, выбора-то как раз мне и не оставили. Или арест и рабство, или роль бессловесной игрушки, временного развлечения для этого мерзавца. Другими словами, всё то же рабство.

Мысли метались, словно пойманные сочком мотыльки. И среди них — ни одной путной, способной указать выход из безнадёжного положения.

— Ива-а-а, — тёмно-зелёные глаза полыхнули нетерпением. — Выбирай: или редкие встречи со мной — Тауруш не так уж и часто приезжает к нам в гости — или тюрьма. Для всех вас.

Интересно, Истер он тоже арестует, если я не соглашусь прыгнуть к нему в постель?

— И не бледней так. Вот увидишь, тебе понравится, — самодовольно пообещал высший.

Сомневаюсь…

— Сколько тебе лет?

— Двадцать.

— Ну вот, уже большая девочка, — проговорил с такой интонацией, словно упрекал меня в неуместном страхе. — Ну так что, Ива, мы договорились?

Кивнула, понимая, что согласие — это ещё и отсрочка, возможность выиграть время, чтобы всё хорошенько обдумать. Скажу «нет», и уже сегодня буду ночевать в камере.

Мы все будем там ночевать.

— Умница. — Полицейский достал из кармана какую-то бумажку и сунул её мне в руку, заставил сжать непослушные пальцы и только потом отпустил. — Явишься завтра вечером вот по этому адресу. Попросишь господина Квинтина Торсли. И повторяю, пока ты здесь, не вздумай больше пить эту дрянь. Я хочу ощущать твои эмоции.

Кончиками пальцев приподняв за подбородок, маг заглянул мне в глаза и, прочтя в них что-то, что ему явно понравилось, довольно усмехнулся.

— А теперь иди, куколка. Мне ещё нужно поговорить с Истер.

Просить дважды не было необходимости. Подхватив с пола шаль, я выскочила на улицу, кутаясь на ходу, и едва не сбила с ног подслушивавшую актрису.

Пунцовая от ярости, она уже готова была наброситься на меня с кулаками. К счастью, расправе помешал вовремя подоспевший Тауруш. Мне он велел идти к костру, а Истер — умасливать своего любовника.

Прошипев проклятия, актриса шмыгнула в шатёр. Не прошло и минуты, как оттуда послышались истошные вопли и истеричные угрозы прибить и меня, и его. Если посмеет ещё хоть раз только посмотреть в мою сторону.

Я даже понадеялась, что маг сейчас плюнет на свою затею, лишь бы угомонить эту психопатку. Но, как вскоре выяснилось, плюнул он на неё. По крайней мере, прощались они холодно. Полицейский на Истер даже не смотрел, а она давилась злыми слезами.

Ландо быстро поглотила ночь, и на поляне, ставшей нам временным приютом, воцарилось безмолвие. А может, это я сидела возле костра как оглушённая. Потому как не слышала ни треска поленьев, пожираемых жарким пламенем, ни порывов ветра, клонившего к земле шапки цветов, из которых мы с Эвой сегодня плели венки. Губы мадам Леттис по-прежнему шевелились; кажется, она не переставала причитать и жаловаться на несправедливость судьбы, коварно подкинувшей им пришлую, то есть меня.

Кажется. Её я тоже больше не слышала.

Мистер Тауруш, мрачный и напуганный, нервно вышагивал возле костра. Эву увела Кори. А единственный, в ком я сейчас нуждалась, чей совет хотела бы получить, остался в городе. Отправился навестить старого друга.

— Ива…

Почувствовав прикосновение к своей руке, с трудом отвела от пламени взгляд. Мистер Тауруш устроился рядом, своими немалыми габаритами решив испытать на прочность сухое полено.

Ругать не спешил. И проклинать день, когда они меня нашли, как ни странно, тоже.

— Ива, — голос ласковый, вкрадчивый. Наверняка начнёт упрашивать не отказываться от свалившегося на меня «счастья».

И точно, следующие десять минут мне пели дифирамбы. Оказывается, я и умненькая-разумненькая, и рассудительная. И, конечно же, не предам людей, приютивших меня, одевавших и кормивших всё это время. Совесть не позволит.

Из его вдохновенной речи выходило, что мой долг перед всей труппой — пожертвовать собой и послужить развлечением для похотливого шантажиста. А то, что меня воротило от одного лишь вида высшего, Тауруша заботило мало.

— Мистер Торсли, он в общем-то неплохой, — напоследок, пытаясь подсластить горечь пилюли, что предстояло мне проглотить, заявил руководитель труппы. — Вон Истер частенько симпатичные безделушки дарит. То серёжки, то антикварный кинжал или духи какие притащит. А ты ему явно больше приглянулась. Думаю, и тебе завтра какая-нибудь красивая вещица перепадёт. На память.

Подарок в память об издевательствах? Мило.

Я с опаской покосилась на шатёр примы, где-то на подсознательном уровне ожидая, что вот сейчас оттуда послышится злобный рык гиены или шипение ядовитой змеи.

Заставив поклясться — благо не на крови, — что я не подведу и завтра вечером отправлюсь развлекать мага, Тауруш и мадам Леттис с чувством исполненного долга отправились спать. Я тоже не стала задерживаться, желая избежать задушевного разговора с актрисой.

В шатре мирно посапывала Эва. Поправив сползшее одеяло, я осторожно коснулась её мягких кудряшек. Кому-кому, а этой малышке причинять боль мне не хотелось. Да и Хэймо не заслужил того, чтобы загреметь из-за меня в тюрьму.


Кажется, только-только сумела забыться, и вот уже кто-то будит, грубо тормоша за плечо.

— Вставай! — Истер стащила с меня одеяло и нетерпеливо дёрнула за руку, прошипев: — Ну же, шевелись!

Ёжась от холода и кутаясь в шаль, я последовала за актрисой. Не хватало ещё, чтобы она при Эве устроила очередной концерт.

Сырой стылый воздух прогнал остатки сна. В предрассветных сумерках вырисовывались далёкие очертания города. Города, сейчас представлявшегося мне одной большой ловушкой. Стоит в ней оказаться, и о свободе, даже о той призрачной свободе, что сейчас у меня, можно будет забыть.

— Только попробуй с ним переспать! — Сдержанности Истер хватило ненадолго, на первой же фразе голос её сорвался на крик. Льдистые голубые глаза сейчас метали громы и молнии, и уверена, если бы взглядом можно было убить, я бы уже давно корчилась в предсмертной агонии. — Я не стану делить Квинтина с какой-то приблудной девкой!

В такие моменты, как сейчас, я начинала мечтать о полицейской дубинке и о том, какое бы применение ей нашла, окажись она у меня в руках, в общении с примой.

— Тебя послушать, я сгораю от желания залезть к нему в койку.

— Ну значит, не лезь! — переходя на визг, капризно потребовала актриса.

По горящему взгляду и пунцовому румянцу, заливавшему её щёки, стало ясно, что одной бутылкой портвейна Истер этой ночью не ограничилась.

— Твои предложения? Мне даже смотреть на твоего мага противно. Но другого выхода, кроме ареста, извини, я не вижу.

Странно, но после моих слов девушка сразу успокоилась. Даже расщедрилась на тусклую улыбку, едва обозначившуюся на тонких губах.

Устроившись за столиком, Истер принялась выдёргивать из причёски, на создание которой вчера ушло полвечера, заколки и складывать те в резную шкатулку. Проследив за движением её руки, заметила возле шкатулки небольшой нож с золочёной витой рукоятью и тонким лезвием, украшенным цепочкой непонятных знаков.

— Если сделаешь всё так, как скажу, и ты, и я останемся в выигрыше. Квинтин будет уверен, что попользовался тобой. А мне не придётся делить с… — очередной брезгливый взгляд, брошенный в мою сторону, — рабыней своего мужчину.

Наверное, принимать совет от той, которая меня уже, кажется, люто ненавидела, не самое удачное решение проблемы. Но если имелся хотя бы маленький шанс избежать ночи с магом, я не могла его упустить.

— Говори, что нужно делать.

В зеркале, заключённом в ажурную, потускневшую от времени оправу, отразилась довольная улыбка актрисы.

— В общем, слушай…

Главы 6-10


ГЛАВА 6

На следующий день Истер с утра пораньше отправилась в город, наведаться к знакомому травнику. Я же тем временем решила поговорить с Хэймо. Надеялась, он подскажет, как быть, и тогда от плана актрисы можно будет отказаться. Но нет. Маг только посочувствовал мне и, видимо, уловив что-то в моих эмоциях, посоветовал не глупить и делать всё, что прикажет мне высший.

— Неприятно это, конечно, но не смертельно, — философски изрёк Хэймо и принялся сосредоточенно набивать трубку табаком.

Желая меня подбодрить, пытался отыскать каплю мёда в этой огромной бочке с дерьмом. Заявил, что такой девушке, как я, полезно иметь друзей среди полицейских. Мало ли, как дальше всё обернётся… Да и вообще, подумаешь! Несколько свиданий в год. Некоторые пришлые и не такое терпят. Так что мне грех жаловаться. Нужно просто пережить пару вечеров в компании констебля, а потом забыть о них, оставив всё плохое в прошлом.

Не получив помощи от Хэймо, я была вынуждена вернуться к плану Истер. Который, в общем-то, был легко осуществим. По крайней мере, так утверждала актриса. От неё узнала, что господин Торсли тоже большой любитель выпить. А значит, сегодня вечером не обойдётся без бутылочки-другой. Мне оставалось только незаметно добавить в бокал мага приобретённое актрисой зелье. Какая-то смесь снотворного и лёгкого наркотика, провоцировавшего галлюцинации с эротическим уклоном. По словам Истер, высший быстро отключится и будет всю ночь видеть красочные сны, в которых он и я будем предаваться постельным утехам.

— Только пусть сначала попробует тебя, — завершила инструктаж Истер. — Твои эмоции. И только потом зелье.

— А если он и утром захочет повторения… — я запнулась, неспособная даже закончить фразу, не то что представить себя в одной постели с этим мерзким усатым ублюдком.

— Не захочет, — уверенно парировала актриса. — Наутро у Квинтина будет такое похмелье, что ему станет не до любви.

Надеюсь, это не какой-нибудь яд и маг моими стараниями не отправится к их тёмной троице, на небеса или, вернее, в ад, где ему самое место.

Покончив с наставлениями и сдобрив их угрозами из той же оперы — убью, разорву, уничтожу, — в случае, если мне хватит наглости и безрассудства позариться на её драгоценного Квинтина, Истер отпустила меня готовиться к ночному рандеву.

Пока переодевалась в одолженные актрисой тряпки: фривольную блузку с умопомрачительным декольте, кожаный корсет и длинную юбку с бесстыдными, по здешним меркам, разрезами, Эва крутилась вокруг меня и всё пыталась выспросить, для кого это я так наряжаюсь. Пришлось солгать, сказав, что Гленн пригласил меня на прогулку. Именно он должен был послужить в качестве конвоира и передать меня магу из рук в руки.

Спрятав пузырёк с волшебным снадобьем в неприметный кармашек на юбке, я в последний раз взглянула на себя в зеркало. Сейчас в нём отражалась худая девчонка с осунувшимся бледным лицом и глазами перепуганной лани.

Не понимаю, чем я заинтересовала высшего? По сравнению с фигуристой Истер, обладавшей яркой, выразительной внешностью, я казалась бледной молью. Понравился мой запах? Ну так бы и пил себе на здоровье мои эмоции! Я разве против? Зачем ещё при этом тащить меня в койку?!

До боли закусила губу, пытаясь заглушить начавшее зарождаться в душе отчаянье. Сейчас важно быть собранной и спокойной, чтобы не совершить ошибок. И чтобы маг ничего не заподозрил. Сделаю всё правильно и, как говорит Хэймо, буду вспоминать о знакомстве с полицейским, как о жутком сне.

Простом обычном кошмаре.

А потом придумаю, как быть дальше. И сделаю всё возможное, чтобы наши с высшим пути больше никогда не пересеклись.


Вечером в условленное время я стояла перед входом в небольшую таверну, которая даже на мой непритязательный вкус не заслуживала и одной, самой малюсенькой звёздочки. Тратиться на комнату в более-менее приличном месте маг поскупился, а устроить интимное свидание у себя дома наверняка не позволяла имевшаяся в наличии жена. Или невеста, или официальная фаворитка. Уже успела понять, что высшие не являлись поклонниками моногамии, и мистер Торсли был классическим представителем своей гнилой породы.

Простившись с Гленном, подарившим мне напоследок сочувствующую улыбку и слова ободрения, которые я даже не расслышала, поплотнее закуталась в шаль. Пожелав себе удачи, переступила порог питейного заведения.

В просторном помещении полыхали жаром камины, на грубо сколоченных массивных столах тлели огарки оплавленных свечей, тускло поблёскивали керосиновые лампы. Одну такую с закопченным стеклом, почти не излучавшую света, подхватила с каминной полки служанка, к которой я обратилась с вопросом: где могу найти господина Торсли. Велев следовать за ней, женщина направилась к лестнице.

Я старалась не смотреть по сторонам и молила бога, чтобы среди захмелевших посетителей таверны не оказалось ещё какого-нибудь высшего. По настоянию констебля зелье я не пила, и теперь каждый маг в радиусе нескольких метров мог учуять мои эмоции.

Я слышала собственные шаги: громкие, оглушительные. Стук сердца, уже готового выпрыгнуть из груди. Влажными ладонями нервно мяла грубую ткань юбки, кусала до крови губы, мечтая отсрочить роковой момент.

Очень хотелось убежать, спрятаться. Где угодно. В таком месте, в котором этот человек никогда бы меня не нашёл. Не смог бы ко мне прикоснуться. Не говорил бы со мной, и мне бы не пришлось слышать его тошнотворный голос. Видеть самодовольную улыбку, при одном воспоминании о которой тело охватывала ледяная дрожь.

Очевидно, маг почувствовал моё приближение, потому как сам распахнул дверь, прежде чем служанка успела в неё постучаться.

И вот я вижу, как его губы растягиваются в той самой улыбке, слышу грудной низкий голос, приказывающий принести ещё одну бутылку верильского. А лучше сразу две, чтобы потом по сто раз к нам не бегать и не отвлекать от приятного времяпровождения.

Говоря всё это, высший смотрел на меня и не переставал скалиться, вызывая у своей гостьи новый приступ дурноты.

Сейчас я была перед ним как раскрытая книга. Служанка бесшумно удалилась, а я продолжала стоять на пороге, не в силах пошевелиться, тщетно пытаясь заглушить в себе чувства страха и гадливости.

Улыбка сползла с лица полицейского, он нахмурился.

— Проходи. Закрой за собой дверь, — приказал резко. В два шага пересёк маленькую комнатушку и, плеснув в бокал немного вина, вернулся ко мне. — Тебе нужно расслабиться, — дал установку, после чего требовательно припечатал: — Пей. Не хочу, чтобы ты испытывала ко мне страх.

Как будто несколько капель алкоголя могли изменить моё к нему отношение. Боюсь, этого высшего, как и Хэймо, сегодня ждёт облом в виде «невкусных» эмоций.

Вино оказалось тёплым и ароматным. Приторно-сладким на вкус, словно в него добавили гречишного мёда. А ещё крепким, потому как после первого же глотка голова закружилась. Я пошатнулась и, если бы не маг, подхвативший меня, наверное, не удержалась бы на ногах.

Комната перед глазами начала расплываться.

Ещё один вынужденный глоток, и бокал выпал из ослабевших пальцев, разлетевшись по полу тусклым крошевом, но полицейский даже не обратил на это внимания.

— Я не монстр, Ива. И не люблю, когда меня боятся, — притянув к себе, принялся шептать он мне на ухо. — Сейчас страх уйдёт. И неприязнь тоже. Ну скажи, разве я настолько ужасен? Омерзителен? Поверь, я не сделаю тебе больно. Только не такой куколке, как ты.

Горячие влажные губы скользнули по щеке, отыскали мои и принялись терзать их поцелуем. Судорожно сглотнув, попробовала отстраниться, попросить его не спешить, но не смогла произнести ни звука. Сейчас некая сила управляла мной, словно марионеткой.

Дрожащими пальцами нащупала пузырёк, сжала его, убеждая себя успокоиться, не паниковать и… к своему ужасу почувствовала, как высший накрыл мою руку.

Перестав кусать и облизывать мои губы, неожиданно отстранился и в голос захохотал. Наверное, в тот момент алкоголь окончательно затуманил мне разум. Вдруг почудилось, будто зелёные глаза мага окрасились золотом. В них полыхнуло пламя, дикое и безумное, словно передо мной был и не человек вовсе, а само исчадие тьмы. Попытка отпрянуть ничего не дала. Перехватив за запястье, полицейский снова привлёк меня к себе, достал из кармана зелье.

К тому моменту я уже была ни жива ни мертва. Ужас сковал тело, проклятое вино путало слова и мысли. Я погружалась в вязкое марево, голос полицейского, его смех из пронзительно-громкого постепенно становился далёким, неясным.

— Я что-то такое и предполагал. У Истер всегда было туго с фантазией. И в постели, кстати, тоже. А ты, глупенькая, понадеялась, что так легко сможешь провести высшего. Наивная куколка.

Меня всё больше засасывало в трясину беспамятства. Я чувствовала каждое его прикосновение, каждый поцелуй, калёным железом обжигавший кожу. И вместе с тем не могла сопротивляться.

Как будто меня действительно превратили в куклу.

Не помню, приходила ли с заказом служанка, не помню, как он меня раздевал, какие слова шептал. В какой-то момент всё смешалось: ощущения, запахи, звуки. Я перестала что-либо чувствовать, понимать. Маг выпивал мои эмоции, а во мне билась одна единственная мысль, такая простая и чёткая: чтобы он не останавливался, опустошил до конца.

И тогда всё закончится. Я наконец-то смогу вырваться из плена этого мира.

* * *

Истер ненавидела ждать, не умела быть терпеливой. Да и как тут сохранять невозмутимость, когда всего в нескольких метрах от тебя твой мужчина, возможно, трахает твою же рабыню.

Актриса уже давно привыкла считать Иву своей собственностью. Так же, как и Квинтина. Она была не против делить мага с его женой, с другими женщинами — разумеется, только в её отсутствие — но уж точно не с какой-то приблудной девкой. Забитой мышкой, на которую и смотреть тошно. Не то что ею пользоваться.

Эмоции! Истер не хотела признаваться даже самой себе, что завидовала девчонке. Ведь у той было то, чего не могла дать магу актриса без вреда для самой себя. Это делало таких, как Ива, особенными, желанными. И Квинтин не сумел устоять перед соблазном.

За это Истер ненавидела его даже больше, чем проклятую пришлую. Джин не успокаивал, наоборот, ещё больше распалял воображение, разжигал кровь. Девушка нервничала, злилась и всё косилась на лестницу, борясь с искушением подняться наверх.

В этот час в таверне было полно народу, и её исчезновения из душного зала никто бы и не заметил. А она… она только глянет одним глазком. Убедится, что Квинтин спит, а девчонка послушно бдит около его постели. Всё как и договаривались. В противном случае… Актриса сделала ещё один глоток, поморщилась и, поднявшись, решительно направилась к лестнице.

В противном случае высший заплатит за то, что пренебрёг ею. Предпочёл ей какую-то жалкую куклу! Этого она никогда ему не простит.

И никогда не забудет.

* * *

Из зыбкого сна меня вырвало ощущение холода. Непослушное тело, будто и не моё вовсе, покрывали мурашки, тысячами острых иголочек больно впиваясь мне в кожу. Снова и снова, отчего захотелось повыше натянуть одеяло, закутаться в него, точно в кокон, и замереть.

Сейчас единственным моим желанием было согреться. На всё остальное было уже наплевать.

Даже на то, что я обнажённая лежу в чужой постели, рядом с ненавистным мне чужаком.

Хотя нет, уже и не ненавистным. Просто обычным незнакомцем, к которому я больше не испытывала ничего. Ни страха, ни отвращения… Всё прошло.

Похоже, этой ночью маг оторвался по полной. Благодаря ему теперь мной владело состояние апатии, абсолютного ко всему безразличия.

Но так даже лучше. Надеюсь, что такой я останусь надолго.

Сев на постели, зажмурилась, стараясь унять возникшую перед глазами круговерть. Мысленно, с какой-то отрешённостью спросила саму себя, что же за пойло подсунул мне высший. Двух глотков которого оказалось достаточно, чтобы моё собственное тело стало мне неподвластно.

Сложно сказать, сколько времени прошло с момента нашей встречи. Всё вокруг было затянуто непроницаемой пеленой, поэтому определить — ночь ещё или рассвет — не представлялось возможным. Злосчастная дымка то чуть рассеивалась, позволяя уловить в полумраке угловатые очертания мебели, то снова густела, и тогда я начинала ощущать себя слепым котёнком, жалким и таким беспомощным.

Упёршись ладонями в кровать, попробовала подняться, краем сознания отмечая, что простыня под рукой почему-то влажная и тёплая. Узнать, почему именно — желания не возникло. В следующий миг мысль эта растворилась среди других таких же бессвязных мыслей, заполнивших моё затуманенное сознание.

Стараясь не смотреть на спавшего сном праведника мага, стала озираться по сторонам в поисках одежды, тщетно пытаясь вспомнить, где же с меня её сняли.

Вот впереди блеснули осколки разбившегося бокала, на которые я едва не наступила. Помню, что стояла вот здесь вместе с проклятым высшим. А потом… Будто кто-то разорвал мои воспоминания на клочки и намеренно их смешал. Из-за чего боль в висках при попытке восстановить последние события стала ещё острее.

Несколько шагов, и на растрескавшихся половицах, словно из ниоткуда, возникла светлая лужица, которой при более детальном осмотре оказалось моё бельё. Умирая от холода, кое-как натянула на себя сорочку, чулки и панталоны.

Согреться никак не получалось, меня по-прежнему трясло.

Зажмурилась, тщетно пытаясь прогнать застилавшее всё вокруг марево, и снова скользнула взглядом по полу, надеясь обнаружить оставшиеся предметы своего нехитрого туалета. В глаза бросился кинжал с такой знакомой витой рукоятью, валявшийся у самой кровати. Следующее, что заметила, — это безжизненно свисавшую с неё руку высшего. Длинные, как у пианиста, пальцы почти касались пола. А сам полицейский… вроде бы и не спал вовсе. Остекленевшим взглядом пялился в потолок.

Приблизилась к кровати, сама не зная зачем подняла с пола кинжал, при этом продолжая неотрывно смотреть на высшего. Почему-то подумалось, что с этой гримасой, исказившей лицо, он выглядит ещё более отвратительно. И, наверное, не будь я сейчас так слаба, уже успела бы испугаться. Или изумиться, обнаружив, что вся постель залита кровью. Закричала бы несомненно, осознав, что ещё несколько минут назад спала под боком у трупа. И бросилась бы прочь, понеслась сломя голову. А может, позвала бы на помощь…

Но ничего этого я сделать сейчас была не в силах. Да и не успела бы, потому как дверь в комнату вдруг распахнулась. Жалобно взвыли петли. А следом за ними и я.

Глаза ослепило снопом света, вырвавшегося из ладони неизвестного. Кажется, метил он в меня. И не промахнулся, в один миг превратив меня из замёрзшей ледышки в полыхающий костёр.

Ощущение, что сгораю заживо, стало последним, что испытала, прежде чем провалиться в спасительное небытие.


ГЛАВА 7

— Мне бесконечно жаль, ваше сиятельство, что вы проделали такой долгий путь, и всё зря, — говорил начальник полиции, исподволь поглядывая на молодого дознавателя, прибывшего к ним из самой столицы.

Высший, казалось, его даже не замечал. Сцепив за спиной пальцы, с задумчивым видом прохаживался по кабинету, и не торопился поддерживать разговор. Пару раз останавливался у затопленного камина, протягивал к пламени руки и смотрел, как то оживляет бледные кисти, на одной из которых красовался фамильный перстень-печатка с изображением герба его семьи. Потом, снова заведя руки за спину, всё с тем же угрюмым видом принимался мерить комнату шагами.

Подражатель… Бастиан на миг зажмурился, тщетно пытаясь упорядочить мысли и заранее готовясь к тому, что придётся давать отчёт по возвращении в Морияр.

Её величество явно не обрадуется появлению ещё одного больного ублюдка, уничтожающего пришлых.

Мало им психопата, на чьём счету уже несколько убийств, цель которых до сих пор оставалась неясной. А теперь ещё и имитатор, пытавшийся выдать себя за неуловимого убийцу, однако допустивший неприметные на первый взгляд, но очевидные Бастиану ошибки.

Последние месяцы столица и окрестные города полнились слухами о неуловимом фантоме, отнимающем жизни у молодых девушек. Каждая — иномирянка. Рабыни из борделей, работницы столичных фабрик по производству артефактов и даже фаворитка двоюродного брата королевы, похищенная прямо из-под носа герцогской стражи. Убийство последней и спровоцированное им нытьё кузена, лишившегося любимой игрушки, подтолкнуло её величество к решительным действиям. Начать расследование, которое доверили Бастиану Мару.

Ещё полгода назад он был скромным младшим инспектором, подотчётным комиссару полиции, одним из сотен. Да таковым, наверное, и остался бы, не уговори его Мими принять участие в ежегодном отборе.

Молодой полицейский не надеялся на победу, а в результате оказался одним из трёх счастливчиков, удостоившихся чести служить самой королеве, держать ответ только перед ней одной и слушаться исключительно её приказов. Как полагал сам Бастиан, не последнюю роль в его победе сыграло положение семейства Маров и благосклонное отношение к ним правительницы Верилии.

И теперь он изо всех сил старался доказать всем, и в первую очередь самому себе, что достоин оказанных ему чести и доверия. Но вместо того чтобы в короткие сроки схватить убийцу, погряз в бесконечном поиске ответов. Иногда Бастиану казалось, что он гоняется за призраком и пытается поймать руками воздух.

— Держите меня в курсе расследования, — очнувшись от своих невесёлых размышлений, напоследок велел Мар. Задерживаться в провинциальном городке и заниматься отловом неумелого имитатора он не планировал. Хватит с него и одного маньяка-убийцы.

Тем более, её величество наверняка велит сосредоточиться на столичном душегубе, а ловлю подражателя из провинции доверить служащим здешней полиции.

«Ну точно мальчик на побегушках», — мрачно подумал про себя маг, а вслух добавил:

— И если что-то подобное повторится, сразу дайте мне знать.

— Непременно, ваше сиятельство, — заверил высшего капитан. Поднялся с поспешностью, чтобы проводить гостя, почтительно распахнул перед ним двери и первым пропустил в коридор.

Утро выдалось пасмурным, промозглым. Солнце не спешило показываться из-за туч, чтобы хотя бы немного скрасить мрачную атмосферу штаб-квартиры полиции. Узкое помещение утопало в полумраке. Из щелей неумолимо тянуло сыростью и холодом, и Бастиану не терпелось покинуть это место, как можно скорее отправиться домой.

Всего несколько часов, и он снова услышит голос его обожаемой Эмилии. Обнимет жену, прижмёт к себе крепко, ощутит знакомый лавандовый запах её шелковистых волос, коснётся поцелуем нежных губ и хотя бы на какое-то время позабудет о грузе ответственности, на протяжении долгих месяцев довлевшем над ним.

— Ну же, живей! Ходить разучилась, что ли?!

Услышав грубый окрик, маг вскинул голову и замер на месте. Навстречу ему, сопровождаемая дородным констеблем, бесшумно, словно и не касаясь пола, шла хрупкая девушка. Ещё более тоненькая, чем в их первую встречу, почти прозрачная, с потухшим, абсолютно пустым взглядом. От нежной красавицы, которой запомнилась ему незнакомка, не осталось и следа.

Но это несомненно была она. Бастиан никогда не жаловался на память, а уж рабыню, которая могла бы стать его и от которой он отказался, ни за что бы не забыл.

Хотя и очень старался. Но стереть образ пришлой из памяти почему-то не получалось. Несколько раз он даже порывался нанести визит вежливости трапперу, расспросить мистера Перегрина о незнакомке, удостовериться, что она благополучно устроилась, обрела хорошего хозяина.

Узнать, как её зовут…

Он ведь даже не спросил тогда её имени.

А теперь эта девушка, так часто проникавшая в его мысли, поселившаяся в его снах, — здесь, перед ним. Живая, из плоти и крови.

Хотя насчёт живой можно было поспорить. Казалось, последние крупицы силы вот-вот оставят её, и она не сумеет больше сделать ни шага. Упадёт. А может, растает, как мираж растворится в воздухе.

И тем не менее незнакомка продолжала двигаться вперёд, подталкиваемая стражником, и как будто даже не замечала ни грубой брани констебля, ни резких тычков в бок. А поравнявшись с Бастианом, на миг подняла на него взгляд. Он помнил, как тогда, четыре месяца назад, в голубых глазах стояли непролитые слёзы, читался страх, горела искра жизни. Сейчас же в них не отразилось ничего. Словно пришлая уже и не жила вовсе.

Невольно молодой человек напрягся, ожидая её реакции. Опасался и вместе с тем надеялся, что она узнает его.

Но этого не произошло. Подталкиваемая полицейским, девушка опустила голову и двинулась дальше, с трудом перебирая ногами.

Бастиан проводил её взглядом, а потом обратился к капитану, о присутствии которого снова успел позабыть:

— Что она натворила?

— Зарезала одного из наших. Дрянь, — вмиг помрачнев, процедил мужчина и с горечью добавил: — Хороший был парень… Лучше б этот ваш маньяк таких вот тварей убивал. Сделал бы всем одолжение, — поделился мнением начальник. А вспомнив, что собирался проводить высшего до ворот, сменил тему: — Пойдёмте, ваше сиятельство. Иначе опоздаете. Дирижабль отбывает через полчаса. Как вы и просили, билет уже куплен. Первый класс.

Мар продолжал вглядываться вдаль, надеясь в полумраке коридора разглядеть незнакомку, с которой его вновь свела судьба, и понимал, что просто сейчас уйти он не сможет.

— Я хочу её допросить. — Не дожидаясь ответа, толкнул плечом дверь кабинета и распорядился: — Велите привести сюда пришлую.

Полицейский не осмелился перечить и поспешил исполнить приказ. На столе капитана, придавленный мраморным пресс-папье, обнаружился краткий отчёт с места преступления.

Три ножевых ранения… Мар нахмурился. Сомнительно, что их нанесла девушка, которая и на ногах-то еле держится. Причину её слабости Бастиану тоже не терпелось выяснить. А также понять, почему он не почувствовал ни малейшего всплеска эмоций.

Не прошло и нескольких минут, как в коридоре снова послышались шаги и низкий голос великана-констебля. Ему вторил начальственный бас, в котором отчётливо угадывались нотки гнева. Глава полиции снова ругал арестантку и просвещал по поводу того, что ждёт её после короткого, проведённого абы как разбирательства.

А вести тщательное расследование никто не станет. Все силы брошены на поиски психопата, которого необходимо найти и изловить в кратчайшие сроки. Иначе комиссар Морияра с них три шкуры сдерёт.

Наконец дверь распахнулась, явив дознавателю парочку хмурых полицейских и бледную, словно привидение, пришлую.

— Оставьте нас. — Бастиан поднялся и бросил на полисменов нетерпеливый взгляд, красноречивее любых слов говоривший, чтобы поскорее выметались из кабинета.

Начальник покорно кивнул:

— Надеюсь, вам, ваше сиятельство, повезёт больше. Девка эта молчит, словно язык проглотила. Хотя он, мы проверяли, на месте. Пока ещё, — намеренно громко припечатал командир и, стрельнув в арестованную злым взглядом, вместе со своим подчинённым вышел в коридор.

На какое-то время в комнате повисло молчание. Лишь далёкий рокот надвигающейся грозы да резкие порывы ветра раздавались снаружи, обрушивались на здание всей своей мощью, заставляя дребезжать стёкла. Бастиан смотрел на девушку, не зная, как к ней подступиться. Несомненно, она напугана. Хоть и не так сильно, как следовало бы. Сейчас он ощущал исходившие от неё флюиды страха. Едва уловимые, будто пришлую не особо заботило её будущее.

Даже угрозы начальника полиции, казалось, не коснулись её.

— Расскажи, что произошло. Как ты оказалась с этим, — мельком глянул на отчёт и закончил: — Квинтином Торсли?

Незнакомка никак не отреагировала на его вопрос. Как стояла с безвольно опущенными руками, поникшей головой, ничего не выражающим взглядом, так и осталась стоять. Словно марионетка, у которой подрезали нити.

Приблизившись, маг взял девушку за руку и ощутил холод её пальцев. Невольно поморщился, только сейчас обратив внимание, насколько вульгарно она одета. Такой наряд подошёл бы какой-нибудь дешёвой шлюхе, но никак не чистому, нежному созданию, каким запомнилась ему иномирянка.

Подведя девушку к камину, усадил её в кресло, поворошил щипцами угли, и угасшее было пламя вновь ожило, распустившись ярким цветком.

— Ты должна мне всё рассказать, — принялся терпеливо увещевать её высший. — В противном случае я не смогу тебе помочь.

В глазах девушки впервые мелькнуло что-то, хотя бы отдалённо напоминающее эмоцию. То ли недоумение, то ли интерес.

— Зачем господину помогать безымянной рабыне? Той, которую все считают убийцей.

— Это ты убила его?

— Нет, — последовал бесцветный ответ.

Бастиану очень хотелось ей верить. Понять, искренна она с ним или нет, разобраться, что же произошло между нею и полицейским.

Девушка не спешила исповедоваться, клясться в собственной невиновности. Снова замкнулась в себе, опустила взгляд на сложенные на коленях руки и замерла.

— Хочешь отсюда выбраться? — Мар сделал себе пометку в памяти: по возвращении в Морияр первым делом навестить господина Перегрина и потолковать с ним о пришлой.

 Дознаватель ожидал какого угодно ответа, но уж точно не безучастного:

— Мне всё равно. — По бледной щеке сползла одинокая слезинка, оставив на коже влажный след.

Апатичное поведение пришлой, практически полное отсутствие у неё эмоций подтвердили догадку Бастиана. Она и сама этой ночью могла распрощаться с жизнью, если бы высший, пивший её чувства, в последний момент не остановился.

Опустившись рядом, маг заключил её холодные руки в свои. Как ни странно, девушка не отстранилась. Только задрожала ещё сильнее. Даже находясь в жарко натопленной комнате, она никак не могла согреться.

— Сейчас тебе, возможно, и безразлична твоя судьба. Но скоро ты выйдешь из этого состояния и тогда снова захочешь жить. Не отказывайся от моей помощи. Здесь я единственный, кто верит в твою невиновность. Соберись с силами и расскажи всё подробно. Как оказалась в городе, где познакомилась с Торсли. Почему эту ночь, — высший поморщился, словно у него вдруг разболелись все зубы разом, — провела с ним.

Я ведь думал, ты станешь фавориткой какого-нибудь влиятельного господина, а не… — осёкся, запоздало осознав, что чуть не сказал лишнего.

К счастью, девушка не обратила внимания на его слова и, очевидно, совсем его не помнила. Наверняка траппер подретушировал её воспоминания перед тем, как подыскать ей хозяина. Вот только как она из рабыни, которую должны были холить и лелеять, оказалась на самом дне — это высшему было непонятно.

— Фавориткой? — горько усмехнулась иномирянка и посмотрела на мага своими большими чистыми глазами. Сложно представить, что эти глаза могут принадлежать убийце. Скорее, ангелу, измученному, отчаявшемуся обрести своё место в чуждом ему мире. — По-видимому, я показалась недостаточно привлекательной тому высшему, ради которого меня похитили. Раз он просто взял и вышвырнул меня на улицу. — Бледные кисти, оттенённые узором вен, сжались в кулаки; так, что побелели костяшки пальцев, и Бастиан уловил горьковатый аромат ненависти. Правда, чувство это тут же растворилось в плотном мареве безразличия.

Кто бы мог подумать, что скряга Перегрин так поступит со столь ценным товаром. Нет, это что-то из разряда фантастики. Да и хозяин, которого наверняка подыскал ей траппер, не стал бы безвозмездно отказываться от своего приобретения. Всегда ведь можно отправить неугодную рабыню на торги и выручить хотя бы часть потраченной суммы.

Но чтобы взять и просто выбросить…

— Послушай, у меня нет времени разгадывать твои загадки. Что с тобой произошло? — чувствуя, как теряет остатки самообладания, резче, чем ему хотелось бы, спросил Мар. Высшему не терпелось выяснить, где и с кем находилась незнакомка с тех пор, как оказалась в Эльмандине.

Пока он млел в лучах славы и наслаждался семейной жизнью.

Сам того не желая, Бастиан чувствовал себя ответственным за судьбу девушки. Хоть и не при его участии она была выдернута из родного мира. Но выбирали её для него, а значит, в том, что сейчас с ней происходило, была и его вина.

Постепенно тепло окутало незнакомку, она немного расслабилась, на щеках появилось некое подобие румянца. Перестав дрожать, девушка откинулась на спинку кресла и тихонько вздохнула, погружаясь в воспоминания.

Поймав себя на том, что до сих пор держит её за руки, Мар перебрался в соседнее кресло и принялся терпеливо ждать, когда же пришлая отважится на исповедь.

Наконец, вскинув на него взгляд, в котором всё ещё читалось равнодушие, девушка заговорила. Возможно, не рассказывай она всё с таким безразличием, эта история не задела бы его так сильно.

— …А узнав, что я не принадлежу мистеру Таурушу и у него нет на меня прав, высший, вместо того чтобы арестовать, решил мной попользоваться. Мне пришлось согласиться, иначе бы пострадала не только я, но и Эва, Хэймо… Должно быть, в вино, что дал мне при встрече полицейский, было что-то подмешано. Я быстро отключилась, а когда очнулась — мистер Торсли уже был мёртв. Не думаю, что это я его убила. Я и шевелиться-то с трудом могла. Хотя признаюсь, чего-то подобного, когда шла к нему, мне очень хотелось… — завершила тускло и умолкла, устремив взгляд на золотые искры, с весёлым задором устремляющиеся в дымоход.

Чего-то подобного хотелось и Бастиану. Отправиться в морг, воскресить полицейского, а потом снова его прикончить. И так несколько раз.

— Эта Истер… она могла убить?

Продолжая гипнотизировать взглядом жёлтые лепестки пламени, девушка проговорила:

— Кажется, она любила его… Вам лучше спросить об этом у неё самой. — Грустно усмехнувшись, добавила: — Если, конечно, будет проводиться расследование.

— Будет. И с Истер, обещаю, я поговорю лично. А ты… — Маг замялся, не зная, как её подбодрить. Хоть немного вернуть её к жизни.

Обнадёживать, уверять, что всё закончится хорошо, он не имел права. Ещё неизвестно, удастся ли воплотить в жизнь его самонадеянный план. Ведь даже он, Бастиан Мар, не всемогущий.

Поэтому, поднявшись, просто сказал:

— А ты пока набирайся сил. Они тебе ещё пригодятся.

Кивнув на прощание, направился к выходу, чтобы позвать стражника.

— Я даже не знаю вашего имени, — окликнула его незнакомка.

— Бастиан, — поколебавшись, ответил маг и чуть слышно проронил: — Ты тоже себя не назвала.

Девушка грустно улыбнулась:

— А моё имя теперь любой может прочесть у меня на спине. Хотя это и не имя даже, а набор цифр и каких-то закорючек. Мне без зеркала толком и не рассмотреть.

Пытается шутить? Уже неплохо. Значит, скоро отойдёт. И вот тогда ей действительно станет страшно. Лучше бы, чтобы к тому времени он успел всё подготовить, и вернулся к ней. Главное сейчас — вывести её из-под удара. А для этого следовало поторопиться. Капитан с наказанием тянуть не станет, а заморачиваться поисками ревнивой актрисульки и допросом труппы — тем более.

Да и, скорее всего, их уже давно и след простыл.

А значит, он единственный, кто ещё остался у неё в этом мире и кто может хотя бы попытаться её спасти.


Разговор с капитаном полиции обещал быть сложным. Бастиан опасался, что несмотря на то, что местное начальство перед ним раболепствует, просьбу его всё равно могли не удовлетворить. Просто-напросто ему не поверив. Да он бы и сам себе не поверил, настолько бредово звучали его объяснения. Но времени на то, чтобы придумывать более достойный предлог для побега, увы, не было.

Одно хорошо — у капитана не имелось даже зачатков силы. Как, впрочем, и ума, которого, как вскоре убедился Мар, пожилому полицейскому явно не доставало. Будь на его месте кто-нибудь посмекалистей, наверняка бы поинтересовался, при помощи каких таких чар его сиятельство вот так сходу определил, что арестованная связана с убийцей пришлых, а потому должна быть в срочном порядке доставлена в Морияр для дальнейшего расследования.

— Но как же так?! — расстроенно воскликнул капитан полиции. Осознав, что расправа над девчонкой, которую с удовольствием сам бы придушил собственными руками, отменяется, в сердцах стукнул кулаком по столку и поднялся. — Она должна быть наказана!

Бастиан чувствовал, как внутри нарастает и концентрируется раздражение. Олух-полицейский даже не допускал, что девушка может быть невиновной. Но объяснять ему, что пришлая при всём своём желании этой ночью была неспособна на убийство, — только зря тратить время. Всё равно не станет слушать. И как знать, вдруг на него внезапно снизойдёт озарение, попросит пригласить для магической экспертизы другого высшего или потребует письменного приказа от комиссара на перевод заключённой.

А приказа этого Бастиану при всём желании не получить.

Насилу себя сдержав, маг сдержанно проговорил:

— Уверяю вас, девушка понесёт наказание за всё содеянное. Однако не раньше, чем поможет расследованию.

Не сразу, но капитан согласился отпустить пришлую. Оставалось надеяться, что за то время, пока Бастиан будет воплощать в жизнь свою задумку, тот не передумает.

Ни на что особо не надеясь, маг всё же отправился за город, поговорить с комедиантами, но, как и ожидал, те дожидаться встречи с полицией не стали. Узнав, куда загремел их найдёныш, благоразумно предпочли смыться.

Пришлось Мару возвращаться ни с чем и добрый час трястись по разбитым дорогам в стареньком кэбе, со скоростью издыхающей черепахи тащившимся по невзрачным улочкам. Ни о паромобилях, ни о порталах, позволявших за считанные секунды переместиться из одного уголка города в другой, здесь ещё даже не слышали.

Глядя в окно, исполосованное дождём, высший отрешённо рассматривал серые, однообразные здания, тянувшиеся нескончаемой вереницей, и ёжился от холода. Весна, вроде бы уже перехватившая бразды правления у затянувшейся зимы, снова вдруг отступила. За одну короткую ночь погода резко ухудшилась. Словно подстраивалась под его настроение.

Единственная имевшаяся в городе аптека располагалась в самом центре и отличалась от других, соседствовавших с ней лавок, новенькой вывеской с ярким аптечным гербом — змеёй, обвившей реторту.

Велев кучеру дождаться его возвращения, Бастиан выскочил из экипажа и поспешил к входу, но даже нескольких секунд под дождём оказалось достаточно, чтобы промокнуть.

В торговом зале не было ни души. Маг внимательно осмотрелся, прошёлся взглядом по полкам, на которых под стеклом хранились банки с аптечным сырьём, разномастные альбарелло, графины и бутыльки с уже готовыми лекарствами и зельями.

Подойдя к прилавку, позвонил в колокольчик и услышал торопливые шаги, а спустя секунду перед ним предстал и сам хозяин лавки: пожилой мужчина в тёмном костюме и повязанном поверх него белоснежном фартуке.

Высший уже и не надеялся найти в этом городе хоть одно приличное место. Ни комната на постоялом дворе, ни заведение, гордо именующее себя рестораном, в котором он имел несчастье позавтракать, ни штаб-квартира полиции надежд не оправдали. Зато аптечный зал сиял чистотой и радовал взор идеальным порядком. А богатый ассортимент вселял надежду, что здесь Мар найдёт всё необходимое.

Аптекарь почтительно поприветствовал дознавателя и предложил тому свои услуги.

— Меня интересует настойка келлады. И андромела. Желательно не старше трёх лет.

Пожилой аптекарь не сумел скрыть удивления, но сказать ничего не сказал. Нечасто к нему обращались за тем, чтобы купить самое ядовитое существо из всех, что когда-либо водились в природе. Право на покупку андромелы имели только высшие. Да и то не всякий маг мог позволить себе потратить на неё целое состояние. Тем более рискнуть ею воспользоваться.

— Вы ведь понимаете, андромела может быть очень опасна, — исподлобья глянув на покупателя, на всякий случай решил предупредить дознавателя маг. — Настойка келлады не всегда оказывается действенна. Возможен и летальный исход.

— Благодарю за предупреждение, но я знаю, что делаю, — вежливо ответил Мар и, пока хозяин аптеки искал противоядие, при этом что-то неразборчиво бормоча себе под нос, выписал ему чек.

Настойка обнаружилась на самой верхней полке — лиловая жидкость с мутноватым осадком на дне. Бережно стерев с пузырька пыль, аптекарь снова стрельнул в покупателя подозрительным взглядом и удалился, чтобы спустя несколько минут вернуться вновь.

В руках у старика было то, что могло подарить пришлой новую жизнь.

Или же навсегда её уничтожить.


ГЛАВА 8

Не знаю, сколько времени прошло после разговора с полицейским. Несколько минут, час. Или, быть может, целая вечность… Казалось, я навсегда утратила связь с реальностью. Сидела в затхлой, холодной клетушке, словно в вакууме. Глаза по-прежнему заволакивала мутноватая дымка, не слышно было ни малейшего шороха, ни звука.

Думать не хотелось. О чём-то переживать, страшиться грядущего тоже. Я чувствовала себя хрупкой статуэткой, разлетевшейся на множество осколков, которые уже было невозможно собрать и склеить.

Даже тот молодой констебль, почему-то проявивший интерес к моей судьбе, едва ли мог изменить её к лучшему. Ну что он сделает? Действительно станет искать убийцу? Ради меня? Вряд ли. Возможно, ради торжества справедливости. Ведь сейчас на моём месте должна была находиться Истер. Вот только сомнительно, что актриса станет дожидаться появления полиции. Поди её уже давно и след простыл.

Я была не прочь прятаться в скорлупе апатии хоть до Второго пришествия. Уж лучше так, чем изнемогать от ужаса. Но и состояние безразличия, единственное, что помогало не сойти с ума в этом безумном кошмаре, постепенно сходило на нет. В душу незаметно прокрался страх и принялся терзать меня, создавая в сознании жуткие картины расправы над несчастной пришлой.

Как ни странно, вместе со страхом вернулось и желание жить. Сейчас я готова была ухватиться и за соломинку, лишь бы продлить своё никчёмное существование. Зачем — и сама не знала. Но заканчивать вот так, на какой-нибудь плахе или виселице, с клеймом убийцы, совершенно не хотелось.

Больше всего на свете боялась услышать, как заскрежещет засов, и за мной придут, чтобы сопроводить к месту казни.

И когда снаружи действительно раздался звук отпираемой двери, послышались голоса, я встрепенулась, сжалась в комок, мечтая раствориться в замшелой кладке, трусливо зажмурилась. А распахнув глаза, увидела всё того же громилу-полицейского. Сердце ёкнуло и рухнуло куда-то вниз. Чтобы в следующий момент взволнованно забиться — потеснив полицейского, в камеру вошёл Бастиан.

Бастиан… Не знаю, сколько раз мысленно, а может, вслух повторила я это имя. Словно молитву Всевышнему. Где-то глубоко внутри ещё теплилась надежда, что этому мужчине удастся вытащить меня из кромешного ада, в котором я пребывала.

А может… Он как раз и явился, чтобы зачитать приговор и проводить меня в мой последний путь.

Воображение, точно подхлёстнутое, принялось рисовать ещё более ужасные картины будущего. Тело оцепенело и, когда прозвучал властный приказ:

— Следуй за мной, — я не смогла сдвинуться с места.

Оглянувшись на застывшего в дверях констебля, Бастиан подошёл ко мне, протянул руку и… едва заметно улыбнулся.

Улыбка осветила его бледное, усталое лицо лишь на мгновение, но мне и этого оказалось достаточно, чтобы воспрянуть духом.

Хотя, кто его знает, может, он всем смертникам улыбается. Из желания подбодрить.

Шумно сглотнув, отважилась на вопрос:

— Куда господин хочет меня отвести? — Я здесь каких-то четыре месяца, а уже думаю и разговариваю, как самая настоящая жительница Верилии. Ассимиляция идёт полным ходом. Ещё годик, и перестану быть пришлой.

Конечно, если случится чудо, и у меня появится возможность прожить этот год.

— Ты отправишься со мной в Морияр для дальнейшего расследования, — нарочито громко произнёс полицейский. Помог мне подняться и мягко подтолкнул к выходу.

Больше ни о чём не спрашивая — не то это место, чтобы забрасывать его вопросами, — я последовала за своим, надеюсь, спасителем. Бастиан рассеянно кивал на раболепные улыбки и почтительные приветствия попадавшихся нам навстречу полицейских.

Похоже, важная шишка. Которая каким-то непостижимым образом заинтересовалась моей никому не нужной персоной.

Может, этот констебль тоже один из эмоционально зависимых? И решил мной попользоваться, как мерзавец Торсли? Земля ему каменной глыбой!

От этой мысли меня затрясло. Ещё одного издевательства над собой я просто не выдержу. Уж лучше сразу…

Но мне даже не хватило духу закончить эту мысль. Вдруг отчётливо поняла, что никогда не смогу наложить на себя руки. Чем больше туч сгущалось у меня над головой, тем сильнее мне хотелось жить.

Или вернее будет сказать выживать.

Сумерки только-только начали оседать на город, окутывая серые здания пеленой. Туман стал густым и тяжёлым, будто хотел придавить к земле всё живое. Холодная морось пробирала до костей, или то меня бил нервный озноб.

Велев садиться в экипаж, Бастиан подошёл к одному из полицейских, пожилому мужчине, что сегодня утром грозился испытать на мне все имевшиеся у них в арсенале орудия истязаний. Тогда я не придала его словам значения. А сейчас, вспомнив своё посещение пражского музея пыток пару лет назад, почувствовала, как внутри всё сжалось в болезненном спазме.

Невыносимо долгие минуты ожидания, и вот Бастиан прощается с моим несостоявшимся мучителем. Подходит к экипажу, усаживается напротив. Приказывает кучеру трогаться, а мне говорит:

— Спать здесь, конечно, не очень удобно, но всё же постарайся уснуть. Ночь предстоит длинная.

На языке вертелось множество вопросов, и все они казались жизненно важными, ответ на каждый хотелось получить прямо сейчас.

— Вы сказали, что будет проводиться расследование, — начала осторожно.

Увы, мой визави оказался не слишком разговорчивым.

— Не думай пока об этом. Постарайся уснуть. Для тебя всё плохое уже позади.

Поверила ли я ему? Нет. Но любопытствовать вдруг расхотелось. Веки налились свинцовой тяжестью, с трудом удалось подавить зевок. Последнее, о чём подумала, уплывая в другую реальность, — это что меня опять угораздило связаться с высшим.

Надеюсь, знакомство с этим магом не принесёт мне новых страданий.


Я проспала всю ночь и добрую половину утра. Наверное, дрыхла бы себе и дальше, убаюканная заклятием мага, если бы он меня не разбудил.

— Голодная? — поинтересовался скупо, убирая руку с моего плеча и откидываясь обратно на спинку сиденья.

Стоило услышать этот вопрос, как рот наполнился слюной. Шумно сглотнув, кивнула в ответ. Вчера я даже не помышляла о еде, а сейчас, когда страх отпустил, вдруг почувствовала, как внутри сжимает желудок.

Оставаясь верным самому себе, то есть предельно лаконичным, максимально молчаливым, Бастиан, больше не говоря ни слова, распахнул дверцу. Первым вышел из экипажа и подал мне руку.

Галантен, заботлив, не пытается вытягивать из меня эмоции… Какой-то неправильный высший, ей-богу.

Сверля затылок мага настороженно-любопытным взглядом, я последовала за своим провожатым к входу в придорожную таверну. Оттуда, из распахнутых настежь дверей, доносились умопомрачительные запахи. Или это я настолько изголодалась, что даже кашу из прогорклой крупы или чёрствую краюху хлеба сейчас бы съела за милую душу.

В зале обнаружилось всего несколько столов, и только один оказался занят. Устроившись у самого камина, я протянула к пламени руки и прикрыла глаза, наслаждаясь тем, как тепло согревает ладони.

Вскоре Бастиан присоединился ко мне. К счастью, ждать заказ, о котором он позаботился сам, решив не обременять меня выбором, пришлось недолго. Спустя минут пять прибежала служанка, поставила перед нами два внушительных размеров горшочка с дымящейся похлёбкой, по виду смахивающей на чечевичную, а также кружки, тоже немаленькие, над которыми тонкой струйкой вился травяной аромат. Рискуя обжечься, я подтянула к себе кружку и сделала маленький глоток. За ним ещё и ещё, пока приятное тепло не разлилось по всему телу.


Похлёбка оказалась изумительной. По крайней мере, я ничего вкуснее, казалось, уже сто лет не ела. А вот маг к своей порции почти не притронулся. То ли не привык к столь скромным кушаньям, то ли просто не был голоден.

По большей чыасти он смотрел на меня, словно пкытался просканировать своими тёмными, задумчивыми гйлазами, заглянуть в самую душу. Или же боросал по сторонам рассеянные взгляды, чтобы потом снова сосредоточиться на моей персоне. Изредка принимался постукивать длинными ухоженными пальцами по столу, о чём-то размышляя. Мне бы очень хотелось узнать, что за мысли в такие моменты бродили у него в голове. Но начинать разговор высший не торопился. А я, признаюсь, робела перед этим угрюмым господином и не решалась нарушить молчание.

Да и узнав, что спутник мой не просто полицейский, а счастливый обладатель магического дара и вампирских замашек, честно говоря, побаивалась проявлять любопытство. Вдруг ответы его мне не понравятся.

Что ему мешает взять пример с мерзавца Торсли и оставить меня себе для личного пользования? Или просто потешиться пару раз, а потом выбросить, как наскучившую игрушку. Высшие — они ведь ветрены и непостоянны. Мы для них не более, чем временное развлечение и способ удовлетворения неиссякаемой жажды.

Трапеза началась в тишине, тишиной и закончилась. Бастиан даже слова мне не сказал. Только поднимаясь, мимоходом бросил, что нам пора, и отправился расплачиваться за завтрак.

На сей раз усыплять меня не стали, и на том спасибо. Я принялась изучать окружающие пейзажи, но пялиться в окно часы напролёт, на однообразные поля и редкие деревушки, что мы проезжали, как-то не получалось. Сама того не желая, я то и дело останавливала взгляд на маге.

В отличие от Торсли, от одного лишь вида которого всё содержимое желудка просилось наружу, этот высший не вызывал рвотных рефлексов. Наоборот, признаюсь, мне понравилось украдкой его изучать.

Любоваться его красивым лицом с тонкими, благородными чертами. Высоким лбом, острыми скулами, тонкими губами, на которых так редко появлялась улыбка. Чёрные волосы мага были слегка растрёпанными — наверное, уже и забыл, когда в последний раз их расчёсывал, — и передние пряди постоянно лезли ему в глаза. Но Бастиан, казалось, этого даже не замечал, настолько был поглощён своими мыслями.

Высокого роста, стройный — я ему едва доставала до плеча. А тёмный шерстяной сюртук визуально делал фигуру высшего ещё более длинной и худосочной.

Взгляд мага частенько останавливался на мне, и тогда приходилось опускать голову или отворачиваться к окну.

Вот так мы и ехали, поочерёдно разглядывая друг друга, в молчании, которое в какой-то момент перестало быть неуютным. Странно, но в присутствии этого человека я чувствовала себя спокойно.

Тусклое весеннее солнце изредка показывалось из-за туч, освещая покрытые моросью поля и луга, уходящую вдаль дорогу.

Созерцание девственной природы, размеренная дробь копыт, присутствие незнакомого мужчины, вселявшее в меня надежду, действовали умиротворяюще. Даже не заметила, как задремала. Проснулась уже поздним вечером, когда на небе, непривычно чистом, без единого облачка, светила полная луна.

На сей раз разбудил меня не высший, а сильный толчок в спину. Повозка резко остановилась, а я едва не свалилась в объятия мага. В последний момент сумела удержаться на месте. Сонно потёрла глаза и, отодвинув припыленную шторку, выглянула наружу.

В окнах одноэтажного домика, увитого плющом, сквозь который проглядывал кирпич тёплого медового цвета, горел свет. Точно такие же абсолютно одинаковые строения с остроконечными крышами тянулись вдоль дороги, плотно прилегая друг к другу.

Хозяева «пряничного» домика, к которым мы попросились на ночлег, приняли нас радушно. Наверное, не последнюю роль в этом сыграла парочка банкнот, которые Бастиан вложил в пухлую руку мистера Поррина. Тут уж и сам хозяин, и его пышногрудая супруга засуетились вокруг нас, принялись спешно накрывать на стол и выставлять на нём всевозможные разносолы. По большей части крутились они возле Бастиана, всячески стараясь ему угодить, но и меня с кучером вниманием не обделили.

За ужином говорил в основном мистер Поррин, а его румяная жёнушка, с лица которой не сходила улыбка, время от времени разбавляла монолог мужа. Бастиан честно старался поддерживать разговор, хоть и получалось у него это не очень.

Вот ведь, замкнутый тип.

Мистер Поррин не без удовольствия заполняли паузы после мага очередным рассказом о мирной селянской жизни и явно наслаждался беседой. Когда приступили к десерту, маковому пирогу, каждый кусочек которого таял во рту, радушная хозяйка, с улыбкой извинившись перед гостями, отлучилась из-за стола.

Вернулась минут через десять и почтительно обратилась к магу:

— Ваша комната готова, милорд.

— Отлично, — высший заметно оживился.

С лица его исчез налёт апатии, а мне отчего-то стало не по себе.

Комната? Одна? Понятное дело, здесь не гостиница, но нам что же, ночевать вместе? Или мне велят топать в сарай? Уж лучше туда, чем…

Закончить мысль не успела, вдруг услыхав распоряжение полицейского:

— Пожалуйста, проводите… — замялся на миг, осознав, что так и не спросил моего имени. Вернее, спрашивал раз, но тогда я просто отшутилась, а больше мы к церемонии знакомства не возвращались. — Гостью. — И глянув на меня, коротко обронил: — Я скоро подойду. — После чего с совершенно невозмутимым видом вернулся к беседе с мистером Поррином.

Я отложила столовые приборы, послушно поднялась, чувствуя, как внутри всё стынет от нарастающей тревоги. Кажется, самые страшные мои предположения готовились подтвердиться.

А я ведь уже почти поверила, что повстречала нормального человека. Но, видимо, в этом чёртовом мире таких не существует!

Оказавшись в комнате — совсем крохотной, вместившей в себя всего лишь узкую кровать да табурет с зеркалом, — заметалась по ней, как пойманная в клетку птица.

Как он поступит, если я ему откажу? Принудит силой? Вернёт обратно в тюрьму? Или воспользуется каким-нибудь магическим трюком…

К тому моменту как дверь отворилась, я уже успела так себя накрутить, что увидев замершего на пороге мага, едва не закричала. В последний момент до боли прикусила губу и застыла посреди комнаты, глядя высшему в глаза и пытаясь прочесть в них свой приговор.

Только они по-прежнему оставались непроницаемы.


ГЛАВА 9

Мужчина притворил за собой дверь, изолировав нас от всего остального мира. Я нервно вздохнула, машинально отступила на шаг. А высший тем временем, по-прежнему не говоря ни слова и будто бы не замечая охватившего меня смятения, в два шага пересёк комнату, поставил на стол возле зеркала какой-то бумажный свёрток, а рядом пристроил длинный узкий конверт, скреплённый сургучной печатью.

То ли в спальне было душно, то ли маг решил начать готовиться ко сну (ко сну ли?!), он не спеша стянул с себя сюртук и небрежно бросил его на кровать. К тому моменту я уже подпирала плечами стену. Дальше отступать было некуда.

Вскинув на меня взгляд, сказал невозмутимо:

— К сожалению, я не смогу забрать тебя с собой в Морияр. Мы расстанемся сегодня. Я много думал о том, как помочь тебе, но, боюсь, вариантов у нас немного. Вернее, всего один. Сейчас я расскажу тебе о нём и о возможных последствиях. И ты уже сама вправе решать, принимать ли моё предложение. Прости, но больше я ничего сделать для тебя не смогу.

Сложно сказать, что испытала в момент, когда поняла: очень скоро этот человек исчезнет из моей жизни так же внезапно, как и появился. Почувствовала ли укол разочарования? Или, может, страх снова остаться одной в этом безумном мире? Облегчение? Нет, только не третье. Да, я опасалась Бастиана, как и любого другого высшего, и в то же время была не против и дальше оставаться под его защитой.

Но, видно, не судьба…

А когда маг принялся делиться со мной своими соображениями относительно моего недалёкого будущего, в голове и вовсе начала вариться каша из противоречивых эмоций, что попеременно сменяли друг друга. Я даже пару раз украдкой себя ущипнула, дабы убедиться, что этот бред мне не снится.

Ну правда же бред! Такого ведь просто быть не может!

