Владислав Цепеш - Стальные крылья. Проба небес [СИ, недописано]

Стальные крылья. Проба небес [СИ, недописано] 2083K, 505 с.   (скачать) - Владислав Цепеш

Цепеш Владислав
Стальные крылья. Проба небес.

«Иногда сон – это не просто сон.»


Во многих знаниях многие печали – так говорили мудрецы прошлого. И казалось бы – зная наперед, можно избежать ошибок.

Но грядущее не любит когда его предсказывают, и при вмешательстве в ткань судьбы – возможны неожиданные повороты. Об одном из них я и поведаю тебе – мой любопытный читатель.



Глава 1. Явь сна.


Что есть сон? На этот вопрос есть масса ответов: кто-то считает что сон – это просто активность мозговых клеток и порождаемые ими видения, некоторые полагают, что во сне с нами говорит наше второе Я, бывают сны без сновидений. Но иногда сны бывают такие – что отличить от реальности невозможно. В таком сне есть всё: вкус, цвет, текстура, резкость восприятия, и даже боль с наслаждением. И походу, такой сон мне сейчас и снится. Так как другого объяснения у меня нет.

А всё как все хорошо начиналось! Посмотрев вечерком очередное творения сумрачного японского гения, и найдя его весьма занимательным я лёг спать. И уже засыпая подумал «Опять главный герой-подкаблучник, ну что за дела! Я бы и то лучше все сделал», и кто-то мои мысли все же услышал, так как пробуждение было совсем не таким как я его ожидал.

Пробуждение началось странно, даже очень. По привычке открыв глаза с 3 попытки я сразу понял – потолок в комнате не мой! А окончательно проморгавшись стало ясно – и комната тоже не моя. Притом такой обстановки даже у моих друзей нет! Но даже не это стало главным сюрпризом. По привычке взявшись за подбородок я вдруг обнаружил – щетины нет, а ведь я вчера не брился!

Резко метнувшись с кровати, я вбежал в ванную в поисках зеркала. И отражение меня не обмануло, меня там не было. Как это не странно, но я глядел на себя из тела, которое было явно не моим! Сильно моложе, стройнее и худощавее. Черные как уголь волосы, светло-карие глаза и фигура молодого человека, только только входящего в мир взрослых. Таков был мой новый облик. Облик юноши – подростка, примерно 16 лет.

И тут до меня дошло! Я ведь ляпнул перед сном, что мол «Эх меня бы, да туда бы!» вот кое-кто и пошутил. И я даже знаю примерно кто (но это уже другая история.[1]).

Первая мысль была: «Это все понарошку! Так не бывает! Вот щас я как проснусь!», но ни шлепки по щеке, ни дерганье за ухо, ни выдирание волос результата не дали. Я был всё там же. Ну что же, раз нет пути назад, время для шага вперед!



Глава 2. Первые трудности.


Итак, что мы имеем?

Я в новом теле, в новом мире, да еще и присутствую не абы в ком, а внутри Оримуры Ичика, того самого юноши, что является единственным пилотом-мужчиной Небесного Доспеха (далее НД[2]). Но даже зная, что примерно ждет нашего героя, я не могу сказать что готов ко всему.

Однако, судя по воспоминаниям Оримуры – он живет не один, и живет он в доме у сестры. А вот собственно и она.

Как я и ожидал, сестра Оримуры была красива. А учитывая её ум и волю – сочетание получилось просто сногсшибательным. Так, стоп! Такие мысли до добра не доведут, мы же с ней всё-таки родственники.


– Готовься, Ичика, сегодня ты поступаешь в Академию, я зачислила тебя на 1 курс. – Сестра вокруг да около ходить не станет. – Это обезопасит тебя на три года, и за это время никакая страна не сможет наложить на тебя руки.

– А мне оно надо? – сказал я, – там же одни бабы, мне же там жизни не будет!

– Хочется поработать лабораторной крысой? – сладким, но совершенно неаппетитным голосом, спросила сестра.

– Ты не забывай, что ты не просто пилот, ты ЕДИНСТВЕННЫЙ на весь мир пилот-мужчина, и для того, чтобы получить тебя в свои руки, заинтересованные в этом структуры не остановятся ни перед чем, а в академии безопасность на высоте, да и я за тобой пригляжу. – Умеет сестра утешить, ничего не скажешь.

– К тому же, – добавила она, – учеба в академии не отличается от учебы в любой другой старшей школе, поэтому в образовании разницы никакой, так что не всё ли равно где учиться?

– Ну ты скажешь тоже! – ответил я, – У вас же закрытое заведение! Ни в караоке сходить, ни к девчонкам в квартал заглянуть, а что это за жизнь?

– К каким еще девчонкам!!! – рассвирепела сестра. – Тебе только 18 стукнуло! Рано тебе!

– Восемнадцать есть – имею право! И вообще, моя личная жизнь не повод для дискуссии. Или ты ревнуешь, а сестрёна??

Лицо сестры поначалу недовольно покраснело, а потом на нём появилось то выражение лица, с которым обычо сообщают что сейчас тебя будут бить.

– Хватит! Завтра ты должен быть в академии, и даже не думай опоздать. А насчет девчонок мы потом поговорим, братик. – И в тяжелом взгляде я ясно увидел неприятие чужих возражений.

Но тут мне как вожжа под хвост попала.

– Будет у меня свой НД, мне чужие запреты будут до лампочки. Красные фонари есть, опять же… – Но договорить я не успел, увесистый сестринский подзатыльник сбил душевный порыв на середине. Даже обидно, как-то.

– Ичика, не выводи меня! – Прорычала сестра. – Живо собираться! И даже не вздумай завтра не прийти!

– Я ценю твои чувства, сестра. Но между нами не может быть близости. Поэтому ничего не могу обещать. – Ответил я. Но тут она лишь криво усмехнулась и легонько щёлкнув меня по лбу, ушла к себе.

Вот и пойми этих женщин.

– Ладно-Ладно! – буркнул я под нос. – Будет вам академия, не обрадуетесь. И проведя в сборах необходимого весь день я лег спать в предвкушении будущей учебы.



Глава 2.1 Сон-перед-пробуждением.


Это был странный сон. Я стоял по щиколотку в воде на бескрайней, залитой водой равнине, что уходила вдаль и соприкасалась с небом на горизонте, где синева земной тверди перетекала в оранжевое небо с бегущими по нему пепельно-черными облаками.

В водной глади, то тут, то там стояли высохшие деревья, чья белая древесина, начисто лишенная коры и листьев, только подчеркивала чуждость этого места. Я стоял и глядел на эту невообразимую картину, и лишь слабый ветер нарушал тишину моего одиночества.

– Если это очередной мир, – высказался я вслух, – то мне надо срочно научиться жрать древесину, или этак я с голоду припухну. – Но дальше придаваться печали мне было не суждено.

– Куда ты идешь? – Вдруг прозвучал голос у меня за спиной.

Резко развернувшись, я увидел миниатюрную девушку с красивым лицом модели и длинными бело-серебристыми волосами до пят.

Но не это напрягло меня больше всего.

А её глаза, что серебряными озерами, казалось, глядели прямо в душу. Эти глаза не принадлежали человеку, слишком грандиозная сила и мудрость смотрела сквозь них на меня. Так мог бы глядеть целый мир, что прожил миллиарды лет и повидал триллионы событий. И что-то мне подсказывало, что эта «девушка» напрямую связана с тем миром, в который я попал, и с тем сном, который мне сейчас снится.

– Здравствуйте, милая барышня, – осторожно начал я. – Вы простите за вторжение, я сюда случайно приснился. Не покажете мне, где тут у вас выход? Ну если нет выхода, то могу выйти и через вход.

На что барышня звонко рассмеялась дивным серебристым смехом.

– Ох странник, странник, ты как всегда в своем репертуаре. Или мне лучше называть тебя Владом? – Хитро прищурилась она.

– Лучше Оримурой, а то вдруг я во сне по русски разговаривать начну, да сестра услышит. Это же катастрофа будет!

– Да и то, – продолжил я. - Я только гость в чужом мне мире, меня сюда без спроса закинули.

– Знаю, знаю, – кивнула в ответ среброволосая красавца – Это походу первостихия развлекается, но не будем о ней. У тьмы свои причуды. Меня же больше интересует то, как ты поведешь себя в нашем мире, и какой пусть выберешь.

– Мне бы к себе, до дому, но если пока нельзя то буду играть отпущенную роль.

– А именно? – уточняюще спросила девушка.

– Буду идти своим путем, блюдя мораль, забивая на закон и причиняя всем добро и справедливость! – не растерявшись ответил я. – И вообще, видит Тьма – я тут не по своей воле, так что помочь Оримуре стать героем сюжета и аццом ПвП – мой священный долг!

– А о последствиях своих действий ты подумал? Ведь теперь все пойдет не совсем так, как изначально было задумано. И твое вмешательство внесет свои коррективы в ткань судьбы.

– Нам, Оримурам, не привыкать! Да и вообще! Спасать мир – наша профессия.

– Ну-ну, спасатель ты мой, – усмехнулась, сверкнув глазами, красавица. – Смотри как бы тебя самого спасать не пришлось. - И щелкнула пальцами.

Её глаза ярко сверкнули и я лишь успел заметить, как небо и земля слились воедино. И оранжевый океан небес слился с бескрайней синевой воды, что породило золотую вспышку, локомотивом устремившуюся ко мне. Все что я успел почувствовать, перед тем, как золотой свет затопил все вокруг, это невесомый поцелуй чьих то губ на своей щеке и тихое «Удачи», что едва уловило моё ухо.

Проснувшись от такого и утерев прохладный пот я глянул на часы. И убедившись что в 3:48 вставать еще рано, я снова лег спать.



Глава 3. Утро нового дня.


Встав по будильнику и утихомирив звонкого надоеду, я отправился в душ, а после – завтракать.

Сегодня будет мой первый день в небесной академии, а значит мне надо быть готовым к любым поворотам судьбы. После обильной трапезы я собрал все необходимое на новом месте и вышел из дома – мой новый мир ждал меня.

С первых шагов от своего порога, я начал замечать, насколько этот мир отличается от моего.

Все те мелкие нюансы,  вроде висящих в воздухе рекламных голограмм, футуристического вида автомобилей, непривычного вида одежды на прохожих, создавали полное впечатление того, что будущее этого мира уже наступило. И глядя на мир вокруг, было видно, что несмотря на весьма развитые, по сравнению с моим миром, технологии, люди не загубили природу во имя технического прогресса, а смогли сберечь ее.

Но многое в этом мире казалось мне непонятным и странным, в том числе я подметил интересную особенность. Несмотря на разнообразие в одежде и возрасте прохожих, одно оставалось неизменным – женщин было ощутимо больше чем мужчин, притом это касалось всех возрастов. А такое не может не настораживать.

Дойдя до остановки и купив прохладительный напиток в автомате, я сел в автобус и поехал навстречу академии. Глядя на проплывающие мимо офисные и жилые здания, я с удовольствием отметил, что архитектура тут все же вышла из коробчатой болезни, и большинство зданий непохожи друг на друга.

Дабы не скучать, я достал плеер и настроился на местное радио, с целью узнать чем живет и дышит этот город. И повезло же мне сразу настроиться на канал, где в студии шла дискуссия о «Феномене Оримуры Ичика». Всё обсуждение вращалось вокруг вопроса – является ли случай Оримуры уникальным, или же это редкая, но все же закономерность.

А если это закономерность, то можно ли получить уникальных пилотов-мужчин, если оба родителя пилоты?

Послушав эту битву предположений, я только укрепился во мнении, что надо срочно добывать НД и учиться его пилотировать, иначе может все обернуться очень печально. Похитят еще гады какие, и придется делать детей с утра до вечера, а нафиг мне такое счастье?

Но приближение к пункту назначения развеяло мрачные мысли, так как невдалеке показались ворота, что вели в академию.

Сама академия располагалась на искусственном острове, к которому вела одна единственная дорога, тянувшаяся по многосотметровому мосту. По другому попасть на остров можно было только с воды, либо с воздуха.

Пройдя к КПП, я обратился к молодой женщине-вахтеру, чтобы узнать как мне поскорее попасть в академию, в которой мне предстояло учиться. Однако, она узнала меня, видимо из сводок новостей и на ее радостные восклицания сбежались ее коллеги. Все были молодыми женщинами, и это наводило на неприятные выводы. Хотя, спустя несколько минут восклицаний в духе: «Ой девочки, это же то самый!» и ответов на их вопросы, я все же сумел договориться о пропуске на территорию. И проведя четверть часа за беседой с дружелюбными сотрудницами, я дождался того транспорта, что повезет меня через мост, на остров. Сев в одноместный автомобильчик на автопилоте, и выбрав маршрут, я вышел на финишную прямую своего пути.

Пока транспорт ехал по мосту, какие то самые нерадостные мысли лезли ко мне в голову.

– Блин! Если в академии вообще нет ни одного мужчины кроме меня, то жизнь моя будет изумительно веселой! Женщины они ведь как сладости, немного – хорошо, а много – слишком приторно.

Проехав мост, я оказался на территории академии, где мне предстояло жить и учиться ближайшие три года. И за это время я должен буду стать пилотом НД или вылететь с треском, так как нормативы по учебе и тренировкам в академии были выше среднего.

Выйдя из авто, я направился в сторону главного здания, которое гордым шпилем возносилось на сотни метров среди прочих зданий. В целом, архитектура всех местных построек радовала глаз, равно как и обилие зелени по всей территории островка. Островок буквально утопал в зелени, и в ней, как зефирки в желе, располагались снежно-белые корпуса самых причудливых форм, были даже такие, у которых не было ни одного острого угла. Все постройки на острове, что характерно, были белого цвета с вкраплениями зеленого, синего или тепло-коричневого. Сразу видно, что проектировали для женщин.

Войдя в главное здание, я нашел информационный центр, где наконец-то получил необходимую информацию по будущей учебе, а также по внутренним порядкам и правилам поведения.

Несмотря на то, что НД позиционировались как спортивно-соревновательные машины, их боевую мощь не отрицал никто. А поэтому Небесная Академия имела в себе все прелести закрытого заведения, как то: жесткий распорядок дня, ограничения на визиты вне стен без уважительной причины, комендантский час и т.п.

Однако, эти правила, в основном, касались 1 и 2 курсов, со старшекурсниками, а особенно с теми, кто имел личный НД, все было несколько иначе, не столь строго.

Ведь личный НД, стоил многие миллионы и позволить его могли только лучшие из лучших пилотов, представители крупных компаний или отпрыски богатых родителей. А если их капиталы позволяли такое покупать и содержать, то с ними приходилось находить общий язык и идти на уступки и послабления.

Что же касалось меня, то будучи единственным студентом-мужчиной я сделаю все, чтобы выбить себе максимум прав и свобод, так как не только они нужны мне, но и я им. Да и личный НД нужен как воздух, но с этим, думаю, проблема скоро будет решена.

После информационного центра я направился в зал академической администрации, где получил на руки необходимый комплект документов и браслет студента-первокурсника, который официально закреплял за мной статус учащегося со всеми его правами и обязанностями.



Глава 4. Ну таки здравствуй, мой новый класс.


Став полноправным студентом, осталось только решить вопрос проживания и посетить сегодняшнюю ознакомительную лекцию, на которой нас введут в курс дела. Покинув главное здание, я направился в учебный корпус своего будущего класса, где меня ждало первое знакомство с одноклассницами.

Идя по территории академии, к намеченной цели, я буквально физически ощущал, как внимание окружающей толпы концентрируется на мне. Стоило мне только появится в зоне внимания очередной девушки, как ее взгляд буквально прикипал ко мне. А обсуждения и беседы сворачивали на мою персону. Притом некоторые взгляды, бросаемые на меня были откровенно хищного характера.

Да уж, если мне было слегка некомфортно, то Оримуре это было как кипятка за шиворот. Хотя девушки тут были на любой вкус, цвет, рост и национальность. Все-таки международная академия, это вам не это!

Дойдя до искомого здания и поднявшись на нужный этаж я стоял перед дверями своей аудитории.

– Ну, понеслась! – и открыв двери я вошел широким шагом вовнутрь.

Аудитория оказалась большой светлой комнатой с расставленными четырьмя рядами столов на одного. Каждый стол был буквально напичкан электроникой и был похож больше на компьютер, чем на обычную мебель. На стене висела школьная доска, судя по виду – интерактивная.

Сидевшие и стоявшие девушки, что до этого общались на свои темы, смолкли как по свистку. Жадное внимание молчащего класса было не самым ожидаемым началом нашего знакомства.

– Здравствуйте девушки! – только начал я, но тут произошло странное.

Вдруг, как будто случайно, все они начали движение и расселись по местам.

Как я и предполагал – свободным, почему то, оказалось место в середине первого ряда, которое обозревалось со всех сторон, но с этого места было видно только учительскую кафедру и стену с интерактивной доской.

Это они, походу, промеж собой сговорились, чтобы меня лучше видеть, что то такое я и ожидал.

Нет уж, так дело не пойдет! Я хочу сидеть у окна, и мне такое место достанется.

Поставив сумку на свободную парту, я пошел прямиком к той парте возле окна, что сразу приглянулась мне. Юная прелестница, с прической в виде двух хвостиков по бокам головы, выжидающе смотрела на меня.

– Здравствуй красавица, не скажешь мне, как тебя зовут? – Спросил я её, слегка наклоняясь, дабы наши лица были рядом.

– Су-судзуки, – с легкой заминкой в голосе отвечает смущенная девушка, слегка краснея.

– Судзуки, какое красивое и звучное имя. Можно я буду звать тебя Судзуки-тян?

– Да, конечно, Оримура-кун, – ответила она, заливаясь краской смущения и пряча глаза.

Класс сидел тихо-тихо, как мыши под веником, и жадно ловил каждое слово нашей беседы. Кто-то там сзади даже что-то быстро-быстро записывал, знать бы только что. Сидевшая неподалеку Сесилия, недовольно закусив губу, глядела с каким то затаенным неодобрением. А взгляд Хоки, казалось сверлит спину, но отступать было нельзя.

Беру Судзуки за руку, так, чтобы ее ладонь была в моих и слегка касаюсь губами её тыльной стороны. И без того смущенная девушка, становится ну просто как маков цвет, кто-то позади меня негромко протянул «О-о-о!».

– Судзуки-тян, ты не могла бы помочь мне в одном деле?

– Конечно, Оримура-кун, все что в моих силах!

– Судзуки-тян, мне бы так хотелось сидеть у окна, ты не могла бы поменяться со мной местами?

– Хорошо Оримура-кун. – ответила она.

После чего, мы перенесли наши вещи с места на место и я смог занять вожделенную парту. Глядя в окно, на зелень деревьев и синеву неба, начинаешь понимать, чего мог бы быть лишен. Надо будет не забыть купить Судзуки пироженков, за её доброту и понимание.

Что же касательно моего класса, то он начал активно шептаться, переводя взгляды с меня на Судзуки. Группки шушукающихся и слегка краснеющих девушек обсуждали недавно увиденное представление, притом энтузиазм их с каждой минутой нарастал.

Ох, чувствую, пойдут слухи по школе, ну да ладно, переживу.

Хоки, недовольно глядела на меня, подходить с разговором не стала, а получив ободряюще подмигивание и вовсе отвернулась. А группка самых любопытных уже обступила смущенную Судзуки и они о чем-то там оживленно шептались, периодически глядя на меня и хихикая над чем-то смешным.

Прозвучавший мелодичный звонок прервал беседы, давая понять, что занятие начинается.

С первыми секундами, после окончания звонка, с класс вошла молодая и красивая женщина среднего роста, с темно-зелеными глазами и волосами, цвета весенней листвы.

На вид ей было 22-23 года, её стройное тело и пышная грудь начали будить во мне мысли, предельно далекие от учебного процесса.

– Здравствуйте класс, я ваш учитель и помощник вашего классного руководителя, Ямада Майя. – Представилась она. - С сегодняшнего дня вы учащиеся Небесной академии, или как еще ее называют ИС-академии.[3]

После того, как Ямада-сенсей представилась, она начала нам рассказывать о том, что академия является хотя и гражданским, но все же закрытым учебным заведением, в котором мы проведем ближайшие три года. После этого нам предложено было представиться классу, в порядке алфавитного списка.

Пока девушки представлялись классу, называя свое имя и кратко повествуя о себе, в класс вошла Чифую.

Оглядев весь класс зорким взглядом, Чифую посмотрела на меня. Я подмигнул ей в ответ, но она почему то сердито нахмурилась. Видимо ей не до шуток.

Вскоре очередь представляющихся дошла и до меня.

– Оримура-кун! – позвала Ямада-сенсей, – Представься пожалуйста.

– Хорошо, Сенсей! - Встав из-зы парты, окидываю взглядом класс и прокашливаюсь. Класс притих в ожидании.

– Здравствуйте, мои уважаемые одноклассницы! Меня зовут Оримура Ичика и для меня неописуемое удовольствие учиться вместе с вами. Так как я даже подумать не мог, что стану учиться среди таких изумительных красавиц, – класс довольно заулыбался, разрумянившись от смущения. – И отдельное спасибо Ямаде-сенсей, а также нашему второму учителю, которая пока не представилась. – Закончив, я сел на своё место. Взгляд сестры, брошенный на меня, потяжелел, хотя на её лице не дрогнул ни один мускул. «Как бы чего не вышло.» – подумал я.

Тут Чифую встала перед учебной доской и громко обратилась к классу.

– Класс внимание! Меня зовут Оримура Чифую, я ваш классный руководитель и наставник по боевой подготовке. Моя задача сделать из вас пилотов за время обучения в академии. И для этого я сделаю все от меня зависящее. – Закончила она краткое приветствие.

Класс поначалу ошеломленно молчал, переваривая услышанное. На лицах девушек была написана одна и та же мысль, что: «Та самая Чифую-сама, что выиграла чемпионат мира по сражениям на НД, став абсолютной чемпионкой и принеся Японии золото, теперь наш классный руководитель?» И спустя меньше минуты комната наполнилась радостными воплями.

– Ааа! Это же Чифую-сама! – разорался класс так, что казалось сейчас стекла в классе полопаются.

– Чифую-сама, я ваша самая большая поклонница!

– Чифую-сама можно мне поздороваться с вами за руку?! – И всё в таком духе. В общем фанаты бесновались, увидя своего кумира.

Походу она сама не ожидала, что так выйдет и ей пришлось утихомиривать не на шутку разбушевавшийся класс. Впрочем я могу их понять – не каждый день у тебя в учителях объявляется мировая знаменитость, которая в придачу твой идеал.

Сидя за партой и глядя в окошко, я уловил что ко мне шепотом обращается соседка сбоку.

– Эй, Ичика-кун, Чифую-сенсей что твоя сестра?

– Да нет, куда мне, мы так – однофамильцы. – С каменно-серьезным выражением лица ответил я. Но мне походу не поверили. О каких однофамильцах речь если семейное сходство было видно невооруженным глазом.

– Ичика, по моему ты просто не хочешь говорить. – Продолжала наседать на меня любопытная соседка, но тут наши разговоры заметил Чифую, и устроила нам разнос.

– Эй вы, на задних партах, о чем вы там так интересно шепчетесь? Может всем расскажите? – Грозно спросила Чифую. Класс притих, с любопытством косясь на нас. Моя соседка, тут же потеряв весь задор, усиленно глядела в парту, бурча что-то невразумительное. Я же поглядев на Чифую в ответ, сказал на весь класс.

– Да так, Оримура-сенсей о мелочах. Меня тут спросили не являюсь ли я вашим родственником, но я сказал что мы лишь однофамильцы. – Ответил я и отвернулся к окну.

От такого ответа класс слегка прифигел, Ямада тревожно поглядела на Чифую, а та подошла ко мне, с грозным выражением лица.

Я поднял глаза на неё и смотрел выжидаючи. Что-то сейчас будет.

– Ичика-кун ты специально нарываешься? – Тихо но грозно спросила Чифую, нависая надо мной. Класс притих.

– Ну что вы сенсей! – Печально ответил я. – Просто у меня плохая наследственность и трудное детство с деревянными игрушками. – И поглядев на неё грустными глазами, я стал ждать что же она предпримет. Класс молча внимал семейной драме, но судя по редким улыбкам кое-кто уже стал догадываться что к чему.

Чифую, сделав выражение лица «Так бы и прибила мелкого негодяя» развернулась и пошла обратно, бросив на весь класс – И вот с такими бестолочами мне предстоит работать! – Я поддержал её порыв, высказав свое мнение.

– И не говорите сенсей, наберут же дураков по объявлениям, а вам с ними мучайся! – Чифую на меня за это так зыркнула, что я стал подозревать о грядущем северном лисе. В классе кое-кто уже хихикал, догадываясь что мы явно не просто знакомые.

Чифую вернулась к доске, и Ямада-сенсей продолжила обзорную лекцию.

– У каждого из вас есть электронный интерактивный справочник начинающего пилота, в котором вы найдете всю необходимую для вас информацию по НД и его пилотированию в пределах первого года обучения. По этому пункту всё понятно? – Уточнила Ямада-сенсей.

– Скажите, сенсей, а помимо справочника, у нас будет доступ к записям боев между студентами и их разбором с точки зрения ошибок тактики боя и пилотирования? – Уточнил я.

Чифую удивленно поглядела на меня, как если бы с ней заговорила лошадь.

– Видишь ли, Ичика-кун, такие записи относятся к учебным материала более поздних курсов и первокурсники их могут получить только с одобрения классного руководителя. – просветила Ямада-сенсей кивнув в сторону Чифую. Да уж, чувствую, что эти материалы я долго у неё выпрашивать буду. Пока мы беседовали, одноклассницы стали переглядываться с меня на Чифую. Походу новость о том, что я её брат, скоро облетит всю академию.