—  Так  просто  в   нашем  мире  пришлые  не  исчезают,  —   издалека  начал   полицейский,  постепенно  подбираясь  к сути. — На тебе стоит магическая метка, и по ней тебя выследят в считанные дни. Ты по-прежнему обвиняешься в убийстве, и, если бы я забрал тебя в Морияр, пришлось бы идти на суд. Конечно, отыскать Истер будет несложно. Добиться от неё признания, если она действительно убила Торсли, — ещё проще. Но для тебя это будет уже неважно. В глазах общества ты навсегда останешься заклеймённой. А такую — ту, что обвинялась в убийстве, — ни один высший купить не захочет. Единственное, на что сможешь рассчитывать в будущем, — это жизнь в борделе или работа на фабрике. Ничего из этого я для тебя не желаю.

Для себя он меня, по-видимому, тоже не желал. Даже уже и не знаю, радовало ли это или задевало.

— Сама понимаешь, — так как по комнате особо было не разгуляться, магу быстро наскучил его променад, и он подошёл ко мне. Опустился рядом на краешек кровати и продолжил тихим, ничего не выражающим голосом: — По возвращении в Морияр мне придётся заявить о твоём побеге.

Я негромко хмыкнула.

Интересно, а такое вообще возможно, сбежать от высшего? Уточнять не стала, не до того сейчас было. Куда важнее было понять, какую лазейку нашёл для меня полицейский.

— Поверь, тебя будут искать. И, как уже говорил, по метке легко обнаружат.

— Есть ли способ от неё избавиться? — спросила с надеждой. Сейчас, узнав о волшебных свойствах клейма, чувствовала, как оно жжёт мне кожу. Рука сама потянулась к тому месту, где под тонкой тканью сорочки скрывался роковой знак.

Бастиан, помедлив, кивнул:

— Есть. Но, боюсь, он тебе не понравится. — С этими словами высший потянулся к оставленному на столике свёртку и разорвал бумагу. Отставил в сторону какой-то пузатый флакончик с мутновато-лиловой жидкостью и взял в руки стеклянный сосуд с тонким горлышком. В нём была заточена… невероятной красоты бабочка.

Никогда прежде мне не доводилось видеть ничего прекраснее! Её золотистые крылья были расписаны тёмными витиеватыми узорами, бархатистую головку и грудь, казалось, покрывала бриллиантовая россыпь. Вот бабочка вспорхнула, но не способная вырваться на волю, снова опустилась на дно своей «клетки». Резко хлопнула крыльями, и её окутала лёгкая сизая дымка.

А когда та рассеялась, от сказочного создания не осталось и следа. Я увидела свернувшуюся клубком змейку с янтарными глазами и изумрудной чешуёй. Приподняв голову, пресмыкающееся угрожающе зашипело, глядя на меня. За каких-то пару минут диковинное существо успело поменять свой облик несколько раз. Скинув личину змеи, превратилось в чёрного паука — не самое, должна заметить, удачное из его обличий, — чтобы потом снова стать нежной бабочкой, на сей раз с прозрачными крыльями, покрытыми серебристой пыльцой.

— Это андромела — одно из самых необычных созданий, когда-либо рождавшихся на Эльмандине, — пояснил высший, ставя сосуд с бабочкой — хотя нет, уже снова со змеёй — обратно на столик. — Редкое, прекрасное и очень опасное существо. Это твой билет в новую жизнь. Но… — Бастиан помедлил и с явной неохотой закончил: — Но может статься, что ты не выдержишь превращения, и яд андромелы тебя убьёт.

— Превращения? — тихо переспросила я, с опаской косясь на «хамелеона» в банке, вновь надумавшего стать пауком.

— Метка не исчезнет с твоего тела. Никаким чарам не под силу её свести. Но на новом девственном теле от неё не останется и следа. Благодаря укусу андромелы ты, можно сказать, родишься заново.

Укусу? Ядовитой твари?

Я судорожно сглотнула и отвернулась от чёртового создания. Всерьёз думает, что я позволю этой дряни себя укусить?!

А маг тем временем, то ли не догадываясь, какие мысли роились у меня в голове, то ли ему на мои переживания было попросту наплевать, продолжал свой невозмутимый инструктаж:

— Ты должна понимать: прежней тебя не станет. Изменится всё: черты лица, цвет глаз, фигура… Даже голос станет другим. Но это и хорошо. Никто и никогда не заподозрит в тебе беглую рабыню. Преступницу. Ты сможешь начать всё заново. Новая жизнь, новая ты. Осталось лишь определиться, готова ли ты к таким переменам.

Определиться? Да у меня сейчас крыша поедет! Как можно в таком состоянии вообще о чём-то думать и что-то решать?!

— И что, — с трудом выдавила из себя, — всё это способно сделать какое-то… насекомое? — Хотя в данной своей ипостаси чудо-создание насекомым уже не являлось.

Бастиан кивнул:

— Яд андромелы вызывает трансформацию. Когда процесс превращения завершится, миссис Поррин даст тебе противоядие, — указал он на пузырёк с зельем. Поджав губы, спешно продолжил: — Случается, правда, что противоядие не действует. И тогда…

— Смерть, — закончила я за мага. Помнится, он уже упоминал о таком финале.

— Это огромный риск, и я не вправе уговаривать тебя на него согласиться. Но и хочу, чтобы ты поняла: другого выхода у тебя просто нет. Если, конечно, надеешься когда-нибудь стать счастливой.

Счастливой? Только не в Эльмандине.

— Но я ведь по-прежнему останусь пришлой. Мои эмоции… Куда я пойду? Что со мной случится? — Меня так и подмывало выкрикнуть: «Когда ты уедешь!». В последний момент сдержалась. Не хватало ещё вешаться ему на шею и умолять не бросать одну. Я и так стала для него обузой и должна быть благодарна уже за то, что он для меня сделал.

Маг улыбнулся. Правда, улыбка эта вышла тусклой и какой-то неестественной.

— Следующее моё предложение тебе тоже наверняка не понравится. Но это лучшее, на что может надеяться в Эльмандине пришлая.

Он посылал меня… в школу куртизанок. Да-да, именно туда. В какой-то элитный пансион для не совсем благородных девиц, которым заведовала некая мадам Луари. И выпускницы которого в будущем становились фаворитками самых влиятельных и знатных вельмож.

Именно для этой Луари и было составлено рекомендательное письмо. И когда только успел его написать?

В общем, по плану мага меня опять ждала клетка. Роскошная, но всё-таки клетка.

— Мадам Луари заботится о своих воспитанницах и подбирает для них только самые лучшие партии. — Заметив немой протест в моих глазах, ощутив мои эмоции, бьющие через край, Бастиан принялся с жаром увещевать: — Послушай! Эти четыре месяца стали для тебя настоящим кошмаром, и ты имеешь полное право считать всех высших монстрами. Но на самом деле это не так. Мы умеем любить. А под руководством мадам Луари ты узнаешь не только, как добиться расположения мага, но и как незаметно его приручить. Некоторые иномирянки имеют на своих хозяев влияние даже большее, чем их жёны. Рабыня вполне может стать госпожой.

Не уверена, что слёзы в данной ситуации способны были хоть что-то изменить, но одна помимо воли всё же сползла по щеке. Бастиан стёр её, бережно, словно боялся одним своим прикосновением сделать мне больно. Придвинулся ближе, взял за руку и как тогда, в кабинете начальника полиции, ободряюще сжал её.

— Поверь, я желаю тебе только добра и верю, что у тебя всё получится.

— Может, останетесь хотя бы на эту ночь? — Ещё совсем недавно я страшилась общества полицейского, опасалась того, что он может от меня потребовать, а сейчас мечтала, чтобы он не бросал одну во время превращения.

Если я всё же на него решусь.

А вдруг мне станет плохо? Кто поможет тогда? Миссис Поррин? Вольёт мне в рот противоядие, которое, возможно, и не подействует. Невелика помощь…

Увы, маг был непоколебим:

— Будет лучше, если я не узнаю, какой ты станешь. Лучше и для тебя, и для меня. — Очередная слезинка, скатившаяся уже по другой щеке, тоже не осталась без внимания. Бастиан стёр и её и прошептал мягко: — Так сложилось, что в моей жизни нет места для рабыни, и мне следует тебя забыть. А если судьба вдруг снова столкнёт нас вместе, я не узнаю тебя. Так же, как и ты не вспомнишь того, кто подарил тебе шанс начать всё сначала.

И прежде чем я успела спросить, что он имеет в виду, полицейский обхватил моё лицо ладонями, притянул к себе и поцеловал. Лишь на короткий миг наши губы соприкоснулись, и внутри болезненно кольнуло. Не от страха или отвращения. А от осознания того, что вот сейчас этот поцелуй закончится, и он уйдёт. Навсегда исчезнет из моей жизни.

Бастиан резко отстранился. Лицо его, которым за минувший день я любовалась не раз, вдруг стало каким-то размытым. Голова закружилась. Я сжала виски, тщетно пытаясь справиться с внезапным приступом слабости. Маг поднялся. Надеялась его задержать; наплевав на всё, умолять остаться, но губы не слушались, а слабые пальцы, так и не сумев сомкнуться вокруг его запястья, соскользнули с манжеты.

Сквозь застилавший глаза туман я видела размытый силуэт человека, имя которого, находясь в тюрьме, твердила про себя, как молитву, а сейчас, к своему ужасу, не могла вспомнить даже первой буквы. Лишь на мгновение задержавшись на пороге, мужчина обернулся — лицо его по-прежнему утопало во мраке — и скрылся за дверью.

Комнату поглотила тишина, а в моём сердце снова стало пусто.


Сложно сказать, сколько так просидела, безотчётно пялясь на закрытую дверь. Минуты текли, невыносимо медленно и в то же время слишком быстро. Следовало что-то решать. Определяться с выбором. Или последовать совету… — мне хотелось кричать от невозможности вспомнить его имя! — …высшего. Или попытаться скрыться. Возможно, повезёт найти убежище в каком-нибудь другом уголке этого страшного мира. Верилия ведь не единственное государство в Эльмандине.

Хотя… Будь у меня другая дорога, не предложил бы мне её маг? Я ведь и об этой империи практически ничего не знаю, уже не говоря о других.

Без средств, без сведущего провожатого далеко не уйду. Скорее всего, меня поймают прежде, чем успею добраться до границ Верилии. И тогда…

Пересев к зеркалу, долго всматривалась в его тусклую гладь. На столике слабо тлела свеча, и в её неярких бликах моё лицо казалось ещё более бледным. Испуганным, усталым. Измождённым.

Но это было моё лицо. Мои глаза, мои волосы. Мой голос. Этот мир отнял у меня всё. А сейчас готов был отнять последнее — меня саму. Часть меня умерла в день, когда я оказалась в Эльмандине. И вот, кажется, настала пора устраивать по самой себе панихиду.

Если рискну переступить черту, прежняя Иванна исчезнет. Умрёт, отравленная ядом.

Отблески пламени ложились на сосуд, в котором, снова пребывая в образе невинной бабочки, ждала своего часа андромела. Я боялась прикоснуться к тонкому стеклу, не то чтобы выпустить её на волю.

Глядя на своё отражение, такое знакомое, такое родное, спрашивала себя саму, чего же страшилась больше: риска, которому подвергнусь из-за укуса, или же того, что потеряю себя навсегда.

Наверное, физическая смерть стала бы для меня своего рода избавлением. А вот учиться жить в новом облике — не знаю, смогу ли.

В дверь тихонько поскреблись. Обернувшись, увидела замершую на пороге миссис Поррин.

— Если госпожа не возражает, я оставлю дверь приоткрытой. Чтобы… быть в курсе.

Я молча кивнула, с трудом растянула губы в некоем подобии улыбки и получила в ответ такую же слабую улыбку. Кажется, миссис Поррин боялась не меньше меня и наверняка гадала, придётся ли им завтра отправляться на кладбище. Или же гостья окажется достаточно сильной, чтобы выдержать превращение.

Сильной… Это уж точно не про меня.

Гостеприимная хозяйка ушла. Я посидела ещё немного, гипнотизируя взглядом собственное отражение, мысленно прощаясь с самой собой. А может, и с жизнью.

Потом разделась до нижней сорочки. Сложила аккуратной стопочкой вещи. Снова села. Не без опаски потянулась к сосуду, где в данный момент мирно почивала змея, и тут же испуганно отдёрнула руку. Представила, как эта тварь выползает наружу, тянется ко мне, обнажая клыки.

Господи, как же сложно решиться!

Приказав себе успокоиться, взяла сосуд и перебралась на кровать. Оставалось самое малое: открыть его и довериться судьбе. Будь что будет. Умру? Что ж, значит, придёт конец всем моим мучениям.

Коснулась узкого горлышка, потянула за пробку. Благо к тому моменту андромела снова стала безобидной на вид бабочкой. Которая, вдруг уменьшившись в размерах, легко выпорхнула на волю. Покружила передо мной и плавно опустилась в изножье кровати.

Не сводя с неё взгляда, я отодвинулась подальше. Вжалась в деревянную спинку, ожидая, когда же андромела обратит внимание на свою жертву. Но та не спешила ко мне подлетать. Лишь лениво шевелила серебристыми крыльями, а потом и вовсе замерла, точно уснула.

Минута, две… кажется, я и всё вокруг меня застыло во времени. Ожидание, страх, желание убежать и надежда, что бабочка сейчас упорхнёт в распахнутую дверь, — всё смешалось.

В какой-то момент она действительно вспорхнула, а на тёмное покрывало опустилась уже ядовитая змея. Мелкая, опасная, от одного вида которой хотелось завизжать.

Не вскочила лишь потому, что страх сковал тело. Не способная пошевелиться, с ужасом наблюдала, как пресмыкающееся, плавно изгибаясь, ползёт по покрывалу, с каждой секундой оказываясь всё ближе. Вот она уже почти подобралась ко мне. Не в силах больше смотреть на андромелу, зажмурилась. Ощутила, как нечто холодное и скользкое прошлось по руке.

Короткая вспышка боли, и меня затянуло в воронку кошмаров.

Пламя свечи ярко вспыхнуло и зашипело, стремительно разгораясь, рассыпая по полу слепящие искры. Те обернулись жарким костром, и по стенам заплясали кривые тени. Казалось, это бесовское пламя сейчас бушует и во мне, пожирает изнутри, стремясь вырваться наружу.

От новой боли, волной прокатившейся под кожей, я выгнулась. Закричала. И не умолкала, пока не кончился воздух в лёгких, пока кошмарные образы перед глазами не померкли.

Не знаю, сколько раз теряла сознание, а потом возвращалась к реальности, чтобы снова испытать нечеловеческие муки. Я уже готова была возненавидеть мага, а заодно и себя, что так по-глупому ему доверилась. Сама, добровольно обрекла себя на страдания. Которым, казалось, не будет конца.

Но нет, в какой-то момент всё закончилось. Почувствовав, как огонь перестаёт бежать по венам, и тело непроницаемым коконом окутывает долгожданный холод, провалилась в пустоту.

Очнулась, только услышав ласковый голос:

— Пей, родная, — и, превозмогая слабость, сделала несколько глотков.

 Глубоко вздохнув, ощутила, как мышцы наконец расслабляются. Измученная, откинулась на подушку и прикрыла глаза.


ГЛАВА 10

Проснулась, когда солнце было уже высоко в небе. Косые лучи, проникая в комнату через широкое окно, раскрашивали всё вокруг яркими красками нового дня. Осторожно приподнявшись, поморщилась от режущей боли в висках и снова повалилась на кровать.

Вторая попытка оказалась более успешной. Мне удалось осмотреться. Обнаружила, что лежу на смятых простынях, перепачканных какой-то слизью. Вот ведь гадость! В изорванной — кажется, моими стараниями — сорочке, тоже не слишком-то опрятной, да ещё и мокрой. А главное, почему-то… вдруг ставшей мне короткой.

Тут уж я, позабыв о слабости, слетела с постели и с жадностью прилипла к зеркалу. Смотрела на себя во все глаза и не верила, что отражавшаяся в серебристой глади незнакомая девушка — это действительно я.

Несколько тёмных(!) завитков прилипло к покрытым испариной вискам, остальная грива свободно струилась по плечам и прикрывала спину. Никогда мне не удавалось отрастить настолько длинные волосы.

Глаза — миндалевидные, пронзительно-зелёные, как у самой настоящей кошки. Губы припухли, а кожа утратила привычную белизну. Нет, смуглянкой я так и не стала, но и болезненная бледность ушла. Зато появилось родимое пятнышко на шее, которого у меня отродясь не было.

Взгляд скользнул ниже…

Грудь (оказывается, она у меня всё-таки имеется) увеличилась в размере. Или, вернее, в размерах.

Чувствуя, что ещё немного и окончательно свихнусь, дрожащими руками содрала с себя слизкие ошмётки ткани, не беспокоясь о том, что в любую минуту сюда могут заявиться мистер или миссис Поррин и застанут свою гостью в чём мать родила.

Но любопытство оказалось сильнее врождённой стыдливости.

Я всегда была очень худой и хрупкой. Балерина обязана следить за своим весом, правда, у меня с этим проблем никогда не возникало. Лишние сантиметры категорически отказывались прилипать к талии. Да и не имела я особых гастрономических пристрастий.

На новой талии тоже ничего лишнего обнаружить не удалось. А вот в бёдрах я раздалась, и теперь являлась счастливой обладательницей классической фигуры «песочные часы». Да ещё и стала выше на целую голову.

В общем, от тоненькой миниатюрной Ивушки не осталось и следа.

Сейчас на меня смотрела высокая статная девица с хитрыми зелёными глазищами, тёмной копной волос, в полуденных лучах отливавших золотом.

Маг не соврал, на новом теле метки не обнаружилось, и я немного успокоилась.

Хотя нет! Какое там успокоилась! Меня продолжало потряхивать, и, сколько ни пыталась, никак не могла отлипнуть от зеркала.

Даже и не знаю, удастся ли свыкнуться с новым образом.

За этим занятием меня и застукала миссис Поррин. Пришлось спешно прикрываться грязной, сырой простынёй и просить (святые небеса, куда подевался мой голос?!) милую женщину нагреть воды, чтобы я могла смыть с себя всю эту липкую мерзость. А также дать хоть что-то, чтобы утолить голод.

Кажется, у новой Ивы, в отличие от старой, с аппетитом был полный порядок.

Пока мистер Поррин таскал воду и наполнял ею деревянную лохань, а его жёнушка хлопотала у печи, я всё пыталась выспросить у неё о своём превращении. В памяти урывками сохранились моменты, когда приходила в сознание, корчилась от боли и чувствовала, будто с меня сдирают кожу.

Поёжившись, мысленно велела себе не думать о самом страшном и стала слушать краткий отчёт приютившей меня крестьянки:

— Я так боялась, что с вами что-нибудь случится, — делилась переживаниями та. — Вот и не спала два дня, почти всё время сидела рядом, ожидая, когда же превращение закончится.

Два дня… А я-то думала, что прошло всего несколько часов.

— А потом, дав вам зелья, принялась за уборку. Иначе бы пришлось перестилать полы… Но вас не трогала, — непонятно зачем поспешила заверить женщина. — Господин полицейский строго-настрого наказал не тревожить вас, пока сами не очнётесь. Хотя мне было так любопытно, какой вы стали. Так и хотелось подглядеть. И раньше-то были хорошенькой, а сейчас… ну совсем другая, такая… — миссис Поррин замялась, подбирая слова, чтобы описать свои мысли по поводу новой меня, а потом просто закончила: — В общем, красавица.

— Спасибо, — польщённо улыбнулась я.

А крестьянка тем временем продолжала, споро накрывая на стол:

— Господин полицейский сказал, что оболочка должна сойти сама. А я сразу не подумала и полы возле кровати ничем не застелила, — запоздало сокрушалась женщина.

Представила себя, дрыхнущей в осклизлом коконе, точно в гробу, и поморщилась. Хорошо, что господин полицейский не поделился со мной такими подробностями. Наверное, со стороны это было то ещё зрелище.

Кстати, маг наверняка представился пожилой чете. О чём я не замедлила тут же спросить своим новым, абсолютно незнакомым мне голосом.

Миссис Поррин как-то странно на меня посмотрела. Ещё бы! Я и не знаю имени своего покровителя. Тут было чему удивиться.

К сожалению, крестьянка меня разочаровала, сообщив:

— Ваш спутник предпочёл не называться.

Тоже мне, мистер Инкогнито.

— Если госпожа не против, после обеда Мариг отвезёт вас в город.

Я молча кивнула. Услыхав, что можно идти купаться, вернулась в комнату. Отмокать в горячей воде, а заодно обдумывать дальнейший план действий.

Как поступить? Теперь меня и мать родная не узнает. Беглая «преступница» исчезла навсегда, канула в Лету, и никто и никогда не свяжет меня с убийством Торсли.

Стоит ли отправляться к мадам Луари? Чтобы там из меня сделали высококлассную шлюху. Как-то не хочется. Но и рисковать всем, после того как чуть не распрощалась с жизнью, — тоже не вариант.

А ещё… я очень устала. Устала от гнетущего чувства опасности, от постоянных потрясений, бесконечного ожидания, что ни сегодня так завтра меня поймают. Отправят на торги или на эти их фабрики. Которыми меня здесь постоянно стращают.

Может, план мага не так уж и плох, и несколько месяцев в окружении таких же, как я, иномирянок пойдут мне на пользу? По крайней мере, не буду чувствовать себя одинокой рядом с другими несчастными. Передохну, соберусь с мыслями, постараюсь свыкнуться с теперешней собой, а главное — попробую разузнать как можно больше об Эльмандине. Хэймо утверждал, что вернуться домой пришлые не могут, но так внятно и не сумел объяснить почему.

А вдруг он ошибся, и шанс вырваться из этого чокнутого мира всё-таки есть? Или на крайний случай сбежать из Верилии. Но для этого необходимо иметь хотя бы общее представление об Эльмандине. Чтобы знать, где лучше скрыться.

Скинув с себя простыню, с наслаждением погрузилась в душистую воду и прикрыла глаза.

Высший сказал, рабыня вполне может стать госпожой. Что ж, этого я желала больше всего на свете. Стать госпожой.

Своей собственной жизни.

* * *

В столицу его сиятельство прибыл на следующий день. Поздним вечером, так как намеренно не спешил, хотел дать пришлой время на перерождение. Две бессонные ночи, проведённые на разбитых дорогах провинции, сделали своё дело: дознаватель едва не валился с ног и единственное, о чём мечтал, это как можно скорее оказаться дома.

Подумывал, правда, по дороге заскочить к трапперу, но потом решил, что утро вечера мудренее. Лучше мистера Перегрина он допросит завтра, когда не будет умирать от усталости.

И если встречу с охотником можно было отложить, то заехать в управление полиции маг был обязан. Сообщить новость, из ряда вон выходящую: от него сбежала пришлая.

В лучшем случае его поднимут на смех. В худшем… О худшем старался не думать.

Оставалось надеяться, что он не зря рисковал карьерой, и девушка всё-таки выживет. Не сглупит и последует его совету, отправится к мадам Луари, которой в письме наказал о ней позаботиться.

И никогда, ни при каких обстоятельствах не раскрывать его личности. Подстраховки ради даже охранное заклятие на конверт наложил. Чтобы, если пришлая вдруг надумает вскрыть послание, попытка эта окажется тщетной. Только та, которой письмо было адресовано, сможет его прочесть.

Почувствовав колющую боль в груди, Бастиан потянулся к часам, хранившимся в кармане жилета. Пальцы коснулись золочёной цепочки, нащупали заветный артефакт и крепко сжали его.

«Нужно будет завтра же отправить мастеру», — сделал пометку в памяти маг, вбирая в себя остатки человеческих переживаний, коими при помощи магии был напитан артефакт.

Увы, по сравнению с эмоциями, отнимаемыми непосредственно у людей, эти лишь на короткое время утоляли жажду. Но лучше уж такой суррогат, чем и вовсе никакого. Без длительной подпитки Бастиан начинал ощущать, как в груди стынет сердце, покрывается ледяной коркой. Накатывает апатия.

Стоило магу прикрыть глаза, как перед внутренним взором представала иномирянка. Сейчас он отчётливо видел её нежные черты лица, слышал тихий мелодичный голос. Будто она была рядом.

Сколько же раз за время, проведённое с девушкой, боролся он с искушением попробовать её эмоции. Настоящая пытка. Мечтал поцелуем прикоснуться к тёплым губам, ощутить нежность её кожи. Чудо, что сумел сдержаться. В противном случае в памяти незнакомки навсегда остался бы ещё одним монстром.

Оставив отчёт на столе у комиссара, а другой велев утром передать её величеству, Мар с чувством выполненного долга отправился домой. Завтра. Завтра настанет новый день, в котором ему придётся врать и изгаляться. Лишь бы поверили.

Но сегодня он постарается забыть обо всём и просто уснёт рядом с Эмилией. Возможно, любимой удастся раз и навсегда прогнать из памяти образ пришлой.

Было около полуночи, когда дворецкий распахнул перед хозяином дверь.

Первое, чем поинтересовался Мар, это самочувствием графини.

— Госпоже сегодня весь день не здоровилось. Опять мигрень. Даже к ужину не спустилась, — отчитался слуга и, получив разрешение быть свободным, отправился отдыхать.

А Бастиан, преодолевая по две ступени за раз, взбежал по лестнице, мысленно ругая мистера Ройса, их семейного лекаря, которому никак не удавалось подобрать для Эмилии действенное лекарство. Жена нередко была вынуждена оставаться в постели из-за сильной головной боли и могла часами не покидать своих покоев.

А он, вместо того чтобы посвящать ей каждую свободную минуту, заботился о другой. Девушке, даже мысли о которой казались ему преступными.

Стараясь не разбудить жену, Бастиан чуть ли не на цыпочках миновал уютный будуар и осторожно приоткрыл дверь, что вела в спальню.

Но переступить порог так и не смог.

Огонь в камине почти догорел. Света, отбрасываемого умирающим пламенем, едва хватало, чтобы осветить просторную опочивальню. Всё вокруг утопало во мраке, но даже он не сумел скрыть жуткую картину смерти.

Такую знакомую. А оттого ещё более страшную. Ирреальную.

Безразличие, ещё недавно властвовавшее в сердце мага, сменилось паникой. Болью, отчаяньем. Нежеланием осознавать, что то немногое, светлое и чистое, что ещё оставалось в его жизни, ушло из неё навсегда.

Сколько раз Бастиану Мару доводилось видеть иномирянок, беспробудным сном спящих на ложе из истлевающих лепестков роз. Заботливо укрытых тончайшим саваном — искусной иллюзией, постепенно истаивающей.

Таких безмятежных, охраняемых механическим созданием. Больной ублюдок всегда оставлял их на телах своих жертв.

И вот сегодня коллекция мага пополнилась ещё одной механической бабочкой, приходившей в движение от малейшего прикосновения. Словно она оживала, взамен отнимая жизнь у той, чей покой оберегала.

А сегодня — каждый шаг, что приближал его к любимой, отдавался в сердце нестерпимой болью — она отняла сразу две жизни.

И Эмилии, и его.


Часть II. Леди-загадка.

ГЛАВА 1

Полгода спустя

— Девочки, живее. Дилижанс вечно ждать не будет, — поторапливала нас мадам Луари, стоя на ступенях лестницы и лёгким взмахом кисти звоня в колокольчик.

За минувшие месяцы я настолько привыкла к этому звуку, а также к медоточивому голосу хозяйки пансиона, что невольно стала считать их неотъемлемой частью своей жизни.

Нас будили звоном колокольчика, им же приглашали на занятия и в столовую. А когда мадам желала пообщаться тет-а-тет с кем-нибудь из воспитанниц, тоже выходила на лестницу вместе со своей любимой серебряной «погремушкой».

И вот сегодня я слышу задорную трель в последний раз. В последний раз, сидя на подоконнике, любуюсь раскинувшимся за окном садом.

Первый месяц осени уже миновал, но по-прежнему стоит тёплая погода и природа радует взор буйством красок. Как же я любила гулять по этому саду! Уединяться вечерами в одной из его беседок. С книгой или просто коротать время в тишине, наслаждаясь умиротворяющим пейзажем. Покоем. В котором тогда так нуждалась.

Оказалось непросто свыкнуться с новой версией самой себя. Перестать вздрагивать всякий раз, когда ловила своё отражение в окне, за которым сгущались сумерки; либо в зеркале, что стояло на туалетном столике. В кристальной глади озера, расположенного неподалёку от пансиона.

Пансиона, приютившего меня на целых полгода.

Помню, как переступала порог этой трёхэтажной громады в сопровождении мистера Поррина и слуги, отворившего нам ворота. Мой провожатый неловко переминался с ноги на ногу и мял в руках потёртое кепи, чуть ли не с открытым ртом обозревая окружавшее нас великолепие. Да и моя челюсть так и норовила свалиться вниз.

Мраморный пол с замысловатым узором сверкал в лучах солнца, и в нём, как в зеркале, отражалась многоярусная люстра из позолоты и хрусталя. Высокие двери из морёного дуба, расположенные друг напротив друга, вели в роскошно обставленные комнаты. Одна — в столовую, где мирно чаёвничали несколько девушек, другая — в салон, выдержанный в пурпурных тонах. Из холла наверх уводила широкая лестница. И на последней её ступени стояла женщина, одетая со вкусом: неброско и в то же время элегантно. Намётанным взглядом она оглядела меня, не сумев скрыть довольной улыбки.

Видать, сразу почувствовала во мне пришлую.

Знакомство с владениями мадам Луари стало первым ярким и, как ни странно, светлым воспоминанием об Эльмандине. Доселе мне доводилось видеть только унылые, мрачные пейзажи: уездные города, охваченные стужей и дождями; убогие шатры, на которые ночами, точно изголодавшийся пёс, набрасывался ледяной ветер; блеклые площади, где я мёрзла часами, ожидая, когда закончится очередное выступление артистов.

Здесь же всё было пронизано теплом и светом. А ещё ароматом булочек с корицей…

Помню, как мадам Луари пригласила меня в кабинет. И пока я, утонув в глубоком кресле, глазела по сторонам, высшая штудировала послание моего загадочного покровителя.

Которое ей с лёгкостью удалось вскрыть.

Я вот тоже несколько раз пыталась, но тщетно. Стоило коснуться печати, как пальцы начинало покалывать, будто через них пропускали ток. Пришлось смириться и продолжать мучиться неудовлетворённым любопытством.

До сих пор часто вспоминаю о полицейском. Вернее, пытаюсь вспомнить. Но образ его постоянно от меня ускользает. В такие моменты готова на стенку лезть и от досады скрипеть зубами.

Покончив с чтением, мадам Луари скомкала листок и бросила его в огонь. С тоской и сожалением я наблюдала за тем, как пламя уничтожает единственный шанс узнать, кто же этот мой таинственный спаситель. О том, что однажды владелица пансиона решит поделиться со мной этим секретом, я даже не мечтала.

Когда листок горсточкой пепла осел на дне камина, мадам Луари сосредоточила всё своё внимание на моей персоне. Даже попросила подняться и покружиться. Видно, решила рассмотреть своё приобретение с разных ракурсов. Хорошо ещё, что зубы не начала пересчитывать.

Пришлось подчиниться, даже если и не хотелось. Не очень-то приятно чувствовать себя товаром, который оценивают и гадают, удастся ли его потом перепродать с выгодой.

Осмотром высшая осталась довольна. Расплывшись в лучезарной улыбке, поднялась и, обойдя стол, протянула мне руку.

— Добро пожаловать в нашу семью…

— Иванна, — назвалась я. Ещё утром решила, что имя менять не стану. Это единственное, что осталось от прошлой жизни и от меня самой, и я с ним ни за что не расстанусь. Послушно коснулась протянутой холёной кисти, унизанной кольцами и перстнями, и сразу же ощутила уже знакомое посягательство на мои чувства. Наверное, это был последний тест. Мадам Луари желала убедиться, что и «на вкус» я не хуже, чем на вид. — Можно просто Ива.

— Ну вот и чудесно, Ива, — довольно причмокнула высшая и отошла в сторону.

Тогда-то я впервые услышала, как она звонит в свой колокольчик. На мелодичное «динь-динь» прибежала служанка. Ещё совсем девочка, лет пятнадцати на вид, одетая в простое чёрное платье и белоснежный передник. Волосы спрятаны под чепцом, украшенным скромной оборкой.

— Лора, проводи гостью в лавандовую гостиную. А я пока, Иванна, — окинула меня очередным изучающим взглядом, задержавшись на видавшей виды юбке, теперь едва достигавшей щиколоток, — подберу для тебя что-нибудь поприличнее. У нас в таком ходить не принято, — последняя реплика отдавала брезгливостью.

Я постаралась улыбнуться, хоть и не уверена, что у меня это получилось, и направилась к выходу. Тогда ещё не знала, что на прощание следовало изобразить книксен. Об этом, как и о много другом, мне поведали позже.

Всего пансионерок, не считая меня, здесь чёртова дюжина. Познакомилась я со всеми с ними за обедом, в той самой столовой, в которой витали ароматы горячей сдобы. Я стала четырнадцатой ученицей мадам Луари, последней в этом сезоне.

Позже узнала от словоохотливых служанок, что наша директриса после смерти мужа решила вложить оставленное ей наследство в прибыльный бизнес. Два раза в год заказывала у трапперов иномирянок, не старше двадцати; понятное дело, расписных красавиц, непременно здоровых, годных не только на то, чтобы услаждать взор будущего господина и служить ему подкормкой, но и в случае необходимости воспроизвести достойное потомство. Стать чем-то вроде племенной кобылы.

Спросите, зачем высшему заводить детей от рабыни? Всё очень просто. А точнее, печально и сложно. Для женщин, наделённых силой. Большинство из них не способны зачать ребёнка.

Это касается и магинь, родившихся от пришлых. Они наследуют силу своих отцов, побочным эффектом которой является эмоциональная зависимость и в большинстве случаев — бесплодие. Поэтому для многих пар рабыня — это не прихоть, а необходимость. Иномирянка даёт ребёнку жизнь, а воспитанием будущего мага занимается уже законная супруга.

Рабов-мужчин в Верилии и её заокеанских колониях, кстати, не так уж много. Женщины, а вернее, молодые девушки, пользуются большим спросом. Так уж сложилось в здешнем обществе, что только главы семейств имеют право обзавестись любовницей. Жёны магов такой привилегией не обладают, а потому вынуждены либо довольствоваться артефактами, либо подкармливаться за счёт наложниц своих благоверных. Именно поэтому пришлых чаще всего селят под одной крышей с законной супругой, редко какой иномирянке выпадает счастье принимать покровителя в презентованном ей доме.

Узнав об особенностях семейной жизни высших, а также о том, что некоторые из них, не желая довольствоваться жизнью втроём, заводят себе целые гаремы, я поклялась, что сделаю всё возможное, дабы не оказаться в таком дурдоме.

Вот почему мадам Луари не испытывает недостатка в клиентах. Всегда найдётся кто-то, кому нужна красивая наложница и неиссякаемый источник подпитки, а также инкубатор для разведения младенцев.

По окончании обучения, превратив иномирянок в леди, вложив в девичьи головы всё, о чём должна знать дорогостоящая одалиска, бизнесменша отправляла их в столицу или любой другой крупный город империи. Где на светских раутах представляла высшим и заключала сделки, другими словами, девушек продавала.

Точно не скажу, почём шёл «товар». Но судя по тому, что мадам Луари буквально купалась в золоте, ну прямо как дядюшка Скрудж из любимого мной мультфильма, и что у неё на руках не хватало пальцев для своих многочисленных побрякушек, могу предположить, её заведение по штамповке наложниц весьма процветало.

За время своего обучения я узнала много чего интересного. И не только о высших.

Например, Землю здесь называют Зеркальным миром. Или, когда хотят подчеркнуть своё к ней пренебрежение, — миром Неправильным. Неправильной она является потому, что земляне ещё на заре своей цивилизации отказались от магии.

То есть, исходя из логики высших, Эльмандин вполне себе правильный.

Ну да…

Самое удивительное, расставляя ловушки — уж не знаю, что те из себя представляют, — трапперы способны выкрасть человека из любого уголка Земли и… из любой эпохи. Для магов не существует ни пространственных, ни временных границ.

Предпочтительным для грабителей является XIX век. Юным созданиям из него проще прижиться в Эльмандине, так как тот как раз пребывает в своём собственном «Викторианском периоде», со всеми отсюда вытекающими: выдающиеся научные открытия здесь мирно соседствуют с магией.

Многим аристократам по душе этакие тургеневские барышни, тихие и забитые, которые не будут задавать лишних вопросов и создавать лишних хлопот. Правда, находятся и такие, что предпочитают особ из современного мира: более раскрепощённых, более независимых. Этим магам нравится укрощать строптивых.

Тоже мне развлечение…

Ещё одно существенное различие между Эльмандином и Землёй заключается в том, что Зеркальный мир можно покинуть, а вот вернуться назад — никогда. Чёртова волшебная клетка услужливо распахнётся перед иномирянином, но стоит в неё попасть, как она захлопнется навсегда.

Увы, с мечтой вернуться домой пришлось распрощаться сразу же. Но это не значило, что я сдалась и смиренно жду своей очереди «на заклание». Я не переставала верить, что даже в этом мире сумею отыскать уголок, где буду свободна и счастлива. Точно не в Верилии, которая кишмя кишит проклятыми. Так я про себя назвала высших, наделённых губительной силой их тёмной троицы.

К сожалению, в других королевствах таких магов тоже немало. Зато в Меолии — небольшом северном государстве, где девять месяцев в году стоят лютые морозы, а солнце показывается из-за горизонта лишь по великим праздникам, Триаду тьмы не жалуют. Так же, как и поклоняющихся ей высших.

Дело оставалось за малым — туда попасть. Уж лучше я стану эскимоской и буду тосковать по солнцу, чем какой-нибудь урод сделает меня своей рабыней.

Меолия стала нашей с Сарой голубой мечтой, идеей фикс, о которой мы не переставали думать и говорить. Долго разрабатывали план побега, отметая всё новые и новые варианты, пока наконец не придумали, как можно улизнуть от всевидящего ока мадам Луари. Было решено сбежать сразу же после приёма. Главное, успеть удрать до того, как будет подписан контракт и на теле проявится роковая метка.

Покинуть стены пансиона не представлялось возможным. Наученные горьким опытом своих предшественниц, мы даже и не пытались.

С Сарой я подружилась не сразу. Хоть она и была единственной моей современницей, поначалу старалась держаться от рыжеволосой ирландки подальше. Меня пугал её крутой нрав. А с остальными девушками — кисейными барышнями, покорно принявшими уготованную им судьбу, дружеские отношения так и не сложились.

Из-за своенравной ирландки, никак не желавшей смириться со своей участью, мадам Луари первые недели регулярно страдала приступами мигрени. Сара наотрез отказывалась становиться прилежной ученицей и обучаться, на радость директрисе, премудростям любви и прочей, как она это называла, ереси. И не переставала демонстрировать свою радикальную позицию.

За что не раз наказывалась розгой или многодневным постом. В воспитательных целях мадам Луари любила приводить непокорную пансионерку в столовую и заставляла её наблюдать за приёмом пищи. В такие моменты мне кусок в горло не лез, но приходилось запихивать в себя всё до последней крошки, иначе высшая могла психануть и отправить в подвал вместе с Сарой. Или прописать ту же, что и ей, диету.

Отчаявшись вырваться на свободу, ирландка решилась на отчаянный шаг: пыталась вскрыть себе вены. После чего месяц куковала всё в том же сыром подвале, который мадам Луари определила под карцер.

Тогда-то директриса и обратилась ко мне за помощью. Посчитала, что я единственная смогу найти подход к девятнадцатилетней бунтарке и повлияю на неё в лучшую сторону.

Незаметно мы с Сарой сдружились, стали неразлучны. Решили держаться вместе и вместе искать способ вырваться на свободу.

И вот сегодня мы покидаем стены пансиона. Чтобы завтра вечером быть представленными всем этим эмоционально зависимым.

И как знать, возможно, изменчивая фортуна на этот раз окажется к нам благосклонна, и наша с Сарой мечта сбудется.


ГЛАВА 2

Иден брезгливо поморщился, толкая рукой, затянутой в дорогую замшевую перчатку, дверь в заведение с довольно сомнительной репутацией. Его б воля, он бы и на пушечный выстрел не приблизился к этой забегаловке. Виконт де Клер ненавидел бывать в восточной части города, сплошь населённой беднотой. Мрачные трущобы Морияра всегда наводили на него тоску. А мерзкий притон, в который его милость в последнее время наведывался чаще, чем в свой любимый ресторан на Овейм-стрит, так и вовсе вызывал приступы тошноты.

Но если не он, то кто же побеспокоится об олухе Маре?!

На ужин с другом его сиятельство не пришёл, дома Бастиана тоже не оказалось, а полицейское управление он покинул ещё днём и больше туда сегодня не возвращался. Это могло означать только одно — высший обвёл душное, пропитанное запахами пота, крови и перегара помещение мрачным взглядом — Мар опять взялся за старое.

А ведь не прошло и недели, как оклемался.

Миновав стойку, с которой дородная дама не самой опрятной наружности торговала дешёвым пойлом, виконт стал протискиваться сквозь плотное кольцо любителей бокса. Иден напрягал зрение, стараясь в скупом освещении отыскать своего горе-приятеля. То и дело морщился, ощущая со всех сторон грубые тычки и раздражённые реплики, посылаемые в его адрес. Таким образом почтенная публика выражала своё недовольство наглостью высшего. Но дальше невнятного бормотания дело не шло: кому охота связываться с магом?

— Господин желает сделать ставку? — сальные пальцы вцепились в рукав новенького пиджака виконта, что буквально сегодня утром доставили от портного. Свободного кроя, насыщенного табачного цвета — всё, как любил де Клер.

Высший обернулся. Встретившись с его взглядом — ледяным, колючим — мальчишка, принимавший ставки, неловко извинился и поспешил затеряться в толпе.

— Идиот Мар! — в сердцах высказался Иден, наконец обнаружив мага.

Ему, виконту де Клеру, и в голову бы не пришло принимать участие в кулачных боях и становиться для какого-нибудь потного, вонючего детины боксёрским мешком.

Какой в этом смысл?

Ладно, местная босота. Те участвовали в драках, чтобы подзаработать: в случае победы боксёр получал процент от ставок.

Правда, в случае поражения мог распрощаться с жизнью. Или навсегда остаться калекой.

В этих поединках без правил разрешалось всё: применять броски и захваты, кусать противника, царапать, душить, пинать ногами. Бились голыми руками, отчаянно, ожесточённо, пока один из соперников не валился без чувств или не начинал умолять о пощаде. Вот только мольбы не всегда принимались во внимание.

Мар в деньгах не нуждался, и Идену было непонятно это его пристрастие. Приходя сюда, Бастиан рисковал собственной шкурой, здоровьем. Карьерой, в конце концов. Из-за частых беспорядков, возникавших во время подобных сходок, бокс в Верилии порицался, а в некоторых городах на него и вовсе наложили запрет. И Бастиан, как представитель закона, обязан был обходить такие заведения стороной.

Но после трагичного случая с Эмилией он будто с цепи сорвался. И до того ко многому равнодушный, теперь, казалось, его не волновало ничего. Ни собственное благополучие, ни будущее. Проходили месяцы, а дознаватель, вместо того чтобы наконец-то оправиться от потери, становился всё больше похожим на живой труп. Или робота. Каждый день ходил на работу. Вечерами, как самый прилежный, добропорядочный семьянин (вот только семьи-то у него больше не было) возвращался домой, запирался у себя в кабинете и не принимал никого, даже самых близких друзей. А в иные дни, вот как сегодня, заявлялся в один из столичных притонов и бился там до изнеможения.

Будто считал, что физическая боль в силах побороть душевную. А может, таким образом наказывал себя, пытался заглушить чувство вины. Почему-то виновным в смерти жены Мар считал именно себя, а не её убийцу.

Иногда Идену даже начинало казаться, что высший ищет смерть в одном из таких поединков.

Подвинув в сторону очередного оглашённого, от которого невыносимо разило перегаром, де Клер нахмурился. Круглый ринг, по периметру обнесённый невысоким деревянным ограждением, с песчаным настилом, пропитавшимся кровью и потом боксёров, сейчас приковывал к себе десятки алчных взглядов. Разгорячённая публика кричала, делала ставки, не забывая прихлёбывать из бутылок своё отвратное пойло, и награждала соперников, сцепившихся в жестокой схватке, советами и замечаниями.

Под левым глазом Мара расцвёл фингал. Нижняя губа посинела, набухла, из уголка рта по подбородку стекала тёмная струйка. Обнажённая грудь была расцарапана, на плече — кровавый след от укуса.

Опять придётся везти его к Ройсу и ждать полночи, пока лекарь залечит и вправит идиоту всё, что можно. Жаль только, мозги нельзя вправить. А потом ещё надо будет провожать домой и при этом выслушивать, что его сиятельство в гробу видел такую заботу.

Существовал и другой вариант: сейчас Бастиана быстро отправят в нокаут. Бессознательный Мар нравился виконту гораздо больше. Не будет ворчать и выговаривать, как же его достала эта дружеская забота.

Увы, по второму сценарию «играли» нечасто. Обычно с ринга успевали унести несколько проигравших, прежде чем усталость и боль одерживали над неугомонным магом верх, и тот отключался.

В свои двадцать девять Мар выглядел худым нескладным мальчишкой, что порой вводило в заблуждение его соперников. На самом же деле в кулачном бою его сиятельству не было равных. А ослиное упрямство и маниакальное желание снова и снова себя истязать делали его похожим на заведённый механизм.

Вот и сейчас Бастиан, как и второй боксёр раздетый по пояс, беспощадно молотил кулаками, нанося удар за ударом, и умело отражал неистовые атаки. Противник Мара — здоровенный детина, непонятно с какого перепугу получивший прозвище Малыш, бился исступлённо, выплёскивая на мага всю свою злость. В то время как Бастиан, давно позабывший, что это вообще такое — испытывать эмоции и отнимать их у других, нападал хладнокровно, с абсолютным ко всему безразличием.

Даже когда великан Малыш обрушился на него всей своей тяжестью, едва не проломив бедолаге спину, а потом ещё и закрепил результат ударом кулака под дых, его сиятельство даже не поморщился. Несколько секунд, пока толпа бесновалась, громко скандируя: «вставай и дерись!», Бастиан лежал на земле неподвижно. Таращился в потолок, под которым мерно покачивались газовые светильники, и при этом дышал тяжело и прерывисто.

Иден уже было понадеялся, что всё, на сегодня выступление закончено. Но другу, как видно, показалось мало. Пошатываясь, он поднялся и встал в стойку, давая понять, что бой продолжается.

Не дожидаясь нападения, сорвался с места. Блокировав джеб противника, нанёс тому молниеносный удар прямо в челюсть. Ещё один блок, резкая атака, короткий хук в область печени и в завершении — удар стопой в диафрагму. Малыш с глухим стуком рухнул на пол, подняв вокруг себя столб пыли.

Толпа зашумела, и в её многоголосье радость перекликалась с разочарованием. Некоторые остались недовольны исходом поединка, соперником Мара, а также самими собой, потому как поставили не на того, кто выиграл.

Перегнувшись через хлипкое ограждение, Иден позвал друга:

— Его сиятельство уже закончил? — Протянул приятелю платок с кружевной каймой, расшитый золотыми вензелями.

Стерев с лица пот и капли запёкшейся крови, Бастиан шумно выдохнул и проронил сипло:

— Я только разогреваюсь. А ты что здесь забыл?

Иден раздражённо цокнул. Как будто не понимает, зачем он явился в эту дыру!

— Вообще-то у нас на вечер были планы. Ужин в ресторане, опера… Помнишь?

— Извини, забыл, — без малейшего сожаления покаялся Мар и сделал несколько жадных глотков прямо из бутылки, отчего лицо виконта снова исказила гримаса брезгливости. Он бы к такой дряни даже под страхом смерти не притронулся. — Давай на завтра перенесём.

— Понятно, что не на сегодня, — хмыкнул мужчина. — С тобой в таком виде только по ресторанам ходить. Народ распугивать… Кстати, завтра милейшие сводницы устраивают приём. Ты тоже должен был получить приглашение.

Бастиан вздрогнул, точно от удара хлыстом, и, отвернувшись, ответил глухо:

— Я туда не пойду.

— А кто только что обещал, что завтрашний вечер посвятит лучшему другу? — с показной обидой в голосе напомнил виконт.

— Тебе прекрасно известно, что я не люблю подобные сборища.

— Брось, Бас, ну сколько можно? — закатил глаза высший. — Жениться ты не хочешь. И, заметь, я не настаиваю. Хотя твоя матушка не теряет надежды, что я приму её сторону и уговорю тебя начать ухаживать за какой-нибудь юной леди. Как будто уговорить такого барана, как ты, возможно… Ну да ладно, не хочешь — не женись. Твоё право. Но что тебе мешает завести рабыню? Мало ли, как всё сложится. Твоя мать и сёстры беспокоятся, что у тебя до сих пор нет наследника. Ждёшь, чтобы на тебе род Маров закончился?

— Мне ещё и тридцати нет, — справедливости ради заметил Бастиан, который, несмотря на все опасения родни, покидать этот мир в ближайшее время не собирался.

Сначала отыщет тварь, что забрала у него Мими. А дальше уже как получится.

— С твоими предпочтениями в выборе спорта и нежеланием общаться с пришлыми (и не говори, что ни одна из тех куколок, что я к тебе посылал, тебе не понравилась!) у тебя есть все шансы не разменять четвёртый десяток. И вообще, — возвращаясь к насущной теме, протянул виконт, — никто ведь не заставляет тебя уходить со смотрин с приобретением. Просто проведёшь в приятном обществе время. Не то что сегодня, — испытывая чувство гадливости, оглянулся по сторонам Иден. — Шейн и Реджи тоже будут там. Говорят, в этом году у мадам Луари каждая девушка — что жемчужина. Да и леди Адельсон в выборе красоток не подкачала. В общем, будет на что посмотреть.

— Я подумаю, — нехотя отозвался Мар, возвращая другу мятый платок.

За который Иден ухватился кончиками пальцев и поспешил бросить его на шаткое ограждение, решив, что будет проще с платком расстаться, чем отстирать пятна.

Соперника Мара к тому времени уже унесли, и его место занял полный сил и желания победить неориец. Ещё один громила, по сравнению с которым Бастиан казался тщедушным юнцом.

Помнится, в прошлый раз, после тесного «общения» с этой тушей, из зала выносили именно Мара.

Иден махнул рукой, подзывая долговязого паренька, что ранее имел неосторожность к нему обратиться, и достал из кармана хрустящую банкноту номиналом в пять стэрнов.

В тот вечер де Клер впервые сделал ставку. И ставил он не на друга.

* * *

Утро плавно перетекало в день, а в маленьком будуаре, прозванном Рубиновым, по-прежнему царил сумрак. Тяжёлые шторы насыщенного шарлахового цвета с пышными ламбрекенами и шёлковой бахромой были плотно задёрнуты, не пропуская внутрь ни солнечного света, ни городской суеты. Дневное светило здесь заменяли зажжённые бра, и в их мерцании цветочный орнамент тёмных обоев отливал золотом.

В дальнем углу стояла ажурная ширма, с которой небрежно свисали интимные детали женского туалета. Кофейный столик, декорированный бронзой; изящный резной секретер, илуазский ковёр, пуфы и многочисленные подушки придавали комнате особое очарование и уют.

И посреди всего этого великолепия, на кушетке из красного бархата, полулежала девушка. Тонкая полупрозрачная сорочка, украшенная кружевами и искусной вышивкой, подчёркивала каждый изгиб её идеального тела. Симпатичное личико обрамляли озорные кудряшки тёплого медового цвета. Светлокожая, с россыпью веснушек и нежными ямочками на щеках — она казалась самим воплощением невинности, ангелом во плоти.

Правда, стоило иномирянке заговорить, как волшебство рассеивалось, и прекрасная нимфа в одночасье превращалась в недалёкую избалованную кокетку.

Которую мастеру Грэйву с каждым днём выносить становилось всё труднее.

— Эши, мне ску-у-учно, — капризно протянула прелестница и соблазнительно потянулась, надеясь, что сей манёвр не ускользнёт от внимания высшего. Но тот, как назло, был поглощён вознёй с очередной своей игрушкой непонятного назначения. — Может, устроим сегодня пикник? Или сходим в оперу? Мы так редко выбираемся куда-нибудь вместе. Ну Э-э-эши…

Мужчина почувствовал, как у него на скулах задёргались желваки. Налицо нервный тик. Ещё немного, и он окончательно возненавидит этот нелепый уменьшительно-ласкательный вариант своего имени. А заодно и саму пришлую. Уж слишком Камилла в последнее время давила на психику. Да и вопросов стала задавать немерено.

Даже странно, как это он смог терпеть её целых три месяца.

— Что скажешь? — не догадываясь о мыслях своего господина, продолжала наседать девушка.

— Скажу на что? — рассеянно пробормотал маг и опустился на кушетку рядом с рабыней.

— Ты меня совсем не слушаешь! Эши! — обиженно воскликнула девица, резко подскакивая на месте.

Пришлось укладывать её обратно.

— Мне нужно кое-что проверить. Камилла, пожалуйста, лежи смирно, — соскребая остатки терпения, сквозь зубы попросил высший и затянул на тонких запястьях рабыни массивные браслеты на кожаных ремешках.

Камилла сразу притихла, принялась с интересом поглядывать на необычные «украшения», чем-то напоминавшие наручные часы. По крайней мере, у этих металлических штуковин тоже имелся эмалевый циферблат и крошечные серебристые стрелки. Только почему-то по одной на каждый браслет. Да и цифр явно не доставало, вместо двенадцати всего четыре.

Вот стрелки шевельнулись: один раз, другой. После чего начали ползти вокруг своей оси со скоростью умирающей черепахи. Так и не описав круг, остановились, и Камилла заметила, как маг нахмурился. Правда, уже в следующий миг лицо его просветлело.

Спрашивать, что это за штуковины и что на сей раз Эшерли намеревался проверить, смысла не было. Высший не любил обсуждать работу, никогда не показывал свои изобретения. Разве что те, при помощи которых проводил всякие непонятные тесты и выкачивал из неё эмоции. А лабораторию, что располагалась в подвале дома, так и вовсе настоятельно советовал обходить десятой дорогой.

В противном случае грозился вернуть Камиллу обратно трапперу.

— Я тут подумала… — Дождавшись, когда проверка закончится, девушка перебралась поближе к магу. Пробежавшись подушечками пальцев по его плечу, легонько поцеловала высшего в щёку и продолжила ворковать ему на ухо: — После завтрака мы бы могли…

— Разве тебе не хватило вчерашнего «после ужина»? — перебил её Эшерли и с поспешностью поднялся, пока ему не облизали всё лицо.

И ведь поначалу казалась вполне себе адекватным экземпляром. Даже первые несколько дней прикидывалась недотрогой, непонятно зачем отказывалась от еды и грозилась наложить на себя руки, рискни он хоть пальцем до неё дотронуться. Правда, не заметив со стороны высшего никакого к ней интереса в физическом плане, почему-то резко поменяла свою позицию.

И теперь ему, Эшерли, приходилось держать оборону от чересчур любвеобильной барышни.

И кто их разберёт этих женщин…

— Эши! — насупилась пришлая. — Ты иногда такой бука! — Поджав под себя ноги, принялась сверлить мага, складывающего браслеты в сафьяновый футляр, недовольным взглядом. Вот только долго обижаться Камилла не умела и уже спустя минуту снова была само очарование. — Ну так как насчёт пикника? А потом мы бы могли пробежаться по магазинам.

Высший на миг зажмурился, пытаясь абстрагироваться от непрекращающейся болтовни. Результаты тестов не радовали. Использовать Камиллу и дальше могло быть чревато последствиями. А значит…

Маг расплылся в улыбке. Так улыбается человек, скинувший с плеч непомерную ношу, от которой уже и не чаял избавиться.

Конечно, он в любом случае начал бы подыскивать Камилле замену. Но так даже лучше. Чем не достойный предлог навсегда с ней распрощаться.

Девушка тем временем, не догадываясь о планах хозяина на её счёт, взахлёб рассказывала о каких-то жутко красивых перчатках, которые видела у какой-то высшей на каком-то суаре, которое они недавно посетили и о котором Грэйв уже и думать забыл.

— …Я бы тоже такие очень хотела. Ты мне их закажешь, Эши? — подняла на мага лучистые глаза.

— Как скажешь, прелесть моя.

Мужчина вернулся к рабыне. Взял её за запястье, заставляя подняться с кушетки. Пришлая довольно мурлыкнула, как самая настоящая кошка, и, привстав на носочках, потянулась к своему господину, предвкушая мгновения близости. И последующую за этим прогулку по магазинам.

Поцелуй мага стал последним, что она почувствовала. Мгновение, и Камилла обмякла в его руках. Веки её сомкнулись, на лице застыло выражение бесконечного блаженства.

Уложив рабыню обратно на шёлковые подушки, высший облегчённо выдохнул и крикнул:

— Маэжи!

Не прошло и минуты, как дверь отворилась, и в комнату бесшумно скользнула девушка.

— Ты звал меня? — прозвучал тихий, безжизненный голос.

Неживым казалось и её лицо — оно не отображало никаких эмоций.

— Если мне не изменяет память, среди писем я видел одно от леди Адельсон. Она часом не устраивает в ближайшие дни какого-нибудь приёма?

После знакомства с Камиллой и её предшественницами Эшерли зарёкся заказывать пришлых у трапперов. Лучше заплатить вдвое больше, но получить «выдрессированную» рабыню, которая не будет капать ему на мозги.

— Устраивает. Сегодня вечером. Вместе с мадам Луари. Будут представлять своих воспитанниц, — сообщила девушка и бросила на рабыню, сейчас очень смахивающую на восковую куклу, равнодушный взгляд. — Хочешь купить себе новую?

— Ещё как хочу! — Подхватив футляр, мужчина бодрой походкой направился к выходу, увлекая за собой и Маэжи, при этом задумчиво бормоча: — У мадам Луари, говорят, неплохие девушки… Главное, чтобы нашлась спокойная. И не любопытная. И желательно не полная идиотка. Чтобы не пришлось, как Камилле, по сто раз объяснять одно и то же.

— А с мисс Дэйн что будем делать?

Прежде чем прикрыть за собой дверь, Эшерли обернулся и посмотрел на девушку. Прекрасное создание с лицом ангела и талантом вытрясать из него душу.

Возблагодарив небеса, а заодно и преисподнюю за то, что сегодня видит её в последний раз, ответил:

— Как обычно, Маэжи. Как обычно.


ГЛАВА 3

Моё первое пребывание в столице Верилии не сохранилось в памяти. Кто-то очень постарался стереть даже малейший след воспоминаний. Сколько ни пыталась в размытых кошмарах, что преследовали меня по ночам, отыскать ответы на не дававшие покоя вопросы, — всё тщетно. Из-за магической амнезии никак не удавалось собрать воедино кусочки мозаики и понять, кто же этот ублюдок, разрушивший мою жизнь.

И вот сегодня я возвращаюсь в Морияр. Новая Ива будет заново знакомиться с имперской столицей. Окраины её, признаюсь, меня совершенно не впечатлили: объятое смогом небо, на фоне которого вырастали фабричные трубы и вырисовывались угловатые очертания зданий; лабиринты грязных улиц, состоявшие из домов, насквозь пропахших нечистотами и помоями, с разбитыми окнами, кое-как заделанными бумагой и тряпьём.

То тут то там мелькали усталые лица женщин, хмурые — мужчин. Пробегали стайки малолетних оборвышей, так и норовивших попасть под колёса экипажей. Детворе бы проводить время в школах да радоваться каждому дню. Увы, такое слово, как «радость», здесь, кажется, не знали.

И тем не менее я завидовала этим людям. Готова была отдать всё на свете, только бы из бесправной чужачки превратиться в местную. Уж лучше жизнь нищенки, но, по крайней мере, оберегаемой от посягательств высших законом.

С каким удовольствием я бы променяла свои роскошные платья, в которые, точно кукол, наряжала нас мадам Луари, на эти бесформенные салопы. Всё что угодно, лишь бы спустя столько времени наконец-то почувствовать себя свободной.

Постепенно улицы стали шире, убогие лачуги сменились добротными домами, с неба исчез налёт дыма и копоти, а с лиц прохожих — выражение безнадёжности. Всё чаще я стала замечать улыбки.

Жалость во взглядах моих попутчиц сменилась восхищением и любопытством. Теперь мы созерцали изысканных леди, сопровождаемых со щегольством одетыми джентльменами. В большинстве своём это были высшие. Где-то на подсознательном уровне я научилась отличать магов от простых смертных.

Все высшие обладают яркой, выразительной внешностью. Мужчины статны, женщины грациозны. Любоваться ими можно было без конца. Жаль, что за идеальной оболочкой зачастую скрывалось гнилое нутро.

В этой части города царила оживлённая атмосфера. По брусчатым мостовым сновали кэбы, громыхали омнибусы, чадили новомодные паромобили. Одну такую машину недавно приобрела мадам Луари, гордо заявив, что станет первой женщиной Верилии, укротившей парового монстра.

Что ж, сравнение с монстром вполне уместно. Приходя в движение, дорожные паровозы рычали не хуже дикого зверя, да и выглядели соответственно. Перед внушительных размеров пассажирской кабиной располагалось сиденье для водителя и приборная панель, оснащённая всевозможными рычагами, аналоговыми циферблатами, клаксоном и рулём. Задние колёса были в разы больше передних, и между ними чернел паровой котёл, а выведенная назад труба то и дело выбрасывала сизые клубы дыма.