Прозвенел звонок, означающий, что наступил перерыв между занятиями. Ямада с Чифую вышли из класса, и мы оказались предоставлены сами себе.



Глава 4.1 Боже, храни Англию!


Дабы не терять зря время я начал листать справочник. Весьма забавная книга, скажу я вам. С виду книга как книга, но вместо бумажных страниц – сверхтонкие и гибкие экраны, на которых текст изобиловал картинками и гиперссылками, что позволяло быстро находить что нужно, не перелистывая все страницы. В самом справочнике все было изложено несколько громоздким но понятным языком, и чего Ичика там понять не смог?

Но почитать в покое мне не дали. Так как моей скромной персоной заинтересовались с настойчивостью, достойной лучшего применения.

– Если тебе нужна информация по пилотированию, то я могла бы помочь тебе, при условии что ты вежливо попросишь меня. – Так начала своё знакомство со мной Сесилия Олькотт.

В сериале эта гордячка и зазнайка была приятна, как коготь в жопе. Но реальность превзошла мои самые смелые ожидания. Глядя на неё издалека, даже представить себе было нельзя, насколько она считает себя лучше других. В ее глазах просто светилось – «Я самая изумительная и привлекательная, восхищайтесь мною!».

– Да нет, благодарю, я как нибудь сам разберусь. – Ответил я, завершая разговор и продолжая чтение, но не тут то было! Сесилия отступать не собиралась.

– Не мог бы ты вести себя вежливее? Простолюдин да еще мужчина должен быть благодарен мне за то, что я снизошла до него.

Честно вам скажу, после такой фразы я слегка офигел. То есть она ко мне первая подошла, и при этом она до меня снисходит?

Вот это поворот!

– Мадемуазель, а мы с вами разве знакомы? – Спросил я.

– Ты не слышал о Сесилии Олькотт? – Громко воскликнула она. – Да из какой пещеры ты выполз?

Судя по тому, как на нас начали оглядываться одноклассники, мы стали центром внимания, а Сесилии похоже того и надо.

– Я та, что произносила торжественную речь на вступительном экзамене! – Громко вещала блондинистая зазнайка. – Плюс к этому, я будущая представительница Англии!

«Боже, храни Англию!» – подумал я про себя. А Вслух добавил:

– Вот это мне повезло! А скажите, уважаемая, представитель, это что-то вроде агента по рекламе отечественных НД?

Сесилию аж перекосило от такой интерпретации событий.

Гордо задрав свой носик, с чувством прямо таки абсолютного превосходства, она начала мне вещать:

– Даже такому простолюдину и неотесанному мужлану должно быть известно, что представители страны – это лучшие из лучших пилотов, которым выпадает честь представлять свою страну на разного рода спортивных и публичных мероприятиях. И я, как лучшая из лучших студенток-первокурсниц, непременно стану представителем Англии! Ты должен быть благодарен судьбе Ичика-кун, что учишься со столь одаренной и гениальной особой, можно сказать избранной среди прочих. Теперь то ты понял, в чем твое счастье?

– Сесилия, тебе нимб не жмет? – иронично улыбнувшись, уточнил я.

– Ты что, Ичика-кун, издеваешься?

– Ну что ты. Я просто удивляюсь, что такая совершенная, во всех смыслах, особа делает среди первокурсников? И уж тем более не понимаю, для чего ты снизошла до меня?

Но моя ирония не пробила ее самомнения, и походу, она приняла все за чистую монету.

– Я не понимаю, как ты вообще поступил в эту академию! – Продолжала сверкать своей незамутненностью Сесилия. – От единственного мужчины - пилота я ожидала совершенно других манер и поведения! Я уж не говорю о навыках в пилотировании НД. Но так как я из лучших, то буду добра и снисходительна даже к такому как ты! И если ты достаточно вежливо попросишь меня помочь тебе, то я так уж и быть снизойду к твоим просьбам. Ведь только я была единственной среди всех первокурсниц этого года, кто превзошел экзаменатора! – Победно закончила свою речь Сесилия и с торжеством в глазах поглядела на меня.

Классу тоже было интересно, так как слушали нас все внимательно и с интересом.

– Я в восхищении! Но, чисто между нами, я тоже экзаменатора одолел. – Подметил я. – Но то была мужланская и неотесанная победа, твоя была куда лучше, это наверняка! - От этих слов в классе многие заулыбались, а кое-кто даже засмеялся. Несмешно было только нашей английской зазнайке.

– Да как ты только умудрился победить экзаменатора?! – Недоверчиво вскричала Сесилия. – Ты же элементарного, судя по всему не умеешь!


Ненадолго отходя от повествования, необходимо сообщить, что Оримура, еще до переселения разумов, действительно победил экзаменатора.

Он просто успел уклониться, и экзаменатор, что летела на него, врезалась в стену. Повреждения её доспеха были столь велики что она не смогла продолжить бой. Победу засчитали Ичике.


– Я от нее по арене бегал, пока время не кончилось, и победу по очкам присудили мне. – Закончил я описание той эпической битвы с серьезным выражением лица.

Сесилия только успела раскрыть рот, дабы выразить недоверие такой версии событий, но тут, к счастью, раздалась мелодия звонка, означавшая окончание перемены.

Сердито кинув мне напоследок, – Позже договорим, Ичика! – она вернулась к себе за парту.

На второй части обзорной лекции Ямада-сенсей продолжала нам рассказывать о НД.

Эта лекция касалась истории развития НД до и после Аляскинского договора.

Из лекции я узнал, что когда первые НД стали разрабатываться как машины для работы в космосе, то нашлись специалисты, что подумали о использовании НД в военных целях. И достигли в этом впечатляющих успехов.

Как боевая машина, НД оставлял далеко позади любые другие виды вооружения, а значит в мире резко поменялся баланс сил. Огромные армии стали не нужны, поскольку они просто были бесполезны перед новым оружием. Даже ядерное оружие, все еще остававшееся как средство сдерживания, уже не было столь устрашающим.

Другие страны, обеспокоенные тем, что Япония по сути является единственным изобретателем, изготовителем и патентообладателем новых супермашин, пришли к соглашению с Японией, согласно которому информация об НД является доступной и открытой, а также ей подлежит обмениваться друг с другом. Так было заключено Аляскинское соглашение. После этого, в разных странах были созданы научно-исследовательские организации, по работе с НД, где изучались принципы их работы, проектировались новые типы доспехов и вооружения, и многое другое.

Обмениваясь информацией, и изучая возможности нового оружия, страны зорко следили за тем, чтобы никто не использовал НД в качестве наступательного вооружения. Хотя все НД так или иначе были в составе сил самообороны своих стран, без права использования в захватнических войнах. Постепенно, акценты сменились, и НД из исключительно боевой машины, становился чем то вроде спортивной дисциплины, с соревнованиями, чемпионатами, медалями и всем прочим. Те женщины, что побеждали в таких чемпионатах были всемирно известны и популярны как никто другой. Одной из первых чемпионок была Чифую, выигравшая чемпионат в Мондо-Гроссо.

А так как быть пилотом Небесного Доспеха могут только женщины, то статус девушек-пилотов в обществе был чрезвычайно высок. Но вот однажды нашелся мужчина, который смог! И эта новость потрясла мир.

С этими словами Ямада-сенсей закончила объяснения и посмотрела прямо на меня, вслед за ней это проделал весь класс.

– Ичика-кун, как ты думаешь в чем причина того, что тебе удалось доселе невозможное? – Спросила меня сенсей.

– Это вы у Шинононо Табанэ спросите, – ответил я. – Она же у нас разработчик и гений мирового масштаба. – Однако, я успел заметить как при упоминании своей сестры, спина Хоки чуть заметно дрогнула, а лежащие на парте руки напряглись.

Но тут слово взяла Чифую-сенсей.

– Внимание класс, скоро мы должны будем решить, кто станет старостой класса. Староста – это что-то вроде представителя страны, но только в масштабах одного класса. Староста участвует от имени класса в соревнованиях, входит в совет учащихся и посещает учительские собрания. Староста – это лидер и глава класса. Также старосте положена увеличенная, по сравнению с остальными, стипендия. На эту должность вы можете выдвигать других или себя. Желающие есть? – закончила Чифую и внимательно оглядела притихших учеников.

– Я предлагаю Оримуру-куна! – Раздалось с другого конца аудитории. И судя по нестройному хору голосов, поддерживающим это решение, меня щас пропихнут в старосты, что я даже глазом моргнуть не успею.

Но тут, к вопросу выбора старосты присоединилась наша дорогая Сесилия, и не став ходить вокруг да около, тут же взяла коня за рога!

– Чифую-сенсей, я протестую! – звонко прорезал аудиторию громкий вскрик блондинки. – Как первоклассный студент и будущий представитель Англии, я категорически против того, чтобы Оримура был нашим старостой!

Класс тихо внимал, учителя стояли молча, и судя по взгляду Чифую – её такой вариант старосты не обрадовал. А Сесилия все набирала обороты.

– Я Сесилия Олькотт, буду гораздо лучше смотреться на месте старосты и представителя класса, чем этот неотесанный и неумелый дурак. И я вообще не понимаю как вы можете его выдвигать на это место! – Закончив свою прочувственную речь она оглядела весь класс и победно уставилась на меня.

«Ну ладно, радость моя!» – подумал я, щас я тебе устрою предвыборную агитацию.

Встав из-за парты в полный рост, со спокойным выражением лица оглядел своих одноклассниц, и подпустив в голов трагического пафоса, начал вещать:

– Дорогие мои одноклассницы и учителя, я согласен с дорогой Сесилией!

– А!?? – непонимающе воскликнула Сесилия.

– Что? Как? – раздалось от некоторых девушек из класса.

И судя по удивленным лицам Ямады и Чифую – они не ожидали такого.

Но «Остапа уже понесло»!

– Наша редкостная красавица, сказочная умница и небывалых масштабов скромница, а также без-пяти-минут представитель Англии, воистину достойна этого высокого звания. – начал вещать я. – Её изумительные, цвета яркого золота, волосы и синие как море глаза, как нельзя лучше подходят для того, чтобы стать лицом нашего класса! – От таких слов в свой адрес Сесилия даже чуть покраснела, «ну ничего, это только начало!» – подумал я, продолжая свою речь.

И хотя я говорил это с серьезным выражением лица, но вот тот пафосный трагизм, которым сочился мой голос выдавал, что вся эта речь неприкрытое издевательство. Кое-кто в классе походу уже начал догадываться, к чему все идет. Но самое вкусное было впереди.

– И даже такому мужлану и неотесанному хаму как я, сразу видно – кто у нас тут самый достойный. – Набрав воздуха для заключительного аккорда, я состроил пафосно-мрачную рожу и начал вещать в стиле ораторов-агитаторов, таких как советские политруки. – Ведь всем нам известна ее доброта и скромность (класс начал тихонько хихикать), её щедрость, бескорыстие и готовность прийти ближнему на помощь (класс уже открыто смеялся, даже учителя прятали усмешки в ладони), а уж таких навыков в пилотировании не постыдилась бы сама Чифую-сама! – Закончив свое выступление и скорчив мину пафосного трагизма, я сел на своё место.

Одноклассницы задорно хохотали, Ямада-сенсей тихонько хихикала и даже Чифую широко улыбалась. Не смешно было только красной, как рак Сесилии. Которая, походу, так уже достала одноклассниц своей «элитарностью», что они очень точно поняли мою иронию по поводу её положительных качеств.

При всей той издевательской иронии что я продемонстрировал классу, я не сказал ни одного дурного слова и формального повода придраться ко мне у Сесилии не было, но я не сомневался – она что-то придумает.

Предчувствия меня не обманули.

– Ты мерзкий и наглый хам. Как ты посмел говорить обо мне в таком тоне? Извинись сейчас же, Оримура, или тебе несдобровать! – с визгливо-хищными нотками в голосе гаркнула на меня Сесилия. Смех в классе как обрубило.

– И чем же я тебя оскорбил, непревзойденная ты моя? – Спросил я с сарказмом, вызвавшим в классе новый прилив смеха – Я ведь слова плохого о тебе не сказал, наоборот – хвалил как только мог!

– Да как у тебя только язык повернулся так высказаться обо мне, ты всего лишь простолюдин и мужчина, которые не более чем животные. – Не на шутку разошлась Сесилия. – Тебе стоит сейчас же встать передо мной на колени и извиниться!

Одноклассницы испуганно притихли, не желая влезать в разборку. А вот на лице Чифую я увидел признаки зарождающегося гнева. Несмотря на поведение Ичики, своего брата она любила и в обиду давать не собиралась. Как бы не огребла наша надежда Англии по самое немогу, притом не выходя из класса.

Поэтому встав и повернувшись к Сесилии, я ей ответил. – Об извинениях забудь. И перестань бредить. Лучше выпей чаю.

– Какого еще чаю? – Изумленно рявкнула Сесилия, походу она уже еле сдерживалась от того чтобы не показать себя во всей красе.

– Бостонского звезднополосатого! – Ответил я.

Видимо Сесилия все же знала историю, так как мой неожиданный ответ вогнал ее в ступор. Но это было ненадолго.

Когда ступор и недоумение прошли и на лице Сесилии проступило выражение свирепой злобы. Громким голосом, чеканя каждое слово, она выдала на весь класс:

– Тупой самец и низкородный хам вроде тебя нуждается в публичной порке, дабы он знал свое место. Так что Я, Сесилия Олькотт, вызываю тебя на Дуэль! – Вбивая каждое слово в тишину аудитории, как гвоздь в доску, закончила она. Её взгляд, устремленный на меня буквально светился жаждой расправы и жестокого триумфа.

– А может не стоит? – спросил я её, питая слабую надежду на то, что она образумится.

– Ты получишь своё Оримура! И я не откажусь от своих слов!

– Ну, как знаешь.

А про себя подумал: «Какая неадекватная особа. Тут очевидно наличие давно непоротой жопы и походу придется это исправить.»

Повернувшись к встревоженным учителям я спросил:

– Могу я отказаться от дуэли? У меня даже своего доспеха нет!

– Вызов брошен, Ичика-кун, – ответила Ямада-сенсей. – И по правилам академии дуэль должна состояться, при условии что одна из сторон не признает свое безоговорочное поражение.

– Твой личный доспех скоро прибудет. – Добавила Чифую. – Так что у тебя будет на чем сражаться. – По классу поползли изумленные шепотки, так как индивидуальный небесный доспех был большой редкостью и стоил многие сотни миллионов, а посему был малодоступен для каждого пилота.

– Тогда, как вызываемая сторона, я могу поставить оппоненту встречные условия? – уточнил я у сестры.

– Да, такое допускается, но только встречные условия не должны ставить саму дуэль под вопрос и не должны выходить за рамки разумных притязаний.

– Хорошо! Тогда вот мои требования: мне нужно 2-2.5 недели отсрочки, на обкатку и притирку к своему НД, и для освоения азов боевого пилотирования, еще мне нужен доступ к записям дуэлей между учениками за последние 2-3 года. А также, желательно, отдельную комнату для проживания, дабы ничто не мешало собираться с мыслями и планировать схватку. – Закончил я.

– Насчет первых двух условий проблемы нет, а вот с комнатой пока никак и придется тебе пожить вместе с соседом. Но, возможно позже, мы решим этот вопрос. – Ответила Чифую. После чего она обратилась к нам обоим. – Оримура, Сесилия, ваша дуэль состоится через 2 недели. Возражения или замечания есть?

– Эта пародия на мужчину получит своё! Я не отступлюсь от сказанного! – свирепо глядя на меня, громогласно подытожила Сесилия.

– Я принимаю бой. – Согласился я.

– Да будет так! – подвела итог Чифую-сенсей. И тут, как раз прозвенел звонок.

– Класс, на сегодня занятия окончены. Вы можете покинуть аудиторию, – объявила Чифую. – А тебя Оримура-кун я попрошу остаться!



Глава 5. Внеклассные события.


Как только из аудитории вышла последняя студентка, Чифую подошла к двери и закрыла ее. Взгляд её, устремленный на меня, был строг и в тоже время полон грусти и недоумения.

Что-то мне подсказывает, что беседа будет очень непростой.

– Ичика, что с тобой? Ты ведешь себя весь день абсолютно по другому. Тебя как будто подменили. – Строгим голосом, в котором отчетливо читалась тревога, спросила меня сестра.

«Никогда еще Штирлиц не был так близок к провалу», – подумал я, надо будет что-то придумать правдоподобное, а то посадют в клетку, как макаку и будут изучать без перерывов на обед.

– Радость от грядущих перспектив затуманил мой разум. Прошу меня простить за сегодняшние заскоки. – Скромно извинился я, но походу это её не убедило.

– И часто у тебя теперь такие заскоки будут? Может тебе проще сразу отчислиться? – Продолжала обличать меня Чифую. – Да еще эта дурацкая дуэль с Олькотт. Она ведь тебя тонким слоем по арене раскатает!

– Сестра, а помнишь, как несколько лет назад, накануне второго чемпионата, меня похитили? – Резко сменив тему, я задал ей вопрос.

– А это-то тут причем? – Удивилась она, и нехотя добавила. – Тебя тогда еще помогла найти германская военная разведка.

– А при том, сестренка, что ты тогда спасла меня, но тебе пришлось покинуть финал соревнований и в итоге ты не стала двухкратной чемпионкой мировых соревнований по НД. Моя слабость стоила тебе победы и заслуженной мировой славы. А сегодня я встал на путь, что приведет меня к своему небесному доспеху, и даст силу, чтобы защитить всех кого я люблю. В том числе и тебя, сестра. Поэтому я был слегка неадекватен, что отразилось на поведении. – Закончил я.

Но Чифую была учителем не первый год и сбить её с настроя мне до конца не удалось.

– Даже если опустить факт твоего вызывающего поведения, то как ты додумался принять вызов этой зазнайки? – Продолжала поучать Чифую. – Пусть она ведет себя как капризный ребенок, но это не лишает её мастерства! – Она победила экзаменатора в открытом бою, и является одной из лучших студенток-первокурсниц этого года. Подумай об этом Ичика! К тому же у нее собственный НД третьего поколения, созданный специально под неё, а ты еще свой доспех даже ни разу не пилотировал.

– Эта, с позволения сказать, без-пяти-минут-представительница наговорила мне такого, что будь она парнем, я бы ей башку стулом проломил. – Начал возражать я. – Может она и талантлива, может она и одолела экзаменатора, но ее отношение к окружающим просто отвратительно. Она искренне считает себя элитой, а других и в том числе меня – полным дерьмом. И такая недооценка окружающих однажды для нее закончится большой кровью. Так что воспитательная трепка ей не помешает.

– Ооо! – с незнакомым мне доселе, каким то ехидно-ироничным выражением лица протянула сестра. – А ты уверен, братик, что трепку не зададут ТЕБЕ, как ты сказал «в воспитательных целях»? – И тут же снова став серьезной, продолжила – Я настоятельно рекомендую тебе забыть про гордость и пойти помириться с Олькотт. Желательно уже сегодня.

Не говоря лишних слов, делаю те несколько шагов к Чифую, что разделяют нас и подойдя к ней – крепко обнимаю её. Слегка покраснев, недоумевающая сестра слабо пытается отстранится, но я не даю ей сделать этого, и тут же начинаю говорить.

– Я благодарен тебе сестра, за все: за заботу, за понимание, за поддержку. И я люблю тебя как никого другого, ведь ближе тебя, у меня никого не осталось. – От таких слов она краснеет и слегка отворачивается, но я продолжаю говорить, не отпуская её. – Когда родителей не стало, ты заменила мне маму и воспитывала меня одна, и я этого никогда не забуду. – Ее глаза слегка увлажнились, хотя виду она не подает. – И даже сейчас, я же вижу, как ты заботишься обо мне, стараясь сделать так, чтобы я не пострадал в схватке с этой вздорной девчонкой. Но я не отступлю от намеченного пути. – Слегка отстранившись от неё, я стою прямо перед ней и держу свои руки у неё на плечах. - Прости меня, если мои поступки причиняют тебе боль, но я должен идти вперед. Получив НД я стану кем-то вроде рыцаря, а значит мне нельзя будет прятаться за твоей спиной. Я должен буду сам справляться с проблемами и защищать тех кого люблю, в том числе и тебя, моя дорогая сестра. – Закончив свою речь, я молча отхожу на полшага назад и гляжу ей в глаза.

Поправив смятую моими объятьями одежду, Чифую пронзительно глядит мне в глаза. В её взгляде появляется вначале удивление, сменяющееся пониманием. Она как будто видит все то, что изменилось во мне и понимает, что ее брат уже не тот ребенок к которому она привыкла.

– Я и не заметила, как ты повзрослел братик. Раньше ты бежал от проблем и не стеснялся просить меня о помощи. И вдруг ты стал рассуждать как взрослый мужчина. – Глядя на меня с легкой улыбкой подметила она. – Что же вызвало в тебе такие перемены?

– Я стану пилотом и получу в руки оружие, способное перемалывать целые армии в одиночку. А это значит, что детство кончилось. – Глядя ей прямо в глаза, серьезно ответил я.

– Теперь я вижу, что ты стал взрослым Ичика. – Сказала сестра, подойдя ко мне и дружелюбно взъерошив мне волосы на голове. – Я рада этому.

И вдруг меня как за язык дернули.

– А может, пока я спал, в мое тело вселился пришелец из другого измерения, и теперь я не Оримура Ичика, а неведомый и опасный иномирянин, отсюда все мои уникальные навыки, странности поведения и даже суперспособности! – Сказал я, скорчив таинственную рожу и многозначительно поглядел на Чифую.

Чифую поглядела на меня, как психиатр на пациента и сказала. – Кто-то походу слишком часто смотрит Аниме![4]

– Ладно, ладно! – Примиряюще выставив руки перед собой, отшучивался я. – Ну пошутил неудачно. Заносит меня еще на радостях. Но вот все что я сказал до этого – на полном серьезе.

– Видимо рано я обрадовалась, что ты вырос. – С улыбкой подметила сестра. – В тебе еще столько от того непоседливого ребенка, которым ты был, что ты и сам не представляешь.

И сказав это, она искренне рассмеялась.

Я редко видел ее в таком хорошем настроении, и не удержавшись, рассмеялся в ответ.

Так бы наша семейная идиллия и длилась, но тут робко постучавшись в класс, заглянула одна из моих одноклассниц и сказала что Чифую-сенсей вызывают в учительскую.

– До завтра, сестра, – тихо сказав ей напоследок, я вышел из аудитории.

Моя комната и мой новый сосед ждали меня.



Глава 6. Давно знакомые соседи.


Идя из учебного корпуса в общежитие, я опять попал в центр внимания. Однако, даже учитывая соотношение полов на территории академии, ко мне никто не приставал и не навязывался, хотя некоторые взгляды, особенно от старшекурсниц, были куда как красноречивы.

Дойдя до своего корпуса, я нашел свою комнату и открыв дверь, вошел.

Постучать я забыл, и походу зря. Хотя зрелище, представшее мне, было выше всяких похвал.

Моему взору предстала обнаженная Шинононо Хоки – старая подруга детства Оримуры.

Еще влажная, после недавно принятого душа, молодая красавица стояла и растиралась полотенцем. Обернувшись на звук хлопнувшей двери она увидела меня, а я рассмотрел её. Всю и целиком.

Её обнаженное тело просто сияло молодостью и здоровьем.

Чистая, без единого пятнышка, кожа, высокие и упругие девичьи груди второго размера с розовыми кружочками сосков, упругий и подтянутый животик с аккуартной дырочкой пупка, легкий пушок волос на лобке и аппетитная киска, чьи розовые губки так и манили к себе. Десять из десяти, скажу я вам!

Немая сцена длилась секунд 5. Затем она побледнела, покраснела и мигом перехватив полотенце, обмотала его вокруг тела.

– Ты! – Комнату прорезал звонкий крик, – Ты что тут забыл, извращенец? Тебя что, не учили, что стучаться нужно?

– Потише, Хоки, не надо так кричать, тебя все соседи услышат. Вот мой ордер на заселение именно в эту комнату. – Развернув документ, я продемонстрировал его ей. – Так что не надо скандала, я сам не ожидал такого.

– Это какая-то ошибка! – Не унималась Хоки. – Парень и девушка не должны жить в 1 комнате если им больше 8 лет.

– Я бы сам рад переехать в отдельные апартаменты, но пока свободных нет. Так что придется нам некоторое время побыть соседями.

– И да, ты переодевайся дальше. – Решил я подбодрить её. – Я уже все рассмотрел, и могу сказать, что не такая уж ты и жирная.

Зря я так пошутил, потому что Хоки, позабыв про смущение, резко рассвирепела, и метнувшись к стоящей в углу сумке, схватила длинный, и судя по всему тяжёлый, деревянный меч, с которым и ринулась на меня!

Счет шел на секунды, и мне пришлось импровизировать. Быстро схватив с ближайшей кровати подушку я подставил ее под удар меча. Когда меч увяз, я тут же перехватил её за запястье и кинул через бедро, а сам взгромоздился сверху, удерживая её руки.

– Хоки, как тебе не стыдно? Я даже извиниться не успел, а ты на меня уже с древесиной кидаешься.

– А ну слезь с меня, дурак озабоченный! – Неистовствовала Хоки, извиваясь подо мной в тщетных попытках выбраться.

– Если я с тебя слезу, ты драться не будешь? С палкой на людей кидаться не станешь? – Терпеливо спрашивал я, не ослабляя хватки ни на секунду.

Хоки, злобно зыркая и сопя, извивалась подо мной, как уж на сковородке.