Однако не местные аналоги привычных мне автомобилей произвели на меня неизгладимое впечатление. В Верилии существовал ещё один способ передвижения, коим могли воспользоваться только высшие. Фасады некоторых зданий пестрели картинами: где-то на кирпичной кладке зеленели аллеи, где-то красовались величественные площади либо уютные скверы.

Поначалу думала, они несут исключительно декоративную функцию. Ан нет. Как выяснилось, это были места переходов, из которых можно было в одно мгновение перенестись в другой уголок города. Какой именно — всё зависело от рисунка. Хочешь как можно скорее добраться до собора на площади Сент-Вер — ищи его изображение.

Пока наш дилижанс стоял на перекрёстке, ожидая, когда мимо прогремит омнибус, я успела понаблюдать за телепортом в действии. Не спеша прогуливающаяся парочка, завернув за угол, приблизилась к изображённому на стене белокаменному зданию, увенчанному куполами. Мужчина приложил ладонь к небольшому, едва различимому выступу, заставив тот засветиться, и… прямо у меня на глазах тёмные щупальца тумана ухватили магов и затянули их в картину.

— Наверное, это и есть те самые переходы, о которых рассказывал Оливер, — наклонившись ко мне, озвучила очевидное Сара.

В ответ я лишь ошалело кивнула.

Столичная резиденция мадам Луари ничуть не уступала в роскоши её провинциальному дому. По приезду нас сразу же отправили обедать. Надеялись, хотя бы после трапезы ненадолго оставят в покое, чтобы дать нам передохнуть перед грядущим «празднеством». Набраться сил, а заодно и смелости. Но не успели мы с Сарой растянуться на воздушных перинах, как в комнату без стука ворвались служанки и кружили вокруг нас до самого вечера, купая, причёсывая, наряжая.

В тот вечер меня не покидало ощущение, что я — марионетка, которая ходит по рукам бездушных кукловодов. Впрочем, оно преследовало меня со дня моего появления в этой чёртовой Стране чудес.

Приём должен был состояться у некой леди Адельсон, такой же предприимчивой дамочки, коллеги по бизнесу нашей директрисы. Следовало явиться к высшей заранее, а потому собирались мы в спешке.

Дабы не отвлекать внимание потенциальных покупателей лишней мишурой, всех девушек нарядили одинаково: в белоснежные платья из кисеи и атласа, с завышенной талией, свободно струящиеся, украшенные по подолу золотистым шитьём. Короткие пышные рукава были слегка приспущены, а глубокий вырез не оставлял простора для фантазии. Зато длина шлейфа оказалась достаточно скромной и кисти стыдливо прикрывали длинные перчатки.

Волосы собрали в высокие причёски, украсив диадемами, золотыми обручами или живым цветами, дабы высшие в полной мере могли насладиться изящным изгибом шеи, покатыми плечиками и, само собой разумеется, фривольным декольте девушек.

Стоя перед напольным зеркалом, я вглядывалась в своё отражение и не узнавала саму себя. Пальцы слегка дрожали, по коже бегали мурашки. Не от холода, от волнения. Вот и наступил день, которого мы с Сарой так ждали. Всего несколько часов — и будем свободны.

Или потеряем себя навсегда.


— Всё помнишь? — шепнула мне Сара, нервно комкая в руках невесомую ткань платья. Вместе с остальными девушками мы ожидали, когда соберутся гости, и нас начнут представлять сливкам общества. Взяв меня под руку, чтобы быть ближе, подруга закончила одними губами: — Оливер сказал, что будет ждать нас возле перехода на площади святого Рейка. Это самый быстрый способ добраться до порта.

Я молча кивнула и поймала себя на том, что и сама тереблю кончик широкой атласной ленты, пущенной под грудью и завязанной на спине кокетливым бантом. Который моими стараниями успел распуститься и которому подбежавшая служанка тут же вернула его первозданный вид, посоветовав не дотрагиваться до платья. И вообще, не болтать, не мельтешить, а лучше взять пример с остальных, сесть на кушетку и на время превратиться в элемент интерьера.

Мысленно послав командиршу к чёрту, продолжила свой моцион по коридору.

Оливер Кит — один из преподавателей пансиона. Маг из древнего, но давно обедневшего знатного рода. Четвёртый и последний сын то ли барона, то ли баронета. Один из немногих высших, что не вызывал у меня приступа аллергии и желания проклясть его в первые же минуты знакомства.

Эх, жаль, обычные люди не способны овладеть магией. Уж я-то бы нашла ей достойное применение.

Чудо ли, а может, судьба или милость свыше, но месяца три назад, когда Сара перестала бунтовать и начала посещать занятия, ею увлёкся молоденький учитель, что преподавал у нас историю Эльмандина.

Всё началось с мимолётных взглядов, украдкой брошенных на мою подругу. В качестве охранника и надзирателя Оливер, единственный мужчина-высший в сплочённом женском коллективе, часто сопровождал пансионерок к озеру или в город. И при каждом удобном случае пытался заговорить с Сарой, расспрашивал её о доме, о прошлом.

Незаметно простая заинтересованность переросла в сильное чувство. Удивительно, но тот полицейский, что подарил мне новый шанс на жизнь, оказался прав: некоторые высшие действительно способны любить. Свою привязанность Оливер решил доказать самым отважным и благородным образом: помочь возлюбленной бежать.

Увы, выкупить Сару он не мог. Скромная зарплата учителя не оставляла ему ни шанса на законное воссоединение с любимой. Но мысль, что какой-нибудь толстосум сделает из Сары объект для развлечений, сводила мистера Кита с ума. Она-то и толкнула его на отчаянный шаг поставить на кон всё: и собственное благополучие, и карьеру. Лишь бы спасти девушку.

Брать прицепом меня маг не собирался. Однако Сара поставила ультиматум: либо с Ивой, либо никуда, и Оливеру пришлось согласиться.

От него мы и узнали о маленьком северном королевстве, о том, как туда можно добраться и начать новую жизнь. Оливер планировал пожениться с Сарой сразу же по приезду в Меолию. Тогда, если их всё-таки обнаружат, отобрать у него Сару в любом случае не смогут. По законам Эльмандина он станет её защитником и господином. Мне руку и сердце пока никто не предлагал, поэтому оставалось уповать на благосклонность фортуны и надеяться, что всё сложится.

— Девочки, через десять минут начинаем! — показалась на лестнице мадам Луари. «Обрадовав» своих воспитанниц и тех, которых опекала леди Адельсон — пренеприятнейшая в общении особа, снова поспешила вниз к приглашённым.

Некоторые девушки возбуждённо зашептались. Кажется, их ничуть не смущала роль живого товара. Многие же вообще никак не отреагировали на объявление высшей. Смирившиеся со своей участью, потерянные — таким было безразлично, что будет с ними дальше.

Как сказал Оливер, приглашения на подобные мероприятия рассылались только самым состоятельным и респектабельным высшим. Ибо цены кусались, и магам, не обладавшим достаточными средствами, здесь было делать нечего.

Среди приглашённых имелись и так называемые коллекционеры. Как по мне — самая отвратительная когорта магов. Те, кто тратил на покупку пришлых целые состояния и заводил себе настоящие гаремы.

Сейчас нас по очереди представят. Потом начнутся танцы, фуршеты, общение. Благодаря инструктажу Оливера мы с Сарой знали, от каких высших следует держаться подальше, а каким постараться понравиться.

По плану мистера Кита моя подруга должна была очаровать некоего графа Эндерсона, которому молодой учитель все уши прожужжал рассказами о прекрасной рыжеволосой рабыне. Так сказать, сделал беспроигрышную рекламу. Его сиятельство не отличался ни умом, ни сообразительностью, и провести такого, по мнению нашего изобретательного спасителя, — труда не составит.

Мне же предстояло приворожить мага по имени Реджинальд Уокман. По словам учителя, мистер Уокман предпочитал брюнеток и уже давно находился в поиске рабыни. Но самое главное — легко увлекался и был глуп, как пробка.

При желании покупатель, оставив задаток, мог забрать понравившуюся ему иномирянку на ночь. Так сказать, на дегустацию. Если по истечении испытательного срока рабыня оправдывала все его ожидания, заключался контракт, выплачивалась оставшаяся часть суммы, и маг становился счастливым обладателем пришлой. А сама пришлая — несчастной обладательницей роковой метки.

Которая делала её пленницей своего господина. Благодаря знаку рабыня становилась зависимой от высшего, а тот мог при желании легко отследить свою покупку. Никто, кроме хозяина, не способен был снять проклятую метку.

Если девушка по каким-то причинам не устраивала приобретателя — её возвращали хозяйке. При этом задаток оставался у сводницы.

К невинным девам применялись несколько иные правила. Но, к счастью, ни я, ни Сара уже давно не были невинны, а потому имели пусть и небольшой, но всё-таки шанс на одну единственную ночь вырваться из-под надзора мадам Луари.

И если всё пройдёт так, как задумал Оливер, уже завтра мы покинем берега Верилии.


ГЛАВА 4

— Ах, ваше сиятельство, какая приятная неожиданность! А мы с мадам Луари всё гадали, когда же вы почтите нас своим присутствием, — рассыпалась любезностями перед гостем хозяйка вечера — крупная дама средних лет, разодетая как павлин: в ярко-жёлтое платье с пышным турнюром, украшенным не менее пышным фиолетовым бантом.

В поклоне Бастиан коснулся губами выставленной вперёд пухленькой ручки, щедро унизанной перстнями, и сказал то, что в таком случае полагалось сказать:

— Я был безмерно рад оказаться в числе счастливчиков, миледи. Горю от нетерпения увидеть всех ваших воспитанниц. — На самом же деле, если бы не Иден, приставший к нему занозой, ноги б его не было в этом доме.

Ну ничего, пару часов уж как-нибудь перетерпит. Удовлетворит потребность де Клера в дружеском общении и с чистой совестью отправится восвояси.

— Вы не только сможете их увидеть, но и пообщаться с каждой в отдельности, — расцвела улыбкой высшая, не догадывавшаяся о мыслях гостя. Леди Адельсон уже давно мечтала заполучить Бастиана Мара в число клиентов, ещё когда была жива леди Эмилия. Но дознаватель всякий раз отклонял приглашения, ссылаясь то на занятость, то на незаинтересованность в покупке рабыни. Неслыханное дело! Такой респектабельный мужчина — и без фаворитки. — У меня самые лучшие пришлые во всей империи, — хвастливо заявила женщина. Раскрыв веер, принялась им обмахиваться, при этом самодовольно щебеча: — У мадам Луари девушки, конечно, тоже хороши. Но моим они и в подмётки не годятся. Чего только стоит моя Анна! Наше белокурое чудо. Юное, невинное создание. Вам с ней обязательно следует познакомиться.

Бастиан невольно поморщился. Почему-то все считали, что любая смазливая блондинка сможет заменить ему Эмилию. Иден вон тоже не раз посылал к нему куртизанок из столичных борделей, надеясь таким образом вернуть, как он любил повторять, лучшего друга к жизни. Все как на подбор хрупкие и светловолосые. Да и та девушка, которую пытались навязать ему приятели по случаю вступления в новую должность, тоже очень смахивала на куклу.

Интересно, какой она стала? Отважилась на перевоплощение?

Вероятнее всего, да, раз он о ней так больше ничего и не слышал. Выжила ли? Последовала ли его совету отправиться к мадам Луари?

На тот момент идея порекомендовать пришлую хозяйке пансиона казалась единственно верной. Там девушку ждали приют и надежда на сносное будущее.

За последние месяцы Бастиан и думать о ней забыл. А сейчас, завидев мадам Луари, флиртующую с двумя молодыми высшими, вдруг вспомнил о своей находке. Он ведь так и не переговорил с траппером, так и не узнал, как незнакомка оказалась у бродячих артистов.

Его собственное горе затмило все остальные беды, и он подобно трусливой улитке, спрятавшейся в раковине, никак не отваживался вылезти из неё, осмотреться вокруг и заставить себя жить дальше.

Высшая тоже его заметила. Обворожительно улыбнувшись своим собеседникам, что-то проворковала напоследок и не спеша направилась к Бастиану.

— Господин Мар! Вот так сюрприз! Вы самый редкий и самый долгожданный наш гость. Чем, позвольте спросить, мы удостоились такой чести? — с оттенком иронии в голосе поинтересовалась женщина.

В былые времена мадам Луари являлась частой гостьей в доме Маров. Отец Бастиана, покойный лорд Ренулф, был заядлым коллекционером и постоянным её клиентом. Высшая надеялась, что молодой дознаватель пойдёт по отцовским стопам, но нет, Бастиан особой страсти к пришлым не питал и, увы, тратить на покупку наложниц целые состояния не собирался.

— Всего лишь выполняю данное другу обещание, — не стал на сей раз кривить душой маг. Учтиво поклонился, едва коснувшись губами тонкой ручки, затянутой в ажурную перчатку. В отличие от своей компаньонки, мадам Луари знала толк в красоте и сегодня блистала в роскошном платье из зелёной тафты, удачно дополненном малахитовой парюрой.

— И ваш визит никак не связан с той очаровательной девушкой, что полгода назад была направлена ко мне? Вами, — многозначительно уточнила высшая и с любопытством посмотрела на своего визави.

Бастиан машинально огляделся. Словно надеялся отыскать взглядом ту, что когда-то — кажется, уже в прошлой жизни — занимала его мысли. Однако официально вечер ещё не начался, гости продолжали собираться, и пансионерки ждали своего выхода наверху.

Заметив, что его сиятельство не спешит с ответом, мадам Луари с хитрой интонацией продолжила:

— Если пожелаете, я вам её представлю.

— Я думал, что в своём письме выразился предельно ясно, — неожиданно резко произнёс дознаватель. Теперь его взгляд был холоден, а с тонких губ исчезло даже подобие улыбки. — Но если нет, тогда повторюсь: я не желаю знать ни её имени, ни того, кем она стала.

Ругая себя за оплошность, из-за которой, возможно, только что лишилась потенциального покупателя, мадам Луари пошла на попятную:

— Простите, ваше сиятельство, неудачная шутка. Я иногда болтаю такие глупости. Эта девушка уже давно покинула нас. Обрела новый дом и любящего хозяина. Вам не о чем беспокоиться.

В ответ высший едва заметно кивнул и продолжил с отчуждённым видом осматривать холл, где сосредоточилась большая часть приглашённых.

Пытаясь отвлечь мага от мрачных мыслей, навеянных её неосмотрительностью, мадам Луари решила разбавить их дуэт новым собеседником. Отыскала взглядом знакомое лицо, которое, к счастью, обнаружилось совсем близко — маг как раз переступил порог гостеприимного дома — и радостно воскликнула:

— Мистер Грэйв! Сегодня настоящий день сюрпризов и приятных неожиданностей! Вы тоже не обошли нас своим вниманием, — протараторила с напускным весельем и, обернувшись к своему угрюмому собеседнику, на выдохе закончила: — Ваше сиятельство, вы знакомы с мэтром Грэйвом?

И только потом поняла, какую ошибку совершила. Лицо графа стало непроницаемым, а взгляд не хуже каменной глыбы мог придавить к полу, не оставив от того, кому он предназначался, даже мокрого места. К счастью, адресован он был не ей, а застывшему в дверях магу.

Мысленно посетовав на собственную память, которая так не вовремя её подвела, мадам Луари принялась судорожно соображать, гадая, как бы выкрутиться из щекотливого положения и не допустить ссоры. А то, что эти двое могли запросто сейчас поскандалить, было очевидно.

Молчание затянулось. Высшая буквально ощущала исходящие от магов флюиды ненависти. Кусала в нервном волнении губы, пытаясь подыскать слова, способные разрядить обстановку. Но на ум, как назло, ничего путного не приходило.

Молодые люди продолжали смотреть друг на друга с таким пристальным вниманием, будто соревновались в умении прожигать взглядом дыру во лбу соперника. Таковыми они стали чуть больше года назад. Непримиримыми врагами. Да ими же, кажется, и остались. Даже несмотря на то, что враждовать теперь уже было не из-за кого.

Пока мадам Луари предавалась размышлениям о непростых взаимоотношениях магов, дуэль на взглядах имела все шансы перерасти в словесную.

— Господин Мар.

— Мэтр Грэйв.

В голосах обоих звенела сталь.

— Странно видеть вас здесь. — Эшерли всё-таки сдвинулся с места, прошёл в дом и церемонно поклонился даме, отчаянно желавшей избежать скандала.

Пусть собачатся где угодно. Но только не на её званом вечере.

— Что же тут, по-вашему, странного, сэр?

— Эмилия ещё не превратилась в тлен, а вы уже подыскиваете ей замену. Быстро же вы утешились, ваше сиятельство.

Почувствовав слабость в ногах, мадам Луари нашла опору в лице пузатого ангелочка, так удачно подвернувшегося ей под руку. Ещё несколько таких же мраморных карапузов укрылись в нишах, расположенных по периметру холла, нацелив острые стрелы любви на приглашённых.

Бастиан, и без того обычно бледный, цветом лица уже готов был слиться с белоснежными пилястрами, обрамлявшими те самые ниши.

Усилием воли совладав с собой, заговорил тихо, цедя из себя каждое слово:

— Вижу, вам доставляет удовольствие напоминать мне о том, о чём я и так не в силах забыть. Признайтесь, Грэйв, вы почувствовали себя отомщённым, узнав о гибели моей жены.

Зря Иден заявился к нему вчера посреди ночи с какой-то пришлой и ни в какую не хотел убираться, пока Бастиан не утолил многодневную жажду. Теперь он снова мог испытывать эмоции. Ощущал себя артиллерийским снарядом, который в любой момент мог взорваться.

— Напротив, я очень переживал, когда узнал о её кончине. И до сих пор с печалью и сожалением вспоминаю о леди Сеймур. Порой ругаю себя, ведь в какой-то мере в её гибели повинен и я. Не прояви тогда глупое, никому ненужное благородство, и Мими сейчас была бы счастлива… Жива. Уж я-то сумел бы защитить её от всех психопатов этого мира. Вы, сэр, с ролью защитника, увы, не справились, — каждая фраза врезалась хлёсткой пощёчиной.

— Господа, может, шампанского? — несмело заикнулась мадам Луари, но ни один из магов не обратил на неё внимания.

— А от себя? Сумели бы защитить? — горько усмехнулся Бастиан.

Высший изогнул в немом недоумении брови, после чего понимающе хмыкнул:

— Всё ещё считаете меня причастным к убийствам тех несчастных? Ну конечно! Такая версия вас бы, несомненно, устроила. Отвергнутый жених, не смерившийся с выбором своей вероломной невесты, решает ей отомстить и убивает её прямо на супружеском ложе. Сюжет, достойный бульварного романа, не находите?

— Вы блестящий актёр, мэтр Грэйв. Всегда поражался вашему умению играть на публику.

— А вы глупец, каких поискать, господин дознаватель, — не остался в долгу высший. — Строите непонятные теории, вместо того чтобы заниматься поисками настоящего убийцы.

— Я обязан рассматривать все версии. Это моя работа, — холодно парировал Бастиан, ощущая, как жжение внутри становится нестерпимым.

Так происходило всякий раз, когда Грэйв оказывался рядом. Если бы не покровительство её величества, свято верившей в невиновность лучшего мастера империи, он бы уже давно вывел негодяя на чистую воду. Но пока что, без неопровержимых улик, это не представлялось возможным.

— Первой жертвой, если вы ещё не забыли, стала ваша рабыня. Скажете, совпадение? На момент исчезновения девушек, всех до единой, вы либо пропадали в разъездах, либо работали у себя дома. В одиночестве. В том числе и в вечер, когда была убита Эмилия. Вы имеете скверную привычку менять рабынь чуть ли не каждый месяц. А отвергнутые вами пришлые загадочным образом исчезают из поля зрения правоохранителей. Мне кажется, этого вполне достаточно, чтобы начать строить, как вы выражаетесь, непонятные теории.

— Каюсь, я очень придирчив к своим спутницам жизни, и постоянно нахожусь в поисках новых впечатлений, — отбил пас Эшерли. Словесные пикировки между ним и Маром уже давно стали делом привычным, и Грэйв даже научился получать удовольствие, доводя до белого каления выскочку-высшего. Широко улыбнулся, правда, глаза его при этом оставались холодными. — Но это не значит, что расставаясь с очередной пришлой, я её убиваю. Чего бы вам, как видно, очень хотелось. А то, что одной из погибших оказалась моя Розалин… — Маг равнодушно передёрнул плечами. — Что ж, досадное совпадение. Вон, у его светлости, герцога Линдгерта, тоже была убита рабыня. Ну так что же, вы и его запишете в подозреваемые?

— Будем надеяться, я ошибаюсь на ваш счёт, мэтр Грэйв. Ну а если нет… Никакое покровительство не спасёт вас от наказания, будьте уверены.

— Повторюсь, подозревая меня, вы только понапрасну распыляете свои силы и теряете время.

Неизвестно, чем бы закончился очередной поединок, если бы леди Адельсон не попросила уделить ей минуту внимания. Голоса стихли, взгляды всех собравшихся устремились к хозяйке дома. Шагнув на нижнюю ступеньку, чтобы казаться выше, женщина ещё раз поприветствовала гостей. После чего, выдержав торжественную паузу, назвала имя первой «дебютантки».

— Что ж, наслаждайтесь вечером, мэтр, — бросил напоследок Бастиан и поспешил избавиться от неприятного ему общества, заменив его на компанию виконта де Клера.

— И вам того же, господин дознаватель, — в тон высшему ответил Грэйв.

Мадам Луари собиралась последовать примеру Мара, затеряться среди гостей, но Эшерли её удержал.

— Боюсь, без вашей помощи, мадам, мне сегодня не обойтись. У меня есть некоторые, скажем так, пожелания относительно моей новой рабыни и совершенно нет времени знакомиться с каждой участницей этого спектакля. Поэтому буду рад услышать ваши предложения.

Высшая просияла. Неприятная сцена, невольной свидетельницей которой ей довелось стать, наконец осталась в прошлом, и сейчас она могла со спокойным сердцем сосредоточиться на рекламе пансионерок.

— Уверена, среди моих воспитанниц найдётся та, которая сумеет удовлетворить все ваши требования, милорд.

Эшерли довольно кивнул. Внимательно оглядывая девушек, одна за другой спускавшихся в холл, проговорил:

— В первую очередь она должна быть спокойной. Знали бы вы, как мне надоели взбалмошные, капризные девицы. Немощных красавиц, чихающих от малейшего дуновения ветра, тоже прошу не предлагать. То же касается и чересчур впечатлительных барышень, падающих в обморок при виде какого-нибудь безобидного насекомого. Была у меня одна такая…

— Все мои девушки отличаются отменным здоровьем и крепкой психикой, — гордо задрав подбородок, заверила мастера мадам Луари, не преминув уточнить: — Все молоды и плодовиты. В этом можете не сомневаться. А вот характеры — действительно разные. Как говорится, на любой вкус. Для вас у меня имеется несколько интересных кандидатур. Сара точно не подойдёт, — заметив, с каким пристальным вниманием мэтр рассматривает высокую рыжеволосую красавицу, неспешно спускавшуюся по лестнице, поспешила разочаровать его высшая. — Эта как раз из тех, у которых настроение меняется по сто раз на дню. Никогда не знаешь, что она выкинет через минуту. Я подумываю порекомендовать её барону Клейну. Он любит укрощать строптивиц… А вот её подруга, Ива, — длинный пальчик, оттенённый малахитовым перстнем, нацелился на девушку, в тот момент показавшуюся на вершине лестницы, — уверена, подойдёт вам идеально. Спокойная, уравновешенная. Ни разу не видела, чтобы она выходила из себя или рыдала.

Одного взгляда, брошенного на пришлую, было достаточно, чтобы понять: мадам Луари права. Незнакомка излучала спокойствие, казалась самим воплощением сдержанности. Возможно, кому-то она даже могла показаться несколько холодной. Высокомерной. Минуя ступень за ступенью, равнодушно осматривала собравшихся, словно не её сегодня выбирали, а она выбирала себе подданного.

Воздух был напитан ароматами и других эмоций. Некоторые пришлые умирали от страха. То тут, то там ощущались миазмы ненависти, сдерживаемой в течение многих месяцев ярости. От таких девиц следовало держаться подальше. Не хватало ещё обзавестись очередной неврастеничкой. Где-то же, наоборот, чувствовалось радостное предвкушение. Иным красоткам явно не терпелось оказаться во власти могущественного и состоятельного господина. Таких девушек Эшерли тоже предпочитал сторониться, влюблённых дурочек он уже навидался.

Ему нужен просто хороший рабочий материал, и ничего больше. Тихая, спокойная пришлая. Которая не будет усложнять им с Маэжи жизнь и совать свой нос куда не следует.

— А вон та миниатюрная шатенка — Елена. Тоже очень милая и приятная в общении девушка. Только посмотрите, как она прекрасна! — похвасталась своим приобретением высшая и, склонившись к мастеру, заговорщицки прошептала: — И ей всего семнадцать.

— Слишком юная, — не впечатлился предложением маг. Возиться с детьми он точно не собирался.

Сам не заметил, как снова стал рассматривать девушку с колдовскими зелёными глазами. Она сдержанно улыбалась, принимая знаки внимания от какого-то напомаженного денди. Кажется, один из дружков-оболтусов Мара. Безутешный вдовец тоже пялился на пришлую, на пару с кузеном Эмилии, и не спешил отводить от неё взгляда. Эшерли почувствовал, как внутри просыпается злость на мага и непреодолимое желание тому насолить.

Что-то шепнув де Клеру, дознаватель решительно направился к зеленоглазке и её собеседнику.

— Только не в этот раз, Мар! — воинственно рыкнул Эшерли и ринулся к ни о чём не подозревавшему трофею, который уже заранее считал своим.


ГЛАВА 5

В какой-то момент страх отступил. Долгое пребывание в нервном напряжении вымотало настолько, что когда прозвучало моё имя, я вдруг почувствовала себя полностью опустошённой. Абсолютно спокойной. Как будто из меня выкачали все эмоции, не оставив даже капельки переживаний.

Помню, как спускалась вниз, едва касаясь кончиками пальцев золочёных перил. От них исходил холод, в то время как липкие, откровенно похотливые взгляды, наоборот, обжигали. Раздевали догола. Но даже это больше не волновало. Разве что внутри снова поселилось то тошнотворное ощущение, что накатывало всякий раз, стоило мне увидеть Квинтина Торсли.

Сейчас внизу меня поджидали десятки таких Торсли.

— Ива, — послышался, словно издалека, знакомый голос. Сара легонько дёрнула меня за руку, вырывая из оцепенения, и кивнула в сторону распахнутых настежь створок, что вели в просторную гостиную. Часть приглашённых уже успела переместиться туда, остальные продолжали пожирать глазами лестницу и дефилирующих по ней нимф в воздушных нарядах. — Не спи! Вон твой Реджинальд. А я пошла окучивать графа.

«Мой Реджинальд» оказался именно таким, каким его описывал Оливер. Среднего роста, худощав, смазлив, одет с иголочки. Этакий лощёный франт. Тёмно-русые волосы, блеклые, совершенно невыразительные серо-голубые глаза, в которых не отражалось ничего, кроме низменного желания. Высший не переставал активно вертеть головой (как она у него ещё не отвалилась), не способный определиться, на ком же остановить свой выбор. Слишком много здесь собралось красавиц, и ему — это было видно невооружённым взглядом — не терпелось пообщаться с каждой.

Пожелав себе удачи и в сотый раз напомнив, что наградой за общество недоумка мне станет долгожданная свобода, направилась к магу. Не хотелось действовать нахрапом, мало ли, вдруг он не любит ретивых барышень, поэтому сделала вид, что увлечена созерцанием интерьера, а его «высшество» мне ни капельки не интересен. Засмотревшись на фамильные портреты Адельсонов, коими были обильно увешаны стены, на кремовых обоях которых серебрился растительный орнамент, как бы случайно задела мага.

И тут же, виновато потупившись, пролепетала:

— Простите, милорд. Вечно я витаю в облаках.

— Можете толкать меня, сколько заблагорассудится, — заулыбался гость и многозначительно добавил: — Такой красавице, как вы, я готов позволить многое.

Изобразив ответную улыбку, склонилась в реверансе. Взгляд высшего тут же утонул в глубоком декольте моего платья и выныривать оттуда в ближайшее время, кажется, не собирался.

— И как же величают наше прелестное создание?

— Ива, — постаралась, чтобы голос звучал как можно нежнее.

— Реджинальд Уокман. К вашим услугам, сударыня. — С трудом оторвавшись от созерцания моих не так давно приобретённых прелестей, сфокусировался на моём лице. — Давно вы в Верилии, Ива?

— Около семи месяцев.

— И как вам у нас?

«Отвратительно», — чуть не сорвалось с языка.

В последний момент сдержавшись, прощебетала:

— Непривычно, необычно. Волнующе. — И пусть понимает мои слова, как хочет.

— Ничего, скоро привыкните, — уверил Реджинальд и замолчал, явно не зная, что ещё добавить.

Очевидно, поддерживание светских бесед не являлось его коньком.

Пришлось мне строить из себя мисс Коммуникабельность.

— Такой чудесный вечер, — нарушила я затянувшуюся паузу и продолжила нести всякую ахинею: — И музыка замечательная. Жду не дождусь, когда начнутся танцы. Вам нравится танцевать, мистер Уокман?

— С такой красавицей, как вы, мне бы понравилось любое времяпровождение, — расплывшись в похабной улыбке, заявил он, явно подразумевая не только выполнение бальных па.

Я чуть было не скривилась от его сомнительных комплиментов, но приходилось сдерживаться и изображать из себя польщённую кокетку.

Очаровать Реджинальда оказалось проще простого. Вернее, он как-то сам незаметно мной очаровался, без лишних усилий с моей стороны. И пока я строила высшему глазки, фальшиво улыбалась и несла всякую чушь по поводу изысканного интерьера дома, красот Морияра и тёплого дождичка, пролившегося днём, Реджинальд смотрел на меня по-щенячьи преданными глазами, разве что язык от восторга не вывалил, и кивал, как болванчик, в такт каждому моему слову.

Оливер оказался прав на его счёт. Облапошить такого дурня не составит труда. Тем более, что мистер Уокман только недавно покинул родительское гнёздышко и наслаждался свободой и вседозволенностью. Это делало его идеальным кандидатом на роль обманутого кавалера.

Робкое предложение:

— Вам бы хотелось, Ива, продолжить наше общение в хм… более интимной обстановке? — не заставило себя ждать.

Я чуть не завопила от радости. А маг едва не заурчал от удовольствия, ну прямо как кот, нанюхавшийся валерианы. Видать, уловил моё торжество и истолковал его по-своему, посчитав, что я сплю и вижу, как бы оказаться в его койке.

Собиралась ответить томным: «С вами, милорд, куда угодно!», когда заметила одного из гостей, направляющегося к нам с решительным видом.

Радость схлынула быстрой волной, и я почувствовала, как снова начинаю запутываться в липкой паутине страха.

«И умоляю, держитесь подальше от Эшерли Грэйва, — пришли на ум наставления учителя. — Это самый хитрый, скользкий и непредсказуемый тип во всей Верилии. Обмануть такого вряд ли получится».

Сейчас передо мной стоял он, мистер Грэйв. Тот, кем нас так стращал Оливер. Я нисколько не сомневалась, что это именно он. Поджарый блондин под два метра ростом. Волосы зализаны в хвост, взгляд серых глаз — цепкий и хищный.

— Мистер Уокман, мне бы хотелось украсть у вас вашу — хотя нет, пока ещё не вашу — даму, — без обиняков начал он, а у меня внутри всё сжалось от плохого предчувствия. — Надеюсь, вы не против?

Прозвучало не как вопрос, а как безапелляционное утверждение.

Я сглотнула застрявший в горле комок и выжидательно воззрилась на Реджинальда. Тот вроде как намеревался что-то возразить, по крайней мере, зашевелил губами. Но как-то вяло, и те нечленораздельные звуки, что сумел выдавить из себя, едва ли тянули на внятный протест и проявление недовольства.

На фоне верзилы-мага Уокман стал будто ниже ростом. Весь скукожился и смотрел на нахала глазами бедного кролика, принесённого в жертву удаву.

— Нет? Вот и отлично, — ответил за Реджинальда Грэйв и выразительно посмотрел на меня, будто понукая по-быстрому отмереть и следовать за ним, куда он прикажет. Хоть к чёрту на кулички, хоть к демонам в бездну.

Наверное, он бы меня всё-таки куда-нибудь утащил, если бы наше дружное трио вдруг не увеличилось до размеров квартета.

— Это по меньшей мере бестактно вот так влезать в чужой разговор и уводить чужую даму, мистер Грэйв! — послышалось резкое восклицание.

А я в который раз поняла, как сильно ненавижу магов.

* * *

— С чего это ты вдруг решил вспомнить о нашем неудачном приобретении? — Иден нахмурился, раздосадованный неожиданным интересом друга к пришлой.

О которой лично он уже давно успел позабыть. Потому вопрос дознавателя прозвучал для него как гром среди ясного неба. Виконт нервно пригубил шампанского, с такой силой сжав тонкую ножку фужера, что тот лишь чудом уцелел. Мар выбрал очень неудачный момент, чтобы утолить своё любопытство, и одной коротенькой фразой умудрился вмиг испортить ему настроение.

— Просто вдруг подумалось, что же с ней стало. Ничего не слышал о ней? — Бастиан пытливо посмотрел на виконта, уловив странную перемену в его поведении.

— Ничего, — пожал плечами Иден, с нарочито равнодушным видом озираясь по сторонам и ни на ком подолгу не задерживая взгляда. — Мы ушли сразу же после тебя, оставив пришлую у траппера. А куда или к кому она потом попала — я понятия не имею. Да мне это и неинтересно.

— Надо будет всё-таки заглянуть к мистеру Перегрину, как и собирался, — задумчиво пробормотал дознаватель, обращаясь скорее к самому себе, нежели к другу.

И если бы в тот момент он взглянул на своего собеседника, заметил бы, как Иден изменился в лице.

— Разве не слышал? Перегрин уже как три месяца почивает в фамильном склепе. Даже тебе, Мар, не под силу допросить покойника.

— А кто тут говорил о допросе? — недоумённо вскинулся маг, ощутив волнение де Клера.

Лёгкое, едва уловимое. За минувшие века высшие научились прятаться друг от друга, умело маскировали чувства, и виконту в этом плане не было равных. Даже Бастиану, человеку проницательному, во время допроса без особых усилий умевшему отделить зёрна от плевел, порой было сложно разобраться в чувствах де Клера. Но сейчас дознаватель явственно ощущал его беспокойство.

Правда, оно быстро растворилось за маской напускного веселья.

— Что, неужели передумал и решил вернуть девчонку себе? — натужно заулыбался виконт. — Боюсь, разыскать её будет непросто, у неё наверняка уже есть хозяин.

Бастиан почувствовал, как снова начинает заводиться, и внутри закипает злость. Не на Идена, на самого себя. Ведь поклялся же, что больше никогда не вспомнит о девушке! И последние месяцы успешно уживался со своей мнимой амнезией. А сейчас вдруг начал забрасывать друга неуместными вопросами. Зачем-то к трапперу собрался… Спустя столько времени! И самое непростительное, разговаривая с мадам Луари, с трудом сдержался, чтобы не начать расспрашивать о пришлой.

И, наверное, даже хорошо, что теперь переговорить со стариком траппером не представлялось возможным. Пора наконец оставить эту историю в прошлом, окончательно выбросить незнакомку из головы и сосредоточиться на единственно важном — поисках демонового убийцы.

Вот только после гибели Эмилии выродок затаился. Ни одного похищения, ни одной смерти. За исключением неудачных разборок в публичном доме, во время которых из-за двух идиотов-магов погибла пришлая.

Но это был случайный инцидент, а не злонамеренное убийство.

А так в Верилии за последние полгода не пострадало ни одной иномирянки. Правда, куда девались те, которых покупал для себя Грэйв, — по-прежнему оставалось загадкой. Которую её величество ни в какую не хотела разгадывать. И Мару то же самое советовала. Мол, нет тела — нечего и тревожиться. Мало ли, может, его светлость селит их в своих многочисленных имениях и навещает, когда ему вздумается.

К сожалению, у Бастиана не было ничего, кроме ничем не подтверждённых подозрений. Ни одного весомого доказательства, ни одной даже самой тоненькой ниточки, потянув за которую, можно было бы распутать клубок тайн, окружавших мэтра, и сорвать маску с проклятого лицемера.

— Бедняга Реджи опять не знает, как вести себя с девушкой, — донёсся до Бастиана смешок виконта.

Машинально пройдясь по залу взглядом, Мар обнаружил Уокмана, беседующим с одной из пансионерок. Девушка кокетливо улыбалась и не переставала строить своему собеседнику глазки.

— По-моему, всё у них складывается очень даже неплохо, — не согласился с другом Бастиан, невольно залюбовавшись темноволосой красавицей. На Реджинальда даже не взглянул, и его проблему в общении со слабым полом оставил без внимания.

В какой-то момент поймал себя на мысли, что ему нравится наблюдать за незнакомкой, хоть та была и не в его вкусе. Абсолютно. Слишком красивая, вызывающе яркая. Такая всегда и везде будет привлекать к себе лишнее внимание. Мара же тянуло к совершенно иным созданиям, хрупким и нежным. А роковые красавицы оставляли его равнодушным. Особенно те, что корчили из себя ледяных королев. Ну прямо как эта.

За те пару минут, что её разглядывал, не сумел уловить даже намёка на чувства. Девушка вроде и улыбалась, кокетливо закусывала губу, томным взглядом обещая своему визави неземное блаженство. И тем не менее Бастиану показалось, что общение с высшим не доставляет ей удовольствия. И за красивой оболочкой скрывается нечто иное.

Как будто она была ненастоящей.

— Да девчонка не знает, как бы поскорее от него отделаться! — хмыкнул Иден, меняя опустевший фужер на тот, в котором задорно искрились пузырьки шампанского. — Просто не хочет его обидеть. Пора избавить Реджи от общества этой куколки и подыскать ему кого-нибудь поскромнее. Пойдём! Пока всех стоящих красоток не разобрали, не то Реджи опять окажется в пролёте.

Мар не заметил, как ноги сами понесли его в сторону друга. Лишь на мгновение задержался, отвлёкшись на окликнувшего Идена джентльмена. Де Клер тут же позабыл о том, что собирался спасать Уокмана от красотки не его уровня, и принялся расшаркиваться перед седовласым господином. А Мар, не способный противиться непонятному притяжению, ускорил шаг. Заметив, как с другой стороны к ним подбирается Эшерли, пожирая пришлую жадным взглядом, едва не сорвался на бег.

Повинуясь скорее порыву, нежели здравому смыслу, Бастиан в считанные секунды оказался рядом с перепуганным другом и не менее взволнованной пришлой. Уж теперь-то он ощущал её эмоции, они били через край. И от этого невероятного, ни с чем не сравнимого аромата, казалось, ещё немного, и голова пойдёт кругом. Уже давно не желал он прикоснуться к кому-нибудь так сильно, вобрать в себя чужие чувства. Наверное, всё дело в шампанском, коварно ударившим в голову. Или же у него окончательно помутился рассудок…

— Это по меньшей мере бестактно вот так влезать в чужой разговор и уводить чужую даму, мистер Грэйв! — услыхав о намереньях высшего, возмутился его сиятельство.

— Вы раздосадованы, сэр, потому что я вас опередил, ведь вы сами мечтали прибрать к рукам такую красавицу. Что ж, Мар, не всё лучшее в этой жизни должно доставаться вам. Когда вы уже наконец с этим смиритесь? — Эшерли обернулся и, презрев все правила приличия, громко крикнул: — Мадам Луари, я забираю девушку. Вы были правы, она подходит мне идеально! — И с иронией, смешанной с превосходством, посмотрел на дознавателя. — Всего хорошего, мистер Мар. Мистер Уокман…

Бастиан едва не зарычал от гнева. Кровь ударила в виски, а руки зачесались так, что единственным способом избавиться от этой чесотки, казалось, было начистить Грэйву его самодовольную рожу, проредить ряды белоснежных зубов, которые демонов маг не переставал скалить.

Услыхав о планах наглеца на её счёт, пришлая ещё больше побледнела. Хотела отпрянуть, но не смогла: высший схватил её за запястье, властно сжал его и притянул девушку к себе. Словно уже владел ею безраздельно.

— Что вы себе позволяете, Грэйв?! Немедленно отпустите её!

Привлечённые шумом, гости стали оборачиваться. С интересом косясь на спорщиков, негромко переговаривались, предвкушая продолжение ссоры. Даже музыканты опустили свои смычки, и на какой-то миг в гостиной повисло гробовое молчание.

Которое нарушил ядовитый голос мэтра:

— Поумерьте свой пыл, сэр, и перестаньте раздавать направо и налево приказы. Вы не на службе.

— Господа, господа, давайте пройдём в другую комнату и всё обсудим спокойно, — подскочила к гостям мадам Луари. Лицо её раскраснелось, руки дрожали. То, чего она так опасалась, вот-вот должно было произойти: ещё немного, и вечер будет безвозвратно испорчен.

— Здесь и обсуждать нечего. Я. Покупаю. Её, — чётко, с расстановкой произнёс Эшерли.

— Уверен, мадам отдаст предпочтение мне, как сыну человека, с которым её связывала многолетняя дружба, — слова сорвались с губ прежде, чем Бастиан успел всё взвесить и осмыслить. Понимая, что поворачивать назад уже поздно, твёрдо закончил: — Я бы хотел забрать себе вашу воспитанницу, миледи. Уверен, со мной, — метнул на Грэйва преисполненный ненавистью взгляд, — она будет в безопасности.

Эшерли закатил глаза:

— Да бросьте, Мар! Не будьте ребёнком! И что, вы теперь будете покупать каждую пришлую, на которую я вздумаю обратить внимание? И не жалко вам разбазаривать отцовское наследство ради пустого каприза?

— Если такова цена жизни этих бедняжек, то да, я буду выкупать каждую! — чувствуя, что ещё немного, и он взорвётся, порывисто вскричал маг.

Эшерли выругался сквозь зубы, страдая от неудовлетворённого желания, которое ему страх как хотелось осуществить: отполировать холёной физиономией Мара паркет.

С трудом взяв себя в руки, сказал, обращаясь к хозяйке вечера:

— Жизнь и дальнейшая судьба этой девушки целиком и полностью в ваших руках, мадам, — чинный поклон. Выпрямившись, маг демонстративно разжал пальцы, отпуская пришлую, и покорно заключил: — Мы с господином Маром примем любое ваше решение.

Приглашённые и пансионерки замерли в ожидании. Каждый задавался одним единственным вопросом: кому же её милость отдаст предпочтение.

Мадам Луари закусила губу, нервно взмахнула веером и, закрыв его, в задумчивости постучала по ладони дамским аксессуаром. Выбор был не из простых. С одной стороны, Бастиан Мар — любимец её величества, наследник одного из наиболее знатных родов империи. Дознаватель, чьи услуги в будущем вполне могли пригодиться. Кто знает, что может произойти в жизни…

С другой — Эшерли Грэйв. В прошлом никому неизвестный бастард, отвергнутый собственным отцом. Но впоследствии ставший наследником огромного состояния. Богач, гений, один из выдающихся умов Верилии. И что самое главное — любитель менять рабынь, как верно подметил Мар, чуть ли не каждый месяц. Мистер Грэйв вполне мог стать стабильным источником дохода. В то время как его сиятельство заводить себе гарем из воспитанниц мадам Луари ни сейчас, ни в будущем не собирался.

Однако это было меньшее, что тревожило сейчас высшую. А вот тот факт, что в прошлом дороги Ивы и графа уже пересекались, не давал покоя. Кто знает, как близко они были знакомы, что их связывало, и почему дознаватель решил отпустить пришлую, прежде толкнув её на отчаянный шаг.

Это лишь вопрос времени, когда он поймёт, кем на самом деле является девушка. И тогда… В глазах Бастиана Мара она, хозяйка одного из лучших пансионов Верилии, леди с кристально чистой репутацией и добрым именем, окажется лгуньей. Станет той, кто не сумел сдержать слово. Только что, в холле, она распиналась перед его сиятельством, заверяя, что пришлая уже давно оставила пансион, и графу не о чем тревожиться. И вот как всё обернулось…

Мужчины продолжали буравить высшую взглядами, словно стремясь прочитать её мысли. Понимая, что тянуть с ответом больше не удастся, мадам Луари растянула губы в фальшивой улыбке и негромко пролепетала:

— Прошу извинить меня, господин Мар, но я, как бы этого ни желала, увы, не смогу удовлетворить вашу просьбу. Ранее я обещала мистеру Грэйву, что Ива отправится с ним. Однако, если по каким-либо причинам она не подойдёт мистеру Грэйву… — добавила женщина спешно, но Бастиан её уже не слушал.

Пробормотав:

— Всего хорошего, мадам, — кивнул в знак прощания, в последний раз посмотрел на пришлую, которая из просто бледной уже успела превратиться в пепельно-серую, и, не удостоив упивающегося триумфом соперника даже взглядом, направился к выходу.

За ним тут же понеслась леди Адельсон:

— Ваше сиятельство, возможно, мои девушки… — окончание фразы потонуло во вновь зазвучавшей музыке, аккомпанементом которой служил нестройный хор голосов. Приглашённые смаковали инцидент, обсуждая каждый момент и заранее предвкушая, как завтра расскажут о поражении Мара своим знакомым и близким.

— Ива, поедешь с мэтром Грэйвом, — голос мадам стал твёрже, и теперь в нём звучали властные нотки. Но стоило ей обратиться к магу, как тон разительно поменялся. — Быть может, ваша светлость желает задержаться, хотя бы ненадолго, чтобы пообщаться с другими моими воспитанницами? Скоро начнутся танцы…

— Нет, мы уедем немедленно, — нетерпеливо перебил её Эшерли. — Как уже говорил, я не люблю подобные мероприятия и явился сюда исключительно за новой рабыней. Которую сумел выбрать благодаря вашему бесценному совету. А потому не вижу смысла более тратить ни своё, ни ваше время, мадам. Пойдёмте, мисс, — приказал своей покупке и без всяких церемоний схватил девушку за руку, поняв, что самостоятельно сдвинуться с места та не в состоянии. — Утром, мадам Луари, я дам вам окончательный ответ.

Высшая заверила, что господин мэтр имеет на размышления столько времени, сколько ему будет угодно, и опустилась в прощальном реверансе. Не успел Эшерли скрыться вместе со своим приобретением, как предприимчивая мадам коршуном налетела на другого гостя.

— Пойдёмте, мистер Уокман, познакомлю вас со своим сокровищем. Таких красавиц, как Елена, вы ещё не встречали. Спутница, куда более достойная, чем наша Ива.

Реджинальд растерянно кивнул и покорно поплёлся за высшей, радуясь, что Мар принял удар на себя и ему не пришлось выяснять отношения с этим поистине жутким типом, Эшерли Грэйвом.


ГЛАВА 6

Последнее, что врезалось в память, — это встревоженный взгляд, которым провожала меня Сара. Я хоть и не была высшей, но видела, как она взволнована. Чувствовала её страх.

Сама же в тот момент уже была ни жива ни мертва от ужаса. А ещё в душе полыхал пожар: давно позабытое чувство ярости рвалось наружу, сжигая меня изнутри.

Каков наглец! Обычно на таких приёмах высшие проявляли к иномирянкам хоть какое-то подобие уважения, развлекали их разговорами, пытались ухаживать за понравившейся девушкой. В общем, как могли налаживали контакт. Этот же отморозок даже не удосужился скрыть своего истинного отношения. Как будто на дешёвой распродаже приобрёл игрушку, не очень-то ему и нужную, но которой ему вдруг приспичило поиграть.

Настоящий гад!

Запястье саднило, на глаза наворачивались слёзы обиды. А ведь всё шло так замечательно, я уже почти ощущала вкус свободы. И тут появился этот… мудак. Ей-богу, самое подходящее для него слово.

Высший помог мне забраться в железного монстра, именуемого паромобилем. Вернее, как помог, просто распахнул дверцу и бесцеремонно впихнул меня внутрь. Как ещё пинком под зад не придал ускорения… Сам устроился рядом с исходящей злобой пассажиркой и приказал водителю трогаться.

Растирая запястье, я с ненавистью косилась на мага, мечтая испепелить его взглядом. Ясное дело, вести со мной светские беседы у господина высшего и в мыслях не было, тем более объяснять, почему именно я удостоилась его светлейшего внимания.

Ох, лучше бы мадам Луари отдала предпочтение тому темноволосому джентльмену, что вдруг ни с того ни с сего ринулся меня защищать. Он, конечно, идиотом, в отличие от мистера Уокмана, не казался. Но с ним, по крайней мере, мне было бы спокойней.

Пока паромобиль, фырча и трясясь на колдобинах, словно эпилептик во время припадка, катился по улицам города, высший, вальяжно развалившись на сиденье, задумчиво поигрывал карманными часами на золотой цепочке. В полумраке поблёскивала крышка с памятной гравировкой, настолько крошечной, что прочесть слова не представлялось возможным.

Немного погодя Грэйв раскрыл часы и с явным наслаждением принялся вытягивать из артефакта то эфемерное нечто, являвшееся людскими переживаниями. Голубоватое марево потянулось к магу, тончайшими лозами оплело руки и поползло дальше, окутывая высшего полупрозрачной дымкой. Постепенно та истончалась, медленно таяла, будто сливаясь с магом. Мужчина откинулся на спинку сиденья и блаженно прикрыл глаза.

Зрелище мне было не в новинку, хоть привыкнуть к нему я так пока и не смогла.

Поёрзав на месте, вопросительно уставилась на высшего. А тот, видимо, почувствовав моё внимание, открыл глаза и тоже принялся гипнотизировать меня своим отмороженным взглядом.

— Вы… разве вы не собираетесь… меня пробовать? — выразила недоумение.

Мужчина захлопнул крышку часов, вздохнул тяжко, всем своим видом желая показать, кто здесь лишил его кайфа. Сунув артефакт обратно в карман фрака, обронил колко:

— От вас за милю разит негодованием. Отвратительное чувство.

— Ну простите, что находясь рядом с вами, я не источаю флюиды счастья! — не сдержавшись, вспылила я. К тому моменту уже готова была рвануть, как самая настоящая бомба.

— Вы чем-то недовольны, мисс. Значит ли это, что мне бы вы предпочли недоумка Реджинальда?

— Предпочла б!

— О вкусах, конечно, не спорят, но всё же… — Высший нахмурился и, резко подавшись вперёд, сосредоточенно втянул носом воздух возле моего лица. Появилось желание сползти под сиденье или, уменьшившись до размеров букашки, упорхнуть в какую-нибудь щель. — Странно… Поначалу вы казались мне более уравновешенной.

И на этом всё. Отвернувшись, с глубокомысленным видом уставился в окно, на проплывающие мимо мощёные улочки, освещённые газовыми фонарями.

Такой исход беседы меня не устроил. Я всё ещё надеялась на побег, хоть и понимала, что осуществить свой план с этим человеком будет в разы сложнее.

— Но как же так? Разве вы не для того меня забрали на ночь? Чтобы понять, устраиваю ли я вас.

Маг усмехнулся:

— Вы бы всё-таки определились, мисс: то на меня шипите, то чуть ли не вешаетесь мне на шею.

— Боже упаси! — я чуть не перекрестилась. Интуитивно отодвинулась в угол, стараясь держаться от этой нечисти как можно дальше. Понимая, что огрызаясь и грубя, ответов не добьюсь, приказала себе быть паинькой и сдержанно произнесла: — Просто хочу понять, как же вы собираетесь меня проверять. Вдруг я не придусь вашей светлости «по вкусу»?

— Не дерзите мне, молчите побольше, и будете полностью соответствовать моему вкусу.

— Что, и всё? — признаюсь, от такого заявления я окончательно растерялась. Даже злиться перестала, на какое-то мгновение впав в ступор. — А как же…

— Постель? — высший повернулся ко мне, в иронии изогнув брови. — Только если вам самой будет угодно.

Бред какой-то…

Маги ведь для того нас и покупают. Чтобы подпитываться и удовлетворять свою похоть. Учителя в пансионе не переставали повторять, что наивысшего блаженства возможно достичь, так сказать, совместив приятное с полезным. Особенно, если пришлая влюблена в своего господина и отвечает ему взаимностью. Правда, находились и такие — больные на всю голову ублюдки, которым, наоборот, нравилось разжигать в рабыне не ответную страсть, а лютую ненависть. Они наслаждались чужой болью и чужими страданиями.

Этот же… Соблазнять меня и влюблять в себя, по-видимому, не собирается. Иначе бы не вёл себя по отношению ко мне так по-хамски. Насиловать, как я понимаю, — тоже. Намерен ждать, пока я сама не начну искать его ласк.

Долго же придётся…

И всё бы ничего, вот только конкретно в моём случае такое поведение мага было сродни катастрофе! План Оливера трещал по швам.

Учитель сразу предупредил, затея эта рискованная. Но мне на риск было наплевать, да и Сара больше всего на свете мечтала вырваться на волю. Мы были согласны поставить на кон всё, даже собственные жизни.

Для того чтобы побег удался, следовало вывести из игры высшего. Сара предлагала воспользоваться классическим приёмом: уединившись с покупателем, хитростью заставить того выпить снотворное. Но я, наученная горьким опытом, сразу забраковала эту идею.

Применить против здорового мужика хрупкую женскую силу — тоже нереальная альтернатива.

В итоге выход отыскал наш башковитый маг. Решил, что надёжнее будет вырубить высших при помощи… нас самих. Мистер Кит ставил на то, что, забрав к себе понравившуюся девушку, покупатель первым делом захочет оценить «товар» и примется выкачивать из рабыни эмоции.

Целый вечер я носила в своей причёске заговорённый Оливером эгрет — серебряную шпильку, усыпанную хрусталём и украшенную воздушным пёрышком. Для Сары маг превратил в артефакт жемчужную брошку. Исходя из его задумки, магия, заключённая в этих безделушках, постепенно проникая в нас, насыщала ядом. Не смертельным, но вырубить высших, пожелавших отведать наших эмоций, должна была в мгновение ока, причём надолго.

Пока же отрава концентрировалась во мне и тщетно искала выход. Поначалу я ничего не чувствовала, так, лёгкое, возникающее время от времени головокружение. Сейчас же виски ощутимо ломило, накатывала тошнота, по телу пробегала волна дрожи. Коктейль из чувств, в котором смешались страх, паника, отчаянье, безудержная злость на мага, превратился в ядовитый напиток. Предназначенный Грэйву, но который маг почему-то отказывался пробовать.

Чтоб ему пусто было!

Смутно помню, сколько и куда мы ехали. Момент, когда выходила из паромобиля и следовала за высшим в дом, остался в памяти размытым пятном. Словно в бреду я двигалась за Грэйвом по мрачному холлу, поднималась по лестнице, потом снова куда-то шла, провожаемая тусклым мерцанием светильников и уродливыми, пляшущими на стенах тенями. Впереди слышалось неразборчивое бормотание мага: то ли он меня наставлял, то ли знакомил со своей обителью, такой же жуткой, как и он сам, то ли кого-то ругал.

— Вы всё поняли, мисс?!

В какой-то момент мир снова обрёл краски. Я увидела перед собой лицо высшего, искривлённое в гримасе недовольства. Мужчина пытливо смотрел на меня и с явным нетерпением ожидал ответа.

Неуверенно кивнула, облизала пересохшие губы. Ощутив, как тысячи молоточков начинают бить по вискам, точно по наковальне, зажмурилась. А когда открыла глаза — поняла, что стою одна посреди окутанной полумраком спальни. В камине мерно потрескивали поленья, на столике в изголовье кровати в золотом ореоле догорала свеча. Снаружи шелестел дождь. А может, это у меня в голове шумело…

То ли в помещении было прохладно, то ли всему виной стал злосчастный артефакт, который я дрожащими пальцами выдернула из причёски, меня продолжало знобить. Заколка утонула в густом ворсе ковра, но облегчение, избавившись от заговорённой вещицы, я не испытала.

Никогда прежде не желала так отчаянно оказаться опустошённой магом. Сейчас готова была даже броситься в ноги Грэйву, лишь бы очиститься от губительной отравы.

Что ж, наверное, всё-таки придётся самой делать первый шаг и пытаться обольстить этого чурбана. Пока я ещё в состоянии соображать и двигаться.

Следом за заколкой на ковёр отправилась ажурная мантилья. Повыдёргивав из причёски оставшиеся шпильки, слегка взъерошила тёмные локоны и на нетвёрдых ногах направилась к выходу из спальни.

Вот мне и представилась возможность воспользоваться полученными в пансионе знаниями и соблазнить мага. Пусть травится мной на здоровье! Чтобы мы с ним наконец могли распрощаться.


В коридоре властвовали сумрак и тишина. Последняя вселяла невесть какую, но всё-таки надежду. Оливер потому и советовал нам сблизиться с Уокманом и Эндерсоном. Первый был холостяком и содержал при себе лишь пожилую чету: дворецкого и экономку. Второй — вдовец, превыше всего ценивший одиночество.

Я опасалась, что в доме Грэйва встречу всю его родню, армию слуг, которая при удачном завершении предприятия, иными словами, травли высшего, могла стать помехой к побегу. Но, к счастью, обошлось. Особняк оказался пуст. А может, челядь здесь рано отправлялась на боковую.

Что тоже было неплохо.

Иногда в зловещую тишь вплетались звуки грозы, поскрипывание половиц, приглушаемое ковровой дорожкой. Наверное, это из-за слабости у меня темнело в глазах, а может, его светлость был тем ещё скрягой, двигаться приходилось почти вслепую. Ладонь безжизненно скользила по шелковистому тиснению обоев, на которые тусклый свет набрасывал редкие кляксы. Казалось, они отделятся от стены и, превратившись в чудовищ, накинутся на меня, уволокут в мир ещё более страшный, чем этот. Воображение, и без того буйное, сейчас разыгралось не на шутку.

На лестнице и в холле было ещё темнее, и лишь слабое мерцание пробивалось в щель между полом и дверью первого этажа. Заледеневшими пальцами вцепившись в перила, я преодолевала ступень за ступенью, рискуя в любой момент скатиться кубарем вниз. Туман перед глазами продолжал сгущаться, а тело отказывалось слушаться.

Внизу царил холод. Дрожа как осиновый лист, на непослушных ногах я продвигалась, как к путеводной звезде, тоненькой полосочке света. Кусая до крови губы, чтобы хоть как-то прийти в чувство, мысленно призывала себя быть сильной и с честью выдержать последнее испытание.

Не для того ты, Ива, столько пережила, чтобы сейчас вот так просто сдаться, банально хлопнувшись в обморок.

Господи, надеюсь, хотя бы у Сары всё получилось. Возможно, она уже с Оливером, ждёт меня. А потому следовало поторопиться.

Подвластная движению моей руки, створка, предупреждающе скрипнув, медленно отворилась.

Высший замер посреди комнаты. Поняв, кого принесла нелёгкая, раздражённо рыкнул:

— Что я говорил о шастанье по дому по ночам?! — резкий окрик заставил вздрогнуть.

Маг стоял, расправив плечи и сцепив за спиной руки, словно главнокомандующий на плацу, и, грозно сощурившись, буравил меня взглядом.

Смотрит так, будто собирается проклясть. Или как минимум наслать порчу.

— Мне страшно, — совершенно искренне призналась я, не став уточнять, кто или что является источником моего страха. — И холодно. — Это тоже было правдой. — Может, вам удастся меня согреть…

Решив, пан или пропал, шагнула к магу. Мало верилось, что вот сейчас он раскроет для меня объятья. Скорее, вцепится мне в глотку и с удовольствием придушит. Именно это читалось в его опасно потемневших глазах.

Но он ведь сам сказал, что если я пожелаю… А я сейчас ещё как желаю! Чтобы наконец применил свои вампирские таланты и от души напился колдовской отравы!

Поравнявшись с высшим, осторожно коснулась его плеча — мне срочно требовалась опора. Грэйв не шелохнулся, продолжая успешно изображать статую. Душить, слава богу, не спешил. Но и о ласках тоже не помышлял.

Не скажу, что мне удавалась роль искусительницы. Я часто получала замечания от мисс Эжени, преподававшей у нас псевдонауку страсти. По мнению учительницы, я не умела призывно улыбаться, говорить с придыханием и, стреляя глазками, едва ли могла попасть в мишень, другими словами, в сердце джентльмена. Слишком скованной была и зажатой.

А попробуй тут вести себя раскрепощённо, когда пытаешься совратить незнакомца, который ни в какую не желает совращаться и которого боишься до дрожи в коленках. Да ещё и на ногах едва держишься, уже мечтая о спасительной отключке.

— Что с вами, мисс? Вас всю колотит.

Думаете, в нём вдруг проснулось участие? Беспокойство о приобретённой вещи? Как бы не так! Теперь взгляд высшего выражал заинтересованность. Заинтересованность учёного в подопытной лягушке, которую ему не терпелось начать препарировать.

— Это от желания, — невпопад ляпнула я и мысленно выругалась.

Тоже мне, пиковая дама.

— Подите-ка сюда! — Меня привычно схватили за руку и подтащили к камину.

Света здесь было больше, и сквозь сероватое марево, по-прежнему застилавшее глаза, я увидела, как широкие брови мага сошлись на переносице, а на лбу пролегла глубокая складка. Взгляд из испепеляющего стал задумчиво-сосредоточенным.

 «Интересно, сколько ему лет?» — мелькнула неуместная мысль.

На вид больше тридцати не дашь. Когда Грэйв хмурился, вот как сейчас, в уголках серых колючих глаз появлялись едва заметные морщинки.

Это я тоже успела заметить. А также оценить лёгкий травяной аромат парфюма с едва уловимой горчинкой, исходящий от его рубашки. Зачем-то потянулась к тёмно-синему платку, повязанному вокруг шеи. Наверное, собиралась начать раздевать своего (чтоб ему всю вечность жариться на сковородке!) якобы господина, но подушечки пальцев лишь скользнули по гладкому шёлку, и мир перед глазами померк.

— Вот дура! — стало последним, что я услышала.

Хотя нет, кажется, его светлость не только усомнился в моих умственных способностях, но и посчитал меня чокнутой, добавив к этому выводу ещё пару-тройку крепких словечек.

Что ж, я действительно такой и была. Отчаянной идиоткой, понадеявшейся, что сегодня всё изменится, и в моей жизни наконец-то наступит белая полоса.


ГЛАВА 7

— Просыпайтесь, мисс. Мисс, просыпайтесь.

Монотонное бормотание сопровождалось довольно ощутимыми шлепками, которыми неизвестная награждала моё многострадальное тело. Сил не было даже на то, чтобы разлепить веки. Но если я сейчас этого не сделаю, то встречать утро буду уже на полу. Продолжи служанка, эта заезженная пластинка, и дальше пихать меня с таким усердием, я просто-напросто свалюсь с кровати.

— Мисс, просыпайтесь. Просыпайтесь, мисс.

— Угу, — невнятный ответ сменился тихим стоном. В голове взрывались петарды, в ушах звенело. А ведь я всего лишь попыталась оторваться от подушки.

Потерпев фиаско, повалилась обратно, чтобы уже в следующий миг почувствовать очередной болезненный щипок.

Наверное, я бы цапнула мучительницу. Но у меня даже зашипеть на неё не хватило сил. Было такое ощущение, словно виски сверлили буром.

— Вас ждут внизу, мисс. Вставайте, — заявила эта липучка голосом, лишённым всякой окраски.

— Ждут? — осторожно переспросила я. В голове, как назло, сразу стало ясно, вдруг вспомнился и вчерашний вечер, и бесславное его окончание. Я, трясущаяся, как наркоманка со стажем, и злющий маг, наверняка сто раз пожалевший о своём выборе. — А кто именно ждёт?

Небось дорогой господин и парочка констеблей, которые явились арестовать дуру-пришлую, посягнувшую на жизнь высшего.

— Гости, — подтвердила мои наихудшие опасения девица и принялась за старое: — Поднимайтесь. Его светлость не любит, когда опаздывают.

Полагаю, его светлость вообще не знаком с этим чувством. И только и умеет, что брызгать ядом да психовать.

Ощутив ледяное прикосновение пальцев, вздрогнула, а упрямица, не желая отставать, с силой сжала моё запястье и хорошенько за него дёрнула.

Новая попытка стащить меня с кровати оказалась успешной, с горем пополам я поднялась. Постепенно мир перед глазами перестал вращаться, мебель стекла с потолка на пол и начала принимать более чёткие очертания.

Я находилась в спальне, в которой вчера оставил меня Грэйв. Сейчас передо мной маячила бледная, как сама смерть, тощая, курносая девица. Служанка или какая-нибудь камеристка, а может, экономка — кто её разберёт. Смоляные волосы девушки были заплетены в косу и перехвачены голубой лентой под цвет платья. Она смотрела на меня немигающим взглядом чёрных бездонных глаз, в которых не отражалось даже намёка на эмоции. Ничего. Наверное, замри незнакомка, и её можно было бы запросто принять за выполненную из воска скульптуру.

— Вы дадите мне пару минут? — попросила я и выразительно покосилась на двери, намекая, что нуждаюсь в некотором уединении.

К счастью, странная особа всё поняла. Повторив в сотый раз, как для особо одарённой:

— Вас ждут внизу, — удалилась, наконец оставив меня одну.

Перешагнув через мантилью, золотистой лужицей растёкшейся по ковру, заметила рядом свои туфли. Серебряные шпильки поблёскивали на тёмном ворсе, а вот злосчастного эгрета обнаружить не удалось.

Поймав в зеркале своё отражение, с трудом узнала саму себя. Кажется, не только мой «будильник» мог запросто сойти за покойника. На моём лице тоже не было ни кровинки. Губы — белые, глаза, наоборот, оттеняла загадочная синева.

Сейчас распугаю всех полицейских.

Дабы не навлечь ещё больший гнев на свою бедную голову, возиться долго не стала. Кое-как привела себя в порядок, разобрала пальцами спутавшиеся локоны, расправила складки на бальном платье, вернее, попыталась это сделать, но быстро плюнула на бесполезную затею. Нацепив туфли, как на расстрел поплелась вниз.

Где-то глубоко внутри засела уверенность, что Грэйв обо всём догадался. Странно, что не оставил подыхать, а помог избавиться от магической заразы. Которой я в себе больше не ощущала. Наоборот, силы стремительно возвращались. Походка стала твёрже, а окружающая обстановка больше не проделывала кульбиты при малейшем резком движении.

Коридор, пронизанный солнечными лучами, теперь не казался мрачным. По стенам не змеились пугающие тени, их заменили кремовые обои с молочным узором, удачно сочетавшиеся с деревянными панелями и тёмной мебелью. Лестница вела в просторный холл, выполненный в синих и коричневых тонах с редкими вкраплениями позолоты. На лепном потолке красовалась массивная люстра из витражного стекла. Светильников на стенах тоже было немало, но сейчас они не горели. Света, проникавшего сквозь стрельчатые окна и витраж над входной дверью было достаточно, чтобы осветить холл. Интерьер его удачно дополняла арка из резного дерева. За ней — ступени, покрытые ковровой дорожкой, что вели к заветной свободе.

Увы, оказавшись на улице, всё равно далеко не убегу. А потому, решив не усугублять своё и без того безнадёжное положение, повернула направо. Войдя в кабинет, в котором вчера так бездарно пыталась соблазнить мага, замерла на пороге.

Не знаю, чего в тот момент во мне было больше: волнения или удивления.

Я вполне ожидала увидеть мадам Луари, но уж никак не предполагала, что одним из гостей окажется тот темноволосый господин. Мар, кажется.

Полицейских, как ни странно, в кабинете не наблюдалось.

Мадам сегодня тоже не могла похвастаться здоровым цветом лица. Скорее, благородной бледностью. Высшая была явно чем-то обеспокоена. Не способная усидеть на месте, расхаживала по кабинету, шурша кринолином и молотя веером по руке в атласной митенке. Каштановые локоны собраны в незамысловатую причёску и украшены крошечной шляпкой, державшейся на одном честном слове, платье простенькое, с глухим воротом, минимум украшений. Если бы не васильковый цвет наряда, можно было бы решить, что у мадам траур.

 До моего появления её спутник стоял, демонстративно отвернувшись к окну, но заслышав шаги, обернулся. На какой-то миг тонких губ коснулась улыбка. Однако стоило высшему повнимательней на меня посмотреть, как доброжелательность в его взгляде сменилась таким лютым холодом (адресованным, к счастью, не мне, а его наглой светлости, вальяжно развалившейся в кресле), что даже странно, как это Эшерли не превратился в сугроб.

— Мисс Фелтон, с вами всё в порядке? — с беспокойством проронил джентльмен в чёрном сюртуке, подавшись мне навстречу.

Поклонился, коснулся губами моей руки, в ответ получив слабую улыбку.

Мисс Фелтон я стала с подачи мадам Луари. Для каждой воспитанницы высшая подбирала фамилию. Самую обыкновенную, из широко распространённых в Верилии. А этот Грэйв вчера весь вечер мне «мисскал». Наверняка даже не поинтересовался, как меня зовут.

— С мисс Фелтон, — и столько язвительности в голосе, как он ещё ей не отравился, — всё отлично. Просто не выспалась. Нам вчера не до того было. Правда… милая?

Милая? Что это с ним?

Решил сейчас промолчать, чтобы потом по-тихому самому со мной разобраться? Уж лучше каяться перед мадам Луари, чем снова остаться тет-а-тет с этим типом.

Я-то подумала, он вызвал высшую, дабы вернуть бракованный товар. Но, как оказалось, Эшерли никого не приглашал. Мадам явилась сама, по собственной инициативе, прихватив с собой и дознавателя.

Узнав, кем является бледнолицый джентльмен, мои симпатии к нему в мгновение ока испарились, как роса с лепестков роз под знойным солнцем.

Я по-прежнему страшилась полицейских. Слишком глубоко в сознании засели рассказы Хэймо о служителях закона и об ужасающей их вседозволенности.

Квинтин Торсли был тому наглядным примером.

Единственным счастливым исключением оказался полицейский, что спас меня. Правда, потом так коварно лишил воспоминаний о своей персоне.

А жаль. Таких людей, как он, мне бы хотелось помнить.

— Со мной всё в порядке, сэр, — поспешно заверила я, заметив, что ответом Грэйва высший не удовлетворился. Изобразив книксен, скромно потупилась и поблагодарила: — Спасибо за участие, сэр.

Кажется, он и мне не поверил. Продолжал хмуриться, подозрительно косясь то в мою сторону, то на светловолосого мага. Последнего вся эта ситуация только забавляла. Забавляло осознание того, что я сама загнала себя в ловушку. Признаться сейчас мадам Луари не осмелюсь. Раз уж Грэйв сам молчит. Неизвестно, каковой окажется её реакция и что высшая предпримет. Тем более не стану откровенничать при полицейском. Лучше рискну и буду надеяться, что этот Эшерли не такой уж псих, каким его расписывал Оливер.

В то время как дознаватель был озабочен моим состоянием, мадам Луари решила не забивать подобными глупостями свою каштановую головку. Сейчас её куда больше занимала Сара, вернее, то, что пришлой хватило наглости сбежать. Куда именно — ответ на этот вопрос мадам рассчитывала получить от меня.

Скрывать чувства от высших непросто, особенно, когда их трое, а ты одна. И все дружно пялятся на тебя: первая — насторожённо, второй — выжидательно, а третий — ухмыляясь и предвкушая интересную сцену. Небось гадает, как я буду выкручиваться.

Сейчас от меня зависела судьба единственного дорогого мне человека, поэтому пришлось запихнуть свои переживания куда подальше и с удивлением, надеюсь, разыгранным успешно, воскликнуть:

— О Боже, какой кошмар! Не представляю, как она на такое решилась! — для пущего эффекта заломила руки. Надеюсь, вышло правдоподобно, и я не переборщила. — Поверьте, мадам, со мной Сара ничем таким не делилась. Иначе бы я сделала всё возможное, чтобы её отговорить.

— Мерзавка чуть не отправила его сиятельство на тот свет! — пронзительно вскрикнула директриса, в сердцах стукнув каблуком об пол.

А я, не сдержавшись, облегчённо выдохнула. Не то чтобы меня заботила жизнь какого-то высшего, временами я им всем желала самой страшной и мучительной кары длиной в целую вечность. Но не хотелось бы, чтобы Сара брала такой грех на душу. Оливер, конечно, заверял, что отрава не смертельна и попробовавший её маг со временем оклемается. Не знаю, как маг, а я вчера чуть не отдала Богу душу. И если бы не Эшерли, сейчас пялившийся на меня с откровенным ехидством, скорее всего, этого разговора и вовсе бы не было.

— Подумайте хорошенько, мисс Фелтон, куда она могла отправиться? — перенял эстафету дознаватель. — Мадам Луари уверяет, вы были близки. На улицах Морияра одной пришлой оставаться небезопасно. Без хозяина она — лакомый кусочек для всякого отребья. Если вам небезразлична судьба подруги, расскажите всё, что знаете. Даже то, что вам кажется несущественным. Возможно, мисс Лин рассказывала о каком-нибудь месте, которое мечтала посетить? Были ли в пансионе у неё друзья среди высших?

— Никто из моих людей не стал бы помогать иномирянке! — возмутилась директриса, услыхав предположение полицейского.

— И всё же, мадам, кто-то ей несомненно помог. Иначе бы как мисс Лин сумела раздобыть артефакт?

Мадам притихла, не найдя, что возразить.

А я не преминула воспользоваться удачным поворотом и побежала дальше по тропке лжи:

— Помнится, у Сары были доверительные отношения с мисс Эжени. Они часто общались…

Пусть допрашивают учительницу, которая, в принципе, со всеми нами была приветлива. Конечно, нехорошо подставлять мисс Эжени, она в общем-то неплохая девушка. Но если это поможет выиграть для Сары и Оливера время, я готова наговорить что угодно. И подставить кого угодно тоже. Надеюсь, подруга уже покинула берега Верилии и плывёт навстречу новой жизни. Свободе. Которая мне теперь будет только сниться.

— С одной мисс Эжени? Может, с кем-нибудь ещё? — пытливо вглядывался маг в моё лицо.

К его разочарованию, оно оставалось бесстрастным.

— Ива, подумай хорошенько, — поддакивала Мару хозяйка пансиона. — Мне кажется, ты что-то скрываешь!

И неизвестно, сколько бы длился допрос и как долго я сумела бы держать оборону, но тут из-за стола изволили подняться его светлость.

— Мисс Фелтон ответила на все ваши вопросы. Не вижу смысла и дальше её пытать. Сами видите, она нуждается в отдыхе. На вечер у нас кое-что запланировано.

На какой-то миг лицо мадам просветлело. А вот полицейский, наоборот, стал напоминать грозовую тучу, готовую начать метать молнии.

— Значит ли это, ваша светлость, что вы решили оставить Иву себе?

Снова усмешка и голос, сочащийся ядом:

— Всё будет зависеть от того, как мисс Фелтон поведёт себя сегодня вечером.

Я нервно сглотнула. Не нравятся мне эти его скользкие намёки. Какие планы? Чего он от меня хочет? Решил оставить себе, несмотря ни на что? Но для чего?

Спать, хвала Всевышнему, он со мной не собирается. Будем надеяться, эти его планы в отношении меня не изменятся. Выкачивать эмоции — тоже не торопится. А для каких ещё гадких целей я могла ему понадобиться — даже не представляла, да и не хотела представлять.

Пока мадам Луари прощалась с Грэйвом, что-то тихонько тому нашёптывая и не забывая с хитрой улыбкой поглядывать в мою сторону, ко мне подошёл полицейский.

К счастью или к сожалению, но пообщаться нам толком не дали. Маг только и успел сказать:

— Мне жаль, что вчера вам довелось стать свидетелем нашего с Грэйвом спора. Надеюсь, мисс Фелтон, здесь вам будет хорошо. — Кажется, он и сам не верил в то, что говорил. — Если же когда-нибудь понадобится моя помощь, пожалуйста, не раздумывая обращайтесь. — С этими словами мужчина протянул мне визитку. На которую я успела взглянуть лишь мельком. Заметила в правом нижнем углу чёрные вензеля Б.М., когда к нам подскочил его светлость.

— Что такое, Мар? Заигрываете с рабыней прямо на глазах у её хозяина? От этой скверной привычки вам тоже так и не удалось избавиться.

— Я всего лишь сказал мисс Фелтон, что если она что-нибудь вспомнит о мисс Лин, пусть сразу же обращается ко мне, — не моргнув глазом, соврал полицейский. — Любая мелочь может оказаться полезной.

— Сомневаюсь, что она что-нибудь вспомнит, — в очередной раз брызнул ядом высший. После чего с наигранным дружелюбием завершил: — Был рад встречи. Надеюсь, следующая произойдёт нескоро. Маэжи проводит вас к выходу. А то вдруг надумаете заблудиться.

Чинные поклоны, холодные взгляды. Такое ощущение, что они сейчас скрестят шпаги. Наверное, так бы и поступили, если бы таковые попались под руку.

Надеялась слинять под шумок да где-нибудь затаиться. Не вышло.

— А вы, мисс Фелтон, останьтесь, — донеслось мне в спину. — Мы вчера с вами так толком и не пообщались. Не терпится познакомиться поближе.


ГЛАВА 8

— Сядьте! — Это была не просьба, не приглашение, а нетерпеливый окрик.

Опустившись в первое попавшееся кресло, что стояло возле камина, замерла, словно спицу проглотила. Грэйв на спешил приступать к обличительной речи, а у меня не было ни малейшего желания что-то ему объяснять или в чём-то оправдываться.

Жалела ли я о своём поступке? Нет. Совершенно. И если бы мне представилась ещё одна возможность сбежать, непременно бы ею воспользовалась.

Смотреть на высшего не хотелось, тем более встречаться с ним взглядом, который сейчас — я ощущала это каждой клеточкой своего тела — был прикован ко мне.

Пусть любуется, сколько влезет. Я же лучше поглазею на изображение её величества королевы. Над камином красовался портрет пышнотелой дамы в парчовом платье, с белыми буклями, увенчанными золотой короной. Похожая картина висела и в малой гостиной нашего пансиона. Всякий раз, когда верильцы обращали на неё свой взор, на их лицах проступал такой благоговейный трепет, словно они смотрели на икону самого Господа Бога.

В помещении, выдержанном в оливковых тонах, воздух был напитан запахами пыли и старой бумаги, что переплетались с едва уловимым ароматом сигар. Встроенные в стены стеллажи ломились от книг в кожаных переплётах, кое-где на полках просматривались непонятные штуковины: то ли какие-то приборы, то ли просто элементы декора, придававшие кабинету схожесть с обителью свихнувшегося учёного.

Кажется, это о мистере Грэйве Оливер рассказывал, как о создателе тех самых волшебных переходов. Вроде бы таких изобретателей в Верилии раз, два и обчёлся. А потому каждый — на вес золота.

В противоположной стороне, у самого окна, занавешенного шторами насыщенного болотного цвета, находился диван и небольшой резной секретер.

Наверное, следовало устроиться в той части кабинета. Потому как письменный стол, за который вернулся высший, выпроводив нежданных гостей за дверь, находился рядом с оккупированным мной креслом. Близость к магу заставляла нервничать, я не знала, куда себя деть. Невольно взгляд цеплялся то за серебряную чернильницу, из которой торчало седое пёрышко, то за бронзовое пресс-папье, инкрустированное малахитом, то за перетянутую кожей столешницу с громоздившейся на ней стопкой книг, разбросанными в творческом беспорядке конвертами и листами писчей бумаги.

Видать, до появления высших его светлость корпел над корреспонденцией.

— Занятная вещица, — первым нарушил затянувшееся молчание Грэйв и, выдвинув верхний ящик, положил на ворох листков мой эгрет. — Запросто могла убить. Или меня, или вас. Или идиота Реджинальда. Дураку повезло, что я так вовремя вмешался. Хотя, если б знал, что вы приготовили для своего будущего господина, с радостью всучил бы вас Мару.

Какой душевный мужчина.

Я молчала, не зная, что сказать. Да он ничего и не спрашивал, сам всё разложил по полочкам и теперь наслаждался своей безраздельной надо мной властью. Мне так и виделось, как маг лениво размышляет, куда поставить запятую в судьбоносной для меня фразе: «Казнить нельзя помиловать».

— Ива, посмотрите на меня, — ещё один приказ, которые, честно говоря, уже в печёнках сидели.

Голос у высшего глубокий, насыщенный, а уж когда он его повышал, что случалось до противного часто, мурашки начинали бежать по коже.

Хочешь не хочешь, а отрывать взгляд от узорчатого ковра всё-таки пришлось. Сейчас его светлость, очевидно, следуя примеру господина Мара, излучал такой холод, что даже удивительно, как это ещё окна не заиндевели. Суровый, немного надменный. Хотя какое там немного! Того и глядишь лопнет от осознания собственного превосходства над ничтожной пришлой.

Раз уж было велено смотреть, решила поизучать своего (хотя надеюсь, что всё-таки нет) господина. Высокие скулы мужчины покрывала лёгкая щетина. Широкие брови, как уже успела заметить, часто хмурились. А глубоко посаженные глаза то полыхали огнём нетерпения, то застывали айсбергами.

Волосы, как и вчера, были собраны в хвост, только сегодня он выглядел растрёпанным и каким-то небрежным, завязанным кое-как впопыхах. Одет высший был просто: в белую рубашку свободного кроя, расстёгнутую на верхние пуговицы, и тёмные брюки.

Закинув ногу на ногу, Грэйв задумчиво протянул:

— И что же мне с вами делать, горе-отравительница? Может, в полицию сдать?

Не скажу, что после такого заявления я испугалась. Наверное, просто устала бояться. Да и что-то мне подсказывало, что если бы хотел, уже давно бы сдал.

— Тогда почему до сих пор этого не сделали? — облекла я свои мысли в слова.

Губы у мага — тонкие, резко очерченные, зачастую кривились в усмешке. Вот как сейчас.

— Хотел прежде познакомиться с вами поближе и понять, что же толкнуло мисс Фелтон на столь отчаянное безрассудство.

— А чего здесь понимать? — буркнула я, снова отводя взгляд. Игра в гляделки у меня не получалась, высший явно вёл счёт. — Думаете, приятно быть чьей-то собственностью? Бесправной куклой, зависимой от прихотей другого человека.

— Хм, любопытно, — его светлость сосредоточенно потёр подбородок. — По идее, в пансионе за столько месяцев вас должны были уже выдрессировать, выбить из головы подобную дурь. Непонятно, за что я плачу такие деньги? Если б хотел дикарку, отправился бы к трапперу.

— Значит, вы… вернёте меня? — с надеждой спросила я. И затаила дыхание.

Хотелось ли мне оказаться от этого человека как можно дальше? Очень! А вот быть им раскрытой перед мадам Луари — нет. Узнай высшая правду сейчас, после побега Сары, и она с меня три шкуры спустит.

— Всё будет зависеть от вас и от вашего выбора, мисс Фелтон.

Наверное, что-то такое в тот момент отразилось на моём лице, что развеселило высшего. Впервые за время нашего знакомства он улыбнулся: весело, искренне.

— Выбор? В ваших устах это звучит, как шантаж.

— Не передёргивайте, мисс Фелтон, — закатил глаза маг. — Сначала выслушайте, а потом уже делайте выводы.

Пока Грэйв говорил, я несколько раз себя ущипнула. Сильно так, от души, из-за чего кожа на запястье даже покраснела.

Вся эта ситуация казалась ирреальной, созданной моим воспалённым, явно повредившимся из-за многочисленных потрясений мозгом. Высший, который предлагает рабыне… свободу. И что просит взамен? Сущую мелочь. Всего лишь в течение нескольких месяцев поработать для него автоматом по генерации положительных эмоций.

Отрицательные, как уже успела заметить, Грэйв на дух не переносил. Может, потому что сам только такие и умел испытывать?

— Что вы делаете? — От мага не укрылись мои манипуляции, и брови его снова сошлись на переносице.

Хмурится деспот. Оказывается, в этом доме даже и ущипнуть себя без его позволения нельзя.

— Пытаюсь проснуться, — призналась честно.

— И что же вас так удивило в моём предложении, мисс Фелтон, что вы отказываетесь мне верить? — недовольно фыркнул этот чудак. — Обещание свободы?

Видать, от меня ожидали несколько иной реакции: подпрыгивания от восторга, хлопанья в ладоши, может даже, благодарственных поцелуев в щёчки.

Как будто не ясно, почему я сомневаюсь в его искренности. Какой высший, находясь в здравом уме и твёрдой памяти, будет обещать рабыне новую жизнь в плату за то, что она и так обязана ему предоставлять? Да никакой! Разве что отпетый лжец или полный псих. Оставалось понять, кем же является его белобрысая светлость.

Честно говоря, я разрывалась между обоими вариантами.

— Зря вы так, мисс Фелтон, — откинувшись на спинку кресла и скрестив перед собой руки, попробовал пристыдить меня маг. — Вам, так отчаянно стремящейся к независимости, радоваться надо, что судьба свела нас вместе, а не мучиться глупыми сомненьями.

— Вы просите слишком мало, чтобы это могло оказаться правдой, — выразила я вполне обоснованное недоверие.

— Не скажите, — с самым серьёзным видом покачал головой высший. Иронии в его глазах как ни бывало. — На протяжении всего того времени, что пробудете у меня, вам будут сопутствовать хроническая слабость, частые недомогания. Возможны даже кратковременные потери сознания.

Он что, собирается превратить меня в дойную корову? Сделать такой же, как те несчастные, что трудятся на верильских фабриках?

— Но при регулярной подпитке, — невольно поморщилась, в который раз осознав, насколько мне осточертело это слово, — магу достаточно небольшого количества эмоций. Разве что вы планируете подкармливать за мой счёт всех своих родственников.

Не успела я толком насладиться обществом вполне себе вменяемого Эшерли Грэйва, как его место снова занял злюка-Грэйв и принялся раздражённо цедить из себя каждое слово:

— О чём я только что говорил, мисс Фелтон? Никаких вопросов! Никакого проявления любопытства. Вам придётся делать всё, что прикажут. Молча. Повторяю, болезненных ощущений при этом испытывать не будете. А к слабости со временем привыкнете. И мы расстанемся с вами прежде, чем вашему здоровью будет нанесён непоправимый ущерб. Об интимной стороне отношений хозяина и рабыни тоже можете не беспокоиться. Как уже сказал, я не притронусь к вам, пока сами не попросите.

— Значит, никогда, — глубокомысленно заключила я.

На что его светлость многозначительно хмыкнул, как бы говоря: «Я бы на вашем месте, мисс Фелтон, не был столь категоричным».

Заметив, что меня всё ещё гложут сомнения, продолжил свои искушающие речи:

— Вы, Ива, не просто осуществите свою мечту, вы перестанете быть пришлой. Никто и никогда больше не посягнёт на вашу свободу. При желании могу даже подыскать вам мужа. Какого-нибудь скромного работягу из провинции, с которым заведёте детей и заживёте с ним душа в душу. Более того, я сделаю вам одолжение: вы навсегда забудете и обо мне, и о месяцах, проведённых в этом доме.

Думается, стирая память своим рабыням, услугу он оказывал не девушкам, а самому себе.

— И ещё, — после недолгой паузы добавил высший, — время от времени вам придётся сопровождать меня на разного рода светские мероприятия. Скоро открытие сезона, и хоть меня и утомляет посещение балов и театров, но от некоторых приглашений, увы, я не могу отказаться. Вот, в общем-то, и все ваши обязанности. Согласитесь, моё предложение заслуживает внимания. — Его светлость поднялся и, удостоив меня напоследок беглым взглядом, проговорил: — Подумайте над ним, мисс. Только не затягивайте с ответом. Терпение не входит в число моих добродетелей. Если всё же предпочтёте мне какого-нибудь другого джентльмена, вас сегодня же доставят обратно к мадам Луари. И да, не переживайте, я сохраню в тайне вашу бездарную попытку побега.


Высший ушёл, оставив меня один на один с безрадостными мыслями. Страхами и сомнениями. Бархат портьер, мебель из тёмного дерева, блеклые шпалеры — всё в этом месте наводило тоску. В моей душе было также сумрачно, как в кабинете Грэйва. На сердце кошки скребли.

Я бы многое отдала за возможность убедиться, что с Сарой всё в порядке, её приключение, в отличие от моего, закончилось благополучно, и теперь она недосягаема для верильской власти.

Что же касается моей собственной ситуации… Я была в растерянности. С одной стороны, хотелось рискнуть и довериться магу. С другой — я ведь совершенно не знаю этого Грэйва. Вдруг он врёт, как дышит?

Тишину нарушал шелест листвы, ластившейся к окнам. Должно быть, его светлость в душе был вампиром и предпочитал свету тьму. Я же, наоборот, как никогда нуждалась в ярких красках. Возможно, они помогут прогнать прочь сумрачное настроение, и ко мне вернутся силы, а главное, надежда. Без неё я просто не смогу двигаться дальше.

Распахнув шторы, звучно чихнула от запаха пыли, ударившего в нос. Зажмурилась на миг, ослеплённая ярким полуденным солнцем, игравшим бликами в окнах соседних домов, золотившим покатые крыши. А потом, забравшись на подоконник, какое-то время просто любовалась пейзажем: буйной зеленью, разбавленной пока ещё редкими пламенными мазками осени. Одного взгляда, брошенного на сад, было достаточно, чтобы понять: разросшихся кустарников и зачахших клумб давным-давно не касалась рука садовника. За невысокой кованой оградой, увитой диким плющом, простиралась улочка, чистенькая и тихая. С широкими тротуарами, чёрными пиками фонарей и мощёной камнем дорогой.

Ничего не скажешь, губа не дура. Его светлость облюбовал для себя один из самых престижных районов Морияра.

Испокон веков высшие в Верилии составляли элиту общества. В пансионе нас бегло познакомили с историей Эльмандина. Оказывается, в других королевствах с магией в последнее время дела обстояли неважно. Наделённые силой постепенно вырождались. А те, что ещё способны были управлять стихиями, воздействовать на живых и возвращать к некоему подобию существования мёртвых, были намного слабее потомков магов, когда-то заключивших союз с богами. Потому верильская знать так кичилась своими способностями, так цеплялась за своё наследие и радовалась, когда в детях проявлялась сила предков.

И вот я во власти одного из таких высших. Наделённого могуществом и богатством. А обладал ли Эшерли Грэйв честью и благородством — увы, ответ на этот вопрос был мне неизвестен.

Его светлости нужны исключительно положительные переживания. Для этого он вполне мог навешать мне лапшу на уши. И пока я буду витать в облаках, жить в ожидании чуда, маг станет вытягивать из меня то, что ему так нужно. А потом, выжав из меня все соки, выбросит на помойку. Но прежде надругается над моей памятью, как это уже случалось со мной не раз. А себе заведёт новый источник подпитки.

Я совсем не против на какое-то время превратиться в немощную девицу, регулярно лишающуюся чувств. И в прямом, и в переносном смысле. Мне абсолютно наплевать, как будет распоряжаться ими высший.  Вот только где гарантия, что наградой станет свобода, а не комната в каком-нибудь дешёвом борделе или каторга на фабрике?

Послать Грэйва вместе с его предложением куда подальше? Тогда придётся возвращаться к мадам Луари, и та начнёт активно подыскивать его светлости замену. Вполне возможно, мне даже посчастливится встретить достойного человека. К которому я буду привязана до конца своей жизни. Стану его собственностью.

А может случиться и так, что фортуна снова повернётся ко мне задом, и я попаду в руки какому-нибудь извращенцу.

Грэйв хотя бы не требует развлекать его в постели. А если попробует принудить меня к сексу, фиг получит положительные эмоции! Будет кормиться исключительно ненавистью и презрением.

Его светлость вернулся даже быстрее, чем я предполагала. Значит, про отсутствие у себя терпения не соврал. Плюс ему в карму.

Маг вошёл бесшумно и застыл посреди комнаты в ожидании моего ответа.

Я никогда не любила рисковать, но в этом мире уже не раз доводилось мне идти ва-банк. И сейчас следовало или отступить, или сделать ещё один отчаянный шаг навстречу неизвестности.

— Я согласна, — коротенькая фраза, возможно, предрешившая мою судьбу.

Высший удовлетворённо кивнул, даже расщедрился на скупую улыбку.

— Осталось уладить некоторые формальности, мисс Фелтон, и можете идти отдыхать, — кивком головы указал на кресло, в котором я совсем недавно ёжилась под его цепким взглядом.

Не было нужды уточнять, что он там собрался улаживать. Я вспыхнула.

Как же тебе не терпится стать моим полновластным хозяином!

Внутренний голос вопил, умоляя остановиться. Но меня лишь хватило на слабое возражение:

— А без этого никак? Раз уж вы не планируете держать меня при себе вечно.

— Мисс Фелтон, я плачу за вас баснословные деньги. И не хочу, чтобы моя покупка сбежала, не выполнив своей части сделки. Метка убережёт меня от утраты ценного материала, а вас — от необдуманных поступков. Сядьте. — Сказав это, надавил мне на плечи, заставляя опуститься «ценный материал» в кресло. Убрал со спины волосы, скомкал невесомую ткань платья и дёрнул вниз. Рукав жалобно затрещал, я — мысленно выругалась. Обнажив плечо, высший прикоснулся ко мне, чертя на коже непонятные узоры, вызывая дрожь во всём моём теле. Желание вскочить и убежать. — Будет немного неприятно. Сидите смирно и не нойте. Терпеть не могу женские слёзы.

Быть заклеймённой — что может быть хуже для пришлой? Ничего. Разве что быть заклеймённой дважды. К счастью, воспоминания о прошлом сеансе магического воздействия почти не сохранились в памяти. Я смутно помнила боль, размытые лица полицейских и мага, что ставил печать.

Сейчас же в полной мере могла «насладиться» незабываемыми ощущениями. Не знаю, как сумела вытерпеть бесконечно долгие минуты мучения и не сорвалась с места. Сидела, до белых костяшек сжимая подлокотники кресла, кусала до крови губы, из последних сил сдерживая крик. Даже не позволила себе пискнуть.

Только бы не расстроить его белобрысую светлость.

Жар, исходящий от ладони высшего, опалял, словно не магия, а раскалённый металл оставлял на мне роковую метку. Я уже забыла, как дышать. Мебель перед глазами расплывалась, в ушах гудело.

Наверное, я бы всё-таки отключилась — Грэйв ведь предупреждал, что в его обществе это будет делом обычным, — но тут мужчина отнял руку и, явно довольный собой и проделанной работой, сказал:

— Ну вот и всё. Возвращайтесь к себе, мисс Фелтон. Отдохните, поспите. А я пока пошлю за вашими вещами. — Заботливо вернул рукав на положенное ему место, ободряюще похлопал меня по плечу; к счастью, не по тому, которое ещё секунду назад пылало. Кашлянул, намекая, что все формальности уже улажены и мне пора выметаться.

Стараясь не смотреть на высшего, поднялась. Смахнув слёзы, вдруг проступившие на глазах, рванула к выходу.

Поздравляю, Ива. То, чего ты так боялась, свершилось: теперь и ты обрела господина.


ГЛАВА 9

Добравшись до спальни, рухнула на первый попавшийся стул и в изнеможении прикрыла глаза. Боль постепенно стихала, сейчас от неё остались лишь отголоски и горькие воспоминания. Боюсь, прикосновения высшего ещё долго будут мне сниться.

В кошмарных снах.

Скинув туфли, скользнула по комнате рассеянным взглядом. Интересно, сколько девушек побывало здесь до меня? Его светлость не поскупился и выделил для рабыни шикарные апартаменты. А может, в этом доме все комнаты как для королевской семьи.

Не будь у меня столь паршивое настроение, я бы, несомненно, оценила и обтянутые нежно-голубым шёлком стены, и картины в массивных рамах с изображёнными на них пасторальными пейзажами. Изящную мебель, кружевные занавески, частично скрытые шторами из плиса. Кровать с вычурным балдахином и высокой спинкой, отделанной позолотой. Ею же сверкали и изогнутые ножки банкетки, приставленной к ложу.

На круглом столике у окна обнаружился серебряный поднос, от которого исходил умопомрачительный аромат свежеиспечённой сдобы. Желудок жалобно заурчал, напоминая, что мне уже давно следовало подкрепиться.

Секунда, и вот я уже громыхаю посудой. Плеснув в чашку немного чая, увы, остывшего, сделала несколько жадных глотков. Первую сдобную радость проглотила, почти не жуя, вторую булочку, приказав себе быть сдержанной — из меня ведь воспитывали леди, — разрезала пополам, намазала маслом, затем джемом, и только потом жадно вцепилась в неё зубами.

Опустошив ещё одну чашку божественного напитка, вдруг почувствовала невыносимую слабость. Сил хватило только на то, чтобы доплестись до кровати. А уже через каких-то пару минут я спала беспробудным сном. Последней мыслью, мелькнувшей в угасающем сознании, стало понимание того, что в чай явно что-то добавили.


Не знаю, сколько времени путешествовала по стране Морфея. Когда проснулась, солнце было ещё высоко в небе, а значит, спала я не так уж долго. Но если судить по ощущениям — минимум двое суток. Сейчас я чувствовала себя свежей и отдохнувшей. Готова была горы свернуть. Спасибо, конечно, его светлости за заботу. Но надо будет сказать ему, чтоб больше не пичкал меня снотворным. Или что там было в этой чудо-заварке…

Часы, мерно тикавшие на каминной полке, показывали без четверти два. Возле двери обнаружился массивный сундук и небольшой саквояж: все мои пожитки. А за дверью — та странная бледнолицая особа, кажется, Маэжи.

Девица вошла, даже не удосужившись постучать. Просто распахнула светлые створки и с порога заявила:

— Ванна готова, мисс, — привычно закончив: — Вставайте.

Ни тебе реверанса, ни даже намёка на улыбку.

Не дождавшись ответа, Маэжи блеклым призраком пересекла спальню и толкнула неприметную дверку, полностью сливавшуюся с шёлком обоев.

Стоит ли уточнять, что и ванная комната ослепляла великолепием. В доме мадам Луари опочивальни воспитанниц были достаточно скромно меблированы, да и размерами похвастаться не могли, правда, это с лихвой компенсировалось уютной обстановкой. Эта же ванная была чуть ли не вдвое больше моей спаленки в пансионе и, как и кабинет Грэйва, утопала в полумраке, разбавленном светом изящных бра. Здесь бордовые тона перемежались с благородным деревом, ну и, конечно же, помпезной позолотой — куда ж без неё.

В самом центре, на мягком ковре, красовалась ванна на маленьких гнутых ножках, в которую Маэжи щедро напшикала соли. По комнате поплыл сладкий цветочный аромат.

— Вернусь через полчаса, помогу вам собраться, — напоследок сказала девушка и вышла, прикрыв за собой дверь.

Раздевшись, с наслаждением погрузилась в душистую воду. Мне бы подойти к зеркалу и познакомиться с чёртовой меткой, но я тут же трусливо отогнала от себя эту идею.

Не хочу её видеть, не хочу думать о ней. Лучше буду представлять, что её и вовсе не существует.

Служанка оказалась на редкость пунктуальной, явилась тютелька в тютельку: спустя тридцать минут.

К тому моменту я уже успела порыться в своём сундуке, определилась с туалетом и облеклась в домашний халат с жутко неудобными расклешёнными рукавами и дурацким шлейфом, подметавшим полы.

Чтоб её, эту верильскую моду…

Но халат — это ещё ничего. Домашние платья тоже были вполне комфортными и достаточно простыми. Вот только здесь я не чувствовала себя как дома, а потому решила, что чем больше будет на мне слоёв, тем лучше. Забаррикадирую своё тело на случай осады мистером Грэйвом.

Маэжи помогла мне справиться с корсетом. Затянула от души, так, что недавний завтрак чуть не попросился наружу. Покончив с исподним, ни на секунду не выпадая из образа пофигистки, принесла выбранное мной платье. Тёмно-зелёное, с узкой юбкой, драпированной сзади и оканчивающейся шлейфом. У этого наряда не было даже намёка на вырез, зато имелся воротник-стойка, который я украсила простенькой камеей. Волосы попросила собрать в строгий пучок. А на косметику, которой мадам Луари советовала нам пользоваться в умеренных количествах, дабы выглядеть ещё краше в глазах господина, и вовсе решила забить.

Сейчас из зеркала на меня смотрела этакая чопорная гувернантка, приставленная к какому-нибудь богатенькому карапузу. В меру строгая, в меру скромная.

Пока я занималась созданием имиджа «леди-неприступность», Маэжи не издала ни звука. А все попытки наладить с ней контакт разбивались о ледяную стену равнодушия, которую воздвигла вокруг себя эта девушка.

— Кстати, меня зовут Ива, — тепло улыбнулась ей.

— Я в курсе, — последовал безэмоциональный ответ.

— А тебя, кажется, Маэжи?

— Не кажется, а — да.

Она, часом, не родня Грэйву?

— Пойдёмте, мисс, — когда со сборами было покончено, сказала моя камеристка. — Его светлость после обеда собирался показать вам дом, рассказать о некоторых наших правилах и познакомить вас с вашим распорядком на день.

Правила, приказы, распорядки… Господи, куда я попала?


Его светлость предпочёл не дожидаться своей новой рабыни и отобедал раньше, чему я была несказанно рада. В присутствии высшего мне бы кусок в горло не полез. Я бы ёрзала на месте и считала минуты до окончания совместной трапезы.

Стол для меня накрыли в уютной гостиной с видом на увядающий сад. Снаружи шелестели листвой деревья, точно шептались о чём-то, а здесь тишину нарушали лишь старые ходики на стене. Под их неторопливое тиканье в косых лучах, проникавших сквозь эркерные окна, танцевали пылинки. Окружающая обстановка навевала атмосферу покоя и умиротворения.

Заявив, что скоро подаст горячее, Маэжи удалилась, оставив меня один на один с морковным супом. Я бы с удовольствием опустошила всю тарелку, если бы не чёртов корсет и обещание новых угощений.

Труппа господина Тауруша питалась скудно, и за те четыре месяца, что провела с артистами, я совсем отощала. В пансионе тоже излишеств не предусматривалось. Мадам Луари не экономила на воспитанницах, но страх как пеклась о наших фигурах и не уставала повторять, что настоящая леди обязана питаться как птичка: чуть поклевала — и достаточно.

Здесь же, похоже, никого не заботил объём моей талии. Конечно, пустяк, но приятный.

Маэжи вернулась, как и обещала, очень скоро. С подносом, на котором дымилось филе птицы под огуречным соусом и источал аромат капустный пирог. Десерт, сказала, принесёт позже.

Но, к сожалению, тот в меня уже не полез. Я и так чувствовала, как под платьем трещит корсет. К тому же под конец трапезы в гостиную заявился Эшерли. Торопить не торопил, но спокойно есть, когда тебя взглядом пригвождают к стулу, я не умела.

— Вы такая… строгая, — прислонившись плечом к дверному косяку и скрестив перед собой руки, поделился мнением высший.

В котором я сто лет не нуждалась.

— Вам не нравится мой внешний вид? — откладывая в сторону столовые приборы, холодно поинтересовалась я.

Неужели ещё будет указывать, во что мне одеваться?!

Маг с равнодушным видом пожал плечами:

— В этом платье вы похожи на замужнюю матрону, чопорную и скучную.

— Может, мне следовало вырядиться, как одалиска? — Наверное, внешность всё-таки накладывает свой отпечаток. Из апатичной блондинки, забитой мышки, я незаметно для самой себя превратилась в ершистую брюнетку. А может, это его светлость провоцировал во мне эмоциональные всплески.

— Мне без разницы. Хоть нагишом ходите, — оторвавшись от двери, безучастно проронил высший и, прежде чем скрыться в холле, сказал, мазнув по мне взглядом: — Буду у себя в кабинете. Когда закончите, приходите, покажу дом.

— Уже закончила. — Сдёрнув с юбки ажурную салфетку, я поднялась, настраиваясь на непростые минуты в компании господина Грэйва.

— Тогда пойдёмте.

К счастью, его светлость не нуждался в совместном времяпровождении, а потому экскурсия оказалась короткой. В некоторые комнаты мы даже не заглядывали. Маг просто указывал в сторону то одной, то другой двери, говоря:

«Там — библиотека, там — гостевая, а там, в конце коридора, — музыкальный салон».

Курительная комната, ещё одна гостиная, которая больше смахивала на бальную залу. Не такая огромная, как у леди Адельсон, но для скромного суаре на пару десятков персон вполне сгодится.

Вот только, как уже успела заметить, Эшерли предпочитал избегать общества людей, и уж точно ему бы и в голову не пришло устраивать в своей холостяцкой берлоге светские посиделки. В некоторых комнатах мебель и вовсе была укрыта простынями, а паркет — пылью.

— Два раза в неделю приходит горничная и наводит порядок в жилых помещениях, — остановившись у подножия лестницы, продолжал знакомить меня с местным укладом высший. — Маэжи — не служанка и помогает вам исключительно по доброте душевной. Поэтому относитесь к ней с должным уважением. Боюсь, вам, мисс Фелтон, придётся обходиться без камеристки. Не люблю, когда по дому шастают всякие незнакомые личности.

Последнее заявление можно было смело отнести и ко мне. Не нуждайся высший в постоянной подпитке, наверняка не подпустил бы к себе ни одной пришлой. Женой он, видать, тоже не спешил обзаводиться. А может, мне только предстояло познакомиться с его несчастной избранницей.

Ох и не завидую я той леди, которой придётся связать с этим человеком свою судьбу.

— Вы будете нужны мне не чаще одного раза в сутки, мисс Фелтон. В остальное время сами беспокойтесь о своём досуге: отдыхайте, читайте, гуляйте. Занимайтесь рукоделием. К вашим услугам всё, что пожелаете. В разумных пределах, конечно.

Высший не стал уточнять, где мне позволено совершать променады. Скорее всего, в том унылом саду, в окружении увядающих клумб. Сомнительно, что Грэйв отпустит меня в город одну. Дабы не портить себе настроение, решила не спрашивать, где я могу себя выгуливать.

— Там кухня, — указал в сторону небольшого тёмного коридорчика маг. — Мне нужно возвращаться к работе. А вы идите познакомьтесь с миссис Кук, моей экономкой. Ей не терпится на вас посмотреть, оценить мой выбор.

Служанка, которая на самом деле не служанка. Экономка, которая желает оценить вкус господина в выборе новой рабыни. Вот ведь странные люди…

— А здесь что? — вдруг заприметила я дверку под лестницей, почти не выделявшуюся на фоне деревянных панелей.

— Ничего, что могло бы вас заинтересовать, — вдруг посуровел Грэйв. Светло-серые глаза его снова превратились в две колючие льдины. — Никогда и ни при каких обстоятельствах не смейте туда входить. Вы всё поняли, мисс Фелтон?

И после этого он надеется, что я забуду о потайной комнате? Нет бы сказать — кладовая. Я бы сразу потеряла к ней интерес. А так только разжёг моё любопытство, и придётся мне бедной маяться, гадая, что же это за секретный чуланчик такой.

Но войти туда — не войду. Мы заключили сделку, и не знаю, как высший, а я намерена выполнить свою часть.

— Разумеется, ваша светлость, — потупив взгляд, изобразила книксен.

Кивнув в знак прощания, его светлость ретировался в кабинет, а я отправилась знакомиться с изнемогающей от любопытства экономкой.

Ею оказалась миниатюрная, сухощавая старушка в строгом платье и крахмальном чепце. Когда я вошла, она коротала время за чаепитием и пролистыванием газеты.

— Ну наконец-то! — Заслышав шаги, пожилая дама тут же резво подскочила со своего места и поспешила ко мне. — Я так рада познакомиться с вами, Ивушка. Садитесь, милая, да, пожалуйста, вот сюда.

Я не сумела подавить в себе дрожь, услышав имя, давным-давно позабытое, похороненное вместе с прошлой жизнью, а сейчас произнесённое таким ласковым голосом. Позволила подвести себя к столу, накрытому белоснежной скатертью, расшитой алыми цветами. Руки у миссис Кук были маленькие, с тоненькими пальчиками, покрытые густой сеточкой морщин и пигментными пятнышками. Но такими тёплыми и каким-то… домашними, что ли, которых было так приятно касаться.

Да и сама женщина излучала искреннее радушие. Свет и ласку. Я предполагала, что экономка окажется под стать Маэжи: холодная и молчаливая. Даже странно, что в доме Грэйва нашлось место такому вот божьему одуванчику с открытой душой.

— Вы так и не попробовали моё лимонное суфле, дорогая, — с улыбкой произнесла женщина. — Хотите кусочек?

— С удовольствием, — улыбнулась ей в ответ.

Вскоре миссис Кук болтала со мной, как со старой знакомой. Было видно, как сильно бедняжка истосковалась по общению; общению с человеком, способным слушать и поддерживать разговор. Маэжи на эту роль явно не годилась.

От миссис Кук я узнала, что его светлость унаследовал от отца не только силу и острый, пытливый ум, но и титул герцога Уайнрайта, а также немалое состояние. Правда, Эшерли не любил, когда его величали, как батюшку. Вернее, это его бесило.

— Потому все и обращаются к нему по фамилии, — доверительно сообщила экономка, подливая мне ароматного чая. — Теперь вы тоже предупреждены и не допустите ошибки.

Миссис Кук не пожелала уточнять, почему его светлость так остро реагирует на отцовский титул, которым, по идее, должен гордиться. Но у меня сложилось впечатление, что отношения покойного лорда Уайнрайта с сыном были непростыми.

Хотя если Грэйв пошёл в отца, то в этом нет ничего удивительного. Людям с такими характерами обычно сложно находить общий язык.

Закончив петь дифирамбы своему любимцу, миссис Кук переключилась на меня: начала расспрашивать о пансионе, о жизни воспитанниц, вчерашнем приёме и о многом, многом другом.

Выходила я из кухни со слегка гудящей головой и острым желанием остаться в одиночестве.

По дороге к себе решила заглянуть в библиотеку, на дверь которой указывал мне Грэйв, оценить литературный вкус его светлости. А заодно подыскать что-нибудь для себя. Надеюсь, помимо философских трактатов и скучных талмудов про магию там отыщется хоть пара-тройка интересных романов.

Пока поднималась по лестнице, услышала стук дверного молотка. Но спуститься и открыть не успела. В холл вплыла Маэжи.

А спустя пару секунд я почувствовала, как в жилах стынет кровь и сердце заходится в бешеном ритме.

— Добрый день. Могу я увидеться с мисс Фелтон?

Я не должна была услышать этот голос. Этого человека не должно было быть здесь.

Но он был.

Стоял на пороге, бледный и взволнованный. А увидев меня, и вовсе спал с лица.

— Оливер?

Не чувствуя под собой ног, полетела вниз.


ГЛАВА 10

Опасалась, что Маэжи заартачится: кто его знает, имею ли я право принимать гостей. Помчится докладывать о визитёре Эшерли. А тот особым чувством такта не отличался и вполне мог выставить бедного мистера Кита за дверь.

К счастью, на появление неожиданного гостя девушка отреагировала, как обычно, то есть никак. Присев в дежурном реверансе, проронила тоном вышколенного дворецкого:

— Пройдёмте со мной, сэр.

— Благодарю вас! — с жаром воскликнул Оливер и только потом, переступив порог, заметил меня, замершую на последней ступеньке.

Между нами словно выросла преграда, которую я была не в силах преодолеть. Сейчас, пока маг ещё не успел объяснить причину своего здесь появления, во мне ещё теплилась зыбкая, но всё-таки надежда, что с Сарой всё в порядке и произошло просто какое-то недоразумение. Возможно, упрямица взбрыкнула, наотрез отказавшись покидать Верилию без меня. С неё станется!

Ох, Сара, если это действительно так, даже не знаю, что я с тобой сделаю. Дай мне только до тебя добраться!

Однако взгляд высшего, полный отчаянья, говорил, что всё намного хуже. Лицо Кита осунулось, посерело. Казалось, за минувшие сутки из моего ровесника он превратился в старика, жить которому осталось совсем недолго. Закапризничай Сара, и Оливер, несомненно, был бы взволнован. Но не умирал бы сейчас от страха.

— Мисс Фелтон. Ива! — маг бросился мне навстречу.

Преодолев сиюминутную слабость, поспешила к нему, взяла за руки. Пальцы юноши были холодными и дрожали.

— Оливер… Что вы здесь делаете?

— Следуйте за мной, — безучастно повторила Маэжи, напоминая о своём присутствии.

Выдавив из себя некое подобие улыбки, я мягко потянула высшего за собой. Холл — не то место, где стоит разговаривать о беглой рабыне.

Проводив нас в ту самую комнату, в которой для меня был накрыт обед, Маэжи отправилась на кухню за чаем. А я, притворив за девушкой дверь, обернулась к магу.

— Оливер, не мучайте меня. Что случилось? — В груди поселилась тупая боль, такая сильная, словно мне кинжал вонзили в сердце.

— Сара пропала, — глухо проговорил Кит.

— Вы… вы не встретились с ней?

Молодой человек покачал головой и с такой силой стиснул в руках фетровую шляпу, что костяшки на его тонких кистях взбугрились и побелели.

Сделав над собой усилие, горько продолжил:

— Я ждал до рассвета. И её, и вас. Не передать словами, как я боялся! Боялся, что наш план провалится и что эта отрава… Я бы никогда себе не простил, мисс Фелтон, если бы с вами или с Сарой что-нибудь случилось из-за моей задумки.

— Но ведь Сара уехала вместе с графом. — Почувствовав слабость в ногах, опустилась в кресло, скользнула по обстановке невидящим взглядом. — А потом сумела от него сбежать.

Оливер так и остался стоять посреди комнаты, комкая в руках злосчастную шляпу. Бледный как мел, сломленный, погребённый под обломками собственных надежд. А ведь всего несколько дней назад это был жизнерадостный молодой человек, не перестававший дарить окружающим свои улыбки.

— Но ко мне она так и не пришла, — проронил еле слышно. — Всё утро я ездил по городу, побывал в каждой подворотне. Даже… — высший покраснел и после запинки закончил: — в нескольких борделях. Уже не знал, что и думать! На ней ведь нет метки. Вдруг её похитили? Ох, мисс Фелтон, это был никчёмный план! Я должен был сразу понять, что ничего не выйдет! Следовало поговорить с мадам Луари… Я бы занял денег, выкупил её.

— И, скорее всего, получили бы от мадам отказ. Или всю жизнь горбатились бы на долги.

— Может, её арестовали? — Кажется, Оливер даже не расслышал моей последней фразы, продолжал себя бичевать и строить бессмысленные догадки, глядя куда-то сквозь меня.

— Утром здесь был дознаватель. Полиция знает о Саре не больше, чем мы с вами.

Принесли чай и остатки суфле, к которому ни я, ни Оливер не притронулись. Просто не обратили на угощения внимания. Как и на Маэжи, беззвучно появившуюся и так же неслышно юркнувшую обратно в холл.

— И что теперь делать? — Высший рухнул на диван, запустил пальцы в волосы, сжал голову. Было в этой позе столько отчаянья, столько безотчётной тоски, что у меня на глаза навернулись слёзы.

Я тут же приказала себе собраться. Не время ныть! Саре это не поможет. Если она в беде, если её действительно похитили, нужно не сырость разводить, а действовать. Искать поддержки. А потом, когда моя подруга будет найдена, мы подумаем, как отвоевать её у мадам Луари. Возможно, Оливеру действительно придётся обратиться к ростовщикам…

В глубине души я понимала, что всё это глупости. Но мне так было проще. Проще хранить надежду, верить, что в итоге всё закончится хорошо, чем заранее готовиться к самому худшему.

— Может, стоит признаться мадам Луари?

— Даже не думайте! — испугавшись за мага, порывисто воскликнула я. — Хотите, чтобы вас арестовали?!

Подскочив с места, заметалась по комнате, лихорадочно рассуждая.

Нет, каяться перед этой мегерой — не выход. Даже если влить в неё несколько литров сочувствия, она всё равно ничего не сможет почувствовать. Никаким слезливым историям о двух влюблённых не под силу растопить её ледяное сердце.

Но можно рискнуть и обратиться к тому господину. Мару. Он производит впечатление благородного человека. К тому же сам предложил в случае чего рассчитывать на него. И я была намерена уже сегодня воспользоваться столь щедрым предложением.

Ещё бы как-то отсюда вырваться…

Взяв с Оливера клятвенное обещание, что пока что он больше ничего предпринимать не станет, простилась с магом.

Снова и снова повторяя про себя адрес тётушки Кита, некой миссис Файн, у которой он остановился, отправилась на поклон к своему разлюбезному хозяину. Было подозрение, что Грэйв, услышав о моей просьбе, возьмёт и чем-нибудь меня хорошенько огреет. Или рассмеётся мне в лицо и попросит впредь не обращаться к нему с подобным вздором.

Пожелав себе удачи, осторожно постучалась и приоткрыла дверь.

— Ваша светлость, я могу войти?

— Что такое? — не отрывая глаз от необычной на вид конструкции, громоздившейся на письменном столе, рассеянно отозвался Эшерли.

Вокруг немалых размеров механизма вращались прозрачные сферы, зажатые в латунные крепи. В каждой шипело и искрилось голубоватое марево, рассекаемое крошечными вспышками молний.

Засмотревшись на диковинное изобретение, на всполохи света, так и норовившего вырваться из своих хрупких клеток, на бег шестерёнок и монотонное движение поршней, я на какое-то мгновение выпала из реальности.

А Грэйв, устав ждать ответа, принялся меня распекать:

— Мисс Фелтон, я перед вами битый час распинался, знакомя с правилами. Которых настоятельно просил придерживаться. И вот вы здесь: стоите истуканом, молчите и отвлекаете меня от работы.

Выдернув себя из состояния транса, с трудом отвела от устройства взгляд. В этих сверкающих сферах, крошечных механизмах, составлявших единое целое, было что-то гипнотическое.

— Я всего на секунду, хотела спросить, можно ли мне уйти на прогулку? — сказала и задержала дыхание, ожидая бурного отказа.

Но маг повёл себя неожиданно.

— Идите, куда хотите, — махнул рукой, словно отгонял от себя назойливую муху. И пока я переваривала сногсшибательный ответ, с недовольством буркнул: — И больше не дёргайте меня по пустякам.

— Да, ваша светлость, — не веря своему счастью, присела в реверансе.

Даже успела испытать мимолётную радость от осознания того, что Грэйв, несмотря на все свои странности и сварливый характер, вполне себе неплохой человек. По крайней мере, на цепь не сажает и общество своё навязывать мне не пытается.

Но, как оказалось, с дифирамбами я поспешила. Не успела подобно Маэжи просочиться в приоткрытую дверь и белёсым призраком раствориться в холле, как Грэйв вдруг оторвался от своей игрушки и посмотрел на меня. В упор. Захотелось уменьшиться до размеров микроба, превратиться в пылинку, только бы отделаться от внимания высшего.

Ей-богу, скоро этот взгляд будет вызывать у меня нервный тик.

— Подойдите-ка сюда, мисс Фелтон, — словно командир рядовому, отдал приказ.

Сглотнув образовавшийся в горле комок, заставила себя сдвинуться с места.

— Ну же, живее! Я не кусаюсь, и время моё, между прочим, не резиновое. — С этими словами маг подошёл к секретеру, извлёк оттуда несколько новеньких хрустящих банкнот. Целых двадцать стэрнов. На такую сумму среднестатическая верильская семья могла безбедно прожить как минимум неделю. — Вот, — сунул мне в руку купюры, — побалуйте себя чем-нибудь. Приятной безделушкой, которая поднимет вам настроение. Вы целый день ходите с постной миной. Что нарушает самое важное условие нашего договора.

«Я ему кто, робот?» — мысленно возмутилась я, пряча деньги в потайной кармашек на юбке. Или высший считает, что внутри меня спрятан хитрый механизм, при помощи которого возможно включать или отключать те или иные эмоции?

— Зайдите в кофейню, — тем временем наставлял меня господин. — Говорят, сладкое способствует выработке эндорфинов.

— Спасибо, гер… — Поняв, что чуть не ляпнула, поспешила исправиться: — ваша светлость. Вы очень щедры.

— И ещё… — К счастью, Эшерли не обратил внимания на мою оплошность, с сосредоточенным видом он по очереди выдвигал ящики, что-то негромко бормоча. Закончив с поисками, всё тем же командирским тоном повелел: — Пожалуйста, вашу руку, мисс.

А может, вам ещё и сердце моё на блюдечке с золотой каёмочкой преподнести, сэр?

— Зачем? — напряглась я.

— Хотите на прогулку? — вопросом на вопрос ответил высший и снова зыркнул на меня. И столько нетерпения читалось в этом взгляде. Того и гляди схватит метлу, которую по ночам использует для полётов на ведьмовские шабаши, и погонит меня ею из кабинета.

На свой страх и риск приблизилась к магу ещё на шаг, вскинула на него взгляд. Я не была дюймовочкой, но на его светлость мне приходилось смотреть, задрав голову. Тяжело вздохнув, протянула высшему руку. Грэйв чуть отодвинул узкую, с кружевной каймой манжету. От прикосновения его пальцев к обнажённой коже, напомнившего о недавнем унизительном клеймении, меня словно пронзило током. По телу пробежала дрожь, лицо, судя по ощущениям, раскраснелось.

Уловив перемену в моём состоянии, маг усмехнулся:

— Не тряситесь. Иначе я решу, что пугаю вас.

«Это так», — чуть не сорвалось с языка. Благо я вовремя себя одёрнула.

Опомниться не успела, как на запястье щёлкнул браслет — тонкий ободок с замысловатым тиснением, похожим на руны. У меня даже не получилось как следует удивиться, ни рассмотреть неожиданный презент: знаки полыхнули алым, и украшение начало… растекаться по моему запястью. Серебряной струйкой металл заструился по коже, а спустя мгновение будто с ней слился. Теперь о браслете напоминало лишь едва уловимое свечение — руны, оплетавшие руку.

— Что это такое?! Снимите с меня эту гадость немедленно! — испуганно вскрикнула я, с ужасом глядя на чёртов рисунок.

Всё с тем же невозмутимым видом Эшерли сунул обратно в секретер опустевший футляр и отрицательно покачал головой.

— Считайте это подстраховкой, мисс Фелтон. В городе сейчас небезопасно. Пришлые то сами сбегают, то их похищают и убивают. Я для своей рабыни не желаю ни одного из таких финалов.

— Разве вам недостаточно клейма? — Так бы и выцарапала эти бесстыжие серые глаза! А заодно, и по лицу бы прошлась ногтями. Чтоб раз и навсегда стереть эту самодовольную ухмылку.

Мало мне одной магической заразы, так теперь ещё и другую прицепил! Въелась в кожу, точно ржавчина в старую железяку!