Казалось, что наша задушевная беседа так и будет длиться, но, привлеченные звуками борьбы, в незакрытую дверь высунулись любопытные мордашки наших соседок.

Судя по раскрасившему их лица румянцу, зрелище было весьма двусмысленным. Судите сами: на полу, в полотенце на голое тело, лежала Хоки, а сверху сидел я и удерживал ее руки своими. Рядом валялся её меч и моя сумка.

Не успели мы даже начать объясняться, как тут же посыпались советы и комментарии.

– Ооо! Оримура-сан времени не теряет!

– Ичика, вы бы встали с пола, а то простудитесь!

– Хоки, вам разве удобно на ковре? Не лучше ли на кровати этим заниматься?

– Ичика, заниматься сексом надо с контрацептивами! И вообще вы бы хоть дверь закрыли!

Не выпуская смущение наружу, я дал себе слово не забывать о двери и обратился к притихшей подо мной девушке. Алой, как мак.

– Хоки! – наклоняюсь к её уху, – я тебя отпущу и закрою дверь, но ты веди себя хорошо, договорились? Дождавшись утвердительного кивка, быстро встаю и резким движение захлопываю поток чужих острот.

Закрыв дверь и подёргав для верности, оборачиваюсь и вижу, что Хоки уже сидит на своей кровати. Лицо ее было красным от смущения, взгляд свиреп и полон решимости, а меч был стиснут в руках и готов к применению.

Подойдя ближе, и демонстративно не замечая стискивающих меч пальцев, я сел на свою кровать напротив неё.

– Итак, теперь, когда свидетели убраны, мы можем поговорить культурно? Не бросаясь друг на друга с палками?

– Это не палка, это меч! – Резко перебила она.

– Допустим. – Соглашаюсь с ней, – Но даже с деревянным мечом бросаться на людей нельзя. Мы же не варвары. И да, Хоки, я сейчас отвернусь, а ты будь добра – оденься. – И встав к ней спиной, я слышал как она торопливо натягивает на себя одежду.

– Всё? Можно уже?

– Можно! – Подтвердила Хоки.

Неспешно повернувшись, я увидел, что она переоделась в спортивную форму для кен-до, которая весьма ей шла. Но меч она по прежнему держала в руках.

– А тебе эта форма очень идет! Она подчеркивает красоту твоего лица и стройность тела. Но комплименты не помогли, так как она сразу перешла в контрнаступление.

– Ты это специально подстроил!

– То есть? Ты хочешь сказать, что я преднамеренно попросился к тебе в соседи? Дабы быть «ближе к телу»?

– Именно! – Сердито подтвердила она, поудобнее перехватывая меч. В ответ я взял в руки подушку и красноречиво поглядел Хоки в глаза. Хоки, смутившись, немного успокоилась и положила меч рядом с собой, на кровать.

Так долго продолжаться не могло, и я решил расставить точки над И.

– Раз ты считаешь, что я это специально сделал, Хоки-сан – Сказал я, вставая с кровати, – Я сейчас же пойду в учительскую, найду Чифую и потребую чтобы меня поселили в другую комнату, извини за беспокойство. И направился к выходу.

Но не успел я сделать и двух шагов, как меня ухватили за одежду.

– Прости, Ичика, я не должна была так себя вести. – Сказала Хоки глядя в пол и краснея.

Повернувшись, беру ее руки в свои и легонько сжимаю.

– Это ты меня прости Хоки-тян, мне следовало постучать, перед тем как войти.

В конечном итоге мы помирились. Хоки оказалась девушкой вспыльчивой, но отходчивой и незлопамятной. Договорившись об очередности пользования душем и правилах совместного проживания, мы пришли к согласию и примирению.

Даже несмотря на то, что я жил не один – жаловаться было особо не на что. Комната у нас была маленькая, но уютная и в ней было все необходимое. Как то: два стола с компьютерами, плоская панель телевизора на стене, с диагональю примерно метра три, современный санузел, мини кухня недалеко от входа, правда холодильник было маловат, но это поправимо. В общем – получалась этакая гостинка на двоих, стиль полу-люкс.

Разложив свои вещи и поставив плеер на зарядку, я прилег на кровать отдохнуть.



Глава 6.1 Вопросы и ответы.


Стоило мне расслабиться и закрыть глаза, как моя боевая соседка забросала меня вопросами.

– Как ты только додумался принять ее вызов Ичика-кун, ведь как пилот она несоизмеримо лучше чем ты! – Прямо в лоб спросила она. Да уж, деликатностью Хоки не страдала с роду.

Открыв один глаз, я чуть повернув голову к ней и недоуменно спросил:

– А что? Нельзя?

– Да как ты не понимаешь?! – Снова принялась витийствовать моя соседка. – Сесилия Олькотт очень сильная и умелая, её навыки пилотирования НД очень высоки. А ты принял ее вызов, тем самым, дав её повод устроить над тобой публичную расправу во время дуэли.

– Хоки, пойми, я не мог отступить после того, что она мне тогда наговорила. Извиниться перед ней после тех слов, что были брошены мне в лицо – это потерять репутацию и попрать свою честь. К тому же, в бою я смогу преподнести ей сюрприз-другой, от которых ей будет весело. – Но несмотря на мои слова, Хоки считала совсем по иному.

– Ты не понимаешь о чем говоришь Ичика! – Повысив голос, просвещала она. – Если уже с первого курса у неё есть личный НД, да еще третьего поколения, то это значит, что ее посчитали достаточно перспективной курсанткой, для того чтобы купить ей машину стоимостью в сотни миллионов!

– Я рад что ее навыки оценили столь высоко! – Ответил я раскрасневшейся от лекции Хоки. – Но даже доспех третьего поколения, не дает тебе право считать других людей за скот. Судя же по поведению нашей примадонны, всех остальных однокурсников она считает полными неумехами и ничтожествами.

– Ичика, в любом случае, она сильнее тебя как пилот! Как ты этого не поймешь?

– Да на здоровье! Она меня недооценивает и я не буду ее разубеждать.

Поспорив приблизительно с полчаса мы остались каждый при своем. Но главное, что лёд между нами был сломан.

Не сумев поспать, мой организм решительно хотел поесть, о чем он и сообщил, сердито бурча животом. И тут мне пришла в голову мысль.

– Хоки-тян, а пошли поедим? – Без предисловий предложил я. – Тут недалеко, в соседнем здании, есть кафе. Оно как раз открыто. Заодно и пообщаемся, ну если ты не против.

Недоверчиво поглядев на меня, Хоки чуть засмущалась и слегка помедлив, кивнула.

– Отлично! А то как раз захотелось поесть, но в компании это делать намного лучше.



Глава 6.2 Подруга детства.


По шустрому собравшись, я подождал Хоки и мы двинули в кафе.

Несмотря на то, что был уже вечер, народу на улице было немало. Студентки по одиночке, парами и группами прогуливались по дорожкам или шли по своим незавершенным делам.

Но стоило мне появиться в их поле зрения, как я опять стал центром внимания и темой для бесед. А уж учитывая, что рядом со мной шла Хоки, то в некоторых взглядах я ощущал ревность и неприязнь. Что было совсем неудивительно, учитывая соотношение полов в академии.

«Щас я вам устрою вечер женской солидарности!» – подумал я про себя, а в слух спросил.

– Хоки-тян, можно взять тебя за руку?

С удивлением взглянув на меня, в ответ она лишь коротко кивнула, но предательский румянец залил её гладкие щечки.

Взяв её за ладошку, я поместил её руку на сгиб своего локтя, придав нам вид прогуливающейся парочки. Концентрация ревности в воздухе увеличилась в разы. Чего и следовало ожидать.

Идя с ней рука-об-руку, я чуть улыбался и глядел не неё восхищенным взглядом. Полагаю, что у местных сплетниц теперь есть пища для дискуссий на неделю вперед.

– Ты стал смелее с девушками, Ичика-кун. – Вдруг заявила Хоки. – Раньше ты бы сам такое не предложил.

– Люди меняются Хоки-тян, тем более, что мы с тобой лет семь как не виделись.

– Шесть, если быть точным. – Поправила она

– Ну пусть шесть. Согласись, что это тоже немало. Когда мы последний раз виделись, то были еще детьми, а теперь мы почти взрослые. И это многое меняет. Тем более, увидав тебя сегодня в первозданной наготе, я сразу понял, что медлить нельзя! А то уведут такую красавицу, как потом жить?

Поначалу, от моих слов Хоки еще сильнее смутилась, но потом спросила меня, со странным ожиданием в голосе.

– Ты и вправду считаешь меня симпатичной? – И пронзительно поглядела мне в глаза взглядом, который я так и не смог понять.

– Дурочка! – Хоки от услышанного вскинулась и в ее глазах сверкнул отблеск приближающегося гнева.

Но, невзирая на это, я продолжил.

– Ты не просто симпатичная, ты изумительно красива, Хоки-тян. И когда я тебя сегодня увидел, то понял, что из нескладного ребенка, которого я не видел много лет, выросла изумительная по красоте девушка. С совершенным телом и изумительным лицом. – Закончил я.

Судя по тому, как налилось алым цветом её лицо и устремился вниз взгляд, такой похвалы она не ожидала. Но та сила, с которой её пальцы стискивали мою руку, говорила мне о том, что чувства захлестывающие её сильнее даже, чем кажется.

– Спасибо Ичика-кун. – С легкой хрипотцой ответил она. – Ты мне тоже нравишься.

Откровенно засмущавшаяся девушка погрузилась в свои мысли и не услышала следующий вопрос. Спасая красавицу из плена иллюзий, я решил добавить чуть-чуть прозы.

– И да, Хоки-тян, забудь о том, когда я сказал что ты жирная – это не так.

И меня тут же ущипнули за бок, «нечаянно» наступив еще и на ногу. Вот и пойми этих женщин!

Но вот показалось наше кафе.

Открыв дверь и пропустив Хоки, я вошел следом. Внутри кафе было обставлено в том же хай-тек стиле, что и многие помещения академии. Выбрав столик в дальнем углу, да еще скрытый непрозрачной перегородкой, мы попросили меню и сделали заказ. Хоки взяла себе салат с морепродуктами и десерт, я ограничился бифштексом и стаканом томатного сока с пряностями. В ожидании заказа мы разговорились.

За простым и с виду малосодержательным разговором, я уточнил у Хоки все мелкие подробности ее отношений с Ичикой в прошлом. После этого, разговор свернул на её сестру-гения Шинононо Табанэ, которая в одиночку создала все ядра доспехов и спроектировала лучшие образцы НД, но Хоки не поддержала беседу в этом направлении. Судя по тому, как прохладно она отзывалась о сестре – их отношения очень далеки от нормальных. Далее мы обсудили мой предстоящий бой с Сесилией, но тут подоспел наш заказ.

Отдав должное местной кухне, и наобщавщись всласть, мы покинули стены этого уютного заведения.

На улице, к тому времени, уже смеркалось, а почти скрывшееся за горизонтом солнце окрашивало низ облаков в сочный багрянец.



Глава 6.3 Страстный поцелуй.


Неспешно прогуливаясь после вечерней трапезы, мы с Хоки возвращались в общежитие.

Был теплый летний вечер, стрекотание цикад настраивало на романтический лад. Идя рука об руку по дорожке из брусчатки, мы наслаждались тишиной летнего вечера, что плавно переходил в ночь и лишь свет из стоящих по обочинам фонарей, разгонял сгущающуюся темноту. В моём животе уютно лежал съеденный ужин и хотелось просто идти рядом, не нарушая тишину громким словом.

Ее ладошка, с тонкими, изящными пальчиками и теплой шелковистой кожей, уютно лежала в моей руке. Наслаждение от прикосновения к ней навело меня на мысль, а придорожные деревья, стоящие непроглядной стеной, подсказали способ реализации. Подождав, когда рядом не будет никого, я начал действовать.

– Хоки-тян, можно я тебя поцелую? – В тишине вечера негромко прозвучал вопрос.

Она обернулась ко мне с удивлением в глазах и чуть смущенно ответила, – Да, Ичика-кун.

Отойдя с дорожки в темную глубь растительности, чья зеленая стена надежно скрывала нас от глаз возможных свидетелей и появления новых слухов, я повернулся к Хоки. Но перед тем как начать, у меня возникло странное ощущение, будто кто-то за нами наблюдает. И хотя я внимательно огляделся по сторонам – ничего обнаружить не удалось.

Обняв Хоки, дабы наши тела соприкоснулись, я начал с того, что поцеловал её в очаровательно ушко. Ее вкус и запах сводили с ума. А учащенное дыхание, и гулкие удары сердца говорили о том, что она в предвкушении не меньше моего.

После ее очаровательного уха, я отдал должное её губам. Проведя языком по кончикам её губ, я поцеловал её.

Когда наши губы соприкоснулись, а языки устремились навстречу друг другу, я ощутил такой прилив желания, что этого просто не передать словами. И хотя Хоки совершенно не умела целоваться, её энтузиазм нарастал с каждой секундой и вскоре мы упоённо ласкали друг друга в ночной тиши, а губы не размыкались ни на секунду.

Сладость ее губ, запах ее кожи и дразнящая податливость её тела сводили с ума. Опустив руки ниже талии, я взялся за её тугую попку и начал мять её в руках, что, судя по её громкому сопению, нравилось нам обоим. Восхитительный вкус её губ, тепло прижимающегося ко мне тела и упругость девичьей попы привели к закономерному результату – я начал крепчать. Молодой и здоровый юношеский организм неистово жаждал слиться с девичьим телом, погрузив стоящий колом член в её влажное лоно. Но сейчас было не время и не место.

С сожалением оторвавшись от своего занятия, и переместив свои руки на её грудь, я слегка отстранился. Слегка тиская ее девичьи прелести, я собирал дыхание «в кучу».

– Подожди пожалуйста Хоки-тян. Нам пора остановиться

– Почему Ичика-кун? – с непониманием, и, если мне не показалось, с легкой обидой сказала молодая прелестница.

Судя по её раскрасневшемуся лицу, чуть опухшим от поцелуев губам и сверкающим в темноте глазам – она вошла во вкус и хотела продолжения здесь и сейчас.

– Нам стоит пока остановиться. Мы обязательно продолжим, но не здесь и не сейчас. Говоря это, я продолжай удерживать ее в объятьях, и судя по тому, что она снова прижалась ко мне, её хотелось прямо здесь и прямо щас.

– Здесь никого нет Ичика-кун, так в чем же дело? – Сказала Хоки, ища своими губами мои. Когда же она отыскала желаемое, и наши языки вновь сплелись а губы соединились, то мне стоило всей моей воли, дабы разорвать это поцелуй.

– Хоки, я очень хочу продолжения, но не в придорожных кустах! – Сказал я, отстраняясь от её губ и глядя ей в глаза. А после тихо прошептал ей прямо в ухо, – Мы не должны торопиться, любовь моя, у нас еще масса времени. – И поцеловав её в щечку, я отстранился. Хоки разочарованно насупилась и стала, на мой взгляд, еще милее.

Поправив одежду и придя в себя, я выглянул из кустов. Дорожка была пуста и мы, быстро выйдя из придорожной зелени и отряхнувшись от следов нашего прибывания, продолжили пусть к общежитию.

Идя рука об руку, мы наслаждались прогулкой. Я так замечтался что чуть не проворонил вопрос.

– А ты знаешь, что ты очень изменился Ичика-кун? Раньше ты был робким и нерешительным с девушками и никогда бы не сделал первого шага.

– Хоки, милая, люди меняются. – Возразил я. – А уж за столько лет человек может измениться просто до неузнаваемости. К тому же, увидав тебя сегодня, когда ты растирала свое изумительное и разгоряченное после душа тело мягким полотенцем, а капельки влаги стекали по нему на пол. Я понял что не хочу отпускать тебя из своей жизни, и значит надо действовать!

– Ичика-кун, ты озабоченный как все парни. – Чуть поддела меня Хоки и хитрая улыбка украсила ее лицо. Но я не привык оставаться в долгу.

– Да уж, радость моя, кто бы говорил! Это ведь ты хотела продолжения в тех кустах несмотря ни на что. И не возьми я себя в руки, мы бы уже вовсю кувыркались на листве!

На это справедливое замечание она лишь гуще покраснела, сильнее стиснув мою руку и искоса глядя на меня тихо сказала, – Ичика ты дурак!

– Я тебя тоже люблю! – ответил я и показал ей язык.

Вот из-за поворота показалось наше общежитие. За нашей оживленной беседой, мы сами не заметили, как подошли к нему.

Дойдя до нашего номера и переодевшись, мы начали готовиться ко сну. Перед этим, я собрал на завтра все необходимое в ранец и положил плеер на видное место, дабы не забыть.

– Хоки ты иди пока в душ – сказал я не оборачиваясь, а сам вышел на балкон подышать свежим воздухом и подумать о том, как жить дальше.

Ночь окончательно вступила в свои права, и лишь свет окон да фонарей разгоняли густую темноту летнего мрака. Тихий шелест листвы и едва заметное дуновение ветра почему то вызывали ностальгию. Пусть я пришелец, занявший без спросу чужое тело, я чувствую, как этот мир становится моим все больше и больше.

И осознание этого укрепляло меня в мысли – если этому миру будет грозить беда, я не стану стоять в стороне и смотреть, а буду биться. Жестоко, подло, и насмерть, как и бьются на настоящей войне. А то, что таковая будет я не сомневался. Слишком уж лакомый кусок эти небесные доспехи, чтобы разного рода негодяи и интриганы не попытались использовать их в своих целях.

Вглядываясь в темноту и думая о грядущем, я не заметил как Хоки встала позади меня, а её ладонь легла на моё плечо.

– Ичика-кун, пойдем мытья вместе? – Тихо спросила Хоки. Не ожидавший такого предложения, я неспешно повернулся и увидел прелюбопытнейшую картину.



Глава 7. Совместный душ.


Представшая передо мной Хоки уже успела переодеться. На ней был только шелковый банный халат черного цвета с причудливой вышивкой в восточном стиле.

Тонкая ткань плотно облепляла тело, обрисовывая изгибы и впадинки. Распущенные волосы ниспадали на плечи и за спину, а глубокий вырез халата оголял верх её грудей, дразнящих белизной своей кожи. Помятуя о недавнем поцелуе, мой взгляд жадно шарил по её телу, а воображение рисовало самые заманчивые картины.

– Не смотри на меня так, Ичика-кун, я смущаюсь. – Сказала Хоки, но при это не отвела взгляда, а лишь чуть покраснела. В ее взгляде была решимость пойти до конца. И я отчетливо понимал до какого именно.

– Я не только хочу смотреть на тебя, но и быть с тобой. И как мне кажется, это у нас взаимно, не так ли? – Хоки лишь молчаливо кивнула и подошла ближе.

– Но, дабы соблюсти все формальности, спрошу напрямик. – Сказал я, глядя ей прямо в глаза. – Ты понимаешь, что наша помывка не ограничится поцелуями и мы зайдем несколько дальше?

Ничего не сказав в ответ, а ограничившись кивком, Хоки взяла меня за край рубашки и потянула за собой в сторону душа. Ну раз так, то я не вижу смысла отказываться.

Погасив свет в комнате, и раздевшись я пошел в душевую, где меня уже ждали.

Войдя в ванную комнату и закрыв за собой дверь, я пошел в душевую кабинку к Хоки, которая, судя по звуку льющейся воды, уже начала мыться.

Обнаженная красавица стояла под струями воды, что серебристыми нитями змеилась по её телу.

Подойдя ближе, я коснулся её, проведя рукой от плеча до поясницы.

– Намыль мне спину, Ичика-кун.

– Хорошо Хоки-тян.

Пока Хоки выключала душ, я намылил ладони гелем и подошел к ней. Она повернулась спиной ко мне и выжидательно замерла. Начав намыливать ее с шеи и плеч, я спускался все ниже и ниже. Гладкая, будто шелк, девичья кожа, вкупе с мягкой и дразнящей податливостью её тела будили во мне шквал эмоций.

Спустя немного времени после того, как начал намыливать обнаженную прелестницу, я обнаружил, что крепчаю с каждой секундой. Вскоре, недвусмысленная твердость в члене указывала на то, что организм готов к «ближнему бою». И тем не менее, даже не взирая на такие трудности, я не бросил своего занятия, продолжая тщательно и аккуратно намыливать Хоки.

Пройдясь по спине и бокам, я дошел до её очаровательной, подтянутой и восхитительной на ощупь попки, которой не преминул уделить особое внимание.

Хоки к этому времени оперлась руками в стену душевой кабинки и пошире расставила ноги, замерев в предвкушении дальнейшего. Ее участившееся дыхание и выпяченный в мою сторону восхитительный зад, выдавали в ней ту же жажду, что проснулась во мне. Поэтому я не стал заставлять её ждать.

Тщательно намыливая и разминая её упругие белые ягодицы, я восхищался тем, каковы они на ощупь. За этим занятием, я как будто случайно, провел кончиками пальцев по розовому бутону её ануса и судя по ответному трепету ей это понравилось.

Вдоволь намылив ее попку я спустился ниже и сев на корточки уделил внимание её ногам и ступням. Стройные и красивые ноги заканчивались аккуратными ступнями с милыми пальчиками. Тщательно намылив каждую ногу, и вставая с корточек, я сказал Хоки.

– Повернись ко мне лицом, Хоки-тян. Мне надо намылить также и спереди.

Юная богиня молодости и красоты повернулась ко мне лицом. Отчего я затвердел еще сильнее, хотя казалось, что это невозможно.

Встав вплотную к ней, так, что моя напружиненная плоть касалась низа её живота, я намылил руки вновь и коснулся её ключиц, после чего плавно переместил руки на её груди. Хоки запрокинула голову, и издав тихий стон, прислонилась ко мне. Ее руки обхватили меня за шею, а приоткрытые губы искали поцелуя. Не отпуская ее груди, я поцеловал её. Наши губы соединились, а языки начали свой танец, то обхватывая друг друга, то расходясь, чтобы снова сойтись.

Не переставая намыливать её, я целовался с ней взахлеб. Скользя мыльными руками по её груди, я слегка сжимал её аккуратные розовые сосочки, что красными бугорками смотрели на меня. Намылив её грудь, от которой, казалось, не смогу оторваться, я опустил руки ниже. Разорвав поцелуй, я нашел губами её шею, не переставая целовать которую, я намыливал её живот и бока. Хоки, тем временем, прижалась плотнее ко мне, так что её хриплое дыхание щекотало мне ухо. Ее белый, теплый и подтянутый живот, был восхитительно упруг. Скользя по нему ладонями, я то и дело останавливался на её талии, пару раз соскользнув на её попу. Капнув чуть-чуть геля на указательный палец, я погрузил его в аккуратную дырочку её пупка и начал мягко водить им по кругу. В ответ Хоки легонько прикусила мою шею, а её постанывания разнеслись по комнате.

Закончив с её животом, я опустил руку ниже, к её лобку. Тут её ладонь накрыла мою, а губы тихо прошептали в моё ухо:

– Будь нежен, Ичика.

– Как скажешь, любовь моя. – Прошептал я в ответ, закрыв её рот поцелуем. В это время моя рука мягко намыливала чуть выступающий лобок, с легким пушком волос, после чего пальцы соскользнули ниже и нашли её киску. Громкий стон удовольствия, что издала Хоки, казалось был слышен по всему зданию.

– Хоки, тише! Нам же не надо лишних свидетелей или нежданных проблем? – Хоки утвердительно кивнула, и закрыв глаза, стиснула зубы.

Гладя ладонью её половые губы, я аккуратно проник между ними пальцем и найдя её клитор, начал массировать его круговыми движениями. Маленький бугорок набух под нежными прикосновениями и я чуть усилил нажим. Хоки вцепилась пальцами в мою спину, так, что её ногти вспарывали кожу до крови, и учащенно задышала. Продолжая гладить её клитор, другой рукой я начал мять ей попку. Её дыхание учащалось, и казалось что стук ей сердца раздается по всей комнате, я чувствовал что она на пределе и пик близок. Прошла буквально минута и её сотрясла нервная дрожь, которая выдавала что её настиг мощный оргазм. Затвердевшие соски расслабились, на мою руку, что была подле её волшебного бугорка, обильно потекла смазка, а её глаза подернулись мутной дымкой удовольствия. Сквозь ее стиснутые зубы вырвался отголосок того стона, что мог бы перебудить весь этаж, но Хоки сдержала себя.

Включив душ и смыв с неё пену теплой водой, я поцеловал её и прижал к себе, не давая упасть. Хоки, Тяжело дыша облокачивалась на меня, и её руки покоились на моих плечах. Я же прижал ее к себе за талию, помогая стоять на ослабевших ногах. Проведя своей ладонью по моей спине, она поднесла её к лицу. Влажная ладонь была яркой алой от моей крови.

– Повернись пожалуйста, Ичика, я хочу посмотреть на твою спину. – Попросила Хоки. Но я возразил, – Тебе не стоит этого видеть. – Но Хоки была настойчива. И в итоге я повернулся к ней спиной.

Зрелище открывшееся ей было не особо аппетитным. Спина была покрыта сетью царапин и багровых полос. Те царапины, что были достаточно глубоки, обильно сочились кровью.

– Прости меня, Ичика-кун, я не хотела. – Тихо сказала Хоки. Понимая, что столь приятный вечер может быть бесповоротно испорчен её слезами и чувством вины, я повернулся и прижал её к себе.

– Хоки, не расстраивайся. Нам было хорошо и это главное, а царапины заживут. Мы стояли обнявшись, и кровь тихонько стекала по моей спине на пол, смешиваясь с мыльной пеной. Мой напряженный член, упирался ей в лобок и не желал опадать.