— Метка от опасности не убережёт. — Грэйв аккуратно поправил манжету (сначала издевается, а потом проявляет заботу!), после чего вернулся к столу и сосредоточился на своей чудо-игрушке. Принялся гипнотизировать её таким взглядом, как если бы смотрел на девушку своей мечты.

Возможно, высшему и не были чужды людские переживания. Вот только испытывал он их явно не к живым.

— Может, тогда наденете на меня ещё и рабский ошейник? — А вот теперь мне перехотелось уходить. Наоборот, я жаждала остаться и высказать всё, что думаю о его подлой светлости. Ну хоть бы предупредил, что собирается делать! — А заодно и пояс верности. Чтобы ни у кого не возникло сомнений, что я ваша собственность!

— Интересная мысль. Обещаю над ней подумать, — без тени иронии отозвался высший и, не отрывая от механизма зачарованного взгляда, привычно махнул рукой, давая понять, что аудиенция окончена, и лучше бы мне убраться отсюда подобру-поздорову.

— Пожалуйста, закройте дверь с той стороны. И да, возвращайтесь до темноты. Обязательно в хорошем настроении. Из-за вас весь кабинет пропитался гневом, хоть бери и проветривай.

Пожелав негодяю всю вечность жариться в адском костре, пулей вылетела из кабинета. Каюсь, не сдержалась и со всей дури хлопнула дверью.

Уже потом, поостыв, ругала себя за этот внезапный эмоциональный срыв. Ну что на меня нашло? А если бы высший тоже психанул? Из вредности и желания проучить вполне мог посадить меня под замок. И тогда плакала моя встреча с господином Маром.

С другой стороны, как с такими потрясениями оставаться спокойной? Нервы в последнее время совсем ни к чёрту.

Рискуя порвать несчастную манжету, пока поднималась наверх, натягивала её чуть ли не до самых кончиков пальцев. Забежав в комнату за шляпой и перчатками, поспешила обратно. Впитавшуюся в кожу заразу я не ощущала, и вместе с тем мне казалось, что волшебный браслет плотно сжимает запястье. Того и гляди оно посинеет.

Но сейчас я запрещаю себе об этом думать. Сейчас это неважно. Ничто неважно, кроме Сары.

Сев в наёмный экипаж — небольшую двуколку, противно скрипящую колёсами, назвала извозчику адрес, указанный на визитке Мара. Надеюсь, господин полицейский будет на месте и не откажется от своих слов.


ГЛАВА 11

Морияр дышал осенней свежестью. Пламенел в закатном солнце, щедро разливавшим свой свет по тихим улочкам и маленьким площадям. Мимо проплывали, пестрея вывесками, витрины магазинов. Кофейни и рестораны. Роскошные особняки, окружённые цветущими садами.

Казалось, в этой части города время замедляло свой ход или его здесь и вовсе не существовало. Не существовало суеты, страха что-то не успеть или куда-то опоздать. Горожане не спеша прогуливались по широким аллеям, отдыхали на скамейках в зелёных скверах, наслаждались вечерней прохладой. Редко на дорогах показывались экипажи. Везде, куда ни глянь, лица, от которых веяло довольством и благополучием.

Наверное, меня единственной не касалась эта идиллия. Я сидела точно на иголках. Его светлость велел вернуться дотемна, и времени оставалось в обрез.

Вдруг полицейского не окажется на месте? Вдруг он будет занят? Вдруг не сможет меня принять?

Слишком много «вдруг». Страх и сомнения истерзали мне душу. Может, довериться Бастиану Мару — ошибка? И, признавшись ему, я сделаю только хуже. Оливеру. Саре. Себе.

Но если не ему, тогда кому? Сама я ничем помочь подруге не могу. Рассказать обо всём Эшерли? Но, кажется, Грэйва ничего, кроме работы, не интересовало. Да и что он предпримет?

Нет, уж если кому и доверить поиски лучшей подруги, так только человеку сведущему. Не чудаковатому магу, которому на эту самую подругу глубоко наплевать.

Здание, в котором располагалась штаб-квартира полиции, находилось в конце бесконечно длинной улицы. Обласканное последними лучами солнца, оно величественно возвышалось над другими строениям. Четырёхэтажное, из красного кирпича, с двумя округлыми башенками, примыкавшими к фасаду, и белоснежной лепниной, обрамлявшей многочисленные окна.

От одной лишь мысли переступить порог полицейского управления у меня мурашки бежали по коже. Но ничего не поделаешь, не буду же караулить высшего на улице. Времени на засаду, увы, не осталось. Да и не факт, что господин дознаватель сейчас находится на рабочем месте. Если это так, я только зря здесь проторчу и привлеку к себе лишнее внимание.

Расплатившись с кэбменом, вышла из экипажа. Сердце гулко стучало в груди, и чем ближе я подходила к дверям, тем отчаяннее оно колотилось.

Внезапно створки разлетелись в стороны, заставив меня нервно вздрогнуть. Я увидела Бастиана Мара, сбегавшего по ступеням лестницы. Облегчение, что не придётся входить в это логово правосудия, смешалось с радостью и чем-то ещё… Понять, с чем именно, не успела: дознаватель тоже меня заметил, и лицо его, усталое и задумчивое, на миг просветлело.

— Мисс Фелтон, должно быть, я брежу. Вы — прекрасный мираж, созданный моим утомлённым воображением.

Голос у высшего — мягкий, бархатистый, который хотелось слушать снова и снова. Он согревал не хуже чашки ароматного чая, и я, всю дорогу дрожавшая и ругавшая себя за то, что выскочила на улицу без шали, вдруг почувствовала, как холод отступает.

Отступил и страх. А следом за ним ушли и сомнения.

— Я вполне осязаема, — отвечать улыбкой на искреннюю улыбку мага было одно удовольствие. — Можете это проверить. — И как того требовали правила этикета, протянула высшему для поцелуя руку.

Мимолётное прикосновение губ к перчатке, взгляд исподлобья, от которого по телу разливается тепло, а щёки окрашивает румянец. Может, я подхватила простуду, и у меня внезапно поднялась температура? Мгновения приветствия исчезают в водовороте прошлого, Бастиан выпускает мою руку, отступает на шаг.

 А мне в голову лезет бредовая мысль: как бы всё сложилось, покинь я вчера приём не с Грэйвом, а с ним? Удалась бы моя авантюра? Или всё закончилось бы, как с герцогом. Сомнительно, что ревнитель закона в таком случае захотел бы продолжить наше знакомство. Ну а если… Тогда грядущий вечер я бы провела не с Эшерли…

Господи, Ива, о чём только думаешь?! На нервной почве совсем крыша поехала? Или всё-таки подскочила температура. Спровоцировавшая помутнение рассудка.

— Мисс Фелтон, вы хотели со мной о чём-то поговорить? — карие глаза мага в сумерках казались почти чёрными.

Не рискуя заглядывать в этот тёмный омут — не хватало, чтобы ещё какая блажь полезла в мою дурную голову, — я предложила:

— Давайте пройдёмся. Обещаю, сэр, много времени я у вас не отниму.

— Всё моё время в вашем распоряжении, — как и подобает истинному джентльмену, вежливо ответил высший, и мы не спеша двинулись вдоль по улице, навстречу редким прохожим.

— Есть новости о Саре?

— Пока никаких, — покачал головой Мар. А потом, видимо, ощутив то, что сейчас испытывала я, поспешил заверить: — Но мы продолжаем искать. Наберитесь терпения, мисс Фелтон. И уповайте на лучшее. Пришлые так просто не исчезают, — на последней фразе уверенности в его голосе заметно поубавилось.

Можно было спросить, что станет с Сарой, когда её найдут, но я страшилась ответа полицейского. К тому же сейчас важнее было её разыскать. А об остальном побеспокоимся после. Когда она будет в безопасности.

— Сегодня утром… я была с вами не до конца откровенна, сэр.

Украдкой посмотрела на высшего. Бастиан никак не отреагировал на моё заявление: не стал хмуриться и совсем не выглядел раздражённым.

Просто спокойно кивнул и попросил:

— Расскажите всё, что знаете.

И я рассказала. Надеялась лишь утаить участие Оливера в нашей задумке. Однако маг не успокоился, пока не получил ответ на каждый свой вопрос. Утром докопаться до истины ему помешал Эшерли. Сейчас же, не имея препятствия в лице Грэйва, высший фрагмент за фрагментом складывал картину минувшей ночи.

Ожидала от него упрёков, заявлений вроде: «Вы сами виноваты в случившемся!», сопровождаемых угрозами: «Я сегодня же доложу обо всём мадам Луари!». Но даже после моего признания дознаватель не потерял душевного равновесия. И отчитывать меня, упрекать в чём-то, как ни странно, не стал.

Только уточнил зачем-то:

— Даже зная, что вы пытались его отравить, Грэйв всё равно не захотел с вами расстаться?

Понуро кивнула:

— Да, теперь я с ним.

— Мисс Фелтон, герцог утверждает, что всю ночь провёл вместе с вами? Так ли это? — пытливо посмотрел на меня Мар.

Не уверена, что конкретно высший имел в виду: со мной в одной постели или возле неё. Точно не первое, потому как предаваться любовным утехам с «трупом» — сомнительное развлечение. Второе тоже мало вероятно. Сложно или, вернее, невозможно представить его светлость в роли сиделки. Скорее, оказав первую помощь, высший оставил меня одну, рассудив так: выживет — хорошо, не выживет — завтра подыщу ей замену.

— Из-за действия артефакта я плохо соображала и едва ли помню, что случилось со мной прошлой ночью.

Бастиан задумчиво кивнул, и какое-то время мы шли, храня молчание, нарушаемое лишь мерными ударами трости о брусчатку. Погружённый в свои мысли, маг, казалось, забыл о моём присутствии. А я, наблюдая за тем, как один за другим вдоль дороги разгораются фонари, разгоняя сгущающиеся сумерки, с тоской думала, что пора возвращаться. В дом, совершенно мне чужой, к совершенно чужому, незнакомому человеку.

Его светлость обещал раз в день баловать рабыню своим вниманием. Значит ли это, что вечером меня ожидает свидание?

Ох, не хотелось бы.

Мысли о Грэйве заставили вспомнить о вскользь обронённой им фразе. Тогда, будучи ослеплённой гневом, я не придала ей значения. А сейчас вдруг почувствовала, как меня снова накрывает паника.

— Правда ли, что кто-то похищает пришлых, а потом их находят мёртвыми?

Надеялась, Бастиан развеет мои опасения. Посмеётся надо мной и спросит, где я наслушалась таких небылиц. Но он даже не улыбнулся.

Лишь ответил уклончиво:

— Не думайте об этом, мисс Фелтон. Теперь, когда мне известно, куда мисс Лин отправилась, я смогу отследить её маршрут. Не может быть, чтобы её никто не видел. Найдутся свидетели…

«Главное, чтобы не было слишком поздно», — добавила я про себя.

— Как только появится новая информация, сразу дам вам знать, — пообещал напоследок высший и, явно предчувствуя мою реакцию, мягко, но твёрдо закончил: — Мне также придётся переговорить с мистером Китом.

Делать нечего, пришлось выдать ему местонахождение учителя.

Мало того что сердце болело за Сару, так теперь ещё и стало гадко на душе из-за того, что я раскрыла друга.

— Господин Мар, Оливер ни в чём не виноват. — Судя по отмороженному взгляду высшего, попытка разжалобить его с треском провалилась. — Если его арестуют…

— Это по вине мистера Кита мисс Лин оказалась ночью одна и пропала, — безжалостно высказался полицейский.

— Если бы не Оливер, Сара бы и вовсе не дожила до вчерашнего дня! — запальчиво воскликнула я. Вот ведь, ещё один чурбан бесчувственный на мою голову. — Нашла бы способ наложить на себя руки ещё в пансионе. Оливер единственный дал ей надежду на будущее. Будет жестоко и несправедливо, если пострадает человек, который всего лишь хотел спасти от рабства любимую.

Спорить со мной дознаватель не стал, но и соглашаться с моими доводами тоже. Поймав для меня экипаж, в сотый раз попросил сохранять спокойствие и надеяться на лучшее. А я в сотый раз напомнила ему, чтобы держал меня в курсе.

— Доброго вам вечера, мисс Фелтон, — маг ухватился за тулью и приподнял шляпу в прощальном жесте.

Грустно улыбнувшись ему, откинулась на спинку сиденья, зажмурилась. По щекам текли слёзы.

Уже тогда я знала, что больше никогда не увижу Сару.


Домой к герцогу возвращалась в растрёпанных чувствах. С одной стороны, очень хотелось верить Мару и, несмотря ни на что, продолжать уповать на чудо. С другой — понимала, что пустые надежды ничего не изменят. Без Сары жизнь в этом гадком мире станет невыносимой.

Если бы они с Оливером сбежали, у меня бы оставался хоть какой-то повод для радости. Но теперь радоваться было нечему.

В таком подавленном состоянии меня и застал Эшерли. Он как раз выходил из кабинета, когда я угрюмой тенью скользнула в холл. Увидев меня, высший остановился, как обычно, прощупал взглядом, проверяя состояние своего приобретения, и вынес неутешительный для себя вердикт:

— Видать, сладкое не помогло. — Вздохнул печально, а потом, приободрившись, подозрительно дружелюбным тоном сказал: — Ну что ж, мисс Фелтон, приводите себя скорее в порядок и спускайтесь ужинать. Будем как-то поднимать вам настроение.

Я вымученно улыбнулась в ответ на такое заявление и направилась к лестнице, а Грэйв помчался на кухню строить миссис Кук.

Рабские апартаменты встречали сумраком, разбавленным мерцанием бра; теплом каминов. Оставив на кровати перчатки и шляпку, заглянула в ванную. Сполоснула лицо, пригладила растрепавшиеся во время поездки в открытой коляске волосы. От слёз глаза покраснели, стали тусклыми, как будто неживыми. Снова попробовала улыбнуться, на сей раз своему отражению, — на лице проступила страдальческая гримаса.

А ведь Грэйв, продолжи я и дальше демонстрировать ему свою кислую физиономию, вполне может разорвать наш договор и сбагрить меня, если не мадам Луари, так первому встречному. Чего-чего, а этого бы мне не хотелось. Вот только как заставить себя испытывать счастье, когда рыдать хочется? Закутаться в одеяло, уткнуться лицом в подушку, спрятаться от целого мира и скулить, как побитая собачонка.

Но нельзя. Нужно взять себя в руки и, как бы ни было сложно совладать со своими эмоциями, дать высшему то, чего он так хочет. Ночью вволю наревусь, а сейчас… Сейчас буду улыбаться и внушать себе, что всё отлично.

Потренировавшись перед зеркалом ещё с минуту и таки сумев навесить на лицо некое подобие радостного выражения, поспешила вниз. Не стоит заставлять его светлость ждать. Я и так ему сегодня все нервы вытрепала.

Впрочем, как и он мне.

Столовая — немалых размеров комната, в центре которой красовался длинный обеденный стол, тоже была объята сумраком. Лишь несколько газовых светильников, заключённых в расписные плафоны, излучали приглушённое свечение. Да пламя, мягко потрескивая в камине, с горем пополам рассеивало темноту.

Которую его светлость явно предпочитал свету.

Вот и сейчас он сидел во главе стола на другом конце комнаты, укрывшись в полумраке, как за спасительной завесой. Зато выражение моего лица сумел разглядеть в считанные секунды, стоило мне переступить порог.

— Мисс Фелтон, у вас что, скулы свело? — простодушно поинтересовался высший.

«Улыбка» сползла с моего лица.

Не теряя времени, маг поднялся, широким шагом, точно маршируя, пересёк столовую. То ли так торопился, потому что был голоден, то ли по-другому просто не умел ходить. Отодвинув стул, жестом пригласил меня устраиваться за столом.

— Выглядите очаровательно, — стоило мне опуститься на предложенное место, зачем-то наградил комплиментом.

И даже (Господи, что это с ним?!) подал салфетку, чтобы я ненароком во время трапезы не заляпала себе юбку. Спасибо, хоть сам не полез проявлять заботу и расправлять ажурный лоскут у меня на коленях. Не уверена, что сумела бы устоять перед искушением и не прорешетить руки высшего при помощи вилки.

Вскоре миссис Кук принесла горячее. Следом за экономкой, выполнявшей обязанности и кухарки, семенила Маэжи. Грэйв предложил девушке составить нам компанию. Но миссис Кук… не разрешила.

— Не будем мешать его светлости знакомиться с мисс Ивой. Хорошо, дорогая?

Странно, но высший и словом не возразил прислуге. Да и Маэжи упираться не стала. Кажется, она даже не услышала ни герцогского приглашения, ни обращения к ней пожилой дамы. Поставив на стол откупоренную бутылку вина, развернулась и проплыла мимо меня по направлению к выходу.

Ну прямо фантом какой-то.

— Приятного аппетита, — пожелала нам экономка, после чего скрылась в холле, не забыв притворить за собой дверь.

А его светлость снова подхватился, на сей раз, чтобы наполнить наши бокалы рубиновым напитком. Мне ливанул от души, аж до самой золотой кромки, обрамлявшей невесомый хрусталь. Себе же плеснул немного.

— Может, снимите с меня это ваше чудо-украшение? — попросила, наблюдая за тем, как высший исполняет роль заботливого хозяина. — Раз уж я… дома.

— В ближайшие месяцы больше не планируете выходить на улицу? — невинно полюбопытствовал Эшерли.

Гневно зыркнув в его сторону, сосредоточилась на распиливании антрекота, мысленно убеждая себя не нервничать и быть паинькой.

Поначалу ели в тишине. Я не знала, о чём говорить с высшим, а Грэйва, похоже, не смущала царившая в столовой атмосфера неловкости. Мне же словно канцелярских кнопок подложили под одно место: я не переставала ёрзать и через силу, толком и не жуя, глотала мясо, даже не ощущая его вкус.

— Как вам променад? Понравился? — очевидно вспомнив, что я — не предмет интерьера, нарушил молчание высший.

— Не то слово. Даже не хотелось возвращаться, — промокнув губы салфеткой, бесхитростно призналась я. Эшерли негромко хмыкнул, правильно поняв намёк, а я примирительно продолжила: — Морияр — очень красивый город.

— Некоторые его районы, — не преминул поправить меня высший. — Этот, кстати, один из самых спокойных. И безопасных. А вот сразу за городской управой, что находится неподалёку от собора Триады — его купола видны из окон вашей спальни, начинается настоящий дурдом. Иствер-пик — сумасшедший район. Политический и административный центр Морияра. Стараюсь бывать там как можно реже. И вам не советую туда соваться. Пейте вино, мисс Фелтон. Поможет расслабиться.

Не зря я весь вечер убеждала себя слушаться и стараться лишний раз не раздражать мага. Самовнушение помогло. Не успел Грэйв напомнить о тосковавшем передо мной бокале, как я тут же схватила его и сделала небольшой глоток. За ним другой. Напиток оказался приятным на вкус. Совсем не терпким, немного сладковатым. Лёгкое вино, как и люблю, некреплёное.

Правда, спустя минут пять я уже так не думала…

Эшерли словно подменили. Его светлость теперь не замолкал ни на секунду, болтал о городе, его обитателях, местах, в которых любил бывать, и тех, которые предпочитал избегать. Даже рассказал парочку курьёзных случаев из повседневной жизни, что-то про миссис Кук. Каюсь, я ничегошеньки не запомнила, но хохотала в голос. До слёз. Почему-то было сложно держать себя в руках.

В какой-то момент маг перестал казаться странным и пугающим. Я даже поймала себя на том, что сижу, подперев кулачками подбородок, и внаглую его рассматриваю, улыбаюсь, как какая-нибудь влюблённая дурочка, с восторгом ловя каждое его слово.

Что я там сегодня говорила? У Мара приятный голос? Да ничего особенного! Вот кого готова слушать хоть до рассвета — так это его блондинистую светлость. Ловить улыбку, столь редкую на губах высшего, тонуть в серых глазах, в которых сейчас отражалось пламя одинокой свечи, догоравшей в своём изящном подсвечнике, рядом с нетронутым десертом.

И чего это Грэйв так далеко меня посадил? Нет бы к себе поближе.

Выразить вслух свои претензии не успела. Словно прочитав мои мысли, маг нарисовался рядом, как я и желала; галантно отодвинул стул. Мягко подхватив меня под локоток, повёл куда-то.

Куда — неважно. Сейчас я готова была бежать за ним хоть на край света. Вспорхнуть и полететь на крыльях счастья. Закружиться в беззаботном танце. Смеяться и улыбаться, наслаждаясь каждым мгновением, что дарила мне жизнь.

К сожалению, не я закружилась с высшим в вальсе, а окружающая обстановка завертелась перед глазами. Поплыла. Я нечаянно оступилась, и его светлость крепче обнял меня за талию. Скрипнула дверь, а потом и пол у нас под ногами. Повеяло холодом.

Легко приподняв над полом, словно куклу, Эшерли усадил меня куда-то. Почему-то в замутнённом сознании тут же возник операционный стол, не хватало только слепящей лампы под потолком.

Не успела так подумать, как глаза резануло пронзительным светом. От неожиданности я зажмурилась и вдруг почувствовала себя только что вылупившимся цыплёнком: такой же беспомощной и слепой.

Воображение продолжало играть со мной в непонятные игры. В какой-то момент свет снова померк, и теперь всё вокруг утопало в конфетно-розовом тумане. Я видела только Эшерли, стоявшего передо мной. Близко-близко, так, что слышала его дыхание. Знакомый аромат с горчинкой дразнил обоняние. Не знаю, откуда взялось столько смелости: я протянула руку, желая прикоснуться к высшему, убрать упавшую на высокий лоб светлую прядь.

Маг тут же накрыл мою ладонь, не позволив себя коснуться, и на запястье щёлкнул браслет. Потом то же самое проделали и с левой моей рукой.

— Опять волшебные побрякушки, — хихикнула я, тщетно пытаясь дотянуться до злосчастной прядки, которую так хотелось заправить за ухо, и, если повезёт, всё-таки дотронуться до лица мага. Сейчас не выражавшего ничего.

Грэйв снова уклонился и тихо проронил:

— Будьте умницей, мисс Фелтон. И скоро я вас отпущу.

Зря подала идею про рабский ошейник. На шее вдруг тоже что-то щёлкнуло. Металл неприятно холодил кожу. Высший надавил мне на плечи, явно намереваясь распластать подопытного кролика, то бишь меня, на столе.

Наверное, следовало рассердиться ещё на этапе цепляния «ошейника». Ну или хотя бы испугаться. Но ничего подобного мне и в голову не пришло.

Было по-прежнему весело и интересно. И ни капельки не страшно.

Высший продолжал суетиться вокруг меня. То что-то цеплял, то отцеплял. Было слышно, как в стороне, спрятанный в густом полумраке, урчит какой-то механизм. Время от времени он вспыхивал холодным голубоватым светом, и мне снова приходилось жмуриться.

Пробормотав что-то неразборчивое, герцог склонился надо мной. Казалось, секунда-две, и он меня поцелует. Только непонятно, зачем тогда так хмурится? Зачем с таким пристальным вниманием вглядывается в моё лицо, сейчас излучающее блаженство?

— Мадам Луари сказала, что купила вас у траппера полгода назад.

— Угу, — игриво отозвалась я, борясь с желанием схватить мага за грудки и притянуть к себе.

Если б не эти тяжеленные «кандалы»…

— Хм, странно… Ива, вы помните, как попали в Эльмандин? Когда это было?

И не надоело ему супиться? Настоящий бука.

— Кажется, уже в прошлой жизни.

— Ива, пожалуйста, постарайтесь сосредоточиться и ответьте мне серьёзно.

— А вы, наоборот, постарайтесь не быть таким серьёзным! Это скучно! — приподнявшись на локтях, высказалась я.

Меня тут же заставили опуститься обратно.

— Такой мощный блок… — услышала бурчание этого зануды, но понять, что он имел в виду, так и не смогла. А его светлость не удосужился ответить на мой вопрос. Или я его просто не задала…

Не скажу точно, когда с меня сняли странные наручники и ошейник и сколько времени мы провели в той комнате. Помню только, как высший потянул меня за руку, заставляя поменять позу трупа на позу сидячей куклы. Таковой я сейчас себя ощущала. Меня то укладывали, то садили, а потом и вовсе подхватили на руки и куда-то понесли.

Может, в свою опочивальню?

А вот этот вопрос я уже задала вслух, потому как высший не замедлил с ответом:

— В вашу. Вам пора отдыхать.

— Хотите со мной? — слова сорвались с губ прежде, чем я успела их осмыслить. Впрочем, даже осмыслив, как ни странно, совсем не пожалела, что их произнесла.

— Только когда вы мне это разрешите.

— Разрешаю, — тоном королевы, пожаловавшей воину звание рыцаря, ответила я.

— Вы сейчас не в том состоянии, чтобы принимать подобные решения.

Тёмный коридор, в тишине которого раздаётся лишь тяжёлая поступь. А ещё безумно громко колотится моё сердце, от волнения и предвкушения. Знакомый будуар и спальня, такая любимая. С не менее любимой большой кроватью, спрятанной под балдахином.

Спать совсем не хочется, но и вальсировать всю ночь напролёт уже не тянет. Весёлое возбуждение постепенно сходит на нет, и, наверное, будет лучше, если я ненадолго прилягу. Подумаю о чём-то, что совсем недавно не давало мне покоя, казалось бесконечно важным, а сейчас и вспомнить об этом важном никак не получается.

Все мысли сосредоточены на Эшерли.

Вы будете меня раздевать? — игриво прохожусь пальчиками по его рубашке. Верхняя пуговица уже расстёгнута, с остальными придётся повозиться — пальцы ни в какую не хотят слушаться.

— Придётся, — без особого энтузиазма отзывается этот сухарь.

Опускает меня на кровать. Говорит, чтобы повернулась. Нехотя отворачиваюсь, и его светлость начинает расстёгивать крючки на платье, но снимать его с меня, увы, не торопится. Потом наступает черёд корсета. Маг расшнуровывает его до обидного быстро, словно спешит куда-то. И тех редких мгновений, когда его пальцы касаются тонкой сорочки, опаляя кожу, кажется до обидного мало.

Я сижу, надув губы, и мне уже совсем не весело. Наоборот, хочется злиться и ругаться на высшего. То ли потому что ему так не терпится от меня сбежать. То ли потому что пересёк границы, им же самим установленные.

Мы ведь о чём-то таком договаривались сегодня, ведь так? Но память снова меня подводит.

Предаёт и тело. Которое вдруг становится легче пёрышка. Краски смешиваются, словно кто-то мазнул кистью по картине, написанной маслом. Стирается и образ высшего, растворяются в сонном мареве его прикосновения.

Чувствую, как меня накрывают пуховым одеялом, и я тут же, блаженно улыбнувшись, проваливаюсь в сон.


ГЛАВА 12

Ещё полгода назад его сиятельство старался обходить трущобы Морияра десятой дорогой и наведывался сюда только в случае крайней необходимости, когда того требовала служба. Первое, что всегда бросалось в глаза, — это серость грязных, убогих улиц. Даже в погожие дни, когда солнцу удавалось пробиться сквозь завесу смога, оно было не способно раскрасить и оживить эти унылые места. А сегодня, пасмурным осенним утром, вид объятых сумерками домишек, над которыми низко нависло свинцовое небо, мог вогнать в депрессию даже самого жизнерадостного человека.

Но Бастиану Мару уже давно не было дела до городских пейзажей. Он разучился наслаждаться красотами зажиточных кварталов, его не пугала нищета, царившая на окраинах Морияра. Окраинах, в которых теперь бывал чаще, чем в великосветских салонах.

Время застаивалось здесь, точно вода в заболоченной излучине. Однообразные дни. Ночи, ничем не отличимые друг от друга.

Резкий поворот, экипаж конвульсивно дёрнулся и покатил дальше, по крошечной улочке, разбрасывая по сторонам комья грязи.

В этих местах запах смерти ощущался особенно остро. Он был повсюду. Просачивался сквозь щели, сквозь разрисованные трещинами окна. Выползая из сточных канав, стелился по земле. И чем ближе они подъезжали к дому, в котором была обнаружена покойница, тем явственнее он становился.

Почувствовав, что его начинает мутить, Бастиан прижал платок к лицу. Но вспомнив, что в кэбе, напротив него, умостив руки на объёмистом животе, сидит патрульный, спешно сунул белоснежный лоскут с вышитыми на нём инициалами в карман.

Полицейский едва заметно усмехнулся, посчитав, что его сиятельство просто не привык к здешнему зловонию и обладает чересчур нежным обонянием.

Высший не стал его разубеждать. Дар чувствовать смерть открылся в Маре уже давно. Наверняка в его родословную затесался некромант, а то и не один. Кто знает, начни Бастиан развивать свой дар ещё будучи подростком, каких высот сумел бы достичь на этом поприще. Но испокон веков в Верилии считалось, что живые не вправе распоряжаться мёртвыми. После смерти человек, его тело и душа, оказывались во власти богов. А отнимать то, что принадлежит создателям, — являлось одним из самых страшных грехов.

После кровопролитной войны страх перед некромантами только усилился. И узнай кто сейчас о скрытых способностях его сиятельства, вернее, об их зачатках, и пришёл бы конец не только его карьере, но и, вероятнее всего, жизни.

Вчера, переступив порог дома Грэйва, на какой-то короткий миг Бастиан уловил лёгкий, почти неразличимый запах тлена. Тот быстро растворился среди ароматов горячей сдобы и свежести лимона, доносившихся с кухни. Маг решил, что ему почудилось, но теперь эта мысль не давала покоя, занозой засела в голове.

Свернув во двор, кэб остановился.

— Здесь её нашли, — сообщил констебль, такой же мрачный, как и сегодняшнее утро. — Ваше сиятельство, мне допросить хозяина квартиры?

— Я сам. — Бастиан спрыгнул с подножки кэба и направился к приземистому двухэтажному строению, мирно соседствовавшему с выгребной ямой.

От невообразимых «ароматов» уже кружилась голова.

Дознаватель спешно поднялся по хлипкой, погружённой в полумрак лестнице. Перила были расшатаны, прогнившие ступени опасно скрипели — того и гляди обвалятся. На последней мужчина задержался. Окинул взглядом двери, покрытые растрескавшейся краской и глубокими щербинами. Одна была чуть приоткрыта, выпуская наружу тошнотворный запах смерти.

 Бастиана опередили. Двое констеблей, расположившись за столом возле мутного, засиженного мухами оконца, допрашивали хозяина доходного дома. Крупного седовласого господина в дорогом сюртуке.

— Квартира уже три дня как пустовала. Прежние жильцы — чтоб их всевидящая тьма поглотила! — сбежали, так и не заплатив. Да ещё и каминную решётку зачем-то с собой прихватили, — жаловался полицейским мужчина.

Бастиан машинально прошёлся взглядом по давно остывшему камину, щерившему свою уродливую, полную золы пасть. На влажных стенах распускались цветы из плесени, штукатурка на потолке вздулась и почернела. Помимо обшарпанного стола здесь имелось видавшее виды кресло-качалка. Да кровать, что стояла поближе к камину.

На ней вечным сном спала покойница.

Рыжие волосы разметались по лоскутному одеялу, старому, выцветшему, разорванному во многих местах.

Лицо девушки ничем не отличалось от многих других лиц, что довелось повидать Бастиану за минувшие месяцы. Прекрасное в смерти, пугающее в своём умиротворении. Волшебные лепестки почти истлели, истончился невесомый саван. Белёсым маревом он стекал вниз и расползался по дощатому полу, постепенно тая. Последние крупицы магии исчезали — значит, девушка пролежала здесь как минимум сутки.

— Утром пришли новые жильцы. А здесь… покойница, — в голосе хозяина квартиры слышались злость и досада, но никак не сожаление о погибшей юной девушке. Очевидно, после увиденного желающих занять эту дыру и след простыл.

В своём белоснежном платье Сара походила на невесту. Невинное, беззащитное создание, жизнь которого так внезапно оборвалась по воле безумца-мага.

Мужчина подошёл ближе и вгляделся в безмятежное лицо девушки. На одном из тонких запястий с тёмным узором вен лениво хлопала ажурными, искусно сделанными крыльями бабочка. Значит, кто-то из полицейских уже успел прикоснуться к зачарованному механизму, несмотря на строжайший приказ не приближаться к покойнице. И ничего не трогать до его появления.

Идиоты!

Заглушив в себе вспышку гнева, Бастиан опустился на корточки перед иномирянкой.

Сбежав от графа Эндерсона, Сара надеялась обрести свободу, а вместо этого стала жертвой безумца.

Была ли её смерть страшной случайностью? Или похищение заранее спланировали, и преступником является кто-то из приглашённых? Маловероятно. Гости даже не догадывались о замысле двух рабынь. Скорее, под подозрением мог оказаться Оливер Кит. Вот только учитель совсем не походил на психически больного. Нет, вчера перед Бастианом предстал раздавленный горем, растерянный, до смерти напуганный юноша. К тому же практически всё своё время мистер Кит вот уже два года проводил в пансионе и не мог совершить прежние преступления. Разве что для этого ему бы пришлось раздвоиться.

«Помню эту кралю, — всплыли в сознании слова некоего Эфа Трутэра, мусолившего грязными пальцами чёрно-белую фотографию Сары. — Такая вся из себя нарядная. Аппетитная куколка. Видать, малость перебрала. Еле тащилась по улице, туда-сюда её мотыляло».

Единственным свидетелем, которого удалось отыскать, оказался пьянчуга из дешёвого кабака, расположенного в двух кварталах от дома графа. Чудо, что в ту ночь он повстречал Сару, чудо, что Бастиану повезло с ним столкнуться.

«Она села в коляску к какой-то роскошной даме».

«Коляска? Да самая обычная».

«Нет, я не сумел разглядеть леди. А вот девку хорошо запомнил. Языкатая оказалась. Огрызнулась, когда я предложил проводить её до дома. Горячая штучка», — осклабился тогда, продемонстрировав малочисленные уцелевшие зубы, пьянчуга.

Роскошная дама… Всё это время Бастиан считал, что убивает мужчина. Почему? Теперь и сам не мог ответить себе на этот вопрос. Может, потому что с самого начала метил в убийцы Эшерли Грэйва. Тот, по его мнению, был идеальным кандидатом на эту роль, подходил по всем параметрам. Есть возможности, нет алиби. Плюс его странные отношения с рабынями, затаённая обида на Эмилию и ненависть к нему, Мару.

А теперь эта женщина…

Умирая, девушки не испытывали страданий. Их предварительно опаивали. Наркотик обнаружился в крови каждой жертвы. Даже у его Мими… Пришлые не чувствовали приближение смерти. Просто засыпали, чтобы больше никогда не проснуться. Опустошённые. Их не насиловали. Наоборот, казалось, убийца к каждой испытывал трепетные, возвышенные чувства. Иначе зачем бы вся эта мишура? В Верилии тела женщин — жён, матерей, возлюбленных — усыпали лепестками роз и накрывали тончайшим саваном из дорогого руана.

Но лепестки не тлели, а саван не являлся иллюзией.

Хотел ли преступник показать этим, что испытывал к убитым привязанность? Или, наоборот, тлен и мираж указывали на фальшивость его чувств? Бастиан склонялся к мысли, что каждую свою жертву маг отождествлял с когда-то утраченной возлюбленной.

И в эту версию прекрасно вписывался Грэйв. К тому же убийства начались вскоре после того, как Эмилия расторгла помолвку.

Но если убийца — женщина? Тогда его замечательная версия про потерянную любовь давала трещину. Зачем какой-то магичке похищать и убивать пришлых, а потом воспроизводить церемонию прощания с дорогим человеком?

На этот вопрос у Бастиана пока что не было ответа. Так же, как и на тот, что уже бесконечно долго не давал покоя: зачем оставлять на телах жертв механические игрушки?

Внимательно осмотрев пришлую, дознаватель подошёл к хозяину квартиры. Сейчас допрос, а потом… А потом будет самое сложное: сообщить о смерти подруги Иве.

* * *

— Доброе утро, мисс. Надеюсь, вам хорошо спалось? — весело щебетал кто-то, распахивая шторы.

Перевернувшись на спину, с трудом открыла глаза и вперилась взглядом в потолок. В самом центре него, окаймлённая богатой лепниной, поблёскивала в тусклом свете нового дня хрустальная люстра.

Слава богу, уже утро. Всю ночь я ворочалась с боку на бок, не способная вырваться из плена беспокойного сна. Одного из тех, которые порой охотились за мной по ночам. Да ещё и эти стоны… Мне всё казалось, что где-то поблизости умирает человек. Умирает долго и мучительно, умоляя облегчить его страдания, но никто не желал внять его тихим мольбам.

И привидится же такое.

— Какое пасмурное утро… Но это не помешает нам отправиться на прогулку! — тем временем захлёбывалась радостью незнакомка. — Ведь так, мисс Фелтон? А можно я буду называть вас просто Ива?

Приподнявшись на локтях, взглянула на ту, что жаждала общаться со мной панибратски. Наверное, не испытывай я такой дикой слабости, закричала бы от удивления. Начала бы забрасывать Маэжи вопросами о неожиданных метаморфозах, произошедших с ней.

Но единственное, на что хватило сил, — это раскрыть от изумления рот. И пока пыталась вернуть отвисшую челюсть на место, Маэжи лучезарно мне улыбалась. Свежая, румяная, в нарядном, персикового цвета платье, отделанном кружевом, с распущенными волосами, волнами ниспадавшими по узким девичьим плечикам. Под стать локонам были и её глаза, абсолютно чёрные, словно два мориона, сверкавших на солнце.

Куда подевалась та блеклая тень, неохотно цедящая из себя короткие фразы? Сейчас передо мной предстала совершенно другая Маэжи — девушка лет восемнадцати, весёлая, задорная, пышущая здоровьем.

— Вы такая бледная, — скользнув по моему лицу беглым взглядом, вдруг погрустнела та. Но горевать долго не стала, всплеснула руками и ринулась ко мне. — Эшерли не стоило вот так сразу… — осеклась на полуслове. Примостившись рядом, коснулась моего лба, при этом неловко улыбнувшись. — Жара нет. Это хорошо.

Маэжи, по всей видимости, тоже не являлась теплокровным созданием. Пальцы её были холодны, словно до этого странная особа надраивала кастрюли в ледяной воде.

— Я в порядке. — Откинув одеяло, попыталась подняться, но меня повело. Пришлось опуститься обратно.

— Что же вы делаете?! Лежите пока, лежите, — засуетилась вокруг меня девушка.

Перетащила на кровать небольшой переносный столик, заботливо взбила мне подушку, даже на манер слюнявчика заправила за кружево сорочки салфетку…

Погодите-ка, сорочки? Когда это я успела переодеться?

Закончив готовить «больную» к трапезе, Маэжи сдёрнула с подноса накрахмаленную до хруста салфетку, открыв моему взору чайничек из тонкого фарфора, к которому прилагалась чашка, сливки в сливочнике, сдоба, способная свести с ума одним своим видом и ароматом, яйца, сваренные вкрутую, и фрукты.

— Маэжи, скажи, это ты вчера помогала мне готовиться ко сну? — В голове словно образовался вакуум. Я хорошо помнила ужин с герцогом. Вернее, его начало. А потом… Потом пустота, которую медленно, с явной неохотной заполняли обрывки воспоминаний.

Девушка покраснела, словно маков свет.

Промямлив что-то вроде:

— Не буду вам мешать. Завтракайте спокойно, а потом я помогу вам собраться. Мы ведь пойдём гулять в парк? — пулей вылетела за дверь, так и не дождавшись моего ответа.

А я, окончательно сбитая с толку поведением не-служанки, потянулась за булочкой. Есть хотелось неимоверно.

Не скажу, что после завтрака силы вернулись. Зато в голове прояснилось, и я с горем пополам могла пересказать события минувшего вечера. Где была, что со мной делали. Что делала я. Что говорила…

Ну Эшерли!

Отодвинув от себя столик, поднялась. Распираемая гневом, собиралась воинственно подскочить, но получилось только плавно сползти с кровати. Пошатываясь, направилась в ванную, мысленно костеря мага на чём свет стоит.

Чёртов экспериментатор! Опоил меня до невменяемого состояния. А я и рада стараться! Из кожи вон лезла, пытаясь заманить негодяя в постель.

Хорошо хоть не вышло.

Тёплая ванна помогла немного взбодриться. Силы постепенно возвращались, а вместе с ними где-то в области груди собирался, концентрируясь обжигающим комом, гнев на мага.

Обманул, опоил, чуть ли не совратил! Вернее, это я его непонятно с какого перепугу едва не совратила. Но это уже, согласитесь, нюансы.

Повернувшись спиной к зеркалу, гневно уставилась на метку. Первая, та, которой меня наградили в полиции, изображала корону, оплетённую змеёй, и означала, что я являлась собственностью империи.

Новый же знак говорил о том, что отныне пришлая по имени Ива полностью и безраздельно принадлежит его треклятой светлости. Рисунок, что красовался у меня на плече, выглядел, хм… готично, немного жутковато: треугольник в обрамлении какого-то шипастого растения и заключённый в него череп. Ничего не скажешь, милая картинка…

Точно такой же символ излучал приглушённое мерцание над входом в герцогскую обитель.

Скрипнув зубами от бессильной злобы — к сожалению, ругать себя за то, что добровольно сдалась в рабство подлому и беспринципному человеку, было поздно, — накинула на обнажённое тело халат. Запахнув его на груди, отправилась подметать шлейфом полы в спальне.

В которой нос к носу столкнулась со своим беспардонным хозяином.

— Что вы здесь делаете? — вопрос прозвучал резко и грубо. Весь прошлый вечер я изо всех сил старалась воспитать в себе ангельский характер и сохранить дьявольское терпение. Но, увы, не вышло. Одно присутствие мага, его пытливый взгляд, привычно сканирующий меня от макушки до кончиков пальцев, выбивали из колеи.

Знала бы, какую подлянку вчера приготовил мне Эшерли, выплеснула бы злосчастное пойло в его самодовольную физиономию.

— Маэжи сказала, вам не здоровится. — Глаза высшего на долю секунды задержались на моём декольте — видать, там искал истоки болезни — и снова вперились в моё лицо, бледное не только от слабости, но и от гнева.

— Вашими стараниями, — буркнула я, надеясь обогнуть Грэйва на достаточном расстоянии и пройти мимо. Куда — и сама не знала. Лишь бы оказаться от него подальше.

А вместо этого, не сумев сделать и пары шагов, оказалась в цепких объятиях.

— Ну что вам ещё от меня нужно? — Если вчера близость высшего будоражила, заставляла сердце учащённо биться от безумного наваждения, то теперь оно колотилось, как ненормальное, но только уже от страха. Я боялась Эшерли. Боялась, потому как даже не представляла, чего от него можно ожидать в следующую минуту. Что ему мешает психануть и выбросить меня на улицу. Или наплевать на наш уговор и сделать своей наложницей в полном смысле этого слова. — Пустите!

Но руки мага сжимали мои запястья не хуже его металлических игрушек.

— Ива, посмотрите на меня, — встряхнул легонько.

Пришлось вскинуть голову и встретиться с хмурым, потемневшим, явно от раздражения, взглядом.

Ох, когда-нибудь ты доиграешься, Ива, и отправишься обратно к мадам Луари.

К моему огромному облегчению и удивлению, Эшерли и не думал раздражаться. Заговорил спокойным голосом, в котором проскальзывали нотки сожаления:

— Боюсь, Маэжи права. Вчера я немного переусердствовал. Впредь постараюсь быть осторожней.

На том бы и разошлись, но слух царапнула последняя его фраза, и меня снова захлестнуло паникой и негодованием.

— Впредь? То есть вы и дальше намерены поить меня этой вашей отравой?

— А вы и дальше планируете наполнять мой дом негативными эмоциями?

Отпустил. И даже отошёл, позволив мне облегчённо выдохнуть.

— Я не могу заставить себя радоваться, когда с ума схожу от тревоги, — проронила тихо. Поколебавшись, всё же добавила: — Саре не удалось сбежать.

— Жаль вашу подругу, — ни один мускул не дрогнул на лице Грэйва, оно так и осталось бесстрастным, и я поняла, что его светлость ни капельки мне не сочувствует. Наверное, он просто неспособен был испытывать это чувство. — Но я не могу ждать, пока вы справитесь со своей скорбью. И мадам Луари возвращать вас теперь уже поздно. Так что терпите, Ива. За здоровье своё не беспокойтесь. Я и Маэжи будем за ним следить. А сейчас собирайтесь на прогулку. Вам необходим свежий воздух. — Сказав это, развернулся и генеральским шагом направился к выходу.

А я, как самая настоящая кисейная барышня, рухнула на кровать. Схватка с высшим забрала те немногочисленные силы, что у меня оставались.

Вскоре вернулась Маэжи. Поскреблась тихонько и, получив в ответ еле слышное: «Войдите», проскользнула в комнату.

— Ива, поверьте, после прогулки вам станет значительно лучше. Вот увидите. — Девушка скрылась в гардеробной, чтобы вернуться оттуда через пару минут с моим утренним туалетом.

— Что скажете?

Я безразлично пожала плечами. А Маэжи, расценив это как согласие, сбросила ворох одежды на кровать и потянула меня за руку.

— Ну же, вставайте. Ничто не поднимает так настроение, как утренний променад. А ещё магазины, — подмигнула мне заговорщицки. — Его светлость разрешил нам ни в чём себе не отказывать. У вас красивые платья, но их так мало. Я буду рада, если сегодня мы немного пополним ваш гардероб.

Не знаю, откуда взялся этот живчик, но кукситься, когда на тебя смотрят с такой ласковой, искренней улыбкой просто невозможно. Определённо, новая Маэжи мне нравилась значительно больше. Да и развеяться не помешает. Я с ума сойду, если дни напролёт буду торчать в этом доме, зная, что где-то совсем близко находится Эшерли. Уж лучше парк и магазины.

Что угодно, но только не общество высшего. Неизвестно, какая ещё блажь взбредёт в его светлую голову.

А потому безропотно позволила обрядить себя в бежевую юбку, расчерченную коричневой клеткой, и белоснежную блузку с жабо и пышными рукавами три четверти. Ярким акцентом служил широкий пояс из вишнёвого атласа — имитация корсета, и точно такого же цвета оборка на юбке. Уложив мои волосы в незамысловатую причёску, Маэжи довольно оглядела результаты своих стараний и побежала в гардеробную за шалью и остальными аксессуарами, без которых ни одна уважающая себя леди не смела выйти на улицу.

Вскоре мы уже спускались по лестнице. Я молила святых, чтобы не допустили очередной встречи с его светлостью, но, видно, святые в тот день предпочли прикинуться слепоглухонемыми.

Раздался стук в дверь. Эшерли, как раз показавшийся из коридорчика, что вёл на кухню, ринулся открывать. Как уже успела заметить, в этом доме особо не заморачивались правилами этикета.

Распахнув дверь, маг остолбенел. Превратился в изваяние, высеченное изо льда. Я тоже запнулась, замерла на ступеньке, с волнением глядя на гостя.

Понимая, что если будет ждать приглашения войти, то имеет все шансы его не дождаться, дознаватель переступил порог. Посмотрел на меня. Я внутренне напряглась, до боли сжала перила.

Бастиан ещё ничего не сказал, а я уже всё поняла по его лицу.


ГЛАВА 13

Дни, однообразные, невыносимо долгие, тянулись, словно траурная процессия. Та, что должна была провожать Сару в последний путь.

Но похорон не было. Здесь, в Верилии, убеждены, что пришлые недостойны подобных почестей. После нескольких дней в морге тело Сары кремировали, а прах развеяли по ветру. От моей подруги не осталось ничего.

Так же, как и от моего сердца. Если раньше его согревала дружеская любовь, то теперь оно превратилось в ледышку. Эшерли нужны были эмоции, но после смерти Сары я разучилась чувствовать. Меня словно опустошили, и уже ничто не способно было восстановить мой эмоциональный резерв.

Разве что волшебное пойло Грэйва.

Помню, как после ухода дознавателя, принёсшего страшную весть, я заперлась у себя. До самого вечера просидела возле окна, как зачарованная глядя на купола собора, возвышавшегося над белокаменными особняками, своими шпилями пронзавшего дымчатые облака. Наверное, следовало помолиться за подругу, а может даже, порадоваться, что Сара наконец обрела покой и стала свободной. Но на ум приходили только проклятия. Проклятия в адрес чёртовых верильских богов. Если бы не их дар, ничего бы этого не произошло.

Эшерли появился, когда на смену вечерним сумеркам пришла тьма. Незаметно она прокралась в комнату, а маг, распахнув створки, прогнал её, впустив тёплый свет бра. Усилием воли заставив себя обернуться, я увидела высокую фигуру высшего и золотую дорожку, стелившуюся из будуара в спальню.

Выразив свои соболезнования — пара стандартных фраз, произнесённых спешно и без особого участия, маг пригласил меня в столовую. Я безропотно покорилась, тенью последовала за ним. А когда его светлость, наполнив бокал до краёв, пододвинул его ко мне, не стала воплощать в жизнь свою недавнюю мечту и выплёскивать вино Грэйву в лицо. Вместо этого выпила залпом всё до последней капли.

 В тот вечер мне как никогда хотелось забыться. Испытать радость, пусть и не настоящую. И чтобы боль, терзавшая сердце, хоть на какое-то время его покинула. Чем закончился ужин, помнила смутно.

Каждое утро ко мне заглядывала Маэжи, приносила завтрак, справлялась о моём самочувствии. На прогулки больше не звала, видела, что мне не до променадов. Иногда заглядывал его светлость, притаскивал с собой какие-то техномагические побрякушки, цеплял их на меня или ставил в изголовье кровати, сам усаживался рядом и ждал. Чего — я не спрашивала. Тогда мне было абсолютно безразлично, что со мной делают и как долго это продлится.

И если мне было наплевать на саму себя и на всё, со мной происходящее, то Эшерли, как ни странно, моё состояние не давало покоя. Наверное, он уже сто раз успел пожалеть о своём выборе, но вслух претензий не предъявлял.

Как мог пытался меня приободрить. Регулярно таскал из кондитерских красиво упакованные шоколадные наборы. Появлялись в моей комнате и иные коробки: маленькие — с украшениями, побольше — со шляпками, перчатками и прочими милыми женскому сердцу безделушками. А однажды вместо очередного подарка маг привёл портниху, чтобы та сняла мерки и нашила для его куклы шикарных платьев.

Милая женщина так и этак пыталась меня расшевелить, показывала эскизы, желая понять, к чему у её клиентки душа лежит. Увы, с общением у нас в тот день не сложилось. Вскоре швею увела Маэжи, сказав, что сделает выбор за меня.

На этом его упрямая светлость не остановился. В одно далеко не радужное утро, серое и промозглое, пожелал меня выгулять. Спорить я, как обычно, не стала, послушно собралась и тряслась с высшим в паромобиле добрые полчаса, пока мы ехали к мориярскому парку, в котором маг намеревался устроить пикник. Но припустил дождь, поднялся сильный ветер, начал безжалостно обрывать охровую листву с деревьев. Пикник пришлось отложить до лучших времён, скорее всего, до весны. Обратный путь тоже прошёл в неловком молчании, непринуждённого разговора у нас так и не получилось.

А вчера Грэйв меня окончательно добил. Решил презентовать мне… лошадь. Самую настоящую живую лошадь! Полагал, конные прогулки пойдут его рабыне на пользу. В пансионе нас, конечно, учили держаться в седле, но из меня, увы, не вышло бравой наездницы. Тем более что это животное доверия не вызывало. Нетерпеливо трясло смоляной гривой, рыхлило копытом землю и так свирепо фыркало, что я даже приблизиться к нему не решилась.

Вежливо поблагодарив его светлость за щедрый подарок, попросила отвести вороного красавца в городские конюшни, пообещав в ближайшем будущем попробовать себя в качестве укротительницы строптивого жеребца.

Наверное, с прежними наложницами этот номер — забрасывание подарками — всегда прокатывал и все проблемы решались при помощи очередной коробочки с серёжками либо модного платья. Увы, для герцога Уайнрайта я стала досадным исключением. Большим-пребольшим разочарованием.

А потому ему ничего не оставалось, как продолжать потчевать меня своим зельем.

И всё бы ничего, к этому ежевечернему ритуалу я уже, можно сказать, почти привыкла. К тому же вино помогало хоть на короткое время забыть о Саре и наших несбывшихся мечтах. Вот только под действием зелья я теряла над собой контроль. Мной начинали руководить странные желания: безумно хотелось касаться высшего, быть с ним рядом, плавиться в его руках, чувствовать жаркие поцелуи. И не только на губах.

Утром, просыпаясь, ругала себя последними словами и в тайне благодарила мага за то, что продолжал сохранять дистанцию.

Лишь однажды Эшерли позволил себе лишнего. Не знаю, что на него подействовало. На меня-то понятно — его коварное вино. Помню, как Грэйв привёл меня в свою мастерскую, ту, в которой ежедневно выкачивал эмоции. Привычно обняв за талию, усадил на высокую кушетку. Я, тоже уже привычно, попыталась притянуть мага к себе. Обычно герцог вёл себя хладнокровно, успешно избегал моего плена, но в тот раз почему-то дал слабину.

Не ожидавшая такого поворота событий, я вздрогнула, почувствовав тяжесть ладони у себя на талии, взгляд серых глаз на своих губах. Которых высший вот-вот готов был коснуться чем-то более существенным, одарить меня долгожданным поцелуем. Расстояния между нами почти не осталось. Горячее дыхание опалило кожу, знакомый запах не хуже зелья дурманил разум. Блаженно прикрыла глаза в ожидании чуда… А его светлость вдруг взял да опомнился и резко отстранился.

На следующее утро зашёл ко мне с извинениями. Заверил, что больше подобного не повторится. А уходя, не преминул бросить своё сакраментальное: «Пока вы сами этого не захотите. Разумеется, будучи в адекватном состоянии». И так на меня посмотрел, словно силился залезть в мои мысли и понять, хочу я всё-таки или не хочу.

Я не хотела. О чём не замедлила сообщить интригану.

— Хм, — задумчиво почесал затылок маг, — ваше тело и разум явно не в ладах друг с другом. Плоть желает одного, и зелье, поверьте, тут ни при чём, а разум почему-то отчаянно противится. Мне даже интересно, кто же всё-таки победит. Что ж, будем наблюдать и ждать, — заявил напоследок, тем самым вновь продемонстрировав своё ко мне отношение, отношение учёного к подопытной лягушке.

Сдаваться на милость победителя я не собиралась. И что бы там себе ни нафантазировал Грэйв, симпатий я к нему не испытывала. Наверное, находясь под действием волшебного наркотика, просто становилась более раскрепощённой, на волю вырывались мои сокровенные желания: быть любимой, чувствовать себя защищённой, находиться рядом с надёжным, сильным человеком, который мог бы стать для меня опорой.

Его светлость на «трезвую» голову таким не казался.

Заявив, что будет с интересом следить за борьбой разума и чувств (которых и в помине не было!) и что прочит победу последним, высший уехал, прихватив с собой Маэжи. Позже я узнала от миссис Кук, что рано утром его светлость получил депешу, в которой сообщалось о трагедии, произошедшей в соседнем городе, Ларридже. Из строя вышел телепорт, а маг, пожелавший им воспользоваться, оказался замурован в кладке. Вернее, его останки, часть которых задержалась в точке отправления, а другую часть потом выковыривали из фасада здания в пункте прибытия.

Грэйв должен был выяснить причину поломки и отремонтировать телепорт.

После этого я зареклась даже рядом стоять с их чудо-переходами. А если когда-нибудь его светлости взбредёт в голову устроить мне прогулку при помощи этих искажающих пространство штуковин, живой я не дамся!

Вечер без Эшерли и дарующего радость эликсира, зато в компании миссис Кук и горячего красного вина с мёдом и пряностями прошёл замечательно. Ночь тоже обещала быть спокойной. Впервые за минувшие две недели я засыпала в сознании, не одурманенная волшебным наркотиком. Надеялась как следует выспаться, чтобы утром быть бодрой. Возможно, отправлюсь на прогулку и… Чего уж греха таить, мне страх как хотелось повидаться с господином Маром, разузнать об убийце. В последний свой визит полицейский оказался немногословным, да и я была не в том состоянии, чтобы расспрашивать. А теперь сгорала от желания подкараулить дознавателя и забросать вопросами.

Увы, надеждам на крепкий сон не суждено было сбыться. Сначала долго ворочалась с боку на бок, вспоминая о Саре, беспокоясь о судьбе Оливера. Думая о себе и своём чудаковатом хозяине. Наконец, провалилась в зыбкое забытьё, а спустя, кажется, всего несколько мгновений из него вынырнула. Испуганно подскочила на кровати, услышав чей-то далёкий стон. Тихий, едва уловимый, но такой жалобный, отчаянно-протяжный, пробирающий до мозга костей.

Сорочка прилипла к спине, сердце стучало в груди как шальное, и у меня даже мелькнула абсурдная мысль: как было бы здорово, если б герцог находился дома.

Но его не было. Не было и Маэжи. Только я и миссис Кук. И этот стонущий некто.

Замерла, дыша через раз, прислушиваясь к каждому малейшему шороху. В спальне снова стало тихо. Хотела уже погасить светильник и с головой нырнуть под одеяло, когда стенание повторилось, и в этом жутком звуке мне чудилась мольба о помощи.

Казалось, ещё немного, и сердце пробьёт грудную клетку. Или совсем остановится. Лежать, вслушиваясь в эти душераздирающие звуки, было невыносимо. В голову лезли бредовые мысли о призраках, неупокоенных душах, на веки вечные поселившихся в этом доме. Откуда они могли здесь взяться? Кто его знает, вдруг его светлость на самом деле маньяк-убийца, разделывающийся в этих самых стенах со своими жертвами. А они потом, в смысле жертвы, не способные обрести покой, шастают по коридорам и не дают спать бедным пришлым.

Подхватив с прикроватного столика керосиновую лампу, отправилась вниз. Босиком, стараясь не производить ни звука. Зачем туда попёрлась — так и не смогла дать ответ на этот вопрос.

Вздрагивая от малейшего шороха, малейшего скрипа, я шла, испуганно озираясь. Света, отбрасываемого керосиновой лампой, едва ли хватало, чтобы осветить небольшое пространство. А дальше всё вокруг утопало в чернильной тьме, и неизвестно, что она скрывала…

На негнущихся ногах спустилась вниз. Меня словно обдало ушатом ледяной воды, когда услышала совсем близко, где-то за спиной жуткое скрежетание. Ему вторил всё тот же отчаянный стон умирающего.

Не знаю, где нашла силы обернуться, как не завизжала, почему не лишилась чувств от ужаса. К моего величайшему облегчению, позади никаких кровожадных монстров не обнаружилось. Только из-за двери раздавалось тихое стенанье. Той, к которой мне строго-настрого запретили приближаться.

Но, видно, стресс оказал пагубное влияние на мозги. Шаг, другой, рука сама потянулась к поблёскивающей в свете лампы ручке. Стоило коснуться её, как все звуки стихли. Даже старые часы в гостиной, казалось, остановили свой ход и стали прислушиваться.

Заперто. Дёрнув во второй раз, отступила на шаг. А потом, наконец опомнившись, что есть духу помчалась наверх. Вбежав в спальню, заперлась на ключ. Зажгла все светильники и сидела, сжавшись в комок, дрожа как осиновый лист, пока первые лучи не окрасили горизонт багрянцем. И только тогда, сморённая волнением и усталостью, провалилась в тревожный сон.


Проснулась поздно. Миссис Кук не стала меня будить, наверное, решила, что рабыне следует хорошенько выспаться перед возвращением господина.

Сейчас, в ярких полуденных лучах, заливавших комнату, было совсем не страшно, и я не ощущала себя незадачливой героиней ужастика. Да и вообще, может, это миссис Кук спит беспокойно и стонет во сне, а я тут такого себе напридумывала.

Затягивать корсет без помощи Маэжи оказалось делом далеко не плёвым, но я с горем пополам справилась. Собиралась быстро пообедать и отправиться на поиски Мара. Однако он сам меня нашёл. Стук дверного молотка раздался, когда мы с миссис Кук заканчивали трапезу чашечкой чая с воздушным бисквитом.

Сказать, что обрадовалась визиту полицейского, — это ничего не сказать. К счастью, в отличие от хозяина дома, экономка не имела ничего против дознавателя и с самой радушной улыбкой пригласила его проходить. Сама поспешила на кухню, заваривать чай, дабы угостить гостя тыквенным пирогом собственного приготовления, а я провела Бастиана в гостиную.

Там-то высший и поведал мне последние новости. Оказывается, мистер Кит не сумел нести на плечах бремя лжи и во всём сознался мадам Луари. Бастиану удалось убедить разъярённую фурию не предъявлять учителю обвинений, но увольнения он не избежал. Да Оливер и сам не смог бы оставаться в месте, где всё напоминало ему о любимой.

Общаться на криминальные темы Бастиан отказался, но кое-что мне всё-таки удалось выведать. Я узнала, что Сара стала одной из многочисленных жертв, погибших от руки маньяка за последние месяцы, и что в зоне риска находятся исключительно иномирянки.

Нам здесь и без всяких психопатов живётся несладко. А тут ещё на нашу голову этот истребитель пришлых!

За разговорами с дознавателем время летело незаметно. Мне бы его опасаться, ведь он представитель полиции, к которой я питала не самые тёплые чувства. Но почему-то рядом с Бастианом становилось уютно, спокойно. Тепло. Как возле затопленного камина в холодный зимний вечер. Хотелось говорить с высшим снова и снова, слушать его и при этом украдкой любоваться благородными, открытыми чертами его лица.