Глядя вниз, Хоки игриво улыбнулась и сказала, – Прости меня Ичика, я ведь должна помыть тебя в ответ. И набрав душистого геля в ладони, она приступила к намыливанию моего тела.

Сравнительно быстро справившись с моей спиной, ногами и грудью, она приступила к животу. Намылив его, она дошла до его низа и замерла в нерешительности перед ним. Напряженный член, твердый как сосновая мачта, решительно глядел вверх, не желая опадать ни на йоту.

– Будь нежнее, Хоки-тян, несмотря на его твердость он не выносит грубости и резкости. – Посоветовал я. Хоки, сказав тихое «хорошо», аккуратно взялась за него своими руками.

Поначалу робко и несмело, но с каждым мигом все увереннее, Хоки намыливала мой член, массируя его по всей длине. Ее нежные и теплые, но упругие ладони скользили по всей его длине, от основания до головки. С каждым движением её ладоней я чувствовал, что напряжение растет все выше и выше, и вскоре наступил тот миг, когда оргазм настиг меня, будто удар молнии. Резкая вспышка удовольствия пронзила тело сверху донизу, и давшее перебой сердце, казалось, подскочило к горлу. На пике вспышки, когда удовольствие было таким, что казалось болью, упругая струя семени выплеснулась в её подставленную ладонь.

Полный отвал башки! – Сказал я по русски, опираясь рукой в стену душевой и восстанавливая дыхание. Ощущения оргазма были просто нереально сильными, казалось на миг, что волевым усилием я смогу приподнять здание над землей.

Хоки, по прежнему державшая в руках мой, уже начавший опадать член, тихонько гладила его, выдавливая последние капли семени в подставленную ладонь. После чего, ни с того ни с сего она поднесла ладонь, полную липкой белой субстанции ко рту и попробовала на вкус мой семя.

– Тебе не противно? – Спросил я. Но она, слизнув и проглотив его остатки, с улыбкой ответила. – А у тебя сладкий вкус Ичика, ну кто бы мог подумать? – И усмехнувшись она показала мне язык.

После этого мы домылись в душе и смыв с себя любовные соки, пену и кровь, легли в наполненную ванную. Царапины к тому времени перестали кровоточить. Я лежал на спине, а Хоки лежала на мне, глядя в потолок и едва слышно дыша.

Лежа по горло в теплой воде, не хотелось ничего, кроме тишины и покоя. Чувство расслабленной неги захватило нас целиком и даже лежащая поверх меня Хоки вызывала не возбуждение, а нежность и умиротворение.

Теплая вода и мягкое тело любимой девушки были прекрасным завершением вечера. Я молча водил руками по её телу, плавно массируя его, а она лежала неподвижно и с молчаливым упоением принимала мою ласку.

Пока мои руки плавно перетекали по ней, от бедер до груди, я нашел её красное и симпатичное ухо и игриво прикусил его зубами, чуть-чуть, понарошку. После чего тихо прошептал.

– Хоки-тян, тебе понравилось?

Тихое «Угу» было мне ответом.

– Тогда у меня к тебе маленькая просьба, – продолжил я, – Постарайся сохранить нашу близость в секрете от широкой публики. Чем дольше все будут думать, что между нами нет ничего, кроме дружбы, тем спокойнее будет нам. Важно лишь то, что между нами и прочих это не касается, хорошо?

– Хорошо Ичика. – Тихо согласилась она, соглашаясь с моими доводами.

Полежав в ванной где-то еще с пол-часа, мы закончили наши водные процедуры. Уже вытираясь, я заметил, что отношение Хоки ко мне изменилось. На ее лице была счастливая улыбка женщины, познавшей счастье близости с любимым мужчиной. А когда она вытиралась, стоя рядом со мной, то она не стеснялась и не закрывалась, а наоборот продемонстрировала себя с разных ракурсов и пару раз даже соблазнительно выгнулась.

Прогресс однако!

Не одеваясь, я пошел на кухню и принес нам по стакану холодного зеленого чая. Попивая который, мы разошлись по кроватям и улеглись. Уже засыпая я напомнил Хоки о том, как важно хранить наши отношения втайне и пожелал ей спокойной ночи.

Перед тем как отойти в царство морфея, я различил «Спокойной ночи, Ичика» и провалился в сон без сновидений.



Глава 8. Начинается новый день.


Спал я так крепко, что надоедливые трели будильника разбудили далеко не с первого раза.

Утихомирив звонкого надоеду, я лежал и глядел в потолок. Ощущение того, что все бывшее со мной вчера это только сон, казалось физически ощутимым. Но я тут, я по прежнему в теле Оримуры Ичика, и новый мир ждет меня.

Из всех воспоминаний особенно приятным был вчерашний душ, где мы с Хоки намылись «досыта». Но то ли еще будет?

Кстати о Хоки. Ощущая сильное онемение в правом плече, я глянул в чем же причина. Причина спала рядом со мной, высовываясь из-под одеяла своей темноволосой макушкой и тихонько посапывая во сне. Положив свою голову на моё плечо, она отлежала мне его до полной потери чувствительности. Походу она пролежала на нем всю ночь, а я так крепко спал, что даже не почувствовал, как она перебралась на мою кровать. Проведя рукой по её телу, я обнаружил что на ней из одежды были только крохотные трусики и ничего более.

«Наверное ночью её одолел лютый холод, не май все же, и она потихоньку перебралась ко мне.» – иронично подумал я.

Ведь получается, что она дождалась, когда я крепко засну, а потом пробралась под моё одеяло и легла ко мне под бочок. Ат же хитрюга! Но все равно – уже пора вставать, и я начал будить Хоки, спавшую даже крепче чем я.

Высвободив руку из под её головы я растирал затекшую конечность.

Ну радость моя, сейчас я тебе устрою прилив утренней бодрости!

Скользнув под одеяло, тихонько уселся сверху на неё, держа весь свой вес на ногах, и начал водить руками по ее ребрам. Спустя пару минут она проснулась, а еще минуту спустя, она радостно хохотала, слегка взвизгивая и отмахиваясь от меня руками.

Вот такое веселое утро.

Встав с неё и улегшись на место, я повернулся к ней боком и подперев голову рукой, поглядел на неё.

– Блин, Ичика, что ты делаешь! – Воскликнула раскрасневшаяся от хохота Хоки, укладываясь поудобнее и глядя мне в глаза.

– Что я делаю? – Улыбаясь переспрашиваю у ней, гладя под одеялом её животик. – Я тут утром проснулся, и нечаянно обнаружил, что у меня под одеялом гости. С чего такое внимание Хоки? Мороз ночью одолел и погреться пришла?

Хоки, чуть насупившись, покраснела и отвернулась. Я с усмешкой привлек ее к себе и поцеловал в щеку, попытавшись прижать к себе, но она уперлась руками мне в грудь и сказала:

– Оримура-сан, как вам не стыдно! Соблазнили вчера невинную девушку, так что примите на себя ответственность! – Едва сдерживая улыбку, с притворной строгостью отчитывала меня она.

– Хоки-сан, чисто технически вы еще девушка, так что претензии не по адресу. Мы ведь не любовью занимались, а только помылись вдвоем, пусть и весьма энергично. – Возражаю я, притягивая её к себе поближе. Хоки перестает упираться и прижимается ко мне.

Притянув Хоки к себе, стискиваю в объятьях, её макушка оказывается где-то на уровне моего подбородка. Она с готовностью принимает игру и обнимает меня в ответ. Утро становится все лучше и лучше. Лежать по утру под одеялом, сжимать в объятьях теплое тело красивой девушки, чувствуя каждый его изгиб, и слушать стук её сердца, что еще нужно для счастья?

Наклонов голову, целую макушку по утреннему растрепанной головы. Хоки довольно сопит и целует в ответ мою шею. Высвободив одну руку, начинаю гладить её по голове, при это шепча ей в ухо.

– Хоки, радость моя, если в дальнейшем ты будешь ложиться ко мне в кровать, то предупреждай пожалуйста заранее. А то за ночь ты мне руку так отлежала, что поначалу я подумал об утрате конечности. – Хоки сердито засопела, недовольная такой трактовкой событий и что-то невразумительно пробурчав, завозилась, поудобнее устраиваясь у меня в объятиях.

– Ты меня вообще слушаешь хоть чуть-чуть, Хоки-тян? – Продолжаю увещевать полусонную красавицу. Тихое «Да» прозвучало снизу.

– Исчерпывающий ответ, ничего не сказать.

Прижавшись ко мне, Хоки пригрелась и затихла. Казалось что мы так можем лежать вечно, но утро проходит, а нам надо еще на занятия не опоздать. Так что волей-неволей, но мне пришлось растормошить очаровательную соню и довести её до душа. Где тугие струи воды окончательно пробудили её.

Наскоро помывшись и собравшись, мы пошли к учебному корпусу. Мимо нас по дорожкам шли другие учащиеся, и на многих девичьих мордашках было столь сонное выражение, что казалось, они даже не просыпались.

Мы с Хоки шли рука об руку, и пока она о чем-то упоенно мечтала, да так, что даже легкий румянец окрасил её очаровательное личико, я думал о своем доспехе. Вскоре я стану обладателем НД и мне надо будет срочно учиться его пилотировать, иначе я с треском продую нашей английской зазнайке. Да и фехтование надо будет подтянуть, но с этим мне поможет Хоки, так что проблемы нет. Хорошо когда между каноном и реальностью есть хоть какие то параллели.

Уже подходя к учебному корпусу, когда невдалеке показался вход в здание, Хоки спросила меня, – Ичика, давай сегодня пообедаем на крыше?

– Давай, я не против, только возьми на двоих, а то мало ли что. – И прямо как в воду глядел.

Войдя в аудиторию, мы, с Хоки, расселись по своим местам. Глядя в окно, я видел, как недавно вышедшее из-за горизонта солнце, ярко освещает верхушки деревьев и крыши зданий. День обещал быть солнечным и теплым, как и положено нормальному летнему дню. В классе было слегка шумно. Одноклассницы переговаривались, обмениваясь новостями и слухами. Хоки тоже нашла себе компанию, и судя по её румянцу и по взглядам, что она время от времени бросала на меня, то разговор был о наших с ней отношениях. Лишь Сесилия недовольно глядела мне в спину, но стоило мне обернуться, как она отворачивалась.

Дабы не терять времени даром, я взял справочник пилота и углубился в чтение, но не успел я прочесть и десятка страниц, как прозвенел звонок. После этого, в класс вошла Чифую в тренировочном костюме и сказала, что нас ждет утренняя тренировка. Хотя, тренировка оказалась скорее разминкой, мы побегали, попрыгали, и сделав небольшой гимнастический комплекс закончили занятие. После занятия настало время завтрака и класс с энтузиазмом двинулся в школьную столовую.



Глава 8.1 Утренняя трапеза.


Изрядно проголодавшись за время утренней тренировки, и приняв душ, я с энтузиазмом пошел завтракать в нашу столовую. Дойдя до неё, я вошел внутрь и огляделся, увиденное мной превосходило мои самые смелые ожидания. Просторная, светлая, вся в светло-зеленых тонах, она скорее походила на дорогой и модный ресторан, чем на заведение общепита. Большой выбор столиков, как на 4 человек, так и на целую группу, а также голографические панели на стенах приятно обогащали интерьер. Но не это понравилось мне больше всего.

Ведь что главное в столовой? Главное – это еда! А тут ее было море, и какой угодно. Все свежее, вкусное, и самое главное – бесплатно! От такой халявы я аж растерялся, так как хотелось всего, но столько просто не влезет.

Выбрав место подальше от входа и пригласив за него Хоки, я пошел к раздаче. Сами блюда были организованы по принципу шведского стола, бери чего душе угодно – главное съесть. Хоки взяла себе скромно – салатик из овощей, супчик с морепродуктами и рис, ну и что-то там на десерт, я так и не понял, что это был за гибрид мороженого и пирожного. Что касается меня, то я всегда руководствовался принципом «завтрак – это утренний обед» и набрал себе основательно: лапшу с морепродуктами, хорошо прожаренный бифштекс, салат из крабов и стакан томатного сока.

Но только мы с Хоки устроились за столом и разложили тарелки с подносов, как к нам подошла развеселая троица одноклассниц, и попросила разрешения присоседиться.

Одну из них, с прической в виде двух хвостиков, я знал – это была Судзуки-тян, та самая, что уступила мне место.

Вторая, девушка с длинными и свободно ниспадающими волосами черного цвета, представилась как Сакура, и походу была самой рассудительной из них.

Что касается третьей, то её звали Хонне-тян и она была наряжена в костюм то ли белки, то ли пикачу. Ее жизнерадостный и неунывающий нрав, а также веселая натура не позволяли глядеть на неё без улыбки.

– Конечно, конечно, красавицы! – Утвердительно ответил я на их просьбу. – Мы с Хоки будем только за, если вы составите нам компанию.

Когда все расселись, мы отдали должное еде. Девушки, подобно Хоки-чан, набрали себе скромно, я же наворачивал за двоих. И пока она начинали с салатов или риса, я с энтузиазмом рубал лапшу с морепродуктами, на забывая откусывать от бифштекса.

– У тебя хороший аппетит Ичика-кун, отчего же ты так проголодался – подметила Хонне-чян и скорчила умильную рожицу.

– Не жалуюсь, – ответил я, не отрываясь от бифштекса. После чего опять продолжил усиленно жевать.

Когда из всего, что было набрано, остался только сок, я решил начать беседу.

– А скажите ка мне красавицы, что у нас сейчас самое обсуждаемое из последних новостей?

– Особо интересного немного, Ичика-кун, В основном обсуждают твою грядущую дуэль с Сесилией Олькотт, и прикидывают как быстро она с тобой разделается. – ответила Сакура-тян, глядя на меня иронично прищуренными глазами. И не откладывая в долгий ящик тут же добавила. – А также обсуждают ваш любовный роман с Хоки-сан.

Хоки от такой новости аж поперхнулась и мне пришлось стучать ей по спине.

– Ну вы барышни скажете тоже, – отнекивался я, все ще помогая Хоки прокашляться. – Если мы друзья детства, то что – мы сразу стали автоматически любовниками, как только поселились в одной комнате?

Барышни переглянулись и понимающе перемигиваясь, хитро заулыбались.

– А как же ваш визит в кафе? Вы же шли туда держась за руки! Как самая настоящая парочка! – Обличала меня Хонне-тян. От таких слов Хоки покраснела и потупив взор, усиленно начала есть, делая вид что её это не касается. Я же стоял на своем, делая вид что так и надо.

– И что такого? Ну сходили два друга детства в кафе – эка невидаль! С вами я тоже сейчас за одним столом сижу, и что мне теперь, вас всех в любовницы записать?

От этих слов девушки засмущались, и только Хонне тут же ляпнула – Чур меня первую! – отчего мы рассмеялись.

– Но даже если так, то как ты объяснишь тот факт Ичика-кун, что после кафе, вы с Хоки целовались в кустах? – С улыбкой сказал Сакура-тян, глядя мне прямо в глаза. Остальные девушки тоже глядели на меня и ждали моего ответа.

Я сидел и напряженно соображал: «Блин, да как же так? Я ведь помню что рядом никого не было, а значит откуда нас могли выпасти? Разве что с воздуха!» – но в слух сказал следующее:

– Красавицы, вы сами видели как я и Хоки-тян целовались в густой зелени кустов, или вам это кто-то по большому секрету рассказал? – Спросил я в ответ у Сакуры-тян, глядя ей прямо в глаза.

– Нам это поведал человек, заслуживающий всяческого доверия, Ичика-кун.

– Ну тогда передайте ему, что сочинять он умеет хорошо, я в восхищении.

– То есть ты отрицаешь, что Хоки-сан твоя возлюбленная? – В лоб спросила Хоннэ-тян.

– По данному вопросу, есть масса мнений. Но точный ответ даст лишь время. – Уклончиво ответил я. Судя по тому, как троица переглянулась, их мнение было однозначным и бесповоротным.

– И вообще девушки, верить слухам вредно! – Закончил я. Но главное чтобы эти слухи не докатились до ушей Чифую, рассуждал я про себя, а то будет мне и любовь и романтика.

Закончив завтрак, мы вернулись в нашу аудиторию, где продолжились занятия. Во время лекции Ямада-сенсей продолжила просвещать нас касательно истории НД и их места в мире. Помимо истории, под её чутким руководством мы начали разбирать основные понятия и термины, употребляемые пилотами, а также теоретические основы пилотирования.

После окончания лекции начинались первые практические занятия на тренировочных доспехах. И покуда все дружно направились на стадион, меня перехватила Чифую и сказала идти за ней.



Глава 9. Белая Броня.


– Ичика, следуй за мной! – Подойдя ко мне, скомандовала Чифую.

– А это еще зачем?

– Твой доспех только что прибыл

Пока мы с Чифую шли в сторону виднеющегося невдалеке стадиона, где, походу, и состоится моя первая встреча с доспехом, я гадал про себя – дошли ли до неё слухи о нас с Хоки, или не дошли?

– Ичика, ты в курсе какие о вас с Хоки-тян слухи ходят? – Не останавливаясь спросила сестра.

«Ат блин, всё-таки дошли» подумал я, но виду не подал. И решил сыграть в дурака.

– Это про тот эпизод с полотенцем? Так я уже сказал, что это недоразумение.

– Я не знаю что у вас там за эпизод с полотенцем. – Сказал Чифую, обернувшись и искоса глядя на меня. – Но о вас говорят, что вы с ней близки, и если не любовники, то парочка уж точно.

– Ну сходили мы в кафе держась за руки, и что? Мало ли что там себе люди напридумывают, я то тут причем?

Услышав мой ответ, Чифую остановилась, и с легкой полуулыбкой (которая мне решительно не понравилась) поравнялась со мной и глядя прямо в глаза, сказала: – Конечно, ты ни причем! И в кустах с Хоки целовался не ты, и не глядела она на тебя сегодня влюбленными глазами, и вообще ты мимо проходил!

Ну тут уже было отпираться глупо. Но я решил все же раскрыть непонятный для себя вопрос.

– Хорошо, признаю, целовались. Ты мне лучше честно скажи, сестра, как нас заметили, мы ведь в кустах вообще не просматривались.

– Вас тогда видела с высоты группа из нескольких старшекурсниц, и когда вы неистово лобызались в кустах – им вы были как на ладони.

– Так там же темно было. – Настаивал я. – Вдруг им показалось?

Глядя на меня, как на маленького несмышленыша, Чифую разъяснила. – В доспехе есть и прибор ночного видения, и функция оптического зума. Получишь инструкцию к своему доспеху – прочитаешь сам.

– А можно мне узнать имена тех, кто меня так ославил? – Вкрадчиво спросил я.

Но Чифую не стала мне ничего говорить, а лишь посоветовала. – Надо тебе, так узнавай сам.

«Сговорились, как есть сговорились!» – Рассерженно думал я, желая оторвать этим летуньям всё что только можно. – «Вот найду их всех и мстя моя будет страшна и ужасна! А то взяли моду – летать по ночам да за целующимися людьми подсматривать. ПЗРК на них нет!»

На этом, как мне казалось, у Чифую вопросы кончились, но оказалось, что самое интересно еще впереди.

– У вас с Хоки уже было? – В лоб спросила сестра. И что-то мне подсказывает, что вопрос явно не про совместную трапезу.

– Пока нет, но мы стараемся. – Осторожно ответил я.

– То есть дальше поцелуев не зашло? – Уточнила Чифую, сощурившись.

– А это важно?

– Ичика, будь благоразумен. Хоки рано становиться матерью, а ты еще не готов еще стать отцом. – Со странным выражением лица просветила меня Чифую, и тут же добавила. – Да и мне еще рановато становится тётей. Поэтому, не забывайте о контрацептивах.

И пока я пребывал в растерянности от такого неканоничного урока половой грамотности, Чифую приблизилась ко мне и прошептала на ухо: – Хоки еще молода и неопытна, поэтому тебе придется думать за двоих. Иначе вскоре вас может стать нежданное прибавление.

– К слову о контрацептивах, – уточнил я, – где у нас в академии ими можно разжиться?

– Заходи вечером ко мне в гости, поделюсь по родственному. – И шутя щелкнув меня по кончику носа, Чифую продолжила идти в сторону стадиона.

Я шел за ней и не понимал этих странностей её поведения. «По канону, Чифую была строга к своему брату, и не стеснялась ему даже подзатыльники при всех втыкать. Так в чем же причина столь разительных перемен в её поведении? Из-за того, что я не стал себя вести как он, и она увидела, что её брат повзрослел? Или это результат моего вмешательства в ткань судьбы?» – но не придя к единственной верной мысли, я решил что время покажет. Пока я напряженно думал о поворотах судьбы и её непредсказуемости, Чифую ушла далеко вперед и чтобы не потерять её из виду, пришлось ускориться, дабы не отстать окончательно.

Вскоре мы дошли до учебного стадиона.

Возносясь на десятки метров над землей и занимая площадь почти в пять квадратных километров, исполинский стадион был удивительно изящен. Надежность композитной стали, твердость полимерного бетона и кажущаяся хрупкость мощнейших силовых полей, что накрывали арену, сочеталась с изящной архитектурой, придававшей ему воздушный и обманчиво хрупкий вид.

Пройдя по его коридорам, до нужного нам помещения, мы уперлись в стену, на которой был снаружи только биометрический замок, с силуэтом человеческой ладони. Положив на него руку, Чифую назвала себя и створки разомкнулись. При этом в закрытом состоянии не было даже намека на дверную щель, столь плотно они были пригнаны друг к другу.

За дверями было небольшое помещение и в середине его стоял ОН, мой доспех. Белая громада доспеха, даже будучи в неактивированном состоянии, возвышалась над полом на добрых полтора метра. От него прямо веяло спокойной силой и уверенной в себе несокрушимостью.

– Это единственный экземпляр. – Просветил меня сестра. – Он был спроектирован и создан самой Шинононо Табанэ, и такого второго больше нет.

– Надеюсь, он не уступает доспеху третьего поколения? – Уточнил я. Но мои опасения были рассеяны. Чифую не стала ничего скрывать и ответила что знала.

– Он превосходит ЛЮБОЙ доспех третьего поколения наголову. Что в нем есть, знает только его создательница, и походу предстоит тебе это открыть самостоятельно. Однако это не отменяет необходимости уметь его пилотировать и регулярно тренироваться на нем.

Вот это да! По канону доспех Ичики раскрылся только в самом конце, но тут походу сразу будет круто. Но что то мне подсказывало, что если и оружие сразу сильно, то и с врагами может получиться тоже неожиданно.

– Подойди к нему и активируй его. – Сказала Чифую и отошла на пару шагов назад.

Я подошел к доспеху и коснулся его рукой.

Когда ладонь коснулась стальной брони, вначале ничего не произошло. С виду и на ощупь, это был совершенно мертвый кусок металла. Но спустя несколько секунд появилось ощущение узнавания и некой тождественности что ли. Это было подобно тому, как найти знакомую и любимую вещь, которую утратил давным-давно и вдруг обрёл вновь.

Я не понимаю, как такого эффекта смогла добиться старшая сестра Хоки, но необычность и нереальность этого творения доказывала её гениальность на все 100%.

После того, как доспех «узнал» меня, по нему прошла легкая дрожь и он раскрылся, как цветок навстречу солнцу. Броня раздвинулась и замерла, в её новой форме виднелось место, похожее на седушку стула с отверстиями для ног.

– Смелее Ичика, тебе надо всего лишь взобраться на него и встать ногами в предназначенные для этого места, дальше доспех все сделает сам. – Подсказала мне Чифую.

Сняв с себя школьную форму, я остался в костюме пилота, который выглядел как неопреновый комбинезон со штанинами до колен и рукавами по локоть. Сложив форму в рюкзак и отложив его в сторону, я влез на доспех и встав ногами в углубления, стал ждать. Активация прошла столь быстро и в тоже время плавно, что я даже не успел заметить её начало.

До этого неподвижный, доспех рванулся на меня, как атакующий тигр на добычу и соединился со мной, но в тоже время, он сделал это так мягко и деликатно, как материнские руки, что берут своё дитя. Гибкая броня облепила туловище, подгоняясь под форму тела, как вторая кожа. На руках и ногах сомкнулись подобия наручей и поножей, притом ноги оказались обуты в что-то вроде рыцарских сапог гротескных размеров, которые выглядели футуристично и при этом были удобны, легки и не сковывали движений, а руки оказались в неком подобии латных перчаток, начинавшихся от плеч и идущих до самых кончиков пальцев, которые были снабжены подобиями когтей. Плечи были охвачены наплечниками, чья кажущаяся легкость никак не вязалась с их тяжелым и массивным видом, а голову мягко обхватил белый обруч, оставляющий открытым лоб, но охватывающий виски и затылок. Над каждым плечом, на фиксированном расстоянии, расположилась часть наплечника, чье предназначение было непонятно. Не соприкасаясь с доспехом, эти части скорее всего удерживались силовым полем и хотя о их функции я пока не догадывался, но они явно были нужны не просто для красоты.

Мир вокруг меня подернулся рябью, как вода от всплеска, но тут же обрел четкость. В сознании мягкий женский голос произнес: – «Процедура первичного слияния выполнена, выполняю конфигурирование настроек по умолчанию». Каждый предмет в зоне восприятия дополнялся параметрами, что сообщал о нем НД. Все приборы доспеха, вроде отметок на радаре, скорости полета, единиц щита, отображались перед внутренним взором. Это было похоже на дополненную реальность, но в отличие от тех же очков, дающих лишь частичный эффект, тут слияние было полным. Плоть человека и сталь боевой машины мягко слились в одно целое, гармонично дополняя друг друга.

Пока я наслаждался первыми впечатлениями Чифую продолжила просвещать меня относительно доспеха.

– Кодовое название твоего НД – «Белая Броня», его основная специализация – полноконтактный ближний бой, именно поэтому этот небесный доспех сделан столь бронированным, быстрым и мощным. Для ближнего боя у него есть установленный универсальный меч, что годится как для одной руки так и для двух. Над каждым плечом твоего НД расположен дополнительный модуль, у твоего доспеха это многоцелевые щиты, у других доспехов их функции могут быть иными. - И после этого добавила, – Призови свой меч, Ичика!

Что я и сделал, в буквальном смысле. Не раздумывая, я поднял руку над головой, растопырил пятерню и гаркнул на всю комнату:

– Белый Меч, призываю тебя! – Фэйспалм от сестры стал мне наградой. Поглядев на меня задумчивым взглядом, в котором не читалось ни одного цензурного слова, Чифую тут же разъяснила, в чем была моя ошибка.

– Ичика, на надо тут из себя война-в-матроске строить! Призыв подразумевает не истошные вопли, а вдумчивое сосредоточивание на мыслеобразе желаемого оружия, после чего доспех сам материализует оное, при условии, что оно в нем есть. Подумай о мече и призови его.

Сосредоточенно думая о своем клинке, я едва успел уловить момент, когда из неяркой вспышки материализации показался меч, который легко и непринужденно лег в мою руку. Судя по изогнутому лезвию и односторонней заточке, это была катана, а её цвет, необычная форма гарды и размеры давали понять, что она является неотделимой частью доспеха.

Катана была с виду проста и без малейших изысков, и в тоже время совершенна в своей простоте. Слегка изогнутый клинок с односторонней заточкой переходил в гарду необычного вида, что заканчивалась двуручной рукоятью. Цвет клинка был снежно белым, но кромка отточенного лезвия была голубой, как рассветное небо. Общая длина меча была около двух метров, а суровое спокойствие с которым меч лежал в руке, говорило о том, что это было ни разу не учебное оружие. Этот клинок был создан убивать. И хотя его размеры для человека были чрезмерны, в перчатке доспеха он сидел как влитой, не оттягивая руку своим весом.

– Чифую, этот меч похож на знаменитый Снежнолист, тот самый, с которым ты выиграла свой титул чемпиона.

– Да, он похож на него Ичика, так как Снежнолист брался за его основу, но твой меч новее. И что Шиноно вложила в твой клинок помимо противобарьерной атаки, я не знаю. – Ответила Чифую. – Тебе предстоит это выяснить самому.

– Теперь отзови доспех и пойдем на арену, у вас сегодня первая тренировка с доспехами.

– То есть каждому выдадут по доспеху? – Удивился я. – Они же дорогие, как не знаю что.

– Ичика, ты чем слушал на занятиях, а? Личных доспехов ученикам никто не даёт, за редким исключением вроде тебя или Сесилии. Они для начала будут осваивать учебные НД. А теперь отзови доспех и пошли.

Я сосредоточился и доспех пропал. Став чем-то наподобие бело-синеватых всполохов света, он просто втянулся в моё тело, а на запястье правой руки остался причудливого вида браслет, бело-синего цвета. Когда доспех исчез, Чифую подошла ко мне и протянула увесистый томик, похожий на справочник пилота, но со стилизованным изображением Белой Брони на обложке.

– Это справочник по твоему НД, содержащий подробнейшую информацию о нём. Прочесть его сможешь только ты, так что за конфиденциальность информации не беспокойся, для максимального овладения своим НД, ты должен знать содержимое этого справочника наизусть и сделать это нужно как можно скорее, это в твоих же интересах.

Сказав это, Чифую развернулась и пошла в сторону арены. Схватив свой портфель, я затолкал в него книгу и двинулся следом. Мое первое занятие с доспехами ждало меня.



Глава 10. Тяжело в учении.


Пока Чифую шла в сторону арены, я шел за ней и думал, – «А чего идти просто так?» – И вновь призвал доспех.

На миг всполохи света окутали меня и вот я опять в своей броне. Подхватив рюкзак пальцем перчатки я радостно потрусил за Чифую. Ходил доспех неуклюже, но энергично, топоту было – жуть! Металлический лязг от его сапог бил в потолок и отражался от стен. Вскоре Чифую это надоело.

– Ичика, твой НД, кроме режима полета и режима ходьбы имеет еще режим парения, для более тихого и быстрого перемещения над поверхностью. – Просветила меня недовольная Чифую, которой по видимому надоел энергичный топот многосоткиллограмового механизма.

Стоило мне только подумать об этом, как махина доспеха мягко воспарила над полом и застыла на высоте примерно в сорок сантиметров. НД неподвижно висел на одном месте, без какого либо гула или шума, создавалось впечатление, что закон всемирного притяжения не про него. Заинтригованный, я спросил об этом сестры.

– Чифую, я не понимаю, по какому принципу доспех висит в воздухе? Ведь нет ни реактивной струи, ни гула движков, он просто стоит в толще воздуха.

– А этого никто не понимает, Ичика. Ученые лишь примерно догадываются о механизме такого передвижения, связанного с локальным изменением гравитации. А все об этом знает лишь Шинононо Табане, но она никому ничего не говорит. Будет возможность – спроси её сам.

«При первой же возможности надо будет подробно расспросить сестру Хоки, а то слишком многое непонятно» – подумал я, а в слух лишь сказал. – Главное, чтобы во время быстрого скольжения над землей этот механизм не отказал, а то отскребать устанут.

Вскоре мы дошли до арены, на которой происходили тренировки пилотов. Невдалеке стояла группа моих однокурсниц, что ожидала своего первого пилотирования. Поодаль от них, второкурсницы в серийных доспехах выполняли упражнения с мечами, а в вышине, едва уловимые глазом, мелькали выпускницы, отрабатывающие фигуры воздушного боя.

Пока мы с Чифую шли к нашей группе, я глядел на новый облик своих однокурсниц. Все девушки были в тренировочных костюмах, что представляли из себя нечто вроде школьного купальника, дополненного длинными чулками. И хотя купальники были закрытыми и строгими, но то, как они облегали молодые и стройные тела девушек, наводило меня на игривый лад.

Подойдя к выстроившимся первокурсницам, Чифую громко объявила:

– Класс внимание! Сегодня ваше первое практическое занятие по пилотированию. Вы научитесь садиться в доспех, активировать его, а также попробуете сделать несколько шагов. Вашими первыми машинами будут учебные доспехи, не являющиеся полноценными НД, и поэтому они не умеют летать и сражаться, но когда вы освоите их, вам дадут доступ к более продвинутым машинам.

Новость была встречена с энтузиазмом всеми, кроме Сесилии, которая стояла скрестив руки на груди и сердито поджав губы. Впрочем я её понимал, то что другим сегодня предстоит первый раз, для нее уже давно пройденный этап.

Однако заметив, что наше английское дарование заскучало, Чифую решила разнообразить её культурную программу.

– Сесилия, Ичика, подойдите ко мне оба. – И когда мы подошли она нас обрадовала. – На сегодняшнем занятии работаете в паре.

– Чегоо!?? – Одновременно вскрикнули мы, оглянувшись друг на друга. Мне в качестве партнера Сесилия нужна, как хрен в компоте, и подозреваю, что это глубоко взаимно.

– Тихо! – Прикрикнула на нас Чифую. – Ваша текущая задача, помогать мне с вашими одноклассницам, пока они будут учиться пользоваться учебными доспехами. Все понятно?

Спорить с ней было себе дороже, и мы, скрипя зубами, согласились. Сесилия активировала свой НД и приготовилась.

Возле трех учебных доспехов, пускающих солнечные блики своими гранями, выстроилась толпа желающих. Самые бойкие девушки уже застолбили первые места, в ожидании своего первого раза. Судя по размерам еще не активированных учебных доспехов, они были ощутимо меньше моего.

Получив наставления от Чифую, первые из девушек залезли на доспехи и активировали их. То, что я прошел недавно сам, мне было любопытно пронаблюдать со стороны. Доспех охватывал тело быстро, но аккуратно, мгновенно подгоняясь по фигуре и становясь как бы частью тела. Глядя на работу этого совершенного механизма, что больше походил на живое существо, нежели на рукотворную машину, я все больше сомневался в том, что обычному земному гению под силу создать такое.

Размышляя о гениальности Шиноно, я автоматически скользил взглядом по телам своих однокурсниц, и вскоре поймал себя на мысли, что упругие попки, стройные ножки и высокие, крепкие груди занимают меня гораздо больше вопроса о гениальности создателя НД. Но вернемся к нашим первым пилотам.

Активировав доспехи и пройдя по несколько шагов, довольные девушки повыпрыгивали из них. И тут-то выяснилось самое любопытное. Если, будучи сложенным, небесный доспех достигал от силы полтора метра, то в активированном состоянии, даже учебные модели возвышались на добрые два с половиной. И залезть в него было очень сложно, а уж для молодых девушек и вовсе было непосильной задачей.

– Вот это одна из наиболее распространенных ошибок среди молодых пилотов – Обратилась к классу Чифую. – Как вы все хорошо видите, когда пилот не сложил доспех, то залезть в него практически невозможно. – И тут она повернулась к нам с Сесилией.

– Ичика, Сесилия, помогите остальным. Надо подсадить в доспехи следующих студентов, так как сами они не залезут.

Недолго думая, я скользнул к Хоки и поравнявшись с ней, предложил, – Давай я тебя подсажу? – Чуть покраснев, Хоки согласилась.

Соблюдая максимальную осторожность, я подхватил Хоки на руки и плавно развернувшись, двинулся к учебному доспеху, скользя над землей. Посматривая на Сесилию, я видел как та нехотя взяла на руки одну из одноклассниц и пыталась ее подсадить в доспех, обращаясь с ней без малейшей симпатии.

Я нес Хоки на руках, а она, расцветя румянцем, прижималась к моей груди, наверняка мечтая о чем-то своем, о девичьем. Походу это нравилось не только нам двоим, так как за нами с удовольствием наблюдал весь наш класс и на лицах многих девушек расцвел легкий румянец в сочетании с мечтательным выражением лица.

Встав вплотную к учебному доспеху, я помог Хоки забраться в него, страхуя её от выпадения, и дождавшись когда она сольется с ним, отошел в сторону.

– Хоки, солнце моё, не забудь потом усадить доспех на землю, дабы им могли воспользоваться не прибегая к посторонней помощи. – Напомнил я. Стоя вблизи учебного доспеха в своей Белой Броне, я возвышался над ним, как слон над лошадью. Когда доспехи стояли рядом, то было очевидно, насколько мой НД мощнее и тяжелее учебного доспеха. Что же касается Хоки, то она сделала несколько шагов и усадив доспех на землю, уступила очередь следующим.

Дальнейшее занятие шло своим чередом, девушки садились в доспех, делали по десятку шагов, усаживали доспех на землю и уступали очередь. Правда было еще несколько случаев, когда студентки забывали посадить доспех, и мне приходилось помогать следующим за ними. Но судя по раскрасневшимся лицам тех, кого я на руках донес до доспеха, пожалевших об этом не было. Когда последняя из девушек попробовала себя в роли пилота, Чифую сказала им построиться, после чего обратилась к группе.

– Итак, сегодня вы попробовали себя в роли пилотов. Как вы все убедились, пилотировать доспех не такое простое занятие как кажется. Когда вы станете опытнее, вам дадут доступ к серийным доспехам, что умеют не только ходить и парить, как учебные, но и летать. Помимо пилотирования у вас еще будут занятия по боевой подготовке и работе в группах, но об этом позже. – После этого Чифую обратилась к нам с Сесилией.

– Ичика, Сесилия, взлетите над ареной, сделайте кружок и возвращайтесь обратно. Ваш полет продемонстрирует группе, куда будет в дальнейшем продвигаться их обучение.

Взмыв в воздух, Сесилия оставила меня далеко позади. Летала она несомненно лучше, а ее доспех хоть и уступал моему в мощи и броне, был маневреннее и легче на подъем. Да и опыта мне не хватало, что уж говорить. Поравнявшись с ней, я старался лететь параллельным курсом. И вдруг Сесилия вызвала меня на разговор. Активировав видеосвязь, мы начали беседу.

– Ах Оримура-кун, какой же ты еще неопытный! – Сказала Сесилия томно-ироничным голосом. – И ты еще собираешься биться со мной на дуэли?

– Ничего-ничего! У меня еще почти две недели, так что я постараюсь подготовиться так, чтобы ты, радость моя, не разочаровалась.

– Я тут подумала, Оримура-кун, если ты извинишься передо мной, и признаешь моё превосходство, то я отменю дуэль и прощу тебя. – Вдруг ни с того ни с сего великодушно предложила юная примадонна.

Меня её предложение изумило до глубины души, и я высказал своё отношение к такому «великодушию».

– Извиниться? Мне? После того, дорогая Сесилия, что ты мне наговорила в присутствии всего класса и учителей, одна из которых, к слову говоря, моя родная сестра, то я даже в шутку не рассматриваю возможность извинений перед тобой. И поэтому я настаиваю на дуэли, где я смогу преподать тебе урок хороших манер и отплатить за все сказанное тобой, в той степени, в которой ты этого заслуживаешь. Хотя если ты извинишься публично, то я готов шагнуть навстречу.

Поняв, что извиняться перед ней не собираются, Сесилия недовольно поджав губы и нахмурив брови сказала. – Смотри Ичика, как бы тебе не пожалеть об твоем выборе. Впрочем, если ты передумаешь, то мою комнату ты найдешь легко. – И завершив свое щедрое предложение, она резко пошла на снижение, остановившись в каком то метре от земли.

Не желая выглядеть хуже, я решился на тот же маневр, не учтя, что у меня и доспех тяжелее и опыт меньше. Хорошо, что в последний момент я успел перевернуться и встретить приближающуюся землю ногами, а не головой. Но все равно, посадка вышла жесткой. Рухнув на арену, я выбил облако пыли и оставил после себя приличных размеров кратер. И по этому поводу еще и Чифую высказалась.

– А вот, обратите внимание, пример того, как неопытный пилот пытается приземляться. И хотя доспех защитит силовым полем своего носителя, но повреждения окружающим предметам будут нанесены. Поэтому будьте осторожны в полете и помните, что вы можете нанести вред людям и их собственности. – Закончив краткую лекцию, Чифую оглядела притихшую группу, выстроившуюся возле края ямы, проделанной моим доспехом. Довольно ухмыляющаяся Сеслия победно глянула мне в глаза, показывая всем своим видом, какая она умелая по сравнению со мной.

– Как ты, Ичика-кун, не ушибся? – С приторной заботой в голосе, громко спросила мисс юное дарование.

– Не дождетесь, сударыня! – с не менее заботливым голосом ответил я. И тут в нашу зарождающуюся перепалку вмешалась сестра.

– Оримура, Олькотт, прекратите сейчас же! После занятий флиртовать будете!

– Я? С ней?

– Я? С ним? – одновременно вырвалось у нас. Походу прозвучало весело, так как класс тут же рассмеялся и даже Чифую улыбнулась краешком губ.

Вскоре наше занятие окончилось. Одногруппницы направились в душ, и я тоже намылился туда же, но меня остановила Чифую, подозвав к себе.

Когда все девушки покинули арену и мы с Чифую остались одни, она начала просвещать меня относительно изменений в моем статусе.

– Ичика, ты теперь владелец НД, который отныне часть тебя. И никто, кроме разве что Шинононо, не сможет у тебя его отобрать. А значит с этого момента тебе придется соблюдать ряд условий, касающихся всех пилотов.

– И что это за условия? – Спросил я, ожидая неприятностей.

– Весь свод ограничений ты узнаешь из справочника, в разделе «Права и обязанности пилотов НД», но самые выжные я назову сейчас.

– Тебе запрещается подниматься выше отметки в 50 километров по высоте. Это правило касается всех пилотов, в том числе и тебя.

– Также ты не имеешь право разглашать любую информацию о своем доспехе, или его строении кому-либо вне стен академии, даже правительственным организациям.

– Еще ты не должен покидать стены академии без сопровождения, когда направляешься в город.

– То есть? Мне что, без конвоя в город нельзя? – Удивился я.

– Пока не решен вопрос о твоей безопасности вне стен академии, тебе запрещается выход в город одному. – Отрезала Чифую. – Это в твоих же интересах.

– А если я в город в доспехе выберусь? В нем ведь мне вообще ничего не грозит! – Выдвинул я контрпредложение, но Чифую, казалось, только и ждала такого ответа.

– Что касается вылета в город на НД, – Строго сказала Чифую. – То пока ты не докажешь, что можешь пилотировать, не представляя опасности для жизней людей и их имущества, то в город летать не смей!

– А если я аккуратненько? – Не сдавался я. – Нет ну в самом деле, я же еще учусь!

Хищно сузив глаза, Чифую сделала шаг ко мне, и отчеканила тихим, но не терпящим пререканий тоном.

– Ичика-кун, ты помнишь как ты сегодня приземлился на арену? А теперь представь, что ты так приземлишься в центре города, сколько людей пострадает или даже погибнет?

Возразить было особо нечего.

– Но хоть куда-то же мне можно летать?

– Полеты над территорией академии или над морским пространством не запрещены, но если ты не вернешься в течении суток, улетев слишком далеко, за тобой вышлют поисково-спасательную команду. – Обнадежила меня сестра.

Когда краткий ликбез по моим правам закончился, то я поспешил в душ, а потом направился в столовую. И когда я шел к ней, то вспомнил что мы с Хоки договорились пообедать на крыше. И она сейчас меня ждет!

Тут же активировав доспех, я свечой взвился в небо и развернувшись, устремился к месту встречи. Приблизившись к крыше учебного корпуса, и снизив скорость я по дуге заходил на посадку. Судя по виду Хоки, она была весьма недовольна. Да уж, нехорошо получилось. Рядом с ней сидела приснопамятная троица, которая, видимо, опять напросилась в компанию.

Помня о своем фиаско, я приземлялся очень аккуратно, дабы не проломить крышу. Приземление прошло успешно, хоть и не идеально. Коснувшись ногами земли, я повернулся к Хоки.

Не успел мой НД растаять во вспышке дематериализации, как Хоки высказала мне своё недовольство.

– Ичика, где тебя носит? Я тебя уже минут двадцать жду! – Недовольно воскликнула она, топая изящной ножкой и сверкая сердитым взглядом своих изумительных глаз.

Я стоял и молча глядел на неё, чуть улыбаясь. Её сердитость прибавляла ей шарма, а легкий румянец на недовольном личике делал ее еще более притягательной. Так бы и потискал её, но не при свидетелях.

– Хоки, тебе никто не говорил, что ты становишься в 2 раза симпатичнее, когда дуешься? – Иронично спросив, я перевел тему разговора.

– Я не дуюсь! – возразила Хоки, чуть сильнее покраснев и поджав губы. Троица молча внимала, наслаждаясь бесплатным зрелищем.

– А раз нет, то давай поедим. А то Чифую меня вконец замотала своими нотациями. – Подытожил я, подходя ближе и садясь рядом.

Что мы собственно и проделали.

Усевшись кружочком на покрывале, и разложив на нем наши обеды, мы преступили к трапезе. К счастью, Хоки оказалась предусмотрительной, и взяла еды с запасом.

– Все очень вкусно Хоки-чян, спасибо тебе большое. А также спасибо вам девчата, за компанию. – Троица радостно заулыбалась, Хоки, чуть смутившись, отвернулась, но было видно что ей приятна моя благодарность.

– Ичика, если бы ты не опоздал, все было бы еще горячее. – Упрекнула меня Хоки, впрочем уже без намека на сердитость.

– Меня Чифую задержала, так что пришлось ее выслушать. Ты ведь не думаешь, что я бы мог ей сказать что-то вроде: «Извини, у меня там обед стынет – давай потом поговорим?» и улететь к тебе?

Мой ответ удовлетворил Хоки, и мы продолжили нашу трапезу.

Дальнейший обед прошел за непринужденной беседой, Хоки, как и неразлучная троица, любопытствовали насчет доспеха. Казалось что их интересует все, так что от вопросов отбоя не было.

Когда же мы доели, и три подружки, попрощавшись с нами, оставили нас с Хоки одних, я решил поговорить с ней о грядущем бое.

– Хоки, ты же чемпионка по кен-до среди девушек, так?

– Да, Ичика-кун, а почему ты спрашиваешь?

– Мне надо позаниматься фехтованием и вспомнить подзабытые приемы, дабы на дуэли с этой зазнайкой иметь больше шансов, так что пара-тройка занятий мне не помешают. Ты поможешь мне?

– Хорошо, я помогу тебе Ичика. Встретимся сегодня вечером в Спортивном зале. – Ответила Хоки, и чуть отвернувшись она слегка покраснела. И что ей только в голову взбрело?

В воздухе раздалась мелодичная трель звонка и мы поспешили на занятия.

Тема сегодняшней лекции, что прочла нам Ямада-сенсей, была о месте и роли женщин-пилотов в современном обществе. И из нее я узнал много нового.

Исходя из того, что пилотами НД могли быть только женщины, во всяком случае до недавнего времени, то их статус в обществе был чрезвычайно высок. Фактически рядом с ними по влиянию не мог стоять ни одни мужчина, кроме высших чинов в государстве. Ведь каждая из них по сути являлась мечом и щитом, что защищает свой народ и свою страну, и была неотделимой частью оборонного потенциала и военной мощи своей державы.

Это создало им ореол чуть ли не божественности, и хотя это касалось только женщин-пилотов, тем не менее на олимпе мировой славы мужчинам пришлось изрядно потесниться.

Однако, несмотря на то, что каждый НД это грозная и неудержимая машина, пилот по прежнему остается человеком. Хрупким и смертным.

Именно поэтому, все страны-участницы Аляскинского договора создали приоритетные программы по защите женщин пилотов от посягательств и покушений. Защите подлежали также члены семей пилотов. При этом защита осуществлялась не только на государственном, но и межгосударственном уровне, а значит если девушка-пилот попала в беду на территории чужой страны то местные силы правопорядка были обязаны оказать ей всяческую помощь и поддержку. Вплоть до высших инстанций.

Кроме этого, были приняты международные соглашения, согласно которым Небесная Академия является неприкосновенным учебным заведением со своими внутренними порядками и правилами.

И ни правительство Японии, ни правительство любой другой страны не имело право вмешиваться во внутренние дела Академии. Таким образом, была исключена возможность давления на учеников в стенах этого учебного заведения.

Большей защитой чем девушки пилоты, обладала только Профессор Шинононо Табанэ, изобретшая и создавшая все ядра доспехов. Все 467 ядер, что вообще существуют в мире, были созданы ей. Новые ядра профессор создавать категорически отказалась.

Ядро – это по сути центр доспеха, без которого тот лишь груда металла. Понять как устроено ядро не смог никто, хотя над этим ломали голову лучшие умы человечества. Равно как и создать работоспособное подобие ядра не удалось никому. А значит, профессор являлась единственным источником ядер, со всеми вытекающими относительно её безопасности и неприкосновенности. Но сама Шинононо Табанэ на данный момент находилась неизвестно где, и обнаружить её не удавалось всем разведкам мира.

Кроме лекции мне не давал покоя свод прав и обязанностей, который надо было перечесть, да и в инструкцию к доспеху надо будет заглянуть, разобраться что там и как.

После занятий я направился к себе, и взяв форму пошел в спортивный зал. На улице смеркалось.



Глава 11. Вечерняя тренировка.


Направляясь к спортивному залу, где меня ожидала Хоки, я думал о своей дальнейшей деятельности. Сколько еще предстоит, даже не знаешь за что взяться, а главное, что память самого Ичики почти не помощник. Вспоминалось где-то год-два его последней жизни, и то смутно.

Если встречу его хороших друзей, знавших его последние 2-3 года, то могут быть проблемы.

Но вот показался Спортивный зал. Вернее целый спортивный комплекс, где было множество залов, от тренажерного, до игрового. На любой вкус и цвет.

Хоки ждала меня у входа в игровой зал, который был самым просторным из всех. По быстрому переодевшись в раздевалке, я вышел к ней.

Она была в форме для кен-до, которая подчеркивала её стройность и красоту, а в руках у неё был тот самый меч, знакомый мне еще по эпизоду первого знакомства.

– О! Хоки, это же тот самый меч! Лучший друг моей подушки.

Хоки недовольно посмотрела на меня, чуть покраснев, и что-то буркнула себе под нос. Взяв тренировочный меч я встал напротив неё.

На мгновение мы замерли друг напротив друга, а потом резко устремились навстречу. Надо ли говорить что я огреб? Она все же чемпионка по фехтованию среди девушек, а я кен-до ни разу не занимался. Так что удар я пропустил сразу, на втором выпаде.

Повторив еще 3 раза, я понял что в классическом стиле я её не одолею. Хоки тоже это поняла, и даже прокомментировала.

– Ичика, ты что вообще кен-до не занимался с младшей школы? Ты ведь был в фехтовании лучше меня!

– Был, но за шесть лет без практики – все ушло.

Возмущению Хоки не было предела, после того как она высказала мне все, что она обо мне думает, она начала давить на то, что мне надо будет регулярно с ней тренироваться, дабы вообще хоть кого-то победить.

И вот тут я пошел на маленькую хитрость.

– Хоки, а можно я попробую тот прием, что видел по телевизору? – Спросил я с самым невинным видом.

Сделав скептическое лицо, Хоки кивнула.

Мы как обычно встали друг напротив друга, и выждав мгновение, устремились вперед. Но в этот раз, я взял меч обратным хватом, и когда мы скрестили клинки, я тут же перехватил её запястье и дернул на себя. Когда она потеряла равновесие и мы упали, я не растерялся и прислонил клинок к её горлу.