Появление миссис Кук прервало нашу беседу. Удивительно, но время уже близилось к вечеру, и экономка заглянула поинтересоваться, останется ли его сиятельство на ужин.

Маг не остался. Наверное, не захотел злоупотреблять нашим гостеприимством, а потому сослался на заранее запланированную на вечер встречу.

Пообещал наведаться в конце недели, справиться о моём самочувствии. Бастиана беспокоил мой бледный вид и тусклая улыбка.

Интересно, что бы он подумал, узнай, что это была первая моя улыбка за последнее время.

К сожалению, следующий его визит едва не закончился скандалом. А всё из-за кого? Из-за склочника герцога! Грэйв с графом церемониться не стал, не пустил его дальше холла, тем самым продемонстрировав не только свой скверный характер, но и не менее скверные манеры, а также полное отсутствие такта.

На шум прибежали все: я, миссис Кук, Маэжи, и застали Грэйва, выпроваживающего дознавателя:

— Вам нечего беспокоиться о моей рабыне, сэр. Заведите себе свою собственную и беспокойтесь о ней, сколько влезет.

Заметила, как обозначились желваки на лице Бастиана, пальцы дёрнулись, точно вот-вот готовы были сжаться в кулаки. Хвала Всевышнему, маг не сорвался, спрятал свои истинные чувства под маской холодной сдержанности.

— Глупо ревновать меня к мисс Фелтон, Грэйв. Я всего лишь проявляю к ней дружеское участие. Ей сейчас очень непросто и…

— Повторяюсь, проявляйте своё участие к кому угодно, но только не к моей Иве и не в моём доме.

Моя Ива… Как трогательно. Тоже мне, чёртов собственник.

Я стояла пунцовая на ступенях лестницы, не зная, куда деть взгляд. Хотелось провалиться сквозь землю. Было стыдно за поведение Эшерли, неловко от того, что это из-за меня мистера Мара сейчас отчитывали, как какого-то мальчишку. Уж он-то точно не заслужил подобного обращения.

Очевидно, неловкость испытывала не я одна. Миссис Кук попробовала вмешаться, мягко позвала Эшерли, но тот в ответ чуть ли не зарычал и велел ей умолкнуть. Что было весьма странно, экономка любила повоспитывать своего работодателя, порой даже могла поворчать в его присутствии, но я ни разу не слышала, чтобы Грэйв раздражался. А в тот день словно с цепи сорвался. Таки выставил полицейского за дверь, не забыв многозначительно ею хлопнуть.

Наградив его грубую светлость укоризненными взглядами, я, миссис Кук и Маэжи горделиво развернулись и с оскорблённым видом, будто это нас троих только что прогнали прочь, удалились на кухню пить чай. Эшерли чая не предложили.

Тогда-то я и узнала — вернее, как узнала, выпытала у миссис Кук, — из-за чего эти двое терпеть друг друга не могут. Оказывается, яблоком раздора явилась женщина. Покойная жена господина Мара, погибшая от руки того же убийцы, что лишил жизни мою Сару.

— Его сиятельству уже давно пора, если не жениться, так хотя бы обзавестись рабыней. Но он, как и этот глупый мальчишка Эшерли(!), совершенно не думает о будущем. Наследники таких могущественных и древних фамилий, как Мары и Уайнрайты, обязаны в первую очередь беспокоиться о продолжении рода, — сетовала экономка. — Но эти молодые люди живут только своей работой.

Безумие какое-то, но осознание того, что его сиятельство холост, да ещё и не держит при себе рабыни, вызвало во мне непонятное волнение. Какую-то странную дрожь, возникавшую всякий раз, стоило о нём подумать. А не думать о высшем почему-то не получалось.

Что же с тобой творится, Ива?

Тем вечером, даже под действием зелья, впервые я не домогалась Грэйва.


ГЛАВА 14

— Значит, не за горами знаменательное событие? — Бастиан сощурился от непривычно яркого для этой поры солнца и машинально поправил цилиндр, так, чтобы его широкие, чуть загнутые кверху поля защищали глаза от дневного светила.

Полуденные лучи, проникая сквозь жёлто-зелёное кружево листвы, добавляли осеннему убранству парка некой праздничной торжественности: скользили по широким аллеям, бликами играли на газонах, согревали кованые скамейки, чередовавшиеся с тёмными пиками фонарей.

— Рад, что сумел развеселить. — Иден скривился так, будто только что опрокинул в себя настойку полыни, и мрачно процедил: — Отец не оставил мне выбора.

— Женитьба — это не смертельно, — тщетно пытаясь сдержать улыбку, заметил полицейский. — К тому же я слышал, что мадмуазель Софи — красавица, каких свет не видывал.

— Но неверрийка, Мар, неверрийка! Дочь демонового банкира! — презрительно фыркнул виконт.

— Говорят, её отец — один из богатейших людей Неверры. Для тебя обручение с этой девушкой — настоящая удача, — посерьёзнев, сказал высший, намекая на бедственное положение семьи виконта, с которой благодаря Эмилии состоял в родстве.

— Ну раз ты столь наслышан о моей бесценной зазнобе, то должен знать, что дед Софи служил дворецким. У этих неверрийцев после революции мир с ног на голову перевернулся! — продолжал кипятиться де Клер. Не способный совладать с эмоциями, которые сегодня били через край (спасибо одной иномирской шлюхе, развлекавшей его минувшей ночью), маг витиевато выругался.

Бастиан в ответ задумчиво усмехнулся. Де Клер привык жить на широкую ногу, никогда и ни в чём себе не отказывать. Питал слабость к азартным играм, иномирянкам, новомодным изобретениям, вроде паромобилей. Две машины уже успел благополучно разбить, а сам лишь чудом уцелел, попав в аварию.

Правду говорят, яблоко от яблони недалеко падает: вредные склонности виконт унаследовал от своего батюшки. Тот тоже любил купаться в роскоши, которую в последние годы семейство графа де Гриен едва ли могло себе позволить.

Идену бы радоваться, что женится на наследнице огромного состояния, но больше долгов де Клер страшился реакции высшего общества. Вот уже который день его милость задавался вопросом, как верильская знать отреагирует на брак представителя одной из самых громких фамилий империи с простой девицей без рода и племени? Да к тому же иностранкой! Такой мезальянс.

Верильцы неохотно соглашались на браки с чужеземцами. Тем более с обычными людьми, коей и являлась Софи Кавелье. Впрочем, знатные семьи из-за океана тоже не стремились породниться с верильскими магами. Мало кому хотелось впускать в семью «прокажённых» — так за границей величали высших, отмеченных тёмной силой древних богов. А уж верильские магички, не способные зачать ребёнка, и вовсе считались на рынке невест порченным товаром.

По мнению Бастиана, чудо, что неверрский богатей пожелал породниться с де Гриенами. Мар уже не раз намекал Идену, что об удачной женитьбе на какой-нибудь местной красавице он может забыть. Кому захочется связываться с семьёй, за которой по пятам следуют кредиторы?

К счастью, господина банкира не смущало банкротство будущей родни, он готов был посулить де Гриену золотые горы, лишь бы его любимица Софи получила титул и подарила своему отцу внуков-магов. И плевать, что внуки будут эмоционально зависимы.

Этот союз устраивал всех. Всех, кроме де Клера. Явно мечтавшего до конца своих дней оставаться холостым и при этом не беспокоиться о финансах. Которые в его кошельке уже давно пели романсы, а в самом ближайшем будущем готовы были исполнить и реквием по его репутации.

— Ну а сам-то ты как? — решив не бередить себе душу разговорами о невесте, которую в мыслях уже сто раз успел проклясть, поспешил сменить тему Иден и переключился на Бастиана. — Всё копаешься в грязном белье высших? Тебя ещё за это не возненавидели?

— Пусть думают, что хотят, — равнодушно пожал плечами дознаватель. — Недавно погибла ещё одна девушка.

— Да, помню, читал о ней в газете, — безучастно проронил маг. — О дуре-пришлой, пытавшейся сбежать от бедняги Эндерсона. Туда ей и дорога.

Бастиан покосился на друга, но ничего не сказал. Понимал, что никаким словам не под силу поколебать жизненную позицию де Клера. Тот был свято убеждён, что иномиряне не более чем инструмент для развлечений и источник подпитки. Большинство верильцев придерживались такого же мнения.

— По слухам, беглянок было двое, мадам Луари до сих пор отходит от шока. Вторая, если не ошибаюсь, — та брюнетка, на которую чуть не клюнул наш Реджи. Повезло, что Грэйв пожелал забрать девчонку себе. — Иден заметил, как по лицу Бастиана пробежала тень. То ли недовольства, то ли раздражения. Поняв, что задел за живое, продолжил с удовольствием давить на больную мозоль. — Что я вижу? Его сиятельство со мной не согласен! Признайся, плутовка тоже тебе понравилась. У вас с Грэйвом и на этот раз совпали вкусы.

— Не пори чушь! — увидав издевательскую ухмылку друга, вскипел Бастиан. Надеялся сохранить невозмутимость, но на сей раз справиться с эмоциями не удалось. — Мне просто-напросто жаль мисс Фелтон, попавшую в руки к этому мерзавцу. Ты бы видел её… Бледная, измождённая. Даже боюсь предположить, что он с ней делает.

— Я бы рассказал тебе, что я бы с такой делал, — мечтательно закатил глаза виконт. — Но, боюсь, ты мои идеи не оценишь. И не смотри на меня так! Пришлые для того и нужны, чтобы потакать нашим маленьким и не очень слабостям. Это ты считаешь Грэйва больным ублюдком, а, как по мне, он вполне нормальный малый. Не без странностей, конечно, но кто из нас идеальный? Кстати, слышал, что случилось в Ларридже? Реджи теперь боится даже приближаться к переходам, — свернув разговор в другое русло, маг принялся делиться своими соображениями по поводу того, что могло послужить причиной поломки телепорта.

Но Бастиан его уже не слушал. Стоило вспомнить об Иве, как она тут же захватила его мысли. Сколько раз спрашивал он самого себя, могла ли эта девушка быть той, с которой уже дважды сталкивала его судьба? Была ли мисс Фелтон действительно похожа на незнакомку из его прошлого или ему просто хотелось в это верить?

Мадам Луари клялась и божилась, что уже давно распрощалась с пришлой. Однако Бастиан привык сомневаться во всём и всегда, а уж словам интриганки, которая пускала в ход всё своё красноречие, готова была пойти на любые уловки, лишь бы заманить клиента, — веры и вовсе не было.

Иногда, глядя на Иву, магу начинало казаться, что в её чертах — невозможно красивых, таких правильных, совершенных — проскальзывает образ той нежной, испуганной девочки, с которой боги обошлись так жестоко.

Возможно, прими он тогда от друзей неожиданный подарок, и Эмилия бы всё поняла. Приняла бы его решение. В конце концов, магичкам в Верилии с детства внушают, что однажды им придётся делить мужа с пришлой. В лучшем случае, с одной.

За три месяца семейной жизни забеременеть Мими так и не смогла. И кто знает, не оборвись внезапно её жизнь, вероятнее всего, в будущем ему бы пришлось впустить в свой дом другую женщину.

Если бы тогда он согласился и забрал ту девушку себе…

Но теперь думать о том, что могло бы быть и чего никогда не будет, — поздно. Наверное, Иден прав: настала пора двигаться дальше. Нет, не жениться, едва ли какой женщине удастся занять в его сердце место Эмилии. Но можно подумать о покупке рабыни. Тогда матушка на какое-то время оставит его в покое, перестанет при каждой встрече охать и вздыхать, намекая, как бы ей хотелось понянчить внука. Сёстры тоже угомонятся, а де Клер не будет им поддакивать.

— Ничего не скажешь, эта Фелтон — лакомый кусочек. Понимаю, почему Грэйв выставил тебя за дверь. Я бы на его месте поступил точно так же, — донёсся до высшего весёлый голос друга.

Мар встрепенулся:

— К чему это ты?

— Это ведь она — вон та красотка в сливовом жакете и маленькой смешной шляпке. — Иден оценивающе посмотрел на девушку, остановившуюся возле фонтана, в сверкающей глади которого плавали, словно кувшинки, жёлтые листья. — Непонятно, чего возмущаешься? Сразу видно, Грэйв не жалеет средств на свою игрушку.

Бастиан проследил за взглядом друга и почувствовал, как привычное спокойствие снова ему изменило. Во второй раз за этот день, и оба раза причиной была Ива.

— Ты, кажется, опаздывал на свидание, — напомнил другу дознаватель, мечтая поскорее от него избавиться.

— А ты на работу, — хмыкнул де Клер.

Наспех простившись с виконтом, Бастиан направился к девушке в коротком жакете и элегантном платье из изумрудного шёлка, идеально сочетавшимся с цветом её колдовских глаз.

* * *

Ещё совсем недавно я напоминала себе чахнущий цветок, оставленный нерадивым хозяином без ухода, медленно умирающий в одиночестве, и предпочитала городской суете уединение. К счастью, время не стоит на месте и пусть и медленно, но исцеляет любые раны. Всё чаще я стала выезжать на прогулки, старалась как можно больше времени проводить на свежем воздухе. Его светлость, к счастью, не пытался навязать мне своё общество. Зато в попутчицы нередко набивалась Маэжи. Ей, как и мне, было скучно в четырёх стенах.

Сегодня, правда, составить мне компанию девушка отказалась. За одну короткую ночь с ней произошли странные метаморфозы. Ещё вчера Маэжи жизнерадостно улыбалась, а сегодня снова напоминала лишь блеклую тень самой себя.

Было ли это связано с тем, что накануне вечером по какой-то неведомой мне причине высший не стал выкачивать из меня эмоции, решив не спаивать свою рабыню, а в кои-то веки просто с ней поужинать — я могла только предполагать. Не скажу, что трапеза прошла в непринуждённой обстановке. Возможно, не пытайся его светлость покопаться в моём прошлом и не задавай один за другим каверзные вопросы, вечер можно было бы назвать относительно сносным. А так я чувствовала себя, как на допросе.

Сегодня природа радовала буйством красок. Солнце уже светило не так ярко, но и его приглушённого сияния, пробивавшегося сквозь молочную пелену, затянувшую небо, было достаточно, чтобы оживить и раскрасить мориярский парк множеством оттенков: от насыщенного багряного до ярко-жёлтого, с редкими вкраплениями увядающей зелени.

Эшерли не ждал меня к обеду. Обычно маг запирался у себя в мастерской ранним утром и не выходил оттуда до самого вечера, иногда уезжал по каким-то сверхсекретным делам, о которых не сообщал даже Маэжи, или же по работе. А потому торопиться мне было некуда. Если захочу, пообедаю в каком-нибудь ресторанчике. Благо в центре города их было предостаточно, а Грэйв постоянно совал мне деньги, хоть я и не успевала их тратить. Наверное, его светлость рассчитывал, что материальные ценности смогут примирить меня с действительностью и сделать счастливой.

— Мисс Фелтон, какая приятная встреча!

Я обернулась на звук знакомого голоса и почувствовала, как губы сами собой растягиваются в улыбке, а сердце бьётся быстрее.

И так постоянно, стоило мне увидеть господина мага.

— Ваше сиятельство, — растерявшись от неожиданности, изобразила книксен, напрочь позабыв, что следовало протянуть для поцелуя руку.

Да что со мной такое?

Дознаватель, приветливо улыбнувшись, оглянулся по сторонам, явно ища кого-то взглядом, и проговорил:

— Наверное, мне не следовало к вам подходить. Если ваш спутник увидит нас вместе…

Кажется, я покраснела ещё больше, если такое вообще возможно.

— Мистер Грэйв считает прогулки пустой тратой времени и предпочитает использовать его с толком, работая, а не убивая на общение со мной.

— Что ж, это вполне в его духе, — усмехнулся полицейский и, шагнув ближе, предложил: — Надеюсь, вы будете не против компании, мисс Фелтон? Я переживал за вас. В последнюю нашу встречу вы выглядели очень подавленной и бледной.

— Мне уже намного лучше, — потупилась я. Кивнула, соглашаясь на променад в приятном для меня обществе и в тайне радуясь, что появилась такая замечательная возможность расспросить Мара о расследовании.

Обогнув фонтан, увенчанный статуями сплетённых в страстном порыве влюблённых, мы двинулись по тенистой аллее, наслаждаясь осенней прохладой и красотой засыпающей природы.

— Как продвигаются поиски убийцы? — начала я осторожно.

Опасалась, полицейский и на сей раз откажется откровенничать, попытается свернуть разговор в иное русло, оправдавшись тем, что не хочет забивать мою хорошенькую головку лишней информацией, но Бастиан на удивление охотно проговорил:

— В ту ночь, когда Сара пропала, её видели садящейся в экипаж к высшей. Не думаю, что ваша подруга, так спешившая на встречу с мистером Китом, сделала бы это добровольно. Скорее всего, не обошлось без гипноза. Вот уже который день я наношу визиты нашим милым аристократкам, пытаясь выяснить, где они находились в ту роковую ночь.

— Удалось что-нибудь разузнать?

— У большинства высших мои вопросы вызывают лишь раздражение, — покачал головой Мар. — Несколько замужних леди, несмотря на все свои старания скрыть истинные чувства, оказались очень обеспокоены моими расспросами. Правда, как выяснилось позже, беспокойство оных было связано с ничем иным, как страхом быть раскрытыми перед мужьями. Все трое прелестниц провели ночь в объятиях любовников. Как видите, мисс Фелтон, пока что я не продвинулся в своих поисках ни на шаг.

Какая же это всё-таки муторная и неблагодарная работа: копаться в чужом грязном белье, не зная, увенчаются ли твои старания успехом.

— Как раз сейчас я направлялся к леди Хинтер. — Бастиан извлёк из кармана часы и, откинув золочённую крышку, взглянул на эмалевый циферблат, по которому не спеша ползли тёмные лучики-стрелки. — Время, конечно, для визита не самое подходящее, но на сегодня у меня запланировано ещё две встречи. Боюсь, мисс Фелтон, нам придётся проститься. Если бы не мои обязанности, я бы с удовольствием пригласил вас на обед.

— А может, — просьба моя, конечно, за гранью дозволенного, но тем не менее решила рискнуть, — я смогу составить вам компанию? Не сочтите за дерзость, ваше сиятельство, но я схожу с ума, думая о Саре и при этом понимая, что ничего предпринять не могу. Малейшее участие в расследовании, пусть и такое незначительное, уверена, сумело бы меня приободрить. Да и вам, возможно, не помешает свежий взгляд со стороны. — Выпалив это, затаила дыхание.

Мар не спешил с ответом, и угадать, какие чувства и мысли скрывались за маской привычной невозмутимости, было непросто, если не сказать невозможно.

— Не хочу, чтобы из-за меня у вас возникли проблемы с мэтром Грэйвом.

— А он ничего не узнает, — горячо заверила я, уловив нотки сомнения в голосе высшего, и с надеждой подняла на него глаза. — Поверьте, его светлости абсолютно безразлично, где и с кем я провожу своё свободное время.

Бастиан пожевал губами, что-то прикинул в уме, после чего коротко улыбнулся:

— Что ж, буду рад продлить нашу встречу, но, боюсь, вам быстро наскучит игра в сыщика. Это не так увлекательно, как кажется на первый взгляд.

Я заверила дознавателя, что не причиню ему никаких неудобств, во время разговора буду сидеть как мышка в самом дальнем углу и украдкой наблюдать за допрашиваемой.

Бастиан ускорил шаг, направляясь к темнеющим вдали кованым воротам парка.

— Расскажите мне об Эшерли Грэйве, мисс Фелтон. Он для меня по-прежнему остаётся загадкой. Которую я всё-таки надеюсь когда-нибудь разгадать.

* * *

Открытие нового телепорта на Фарлоу-стрит должно было состояться через семь дней. Оставалась одна несчастная неделя, а он, вместо того чтобы заканчивать работу и приступать к испытаниям, к которым давным-давно следовало приступить, вот уже который час занимался демон знает чем.

Эшерли и сам не понимал, что за неведомая сила постоянно тянула его к окну. Высшего раздражало непрекращающееся мельтешение экипажей, которых сегодня на обычно тихой улочке было до безобразия много, и ни один, как назло, не останавливался у его ворот.

Стоило прикрыть глаза и подумать о пришлой, и маг безошибочно мог определить, в какой она находится части города. Чувствовал, что с девушкой всё в порядке. И всё рано, как дурак, продолжал вздрагивать от цокота лошадиных копыт, стучащих по мостовой, скрежета колёс наёмных кэбов и изящных фаэтонов, грохота редких, проезжавших мимо паромобилей.

Вечерело. Мисс Фелтон уже давно следовало вернуться домой, но она словно сквозь землю провалилась! Вернее, по-прежнему находилась где-то в центре Морияра. Небось, заглянула в какой-нибудь элитный магазин готовых нарядов да там и пропала.

«Надо вести себя с ней построже», — сделал себе пометку в памяти высший и в который раз за минувший день попытался сосредоточиться на устройстве. Почти готово. Оставалось напитать механизм силой — ювелирная, кропотливая работа, требующая максимальной концентрации и внимания. Переборщит, и придётся реставрировать мастерскую после очередного взрыва.

Вот только как тут сконцентрироваться, когда мысли, проклятые, всё время возвращаются к мисс Фелтон!

Девушке-загадке. Скрытной, замкнутой, живущей в своём собственном мире и не пускающей в него никого. По крайней мире, ему, Эшерли, в нём точно не находилось места.

Пока.

Жалел ли Грэйв, что в тот вечер выбрал именно её? Нет. Пусть Ива и не спешила превращаться в весёлое жизнерадостное создание, в котором он так нуждался, но в то же время пришлая вела себя покладисто, следовала их уговору: не лезла с расспросами и не навязывала своё общество.

О такой рабыне он и мечтал, ведь так?

Маг недовольно хмыкнул. Даже странно, что пришлая до сих пор относится к нему холодно. По идее, уже давно должна была последовать примеру своих предшественниц и начать искать его ласки. Но эта упрямица поддаваться чувствам не спешила.

Странная девушка.

Ещё более странным Эшерли находил её глубокие провалы в памяти. О которых уже не раз пытался с ней заговорить. Но вместо того чтобы быть с ним откровенной, Ива ещё больше замыкалась в себе. Становилась холодной и отчуждённой.

А на вопрос: «Где была до того, как попала к мадам Луари?», твердила, как заведённая, одну и ту же фразу: «В своём мире».

Хотя Эшерли готов был голову дать на отсечение: девушка находилась в Эльмандине гораздо дольше, чем считала.

 И, наверное, лучше бы оставить её со всеми секретами и загадками в покое. Но тогда вместо того, чтобы заниматься делом, он продолжит тратить время на глупости: думать о пришлой.

А значит, чтобы успокоиться, нужно как можно скорее разгадать все тайны мисс Фелтон и выяснить, что скрывается в потаённых уголках её сознания.


ГЛАВА 15

Новое утро не радовало совершенно. Пасмурное, хмурое, ну прямо как мистер Грэйв вчера, поджидавший меня в холле. Вернее, в своём кабинете. Двери в который, как ни странно, были открыты, хотя обычно его вельможество предпочитал запираться на ключ.

Заслышав мои шаги, маг выскочил в холл и сразу обрушился на меня с вопросом:

— Где вы пропадали так долго?!

— Гуляла, — с самым невинным видом отчиталась я. Заметив, что высший продолжает хмуриться, поспешила добавить: — Сегодня такая чудесная погода, неизвестно, как долго она продержится. Вот я и решила насладиться последними тёплыми деньками.

Накаркала. В тот же вечер грянул гром, и всю ночь лило как из ведра, да и сейчас накрапывает. В спальне сумрачно, как будто солнце решило сегодня взять выходной и вовсе не показываться на небосводе.

К счастью, вчера пронесло: устраивать своей подопечной допрос с пристрастием герцог не стал. В последний раз стрельнув в мою сторону недоверчивым взглядом, скрылся в кабинете, на сей раз плотно прикрыв за собой дверь. А я помчалась наверх, приводить в порядок мысли и чувства.

И вспоминать каждое мгновение нашего общения с леди Хинтер.

Во время беседы дознавателя с баронессой я вела себя тише воды, ниже травы. Изредка поднося к губам чашку, наполненную крепким чаем с капелькой сливок, украдкой наблюдала за радушной хозяйкой. Поначалу нас приняли чуть ли не с распростёртыми объятиями, даже несмотря на то, что время для посещения было выбрано неподходящее.

Дворецкий с поклонами проводил нас в гостиную, а спустя минут пять появилась и сама леди Хинтер — дама средних лет, худая как щепка, высокая, с мышиного цвета волосами, собранными в пучок, и намертво приклеенной к лицу улыбкой.

Прощебетав, как рада столь неожиданному, но чертовски приятному визиту, её милость ринулась к дознавателю. Вилась перед ним юлой, а меня принципиально не замечала. Вскоре стало понятно, чем вызван этот всплеск дружеской симпатии к его сиятельству. Леди Хинтер изо всех сил пыталась развести высшего на прогулку со своей средней дочерью, «прелестной Китти».

Что лично мне совершенно не понравилось.

Понятное дело, моим мнением по этому поводу никто не интересовался, и я скромно молчала в тряпочку, а Бастиан как мог отбивался от нападок чересчур ретивой матери, радеющей за своё великовозрастное и пока ещё не пристроенное в хорошие руки чадо.

Терпения Мару было не занимать, но даже он не сумел вынести непрекращающуюся трескотню её милости. Его можно было понять. Попробуй битые полчаса выслушивать дифирамбы в свой адрес и хвалебные оды в адрес незнакомой девицы, явно метящей тебе в жёны. Плюнув на приличия, полицейский резко сменил тему разговора, принялся расспрашивать высшую, где и с кем она провела тот вечер, когда пропала Сара.

Баронесса поменялась в лице. Нет, не разозлилась и даже не подумала оскорбиться. Скорее, испугалась. Пальцы женщины, сжимавшие серебряные щипцы, которыми она пыталась выловить из сахарницы сладкий кусочек, дрогнули, и тот нырнул обратно.

— Столько времени прошло, — стараясь не смотреть на стража порядка, промямлила высшая. — Уже и не вспомнить.

— И всё же попытайтесь, миледи. Буду вам очень признателен.

За сим последовало невразумительное мычание, сопровождавшееся непонятными ужимками, но в конце концов баронессе таки удалось справиться со своей амнезией и обеспечить себе какое-никакое алиби. Подбоченившись, леди Хинтер важно заявила, что весь вечер провела в постели, мучимая мигренью, и не покидала дома.

Запоздало вспомнила, что ей, даме благородной, известной своей кристально-чистой репутацией, негоже выслушивать неуместные подозрения, и бедному Бастиану пришлось узнать о себе много чего нелестного. О том, что ещё совсем недавно сватала ему свою дочь, баронесса благополучно забыла.

Леди Хинтер изо всех сил старалась выглядеть рассерженной, но за этим напускным возмущением явно скрывался страх. Не нужно быть высшей, чтобы понять это.

Вскоре нас с Маром вежливо выставили за дверь, и нам пришлось попрощаться. Хоть Бастиан и приглашал меня на обед, но я решила, что не стоит лишний раз с ним светиться. Эшерли, конечно, не охоч до сплетен, но кто его знает… Не хотелось бы, чтобы разлюбезный хозяин психанул и лишил меня увольнительных.

Высший пообещал, что присмотрится к леди Хинтер. Я же про себя решила, что тоже уделю баронессе самое пристальное внимание, другими словами, буду за ней следить. Увы, за те два часа, что проторчала в кофейне напротив, высшая не высунула и носа из дому. Только уже когда начало смеркаться, на крыльцо выскочил дворецкий. Набегу запрыгнул в проезжавший мимо кэб — и поминай как звали. Мне при всём желании не удалось бы за ним угнаться. К тому же пора было возвращаться в своё временное пристанище.

Но я решила не сдаваться. Возможно, у меня просто разгулялась фантазия, но чутьё, непонятно откуда взявшееся, не переставало твердить, что дело тут не в интрижке, и на кристально-чистой репутации её милости имеется большое-пребольшое пятно.

А значит, после завтрака — на прогулку! И не важно, что небо вот-вот разразится ливнем.

Я не стала звать Маэжи, оделась сама, в тёмно-серое простенькое платье, и поспешила вниз, завтракать в компании миссис Кук. А потом на слежку.

Увы, моим сыщицким планам не суждено было сбыться. Спускаясь по лестнице, услышала, как из гостиной доносится звонкий женский голос, которому вторил мужской — абсолютно безрадостный, лишённый всякой окраски, принадлежавший Грэйву. Хотела незаметно прошмыгнуть на кухню, но меня, как назло, перехватила Маэжи, сиявшая как только что начищенный медный таз, и потащила расшаркиваться перед гостьей.

— Мачеха Эшерли пожаловала, — проинформировала на ходу. — В её обществе помалкивай и побольше улыбайся. — С этими словами девушка впихнула меня в гостиную.

Два Уайнрайта на одну бедную пришлую? Я тяжко вздохнула. Не слишком ли?


— А это кто? — скорчила презрительную гримасу в мою сторону гостья.

Богато разодетая, румяная и пышнотелая, она с царственным видом восседала на софе и бесцеремонно меня разглядывала, отчего захотелось раствориться в воздухе и материализоваться лишь за дверью в холле.

— Это мисс Фелтон. Моя новая… хм, компаньонка, — отрапортовал Грэйв. Маг сидел рядом, закинув ногу на ногу. Нетерпеливо постукивая пальцами по резному подлокотнику кресла, явно считал секунды до окончания родственного общения.

Видать, его отношения с мачехой тоже оставляли желать лучшего.

— А куда подевалась другая твоя компаньонка? — сделав ударение на последнем слове, не без иронии осведомилась вдовствующая герцогиня и снова вперилась в меня изучающим взглядом, словно сравнивала с прежней рабыней Грэйва. — Та миловидная, туповатая блондинка.

Говорят, первое впечатление зачастую обманчиво. Но, думаю, сейчас не тот случай. Эта расфуфыренная леди хоть с первого, хоть со второго взгляда способна была вызывать лишь неприязнь. От неё буквально исходили флюиды высокомерия и гордыни. Я для герцогини являлась ничем иным как мелкой букашкой, забавным представителем здешней фауны, за которым было интересно наблюдать, пока не надоест, а потом взять и пришпилить булавкой, пополнив тем самым свою коллекцию новеньким экземпляром.

— Вы же знаете, Офилия, как быстро они надоедают, — оправдался душка-мэтр.

Сразу видно — одна семейка.

— Вот и плохо, что надоедают. От тебя не дождёшься наследника, — проворчала высшая и похлопала пухлой ладошкой по узорчатому бархату софы. — Проходите, милочка, садитесь. Мы как раз обсуждали с Эшерли завтрашний приём. Эшерли, дорогой, может, всё-таки ты меня представишь? — состроила недовольную мину, очевидно, желая упрекнуть пасынка в недопустимом для джентльмена поведении. Хотя и сама особыми светскими манерами не отличалась.

Грэйв страдальчески закатил глаза, но вовремя опомнился и быстро, словно за ним гналось стадо разъярённых бизонов, принялся перечислять титулы мачехи.

Пока маг проводил церемонию знакомства, её светлость сидела, важно задрав голову, отчего два подбородка превратились в один и даже стала видна шея, на которой держалась маленькая, по сравнению с крупными телесами, круглая головка в обрамлении каштановых кудрей. Офилию Уайнрайт можно было бы назвать даже симпатичной, если бы к её лицу намертво не прилипло тщеславное выражение.

Надеюсь, я вижу эту особу в первый и последний раз.

Не стоило себя обнадёживать. Пока пила чай в столь душевной компании и пыталась протолкнуть в себя воздушный рогалик, что в присутствии леди Уайнрайт было непросто, высшая рассказала о грядущем празднестве, которое устраивалось в честь её возвращения в столицу. Герцогине, утомлённой долгим отдыхом на минеральных водах, не терпелось снова начать блистать в высшем свете.

— Боюсь, у меня на завтрашний вечер планы. Если бы я знал о приёме заранее… — заикнулся было Грэйв.

— Не юли, милый, — отмахнулась от его слов магиня. — Приглашение тебе было послано ещё неделю назад. Ты, как обычно, забыл просмотреть корреспонденцию.

Скорее всего, конверт от её светлости даже не вскрывали за ненадобностью, и он уже давно горсточкой пепла покоился на дне камина. Эшерли мне как-то признался, что не любит светские рауты, а уж вечеринки, устраиваемые мачехой, как успела понять, являлись для него чем-то сродни изощрённой пытки.

Которой маг надеялся избежать. Но герцогиня оказалась достойным противником и разбила в пух и прах все его аргументы.

— Эйрон скучает по тебе, — напоследок не терпящим возражений тоном заявила её светлость и поднялась, а я облегчённо выдохнула, радуясь окончанию экзекуции. — Поэтому, пожалуйста, отложи свои чрезвычайно важные дела и приезжай завтра к нам. Если не ради чудесных дочерей леди Бош и красавицы-кузины графа Мэйнсфилда, о которых я тебе рассказывала, так хотя бы ради брата. Знаешь ведь, как он по тебе скучает.

С усилием, но маг всё-таки выцедил из себя кислое:

— Хорошо.

Её светлость сразу просветлела. Мазнула по мне, о которой наверняка уже успела позабыть, беглым взглядом.

— Приезжайте вместе с мисс Фелтон, и постарайся сохранить её хотя бы до конца года. О тебе в обществе ходит дурная слава, позорящая доброе имя Уайнрайтов. Пусть видят, что твоя рабыня жива и вполне себе здорова. И наряди её побогаче, — отдала последнее распоряжение герцогиня, после чего наконец отвернулась, пробурчав: — Бледная она у тебя какая-то.

«Нет, я не просто насекомое, я букашка-марионетка, которую привязали за лапку ниточкой и дёргают, когда им заблагорассудится», — уныло подытожила про себя и проводила гостью пусть неприличным, но очень выразительным жестом. Не знаю, заметил ли Грэйв и понял ли его значение, но мне в тот момент на мнение его светлости было плевать.

Эшерли вышел с мачехой, а я с горя и из сочувствия к самой себе выбрала самый большой рогалик, налила ещё одну чашку чая и на всякий случай открыла окно, чтобы проветрить комнату.

Не хватало ещё отравиться пропитавшим гостиную ядом.

Вскоре услышала, как Грэйв взбежал по ступеням наверх и яростно хлопнул дверью, ведущей в мастерскую.

Ну вот и отлично! Маг до вечера оттуда не покажется, значит, у меня уйма времени, которое следует потратить с пользой. Сейчас выставлю из своей головы эту премерзкую особу и поеду шпионить за леди Хинтер.

Захватив с собой ещё одну нежнейшую сдобу, буквально тающую во рту — когда нервничаю, у меня просыпается невероятная страсть к мучному и сладкому, — отправилась наверх. Однако не успев преодолеть и пары ступеней, замерла, точно приросла к устилавшей лестницу ковровой дорожке.

Этот стон… Который так часто пугал меня по ночам. Сейчас я снова слышала его. Тихий, жуткий, протяжный.

Оглядевшись по сторонам, спустилась обратно. В груди громко ухало сердце, колени трусливо подкашивались, но тем не менее я упрямо приближалась к входу в запретную для меня комнату. Коснулась ручки, холодом обдавшей мои дрожащие пальцы. Ожидала, что дверь не поддастся, но… она вдруг с тихим скрипом приоткрылась.

Секунда, две, чтобы принять решение. Воровато обернувшись, шагнула во тьму, навстречу непонятным звукам.


ГЛАВА 16

Стоило переступить порог, как дверь, зловеще заскрежетав, закрылась.

Внутри стало темно, хоть глаз выколи. И до одурения тихо. Будто и не было никаких стонов, будто мольбы в ночи — всего лишь плод моего воображения.

Но неужели я и сейчас брежу? Ладно спросонья, когда голова соображает туго. Но ведь ещё минуту назад я готова была поклясться, да хотя бы жизнью того же господина Грэйва, что слышала эти душераздирающие звуки. Нет бы притвориться глухой и отправиться по своим делам. Но женское любопытство, чтоб его…

И вот я одна стою чёрт знает где, вокруг плещется тьма, а через щели в бугристой кладке ощутимо тянет сыростью и холодом.

Наверное, пока ещё не поздно, следовало бы повернуть обратно, но я, точно загипнотизированная, шагнула, выражаясь высокопарно, в неизвестность. И чуть не навернулась с лестницы. К счастью, сумела устоять на месте. Кончиками пальцев касаясь шероховатой стены, стала осторожно спускаться, прислушиваясь к каждому малейшему шороху. Но ничего, кроме сердца, исступлённо колотящегося в груди, да нетвёрдых шагов любознательной Ивы не нарушало гнетущую тишину.

От страха виски покрылись испариной, рука, скользившая по ледяному камню, дрожала.

Тоже мне, любительница приключений, жаждущая пощекотать себе нервы.

Вот ещё одна ступенька, за ней другая, и я вижу, как впереди, в щель между полом и дверью, просачивается тусклая полоска света.

— Помогите… — это тоже из-за двери.

Замерла как вкопанная, лишь чудом не закричав. Кажется, и дышать вдруг разучилась. Тело, неожиданно предав, перестало слушаться: никак не могла заставить себя пошевелиться. Стояла и ловила тихий голос, повторяющий одно единственное слово. Голос, неживой, как будто потусторонний, от которого мурашки пробегали по коже. Опомниться не успела, как оказалась в липкой паутине ужаса.

— Помогите…

Зажмурившись на миг, с силой сжала кулаки, так, что ногти впились в ладони. Благо боль немного отрезвила и помогла прийти в чувство.

Проклятье, Ива! Немедленно возьми себя в руки! Там человек (надеюсь, что всё-таки человек) ждёт твоей помощи, а ты дрожишь тут как самая настоящая трусиха, теряешь драгоценное время и непонятно что себе выдумываешь.

Неимоверным усилием воли удалось сдвинуться с места. В несколько шагов преодолев расстояние, отделявшее меня от страждущего незнакомца, снова застопорилась. Признаюсь, какая-то часть меня надеялась, что злосчастная дверь окажется запертой, и мне, хочется того или нет, придётся топать обратно.

Не звать же сюда Грэйва, чтобы помог своей рабыне проникнуть на запретную территорию.

Господи! А вдруг он здесь своих бывших мучает?! И меня в недалёком будущем постигнет такая же участь…

Не знаю, откуда взялась эта мысль, но она вспыхнула в сознании, опалила паникой сердце, и я, более не мешкая, толкнула дверь.

— Заходи, — прошелестели мягко, и некая сила увлекла меня внутрь.

В маленькую комнатушку, едва освещённую керосиновой лампой, сиротливо догоравшей на широком, грубо сколоченном столе. Он занимал почти всё свободное пространство, а в углу ютилась клетушка… (Всевышний!!!) с запертым в ней человеком. В густом полумраке, заволакивавшем помещение, сложно было рассмотреть пленника.

То ли от ужаса, то ли от осознания того, что стала собственностью настоящего монстра, причём почти добровольно, перед глазами всё поплыло. Нахлынула слабость, и меня замутило. Не сразу пришло осознание, что причиной внезапной тошноты стало пропитавшее подвал зловоние. Мало того что воздух здесь спёртый, холодно и сыро, так ещё и гнилью несёт. Словно где-то запрятали мешок порченной картошки.

Ноги предательски подкосились, и я предусмотрительно опёрлась ладонью о стол. Замерла, не зная, как поступить. Спасаться бегством самой, пока ещё не поздно, и искать помощи у Мара? Но где гарантия, что к нашему возвращению этот несчастный будет ещё жив? Он и так на ладан дышит, того и гляди окочурится. Невозможно бледный, хотя раньше я считала, что никого бледнее Маэжи просто в природе не существует.

Постепенно глаза привыкли к полумраку, и я различила выражение отчаянья на лице незнакомца. У него были острые скулы, кажется, дотронься и поранишься, впалые щёки. Да ещё и эта пепельно-белая кожа, словно иссохший пергамент… Запросто сойдёт за покойника. Если бы не глаза, горевшие, точно раскалённые угли.

  Должно быть, бедолага находился здесь давно: некогда добротная одежда успела изветшать, превратившись в лохмотья. Рубашка была застёгнута на немногочисленные уцелевшие пуговицы, одна манжета вообще оторвана, на рукаве прореха. Штаны тоже представляли собой жалкое зрелище.

— Помоги мне, — жалобно прошептал он и просунул сквозь проржавевшие прутья руку, пытаясь до меня дотянуться. Но скрюченные пальцы лишь сжали воздух. Нас разделяли пара метров и стол, от которого я никак не могла заставить себя оторваться.

Несуразно смотрелись на тонких высохших пальцах два массивных перстня. Как они ещё с них не сваливались.

— Господи, что он с тобой сделал? — Я никогда не была набожной, но сейчас лихорадочно перебирала в уме молитвы. Даже перекреститься успела, хоть это едва ли могло что-либо изменить.

Остервенело сжав тонкие прутья, пленник заскулил:

— Подойди ближе, я не могу до тебя дотянуться. — Снова просунул руки через решётку и принялся отчаянно сжимать и разжимать пальцы с обломанными пожелтевшими ногтями. Но сколько ни пытался, всё равно был не в силах до меня дотронуться. — Я так голоден. Ну же, подойди!

После такого заявления, произнесённого повелительно-приказным тоном, жалости в сердце заметно поубавилось. Её вытеснил страх и паническое желание скрыться. Я вдруг осознала, что сумасшедший мечтает не о яичнице с ветчиной, не о капустном пироге или паштете, а о чём-то совсем другом. Например, о дуре-пришлой, не сумевшей обуздать своё любопытство.

Как бы мне сейчас хотелось оказаться на свежем воздухе! Далеко-далеко от этого проклятого места! От безумца высшего и его не менее безумного пленника. Который уже вовсю втягивал носом воздух, принюхивался, точно собака, и не переставал повторять, как ему нравится мой запах.

Запах моего страха.

Казалось бы, чего тут сложного: развернуться и убежать. Но в какой-то момент поняла, что моё собственное тело меня не слушается. В комнате вдруг стало заметно светлее: это руны или что-то, очень на них похожее, засверкали на полу, словно по каменным прожилкам заструился огонь.

Незнакомец продолжал бормотать, пожирая меня, хвала небесам, пока ещё только взглядом, и при этом предвкушающе повизгивал, едва не хлопая в ладоши, а я, не способная бороться с самой собой, как кролик к удаву медленно приближалась к его клетке.

Ещё немного, и он сможет меня коснуться. От осознания этого внутри всё леденело от ужаса, зато пленник весь аж светился от предвкушения и восторга. На радостях, что сейчас полакомится эмоциями глупенькой Ивы, даже пару раз подпрыгнул на месте. От резкого движенья рубашка его, вернее, то, что от неё оставалось, распахнулась. Не будь моя воля скованна, я бы завопила как резаная. Грудь безумца была вскрыта, и в том месте, где, по идее, должно было находиться сердце, монотонно шипя, работал какой-то механизм.

Не успела прочувствовать все грани нахлынувшего на меня ужаса, как ледяные пальцы до боли сжали запястье, и мир перед глазами закружился, словно стёклышки в калейдоскопе.


Никогда бы не подумала, что разлепить веки — это так сложно. Такое ощущение, что мне глаза заклеили скотчем, и, наверное, было бы проще снова провалиться в спасительный сон, спрятаться в нём от приключившегося со мной кошмара, но слух уловил нетерпеливое покашливание и какую-то приглушённую возню.

Святые небеса, вдруг это тот страшный тип всё-таки меня сцапал?!

Сонливое состояние как рукой сняло. Подскочив на месте, вжалась в подушку, одеяло натянула повыше, до самого подбородка, и испуганно воззрилась на Грэйва, устроившегося подле меня в кресле.

— Неужели? Спящая красавица наконец изволила проснуться, — и столько яда в голосе. Как ещё сам им не траванулся.

— Долго я спала? — спросила тревожно, в панике представляя, что он сейчас со мной сделает. Хорошо, если просто наорёт, я в ответ даже не пикну. А если что похуже придумает?

Господи, Ива, и угораздило же тебя туда сунуться!

— Почти сутки, — закинув ногу на ногу и сцепив перед собой пальцы, ледяным тоном проинформировал меня Грэйв. — Вас чуть не опустошили. — Не сдержавшись, едко добавил: — Хотя, наверное, мне не стоило так торопиться спасать вас и позволить Грэгу закончить начатое.

— Грэгу?

— Лорду Вэлмеру. Из-за вас пришлось действовать быстро и упокоить его душу навеки вечные, — с лёгкой патетикой в голосе резюмировал маг, а потом, подавшись вперёд, сверля меня недовольным взглядом, заявил: — Теперь придётся искать новый экземпляр для исследований и начинать всё с начала. А это, поверьте, не так уж просто. Ещё сложнее выкрасть труп с кладбища и незаметно доставить его сюда.

— Вы воскрешаете мертвецов… Но это же святотатство, — опешив от таких откровений, только и сумела выдавить из себя.

— Я не религиозный человек, мисс Фелтон, — невозмутимо возразил его светлость. — И нет, я их не воскрешаю, а лишь на время возвращаю к некоему подобию существования. Чтобы испытывать своё устройство.

— Та штуковина вместо сердца…

Маг кивнул.

Сколь бы ни было ужасно его признание, окаянное любопытство и на сей раз взяло верх над благоразумием. Я пододвинулась поближе к высшему и вкрадчиво поинтересовалась, надеясь, что приступ откровения у него ещё не прошёл, и со мной поделятся интересной информацией:

— Но зачем вы это делаете? Зачем, рискуя всем, в том числе и собственной жизнью, переступаете через закон? Если вас раскроют, вы лишитесь всего.

То ли Грэйву было скучно, то ли просто захотелось поболтать о своём хобби, но он охотно продолжил меня просвещать:

— Некоторые полагают, что боги вместе с даром ниспослали нам проклятие. Я же считаю, что всё это чушь. Никакое это не проклятие, а дефект, который при желании и умении можно исправить. Этим я и занимаюсь.

— Значит, вы используете мёртвых для экспериментов…

«И всё это время я жила бок о бок с восставшим из могилы, стараниями Грэйва, трупом», — закончила про себя и судорожно сглотнула. Мамочки…

— Согласитесь, это лучше, чем проводить опыты на живых, — резонно заметил маг. — Усопшие не испытывают боли, а я — угрызений совести.

— Но я не раз слышала стоны, — заикнулась несмело.

— Грэгу просто порой становилось скучно, — пожал плечами высший. — Сами понимаете, у меня не было ни малейшего желания его развлекать.

Переварить слова герцога было непросто, если не сказать невозможно. Но этим я вполне могу заняться и позже, сейчас куда важнее получить ответы на все вопросы, раз уж представилась такая возможность.

— Допустим, ваши исследования увенчаются успехом, — задумчиво сказала я. — Думаете, кто-нибудь из высших захочет вживить в себя имплантат? — Поёжилась, вспомнив разверзнутую грудь мертвеца и сложный механизм, состоящий из множества крошечных деталей, у него вместо сердца.

— На данном этапе своих исследований я лишь пытаюсь обнаружить, откуда недуг берёт своё начало. Для этого мне и нужен этот самый, как вы выразились, имплантат.

Мы ведь рождаемся вполне нормальными, мисс Фелтон, — расслабленно откинувшись на спинку кресла, продолжил маг. — Первые признаки болезни обычно начинают проявляться после совершеннолетия. И чем старше мы становимся, тем больше нуждаемся в эмоциональной подпитке. Я планирую создать прибор, назовём его исцеляющим артефактом, который навсегда избавит высших от эмоциональной зависимости.

Грэйв говорил о проклятии, как, например, о доброкачественной опухоли, от которой при правильном лечении можно будет излечиться. Для меня же потребность магов в эмоциях являлась чем-то абстрактным, сверхъестественным. Наверное, поэтому мне было сложно оценить всю грандиозность его замысла.

Хотя, конечно, стоило отдать мастеру должное: он не побоялся пойти на риск и, уверена, делал это не ради славы, а ради того, чтобы сделать нормальной жизнь будущих поколений магов.

Хотя этим гадам и так не на что жаловаться, живут себе припеваючи, используя пришлых. И не факт, что, выздоровев, откажутся от своих господских замашек.

— Вас бы следовало наказать, мисс Фелтон. — Эшерли вдруг поднялся и пересел ко мне на кровать. — Но я и сам виноват, из-за неожиданного визита мачехи забыл запереть дверь в подвал.

Ох не нравится мне его взгляд. И чего это он тянет ко мне свои руки?

— Думаю, вы уже догадались, мисс Фелтон, что выбор у меня невелик: либо отправить вас следом за Грэгом, либо избавить от страшных воспоминаний. Тогда наш с вами разговор и то, что его спровоцировало, останутся в тайне.

Господи, он что же, тоже собирается надругаться над моей памятью? Нет, только не это!

— Я никому не скажу, — пискнула, отодвигаясь от безжалостного монстра к краю кровати и ещё сильнее вжимаясь в подушки. — Клянусь.

— Было бы глупо полагаться на клятву женщины. Если знает одна милая дама, то рано или поздно узнают все. — Он всё-таки схватил меня за запястье и без лишних сантиментов грубо притянул к себе.

— Пожалуйста, — прошептала жалобно, глядя в холодные серые глаза. Мои собственные уже застилали слёзы.

— Мне очень жаль, Ива, — жёстко, даже без намёка на сострадание отчеканил маг. — Но вам не следовало нарушать правила.

Прикосновения его пальцев обжигали, слова ранили, а осознание того, что сейчас должно было произойти, выворачивало всё внутри меня наизнанку.

— Как же я вас ненавижу! — выкрикнула, вкладывая в эту коротенькую фразу всю силу своих чувств.

Последнее, что запомнила, — это равнодушное, ничего не выражающее лицо мага.


— Дорогая, пора вставать.

Кто-то осторожно касался моего плеча, проводил рукой по волосам, отдавая своё тепло и ласку. Так меня когда-то, в далёком и счастливом детстве, будила мама. Нежно гладила и мягко уговаривала проснуться, а я намеренно не открывала глаза, мечтая пропустить хотя бы один урок.

— Ивушка, уже поздно. А вам ещё нужно собраться. Ванну принять, прихорошиться. Я вам чайку с имбирным печеньем принесла. Перекусите и сразу почувствуете себя лучше.

Пока я, зевая и сонно оглядываясь по сторонам, медленно возвращалась к реальности, миссис Кук заботливо взбила подушки, поставила передо мной небольшой переносный столик, наполнила чашку ароматнейшим мятным чаем и, опустившись на краешек кровати, принялась гипнотизировать меня заботливым взглядом.

Часы, уныло тикавшие на каминной полке, показывали без четверти пять. Шторы не были задёрнуты, но света уходящего дня едва ли хватало, чтобы осветить просторную спальню, поэтому миссис Кук пришлось зажечь один из светильников, что находился в изголовье кровати.

— Хорошо спалось?

— Да, спасибо, — растерянно пробормотала я. — Странно, обычно не ложусь днём…

Какая-то мысль появилась на миг, но тут же растворилась в вязком мареве, окутавшем сознание. Я устало зевнула. И чего это меня так развезло?

— Я ведь собиралась утром на прогулку.

— Милая, вы потеряли сознание. Ещё вчера. Я так переволновалась за вас, — и снова почувствовала тёплое, заботливое прикосновение к своей руке.

Интересно, что спровоцировало внезапную отключку? И почему я пребывала в ней аж целые сутки?

Миссис Кук, не дожидаясь, пока выражу своё недоумением, вкрадчиво произнесла:

— Должно быть, это из-за потери эмоций.

Точно. Герцог честно предупредил, что у меня есть все шансы время от времени хлопаться в обморок. Признаюсь, я ему тогда не поверила, просто не думала, что до этого дойдёт, и вот теперь целый день выпал из моей жизни.

Обидно, досадно, но ладно.

Пока я пила чай, миссис Кук предавалась своему излюбленному занятию: болтала без умолку. В подробностях живописала мне загородное поместье Уайнрайтов и все его красоты. С которыми мне сегодня вечером предстояло познакомиться.

— Я заметила, что его светлость не особо жалует мачеху. А как он относится к брату? — жуя уже не знаю какое по счёту печенье, с трудом вклинилась в неиссякающий поток слов кухарки. Сейчас налопаюсь от души, напьюсь чаю, а как потом в корсет буду влезать — не представляю.

Но лучше решать проблемы по мере их поступления.

Миссис Кук заметно погрустнела, вздохнула и с печалью в голосе произнесла:

— Долгое время Эшерли был не в ладах с семьёй. Как вы правильно заметили, Ива, не только с отцом, но и с леди Офилией. Герцог Уайнрайт ведь до последнего не хотел признавать его своим сыном. Эшерли родился, ещё когда его светлость был совсем мальчишкой, без жены и официальной рабыни. Он — плод порочной связи мага из благородной семьи и простой девушки, обыкновенной горничной. В Верилии такие отношения не приветствуются.

Выходит, брюхатить рабынь — это пожалуйста, слава и почёт вам, господа высшие. А завести ребёночка от служанки — не комильфо.

Вот уж, странный мир со своими странными обычаями.

— Талия, мать Эшерли, ещё будучи беременной была отправлена в деревню к своей родне, — не догадываясь о моих мыслях, бойко вещала женщина. — Хвала богам, молодой наследник не забыл о своём первенце и позаботился, чтобы тот получил должное образование. Сила ведь у нашего мальчика проснулась рано, сразу было видно, что в нём течёт кровь Уайнрайтов. Но даже несмотря на это, герцог не пожелал признать его официально. И если бы не несчастье с Эйроном, Эшерли так бы и остался сиротой при живом родителе.

— Несчастье? — меня переполняло любопытство и желание покопаться в прошлом моего скрытного хозяина, а заодно и всей его семейки. — Расскажите, что же случилось с братом?

Миссис Кук с опаской оглянулась на дверь, будто ожидала, что вот сейчас створки распахнутся, и её застукают на горячем: за распространением сплетен.

— Трагедия, поломавшая мальчику жизнь. — К счастью, слабости имелись не только у меня, но и у нашей дорогой кухарки. — Родная мать Эйрона, такая же девушка из Зеркального мира, как и вы, надеялась избавить сына от силы, когда ему не было и шести. Сумасшедшая посчитала, что ритуал отречения спасёт малыша от проклятия, но вместо этого он чуть не погиб. К счастью, Эйрон выжил, но наследие предков в нём почти не проявилось. А новых детей герцогу Уайнрайту боги не дали. Так Эшерли и превратился из изгоя в преемника одного из влиятельнейших магов империи.

Почему-то вспомнилось признание Хэймо, тоже пожелавшего откреститься от божественной «благодати». Маг говорил, что в итоге едва не расстался с жизнью и из сильного колдуна превратился в посредственного иллюзиониста. А вот зависимость никуда не делась.

Увы.

— Я всё говорю и говорю, а вам же надо наряжаться! — взглянув на часы, всплеснула руками миссис Кук. Поднялась спешно, забрала столик с единственным уцелевшим печеньем, которое я проводила тяжким вздохом и голодным взглядом. И куда только в меня столько лезет? — Идите купаться, милая. А я скажу Маэжи, чтобы заглянула к вам минут через тридцать и помогла собраться.

Экономку как штормовой волной смыло. Я ещё немного понежилась в постели, раздумывая над скелетами, припрятанными в шкафах герцогского семейства.

Наверное, следовало посочувствовать покойному отцу Эшерли, Эйрону, да и Офилии. Но, как ни странно, я ничего не чувствовала. Как будто моё сердце облачили в броню. А может, не способное вынести всех потрясений и ударов судьбы, оно постепенно превращалось в камень.


ГЛАВА 17

Когда герцог заглянул проверить, готова ли его рабыня к выходу в свет, Маэжи как раз заканчивала колдовать над моей причёской. Каждая прядь была аккуратно уложена и закреплена изящной заколкой, пара завитков кокетливо обрамляли лицо. Пришлось воспользоваться румянами, так как в последнее время оно демонстрировало болезненную бледность, если не сказать синеву. Губам тоже добавили яркости, и теперь на меня из зеркала смотрела загадочная брюнетка в фиалковом платье, сшитом по последнему слову моды.

Настоящее произведение искусства. На ткани, переливавшейся в бликах света, — замысловатый цветочный орнамент. Сзади на юбке — сложнейшая и, как по мне, слишком вычурная драпировка, оканчивающаяся коротким шлейфом. Спереди — глубокий вырез, на грани приличия, который ещё больше подчёркивало воздушное кружево, украшавшее лиф и плечи. Дополнением к бальному наряду шла полупрозрачная шаль, с которой я намеревалась не расставаться на протяжении всего вечера. Хотя она вряд ли могла скрыть от любопытствующих все мои прелести.

Довершали образ леди белые перчатки выше локтя и аметистовое колье, которое герцог как бы между прочим сунул мне в руки, пока спускались по лестнице. Сказал, что я его заслужила. Правда, за какие такие заслуги, уточнять не стал.

Более того, Грэйв даже расщедрился на комплимент, в кои-то веки пробормотав невнятное:

— Потрясающе выглядите.

— Спасибо. Вы тоже… сами на себя не похожи.

Нет, Эшерли не был неряхой, но зачастую одевался как-то небрежно. То жилет забудет застегнуть, то рубашку заправить в брюки. Сейчас же, в элегантном чёрном фраке, его белобрысое вельможество выглядел на все сто. Обычно растрёпанные волосы тщательно прилизаны и собраны в хвост. На скулах и подбородке ни намёка на щетину. Единственное, что осталось неизменным, — это отстранённое выражение лица. Маг, как всегда, витал в облаках и возвращаться на грешную землю, похоже, в ближайшее время не собирался.

До высшего всё-таки дошло, пусть и с большим опозданием, что самой мне никак не украситься его подарком, особенно в полумраке паромобиля. Велев повернуться, маг экспроприировал у меня только что презентованное колье и в два счёта справился с застёжкой. Почувствовала, как пальцы скользнули вниз по спине — прохладные, почти невесомые прикосновения, — а потом замерли на плече, оттенённом роковой меткой.

От хорошего настроения не осталось и следа. Если браслет, мерцающим узором впитавшийся в кожу, маскировала перчатка, то знак его светлости сегодня сможет лицезреть каждый. Даже прозрачная шаль его не скроет.

— Как вы себя чувствуете? — нарушил затянувшееся молчание Грэйв, когда машина, утробно зарычав, тронулась с места.

— Вроде в порядке. По крайней мере, слабости нет и падать в обморок пока не тянет.

Путь до загородного поместья Уайнрайтов предстоял неблизкий. И если Эшерли было незнакомо чувство неловкости, то я испытывала его всякий раз, когда возникала очередная пауза.

Стараясь разрядить обстановку, попробовала затронуть тему работы, расспросить мага о поломке телепорта в Ларридже. Надеялась, его светлость, оказавшись в своей стихии, пустится в объяснения, расскажет, как эти штуковины работают, как он стал одним из мастеров переходов… Да что угодно. Лишь бы не сидеть как на иголках, вслушиваясь в биение собственного сердца и разномастный шум столицы.

Но Грэйв ограничился лишь коротким:

— С телепортом всё в порядке. Высший был пьян и сам стал причиной аварии, а также виновником собственной гибели.

Вот и поговорили.

Снова воцарилось молчание, тяготившее только меня одну. Признав поражение в нелёгком деле налаживания коммуникаций, отвернулась к окну, надеясь отвлечься созерцанием загородных пейзажей.

Однако тишина длилась недолго. Неожиданно Эшерли сам решил пойти на контакт. Правда, тему для поддержания разговора выбрал, мягко говоря, странную.

— Мисс Фелтон, вы ещё не пересмотрели тот пункт нашего соглашения, что касается секса? — полюбопытствовал будничным тоном.

— Что простите? — чуть не поперхнулась я собственным вопросом.

— Интимной стороны наших взаимоотношений, — всё с тем же выражением абсолютного пофигизма уточнил Грэйв.

— Но… Но ведь у нас с вами нет никаких интимных взаимоотношений, — с опаской косясь на высшего, проблеяла я и на всякий случай отодвинулась от него подальше.

— Вот именно, — спокойно кивнул маг, чем окончательно сбил меня с толку. — Я надеялся исправить эту оплошность. Как вы на это смотрите?

— Отрицательно.

— То есть по-прежнему упорствуете?

Отчаянно закивала головой, ощущая, как сердце ускоряет свой ритм и, кажется, колотится уже где-то в районе желудка.

— Вы ведь не собираетесь…

— Не бледнейте, пожалуйста, — с лёгким раздражением бросил высший. — Силой вас принуждать не стану, сто раз уже говорил. Просто хотел убедиться, что вы по-прежнему против, а не страдаете от ложной скромности.

Какая чудная или, скорее, чудная у нас вышла беседа.

А маг тем временем невозмутимо продолжал:

— Полагаю, вы не будете возражать, если завтра на ужин я приглашу одну даму?

«Да хоть целый бордель зовите!» — чуть не вырвалось у меня.

Благо в последний момент сдержалась и, изобразив нечто наподобие улыбки и согласного кивка, отвернулась от высшего и принялась сверлить взглядом дыру в вечернем, окутанном дымкой небе.

* * *

— Куда ни посмотри — везде перемены, — придирчиво оглядывая себя в зеркале, в котором отражался просторный холл и постепенно заполнявшие его гости, прокомментировал Шейн. Поправил светлый галстук, разгладил невидимые складки на атласном жилете и, убедившись, что выглядит, как всегда, безупречно, наконец повернулся к друзьям. — Иден женится, Бастиан охотится то за неуловимым убийцей, то за чужой рабыней, мечтая заполучить её в своё безраздельное пользование. Реджи так вообще всех нас удивил. Получил приглашение — кто бы мог подумать! — ни много ни мало из КСБ.