– Гляди-ка Хоки, сработало!

– Это подлый прием, Ичика! Так нельзя.

– В кен-до, нельзя. А в жизни можно. Тем более что драться с Сесилией мы будем не на шутку.

– Так повезет только раз, Ичика. Во второй раз на эту уловку никто не попадется. – Пыталась возражать Хоки.

Я не согласился и мы сошлись еще раз. Когда мечи опять столкнулись, я резко пихнул её в колено своей стопой. Она снова не ожидала такого и опять победа была за мной.

– Ичика, ты жулик! Это не фехтование, а какой-то подлый обман. – Недовольно разорялась Хоки.

Я глядел на неё и с улыбкой возражал. – Хоки, пойми, что в бою нет понятия честно или нечестно, это только на соревнованиях так. В бою есть понятия победа и поражение, притом поражение зачастую означает смерть. – После чего продолжил.

– Как фехтовальщик, ты, Хоки, намного сильнее меня и я это признаю. Но весь твой опыт исключительно спортивный, и не включает в себя реальных боев. У Сесилии тоже самое. И как я подловил сегодня тебя, так постараюсь подловить и её.

Поворчав для порядка еще минут 5 Хоки успокоилась.

После этого занятие шло больше в теоретическом ключе, где мы оба делились опытом. Она рассказывала о своем опыте из классического кен-до, а я пополнил её знания уловками, коих знал немало.

В общем и целом мы обогатили друг друга взаимным опытом и договорились об следующей тренировке на послезавтра.

После занятия, мы направились в душ. Где совместное мытье перемежалось поцелуями и ласками но без секса. Ибо я помнил совет сестры.

Когда же все закончилось, и мы, помывшись и переодевшись, возвращались в свое общежитие, я задал ей вопрос, что давно не давал мне покоя.

– Хоки-тян, у тебя есть связь с твоей сестрой Табанэ? – Без лишних намеков спросил я.

Хоки тут же погрустнела и замкнулась в себе. От её хорошего настроения не осталось и следа.

– Хоки, послушай, мне… – Но не успел я договорить как она резко перебила меня.

– Ичика, я не хочу говорить о моей сестре. – И сказано это было таким тоном, что продолжай я настаивать, то поругались бы наверняка.

Понимая, что большего от ней пока не добиться, я обнял её за плечи и мы пошли так до самого общежития. Лишь матово-желтый свет фонарей был нашим спутником на этой прогулке.

Когда мы вернулись к себе, то Хоки пошла пообщаться с одноклассницами, я а решил зайти к сестре в гости.

Хорошо что Чифую была не только нашим классным руководителем, но и старшей по общежитию первого курса. Таким образом и далеко ходить не надо было, и порядок в здании был.

Найдя её комнату, я постучался.

Громкое и уверенное – Войдите! – было мне ответом.

– А это ты, Ичика – Сказала мне сестра, когда увидела кто вошел. Я же собирался с мыслями, разговор предстоял непростой.



Глава 12. Разговор по душам.


Зайдя в номер к сестре, я огляделся. Та же комната что и у нас, но вот обстановка была не в пример шикарнее.

Тут тебе и нормальный холодильник с хорошей кухней, и двуспальная кровать с шелковым бельем. Вместо обычного компьютерного стола из подобия дсп, как у нас в комнате, был стол из настоящего дерева. А компьютер с тремя мониторами, стоящий на нём, был явно круче тех, которые были в нашей комнате. Устилающий пол ковер, был хоть и синтетическим, но явно не дешевым. Ближе к центру комнаты стоял чайный столик с тремя креслами.

В общем и целом – хорошо живет на свете Чифую-сенсей.

Пройдя в комнату и сев в кресло, я одобрительно подметил, – Хорошо живешь, нечего сказать.

Чифую села в кресло напротив. Положив ногу на ногу она выжидающе смотрела на меня.

Так как занятия давно закончились, то вместо обычной строгой пары: темная юбка + темный пиджак, на ней было домашнее одеяние из мягких бриджей и топика.

– С чем пришел, Ичика?

– Пришел за обещанным, как и договаривались.

Чифую понимающе улыбнулась, и пошла в ванную. Выйдя где-то через минуту, она дала мне в руки средних размеров коробочку, совершенно незнакомого вида. Аккуратно открыв её, я обнаружил четыре блистера, по десять капсул в каждом. Капсулы были ярко-желтого цвета.

– Это обещанный контрацептив? – Уточнил я. – И как его принимать?

– Это не для тебя, Ичика. – Слегка улыбнувшись, ответила Чифую. – Отдашь его Хоки, она разберется.

Пока я задумчиво вертел пачку в руках, сестра предложила попить чаю.

В то время, когда она заваривала и разливала по чашкам чай, я, снедаемый любопытством, достал инструкцию препарата и углубился в чтение.

Как оказалось, действие препарата было гениально простым и крайне эффективным.

Препарат принимала женщина, и тот действовал в течении суток, полностью блокируя проницаемость яйцеклетки, тем самым не допуская возможности оплодотворения. Также препарат ослаблял силу сперматозоидов, попавших в женский организм, что не позволяло свершиться отложенному осеменению, когда препарат прекращал действие. Без побочных эффектов и аллергии. Не применять во время месячных. Есть противовирусный и противовоспалительный эффекты. Гениально, вот что значит медицина будущего!

– Готовишься? – Иронично спросила Чифую, незаметно подходя с подносом, и выставляя чашки на стол.

– А куда деваться? – Не остался в долгу я, беря чашку и глядя поверх неё на сестру.

За дружеской пикировкой во время чаепития, Чифую поведала мне, что данный препарат был разработан сравнительно недавно, но так как он был намного безопаснее чем презерватив, а главное не снижал ощущений, то вскоре он быстро потеснил резину с рынков.

– А зараза? Ну та, что от удовольствия. – Уточнил я. Но меня быстро успокоили.

– Этот препарат не допускает развития большинства вредоносных микроорганизмов вирусной или бактериальной природы, но если у тебя есть сомнения, то сходи в госпиталь академии и сдай экспресс-тест, тот все покажет точно. Да и лечат сейчас любую заразу.

– А сама то ты пробовала эти чудо-таблетки? – Поддев Чифую, я попытался вызвать её на откровенность. Но она лишь усмехнулась и ничего не сказала.

Некоторое время мы пили молча, думая каждый о своем.

Потягивая ароматный чай, я спросил Чифую касательно доступа к записям поединков, и она дала мне пароль к соответствующему разделу в информ-сети академии, правда доступ был студенческий, но все равно круто. Наверняка я найду там что-то, что подскажет мне уязвимые места Сесилии или недостатки её боевого стиля.

– Уже предвкушаешь легкую победу? – Глядя на меня спросила сестра.

– У каждого есть слабые места, Сесилия не исключение. – Отпарировал я. – И зная её слабину я смогу на этом сыграть.

– Только не надо считать, что зная её слабое место, ты сразу с ней справишься. Пока что, она сильнейшая в классе по пилотированию НД и превосходит тебя наголову. – Рубанула она с плеча.

– До дуэли еще время есть. Пилотирование я подтяну, а в бою мне бы только в ближний бой влезть, а там разберемся. Но за предупреждене благодарю.

– Кстати, а как заслужить такую обстановку как у тебя? – Сменив тему разговора, я огляделся еще раз. – я бы тоже так не отказался.

– Становись учителем в академии и будет тебе такое же жилье и даже лучше. У чемпионов курса тоже жизнь шикарная, но чемпионский титул еще заслужить надо.

– Представляю какие хоромы у того же ректора! – Мечтательно сказал я, чуть закатив глаза. – Вот уж кто, наверняка, живет как во дворце!

– Обстановка её комнат ненамного шикарнее чем у меня, ведь у неё столько работы, что куда ей лишняя роскошь. – Успокоила меня Чифую.

Попив еще чаю и поболтав на разные темы, мы расстались.

Получив желаемое, я попрощался с сестрой и пошел к себе. Как раз еще было время перед сном, чтобы почитать запланированные книжки. И еще надо будет вручить Хоки эту коробочку с чудо-пилюлями, вот только как она отнесется к такому намеку?

Придя к себе в комнату, я обнаружил что Хоки еще нет. Улегшись на свою кровать и взяв справочник пилота, я открыл его на главе прав и обязанностей. Ну-с поглядим, что там мы кому должны и на что имеем право.



Глава 12.1. Вечер литературы.


Улегшись поудобнее на кровать, я открыл справочник пилотов в разделе «Права и Обязанности пилотов НД с комментариями» и углубился в чтение.

Как и ожидалось прав было как-то поменьше, чем обязанностей.

При этом, основной смысл обязанностей сводился к тому, что в случае нападения на страну каким-либо агрессором, все пилоты НД были обязаны встать на защиту родины. Исключение делалось только для недоучившихся пилотов, учителей академии и пилотов в декрете. При этом пилот-ученик с личным небесным доспехом под исключение мог и не попасть, так как полагалось, что раз он заслужил такой доспех, то вполне может сражаться.

Хотя, если честно, то представить, как те же танки и вертолеты выходят против НД я просто не мог. В пять минут судьба такого сражения будет предрешена. А сами же пилоты НД активных боевых действий не ведут, ограничиваясь сражениями на спортивных аренах. Поэтому ситуация, когда две армии пилотов столкнуться в смертельной схватке, была очень маловероятной.

Также, во время стихийных бедствий, пилотов НД могли активно привлекать к спасательной и розыскной деятельности, но для этого, как правило, хватало специальных подразделений пилотов, соответственно обученных и подготовленных.

Плюс, пилот был обязан защищать себя и, если создастся такая ситуация, то и других людей от посягательств, имея право на применение любых мер, когда речь идет о жизни или здоровье. «Вот это здорово!» – подумал я, а то там, где закон на стороне грабителей и убийц, у граждан в итоге нет никакой защиты от произвола. И либо у них формируется рабский менталитет, либо полное презрение к закону.

Дальнейший список обязанностей более ничем принципиально новым не порадовал, так или иначе затрагивая предыдущие пункты.

Читая свод обязанностей дальше, я пришел к выводу, что обязанности пилотов были сведены к таким задачам, как: защита страны от врага, помощь людям в экстремальных ситуациях и забота о себе, так как каждый пилот, в некотором смысле, был ценным имуществом. И смерть пилота была большой потерей для страны и общества. Не говоря уже об оборонном потенциале.

Касательно же нарушений закона, то пилотов, как правило, за мелкие погрешности просто штрафовали, а за более крупные нарушения мерой воздаяния была избрана принудительная служба в вооруженных силах или подобные тому социальные меры воздействия. Притом служба могла быть вплоть до пожизненного контракта.

Что же касается тяжких преступлений, вроде изнасилований или умышленных убийств, то такого просто не было, всё-таки пилоты были элитой и их воспитанием и обучением занимались всерьез. А учитывая то, что они были женщинами (ну кроме меня), то кровожадностью и жаждой битвы они как-то не страдали.

Хотя я подозревал, что в случае чего, открутить голову пилоту-маньяку найдется кому. Да и сам я оторвал бы башку пилоту, который при мне стал бы стрелять по мирным людям.

Это что касалось обязанностей. Прав же, была совсем небольшая горстка.

Если не брать преференции, вроде очень высоких зарплат тем пилотам, кто служит в спецслужбах, вооруженных силах и т.п. Всемирного почета победителям чемпионатов и разного рода соревнований. То большая степень повышенных прав касалась в основном социальной стороны жизни пилота, вроде освобождения от налогов, право получить бесплатное жилье в любом городе страны, право на максимально качественное медицинское обслуживание по сниженным ценам, право на получение защиты от государства для родственников и близких, и в таком духе. При этом, многие блага, что распространялись на самого пилота, доставались и его семье, так что если с пилотом все же что-то случалось, то его семью государство не забывало.

Закончив читать, я лежал и думал, «Вот ведь как хитро устроено! Вроде и почет тебе и уважение, и квартиры бесплатно, а по сути ты такой же как все. И за свою сверхсилу платишь сверхобязанностями.» Хотя с другой стороны, а чем пилоту еще заниматься кроме как защищать, беречь или соревноваться с подобными себе? Ведь даже те же ежегодные чемпионаты пилотов НД, это не только спорт, но и способ направить их энергию в мирное русло. А также возможность объективно выяснить, кто лучше и сильнее, что есть очень важный момент, ппоскольку многие девушки-пилоты были весьма тщеславны.

Оторвавшись от размышлений, я уже собирался приступить ко второй книге как вошла Хоки.

– Хоки у меня для тебя сюрприз! – Заговорщицки улыбаясь сказал я.

– И что там у тебя такое? – С деланным равнодушием спросила она, но я же видел с каким любопытством блестели её глаза.

Подойдя к ней ближе, и пряча коробку с контрацептивами за спиной, я сказал ей, – Это тебе на случай, если захочется большего чем обычно – и протянул ей её.

Непонимающая Хоки взяла коробку, но по мере того, как она вчитывалась в надписи на упаковке, лицо её наливалось алым цветом смущения.

– И-Ичика, я еще не готова. – Смущенно пролепетала она, пряча глаза и отчаянно краснея.

Я подошел к ней, и обняв её, сказал на ухо, – Если не готова, то подожди. Я тебя принуждать не собираюсь. – После чего, чмокнув ее в щеку, разомкнул объятья.

Смущенная Хоки лишь молча кивнула, и спрятала коробочку к себе в тумбу.

– Ичика, пойдешь сегодня в зал тренироваться?

– Сегодня я хочу полетать. А потренируемся мы завтра. – Ответил я

Пока еще не окончательно стемнело, я решил отдать должное тренировкам в небе, а прочитать инструкцию можно и завтра.

Выйдя из здания, я активировал свой доспех и устремился в закатное небо.

Чем чаще я использовал небесный доспех, тем проще было им пользоваться. Он словно становился неотличим от моего тела, будто врастая в меня. И все же чего-то не хватало.

Я уже не первый раз использовал доспех, начав летать над морем с того самого дня, когда мне выдали мой личный НД, но по прежнему я не ощущал его во всей полноте. Мне не хватало практики, и поэтому я летал и летал. Пусть мои старты пока неуклюжи, пусть разгон медленный а маневры предсказуемые, но я продолжал рваться в небо и пытаться ощутить небесный доспех частью себя.

Сегодня, взлетев повыше и отлетев от академии подальше в море, я крутил в воздухе петли и бочки, стараясь почувствовать свой НД. Все было как обычно.

Вдруг, мир подернулся рябью вновь, как было при первой активации.

После того, как рябь рассеялась, и я снова видел все как раньше, приятный женский голос сказал: «Конфигурация оптимальных настроек выполнена, активируется первая стадия взаимодействия».

Во внешности Белой Брони произошли небольшие но повсеместные изменения: улучшились поножи, наплечники и броня, охватывающая торс, все они стали чуть толще и по ощущениям-намного крепче. В изначально чисто-белом цвете НД появились золотисто-желтые вставки. Дополнительные модули наплечников раздались вширь, и походу, это было не единственно их изменение. В виртуальном интерфейсе также появились новые опции, но ознакомление с ними я решил отложить.

Что же касается ощущений от самого доспеха, то исчезло чувство дискомфорта, которое не давало ощутить слияние в полной мере.

Решив испытать новые улучшения в действии, я разогнался и резко крутанул петлю. Как я и предполагал, новые настройки повысили характеристики весьма ощутимо. Возросла скорость и снизилось время отклика, но больше всего порадовало то, что маневренность увеличилась минимум вдвое, и теперь я не чувствовал себя в воздухе крупногабаритной мишенью. Полагаю, что помимо скорости и маневренности, защитные и атакующие параметры также выросли.

Полетав еще минут сорок и насладившись новыми ощущениями, я лег на обратный курс. Сегодня был насыщенный день, но главное, что мой доспех теперь может потягаться с доспехом Сесилии, маневренность которого весьма высока. И мои шансы на победу существенно возросли.

Подлетая к общежитию, я увидел, что Хоки дожидается меня, глядя на меня с балкона. Подлетев вплотную, я резко деактивировал доспех и перехватившись за поручень, оказался рядом с ней.

– Ичика, твой доспех изменился. Стал более грозным, что ли. – Отметила Хоки.

– Да это так, он наконец то настроился на своего пилота, и теперь ощущается совсем по другому. Так что Сесилии легкого боя не видать.

Поужинав, мы улеглись спать.



Глава 13. Рывок в небеса.


Дальнейшие дни до дуэли, коих осталось всего неделя, потекли рутинно.

Утром мы с Хоки шли на лекции, которые вела Ямада-сенсей. На них мы обогащались теоретическими знаниями по всему, что касалось НД. Днём мы тренировались на Арене под руководством Чифую-сенсей, где одноклассницы постепенно осваивали тренировочный доспех, а мы с Сесилией их подстраховывали, впрочем не забывая тренироваться самим. Чифую заметила, что мой НД улучшился и похвалила меня, я аж растерялся от такого, но виду не подал. Обеды и завтраки мы с Хоки проводили вместе, но наша неугомонная троица то и дело составляла нам компанию. По вечерам я летал над морем, тренируясь в пилотировании и также не забывал о тренировках с мечом, где Хоки помогала отточить мои навыки фехтования.

За всеми этими трудами и заботами незаметно пролетело пять дней и наступили выходные.

Лежа в кровати субботним утром, я лениво листал инструкцию к своей броне. Количество того, что было понапихано в мой НД щедрой Шинононо Табанэ просто поражало. Начиная от того, что призвав мнемообручь, я мог вылазить в информационные сети и заканчивая тем, что мой доспех мог эволюционировать, при условии «ассимилиции энергоструктуры высокой насыщенности», но где брать эту энергоструктуру, там не было ни слова.

Вяло почитывая про частичный призыв я вспомнил, что Чифую ранее дала мне доступ к записям боев. И решил этим воспользоваться.

Отложив книгу, я призвал обруч и вылез в сеть академии. Восприятие информации было таким, что казалось, будто висящие перед внутренним взором буквы можно было потрогать рукой. Найдя на сайте академии раздел боев, я стал искать тот самый бой Сесилии, где она одолела экзаменатора.

Запись того боя меня не порадовала.

Сесилия билась действительно хорошо и умело. Постоянно маневрируя и уклоняясь, она не давала противнику приблизиться и кружа на расстоянии, метко долбила по нему из своей винтовки. Так как её НД специализировался на дистанционном бое, то ей достаточно было не подпускать противника к себе, и победа доставалась ей. Добила экзаменатора она тем, что от ее доспеха отделились 4 пушки-дрона и набросившись на её противника со всех сторон, буквально порвали его в клочья своими лазерами.

Однако, раз за разом просматривая запись, я заметил, что когда она использует свои дистанционные пушки-дроны, то сама не движется, полностью сосредотачиваясь на управлении. И раз в этот момент она полностью неподвижна, то на этом можно будет сыграть.

В общем и целом бой предстоит непростым, но так как экзаменатор, что сражалась против Сесилии, была на серийном доспехе второго поколения, а у меня тройка да еще «ручной сборки» от самой Шинононо, то также легко и красиво повоевать со мной у английской занозы не получится. И это внушало определенный оптимизм.

Отозвав обруч, я лежал и думал о грядущем сражении, но тут под боком завозилась Хоки. Она уже настолько привыкла спать со мной в одной кровати, что свою даже не расстилала.

Сладко зевая и потягиваясь, она улеглась на мое плечо и тихо спросила.

– У тебя есть на сегодня какие-то планы, Ичика?

– Да вроде пока нет, а ты что-то хотела предложить, Хоки-тян?

– Пойдем сегодня на берег моря? Устроили бы пикник, полюбовались природой, пообщались.

– Я не против, пошли если хочешь. – Согласился я.

– Сходив в кафе и накупив там всего, что хотелось, мы нашли у моря тенистый уголок под кроной дерева, где и расположились.

Был теплый летний день, по небу неспешно бежали облачка. Тень древесной кроны укрывала нас от жаркого солнца и мы сидели, любуясь видом волн, бегущих навстречу берегу.

Неспешно трапзничая, мы беседовали на разные темы и наслаждались обществом друг друга.

Летнее тепло действовало умиротворяюще. Облокотившись на ствол дерева, я молча созерцал морскую гладь. Хоки, сев рядом, положила голову на моё плечо и затихла.

Казалось время застыло в своем вечном беге. И есть только мы, море и летний день.

– Ичика, тебе хорошо со мной? – Вроде бы невинно спросила Хоки. Но я отлично знаю, к чему задают такие вопросы, и внешне оставаясь безмятежным, я ощутимо напрягся.

– Безусловно, а почему ты спрашиваешь?

– Да так, ничего. – Тихо ответила Хоки, отворачиваясь от меня. И на её лице я увидел следы грусти.

Так дело не пойдет!

Резко уложив Хоки себе на колени, я начал возвращать ей хорошее настроение путем щекотания ребер. Всего за какую-то минуту к ней вернулись бодрость и оптимизм, а лицо окрасилось симпатичным румянцем.

– Аха-ха, Ичика дурак, ха-ха-ха, пусти сейчас же! – Радостно хохотала Хоки, отмахиваясь руками и громко взвизгивая. Видя, что грусть отступила, я отпустил её и дал ей время прийти в себя. Когда смех улегся, я решил спросить её касательно недавнего интереса.

– Хоки, к чему такие вопросы? Ты что, решила, что я собираюсь тебя бросить? Если тебя что-то тревожит, то скажи прямо, я пойму.

Помолчав пару минут, Хоки ответила. И в её голосе была ощутимо слышна тревога.

– На тебя засматриваются все девушки в академии, Ичика. Не зависимо от курса обучения. Более того, даже многие учителя смотрят на тебя не как на ученика, а как на свободного мужчину.

– Да пусть смотрят, от меня не убудет. К тому же, это разве запрещено?

– Ты видимо совсем не понимаешь Ичика, из-за этой дурацкой моды, в последне время нормальноо парня не сыскать. – Раздосадованно возразила мне Хоки. – А те, кто не избегает девушек, как правило имеют по несколько подружек.

До меня постепенно начало доходить.

– Хоки, ты боишься, что я найду себе других девушек, а тебя брошу?

Хоки ничего не ответила, но судя по тому, как напряженно она молчала, я попал прямо в точку.

Взяв её к себе на колени, так чтобы ее спина облокачивалась на мою грудь, я обнял её и тихо ответил ей на ухо.

– Хоки, я не знаю заранее, какая судьба мне уготована. И поэтому, могу лишь предполагать, как сложится моя личная жизнь, со сколькими женщинами и как оно вообще будет, но в одном я уверен точно – чтобы ни случилось я тебя не оставлю и не брошу. Поэтому, если ты сама не решишь уйти, то я буду с тобой до самого конца.

– Это правда?! – Повернув голову ко мне, Хоки глядела мне прямо в глаза. – Обещаешь, что не оставишь и не бросишь? – В её глазах полыхала такая надежда, что я даже чуть растерялся от такого взгляда, но ответил как и собирался.

– Правда. Я даю тебе слово. – И дабы показать серьезность своих намерений, поцеловал её. Когда наш поцелуй прекратился, то я все же решил уточнить один немаловажный момент.

– Но если получится так, что кроме тебя в моей жизни и моем сердце появится место для других избранниц, то сможешь ли ты и дальше быть со мной? Или мне придется выбирать, или ты или они? – Спросив её от этом я прижал её к себе и затих, в ожидании её ответа.

Хоки, потупив глаза, пробурчала что-то тихо себе под нос, вроде что «она меня не оставит, так как хоть все парни и ходоки, но со мной все же лучше чем без меня» и прижавшись ко мне – затихла.

Перебирая её длинные пряди, я сидел и думал. «В дальнейшем будет весьма непросто. Ведь придется не только поддерживать отношения с несколькими девушками, но и улаживать конфликты, искать точки соприкосновения, приходить к компромиссам. Но если не опускать руки, то все преодолимо.»

Дальше мы молча сидели и лишь шелест ветра в кроне дерева о чем то тихо напевал нам. Постепенно солнце клонилось к горизонту. День подходил к концу.

Когда наступил вечер, я полетел в сторону моря, дабы в очередной раз улучшить навыки пилотирования, и проведя очередную тренировку, я возвращался обратно. Неторопливо летя над водной гладью, и потихоньку копаясь в новых опциях, что появились после активации первой стадии, я нашел кое-что, что навело меня на интересную мысль.

Опция называлась «Вертикальный протокол» и в кратком пояснении к ней, было написано, что она необходима для полетов за отметку в пятьдесят километров. И ведь как раз выше этой отметки мне запретила подыматься Чифую. Странное совпадение, не так ли?

Обдумывая будущий эксперимент, я вернулся к себе в комнату. Мысли о запретной высоте были все притягательнее.

Когда я уже подходил к своей кровати, дабы забыться сном, дверь ванной отворилась и из неё вышла Хоки. В таком виде я её еще не видел. На ней были небольшие светло-розовые трусики, такого же цвета лифчик и подвязка на левой ноге.

Подойдя ко мне поближе, она обняла меня и тихо прошептала.

– Ичика, я приняла таблетку. Но прошу тебя – будь нежнее.

Несмотря на то, что Хоки хорошо умела скрывать эмоции, по её смущенно опущенному взгляду было видно, что она изрядно волнуется. Первый раз все же.

Обняв ее в ответ, я поцеловал её в губы, попутно отыскивая застежку лифчика. Когда её груди оказались на свободе, я мягко потянул Хоки на себя, укладывая её спиной на кровать, а сам улегся рядом.

Прильнув к друг другу, мы вновь продолжили наш поцелуй, и желание разгоралось в нас с каждой секундой. Оторвавшись от ее губ, я начал целовать ее шею, постепенно спускаясь все ниже и ниже. Дойдя до грудей я начал мять и гладить их, попутно пробуя каждую на вкус. Небольшие и аккуратные соски были мягки и тверды одновременно и мои губы, и язык не могли оставить их без внимания. Легкие покусывания и сдавливания доставляли Хоки неподдельное наслаждение, и её руки скользили по моей спине, то и дело вцепляясь пальцами в мои волосы. Закончив с её аппетитными грудями, я пошел дальше и целуя её живот спускался к её пупочку. Вставив кончик языка в очаровательную выемку я чуть пошевелил им, и тихий стон удовольствия стал мне наградой. Потрогав рукой её трусики, я обнаружил что она чуть-чуть намокла, и слегка раздвинув её смущенно стиснутые колени, я снял их с неё. Моему взору предстала аккуратная и симпатичная киска, доселе не знавшая мужчины.

Обхватив её бедра руками, я приник к её влажному и зовущему лону. Раздвинув розовые губки, я нашел её секретный бугорок и провел по нему кончиком языка.

Резко вдохнув, Хоки чуть выгнулась и схватив жадными пальцами мою шевелюру, прижала меня к себе. Исследуя её пещерку, от малых губ до клитора и обратно, я наслаждался её вкусом. Мой язык то исследовал преддверие её норки, то терзал ласками её клитор, заставляя её выгибаться от удовольствия.

Когда же Хоки стала чаще дышать, а смазка стала выделяться сильнее, я понял что она уже готова. Оторвавшись от влажной киски, я привстал и прислонив стоящий колом член к входу во влагалище, сильным но плавным движением вошел в неё. Чуть-чуть вылившейся крови подтвердили мою уверенность в том, что до меня она не знала мужчин. Улегшись на неё сверху, я придерживал часть своего веса на локтях, чтобы ей было удобно. Хоки в ответ прижалась ко мне, обхватывая меня руками и чуть шире раздвигая ноги.

Входя в неё длинными и плавными толчками, так чтобы член пронзал её на всю глубину, я ощущал как её молодая и упругая плоть туго обхватывает меня. Постепенно наращивая скорость, я чувствовал, как влажное тепло её норки постепенно приближает меня к той черте, что окончится вспышкой. Перемежая поцелуи в губы с хриплыми стонами удовольствия, Хоки то хватала меня за волосы, так что они трещали под ее маленькими но сильными пальчиками, то вцеплялась ногтями в мою спину, оставляя на ней глубокие царапины.

Предчувствуя скорую разрядку, я усилил натиск, сделав толчки тазом более сильными и глубокими. Казалось что все тело горит невидимым огнем, который с каждой секундой разгорался все ярче и ярче.

И вот оргазм настиг меня. В последнем усилии вогнав член на всю длину, я чувствовал как с каждым выплеском семени меня накрывают волны удовольствия. Тяжело дышащая Хоки обхватила меня руками и ногами, казалось желая стать со мной единым целым, её руки вцепились в мою шею с такой силой, какую я в ней и не подозревал, а громкий крик удовольствия едва не прорвался сквозь стиснутые с силой зубы. Наслаждение было таким сильным, что казалось практически болью. На миг у меня потемнело в глазах, а сердце дало перебой. Когда вспышка улеглась я жадно хватал воздух, которого мне стало не хватать.

Лежащая подо мной Хоки хрипло дышала, постепенно приходя в себя. Судя по её блестящим в темноте комнаты глазам, вспышка её удовольствия была не меньше моей. Её руки и ноги по прежнему обхватывали меня, не желая отпускать, а теплая и тугая норка все еще обхватывала мой, уже начинающий опадать член, принимая в себя последние его капли.

Чуть отдышавшись, Хоки прислонила свои губы к моему уху и прошептала: – Ичика, я люблю тебя, и хочу всегда быть с тобой. -

– Я тебя тоже люблю, Хоки. – Ответил я. – И я рад что это взаимно – После чего мы опять поцеловались.

Полежав еще немного, мы встали и направились в душ, где смыли с себя следы нашей любви. Но за время мытья, я залюбовался обнаженной Хоки и мой организм высказал желание продолжить, немедленно крепчая. Хоки была согласна и мы вновь слились воедино, жадно любя друг друга на полу душевой.

Повторив потом еще раз, но уже на её кровати, я подумал перед тем как заснуть, – «Надо будет достать двуспальную кровать, а то на одноместной нам уже тесно.»

Воскресное утро встретило нас радостным светом летнего солнца, пробивавшегося лучами через щель между шторами. На часах было 11 утра и мне совершенно не хотелось вставать в такую рань.

Хоки, прижимаясь ко мне, крепко спала рядом. И вспоминая вчерашнее безумство любви, я непроизвольно начал улыбаться.

Даже во сне Хоки не хотела отпускать меня, закинув на меня ногу и обнимая руками. Но когда я начал потихоньку высвобождаться из её объятий, то потревожил её сон и она проснулась. Слегка потягиваясь и зевая, Хоки открыла глаза.

– С добрым утром Ичика.

– С добрым утром, Хоки. Хотя, вообще то, уже день. – указывая кивком на часы, ответил я.

Некоторое время Хоки активно не хотела просыпаться, стараясь залезть по одеяло, и прижавшись ко мне – вновь уснуть. Пришлось будить эту очаровательную соню, и спустя минут двадцать мои усилия увенчались успехом. Хоки окончательно проснулась.

НО ей, по видимому, было скучно лежать просто так, и она начала водить кончиками пальцев по моей груди и животу, описывая ей одной понятные фигуры. Постепенно её рука опускалась все ниже и вскоре её упругая ладошка легла на мой член, который в приливе утренней бодрости, был, как обычно, тверд и напряжен.

– Ой, Ичика, что это у тебя? – В притворном недоумении спросила Хоки, мягко массируя его по всей длине ствола.

– Это утренняя физиология, Хоки, у мужчин такое бывает. – Ответил я, чувствуя, как к низу живота стала стремительно приливать кровь

– Ну так надо с этим что-то делать! – Сказала Хоки с веселой решимостью, и забралась с головой под одеяло.

Спустя несколько секунд, я ощутил как её губы обхватили моё естество, а её ловкий и сильный язычок стал облизывать головку. Работая руками и ртом, Хоки уверенно шла к поставленной цели и я чувствовал, что финал близок. Приблизительно, через пятнадцать минут я достиг пика, пусть и не такого яркого как вчера. Находясь на вершине блаженства, я чувствовал как моё семя извергается в её рот, плотно обхватывающий мою напряженную плоть.

Не давая семени пролиться, Хоки проглотила всё, вплоть до последней капли.

Получив такой заряд утренней бодрости, я не стал лежать дальше и направился в душ, прихватив Хоки с собой. Когда же Хоки не захотела вставать и зобразила желание поваляться еще, то я мягко подхватил её на руки и понес в душевую.

Оказавшись под теплыми струями воды, Хоки приободрилась и наше мытьё пошло энергичнее.

Взаимное намыливание и смывание, постепенно становилось у нас привычкой. Этаким маленьким ритуалом любви и доверия. Да и нам такое нравилось, чего скрывать.

Дабы отблагодарить Хоки за утреннюю ласку, я перевел обычную помывку в любовную игру. Вскоре, с помощью пальцев и языка, я довел её до пика наслаждения, но в этот раз все обошлось без расцарапанной в кровь спины. После бурных ласк, мы смывали с себя следы нашей игры, не переставая беседовать.

– Ичика, у тебя завтра дуэль. – Напомнила мне Хоки, нанося на меня пенящийся гель своими мягкими ладошками. – Ты еще не передумал в ней участвовать?

– Не волнуйся Хоки, все будет хорошо. Главное чтобы моя задумка удалась, а уж я то постараюсь не проиграть. – Успокоил её я. Намыливая её грудь и живот.

Хоки дразнилась и чуть уворачиваясь от моих рук, то и дело из них выскальзывала. Ей нравилось то корчить из себя недотрогу, не давая себя коснуться, то наоборот, прыгать в мои объятья, крепко прижимаясь ко мне.

– А что хочешь делать сегодня, есть какие-нибудь планы? – Спросила она, начав намыливать мою спину и бока.

– Хочу полетать над морем. Есть, понимаешь ли, у меня одна задумка. А сегодня как раз выходной, так что времени хватит. – Ответил я, намыливая её попку и киску. После того, как мы намылили друг друга, началась игра в смывание, которая больше напоминала любовные ласки, чем гигиеническую процедуру.

Помывшись, обсушившись и собравшись, мы пошли в кафе, позавтракать. Хотя, судя по времени, это уже был скорее обед.

Окончив трапезу, я поцеловал её, пока никто не видит и пошел готовиться к покорению запретной высоты. Хоки же пошла пообщаться со совим подружками и обсудить последние новости.

Стоя на улице я смотрел в высь.

Небо манило меня с непреодолимой силою.



Глава 13.1 Запретная высота.


Человеку не дано летать.

И человека манит в небо.

Парадокс, но факт.

Стоя на берегу острова и глядя в лазурную бездну небес, разверзнувшуюся надо мной, мне казалось, что сделав всего один прыжок я упаду в это небо. И оно примет меня, одарив бесконечным полетом в бескрайнюю даль.

Даже пилоты военных самолетов, таких быстрых и грозных, не чувствуют небо. Они сидят в своих кабинах и держатся за штурвал. А самолет летит за них.

Но с небесным доспехом все было не так. НД это не просто тупая, но грозная военная машина, это часть тебя. Летая на нем, я чувствовал небесный доспех как часть себя и его полет был моим полетом. И ни один полет не мог утолить эту жажду – жажду неба.

Сегодня я решился нарушить запрет. Нарушить осознанно, не имея ни малейших отговорок на случай провала. И все же решимость была выше страха.

Некоторое время назад, читая инструкцию к доспеху, я нашел раздел, что касался полетов на большие высоты. Из этого раздела следовало, что рубеж в пятьдесят километров появился неспроста.

Изначально, НД были инструментом для освоения космоса, поэтому большинство первых доспехов покрывали пилота полностью и защищали его от радиации космоса, что бушует за пределами стратосферы.

В доспехах нового типа, защиту выполняет невидимое глазом силовое поле, способное остановить оружие врага, но не способное справиться с тем количеством радиации, которое обрушивается на пилота после отметки в пятьдесят километров.

Касательно же Белой Брони, то у неё был «вертикальный протокол», про который в инструкции было отмечено, что он защищает от радиации, но при этом полевых испытаний еще не было.

И я решил рискнуть. Накануне дуэли, без подстраховки, в одиночку. Но рискнуть. Ведь если бояться смерти, то для чего вообще жить?

Призвав доспех, я сделал круг над островом и устремился в открытое море. Отлетев от острова академии более чем на сто километров, я оказался в открытом море.

Подо мной лежала синяя бездна моря, надо мной возвышалась голубая бездна неба. И между этими безднами висел я, хрупкий и смертный человек, закованный в броню доспеха.

Закрыв на миг глаза, я собрался с мыслями.

– Помчались! – Крик прорезал тишину. И мой НД вонзился в небо.

Доспех стремительно набирал высоту, и пронзив вату облаков, я полетел выше, с каждой секундой приближаясь к запретному рубежу.

Пять.

Десять.

Ппятнадцать километров над уровнем моря.

Я продолжал взлетать все выше.

На отметке в 15 километров, поле НД из полностью прозрачного стало чуть серебристым, а на приборах отразилось, что уровень атмосферного давления снаружи стал опасен для здоровья человека и доспех включил режим герметичного полета. Не будь его, моя кровь бы уже вскипела.

Выше!

Доспех мчался не снижая скорости, и с набором высоты я не чувствовал чтобы хоть как то ослаб его натиск. Хорошо, что перед полетом я додумался сделать невидимым себя в сети НД.

Вообще сеть НД штука поразительная.

Изначально созданная для связи в космосе, она позволяла обмениваться информацией чуть ли не между солнечными системами, притом связь была без задержек и помех, правда сделана эта связь была по непонятному принципу, суть которого была связана с использованием ядра НД. У этой связи была масса достоинств, например попади пилот в беду, то где бы он ни был – он может позвать на помощь и его местоположение вычислят по этой сети с точностью до сантиметра.

Но были у этой связи и обратные стороны. Через эту сеть, как напрямую связанную с ядрами НД, кроме обмена информацией, можно было отследить кто где находится. Притом без его согласия. И единственным способом противостоять этому, был перевод своего сетевого профиля в режим невидимости.

Что я и сделал перед самым рывком. О радарах тоже не приходилось беспокоиться, противорадарный режим моего НД делал меня пустым местом на экранах.

Вылетев за пределы тропосферы, я продолжил набирать высоту – 22… 25… 30 километров над уровнем моря.

Мощная и послушная машина уверенно несла меня все выше и выше.

За отметкой в 35 километров приборы сигнализировали о значительном увеличении уровня космической радиации. И с каждым километром интенсивность облучения возрастала.

Выше!

После отметки в 50 километров, как только я миновал стратосферу, передо мной высветилась надпись: «Отметка критической высоты пройдена, начата автоматическая активация Вертикального протокола». После этого щит доспеха ощутимо уплотнился, и кроме серебристого оттенка в нем появились темно-синие нотки. Но внутри все было по прежнему тихо, никакого дискомфорта я не ощущал и изменений в моем состояние не наблюдалось.

А вот судя по показанию приборов, за пределами щита была натуральная жесть. Показатели ультрафиолетового излучения резко подскочили, радиация была ощутимо выше нормы, давление было несовместимым с жизнью и погасни щит хоть на секунду – это был бы конец, до земли долетел бы труп со вскипевшей кровью, облученный и слегка прожаренный в ультрафиолете.

Но привкус опасности лишь раззадоривал все сильнее.

Выше!

Цель была все ближе и ближе – 60… 70… 80… 90 километров. Давно уже пройдены отметки куда может залететь даже самый лучший самолет, но даже отсутствие воздуха не делало мой полет медленнее.

Выше!

Линия Кармана[5] осталась за спиной, и я уже начал брать вторую сотню, но судя по показателю энергощита, у меня осталось 77% мощности. А мне еще назад лететь. Так что на отметке в 125 километров я остановил полет и повернулся к земле.

Я был в самом начале космоса. И это было неописуемо.

Замерев в неподвижности, я восхищенно внимал открывшемуся мне чуду.

Огромная ярко-голубая сфера планеты раскинулась подо мной, и казалось, что её можно было обнять руками.

Красота и величие матери-земли были столь велики, что я был не в силах описать это словами. Не выдержав восторга, я нервно сглотнул и одинокая слеза радости скатилась по моей щеке.

Но счастье моё было недолгим.

Я уже было раздумывал, куда буду приземляться, как со мной связались, что было полной неожиданностью для меня.

– Ичика-кун, ты меня слышишь? – Раздался тревожный голос Ямады-сенсей. Это было плохо. Очень и очень.

Дело в том, что я сознательно заблокировал все типы связи моего НД еще до полета, но они сумели меня как-то вызвать. И об этом канале связи я не знал, походу это было что-то резервное и не отключаемое, так как в инструкции, если я правильно помнил, про него не было ни слова.

– Оримуры Ичики сейчас нет дома. – Искусственным голосом проговорил я, питая слабую надежду, что прокатит. – С вами говорит его автоответчик. Если вам есть что сказать – оставьте ваше сообщение после гудка. – И после чего изобразил писк.

– Ичика, а ну хватит придуриваться! – Раздался уже другой голос. А вот это уже была не Ямада-сенсей.

Мда. Не прокатило. Уж голос Чифую я ни с чем не спутаю.

– Ну ладно, ладно. Чего вам надо?

– Ичика, ты сейчас где? – Каким-то неестественно добрым голосом спросила сестра. У меня от её тона холодок пробежал по спине. Зная её строгую натуру и её отношение к злостным нарушителям правил – сомневаться в том, что она знает где я, мне не приходилось. Но я решил твердо отпираться до последнего.

– Я летаю! И прошу мне не мешать глупыми вопросами. – Попытался я закончить разговор. Но не тут то было.

– А где ты летаешь, Ичика? – Продолжала вопрошать Чифую. И тон её стал слаще мёда, при этом будучи совсем неаппетитным.

– В воздухе, а где же еще? – Продолжая играть в кэпа, я разыгрывал удивление.

– А конкретнее?

– В воздухе, что над морем! И вообще, сестра, к чему все эти глупые вопросы? Как прилечу, так расскажу.

– А на какой высоте ты летаешь, а братик? – После этих слов я почувствовал, что будь я сейчас рядом с ней, мне бы глаз на жопу натянули.

В буквальном смысле.

Но признаваться я не стал, так как если уж врать, так до синей луны.

– Ну где-то высоко, на глаз не скажу, но километров двадцать точно есть. А что?

– А что показывает датчик высоты? – Задала Чифую вопрос в упор.

– А он ничего не показывает. У него батарейка села.

– Ах какая досада. – Расстроенным тоном, сказал Чифую. – Ну раз так, то летай на здоровье. Но может ты скажешь нам, Ичика, чей такой белый доспех мы сейчас наблюдаем через телескоп академии? Лазерный дальномер показывает, что тот доспех на высоте аж в 125 километров. Не скажешь нам, кто бы это мог быть?

У меня от этих слов упало.

Я ведь забыл о том, что в обычном спектре меня будет видно!

Думал самый умный.

Связь заблокировал, от радаров спрятался, в море подальше отлетел.

Ага-ага!

С учетом того, что белоснежный цвет брони отражал солнечные лучи очень неслабо, да и щит стал серебристым, то меня наверняка было прекрасно видно даже в простой телескоп. А учитывая, какая техника есть в академии, то становилось вообще тоскливо.

Но отступать было поздно!

Наморщив лоб, я выдал версию – А вдруг, это неопознанный летающий обьект? Странно похожий на мой доспех. – И чисто рефлекторно сжал кисть руки.

– Ичика, мы тебя сейчас видим, как если-бы ты был от нас в нескольких метрах. И не надо нервно сжимать кисть. Не поможет. – Пригвоздила меня Чифую. Тут уж было нечего возразить.

– Ну ладно, ну слетал я чуть-чуть выше запретной отметки. Что с того? Может я с детства мечтал о подвиге Гагарина!

– Чуть-чуть? – Тихо переспросила меня Чифую. И тут же ее голос набрал силу, напоминая раскаты грома.

– Ты!

– Малолетний!

– Идиот!

– Ты сейчас в открытом космосе! На высоте в два с половиной раза больше допустимой отметки! Да еще и смеешь врать внаглую!

– А ну живо назад!

– А вы меня не будете за это бить? – Уточнил я, предчувствую нехорошее.

– Будем, и еще как! – Утвердительно рявкнула Чифую. – Лично голову оторву!

– Ну тогда я пока тут повишу. Целее буду. – Отказался я. А за то время пока я висел над землей, щит упал на 2% мощности.

Космос шутить не умеет.

Тут связь взяла в руки Ямада-сенсей.

– Ичика-кун, если ты не вернешься, то вскоре твой щит истощится и ты погибнешь. Мы не способны вытащить тебя с такой высоты, поэтому, пожалуйста, возвращайся быстрее.

– Да меня сестра убьет! Если помирать, то уж лучше тут, это хотя бы не так мучительно! – не сдавался я. Так как понимал, что на земле торговаться будет поздно.

– Ичика, возвращайся. О твоем поведении поговорим потом. – Раздался голос сестры. И теперь в её голосе звучала тревога.

– А ты меня бить не будешь? Даешь слово?

– Даю слово, бить я тебя не буду. – тут же согласилась Чифую. Тогда я еще не понимал, насколько коварна и умна эта стройная темноволосая красавица. Но тогда меня не насторожило то, насколько легко она дала согласие.

– Ладно, куда приземляться? В воду или на сушу?

– Ичика-кун, если сможешь то дотяни до академии, желательно куда-нибудь поближе к берегу. – Уточнила Ямада-сенсей.

– Да легко! – И развернувшись головой вниз, я устремился к земле.

Обратный полет шел очень бодро. Поначалу, ненадолго ускорившись, я разогнался так, что показатели скорости ломанулись за 30 махов. И я летел к земле, подобно падающему метеориту. Частички атмосферных газов так долбили в щит, что он сиял словно маленькая сине-серебристая звездочка. Наверняка, с земли меня было видно как стремительно падающую голубоватую точку, с небольшим шлейфом позади.

– Ичика, с тобой все хорошо? – спросила Ямада-сенсей. К тому времени я уже разблокировал видеосвязь и видел её на миниатюрном экране. Её лицо выражало тревогу и страх. А вот на лице стоящей позади неё Чифую, было такое выражение, что я уже пожалел что так быстро согласился спускаться.

Доспех стремительно снижался, а щит стремительно таял, и когда я подбирался к отметке в 50 километров, он показывал лишь 25% мощности.

На отметке в 40 километров вертикальный протокол благополучно деактивировался. Также я увидел, как ко мне приближаются спасательные НД академии, но не снижая скорости, я промчался мимо них.

Когда щит показывал менее 10% от полного объема, а высоты осталось всего 7 километров, я уже не мчался, подобно метеориту, а плавно заходил по пологой траектории в сторону острова. Рядом со мной неотступно следовали доспехи спасателей, но на предложение подхватить меня, я ответил отказом.

Еще чего не хватало! Сам взлетел, сам и приземлюсь.

– Ичика, мы ждем тебя возле пристаней, снижайся туда. – Голос Ямады-сенсей, немного успокоившейся к тому времени, задал мне ориентир.

Заходя на посадку, я аж опешил. Нет я ожидал что меня встретят. Но я ожидал 2-3 десятка человек, не более. А тут собралась чуть ли не вся академия. Были и ученицы разных курсов, и преподаватели, и какие-то левые типы, которых я никогда не видел. Я уж молчу о женщинах из обслуживающего персонала.

В первых рядах толпы стояли наши очаровательные докторши в белых костюмах и женщины из команды спасения, чьи зеленые робы были снабжены кучей кармашков под разного рода приборы. А ближе всех, в своей строгой черной паре, стояла Чифую. Как только я коснулся ногами земли, она окинула меня взглядом, и убедившись что все в порядке, развернулась и пошла по своим делам. Но то, что нам предстоит трудный разговор – не вызывало сомнений.

Я стоял на земле, самочувствие было отличное.

Настроение также было на высоте. А вот щит показывал 2.5%, что наводило на мысли о том, что я успел впритык.

Но в общем и целом – подвиг удался.

Толпа, молча стоявшая от меня в дюжине метров, неподвижно и напряженно ждала. Дабы разрушить эту неловкую тишину, я громко сказал.

– Приветствую вас, Земляне! Космос шлёт вам свой привет. – И деактивировал доспех. После чего, развернувшись пошёл по своим делам.

Не тут то было! Я и пяти шагов сделать не успел.

Доселе неподвижная, толпа мгновенно хлынула ко мне, как вода в пробоину. Не успел я слово сказать, как медички обступили меня со всех сторон.

Оказавшись в кольце белых халатов я понял, что погорячился с деактивацией.

Обступив меня со всех сторон, женщины-врачи щупали меня, как какое то чучело. Мне прямо на месте потрогали лоб, посмотрели в рот и просканировали кучей разнообразных приборчиков, которые мерзко пищали и светились.

Медицина – это страшная сила!

Не желая стать объектом исследований, я начал громко возражать такому с собой обращению, вежливо отпихивая от себя руки.

– Оставьте меня в покое, я здоров! И вообще руки прочь от покорителя космоса! – Но мои слова не ждали желаемого эффекта.

Помимо врачей ко мне подступили женщины из спасательной службы, чья стать и рост вызывали невольное уважение. Этакие женские гренадеры, высокие, грудастые и красивые.

– У мальчика шок. – Вещала красивая брюнетка, ростом под метр-девяносто. – Его надо срочно поместить в карантин и дать ему усиленную дозу противорадиационных препаратов! – Глядя на её сильное и красивое тело спортсменки я отчетливо осознавал, что эта валькирия сможет унести меня даже в доспехе. Внушающая женщина, чего уж там.

Но сдаться без боя? Никогда!

– А больше тебе ничего не надо? – Глядя на неё снизу вверх, отпарировал я. – Я здоров и прекрасно себя чувствую, так что с вами я никуда не пойду! – В ответ на мои слова главная спасительница лишь иронично улыбнулась.

Правда к моему удивлению, меня тут же поддержали медички.

– У него нет поражения радиацией, иначе бы сканеры показали это. – Тут же заявила статная блондинка в очках. Судя по всему, эта дама была старшим медиком и её уверенный тон, а также бросаемые на неё взгляды коллег, подтвердили мою догадку. – Но мальчик мог подвергнуться другим типам воздействий, и его надо срочно обследовать!

Мои дальнейшие возражения никто не слушал, а когда я попытался вырваться силой, распихивая толпу, то рослые спасательницы тут же показали свое мастерство в деле. Аккуратно подняв меня дюжиной пар рук они просто отнесли меня в клинику на руках, при этом подшучивая о том, что мальчику не хватает веса и его надо лучше кормить.

Мда, тяжело быть в теле юноши, когда против тебя такие силы.

Попытайся я вырваться с помощью доспеха, то на помощь им незамедлительно пришли бы девушки-пилоты из команды спасения, что парили над нами в своих доспехах. Так что мне пришлось принять их любезное приглашение.

Домой меня отпустили только поздно вечером.

И стоило мне перешагнуть порог моей комнаты, как Хоки тут же накинулась на меня с руганью.



Глава 14. Лавры для победителей.