— Действительно неожиданное предложение, — усмехнулся виконт де Клер. Будучи невысокого мнения об умственных способностях друга, вот уже который день Иден задавался вопросом, какой может быть толк от Уокмана в Королевской службе безопасности.

Несомненно, Реджинальд был мастером ставить ментальные блоки, уничтожать даже самые давние воспоминания, этим-то, по всей видимости, и прельстились бравые агенты. Вот только ни ума, ни смекалки в Уокмане и в помине не было. Зато в избытке имелись трусость и желание угождать тем, кто сильнее его. Другими словами, всем и каждому.

Впрочем, последнее КСБ было только на руку. Бесхарактерный, легко поддающийся чужому влиянию Реджинальд был как глина — лепи, что хочешь. Иден знал об этом по своему опыту. Сколько раз по его просьбе Уокман стирал даже малейшие следы их невинных и не очень шалостей. Взять хотя бы историю с той блондинкой, от которой Мар воротил нос. Славный вышел блок, не каждому высшему под силу такой снять.

Хотя… только зря старались. Девка, скорее всего, всё равно подохла. Уж слишком аппетитная была, вот они и не удержались, позволили себе лишнего.

Что поделаешь, бывает. Какая, в сущности, разница? Никому и в голову не придёт жалеть о какой-то там пришлой. Уж точно о содеянном не будут сокрушаться ни он, Иден, ни Шейн и ни Реджи. Мар, конечно, если бы узнал, по головке бы не погладил. Но единственный, кто был осведомлён об их спонтанном безумстве, уже давно отдал богам душу. А значит, можно спать спокойно.

— Уверен, что это именно то, чего ты хочешь? — с сомнением спросил Бастиан, глядя на пыжащегося приятеля, чрезвычайно гордого самим собой.

Втайне Реджинальд уже прочил себе блестящую карьеру в КСБ и даже надеялся в недалёком будущем обскакать Мара.

Подумаешь, королевская ищейка…

— Это моё призвание, Мар. Никто другой, кроме меня, не умеет так мастерски прочищать людям мозги, — задрав подбородок и выпятив грудь, важно заявил новоиспечённый агент.

Бастиан хотел добавить, что у медали имеется и обратная сторона: однажды попав в КСБ, застрянешь там навсегда. Дороги назад уже не будет. Но потом решил, что втолковывать это приятелю — всё равно, что метать бисер перед свиньями. Толку от его нравоучений всё равно будет ноль.

— А вот и дама твоих грёз пожаловала, — негромко рассмеялся Шейн, заметив показавшуюся в дверях колоритную пару: Эшерли Грэйва, герцога Уайнрайта, в сопровождении своей распрекрасной рабыни. — Засвидетельствуешь им своё почтение? — продолжал веселиться франт, прекрасно зная, сколь непростые отношения связывали Бастиана и Уайнрайта.

— Угомонись, Шейн, — легонько пихнул его локтем Иден, заметив, как дознаватель поменялся в лице. И непонятно, что всколыхнуло в нём целую гамму эмоций: появление бывшего соперника или же встреча с его симпатичной собственностью.

— Лакомый кусочек, — не унимался Шейн, без ложной скромности раздевая девушку взглядом.

Впрочем, не один он сейчас пристально изучал молодую пару. Мужчины с интересом, а кое-кто и с вожделением глазели на пришлую. Женщины тоже удостаивали её своими взглядами, в основном злыми и завистливыми. Не обделяли вниманием и Грэйва. Для прекрасных верильских дам герцог тоже являл собой лакомый кусочек. Вернее, его титул и состояние, поэтому каждая незамужняя девица сейчас мечтала оказаться на месте пришлой. С одной лишь разницей: в качестве жены, а не рабыни.

— Бастиан, ты что творишь? — подавшись к другу, не сводящему глаз с иномирянки, грациозно склонившейся в реверансе перед мачехой своего хозяина, прошипел де Клер. — Мне Грэйв простит внимание к его рабыне. Простит любому из здесь собравшихся. Но только не тебе. Держи себя в руках, друг. Что, так соскучился по боксу?

Держи себя в руках… Не так это просто, когда все мысли только о ней.

Простившись с Ивой после разговора с леди Хинтер, вместо того чтобы отправиться в управление, Бастиан помчался к мадам Луари. Чувствовал, если не выяснит всё прямо сейчас, не подтвердит или опровергнет свои подозрения, умом тронется. Не перестанет думать о девушке, в которой ему виделась та, другая.

Благо хозяйка пансиона по-прежнему находилась в столице, продолжала пристраивать своих воспитанниц в хорошие или, точнее, денежные руки и с радостью приняла неожиданного гостя. Видать, надеялась сбагрить ему одну из своих кукол.

А когда поняла, зачем к ней пожаловали, растеряла все свои очаровательные улыбки.

— В письме вы заклинали меня ни при каких обстоятельствах не раскрывать правды, — выхаживая перед дознавателем взад-вперёд, театрально заламывала руки мадам Луари. — А теперь настаиваете на обратном. Я в замешательстве, ваше сиятельство.

И всё в том же духе. Бастиан никогда и ни перед кем так не распинался. Заметив, что обычно сдержанный и вежливый граф начинает терять терпение, высшая всё-таки сдалась и призналась с тяжёлым вздохом:

— Да, Ива — та девушка, что была направлена ко мне полгода назад.

И теперь мисс Фелтон, с которой его связывало слишком многое, принадлежала самому непредсказуемому и опасному человеку во всей Верилии. От которого он, Бастиан, был бессилен её защитить.

Мар убеждал себя забыть о пришлой, раз уж сам когда-то так опрометчиво её отпустил, но одна лишь мысль, что Ива проводит ночи в объятиях этого мерзавца, сводила с ума и напрочь перечёркивала все старания.

Невыносимо было находиться с ней рядом и не сметь даже на неё взглянуть. Не подойти, не обменяться парой коротких фраз, не коснуться губами её руки… Любое из столь невинных проявлений внимания Грэйв расценит как личное оскорбление. Ни за что не откажет себе в удовольствии поиздеваться. А то и вовсе закатит скандал.

Не желая, чтобы из-за него у девушки возникли проблемы, Мар отвернулся, пообещав самому себе избегать Ивы и при первой же удобной возможности покинуть дом Уайнрайтов. Так будет лучше.

Для всех.

* * *

Сказать, что я волновалась, — это ничего не сказать. Стоило миновать ворота, приветливо распахнутые в ожидании гостей, как сердце в груди жалобно ёкнуло и остановилось. Замерла и я, зачарованно глядя на вырисовывающееся в чернильных сумерках здание. Трёхэтажная громада из серого камня возвышалась посреди парка. Внушительного вида колонны обрамляли парадную лестницу, пилястры им под стать перемежались со стрельчатыми окнами. Крышу украшала величественная балюстрада. Полная луна в дымчатом ореоле низко нависла над поместьем; медленно, но неотступно к ней подбирались облака.

Множество дорожек, причудливо изгибаясь, разбегались от центральной, по которой не спеша один за другим катились экипажи. То тут, то там мелькали белёсые статуи, омытые дождём. Темнели кованые скамейки и фигурно подстриженные кустарники.

В окнах первого этажа играли блики света, в то время как на втором и третьем была абсолютная тьма.

В отличие от меня, Эшерли не сидел с раскрытым ртом и не пялился на окружающие красоты в немом восторге. Да это и понятно. Ему здешнее великолепие уже давно приелось, если и вовсе не осточертело. Маг сидел с такой постной физиономией, словно последние дни питался исключительно кашей из прогорклой крупы, и всем своим видом пытался показать, что у него вот-вот случится несварение желудка. Или того хуже — его стошнит прямо на одно из каменных изваяний, замерших у входа.

— Главное, мисс Фелтон, не обращайте ни на кого внимания и не принимайте близко к сердцу ничьи слова. В этом гадюшнике можно наслушаться и насмотреться всякого, — проинструктировал меня Грэйв. Выйдя из паромобиля, галантно распахнул передо мной дверцу и протянул руку, затянутую в белоснежную перчатку.

Я послушно кивнула и почувствовала, как маг легонько сжал мою ладонь. Мурашки от волнения пробежали по коже. Моя б воля, и носа из машины не показала. Уж лучше дрожать от холода на улице, чем нежиться в тепле и терпеть на себе множество бесцеремонных взглядов этих отмороженных недовампиров.

Стоило переступить порог загородной резиденции Уайнрайтов, как в горле застрял комок — ни вдохнуть, ни выдохнуть. В глазах зарябило. От обилия роскошных нарядов, сверкающих украшений, преисполненных довольства улыбок.

Помню, особняк леди Адельсон, где судьба-злодейка столкнула нас с Грэйвом, произвёл на меня неизгладимое впечатление. Да и поместье мадам Луари, в котором та муштровала своих воспитанниц, тоже вполне себе тянуло на звание «Дворец года».

Но они и в подмётки не годились хоромам вдовствующей герцогини. Везде, куда ни глянь, — мрамор и позолота, бархат и шёлк, искусная лепнина и сверкающий в пламени свечей тончайший хрусталь. Признаюсь, в первые секунды у меня даже появилось желание зажмуриться, дабы не ослепнуть от всего этого великолепия.

Сама не заметила, как вцепилась в локоть Грэйва, стараясь быть поближе к нему и подальше от всех этих снобов. Мысли в голове мелькали с неимоверной скоростью.

Интересно, леди Хинтер получила приглашение на сабантуй? Если так, то мне будет на что отвлечься. Не думаю, что Эшерли захочет нянчить меня весь вечер.

Посещает ли подобные мероприятия господин Мар? Он не показался мне любителем великосветских тусовок.

Я вдруг перестала дрожать, по телу прокатилась волна жара. Стоило увидеть графа, и потребность в румянах отпала. Поймала в зеркале, заключённом в помпезную золочёную раму, собственное отражение, а следом за ним — и взгляд дознавателя.

Чёрт! Я сейчас похожа на краснощёкую матрёшку! И так всегда, стоит высшему оказаться в поле моего зрения или мне в его.

Успокойся, Ива. Возьми себя в руки, пока Грэйв не уловил перемены в твоём настроении и не понял, что явилось катализатором твоего волнения.

Не знаю, успел ли его светлость что-нибудь засечь. Мне повезло, навстречу нам уже спешила разлюбезная хозяйка.

— Дорогой, я так рада, что ты всё же выкроил для нас немного своего драгоценного времени, — её светлость чмокнула пасынка в обе щеки. — Эйрон будет счастлив пообщаться с тобой. Ива, чудно выглядите, — мимолётный взгляд достался и мне. — Молодец, Эшерли, — а Грэйву похвала за то, что красиво нарядил свою куклу.

И снова, находясь рядом с герцогиней, непрестанно обмахивающейся веером из голубых перьев, я почувствовала себя чем-то вроде комнатной собачонки. Или невидимки. Нисколько не заботясь о моих чувствах, Офилия Уайнрайт не переставала нахваливать герцогу то одну, то другую девицу и настоятельно советовала уделить внимание каждой, засунуть своё «не хочу» куда подальше и развлекать юных прелестниц болтовнёй и танцами.

А если бы у нас с Грэйвом были отношения? Каково бы мне было всё это выслушивать и не сметь в ответ даже пикнуть? Понятное дело, герцогине плевать на мои переживания. На здоровье пасынка, кстати, тоже. Не нужно быть высшим, чтобы понять: его светлость сейчас удар хватит. Видать, перспектива весь вечер волочиться за навязанными невестами приводила его в ужас.

Того и гляди даст дёру. Или вцепится в горло этой трещотки и наконец заставит её замолчать.

Приятно порой помечтать о невероятном…

— Пойдём, милый, пойдём, познакомлю тебя с леди Корой. — Герцогиня клещом впилась в руку мага и, не обращая внимания на слабый протест, потащила его к какой-то рыжеволосой дылде, широкоплечей и лупоглазой.

Мне же оставалось только посочувствовать его светлости.

Подойти к Бастиану я не отважилась. Наверное, это будет с моей стороны бестактно. Кто я и кто он. К тому же маг был явно увлечён беседой с тремя джентльменами, а обо мне уже благополучно успел позабыть.

Стоять истуканом посреди холла — то ещё удовольствие. Решила отыскать укромное местечко, в котором на время смогу затаиться и перевести дух. В бальной зале размером с целую площадь заметила на расставленных вдоль стен столах фужеры на тонких ножках.

Пожалуй, захвачу с собой бокальчик-другой. Надеюсь, в этой розовой бурде с кусочками фруктов содержится алкоголь. Для снятия стресса и поднятия настроения.

Наметив план на ближайшие полчаса, решительно направилась к напиткам.


ГЛАВА 18

Интересно, в этом доме имеются комнаты скромных размеров? Похоже, что нет. По крайней мере те, в которые успела заглянуть, поражали не только своим великолепием, но и своими масштабами. Взять хотя бы библиотеку, ничем не уступавшую бальной зале. Разве что обстановка здесь не располагала к весёлому времяпровождению. Наоборот, навевала умиротворение, свет был приглушён, а бесконечные стеллажи настраивали на философские размышления о бренности существования и вечной ценности пожелтевших страниц.

Чем же зачитываются господа высшие?

Стены и потолок в библиотеке были отделаны панелями из тёмного дерева, в камине уютно потрескивали поленья, словно бы приглашая устроиться в одном из глубоких кресел. Скинув туфли, опустить ступни в мягкий ворс декоративного коврика, некогда служившего шкурой какому-то зверю, а теперь красовавшемуся перед каминной решёткой.

Боюсь, если сейчас уступлю своей слабости, то продрыхну весь вечер. Пламя всегда действовало на меня успокаивающе. А в тандеме с бокальчиком коварного напитка могло и вовсе заменить снотворное.

«Лучше загляну на антресоли», — решила я про себя и направилась к деревянной лестнице, ведущей на верхний полуэтаж, тоже полный старинных талмудов.

Ковровая дорожка, устилавшая ступени, скрадывала звук шагов. Ничто не нарушало царившую здесь идиллию.

Разве что звонкий девичий смех, вдруг раздавшийся за дверью в библиотеку. Не отдавая себе отчёта в том, что творю, рванула наверх и рухнула в первое попавшееся кресло. Затаив дыхание, сжалась в комок.

— Ах, герцог Уайнрайт такой очаровашка! — счастливо прочирикала вошедшая.

Рискуя быть обнаруженный, я осторожно выглянула из-за высокой спинки кресла и увидела ту самую рыжеволосую большеглазку, с которой герцогиня настоятельно советовала пообщаться Грэйву. За ней впорхнула ещё четверка красавиц, по виду моих ровесниц. В светлых воздушных платьях — фирменный знак всех девушек на выданье. Лишь одна, пышнотелая блондинка, была одета в синее элегантное платье с гирляндами украшений.

Леди Кора и семенившая рядом с ней пышечка плюхнулись в кресла. Остальные устроились прямо на шкуре неопознанного зверя и продолжили смаковать каждую деталь жизни Грэйва.

Наверное, бедолаге сейчас икается.

— Да, завидный жених, — подвела итог девушка с каштановыми буклями, обрамлявшими её худое вытянутое лицо. — Я бы за такого не пошла, а побежала.

Спотыкаясь и падая.

— А мне больше по душе граф Бастиан Мар, — переняла эстафету изящная миловидная брюнетка. — Говорят, его сиятельство всерьёз подумывает о новой супруге. А от Эшерли Грэйва у меня мурашки по коже. Такой колючий у него взгляд. Брр…

Появилось желание схватить талмуд потяжелее и запустить им в болтушку. Не потому что хотела заступиться за Грэйва, меня саму порой от него в дрожь кидает. А вот то, что его сиятельство Мар открыт для новых знакомств и эта фифа определённо положила на него глаз, неприятно царапнуло сердце.

И с чего бы это…

— Видели новую пришлую герцога? — вернулась к обсуждению своего кумира Кора. — Какая-то она замороженная. И зачем только его светлость такую при себе держит?

В общем, и меня вниманием не обделили. С одной лишь разницей: если Эшерли в глазах милых дам был красавцем и лапочкой, то я — ничего не стоящей мымрой. По мнению магинь, я была слишком высока, слишком холодна, слишком надменна и не слишком умна. В общем, всего во мне было слишком, кроме ума.

И когда только всё это успели выяснить…

— Слышали о чудачествах лорда-канцлера? — неожиданно вступила в диалог молчавшая до сих девушка, что сидела ближе всех к камину. — Мало того что сам сбежал в Неверру, чтобы жениться на своей шлюшке, так теперь ещё и пытается на законодательном уровне закрепить своё предложение о возможности заключения браков с пришлыми. Немыслимо! Чтобы наши мужчины женились на каких-то приблудных! — последнее было сказано с такими ненавистью и презрением, словно мы, иномирянки, и не люди вовсе, а самые отвратительные и мерзкие существа на всём белом свете.

— Глупости всё это, — отмахнулась от её слов, как от чего-то несущественного, Кора. — В парламенте никто его не поддержит. Скорее высмеют. Где это видано, чтобы высший женился на рабыне?

— Но как же лорд-канцлер? — несмело заикнулась брюнетка.

— У его светлости просто на старости лет помутился рассудок. Мне кажется, ему уже давно пора в семейную усыпальницу, — в который раз блеснула умом и сообразительностью «невеста» Грэйва и важно заключила: — Вот!

— Извините меня. — Сидевшая напротив неё девушка в чернильном платье вдруг резко подхватилась и чуть ли не бегом бросилась к дверям, на ходу смахивая выступившие на глазах слёзы.

— Хэйзел, что с тобой? — понеслось ей вслед.

Но высшая не стала задерживаться, дабы объяснить подругам внезапную перемену настроения. Горько всхлипнув, толкнула створки и выскочила в коридор.

Недоумённо переглянувшись, девицы поспешили за ней: то ли утешать, то ли забрасывать вопросами. А я наконец-то смогла перевести дух.

— Любите подслушивать? — От кресла, расположенного в дальнем углу, отделилась тень, при детальном рассмотрении оказавшаяся молодым человеком.

Высокий блондин с короткими, зачёсанными набок волосами, до безобразия похожий на Грэйва, подошёл ко мне и галантно поклонился. Не дожидаясь, пока отомру и протяну ему руку, сам коснулся моей кисти, запечатлев на ней короткий поцелуй. А после, перевернув запястьем вверх, сказал задумчиво:

— Хм, чувствуется магия Эша, — очевидно, имея в виду чудо-браслет.

Несмотря на поразительную схожесть между братьями, отличия тоже имелись. Эйрон был не настолько широк в плечах, скорее даже, худощав, черты лица более мягкие, по-аристократически тонкие, глаза — светло-карие, ореховые, и не было в них льдинок, которые порой проскальзывали во взгляде Грэйва.

— Лорд Уайнрайт, — неловко изобразила я книксен.

— Просто Эйрон, миледи. Отцовский титул достался брату, да и не люблю я все эти формальности. Герцоги, маркизы… Какая в сущности разница? В конечном итоге все мы одинаковы перед богами. Вам понравился разговор этих свиристелок? — неожиданно сменил тему маг и хитро мне улыбнулся.

— Простите меня, милорд, я не хотела подслушивать, — покаянно опустила голову. — Просто искала уединения.

Высший понятливо кивнул, кажется, он и не собирался меня ни в чём обличать, и с явным удовольствием продолжил:

— Если лорду-канцлеру действительно удастся провести реформу, у вас появится шанс выйти замуж за моего брата. Хотя Эш как-то заявил, что плевать ему на наследие отца и он никогда не женится. Такой уж он… Предательство Эмилии сковало его сердце непробиваемой бронёй. Но может, вам, мисс Фелтон, удастся проделать в ней брешь. — Парень заговорщицки мне подмигнул, словно теперь нас связывала общая тайна.

Хотела сказать, что ни в этой, ни в какой другой жизни становиться супругой герцога я не планирую, но, к счастью, вовремя прикусила язык. Судя из того, что слышала, Эйрон боготворил брата, и такое заявление навряд ли придётся ему по вкусу.

— Думаю, его светлость не тревожится о будущем рода, так как есть ещё и вы.

— Я, конечно, в отличие от Эшерли, не являюсь женоненавистником и совсем не против женитьбы, — улыбнулся молодой человек, правда, на сей раз улыбка вышла какой-то грустной. — Вот только от меня произойдёт никчёмное потомство, недостойное носить славное имя Уайнрайтов. Я довольно посредственный маг, знаете ли. Да и не уверен, что имею право называться высшим.

Я сконфуженно молчала, не зная, что в таком случае полагается говорить. Исповедь незнакомого человека застала меня врасплох. Не думаю, что мои сожаления будут сейчас уместны. Вполне возможно, высший вообще оскорбится, если какая-то рабыня вздумает выражать ему своё сочувствие.

— Наверное, мне следует вернуться к мистеру Грэйву. Пока он сам не отправился на мои поиски.

Эйрон не стал меня задерживать. Лишь пожелал напоследок:

— Веселитесь, мисс Фелтон, — мягко завершив: — Веселитесь и ни о чём не тревожьтесь.

Уже на лестнице я обернулась и поймала загадочный взгляд мага. Ускорила шаг, желая поскорее покинуть библиотеку, пока Эйрон не увязался за мной со своими неуместными откровениями.

Стремглав промчавшись по коридору, резко остановилась, будто приросла к земле, услышав знакомый голос, доносившийся через приоткрытую дверь:

— Ну же, милая, успокойся. Всё лицо распухнет. Ты ведь обещала мне, что больше не будешь плакать, — утешала кого-то леди Хинтер.

Поднявшись на цыпочки, подкралась ближе. Если в первый раз я невольно подслушала чужой разговор, то сейчас делала это намеренно. Знаю, нехорошо. Но в тот момент размышления о морали не посетили мою светлую, а временами и не очень, голову.

— Он бросит меня, мама. Знаю, что бросит! — надрывно всхлипнув, воскликнула уже знакомая мне пышечка в тёмно-синем платье.

Я не видела ни её, ни леди Хинтер, но легко узнала оба голоса. Да и много ли рыдающих девиц можно встретить на балу, где, по идее, положено веселиться?

— Даже сегодня Теренс не поехал со мной, нисколько не заботясь о соблюдении хоть малейших приличий. Предпочёл моему обществу компанию этой ведьмы! Уверена, он сейчас с ней. Ах, мама, — ещё горше зарыдала блондинка.

Осторожно, стараясь оставаться незамеченной, я заглянула в приоткрытую дверь. В полумраке комнаты, в центре которой красовался блестящий чёрный рояль, различила две женские фигуры. Леди Хинтер обнимала дочь и ласково гладила её по плечам, а та захлёбывалась слезами, не способная их унять.

— Ну, ну, перестань. Мама ведь обещала, что позаботится об этой грязной девке. Осталось потерпеть совсем немного. Завтра вечером я встречаюсь с Тёмной леди. Она нам точно поможет, как уже помогла многим другим. Теренс ни за что не уйдёт от моей девочки. У него просто будет не к кому уходить, — на последней фразе ласка в голосе высшей сменилась холодной решимостью.

Я отпрянула от двери. Спохватившись, что меня могут услышать, поспешила прочь. В голове пойманной птицей билась одна единственная мысль: не к кому будет уходить, не к кому уходить…

На что же готова пойти леди Хинтер, чтобы избавить своё чадо от участи брошенки? И кто такая, чёрт возьми, эта Тёмная леди?! Чем она им может помочь?

Нужно срочно отыскать Бастиана и всё ему рассказать. Как чувствовала, что-то нечисто с этой Хинтер!


Когда вернулась в бальную залу, первый танец был в самом разгаре: этакий торжественный марш, чем-то смахивающий на полонез. Как по мне, один из самых скучных танцев, которым нас обучали в пансионе.

Заметила Эшерли, протягивавшего руку какой-то прелестнице в платье из белоснежной кисеи. Маг двигался с таким видом, будто ступал по раскалённым углям и из последних сил сдерживался, дабы не заорать во всё горло. В отличие от его светлости, юное создание сияло улыбкой. Девушка млела от того, что её пальчики в атласной перчатке сейчас лежали в ладони герцога и то и дело косила на него влюблённым взглядом.

Внимательно осмотрев танцующих, убедилась, что Мара среди них нет. Вскоре дознаватель обнаружился возле одного из фуршетных столов, к моей великой радости, в гордом одиночестве.

— Ваше сиятельство, — приблизившись к высшему, негромко позвала я, привлекая к себе внимание, и почтительно склонилась в реверансе. Постаралась абстрагироваться от возмущённого шипения стоявших неподалёку матрон (неслыханная дерзость! Рабыня первая заговорила с высшим; гореть мне теперь в вечном огне за такой проступок) и сосредоточилась на Бастиане.

Маг был, как всегда, одет безукоризненно, любо-дорого посмотреть. Высокий, стройный, с глазами цвета горького шоколада, глядя в которые я на какое-то мгновение позабыла, зачем вообще к нему подошла.

Наверное, со стороны выглядела, как та восторженная кокетка, в обществе которой сейчас изнывал Грэйв.

— Мисс Фелтон, — тепло улыбнулся высший.

Мне показалось, что Бастиан заколебался, прежде чем коснуться моей кисти невесомым поцелуем. Слишком быстрым, словно соблюдение правил этикета было ему в тягость. А может, высшему просто не хотелось оказывать знаки внимания неровне всяким там светлостям и сиятельствам?

Хотя к леди Хинтер прогуляться вместе со мной не отказывался. Наверное, из жалости из-за Сары.

— Мне нужно с вами поговорить, милорд. Это срочно, — тихонько проговорила я, прикидывая, как будет смотреться со стороны, если мы сейчас выйдем вместе.

Секретничать здесь, когда вокруг тебя толкутся высшие, вряд ли получится.

— Что-нибудь случилось? — лицо дознавателя приняло серьёзное выражение, взгляд стал тяжёлым, точно свинец, пулей полетевший в Грэйва. — Это касается мэтра?

— Нет, леди Хинтер, — одними губами прошептала я и ещё тише добавила: — Кое-что удалось выяснить.

— Пойдёмте. — Бастиан коснулся моего локтя…

И это было единственное, что он успел. Перед нами нарисовался Грэйв, так и не закончив свой танец мученика.

Не знаю, каково сейчас было той кисейной красавице, брошенной посреди зала, а вот мне при взгляде на высшего стало откровенно не по себе.

Чует моё сердце, сейчас начнётся…

Белый от гнева, если не сказать пепельный, маг шагнул ближе. Скулы заострились, ноздри затрепетали, того и гляди из них пар повалит, а изо рта вырвется пламя.

К счастью для всех, огонь его светлость изрыгать не стал. Зато принялся хлестать ни в чём не повинного Мара оскорбительными фразами, нисколько не беспокоясь о том, что музыка стихла и все, затаив дыхание, с жадным интересом следят за происходящим.

— Мар, ну сколько же можно! Право слово, оставьте наконец мою рабыню в покое! Она для вас что, мёдом намазана?

— Это я к нему подо… — попыталась было вступиться за графа, но меня заткнули яростным:

— Молчи! С тобой потом разберусь!

Уже даже не ироничное «вы», а простое «тыканье».

Гад он всё-таки.

— Мисс Фелтон обратилась ко мне с просьбой, — заложив руки за спину, холодно парировал дознаватель. — Что же мне теперь, бегать от неё по всему дому или прятаться по углам, лишь бы вы не нервничали? Лечиться надо, Грэйв. В последнее время вы просто невыносимы, так и норовите затеять склоку. Причём на пустом месте. Обратились бы к душеведу.

— Уж как-нибудь обойдусь без ваших советов, граф.

Детский сад какой-то, разборки в песочнице.

— Ива не нуждается ни в чём, что вы бы могли ей предложить, — на радость публике продолжал выговаривать магу Грэйв. — Мой вам совет, держитесь от неё подальше. В следующий раз одними разговорами не обойдётся.

Интересно, в Верилии устраиваются дуэли? На шпагах, пистолетах? Или просто кидаются друг в дружку какими-нибудь огненно-ледяными шарами?

— Пойдём!

Меня бесцеремонно схватили за руку и потащили к выходу. Я буквально физически ощущала сверлящие спину взгляды. Леди Офилия попыталась преградить нам дорогу, промямлив что-то насчёт того, что бал только начался и мы не Золушки, чтобы вот так внезапно его покидать. Однако Эшерли так на неё зыркнул, что герцогиня вдруг растеряла всё своё красноречие, даже, казалось, стала меньше ростом и, больше ничего не сказав, освободила дорогу.

— Передайте Эйрону, пусть приезжает ко мне, когда захочет. Буду рад его видеть. А сейчас простите нас, нам пора уходить, — в повисшей тишине прозвучали слова прощания, после чего Грэйв протащил меня через холл, а потом и вниз по ступеням.

В машину забралась сама, хоть, если честно, хотелось показать характер и воспротивиться такой беспардонной наглости.

Несколько минут сидели в молчании, дожидаясь водителя. А когда паромобиль тронулся с места, я не выдержала и дала волю чувствам:

— Ведёте себя, как несносный мальчишка! Зачем нужно было устраивать весь этот цирк?!

— То же самое мне бы хотелось спросить у вас, мисс Фелтон. Какого демона ты к нему полезла?! — подавшись ко мне, прорычал в лицо маг.

— Хотела расспросить… о Саре, — ляпнула первое, что пришло в голову.

— Если будут подвижки в расследовании, мне сообщат. Хотя с таким тупицей, как Мар, это мало вероятно, — проворчал герцог, откидываясь на спинку сиденья и извлекая из кармана свою любимую игрушку, часы-артефакт.

Вздумай Эшерли попробовать сейчас мои эмоции, тут же бы отравился.

— Вообще-то я не ваша кукла и вы не имеете права мной понукать, отчитывать меня при всех, как нашкодившего котёнка. У нас был договор! О котором вы, кажется, благополучно забыли. Может, уже и передумали меня отпускать?

— Может, и передумал, — закидываясь эмоциями, невозмутимо заявил этот гад.

Глаза предательски защипало.

— Идите к чёрту, мистер Грэйв, — отвернувшись к окну, проговорила я глухо.

— Куда, простите? — явно забавляясь всей этой ситуацией, решил уточнить маг.

— Куда угодно, — ответила чуть слышно. Сглотнула образовавшийся в горле комок. Нет, он не увидит моих слёз, не доставлю ему такого удовольствия. — Лишь бы меня оставили в покое.


ГЛАВА 19

— Доброе утро, Ива. Его светлость желает завтракать вместе с вами. — Что-то напевая себе под нос, Маэжи принялась раздвигать шторы, позволяя тусклым солнечным лучам проникнуть в спальню.

Я с трудом разлепила веки. Не такое уж оно и доброе, если вспомнить, чем закончился вчерашний вечер. Честно пыталась сдерживаться всю дорогу до дома, но от одной лишь мысли, что этот белобрысый лжец наплюёт на наш уговор и оставит меня своей рабыней до скончания века, сводила с ума. Я готова была выть, подобно волчице, дождавшейся полнолуния.

В конечном итоге эмоции одержали верх над здравым смыслом. Прощаясь с его светлостью в холле, во всеуслышание заявила, что буду ненавидеть его и проклинать до конца своих дней, если вздумает удерживать меня при себе силой. Не дожидаясь ответной реакции — полагаю, она бы мне не понравилась — рванула наверх, промчалась по коридору и, только оказавшись в спальне, перевела дух. Заперлась на ключ, с горем пополам разделась, нырнула под одеяло. Долго не могла уснуть, вслушивалась в малейший шорох, опасаясь, что вот-вот в будуаре раздастся звук шагов, но, видимо, Эшерли решил отложить выяснение отношений.

Скорее всего, до сегодняшнего утра, раз в кои-то веки изволил завтракать вместе со мной.

Времени на сборы не было: терпение не входило в число добродетелей герцога. Поэтому я просто умылась, несколько раз провела щёткой по волосам и, накинув халат, на ходу завязывая на груди ленты, вышла в будуар.

Эшерли сидел в кресле, закинув ногу на ногу, с рассеянным видом наблюдая, как миссис Кук разливает чай. Стоило мне переступить порог, как маг отвёл взгляд от чайной церемонии и… тепло улыбнулся.

— Я заказал пирожные из кондитерской на Вордоу-стрит. Уверен, мисс Фелтон, вы таких ещё не пробовали.

— Садитесь, милая. Чай стынет, — жестом пригласила меня присоединяться к трапезе кухарка. Закончив сервировать небольшой кофейный столик, покрытый ажурной скатертью, направилась к выходу, поманив за собой и Маэжи.

Я присела на краешек софы, стараясь сохранять дистанцию.

Грэйв подался вперёд, хлебнул чая, после чего взял блюдце с песочной корзиночкой, наполненной кремом и украшенной вишенкой, и протянул его мне.

— Объедение. Попробуйте, не пожалеете.

Может, в крем какой-нибудь веселящий «ингредиент» добавили, раз он такой настойчивый? После того как потеряла сознание, эмоции из меня так больше и не выкачивали. Пока что Маэжи ведёт себя, как обычная девушка, а не напоминает ходячий труп. Но неизвестно, как долго продлится для неё этот праздник жизни. Вполне возможно, уже сегодня она начнёт чахнуть и превращаться в блеклую тень самой себя.

Я была почти уверена, что Эшерли не питается моими чувствами, а пичкает ими свою подопечную. Иначе бы тянул у меня их напрямую, не прибегая к своим техномагическим штучкам.

Несколько раз порывалась расспросить его о странных метаморфозах, происходящих с Маэжи, но что-то меня удерживало. Наверное, страх. Почему-то казалось, что такой вопрос его светлости не понравится. А миссис Кук при всей своей болтливости ни в какую не хотела откровенничать о Маэжи, всякий раз, стоило мне затронуть это тему, быстро сворачивала разговор.

— Хотел извиниться за своё вчерашнее поведение, мисс Фелтон. На подобных мероприятиях я всегда чувствую себя не в своей тарелке, — вдруг ни с того ни с сего удивил меня высший.

Улыбки, пирожные, извинения — к чему бы это?

— Вчера в машине вы сказали, что возможно… передумали, — сердце в груди замедлило ритм.

Маг поморщился, точно от зубной боли.

— Повторяю, я просто был не в духе. Со всяким может случится.

— То есть по истечении нашего договора вы дадите мне свободу? — набравшись храбрости, в упор посмотрела на высшего.

От улыбки герцога не осталось и следа. Он ещё больше помрачнел и, как мне показалось, выдавил с некоторым усилием:

— Если вы захотите…

— Захочу.

Грэйв недовольно хмыкнул и одним глотком опустошил чашку. Надеялась, на этом утреннее чаевничание закончится, но маг не спешил уходить. Продолжал бесцеремонно гипнотизировать меня взглядом, пока я тщетно пыталась запихнуть в себя одну единственную корзиночку. Нет, пирожное было выше всяких похвал, таяло во рту, и, оставь меня герцог в одиночестве, я бы несомненно уделила внимание и другим вкусностям на серебряном подносе. Однако в присутствии высшего у меня странным образом пропадал аппетит.

— Мне вот интересно, Ива, вы действительно не помните, что с вами произошло до того, как оказались в пансионе мадам Луари, или пытаетесь что-то от меня скрыть?

Опять он за старое! Грэйв уже не раз касался этой темы и всегда заставал меня врасплох. Упрямец не оставлял надежды выведать правду, вот только для этого ему придётся применить ко мне пытки. Потому как добровольно в том, что обвинялась в убийстве, я ни за что не сознаюсь.

— Ну как угодно… — Маг, к моему огромному облегчению, давление продолжать не стал. Поднялся и, глядя на меня сверху вниз, сказал: — Дайте знать, когда перестанете строить из себя леди-загадку. Некоторые ваши воспоминания заблокированы, и я бы мог вам с этим помочь. Взамен на правду, конечно.

Не спорю, предложение было заманчивым. Но… не уверена, захочу ли узнать, что со мной произошло до того, как попала к артистам. Судя из размытых кошмаров, иногда посещавших меня по ночам, прозрение будет малоприятным.

Эшерли не стал дожидаться ответа, отвернувшись, направился к выходу.

— Ваша светлость, — окликнула его, — могу я отправиться на прогулку?

Сомнительно, что после вчерашней сцены на балу мне позволят свободно перемещаться по городу. Но Грэйв и на сей раз приятно удивил.

— Почему нет? Идите, если вам так хочется. Возьмите с собой Маэжи, ей нравится проводить с вами время, — убил на корню позитив маг. — Увы, я составить вам компанию не смогу, сами понимаете, работа. А вечером у меня… кхм, свидание.

— Я помню, — натянуто улыбнулась в ответ, гадая, как бы поделикатнее избавиться от Маэжи.

Встретиться с дознавателем и следить за мадам Хинтер в её обществе будет проблематично. А мне безумно хотелось познакомиться с Тёмной леди.

Покончив с завтраком, принялась за сборы. Для слежки было выбрано строгое тёмно-фиолетовое платье и жакет ему в тон, а также маленькая шляпка, украшенная кремовыми бутонами роз, немного оживлявшими моё траурное одеяние.

Вскоре вернулась подопечная Грэйва с неизменной улыбкой на устах и надеждой потратить весь день на походы по магазинам. Маэжи была весьма неравнодушна к моде, даже время от времени, когда на неё нисходило вдохновение, брала в руки сангину и рисовала эскизы. По некоторым из них были пошиты наряды для меня, например, вчерашнее бальное платье.

Пока девушка споро укладывала мои локоны в незамысловатую причёску, попутно делясь планами на день грядущий, я угрюмо размышляла, как бы поделикатней от неё избавиться и избежать бесконечных примерок шарфиков, шляпок, перчаток, а также обнюхивания парфюмов до тех пор, пока напрочь не атрофируется обоняние.

— Может, лучше сходим в верильскую Национальную галерею? — спросила, отчаянно надеясь, что страсть Маэжи к шмоткам не распространяется на искусство. — Давно мечтала там побывать.

— Тебя интересует живопись? — отражавшаяся в зеркале девушка заметно погрустнела. — Там же столько картин…

— Которые я просто обожаю рассматривать! — воскликнула с наигранным энтузиазмом. — Каждый мазок, каждую мельчайшую деталь. Это для меня наивысшее наслаждение.

— Ну ладно, — без особого ажиотажа согласилась Маэжи, а я, поняв, что на верном пути, продолжила вдохновенно врать:

— Надо будет перекусить перед поездкой, потому как, скорее всего, застрянем там до самого вечера. — И, смеясь, добавила: — Уверена, работникам галереи придётся выставлять нас оттуда силой.

В ответ девушка состроила кислую, даже скорее болезненную гримасу и промямлила что-то насчёт того, что будет рада составить мне компанию. Пообещав, что соберётся быстро, умчалась к себе. А я принялась мерить шагами спальню и в задумчивости кусать губы, гадая, какую ещё выдумать байку, дабы окончательно отбить у Маэжи желание сопровождать меня в галерею.

Наверное, в тот день капризная фортуна всё-таки сжалилась надо мной. Спустя минут десять девушка вернулась с извинениями. Мол, у неё внезапно разболелась голова и она вынуждена отказаться от променада.

— Очень жаль, — с расстроенным видом вздохнула я. Испытав укол совести, пообещала: — Если завтра будешь чувствовать себя лучше, съездим в магазин готовых нарядов мадам Жюли.

Маэжи согласно закивала, чуть в ладоши от радости не захлопала, напрочь позабыв, что ещё секунду назад кривилась от боли и демонстративно потирала виски.

Не желая лишний раз искушать судьбу, я не стала задерживаться, поспешила вниз, на ходу натягивая перчатки. Благо Грэйв к тому времени уже с головой окунулся в работу и не вышел меня провожать, а миссис Кук возилась на кухне. Оттуда доносились аромат выпечки с корицей и мелодичные напевы.

Следовало поторопиться. Уже было позднее утро, а я понятия не имею, во сколько и где леди Хинтер встречается с загадочной дамой. Сомнительно, что будет принимать ту у себя дома. Хотя…

Я уже собиралась забраться в кэб, когда меня окликнул Бастиан. Дознаватель показался из своего экипажа и, помахав мне, через дорогу поспешил навстречу.

— Мисс Фелтон, какая удача, что успел вас перехватить. Собираетесь на прогулку? Не откажетесь от компании? — Осторожно покосился на простиравшиеся за моей спиной владения его светлости, как будто ожидал, что сейчас оттуда, как чёрт из табакерки, выскочит Эшерли и закатит очередной скандал.

Отчаянный парень. Не побоялся явиться сюда, зная, что его снова могут облаять и бесцеремонно выставить за дверь. Или, что более вероятно, даже на порог не пустят.

— А я к вам как раз и собиралась. — Извинившись перед кэбменом, последовала за Маром к его экипажу. — Ваше сиятельство, вчера невольно, — дожила, вру и даже не краснею, — я стала свидетельницей одного разговора.

Маг выслушал меня внимательно, лишь пару раз прервал, чтобы задать вопросы. После чего замолчал, и остаток пути я ехала, кусая в нервном напряжении губы, гадая, что последует дальше.

— Как поступите? — вскинула на него вопросительный взгляд. — Допросите леди Хинтер?

Высший вздрогнул, словно очнулся ото сна, и посмотрел как будто сквозь меня, на шумную улочку в окне экипажа, по которой мы сейчас проезжали.

— Вполне вероятно, леди Хинтер не знает настоящего имени этой женщины, и своим вмешательством я только её спугну. Лучше, если высшая сама меня к ней приведёт.

Предвкушая долгожданное разоблачение преступницы, погубившей не одну жизнь, я улыбнулась своему визави.

— Возле дома леди Хинтер есть одна неприметная кофейня. Мы можем следить за высшей оттуда.

— Мы? — маг вопросительно изогнул брови.

Ох, не нравится мне его взгляд.

Неужели думает просто взять и избавиться от меня? Нетушки, пусть даже не надеется! Да если б не я, его расследование вообще не сдвинулось бы с мёртвой точки! Бастиан, можно сказать, теперь передо мной в неоплатном долгу, и позволить поучаствовать в слежке — наименьшее, что должен сделать.

— Если не желаете вместе, значит, будем следить по отдельности, — скрестила на груди руки, всем своим видом показывая, что от задуманного не отступлю.

— Вы гневаетесь? — уловив всплеск негативных эмоций, высший улыбнулся. А потом, после недолгой паузы, закончил чуть слышно: — Это чувство вам к лицу, мисс Фелтон. Впрочем, как и любое другое.

Гневаться и сердиться сразу расхотелось. Меня затопило смущение, смешанное с удивлением и радостью от неожиданного комплимента.

Даже не сомневаюсь, высший и на сей раз уловил перемену в моём настроении. В глубине тёмно-карих глаз мелькнуло что-то, заставившее моё сердце неровно забиться: влечение, интерес, желание ко мне прикоснуться. Возможно, просто показалось, но вздумай Мар сейчас меня поцеловать, не уверена, что отказалась бы.

Благо экипаж в тот момент остановился, и шальные мысли тоже прервали свой ход. Иначе неизвестно, куда бы занесла меня моя буйная фантазия.

— Могу я угостить вас чашечкой кофе, мисс Фелтон? — в глазах мага появился заговорщицкий блеск. Бастиан распахнул дверцу, первым вышел из кэба и протянул мне руку.

— С удовольствием, мистер Мар, — тепло улыбнулась в ответ и вложила свою ладонь в ладонь высшего.


Прошлое моё пребывание в кофейне, признаюсь, мне совершенно не понравилось. Я тогда пришла к выводу, что слежка — это дело нудное и неблагодарное. Что может быть приятного в том, чтобы сиднем сидеть, не смея даже отойти припудрить носик, и часы напролёт пялиться в окно?

Но сегодня я в корне поменяла своё мнение. По крайней мере, ждать в засаде с господином Маром оказалось намного интереснее. Время за непринуждённой беседой летело незаметно, и я даже расстроилась, что придётся прервать наше общение, когда в сгущающихся сумерках показалась худосочная фигура леди Хинтер.

Задержавшись на миг, чтобы поправить лайковые перчатки, высшая стремительно спустилась с крыльца и скрылась в подъехавшем экипаже. Мы тоже не стали мешкать. Расплатившись по счёту, поспешили к кэбу Бастиана.

Пока ехали по вечерним улицам, навстречу разгорающимся фонарям, я ёрзала от нетерпения и предвкушения. А вот страха и в помине не было. Странно, но рядом с этим мужчиной я чувствовала себя спокойно и уверенно. Нисколько не сомневалась, что в случае опасности он меня защитит.

— Мисс Фелтон, повторяю, никаких импровизаций. Вы здесь только потому, что пообещали беспрекословно меня слушаться.

Если б ещё временами он не занудствовал…

Я согласно закивала, уже не знаю в который за сегодня раз. Чуть отодвинув шторку, выглянула в окно.

Вскоре кэб леди Хинтер остановился. Высшая, пониже надвинув шляпку с тёмной вуалью, нервно огляделась по сторонам, спешно пересекла дорогу и скрылась в проулке.

Бастиан постучал рукоятью трости по крыше экипажа, приказывая кучеру тормозить. Соскочив с облучка, тот распахнул передо мной дверцу и учтиво протянул своей пассажирке руку.

— Нам следует поторопиться, пока не потеряли её из виду, — немалых усилий мне стоило не сорваться на бег.

— Удачное они выбрали место для встречи, — с мрачным видом высказался маг, явно имея в виду, что удачным оно было не для представителя власти, а для заговорщиц. Дознаватель обвёл тесно прилегавшие друг к другу невзрачные строения внимательным взглядом и решительно направился по следам высшей.

«Не самый элитный район», — мелькнула мысль. В переулке, в сумерках и густом сигаретном дыме, немного скрадывавшим другие, ещё более неприятные миазмы, царило оживление. Публика здесь подобралась разношёрстная: элегантные, одетые с иголочки денди в дорогих пальто и блестящих цилиндрах, и люд попроще — мужчины в потёртых лёгких куртках нараспашку и стареньких кепи, с щетиной недельной давности и неполным набором зубов. Несколько таких «красавцев» при виде меня осклабились в некоем подобии улыбки, поприветствовав откровенно похотливыми взглядами. Правда, заметив, что в спутниках у пришлой маг, предпочли вернуться к прерванному занятию: травиться вонючим дымом.

Нежные создания здесь тоже присутствовали. В меньшем количестве и явно не леди; скорее всего, жрицы любви: в ярких корсетах с умопомрачительно глубокими декольте, с не менее ярким вызывающим макияжем, в коротких сапожках на высоких каблуках и чулках в сетку, обтягивающих стройный ножки, которые милые девушки с удовольствием демонстрировали всем желающим.

Заметила, как леди Хинтер, застопорившись перед входом в увеселительное заведение, брезгливо коснулась двери. Мужичок, лениво подпиравший стену, что-то ей сказал, наверное, наградил сомнительным комплиментом, что придало мадам решимости. Мгновение, и высшую поглотили звуки музыки, вырвавшейся из забегаловки через распахнувшиеся створки.

— Пойдёмте. — Мар предусмотрительно взял меня под руку, как будто боялся, что могу раствориться в дымном тумане.

Нас встретили заливистый девичий смех и кокетливое щебетание, возбуждённый блеск в глазах мужчин, обступивших игорные столы, и задорные пляски танцовщиц, чем-то напоминавшие старый добрый канкан. Одна прелестница парила под потолком на качелях. Грациозно выгибаясь, проделывала акробатические трюки, услаждая взор захмелевшей публики.

В ложах, сокрытых полупрозрачными тканями, расположились гости посолиднее. Изгибающиеся дугой лестницы, освещённые газовыми светильниками, вели на второй полуэтаж. Оттуда весь зал был как на ладони, и именно туда, обратившись к официанту и получив от него ответ, устремилась леди Хинтер.

Стараясь держаться поодаль и в то же время не упустить высшую, мы немного подождали и тоже начали подниматься. Успели заметить, как женщина скрылась за одной из воздушных ширм.

В какой-то момент почувствовала, как Бастиан ухватил меня за руку и только потом поняла, что чуть не последовала в ложу за высшей. Благо Мар удержал, после чего шёпотом предложил занять свободный столик напротив.

Увы, разглядеть собеседницу леди Хинтер в полумраке не представлялось возможным. К тому же, стоило задержать на Тёмной леди взгляд, в висках начинала пульсировать, стремительно нарастая, боль. Которая странным образом исчезала, стоило мне сфокусироваться на чём-то другом.

Терпеть не могу эти их магические штучки.

Похоже, не одна я испытывала дискомфорт. Его сиятельство болезненно морщился и то и дело опускал глаза на покрытый белоснежной скатертью стол, не способный долго смотреть на высшую.

— Вы узнаёте её? — наконец не выдержала я.

Маг покачал головой:

— Заклинание морока. Довольно хитрое плетение чар…

— И что, его никак нельзя снять? — У меня даже слёзы на глазах выступили, с таким усердием я вглядывалась в расположившихся неподалёку женщин. Превозмогая болезненные ощущения, старалась запомнить хотя бы что-то в облике Тёмной леди, но вместо этого её лицо, фигура становились всё более и более размытыми.

— Можно попробовать, но есть риск, что высшая почувствует моё вмешательство. — Откинувшись на спинку диванчика, Бастиан прикрыл глаза. — Мне нужно сосредоточиться, мисс Фелтон. Возможно, получится услышать, о чём они говорят.

Я захлопнула рот, так и не озвучив свой следующий вопрос. Замерла, дыша через раз, опасаясь потревожить мага. Не знаю, как в этой какофонии из множества голосов, смеха, визга танцовщиц и оглушительной музыки можно было разобрать, о чём шушукаются заговорщицы. Оставалось уповать на магические способности Бастиана.

Надеюсь, того, что услышит граф, будет достаточно для ареста. Вот только не потребует ли суд более существенных доказательств вины этой конспираторши, помимо показаний Мара? Из меня свидетель получится так себе. Если я что и слышала в данный момент, так это пирующих в соседней ложе молодых франтов, развлекающихся в компании неутомимых тружениц сего заведения.

— Ба! Кого я вижу! Ты ли это, Мар? — прозвучало как гром среди ясного неба.

Я нервно вздрогнула, заметив, как взметнулась невесомая ткань полога, и возле нашего столика нарисовался щеголевато одетый молодой человек. Бастиан встрепенулся, невидящим взглядом уставился на незваного гостя.

Которого черти принесли сюда так не вовремя!

— О, и зеленоглазка тут как тут. У вас что, романтическое свидание? — пьяно икнул шатен и противненько так захихикал. Ну прямо как гиена. Несмотря на весь свой внешний лоск, смазливые, я бы даже сказала красивые черты лица, высший вызывал одно единственное желание: оказаться от него как можно дальше. Лишь бы не видеть его порочного лица, не слышать елейного голоса. — А где твой настоящий хозяин, куколка?

— Шейн… — Бастиан поднялся, намереваясь спровадить захмелевшего приятеля куда подальше, но тот не спешил уходить. Пошатнувшись, в ореоле сильнейшего перегара маг плюхнулся на диванчик рядом со мной.

— А мы здесь с Реджи… ик… отмечаем его первый рабочий день. Хотите присоединиться? Будем рады обществу такой крошки.

Меня бесцеремонно обняли за талию, снова обдав зловонным дыханием. Высший потянулся ко мне, явно намереваясь обслюнявить моё лицо поцелуями. Я что есть силы отпихнула нахала, вызвав у того всплеск возмущения:

— Эй! Ну чего же так грубо?! Норовистая кошечка.

— Пойдём, проветришься. — Бастиан схватил приятеля за шкирку и, легко поставив на ноги, без лишних церемоний поволок к лестнице.

А я прижала руки к горящим щекам. Какой мерзкий тип, и именно здесь ему приспичило сегодня надраться!

Исподлобья взглянув на ложу напротив, чуть не застонала от разочарования. Тёмной леди и след простыл.


ГЛАВА 20

Бастиан не стал долго возиться с пьянчугой. Вернулся через пару минут и сказал, что отвезёт меня домой, потому как здесь нам ловить больше нечего. Или, скорее, некого.

Можно было, конечно, потолковать с задержавшейся на бокальчик вина леди Хинтер. Высшая осталась сидеть, ничего не выражающим взглядом пялясь на опустевшее кресло напротив, согревая в ладонях хрустальный бокал. Наверное, отходила от встречи с наёмной убийцей.

Мар не стал прислушиваться к моему совету, заявил, что сейчас не время устраивать допросы. Его отказ пообщаться с заказчицей убийства ещё больше подстегнул моё любопытство и желание выяснить, что же задумал маг.

— Думаете, она нас заметила, потому и скрылась? — спросила, когда экипаж медленно покатил по мощёной улочке к утопавшей в огнях фонарей площади святого Лэрома.

— Надеюсь, что нет. — Бастиан выглядел абсолютно спокойным и, как мне показалось, результаты слежки его порадовали. — Всё случилось так, как мы и предполагали, мисс Фелтон. Они обо всём договорились.

— Значит, вам удалось подслушать их разговор?

Высший кивнул, улыбнулся загадочно, не спеша вдаваться в подробности, явно желая меня помучить.

— И?

— Леди Хинтер надеется избавиться от любовницы зятя, ради которой тот собирается расстаться с женой. Тёмная леди пообещала уладить это проблему в кратчайшие сроки, то есть уже завтра.

Оперативная дамочка.

— И вы даже не попытались её задержать…

— А какие у меня доказательства, мисс Фелтон? Моё слово против её, — справедливо заметил маг.

— То есть вы планируете поймать высшую с поличным? — Или, скорее, на живца, незавидная роль которого отводилась ни о чём не подозревающей пришлой. — Но это же так рискованно.

— Уверяю вас, с девушкой ничего не случится, — с невозмутимым видом заявил Бастиан. То ли нисколько не сомневался в успешном исходе своего плана, то ли риск, которому собирался подвергнуть незнакомку, его совершенно не волновал. — Я сумею о ней позаботиться и в обиду не дам.

Меня так и подмывало спросить, найдётся ли одной любознательной пришлой место скромного наблюдателя в следственной операции. Но, понятное дело, таскать меня за собой на подобные мероприятия маг не согласится. Чудо, что сегодня получилось увязаться за ним.

Другое дело, попробовать завтра тайком проследить за Маром, пока тот будет следить за предполагаемой жертвой…

Я тут же попыталась вразумить саму себя, мысленно напомнив себе, что игры играми, но всему должен быть предел. Полиция и без моей помощи как-нибудь разберётся с этой маньячкой.

Хотя… Зная себя и свою непонятно откуда взявшуюся страсть к авантюрам, не факт, что завтра смогу устоять перед искушением и не отправлюсь по следам графа.

Но это будет завтра. А сегодня я просто простилась с высшим, попросив его об одном единственном одолжении: когда всё закончится, поставить меня в известность. Бастиан пообещал, что я одна из первых узнаю о личности убийцы и о её неминуемом наказании.

Напоследок оптимистично заверил, что моя подруга будет отомщена, и посоветовал завтрашний день провести дома, за чаепитием, чтением дамских романов, вышиванием крестиком. В общем, постараться занять свой ум и ни о чём не тревожиться.

На что я ответила покорным кивком и самой кроткой улыбкой.

Прежняя Ива наверняка так бы и поступила. А вот как поведёт себя новая версия меня — это ещё предстояло выяснить.


Ноги домой не несли. Не потому что хотелось задержаться в обществе мага (хотя это, признаюсь, тоже), просто я опасалась реакции Грэйва на моё долгое отсутствие.

Был уже поздний вечер. Полная луна проплывала над крышей старого особняка, подсвечивая серебром его черепицу. В окнах первого этажа, в столовой и смежной с ней гостиной, мелькали блики света, отбрасываемые пламенем свечей. Значит, ужин в разгаре, и без меня. За играми в следопыты я совсем потеряла счёт времени, и теперь нетрудно догадаться, как поведёт себя высший.

Но оттягивать неизбежное бесполезно. Поэтому, как на эшафот, поднялась на крыльцо. Дверь-предательница противно скрипнула, стоило её приоткрыть. Я замерла, боясь дышать, ожидая, что в любую секунду из столовой покажется взбешённый герцог и начнёт меня отчитывать.

Это в лучшем случае.

Но его светлость, как ни странно, ругать свою блудную рабыню не спешил. До меня долетал его непривычно весёлый голос, которому вторил звонкий женский смех. Не Маэжи. И уж точно не миссис Кук.

Хм, кто бы это мог быть?

Запоздало вспомнила, что к ужину мы ожидали гостью, которая должна была взять на себя важную часть моих обязанностей наложницы.

Мысль эта не то чтобы мне не понравилась, но неприятно царапнула что-то внутри. Идиотская ситуация. И как прикажете поступить? Дать о себе знать, сказать, что вернулась? Присоединиться к тёплой компании? Или, наоборот, проскользнуть незамеченной и не мешать. Поколебавшись с минуту, всё же отправилась наверх. Если понадоблюсь его светлости, сам меня найдёт.

Однако в эту ночь Эшерли напрочь позабыл о моём существовании, посвятив всего себя какой-то незнакомой девице. Интересно было бы на неё взглянуть, хотя бы одним глазком оценить вкус герцога. Но не буду же я подглядывать в замочную скважину.

Нет, пора что-то делать с этими своими сыщицкими замашками.

Пыталась уснуть, ведь завтра предстоял не менее сложный и волнительный день. Не тут-то было.

Здесь, в доме высшего, меня часто мучила бессонница. Не так-то просто спать сном праведника, когда совсем близко раздаются жалобные стоны и мольбы о помощи. Не раз я просыпалась в холодном поту и, сжавшись в комок, дрожала под одеялом. Сегодня тоже оставалось только мечтать о тишине и покое, с одной лишь разницей: на сей раз молили не о помощи, а о продолжении сладких мук, и стонали не от боли, а от наслаждения.

Кошмар! Да когда же они уже наконец «налюбятся»?! Совсем стыд потеряли. Я уже не говорю о совести…

Накрыв голову подушкой, постаралась абстрагироваться от сладострастных звуков. Не сразу, но всё же удалось забыться. В какой-то момент усталость одержала верх, и я, продолжая костерить мага и его чересчур страстную подругу, наконец-то уснула.


Проснулась в скверном расположении духа. Тревожного забытья оказалось недостаточно, чтобы восстановить силы, и на утро я чувствовала себя выжатым лимоном или, скорее, просроченным сухофруктом. Если высшему с утра пораньше приспичит позаимствовать у меня эмоции, боюсь, за Бастианом отправится следить мой дух, потому как бренному телу будет не до променадов.

Оставалось надеяться, что его светлость, утомлённый событиями бурной ночи (а для кого-то бессонной), всё ещё дрыхнет, и у меня получится по-тихому смыться. Даже на завтрак тратить время не буду. Перекушу где-нибудь в центре, поближе к полицейскому управлению.

Собравшись, отправилась вниз. Шла чуть ли не на цыпочках, опасаясь потревожить блаженную тишину, окутавшую особняк. Хотя, по-хорошему, следовало бы смотаться на кухню и, вооружившись кастрюлей и поварёшкой, отправиться к герцогским покоям будить голубков.

И это было бы заслуженной местью за бессонную ночь, которую они мне устроили. Но, разумеется, такой глупости я делать не стала, хоть и очень хотелось.

Уже почти достигнув лестницы, услышала, как на другом конце коридора хлопнула дверь. К счастью, это был не Грэйв, а всего лишь его любовница. Заметив меня, незнакомка расплылась в самодовольной улыбке и ускорила шаг.

Стоило отдать его светлости должное, женщин он выбирать умел. Сейчас навстречу мне спешила настоящая красавица, темноокая брюнетка, которая легко могла вскружить голову любому, даже такому сухарю, как наш герцог.

— Ива, я полагаю?

Я молча кивнула, не имея ни малейшего желания с ней расшаркиваться.

— Хорошо, что мы с вами встретились. Мне было любопытно взглянуть на новую пассию Эша, из-за которой я так давно его не видела.

— Мне жаль, что на какое-то время лишила вас заработка, — холодно сказала в ответ и, не дожидаясь продолжения разговора, стала спускаться по лестнице.

— Думаю, отныне я буду здесь частой гостьей. — Незнакомка не отставала, шла по пятам, а следом за ней шлейфом стелился терпкий аромат парфюма. — Его светлость явно соскучился по женской ласке, по живым эмоциям. Интересно, зачем он вообще вас при себе держит, если вы не даёте ему ни того, ни другого?

— Вот у него об этом и спрашивайте, если вам так интересно, — не оборачиваясь, буркнула я.

— Всенепременно, — прожурчала девушка. Бесцеремонно оттеснив меня в сторону, сбежала по ступеням и поспешила к показавшемуся из кабинета герцогу.

Не знаю, что за человек веселился вчера в столовой. С тем Грэйвом я была не знакома. А вот с обладателем мрачного, тяжёлого взгляда, прожигавшего насквозь, увы, да. Именно он сейчас стоял, привалившись к дверному косяку и скрестив на груди руки.

— Ещё увидимся, милый, — попрощавшись с любовником чувственным поцелуем, гостья обернулась на миг, чтобы наградить меня торжествующей улыбкой, и, демонстративно виляя бёдрами, направилась к выходу.

Я последовала за ней, отчаянно надеясь, что Эшерли вернётся к свой суперважной работе и не станет уделять внимание совершенно неважной мне.

Но не успела сделать и нескольких шагов, как в спину полетело ледяное:

— Мисс Фелтон, задержитесь. Надеюсь, в вашем плотном графике постоянных встреч и тайных свиданий найдётся немного времени для своего хозяина.

По коже пробежал озноб. Я зажмурилась, стараясь превозмочь страх и, покорившись воле высшего, последовала за ним в кабинет.

Эшерли прикрыл за нами двери, прошёл к своему любимому креслу. Опустившись в него, просканировал меня пытливым взглядом и только потом соизволил заговорить:

— Как поживает его сиятельство? — голос невозмутимый, ничего не выражающий, но за этим напускным спокойствием, я знала, скрывалась едва сдерживаемая ярость.

— Понятия не имею, о чём вы, — насилу выдавила из себя. Хотела продолжить, но высший не дал мне договорить.

— Не прикидывайтесь, мисс Фелтон. Лицемерие вам не к лицу. И не забывайте, что я ощущаю каждую вашу эмоцию. Ваш стыд. Ваш страх. — Маг подался вперёд. Сцепив перед собой пальцы, холодно процедил: — Зачем вы встречались с Маром? Да ещё и в месте, которое каждая уважающая себя девица ваших лет должна обходить стороной. А вы заявились в бордель с человеком, к которому я запретил вам даже приближаться. Уже не говорю о том, чтобы устраивать с ним свидания! — голос мага сорвался на крик.

Исходящий от него гнев опалил, заставил сердце забиться быстрее. Усилием воли я всё же сумела придушить в себе волнение и, опустившись в кресло, как можно спокойнее произнесла:

— Значит, вы следили за мной.

Высший чуть заметно усмехнулся:

— Я дал вам достаточно свободы, мисс Фелтон. Никогда не спрашивал, где проводите свой досуг. Но, согласитесь, никакие походы по музеям не могут длиться до поздней ночи. Тут хочешь не хочешь начнут закрадываться подозрения.

А ведь ещё совсем недавно идея соврать про посещение картинной галереи казалась мне такой замечательной.

— Ну так что же, мисс Фелтон? Будете признаваться? Или предпочитаете, чтобы я поговорил с Маром? — осклабился высший, прозрачно намекая, что результаты этого разговора мне не понравятся. Принялся нетерпеливо постукивать пальцами по столу в ожидании, когда же его рабыня наконец отомрёт и начнёт каяться.

Я тяжело вздохнула, собираясь с мыслями. Не в силах выдержать требовательный взгляд Грэйва, казалось, способный проникнуть в самую душу, опустила глаза на стол. Лучше любоваться вон той так похожей на андромелу бабочкой, чем недовольной физиономией его светлости.

Стоило высшему неосторожным движением руки коснуться статуэтки, как та словно ожила. Ажурные крылышки затрепетали, будто механическое создание собиралось вспорхнуть и вырваться из плена этого пропитавшегося пылью и запахом старой бумаги места.

Наверное, она бы так и поступила мне на зависть, если б не маг. Заметив, что привлекло моё внимание, Эшерли накрыл её своей ладонью. А когда убрал руку, бабочка снова превратилась в красивую неподвижную безделушку.

— Я помогала мистеру Мару расследовать убийство Сары.

Герцог было нахмурился, правда, черты его лица тут же разгладились. Видать, решил больше не гневаться и не тратить попусту нервные клетки.

— Вы, мисс Фелтон? — переспросил с улыбкой. — Значит ли это, что в своём мире вы трудились в полиции?

— Нет.

— А кем же вы там были, позвольте полюбопытствовать? — голос так и сочится иронией.

— Балериной, — нехотя призналась я.

Маг прыснул. Стараясь сдержать рвущийся наружу смех, продолжил издеваться:

— Мне вот интересно, как юная балерина может поспособствовать поимке маньяка? Мага.

Не было никакого желания откровенничать с этим садистом. Ни про подслушанный на балу разговор, ни про Тёмную леди он от меня не узнает. Пусть хоть пытать начнёт.

К счастью, требовать подробностей Эшерли не стал. Было видно, что ни судьбы девушек, погибших от руки психопатки, ни успех расследования его совершенно не волнуют.

— А сегодня куда горе-сыщица собралась? Ещё в какой-нибудь притон с Маром?

И сдался ему этот Мар!

— Мистер Грэйв, на самом деле всё не так, как вы себе это представляете. Ничего между мной и Бас…

— Нет и быть не может, — чеканя каждое слово, закончил за меня ревнивец и безапелляционным тоном заявил: — Значит так! Возвращайтесь к себе, мисс Фелтон. И впредь, если вам приспичит отправиться, как вы это называете, в Национальную галерею, я буду лично вас сопровождать. И в оперы, и в театры тоже.

— Но… — меня захлестнуло негодование.

— Никаких «но»! Пока вы живёте в этом доме, будете следовать моим правилам. И выполнять мои приказы! — Заметив, что собираюсь возразить, Эшерли процедил сквозь зубы: — Мисс Фелтон, лучше идите завтракать. Пока я ещё себя контролирую. Поверьте, в вашем присутствии это совсем непросто.

Безумно хотелось схватить первое, что попадётся под руку, да хотя бы ту самую бабочку, и запустить ею в наглую, самодовольную рожу. А лучше, чтобы уж наверняка, воспользоваться малахитовым пресс-папье, которое оставит на физиономии Грэйва неизгладимый след.

Жаль, что так часто приходится сдерживать свои порывы. Хоть раз получилось бы отвести душу! Но нет. Здесь я всего лишь бесправная рабыня, на чувства которой всем наплевать.

Пытаться объяснить высшему, что мною двигало желание наказать убийцу Сары, — гиблое дело. Не захочет слышать, не поймёт. А я не вынесу в его обществе больше ни секунды.

Поднявшись, не оборачиваясь, поспешила прочь.


ГЛАВА 21

Амелия Вэйн. Тайная пассия Аарона Соффолка, чья жена больше всего на свете боялась быть брошенной собственным мужем. И дабы избежать столь незавидной участи, высшая отважилась на отчаянный шаг — убийство соперницы.

Каждый вечер, в отсутствие Аарона и если позволяла погода, Амелия отправлялась на прогулку по Мориярскому парку. Ей нравилось подолгу бродить по его широким аллеям, любоваться пламенно-золотым убранством деревьев. Сидеть на скамейке у озера, наслаждаясь созерцанием безмятежной природы, подкармливать голубей.

Парк — идеальное место, чтобы зачаровать ни о чём не подозревающую пришлую и увести с собой, прямо на глазах у мирно прогуливающихся горожан. Которые даже не догадаются о том, что стали свидетелями похищения.

Бастиан был почти уверен, что убийца поступит именно так. А даже если и нет — не беда, он всё равно не потеряет девушку из виду. И всё благодаря артефакту — колечку, что утром презентовал любовнице Аарон, которое позволяло с точностью определить местонахождение пришлой.

Оказалось непросто убедить Соффолка не предпринимать опрометчивых шагов и ничем не выдавать своей тревоги за судьбу девушки. На всякий случай Бастиан приставил к горе-любовнику полицейского с наказом следить за молодым виконтом и в случае чего не позволить тому натворить глупостей.

Не верилось, что уже очень скоро преступница будет поймана. Женщина, разрушившая его жизнь и поломавшая многие другие. Долгое время он, Бастиан, подозревал невиновного. Считал, что у Эшерли Грэйва были и возможности, и мотив. По крайней мере, мотив для убийства Эмилии точно имелся. Зато теперь возникал вопрос: чем его бедная жена не угодила Тёмной леди? Возможно, отыскав ответ, он сможет наконец отпустить Мими и начнёт жизнь заново.

И тогда его бесконечному кошмару придёт конец.

Вот уже несколько часов дознаватель дежурил возле дома, в котором Соффолк снимал для своей рабыни квартиру. И когда на улице показалась высокая статная блондинка, Мар последовал за ней. Изображая из себя джентльмена, праздно прогуливающегося по улицам города, осторожно шёл за девушкой, стараясь держаться от неё на расстоянии. Время от времени взгляд выхватывал мелькавшую впереди стройную фигурку в платье цвета опавшей листвы и узком тёмном жакете.

Амелия миновала кованые ворота парка и неспешной походкой двинулась по привычному маршруту: свернула с центральной аллеи на узкую тропинку, что вела к озеру. В закатных лучах оно было особенно красивым, и девушка рассчитывала в одиночестве насладиться волшебным пейзажем.

Маг больше не видел пришлую, она затерялась среди других посетителей парка, однако не тревожился по этому поводу. Благодаря следящему артефакту он в считанные секунды сумеет её разыскать.

В какой-то момент Бастиан почувствовал, что девушка остановилась, так и не добравшись до своей любимой скамейки. Высший ускорил шаг. А заметив Амелию, с самым сосредоточенным видом внимавшую словам какой-то женщины, отступил назад и спрятался за деревьями. Как и в прошлую их встречу, лицо высшей наподобие вуали скрывала иллюзия. Закончив говорить, незнакомка выставила вперёд локоть, приглашая пришлую за него ухватиться. Что Амелия не замедлила тут же сделать и словно сомнамбула покорно пошла обратно вместе со своей похитительницей к выходу из парка.

Бастиан поспешил к воротам. Увидел, как Тёмная леди подвела девушку к одному из телепортов, коих на оживлённом перекрёстке было немало. Мгновение, и обе женщины скрылись в переходе.

Дознаватель последовал за ними. В другой конец города, где высшая намеревалась расправиться со своей жертвой, не догадываясь, что роль жертвы на сей раз уготована ей самой…


— Заключённая пришла в себя и готова к допросу, — доложил показавшийся в дверях констебль. Получив в ответ усталый кивок и дозволение быть свободным, скрылся в коридоре.

Откинувшись на спинку кресла, Бастиан прикрыл глаза. Бессонная ночь не прошла даром, отчёт для её величества был готов. Перед высшим на столе лежало несколько листов бумаги, исписанных аккуратным, убористым почерком. Оставалось переговорить с преступницей, прояснить некоторые моменты, выяснить имена её клиентов, и можно считать дело закрытым.

Уже очень скоро он сможет взглянуть убийце Эмилии в глаза и спросить, зачем та отняла жизнь у его жены. После чего судьбой высшей займётся суд.

Наверняка, чтобы в будущем избежать подобного самоуправства по отношению к рабам, наказание будет суровым. Чтобы другим магам неповадно было мнить себя богами.

Надев пальто, перчатки и вооружившись тростью, Бастиан покинул управление полиции и отправился в госпиталь на встречу с заключённой.

Занимался рассвет. Небо, затянутое туманной пеленой, наливалось багрянцем. Тучи постепенно рассеивались, обещая, несмотря на пасмурную ночь, ясное утро.

«Сегодня же заеду к Иве, — сделал себе пометку в памяти высший. — Наверняка бедняжка места себе не находит от беспокойства. И пусть только Грэйв попробует меня не пустить. Арестую за оказание сопротивления полиции. Хотя бы раз не откажу себе в таком удовольствии».

Приключение для Амелии Вэйн закончилось благополучно. Находясь под действием чар, девушка даже не поняла, что с ней произошло. А когда пришла в себя, была уже дома, в безопасности. Под опекой виконта, который окончательно утвердился в правильности своего решения развестись.

Тёмной леди повезло меньше. Поняв, что её раскрыли, преступница пыталась сбежать. Бастиану ничего не оставалось, как последовать её примеру и тоже прибегнуть к магии. Несколько атакующих заклятий ведьму не убили, и то только благодаря тому, что его сиятельство сумел вовремя остановиться. Хотя искушение отомстить смертью за смерть его любимой Мими было велико.

В столь ранний час в госпитале было сумрачно и тихо. Настолько тихо, что каждый шаг, гулким эхом отдававшийся где-то в глубине коридоров, казался Бастиану невозможно, непростительно громким. Способным потревожить покой пациентов. В воздухе витал едкий запах карболки и хлороформа, удушливо-сладкий — исцеляющих чар, к которым примешивался стойкий аромат смерти. Впитавшийся в каждый закуток лечебницы.

Перед дверью, ведущей в палату заключённой, дежурил молодой констебль.

— Она в сознании, сэр, — поприветствовав графа, доложил полицейский и посторонился, давая тому возможность пройти.

Бастиан переступил порог и встретился взглядом с той, которую ни за что бы и никогда не заподозрил в убийствах.

— Утро ещё не наступило, а у меня уже нет отбоя от посетителей, — слабо улыбнулась высшая. Хотела приподняться на локтях, но от незначительного движения лицо её исказила гримаса боли. Обессиленная, женщина уронила голову на подушку и устало произнесла: — Славно же вы надо мной потрудились, ваше сиятельство. Удивительно, что после вашего жестокого нападения я ещё жива.

В этой сумрачной убогой клетушке со стенами, выкрашенными в серый цвет, немногочисленной мебелью: кроватью да колченогим стулом, в простой сорочке и со спутавшимися волосами, обрамлявшими тонкое, осунувшееся лицо, высшая, казалось, утратила всю свою красоту и лоск. Сейчас на него смотрела совершенно обычная, уже немолодая женщина. Бледная, измождённая, оказавшаяся на грани жизни и смерти.

От сиятельной мадам Луари не осталось и следа.

— Кто-то ещё приходил? — Бастиан прошёл вглубь комнаты, взял стул и, переставив его поближе к кровати, опустился перед заключённой.

— Какой-то доктор заглядывал. Хотел удостовериться, что я ещё не отдала богам душу. — Тёмная леди горько усмехнулась и посмотрела куда-то вдаль, будто сидевший перед ней мужчина был бестелесным фантомом, полупрозрачной дымкой, не стоившей её внимания. — Оказывается, меня не так-то просто извести…

— Вас будут судить, мадам, — оборвал заключённую маг. — За многочисленные убийства пришлых. За смерть моей жены.

— Вашей жены? — во взгляде женщины мелькнуло что-то, похожее на удивление. Интерес. Высшая попробовала было улыбнуться, на этот раз с иронией, правда, даже столь незначительное проявление эмоций далось ей с трудом. Мгновение, и арестантка зажмурилась, судорожно сглотнула, ощутив очередной приступ боли. — И зачем же, по-вашему, я её убила?

— Это-то я и хотел у вас спросить.

— Значит, мне отвели роль козла отпущения… Как удобно всё сложилось для вас, мистер Мар. Дело закрыто, и вы герой. Совесть тоже может успокоиться: графиня отомщена. Вот только надолго ли? Наверное, до следующей жертвы на ложе из тлена.

Дознаватель почувствовал, как его накрывает злость.

— У меня на глазах вы чуть не погубили Амелию. Точно так же, как до этого безжалостно уничтожили многих других рабынь. А теперь заявляете, что не причастны к тем убийствам? Поверьте, мадам, признавшись в содеянном, вы не только облегчите свою совесть, но и расположите к себе судей. Леди Хинтер, желавшую смерти мисс Вэйн, уже допрашивают. Мне нужны имена остальных заказчиков.

Высшая негромко хмыкнула и покачала головой.

— Долго ли я проживу, если начну выдавать секреты своих клиентов? А что станет с моей репутацией? Нет уж, увольте. От меня вы не узнаете ничего.

— Молчанием вы свою жизнь не продлите, — тщетно пытаясь бороться со вспыхнувшем подобно искре, попавшей на сухую щепку, гневом, парировал дознаватель. — Давайте помогу освежить вам память. Кто желал смерти Саре, Эмилии, фаворитке герцога Линдгерта? Начнём с них.

— Саре? — презрительно фыркнула заключённая. Превозмогая слабость и боль, кое-как села в постели. — Этой неблагодарной дряни? Думаете, я бы убила её, даже не успев продать? Нет, ваше сиятельство, надумай я избавиться от потаскушки, спутавшейся с моим учителем, прежде хорошенько бы на ней заработала. И только потом занялась бы её судьбой. Ну пораскиньте мозгами, у меня не было мотива убивать какую-то там никому не нужную беглую рабыню. И уж тем более трогать графиню.

— Ваш мотив, мадам, — это деньги, — жёстко обрубил Мар и подался вперёд, чтобы быть ближе к высшей, борясь с искушением сомкнуть ладони на её тонкой шее. — Повторяю ещё раз: кому было выгодно избавиться от моей жены? В ваших же интересах признаться мне сейчас, чем потом говорить под пытками.

— Прав мистер Грэйв, вы — настоящий глупец. Не желаете ни видеть, ни слышать очевидного, и я… — окончание фразы потонуло в судорожном хрипе.

Женщина повалилась на спину. Запрокинув голову, резко выгнулась и зашипела от пронзившей тело внезапной боли. Бастиан попытался было заставить лежать её смирно, пока ненароком не свернула себе шею, но высшую продолжало трясти. Тело содрогалось в мучительных, предсмертных конвульсиях. По запястьям струились колдовские знаки, то исчезая, подобно чернилам впитываясь в кожу, то снова проявляясь на её поверхности, оставляя на заключённой клеймо смерти.

Дознаватель бросился за помощью, хоть и понимал, что и лекарь, и маг здесь бессильны. Кто-то поспособствовал тому, чтобы высшая умолкла навсегда.

А он так и не получил ответа на самый важный вопрос.

* * *

Из-за вредности Грэйва и его неприязни к Бастиану я попала под домашний арест. Сидя в четырёх стенах, готова была волком выть от бессилия и безысходности.

Никогда бы не подумала, что время может тянуться так медленно, словно нетопленый мёд, вытекающий из сотов. Секунды, складываясь в мучительно долгие минуты ожидания, исчезали в воронке прошлого. Минуты становились часами, на протяжении которых я сходила с ума от беспокойства и задавала себе одни и те же вопросы: где сейчас Бастиан? Что с ним? Увенчалась ли успехом его задумка?

Главное, чтобы сам не пострадал. За девушку, пусть с ней я и не была знакома, тоже было тревожно.

Пока в волнении ходила из угла в угол, успела, наверное, истоптать туфли. И губы искусала, и точно загубила не одну сотню нервных клеток. А когда комнату начали заполнять сумерки, заявился мой вечно хмурый хозяин и выразил желание лицезреть свою рабыню за ужином. Чтобы напоить очередной порцией веселящего зелья.

Утром пришлось завтракать в постели. Сил на то, чтобы подняться, не было. Беспокойство тоже поугасло. Впрочем, как и все остальные эмоции.

Зато у Маэжи их резко поприбавилось. И если я напоминала «неходячий» труп, то подопечная Грэйва порхала бабочкой, светилась от радости и своей лучезарной улыбкой готова была затмить солнце.

Несмотря на слабость, валяться целый день в постели не хотелось. С горем пополам заставила себя собраться, чтобы спуститься на кухню к миссис Кук. Быть может, сердобольная кухарка подскажет, как мне вести себя с Грэйвом, чтобы вернуть то призрачное подобие свободы, что было у меня прежде.

Потому что без неё я задыхалась и чувствовала себя здесь, как в клетке.

Когда внизу раздался стук дверного молотка, я как раз брела по коридору к лестнице. Услышав знакомый голос, порой ничего не выражающий, порой такой мягкий и тёплый, замерла на полдороги.

К сожалению, разобрать речь Бастиана не удалось, зато мне прекрасно был слышен громкий ответ Грэйва:

— Пройдёмте в мой кабинет.

Ещё совсем недавно я считала, что время движется до неприличия медленно. А сейчас, казалось, оно и вовсе остановилось.

Топтаться под дверями герцогского кабинета и подслушивать не стала, хватит с меня игр в сыщицу. Главное, Бастиан жив-здоров. И, наверное, пришёл с новостями, раз его светлость согласился оторваться от своей драгоценной работы и переговорить с «неприятелем». Оставалось надеяться, что новости эти хорошие, и злодеяниям Тёмной леди пришёл конец.

Не знаю, сколько они там проторчали: несколько минут или, может, час. Из транса меня вывел звонкий голосок Маэжи, сообщавшей, что его светлость приглашает свою рабыню на чай.

Тут уж я не стала мешкать. Почувствовав неожиданный прилив сил, сорвалась с места. Преодолевая по несколько ступеней за раз, понеслась вниз и, не заморачиваясь правилами этикета, без стука ворвалась в кабинет.

— Оставлю вас. — Эшерли поднялся с кресла. Мазнув по мне ничего не выражающим взглядом, вышел в холл, тактично прикрыв за собой дверь.

Что ни день, то новые метаморфозы. Странно, что его белобрысая светлость при появлении мага не закатил скандал. А теперь ещё и оставил нас наедине. Чудеса да и только.

Бастиан, до сих пор хранивший задумчиво-угрюмое выражение лица, тепло мне улыбнулся. А стоило герцогу исчезнуть из нашего поля зрения, подошёл ближе и коснулся губами моей руки.

— Я в порядке, — ответил на так и не высказанный вопрос. Предвосхищая следующий, уже готовый сорваться с моих губ, сказал: — С мисс Вэйн тоже всё хорошо. Ведь обещал вам, что девушка не пострадает.

— А что же Тёмная леди?

— Лучше присядьте, мисс Фелтон.

Волнение притупилось, вытесненное любопытством. Заинтригованная, я опустилась в хозяйское кресло. И ёрзала на месте, пока миссис Кук нарочито медленно разливала чай, с любопытством и явной симпатией поглядывая на высшего, и нахваливала ему свою выпечку.

Видя, как мне не терпится услышать о событиях минувшего дня, Бастиан дождался, когда кухарка выйдет из кабинета, и сразу же приступил к отчёту.

Признаюсь, поначалу ему не поверила. В голове не укладывалось, как женщина, под чьей опекой я жила целых полгода, могла оказаться убийцей. Да, мадам Луари никогда не производила впечатление доброй самаритянки, но я и предположить не могла, что у неё имелся вот такой вот дополнительный источник дохода.

— Но зачем?! Разве она нуждалась?

— Мадам Луари не знала меры ни в чём, любила окружать себя чрезмерной роскошью, но не все прожекты были ей по карману. Да, торговля рабами — дело прибыльное. Однако немало средств уходило на содержание пансионерок, на их обучение. Да и трапперы не оказывают услуги даром, — рассказывал дознаватель, не забывая дегустировать поданные ему сладости. — Леди Хинтер призналась, от кого получила наводку на Тёмную леди. Будем тянуть за эту ниточку, и надеюсь, рано или поздно распутаем весь клубок. Хотя… — Полицейский помедлил, прежде чем закончить: — Не уверен, что её величество позволит мне и дальше продолжать копаться в грязном белье высших. Скорее всего, дело закроют. Одним богам известно, кто пользовался услугами мадам Луари. Королева не желает, чтобы расследование убийств иномирянок бросило тень на высший свет Верилии.

— Понятно, — горько усмехнулась я. Последние слова Бастиана, произнесённые совершенно спокойно, даже, скорее, безразлично, неприятно царапнули сердце. — Думаете, её потому и убили? Кто-нибудь из заказчиков испугался за свою репутацию?

— Да, мы рассматриваем такую версию.

— Но как же… — нахмурилась я и замялась, подбирая слова. Сколько ни пыталась собрать вместе кусочки пазла, чтобы получить законченную картину, мне это так и не удалось. Я по-прежнему видела только разрозненные фрагменты мозаики, которые полиция пыталась кое-как слепить, обвинив во всех преступлениях мадам Луари. Казалось, я смотрю на полотно сумасшедшего художника-абстракциониста и никак не пойму, что же он хотел им выразить. — В газетах писали, что среди жертв маньяка были и работница фабрики, и девушка из третьесортного борделя. Кому понадобилось убивать их? А Сара? Моя Сара, кому она могла помешать?

— Быть может, кто-то из близкого окружения мистера Кита хотел воспрепятствовать их побегу? — предположил маг.

Я неуверенно пожала плечами. Как-то всё это очень надуманно, ну прямо-таки притянуто за уши. Оливер держал свою связь с Сарой в тайне ото всех. Сомнительно, что рассказал бы о своих планах кому-то из близких. Они бы такому повороту в судьбе юноши не обрадовались, и он это прекрасно понимал. Да и знай мадам Луари, что одна из рабынь планирует совершить побег, могла бы просто его предотвратить. Зачем же сразу столь радикальные меры?

Чем больше думала о высшей и её мотивах, тем больше появлялось вопросов. И Бастиан, к сожалению, дать ответы на них мне не мог.

— Ну хотя бы ваша жена теперь отомщена, — улыбнулась вяло.

Дознаватель спал с лица, побледнел и словно бы заточил себя в панцирь. Я тут же поспешила прикусить язык, пока не сморозила ещё какой-нибудь глупости. Нашла о чём говорить! Мы не настолько близки, чтобы касаться столь болезненной для него темы, и только что я переступила черту.

— Извините…

Высший поспешно поднялся.

— Теперь, надеюсь, мисс Фелтон, вы почувствуете себя спокойней. Знаю, это непросто, но постарайтесь забыть о Саре и жить дальше.

Спокойней? Вот уж не думаю.

Прощание с магом вышло скомканным и каким-то неловким. Было видно, что Бастиан подавлен. Я тоже не сияла от счастья, ведь неизвестно, когда теперь смогу его увидеть. Если Грэйв не перестанет злобствовать и демонстрировать свои домостроевские замашки…

На душе было тошно. Тошно от Эльмандина, от высших, от той вседозволенности, что они имели. Да, мадам Луари убийца, и мне совсем не жаль, что она умерла. Но как же те, кто избрал высшую орудием своей воли? Такие, как леди Хинтер. Будут ли её судить? Будут ли искать остальных заказчиков убийств? Бастиан полагает, что нет.

И от этого становилось ещё противней.

Ненависти всего мира не хватит, чтобы описать то, что я сейчас испытывала к высшим. За то, что сотворили с Сарой. С другими иномирянками.

Со мной.

А ведь я даже не знаю имени своего обидчика. По воле которого оказалась в этом чокнутом мире и чуть не погибла. Провела четыре кошмарных месяца с людьми, считавшими меня своей собственностью, послужила одноразовым развлечением для мерзавца полицейского. А потом ещё и обвинялась в его убийстве.

До сих пор мне было проще прятаться от правды в укромных углах забвения и не думать о прошлом. Притвориться глухой и не слышать настойчивых предложений Грэйва. Его светлость гложет любопытство, а вот мне было страшно посмотреть правде в лицо.

До этого момента.

Кто-то без спроса и малейшего сожаления поковырялся в моих мозгах. Надругался над моей памятью. И теперь я хочу знать кто. Хочу посмотреть в глаза этому человеку.

А лучше — плюнуть ему в лицо.

— Всё в порядке, мисс Фелтон? — у входа, прислонившись спиной к стене, стоял Эшерли.

Я подняла на мага глаза:

— Вы сказали, что можете помочь мне вспомнить. — Дождавшись утвердительного кивка, тихо, но твёрдо произнесла: — Помогите. Я хочу знать, что со мной произошло.


Часть III. Охотница.


ГЛАВА 1

Месяц спустя

Ощущение жара во всём теле, словно лава растекается по венам. Прикосновения губ и рук обжигают болью, вызывают дурноту, желание закричать. Но я не могу издать ни звука. Пытаюсь звать на помощь — всё тщетно. Жажду укрыться от ненавистных ласк, но сил нет даже на то, чтобы пошевелиться.

Никак не получается забыться. Перед глазами всё плывёт. Лица смазаны, словно кто-то намеренно перемешал краски, которыми неизвестный художник рисует картину моего собственного ада. Голоса впиваются в виски острыми иглами, сливаются в невыносимую какофонию и почему-то кажутся мне отдалённо знакомыми. Терпкий запах одеколона, смешанный с дорогим алкоголем, отравляет воздух, мешает дышать. Я задыхаюсь и что-то неразборчиво шепчу, мечтая вырваться из плена проклятых рук, но вместо этого всё глубже погружаюсь в пучину своего кошмара.

Кажется, ещё немного и сойду с ума.

Но как и в прошлую ночь, и тысячи ночей до неё, мне снова удаётся проснуться…

…Сев на постели, шумно выдохнула, дрожащей ладонью провела по влажному лбу, вытирая капли пота, слыша, как в груди исступлённо колотится сердце. Ещё один страшный сон, который должен помочь вскрыть рану, затянувшуюся коркой забвения, и воскресить похороненные чужими стараниями воспоминания.

Благодаря этим ночным ужастикам мне постепенно открывалась правда о моих первых мгновениях в Эльмандине, но прозрение это не приносило облегчения. Наоборот, становилось ещё больнее. Никогда я не чувствовала себя так мерзко.

Сложно сказать, сколько раз просыпалась с криками на устах, вырываясь из паутины кошмарного сновиденья, а потом рыдала до изнеможения, уткнувшись лицом в подушку. Чтобы на следующий день всё повторилось: магический транс, в который вводил меня Эшерли, пытаясь добраться до глубоко запрятанной истины, и следующая за этим мучительная страшная ночь.

Маг предупредил, что работа предстоит долгая и кропотливая: разрушить чары за один сеанс не получится. И что его вмешательство причинит мне боль. Но если с физическим дискомфортом я привыкла справляться, то выносить душевные терзания с каждым днём становилось всё тяжелее.

В какой-то момент моя ненависть к высшим достигла своего апогея.

Воспоминания возвращались постепенно, обрывочными фрагментами. Неясными образами выплывали на поверхность сознания. Я была почти уверена, что встречалась с надругавшимися надо мной негодяями здесь, в Морияре, уже после того как покинула пансион мадам Луари. Вот только попытки узнать насильников пока что успехом не увенчались.

Кажется, Эшерли уже успел пожалеть о своём предложении. Раньше он убеждал меня набраться терпения и быть сильной, а теперь — плюнуть на всё и забыть. Однако ступив на тропу прозрения, я не хотела с неё сворачивать. Больше всего на свете мечтала собрать воедино осколки воспоминаний.

И отомстить.

Эту, быть может, не самую удачную, но единственно верную мысль в мой ум тоже вложил наш любознательный гений. Которому мне пришлось сознаться во всём. Хоть и непросто было поведать Грэйву о первых месяцах в Эльмандине, знакомстве с Торсли и последовавшими за этим событиями. Ещё сложнее оказалось рассказать ему о своих снах.

Наверное, Эшерли стало по-настоящему меня жаль, раз он проникся ко мне не только состраданием, но и загорелся желанием поскорее найти ублюдков-высших и заставить заплатить их за всё.

Каждое утро у нас начиналось с одного и того же вопроса:

— Кого-нибудь вспомнила?

За которым следовал один и тот же лаконичный ответ:

— Пока ещё нет.

Незаметно от официального обращения мы перешли к простому «ты», и обиду на мага за то, что ограничил мою свободу, я больше не держала. Сейчас мне было не до променадов и не до посиделок в кофейнях с Бастианом.

Хоть, признаюсь, я по нему скучала и порой представляла, как с улицы доносится скрип отворяющихся ворот. Рисовала в уме, как спускаюсь вниз в надежде увидеть господина Мара. Который принёс бы интересные вести или же заглянул просто так на чашечку чая. Но, разумеется, это были всего лишь мои фантазии.

Должна сказать, маг заслужил и порцию упрёков. Он меня очень разочаровал, когда объявил о прекращении расследования. Я была почти уверена, что с убийствами пришлых всё не так просто и гладко, как хотелось бы здешней полиции. Но, похоже, дознавателя устраивал такой вариант. Беря пример с верильского общества, он обвинил во всех злодеяниях мадам Луари и на том успокоился.

Я же чувствовала, что моя Сара осталась неотмщённой.

Увы, поквитаться с настоящим убийцей подруги я не могла, зато в моих силах было отомстить хотя бы за себя. При посильной помощи герцога Уайнрайта, разумеется.

В мастерскую которого я сейчас и направлялась, желая забрать позабытую там накануне вечером шаль. Обычно в неё я куталась дома. Точно помню, что оставила подарок Маэжи на спинке кресла, когда Грэйв начал сеанс магического на меня воздействия.

Коротко постучав, надавила на ручку и толкнула дверь. Но внутрь так и не вошла. Замерла на пороге, застав странную сцену: Маэжи в обществе Эшерли. Не то чтобы меня смутило, что девушка проводила время тет-а-тет с Грэйвом. Просто… открывшаяся моим глазам картина была, скажем так, необычной.

Подопечная его светлости сидела на том самом столе, на котором Эшерли уже не раз проводил надо мной эксперименты. Выкачивал эмоции, восстанавливал память. Каюсь, я так и не научилась генерировать в себе чувство счастья, поэтому башковитому нашему приходилось перед сеансом «вампиризма» угощать меня своим фирменным веселящим напитком. Благодаря которому я впадала в своего рода наркотический транс, и все дальнейшие события помнились смутно. Знаю только, что он что-то на меня цеплял, окружал странного вида приборами и не отпускал, пока состояние эйфории не сменялось полной опустошённостью.

Как оказалось, в подопытных кроликах числилась не только я. А ведь была уверена, что Маэжи занимает в жизни высшего особое место, и он бы ни за что и никогда не стал проводить над ней испытания. Увы, ошиблась, потому как ни на что другое увиденное похоже не было.

Девушка сидела, не шевелясь, прямая как стрела, с остекленевшим взглядом, устремлённым куда-то вдаль. Может, наблюдала за тем, как за окном пляшут снежинки, и мечтала вырваться из плена этого места.

К лицу бедняжки была прикреплена маска — жуткий аналог той, что используют в операционных для усыпления больного. Сделанная из рыжеватого металла с кучей медных заклепок, при помощи широкой трубки маска соединялась с монотонно урчащим прибором. В стеклянной сердцевине которого клубилось нечто голубоватое. Его-то, по всей видимости, и пропускала через себя несчастная.

— Я… попозже зайду, — промямлила еле слышно и, отвернувшись, бросилась к себе, теперь уже сама пытаясь выкинуть увиденное из памяти. Жаль, что безуспешно.

Вот, значит, почему Маэжи то весела, то вообще на человека не похожа. Вероятно, всему виной чёртовы эксперименты Грэйва! А он, вместо того чтобы наконец оставить девушку в покое, продолжает её истязать.

Господи, а ведь ей всего восемнадцать. Как давно она стала его лабораторной зверушкой? А миссис Кук? Тоже хороша! Делает вид, что всё у них расчудесно и что она, Маэжи и этот чокнутый — одна большая дружная семья.

Или любовь настолько слепа, что экономка не видит, во что превращает её обожаемый Эшерли бедняжку Маэжи?

Сумасшедший дом, ей-богу. И я застряла в нём чёрт знает насколько.

К тому моменту как в дверях нарисовался его светлость, я успела так себя накрутить, что чуть до потолка не подпрыгнула при его появлении. По телу пробежала волна озноба, стоило мне встретить тяжёлый взгляд холодных серых глаз.

Судя по его виду, маг собирался начать меня отчитывать, но то ли уловив мои эмоции, то ли всё поняв по выражению моего лица, лишь процедил глухо:

— Я ведь просил, не дёргать меня, когда работаю.

— Значит, Маэжи — это твоя работа? — Не знаю, чего во мне в тот момент было больше: страха или желания подскочить к высшему и отхлестать его по щекам. Хотя бы таким незначительным образом наказать за то, что использовал нас в своих треклятых опытах, нисколько не заботясь о возможных последствиях.

Кто знает, куда заведут Грэйва эти его эксперименты: может, и я в недалёком будущем тоже превращусь в подобие Маэжи.

— Ты всё неправильно поняла. — На лице у мага заходили желваки — признак того, что он злится и раздражён. Понятное дело, источником его недовольства опять стала я.

— Ты превратил её в бесчувственную куклу, — отвернулась, не в силах вынести прожигавшего меня взгляда. — Она ведь не живёт. Существует. Что это, результат неудачного эксперимента? Или ты намеренно сделал её такой?

В комнате повисло молчание, мрачное и гнетущее, словно все негативные эмоции, что когда-либо испытывали и он, и я, вдруг сконцентрировались в одном месте, отравляя сам воздух и туманя разум.

Звук приближающихся шагов нарушил тишину и заставил моё сердце тревожно забиться.

— Намеренно. — Эшерли коснулся моего плеча и тихо закончил: — В противном случае Маэжи бы умерла.

Вздрогнув от лёгкого прикосновения, я отошла, продолжая безотчётно вглядываться в припорошенный снегом сад, и услышала позади голос, полный горького сожаления.

— Печально, что ты так отчаянно пытаешься увидеть во мне чудовище. Не пойму, то ли я действительно столь ужасен, и ты меня боишься, то ли всему виной пагубное влияние Мара.

Говорить о Бастиане не хотелось совершенно, тем более с Грэйвом, который при одном лишь упоминании имени дознавателя сразу начинал заводиться. А у меня сейчас не было ни малейшего желания спорить и выслушивать очередное признание Эшерли в ненависти к Мару.

— Возможно, если бы ты был со мной хоть чуточку откровенней, я бы сумела тебя понять. И бояться бы перестала, — прошептала, бросив на него взгляд.

Эшерли стоял рядом, заведя руки за спину, и, беря пример с меня, делал вид, что сосредоточен на созерцании сада, до которого никому и никогда не было дела.

— Маэжи — моя сестра. Ты, наверное, уже слышала от миссис Кук жалостливую историю моего детства. Одна из её любимых. — Дождавшись от меня осторожного кивка, высший негромко продолжил: — Так уж повелось в нашем мире, что завести ребёнка от рабыни, за которую отвалил целое состояние, — почётно и престижно. Такие дети наследуют и родительский титул, и все богатства. А вот выродок от служанки — позор для всего рода.

Когда выяснилось, что моя мать беременна от молодого лорда, её сразу же отправили в деревню к родне. Удивительно, что мне позволили появиться на свет. Покойная герцогиня, моя бабка, оказалась сердобольной. А вот дед до последнего надеялся на выкидыш. Отцу же и вовсе было безразлично, что станет со мной. — Эшерли мрачно усмехнулся, отчего в уголках его серых глаз обозначились едва заметные морщинки. — Спустя несколько лет после моего рождения мать вышла замуж. Потом появилась Маэжи. К сожалению, родители погибли, ещё когда она была малышкой, и нас растила тётка. Миссис Кук.

Сила во мне проснулась рано, и по настоянию герцога я был отправлен в колледж совершенствовать свои таланты. К тому моменту его светлость понял, что маг из Эйрона никудышный и что он не в состоянии продолжить славный род Уайнрайтов, поэтому и вспомнил обо мне, своём бастарде. Я стал для него запасным вариантом. Невесть каким, но всё же…

— Кажется, твой отец просчитался. Эйрон не может, а ты намеренно не хочешь обзаводиться семьёй, — помимо воли вырвались слова.

— Это никогда и не входило в мои планы, — равнодушно пожал плечами Грэйв. — Ни жениться, ни заводить потомство. Будет лучше, если на мне род Уайнрайтов закончится.

Наверное, таким образом Эшерли хотел отомстить отцу за долгие годы безразличия к его судьбе. Сейчас он больше походил не на расчётливого, порой жестокого и даже в некоторой степени беспринципного человека, а на обиженного мальчишку, чувства которого когда-то сильно ранили.

Высший не позволил мне сфокусироваться на этой мысли, вернулся к истории Маэжи. Голос его звучал спокойно, хотя я чувствовала, что за этой напускной невозмутимостью скрывается давняя боль.

— Из-за учёбы мне редко удавалось навещать семью. Возможно, будь я рядом, ничего бы не случилось… Но меня с ними не было. Я не сумел защитить сестру, и она подпала под влияние одного мерзавца-высшего. Это случилось около трёх лет назад, когда ей и шестнадцати не было.

Глупышка влюбилась в мага, начала с ним встречаться. Обеспокоенная её судьбой, миссис Кук отправила мне письмо, в котором просила вмешаться и образумить сестру. Но я опоздал. К тому моменту, как увиделся с Маэжи, читать нотации ей уже было поздно.

Высший посчитал, что их отношения развиваются слишком медленно, и решил поторопить события, от ухаживаний и прогулок под луной сразу перейдя к постели. Обманом заманил Маэжи к себе, а когда сестра попыталась воспротивиться, мистер Керрент, — с усилием выговорил Эшерли ненавистное ему имя и поморщился, точно его со всей силы ударили хлыстом, — не пожелал принимать отказа. Он сбежал, прежде изнасиловав мою сестру и выпив её эмоции. Опустошил безжалостно.

— Но она выжила, — с дрожью в голосе прошептала я, не хуже любого высшего сейчас ощущая все чувства и переживания его светлости.

Эшерли горько усмехнулся:

— Я приехал вовремя, чтобы успеть вырвать её из лап смерти. Но недостаточно быстро, чтобы вернуть к жизни. В полном смысле этого слова. Маэжи — не высшая и не умеет забирать эмоции у других. Своих же у неё не осталось. Мне приходится постоянно её подпитывать. Вот только очень быстро она возвращается к своему прежнему состоянию. — Герцог скосил на меня взгляд и грустно улыбнулся: — Ну что, теперь я достаточно с тобой откровенен?

Рассеянно кивнула в ответ, всё ещё находясь под впечатлением от его признания. Бедная Маэжи. Бедная девочка с покалеченной судьбой. Обречённая на полную зависимость от брата, от чужих эмоций. С одной стороны я понимала, почему Грэйв так поступил. Сложно терять близких и ещё сложнее отказаться от искушения их спасти, когда есть такая возможность.

Хотя ту жизнь, что подарил сестре маг, и жизнью-то с трудом можно назвать. Скорее, только неким её подобием.

Наверное, стоило закрыть эту тему, но мне было важно узнать, как поступил с насильником Эшерли.

Лицо высшего приобрело привычное отстранённое выражение:

— Тогда я думал, что если его убью, станет легче. Не стало. Но хотя бы мистер Керрент послужил на благо будущего Верилии. В смерти он оказался полезнее, чем в жизни.

Последняя фраза мага была не совсем понятна, вернее, совсем непонятна, но уточнять я не стала. Слишком уж зловеще она прозвучала. Лучше буду думать о Грэйве, как о заступнике сестры, чем как о безжалостном убийце.

— Можешь считать меня монстром, Ива. Тираном, деспотом. Кем угодно. Эгоистом, не желающим расставаться с сестрой, которой наверняка было бы лучше в ином мире. Я такой, какой есть. И я единственный протянул тебе руку помощи. Вспомни об этом в следующий раз, когда будешь снова делать поспешные выводы и меня осуждать.

Тот, кто делился со мной самым сокровенным пару минут назад, исчез, уступив место человеку холодному, безразличному ко всем проявлениям бытия, живущему по своим собственным правилам и законам. Способному запросто ранить словами, вселить в сердце страх.

Вот и сейчас его светлость не постеснялся высказать всё, что думает о моём поведении. После чего, наградив на прощание ледяным взглядом, от которого мурашки пробежали по коже, вышел из будуара, оставив меня один на один с мыслями о девушке, лишённой возможности чувствовать.


ГЛАВА 2

Припорошенная снегом дорога, что вела к склепу, искрилась на солнце, словно её укрывала россыпь алмазов. Ветви деревьев, увенчанные каменными скульптурами крыши усыпальниц, редкие скамейки — всё сверкало и переливалось под лучами дневного светила. Сегодня кладбище не казалось Бастиану серым и мрачным, каким запомнилось ему с похорон Эмилии.

Впрочем, с недавних пор весь мир для него заиграл новыми красками.

Мужчина понимал, что дело вовсе не в ранних морозах, прогнавших с неба свинцовую пелену, укутавших город снегом и принёсших с собой атмосферу зимнего праздника. Причина была в нём самом. И в его решении раз и навсегда отпустить прошлое.

Оставалось только попрощаться с Мими.

Высший прижал ладонь к высеченному на камне рельефному изображению. Рисунок замерцал, по серым жилам потекло голубоватое свечение, и дверь, издав протяжный скрип, медленно отворилась. Крутая лестница вела в подземелье, в котором нашли последнее пристанище маги его рода. И в котором вечным сном вот уже несколько месяцев спала его Мими.

Бастиан спустился в просторную, овеянную холодом погребальную залу. Низкие своды с массивными перекрытиями, глубокие ниши в стенах с хрустальными гробами — всё было пронизано мраком. Сыростью и терпким ароматом смерти.

Подвластные чарам мага, факелы разгорались, освещая дорогу к гробу жены. Многие из упокоившихся здесь высших уже давно превратились в тлен. Но остались и те, в которых ещё теплилась искра силы. Сквозь мутноватый хрусталь можно было различить их преисполненные покоя лица.

Умиротворённой выглядела и Мими. Магия сохранила её красоту. Казалось, с того страшного вечера жена совсем не изменилась. Всё так же прекрасна, всё так же безмятежна. Как будто не умерла, а просто уснула.

Дознаватель бережно провёл рукой по крышке гроба, повторяя контуры дорогого ему лица. Такие любимые когда-то черты…

Боль, что, казалось, будет терзать его вечно, притупилась, оставив в сердце тихую печаль. Которую постепенно вытесняло иное чувство. К другой женщине, так не похожей на Эмилию. В последнее время Ива занимала все его мысли. Поселилась в его мечтах.

— Я так и не сумел за тебя отомстить, — прошептал маг с горечью. — И не знаю, смогу ли. Но клянусь, что не отступлю. Пусть даже на это придётся потратить всю жизнь. — Пальцы скользнули вниз, замерли над руками высшей, сложенными на груди, словно стремились к ним прикоснуться. — Однако я должен двигаться дальше, Мими. Невозможно жить одной жаждой мести. Она почти уничтожила меня, почти лишила рассудка. И, наверное, я бы действительно сошёл с ума, если бы не Ива… Я люблю её. И буду за неё бороться. Я отпустил тебя.

Её — не отпущу. Сделаю всё возможное и невозможное, чтобы быть с ней, — Бастиан печально усмехнулся. — Тебе бы точно не понравилась моя задумка. «Джентльмены так не поступают», — сказала бы ты. Но, боюсь, это единственный способ забрать её у Грэйва.

Судьба снова превратила нас в соперников. Я этого не хотел. Но так вышло. Не знаю, какие он испытывает к ней чувства. Быть может, держит при себе, только бы досадить мне. Или же этой девушке удалось околдовать нас обоих…

Как бы то ни было, Ива станет моей. Я должен забрать её сейчас, пока ещё не поздно.

Мне кажется, она сумеет меня полюбить. Как когда-то сумела ты. — Высший с тоской вглядывался в безмятежные черты лица покойницы. — Возможно, в словах Грэйва и есть смысл: если бы не я, сейчас ты была бы жива. И счастлива.

Прости, что не предотвратил твою гибель. Я не бог, и не в моей власти изменить прошлое. Единственное, что могу, — это повлиять на будущее. Своё собственное. Прожить жизнь с той, которую полюбил. Думаю, ты бы порадовалась за меня. Прости… — тихие слова складывались в короткие фразы, преисполненные надежды и сожаления. — Дважды я отказался от неё. Больше такую ошибку не совершу.

Прощальный поцелуй, оставивший след на хрустальной поверхности гроба. Поцелуй, который высшая не могла почувствовать. Исповедь, которую не могла услышать.

Но в которой так нуждался сам Бастиан.

Последние сомнения ушли. Теперь маг был уверен, что поступает правильно.

Дело оставалось за малым — посвятить в свои планы Грэйва.

И во что бы то ни стало заставить его отступить.

* * *

— Ива, как ты относишься к водевилям? — В проёме приоткрытой двери показалась взъерошенная голова его светлости, а потом нарисовался и сам высший. Эшерли прошёл в будуар, в котором я коротала время за чтением романа и распиванием душистого чая с ещё тёплыми рогаликами.

— Что с вами произошло? — вскинула на мага вопросительный взгляд. Порой я забывала, что отныне мы друзья-заговорщики, и возвращалась к более привычному для меня выканью. Грэйв в такие моменты обычно хмурился, но поправлять меня не поправлял. Заметив, как его светлость недовольно поджал губы, поспешила исправиться: — Неудачный эксперимент? Ты в порядке?

Вид у мага был слегка потрёпанный. Вместо аккуратного хвоста на голове нечто сродни перепелиному гнезду. Левая щека и подбородок перепачканы в машинном масле, некогда белоснежная сорочка тоже покрылась сажей и сальными пятнами.

В мастерской Грэйва частенько что-нибудь взрывалось и грохало. Поначалу я дёргалась от оглушительных звуков и спешила выяснить, а чём дело. Но со временем попривыкла. И сегодня, когда в другом конце дома что-то бабахнуло, лишь оторвала на секунду от страницы взгляд. После чего, перевернув её, снова погрузилась в любовные переживания героев романа.

— В полном, — бодро отозвался его светлость. Приблизившись к столику, сцапал грязными пальцами один рогалик и отправил его в рот. А вскоре и остальные постигла та же участь. — Так как насчёт театра?

— Ты же его терпеть не можешь, — удивлённо заметила я.

Маг уже собирался растянуться в кресле, но заметив мой предупреждающий взгляд, вовремя опомнился и был вынужден продолжить чаепитие стоя.

Ещё не хватало перепачкать мне мебель.

— Всё лучше, чем танцы, — вяло откликнулся высший и, тяжко вздохнув, пояснил, почему ему вдруг приспичило провести вечер среди верильской знати: — Я тут подумал, тебе стоит почаще выбираться в люди. Это может подхлестнуть твои воспоминания. Если ты, конечно, ещё не передумала насчёт прозрения.

Готова ли я была посмотреть в глаза своим насильникам? Нет. И вряд ли когда-нибудь буду. Но прятаться в четырёх стенах, каждую ночь погружаясь в один и тот же кошмар, — не выход.

Мерзавцы должны заплатить за всё, что мне довелось из-за них пережить. Возможно, почувствовав себя отомщённой, я обрету если не покой, то хотя бы какое-то подобие удовлетворения.

— Обожаю водевили, — послала высшему мягкую улыбку и ненавязчивый намёк. — И танцы, кстати, тоже.

Уже и забыла, что это такое посещать театр. А посмотреть на здешних прим и вовсе было моей давней мечтой.

— Что ж, сходим и на балет как-нибудь, — нехотя выдавил из себя ярый противник танцев. Сейчас Эшерли очень смахивал на жертвенного агнца, которого приготовили к закланию. Причём при моём участии. — Маэжи поедет с нами, она уже давно никуда не выбиралась.

Раньше я удивлялась, отчего столь юная особа ведёт жизнь затворницы и лишь изредка покидает дом: со мной или с Грэйвом. Но теперь, узнав трагичную историю судьбы девушки, всё поняла. Появляться с Маэжи на людях было рискованно. Эмоции в любой момент могли покинуть несчастную.

И всё же Эшерли хотелось хоть изредка баловать сестру.

— Может, стоит… — я не договорила, Грэйв и так всё понял по моим глазам.

— Думаю, на сегодня ей хватит, — покачал головой маг. — Ты ещё слишком слаба, — закончил угрюмо, имея в виду вчерашнюю мою отключку.

Всё было в порядке, всё как обычно. Я спускалась к ужину, когда почувствовала резкую слабость в ногах. Перед глазами замельтешили чернильные кляксы, а потом слились в сплошную черноту. Если бы не маг, спускавшийся следом, наверняка бы кубарем покатилась с лестницы. Благо Эшерли успел меня поддержать и, подхватив на руки, отнёс обратно в комнату.

К сожалению, в последнее время неожиданные упадки сил стали случаться всё чаще. Отчего его светлость ходил мрачнее тучи. То ли не хотел тратиться на новую рабыню, то ли привык к моему обществу и не желал впускать в свой дом очередную незнакомку.

Допив чай, высший отправился бомбить свою мастерскую дальше, оставив меня один на один с размышлениями о грядущем вечере. Интересно, господин Мар любит театр… Мысли о маге развеяла смерчем ворвавшаяся в комнату Маэжи. Девушка была сама не своя от счастья, кружила вокруг меня, радостно улыбаясь, — в кои-то веки её ждало посещение светского мероприятия.

— Ива! Ива, помоги мне выбрать платье! — Схватила меня за руку, побуждая подняться и скорее следовать за ней. — Никак не могу определиться. Да и о твоём тоже нужно будет подумать. Ну почему Эшерли не предупредил нас заранее! — переполняемая эмоциями, даже притопнула ножкой. Однако долго дуться на брата Маэжи не могла и уже спустя пару секунд взволнованно тараторила об украшениях и нарядах.

Остаток дня прошёл в приятной суете. Я помогала собраться Маэжи, она — мне. Девушка не переставала повторять, что уже сто лет не была в театре. А про балы, на которых можно было бы веселиться и танцевать до упаду, и вовсе забыла.

Я грустно улыбалась, вслушиваясь в мечтательное щебетанье своей подруги. В такие моменты, как сейчас, Маэжи хотелось жить полной жизнью. Кокетничать с молодыми джентльменами, гулять с подругами. Строить планы на будущее и витать в облаках.

 К сожалению, нормального будущего у Маэжи быть не могло. Сомневаюсь, что отыщется человек, который пожелает связать свою судьбу с девушкой, отмеченной дыханием смерти. Так, с грустью и патетикой в голосе, отзывалась о племяннице миссис Кук. Пожилая экономка заставила меня поклясться, благо не на крови, что никто и никогда не узнает о тайне Маэжи и о том, что сделал с ней Грэйв.

Ведь чтобы спасти сестру, ему пришлось обратиться к силам, на которые в Верилии наложен строжайший запрет. И если кто-нибудь узнает, в чём причина неожиданных перемен в поведении Маэжи, у его светлости возникнут проблемы.


В высшем обществе не принято выставлять напоказ свои чувства. В любой ситуации леди должна вести себя сдержанно, должна владеть собой. То же самое касается и рабынь. На официальных мероприятиях пришлая обязана хвостом следовать за своим господином, скромно потупив взгляд. Лишь изредка дозволяется поднять голову, похлопать ресницам и застенчиво улыбнуться.

Наверное, будь на месте Эшерли какой-нибудь другой маг, меня бы уже несколько раз успели отчитать. Потому как, оказавшись в театре, я смотрела куда угодно, но только не в пол. Вертела головой направо и налево, раскрыв от восхищения рот и напрочь позабыв, что из меня битых шесть месяцев делали леди.

Сложно держать себя в руках, когда твоим глазам открывается такое великолепие.

Широкая лестница из голубого мрамора уводила на второй этаж, в просторную галерею, по которой не спеша, красуясь друг перед другом, расхаживали сливки Морияра. Вход в галерею охраняли статуи полуобнажённых античных дев. Точно такие же красавицы расположились у подножия лестницы, удерживая в своих руках вычурные канделябры со множеством свечей. Массивные колонны из кремового мрамора подпирали куполообразный расписной свод.

На втором этаже лестница расходилась в разные стороны. Оказавшись на развилке, мы повернули направо и, степенно поднявшись наверх, вошли в ложу. Зрители только начали стекаться в партер, многие из тёмно-зелёных кресел ещё пустовали. Тяжёлый бархатный занавес такого же насыщенного цвета скрывал сцену.

Мой взгляд, затуманенный всколыхнувшимися чувствами, не переставал скользить по залу. Золочёная лепнина украшала пилястры, перемежавшиеся с ложами, обрамляла многоярусную люстру из хрусталя. Пол в партере был устлан медовым паркетом, оттенённым ковровыми дорожками, убегавшими к сцене.

Сцена… Ещё год назад она являлась средоточием всей моей жизни. Только там я чувствовала себя по-настоящему счастливой. Меня забрали за несколько мгновений до выступления, которое должно было изменить мою судьбу, и безжалостно закинули в этот кошмарный мир.

И если до сих пор я ещё задавалась вопросом, точно ли нужна мне эта вендетта, то сегодня последние сомнения растворились во флёре дорогих духов, в счастливых улыбках высших, в радостном блеске их глаз.

Маги привыкли, что им всё сходит с рук. Подумаешь, надругались над безымянной рабыней. Подумаешь, выбросили потом на обочину за ненадобностью, и забыли обо мне в ту же ночь.

Вот только я об этом никогда не забуду.

Маэжи сидела рядом и не переставала попискивать от восторга. Эшерли, оказавшись в поле зрения какого-то седобородого господина, вынужден был нас ненадолго покинуть, дабы перекинуться с тем парой фраз.

Постепенно зал стал заполняться. К нам присоединилась пышнотелая дама с двумя юными дочерями, которых она не переставала награждать замечаниями: «Сиди прямо, Лисса!», «Хватит выдёргивать перья из веера, Альвина!», «Прекрати глазеть на джентльмена в бенуаре, Лисса!». И всё в том же духе.

Маэжи недовольно косилась на ворчунью, мешавшую нам наслаждаться непередаваемой атмосферой театра. Нервно ёрзала в кресле, всё оглядываясь на вход в ложу, ожидая появления брата. Эшерли вернулся, уже когда свет начал гаснуть, а шёпот в зале стихать.

Командирша, узнав в своём соседе герцога Уайнрайта, тут же сделала стойку и коршуном налетела на бедолагу. Несмотря на то, что спектакль должен был вот-вот начаться, принялась громко тараторить, представляя и нахваливая его светлости своих дочерей. Маэжи, кажется, от отчаянья уже готова была биться головой о стенку. Я тоже чувствовала, как меня захлёстывает раздражение.

Наверное, этот всплеск негатива ощутила и беспардонная сводница. Вспомнила-таки, где находится, и умолкла. Вовремя. Иначе бы на место её поставил мистер Грэйв. Было видно, маг едва сдерживается.

И чего так не любит знакомиться с юными леди…

Наконец, мы смогли сосредоточиться на водевиле.

Актёров в постановке было задействовано немало. Помимо трёх основных персонажей то и дело на сцене появлялись новые лица, слышались новые голоса.

Я заинтересовано следила за пьесой, пока вдруг не почувствовала, как по телу разливается холод. Этот голос… Это лицо.

Даже издали, спрятанное под маской, оно было легко узнаваемым. А в голосе, при звуках которого я когда-то испуганно ёжилась, сейчас мне слышались такие знакомые капризные нотки.

Истер. Женщина, по вине которой пришлось распрощаться с последним, что у меня ещё оставалось от прошлой жизни, — моей внешностью. Похоронить прежнюю себя навсегда.

Оказывается, актриска-таки осуществила свою мечту: теперь блистала на подмостках лучших театров Верилии. Пусть и не в главных ролях, но всё же… Думается, на достигнутом Истер не остановится, будет карабкаться дальше к вершине. Если понадобится, то и по трупам пойдёт. Лишь бы заполучить желаемое.

Эта тоже, поди, и думать забыла, как когда-то подставила никому ненужную пришлую.

Я подалась вперёд, не сводя с актрисы пристального взгляда. Эшерли как в воду глядел — посещение театра оказалось ненапрасным.

До конца первого акта просидела, словно в тумане. Смотрела на сцену, а видела одну Истер. Остальные участники пьесы превратились в размытую блеклую массу. Весёлые песни, смешные реплики — в назойливый шум.

Не помню, когда опустили занавес, знаменуя антракт. В себя пришла, только когда Маэжи принялась меня тормошить, приглашая последовать примеру остальных и прогуляться по театру. Эшерли куда-то исчез. Наверное, хотел избежать продолжения церемонии знакомства с красавицами Лиссой и Альвиной.

— Всё в порядке? — Маэжи чуть нахмурилась, с беспокойством вглядываясь в моё лицо. — Какая-то ты бледная.

— Здесь немного душновато. — Я всё-таки заставила себя подняться.

Хватит пялиться на сцену. Если б можно было убивать взглядом, актриса б и первого акта не пережила. А так я только бережу свои раны, продолжая думать о ней.

Но не думать об Истер, увы, не получалось.

Подхватив под руку, Маэжи повела меня в просторную галерею, сейчас заполненную разряженными дамами и кавалерами. Они прогуливались в свете изящных бра, обсуждая друг друга и первый акт пьесы. Некоторые дамы сидели на банкетках, расставленных вдоль стен, и, лениво обмахиваясь веерами, принимали знаки внимания от напомаженных джентльменов.

Маэжи украдкой бросала взгляды по сторонам, краснела и застенчиво улыбалась, когда какой-нибудь юный денди обращал на неё свой взор.

Я покорно шла по галерее, влекомая девушкой, и среди всей этой пестроты пыталась отыскать Эшерли. И куда подевалась его светлость?

Что он там говорил? Приглядеться к цвету Верилии. От обилия ярких нарядов и роскошных украшений рябило в глазах. Снова накатила слабость, всё вокруг помутнело. Рука коснулась шёлкового тиснения обоев в надежде отыскать опору, когда совсем близко послышался приятный баритон:

— Вам плохо, мисс?

В нос ударил резкий аромат парфюма. Приторно-сладкий, от которого замутило ещё больше.

— Со мной всё в порядке, — постаралась выдавить из себя слабую улыбку.

Вздрогнула, ощутив прикосновения чьих-то рук к своей талии. К счастью, мистер Х быстро перестал меня лапать, только усадил на так удачно оказавшуюся рядом банкетку и встал рядом.

— Может, вам что-нибудь принести? Мар не простит мне, если не окажу его голубой мечте первую помощь, — теперь в голосе незнакомца отчётливо слышалась насмешка. — И где всё время пропадает ваш хозяин? Я бы такую красавицу ни на шаг от себя не отпустил.

— Сейчас его разыщу, — послышался, словно из потустороннего мира, встревоженный голосок Маэжи. Прошелестели юбки, кожу обдало ветерком. Девушка сорвалась с места и помчалась на поиски брата, совсем позабыв, что в подобных местах следует ползти черепахой, а не носиться ураганом.

Я осталась наедине с… Голос мне казался знакомым, а вот разглядеть мужчину по-прежнему мешала настырная дымка, застилавшая глаза. Ещё и этот чёртов аромат. Купается он, что ли, в своих вонючих духах? Если приблизится ещё хоть на шаг, меня точно стошнит.

— Наверное, я должен извиниться за своё поведение в прошлую нашу встречу.

Не знаю почему, но появилось навязчивое желание закутаться в плотную шаль. Я