Стоило мне только перешагнуть порог, как Хоки тут же показала мне всю глубину своих эмоций. И на эпитеты она не скупилась. «Дурак» и «Идиот» были самыми вежливыми из всех.

Не споря с ней, я прошел мимо и рухнул на кровать. Сил не было совершенно.

Видя моё состояние, Хоки встревоженно спросила. – Ичика с тобой все в порядке? Может позвать врача?

Эти слова взбодрили меня необычайно.

– Нет! Не вздумай, Хоки! – Тут же перевернувшись на спину, я резко замахал руками.

– Эти эскулапы последние несколько часов мне жизни не давали. Так что к врачам мне пока не стоит ходить.

– Да что там такое было? – Удивилась Хоки.

– Садись рядом, расскажу. – Пригласил её я, хлопнув по кровати. Когда Хоки присела на краешек, я начал рассказ о своих злоключениях.

– Все началось еще с моего приземления. Стоило мне коснуться земли, как эти мастера пилюль и клизмы тут же окружили меня и начали щупать за всякое да сканировать везде. А после того, как сканирование ничего не выявило, показав что я здоров, они решили провести углубленный анализ в клинике академии. Куда меня отнесли, в буквальном смысле слова, на руках.

– А это было забавно со стороны – Вклинилась с комментариями Хоки, что уже успела улечься рядом, положив мне голову на плечо. – Когда ты отказался идти сам, они тебя взяли на руки как маленького и понесли. А над вами кружили доспехи спасателей. Походу это будет второй главной новостью дня.

– Со стороны то может и забавно – Согласился я. – Но вот мне так не показалось. Вначале эти спасательницы несли меня на руках, притом некоторые из них умудрились меня «чисто случайно» полапать. Потом, когда меня принесли в клинику и поставили на пол, доктора потребовали чтобы я переоделся в больничную пижаму. Добавив при этом, что если я не захочу сам, то найдется кому мне помочь, с чем эти рослые злодейки радостно согласились. А их рослая атаманша прошептала мне на ухо, что сделает это с нежностью и глядя на её габариты – сомневаться в её возможностях переодеть меня силой, мне как-то не приходилось. Так что выбора не было.

– А что потом, Ичика?

– А потом Хоки-тян, у меня было почти 5 часов незабываемых процедур.

Меня сканировали и проверяли на чем только можно было. Я даже не подозревал что у нас такое количество медицинской техники.

Взяли на анализ все жидкости тела, кроме разве что мозговой. Состригли с разных участков кожи горстку волос на анализы, сделали соскоб языка и даже взяли анализ пота! Из-за чего мне пришлось побегать по их специальной беговой дорожке. В общем проверили всего и везде. И все только ради того, чтобы узнать то, что и так было сразу понятно.

– Ну они же беспокоились о тебе, Ичика. Вот и проявили рвение. – Не соглашалась со мной Хоки. – Ведь вдруг бы у тебя было что-то повреждено, а ты бы об этом не узнал сразу?

– Хоки, если бы доспех отказал на такой высоте, то лечить было бы нечего. К тому же, у меня сложилось впечатление, что этим докторшам просто захотелось использовать удобный повод, дабы проверить меня как только можно.

– Не ценишь ты их заботы, Ичика! – По прежнему заступалась на них Хоки. – Они можно сказать, отнеслись к тебе по дружески, а ты их так ругаешь.

– Упаси меня тьма от таких друзей, с врагами я справлюсь сам. – Возразил я. – Вот скажи Хоки, для чего было им измерять скорость моей эрекции или брать моё семя на анализ?

– Они и такое делали? – Удивленно воскликнула Хоки, Вытаращив глаза и сильно краснея.

– Сам не ожидал. Хотя, к слову говоря, руки у медсестер нежные. Анализы сдал быстро.

– А когда все закончилось, они мне сказали что я здоров, но если я почувствую хоть легкое недомогание, чтобы сразу шел к ним.

Закончив рассказ, я лежал на кровати и глядел в потолок. Хоки лежала рядом, то и дело подхихикивая, а на её лице был яркий румянец.

– Ах да, Ичика! Тут твоя сестра заходила и просила тебе передать, что когда ты освободишься, то зашёл к ней. Она очень хотела с тобой поговорить. – «Обрадовала» меня Хоки.

«Награда ждет своего героя» – подумал я. Но деваться было особо некуда. Этот разговор было лучше завершить еще сегодня, так как завтра у меня дуэль с Олькотт.

Быстренько перекусив бутербродами из холодильника, я вышел из комнаты и направился к Чифую. Даже зная что она бить меня не станет, предчувствие просто вопило о том, что что-то все же будет. Но вот только что?

Найдя знакомую дверь, я постучался. – Войдите – послышалось в ответ.

Зайдя в уже знакомую комнату, я увидел Чифую. Она почему-то была в спортивном костюме.

Её заботливый взгляд не предвещал ничего хорошего. Мило улыбнувшись, она легкой стелющейся походкой пошла ко мне.

Подойдя ко мне поближе, она закинула руку мне на плечо и с улыбкой спросила, – Ну как самочувствие у юного космонавта?

Интуиция подсказывала мне что надо бежать, зря я её не послушал…

– Да все в порядке – Ответил я, – Как говорится цвету и пахну. А что не так то?

Та рука, что Чифую закинула мне на плечо, мигом схватила меня за шею, сомкнувшись на ней словно удавка.

– Гха! Чифую! Ты же обещала, что бить не будешь!?! – Полузадушенно просипел я.

Не переставая удерживать меня за шею, она нашла мою руку и выкрутила её до предела. Боль была просто зверской.

– За то, что ты учудил, тебя не то что бить, тебя пороть надо. – Произнесла сестра, ни на секунду не ослабляя хватки. – Но бить я тебя не буду, как и обещала.

После этого она продолжила отработку на мне захватов и приемов. Сила у неё была просто неестественная, скажу я вам. Когда она меня отпустила, я попытался контратаковать, но она сбила меня с ног так легко и быстро, что я даже не успел разгадать её маневра. После чего подошла ко мне, пока я отходил об броска, и заломив мне руку, кинула на кровать да так, что я через неё кувыркнулся, приземлившись на голову. В итоге показав мне еще несколько болевых приемов и бросков, она успокоилась, и мы смогли нормально поговорить.

– Чифую, что за дела? Тебе что, делать нечего как издеваться над родственниками? – Потирая ухо, увещевал я.

– Издеваться? Да кто бы говорил! – Перебила меня она, – Ты сознательно нарушил один из главных запретов академии, и только чудо, что ты еще жив.

– Ты не путай мой НД, и стандартные изделия. Если бы не было протокола, стал бы я рисковать?

Когда Чифую спросила меня что это за протокол, то я вкратце рассказал ей о том, что он из себя представляет. Тогда её гнев чуть поутих, но в целом её недовольство мной никуда не делось. И она продолжила меня распекать.

– Даже несмотря на «Вертикальный Протокол», ты не должен был так рисковать! А если бы у тебя щит кончился раньше, чем ты вошел в нижние слои? Что бы с тобой случилось?

– Думаю мало приятного.

– Это мягко сказано! Я видела то, что осталось после падения от пилотов, которые рискнули на своих НД побить запретный рубеж и подняться выше. Человека это напоминало весьма отдалённо.

– Что у них были за доспехи, Чифую?

– НД второго поколения серийной комплектации.

– Вот! У них были простые двойки, а у меня нестандартная тройка, притом со спецпротоколом. Так что затея имела все шансы на успех, и она удалась.

– Неужели ты не понимаешь, как мы волновались за тебя? – Подойдя ко мне вплотную, сестра казалось, нависала надо мной, хотя по росту я был чуть выше неё. Но невзирая на весь её гнев, я отчетливо ощущал ту тревогу, что слышалась в её голосе.

– Когда ты летел к земле, объятый сиянием, будто маленькая звезда, мы уже думали что потеряли тебя. Ведь откажи твой щит на высоте, и это был бы конец!

– Но ведь в итоге все хорошо, и я цел и невредим. Зато теперь я точно знаю, что могу побить рубеж без малейшего риска. Не так ли, сестра?

– Пусть так. Но ты нарушил правила и будешь наказан. За твой поступок ты будешь убирать класс после занятий в течении недели.

– Ну, блин, здорово! А вечерние полеты тогда как?

– Ты возражаешь Ичика? Может быть тебе мало?

– Да нет, нет, – все хорошо! Вот только у меня завтра дуэль, а после неё я класс убирать не смогу, – устану сильно.

– Тогда уберешься в субботу.

После того, как Чифую сменила гнев на милость, она показала мне фото тех, кто не сумел вернуться назад, рухнув с огромной высоты после отказа щита. Жуткие фотки, даже меня впечатлило.

Вернувшись к себе, я выслушал дополнительную лекцию от Хоки и начал готовиться ко сну. К завтрашней дуэли мне надо хорошо выспаться, так как любая промашка будет стоить мне победы. А дуэль обещала быть куда как непростой.



Глава 15. Дуэль.


Проснувшись поутру, я чувствовал себя бодрым и выспавшимся. Хороший задел для победы.

Разбудив, спящую рядом Хоки, я дал ей поваляться еще пяток минут и после этого отнес её в душ.

Помывшись и собравшись, мы пошли на утреннюю лекцию.

В утреннем классе было непривычно шумно. Темой обсуждения была наша с Сесилией дуэль. Вокруг Сесилии, кстати говоря, уже собралась группка одноклассниц, которым она что-то одухотворенно вещала. Подозреваю, что расписывала в красках свою грядущую победу. Увидев меня, они лишь поджала губы и сделала вид что не замечает меня. Но вот прозвучал звонок.

Лекция Ямады-сенсей оставила меня практически без внимания, так как я не мог перестать думать о схватке. После окончаний утренних лекций, я позавтракал в столовой, ограничившись двумя стаканами сока. И затем направился к стадиону, где состоится моя дуэль с Сесилией Олькотт.

Войдя под своды стадиона, я обнаружил, что меня уже ждут.

Недалеко от входа стояла миловидная женщина лет 20-22, в строгом деловом костюме темно-синего цвета и изящных очках тонкой работы. Видимо, она стояла тут по делу, и оглядев её я направился дальше.

– Оримура Ичика-сан? – Окликнула она меня.

Не ожидавший такого интереса к моей персоне, я остановился и поглядел на неё. Я был точно уверен, что первый раз вижу эту стройную длинноволосую красавицу, чей облик был мне решительно незнаком. Но дабы не выглядеть невоспитанно, я все же решил поддержать беседу.

– Да, это я. Но вот с вами я незнаком, так как такую красавицу я не смог бы забыть.

– Я хотела с вами поговорить касательно вашего полета в это воскресенье. – Уточнила прекрасная незнакомка, интригующе улыбаясь.

– И что же вы хотите мне сообщить, несравненная вы моя? – Сказал я подходя к ней ближе и глядя ей в глаза.

Стройная барышня мило улыбнулась и просветила меня. – Я имею радость вам сообщить, Оримура-сан, что сегодня к четырём часам дня вас приглашает к себе для беседы госпожа ректор небесной академии. Ей не терпится обсудить с вами ваш героический полёт.

– А отказаться никак нельзя? А то у меня тут дуэль и все такое. – Тут же почуяв нехорошее, спросил я.

– Сейчас еще нет даже двенадцати, а дуэли длятся максимум полтора-два часа, так что вы вполне успеете, Оримура-сан. – Ответила мне прекрасная незнакомка. И улыбнувшись мне еще раз, пошла по своим делам.

Я стоял и молча переваривал услышанное. Данная новость категорически не радовала.

Мало мне одной дуэли, так теперь еще и беседа с ректором прибавилась. То есть теперь мне предстоит две дуэли за день, вместо одной. Но если к одной я был готов, то вторую придется вести в условиях, максимально приближенных к боевым. И результат даже близко не предугадывается.

С этими непростыми мыслями, я пошел в раздевалку. Сменив учебную форму, на костюм пилота, я двинулся к арене, где меня ждал мой первый бой.

По дороге меня встретила Чифую и Ямада-сенсей.

– Ичика-кун, все уже готово и вы можете приступать. – Сказала Ямада-сенсей. А Чифую добавила, – Сегодня многие пришли на вас поглядеть, так что постарайся выиграть, Ичика.

Утвердительно кивнув, я вышел на арену, где на залитой солнцем земле, меня уже ждала моя соперница.

Трибуны были забиты до отказа, впрочем это было неудивительно. Ведь первый раз за всю историю академии, на этой арене бьется мужчина-пилот.

Окинув взглядом переполненный стадион и переведя взор на Сесилию, я призвал свой НД.

Явившись из вспышки материализации, Бела Броня плотно облепила меня, внушая спокойную уверенность своей несокрушимой мощью. Длинный и тяжелый клинок модифицированного снежнолиста, приятно оттягивал руку.

На другом конце арены, за несколько сотен метров до меня, Сесилия призвала свою винтовку, и приготовилась к бою. Её кобальтово-синий доспех ярко выделялся на фоне белых стен и желто-коричневого покрытия арены.

Каждый из нас ждал этого боя, но если для неё это был всего лишь вопрос престижа, то я хотел отплатить ей за нанесенные оскорбления сполна, дабы в будущем желающих сказать мне в лицо подобное было как можно меньше.

Трибуны молчали, ожидая схватку. Напряженная тишина была такой, что, казалось, её можно было резать ножом. Мы с Сесилией сверлили друг друга взглядом, ожидая сигнала.

И вот с главной трибуны раздалось: – Дуэль между Оримурой Ичика-сан и Сесилия Олькотт-сан начинается. Бойцы приготовились! – Мы тут же подобрались, как пловцы перед прыжком в воду.

– Начали! – И тишину стадиона прорезал рев стартового гудка.

В ту же секунду, Олькотт, взяла меня на прицел и выстрелила, стараясь закончить схватку одним ударом. Выстрел прошел чуть выше, ведь меня уже не было в том месте. Метаясь из стороны в сторону, я приближался к ней рваным зигзагом. Еще несколько выстрелов прошли мимо и лишь один задел меня, сняв 7% щита. Набрав скорость, Белая Броня рвалась к цели с каждой секундой становясь все ближе и ближе. Поняв, что со мной так просто не справиться, Сесилия тут же набрала высоту, стараясь разорвать дистанцию. Ей это не шибко помогло, так как мой НД был ощутимо мощнее и быстрее её доспеха, и несмотря на её усилия, расстояние между нами стремительно таяло.

До столкновения с ней оставалось меньше полусотни метров и я занес меч для удара.

Но когда до неё оставалось не более пяти метров, Сесилия резко ушла в сторону, и удар прошел мимо, заставив меня кувыркнуться в воздухе, гася инерцию замаха. Снова набрав скорость и сократив расстояние, я вновь не сумел как надо рубануть, чиркнув её лишь самым краешком меча.

Выписывая в воздухе неровные круги, я гонялся за ней как собака за собственным хвостом, но догнать так и не мог.

Спустя несколько заходов я понял в чем загвоздка.

Моя «Белая Броня» быстрее и мощнее, поэтому с его скоростью и разгоном он легко догоняет врага по прямой, но «Синие Слёзы» Сесилии легче и манёвреннее, и когда я уже почти настигал её, она в последний момент уворачивалась, заставляя нагонять её вновь.

В общем идиотская ситуация. Я не мог её как следует рубануть, лишь слегка чиркая по её щиту краем клинка, а она не могла по мне как следует прицелится, так как была вынуждена все время уворачиваться.

Так мы и летали, я за ней, а она от меня.


Шла уже 27 минута наших гонок, и это порядком утомляло.

У этой английской зазнайки оказалась неплохая выносливость и измотать её пока что не удавалось. Если так пойдет дальше, я тут до вечера летать буду.

Вот ректор то обрадуется!

Остановившись и перехватив поудобнее меч, я переводил дух, зорко глядя за своей соперницей. Пот щедро лился по мне, а разгоряченный организм не мог надышаться, жадно хватая ртом воздух. Но помня о Сесилии, расслабляться не приходилось, так как ослабленная бдительность стоила бы победы.

Касательно же моей очаровательной оппонентки, то отлетев от меня на, как ей казалось, безопасное расстояние в пару сотен метров, Сесилия также переводила дух. Походу эти гонки преизрядно измотали нас обоих. Пытаясь надышаться, отчего её грудь сильно вздымалась, она зорко следила за мной, но не делала попыток прицелится, понимая что это повлечет за собой второй раунд наших гонок.

– Сесилия! – … – Ты же обещала преподать мне урок! – … – А сама только и делаешь, что удираешь, демонстрируя мне свою очаровательную попку. - Начал подначивать её я, прерывая фразы одышкой. Если удастся вывести её из равновесия, считай что полдела сделано.

– Может перестанешь удирать как трусливая крыса и начнешь биться?

Походу мои слова возымели нужный эффект, так как она тут же активировала дроны, что синими рыбками устремились ко мне. Эти четыре юрких мерзавца начали кружить на безопасном расстоянии, поливая меня из своих лазеров. И пока её питомцы давали мне жару, не подпуская меня к себе на удар меча, она навела на меня винтовку и начала готовиться к выстрелу.

Увернувшись от парочки выстрелов, я пытался отмахаться от этих мелких вертлявых надоед, что своими слабыми, но непрерывными атаками уже отъели треть моего щита. Походу это удобно – натравил на врага дронов и стреляй по нему как в тире.

Но у меня на этот случай был припасён сюрприз.

Главной функцией дополнительных модулей Белой брони была защита, которую обеспечивали многоцелевые щиты с широким функционалом. Они имели несколько режимов работы и в зависимости от выбора пилота могли давать ту или иную защиту, от той или иной угрозы. И хотя в первой стадии выбор был скуден, а доступные режимы защиты не обеспечивали желаемого превосходства, но на дуэль их должно было хватить.

Выбрав опцию противоцелевого режима, я активировал его. Суть его была в том, что он сбивал наводку автоматических систем наведения на мой НД, заставляя врага переходить на прицеливание с помощью непосредственного вмешательства.

Дроны, потеряв былой задор, сразу же стали менее юркими, что позволило их порубать в кратчайшие сроки.

Уделив внимание малышне, не стоило, однако, забывать и о главной цели. И отключив, жрущий энергию почем зря, противоцелевой щит, я рванулся к Сесилии. Которая, вместо того, чтобы удирать, стала стрелять по мне из винтовки и её лицо в то момент украшала зловещая ухмылка. Она явно что-то задумала.

Выписывая в воздухе рваную кривую, я был все ближе и ближе. И когда я ловил её взгляд, я видел в нем лишь жадное нетерпение от близкого триумфа. Но это меня не насторожило, и как оказалось – зря!

Когда мне оставалось до неё каких-то пятьдесят метров, Сесилия вдруг прекратила стрелять, и внезапно выпустила по мне 2 ракеты, пусковые установки которых были скрыты в её броне, являясь по сути припрятанным козырем.

Две хищные самонаводящиеся твари радостно рванули на меня, заходя справа и слева, и я понимал, что включить противоцелевой режим или увернуться я уже не успею. Но тут мне пришла в голову мысль.

Она была дурацкой и безумной, и оттого вполне могла сработать. Когда ракетам до меня оставалось всего ничего, я просто взял и отозвал доспех. Вспышка дематериализации освободила меня от брони, но инерция была столь сильна, что я летел дальше прямо на них.

Ракеты, потеряв из виду мой доспех, прошли от меня по обоим сторонам в каком то метре, и полетели дальше. Я же, вновь призвав свой НД, рванулся на ошарашенную цель. Сесилия такого просто не ожидала, и сделать уже ничего не успевала.

Замах, активация противобарьерной атаки и удар наискосок, через весь доспех, – все удалось просто идеально, убежать она не успевала, защититься не могла. Подставленная под удар, в жесте отчаяния, винтовка, была перерублена как сухая хворостина.

Ударив мечом её доспех в полную силу, и срубив тем самым её щит до нуля, я добрался до неё самой. И нежно взяв её за горло левой латной перчаткой, а правой прислонив к её шее лезвие меча я спросил, глядя в её испуганные глаза:

– Ну что, радость моя? Капитуляция? Или сразу похороны? Что выбираешь?

Но услышать её ответ мне было не суждено, так как за миг до того, как ошарашенная Олькотт сумела выдавить из себя хотя бы слово, прозвучал гудок со стороны главной трибуны и громкий женский голос объявил.

– Дуэль между Оримура Ичика-сан и Сесилия Отлькотт-сан окончена. По результату дуэли объявляется ничья!

– Чего!!!! – Заорал я от избытка чувств. – Вы там что, совсем охренели?!

Обернувшись к Сесилии я сказал ей, – Шибко пока не радуйся, я сейчас все выясню! – И отпустив её шею, я устремился к главной трибуне, на разбор полетов.

Жажда победы и обида на несправедливо вынесенный вердикт будили во мне такую бурю эмоций, что хотелось передушить всех судий по два раза подряд. А главного судью, аж три раза.

Достигнув трибуны и войдя в искомое помещение, я увидел знакомые лица и не откладывая в долгий ящик, спросил их о наболевшем.

– Какая еще, нахрен, ничья? Вы что там, вообще за ходом битвы не следили? Да будь это реальная битва, Сесилию уже бы собирали по кускам!!

Ямада-сенсей от моих громких выкриком аж съежилась, девушки из персонала тоже напряженно утихли, и лишь иронично улыбающаяся Чифую ответила мне вопросом на вопрос.

– Ичика ты правила дуэлей внимательно читал?

– Эээ, да так, в общих чертах, а это то тут причем?

– А притом! Снятие доспеха во время дуэли ставит жизнь пилота под угрозу и категорически запрещено. Пилот нарушивший это правило, автоматически считается проигравшим. – С легкой улыбкой объяснила Чифую. – Но так как ты использовал снятие доспеха для маневра, в итоге принесшего тебе победу, то судейская коллегия решила это учесть и в итоге поединка вам засчитали ничью. – И тут же добавила строже. – И нечего тут орать как подстреленный!

– Ахренеть! Это что же, мне теперь дуэль переигрывать? – Раздосадовано воскликнул я. Перспектива, подобная этой, меня категорически не радовала.

– Думаю вам обоим пока хватит. Так что можешь быть пока свободен. – «Утешила» меня Чифую.

Мрачно кивнув ей в ответ, я пошел в раздевалку, дабы смыть с себя боевой пот. Чувство несправедливо отнятой победы жгло изнутри, как неосторожно выпитый кипяток. И даже теплая вода душевой не смогла улучшить моего настроения. Покидав грязную форму в сумку, я пошел на выход и лучше бы Сесилии мне сейчас под руку не подворачиваться. Иначе матч-ревашн мы проведем не сходя с места. К счастью для неё, мы разминулись.

На выходе из стадиона меня встретила Хоки и утешающе обняв, тихо прошептала.

– Все хорошо, Ичика, не расстраивайся. Я считаю, что ты выиграл, несмотря на судейское решение. – Подбадривала меня Хоки. Я с благодарностью кивнув, и обняв её в ответ, направился в общежитие, вместе с ней. Идя рядом, мы держались за руки, обсуждая судейскую несправедливость.

– Никто не ожидал такого, Ичика, когда ты, обманув ракеты, схватил её, то все уже подумали что победа неминуема. Но решение судей удивило всех. – Идя рядом с о мной, Хоки рассказывала как оно смотрелось со стороны. И ей решение судей тоже казалось несправедливым, ведь победа была явной, невзирая ни на что.

Придя в номер, я еще раз сполоснулся, и стал готовиться к походу в ректорат. На часах было меньше часа дня, и я вполне успевал еще отдохнуть и перекусить.

Когда Хоки спросила меня, куда я собрался идти с таким мрачным лицом, я честно сказал, что меня вызывает ректор. И что будет разбор полетов.

На что они лишь посоветовала мне не спорить с ректором, дабы не усугублять моей вины. На этой печальной ноте, мы слегка перекусили и я успел часок поваляться на кровати, собираясь с силами перед новой схваткой.

Когда осталось около часа, я одел новый комплект формы, начистил до блеска ботинки, тщательно причесался и неспешно пошел в сторону главного здания академии, где меня ждала новая битва.



Глава 16. Административные неприятности.


Приближаясь к цели, я все думал – какой наихудший исход мне светит?, и что мне в этом случае делать?

Самый наихудший сценарий, который мне приходил в голову – это отчисление из академии с требованием отдать «Белую Броню». Но тогда мне придется выбирать, между отдачей доспеха и срочным бегством из страны.

И честно говоря, бегство из Японии не казалось мне таким уж злом, по сравнению с перспективой лишиться своего НД. Ведь только став обладателем этого чудесного механизма, я понял что такое настоящий полет. Это непередаваемое чувство, когда понимаешь, что мир более не ограничен двухмерной плоскостью тверди, и помимо расстилающейся во все стороны земли, стало доступным и небо, этот бесконечно прекрасный воздушный океан. Безбрежный и бездонный. А раз небесный доспех открывал дорогу в высь, то отдавать его это было все равно, что отрубить самому себе крылья.

Так, одолеваемый мрачными думами я не торопясь дошел до главного здания, где меня ждал судьбоносный разговор.

Уточнив у девушек из регистратуры, работает ли ректорат, я доехал до нужного этажа на лифте, и спустя минуту уже стоял перед дверями с простой и понятной табличкой «Ректор Небесной Академии». Собрав всю волю и решимость в кулак, я открыл дверь и вошел.

Моему взору предстала средних размеров приемная, выполненная в светло-серебристых тонах, и освещенная широкими окнами, выходящими на море. Напротив входа, в противоположном конце комнаты стоял стол, за которым сидела та самая девушка, что встретила меня возле стадиона. Увидев меня, она чуть улыбнулась и предложив мне присесть на одно из стоящих вдоль стены кресел, после чего связалась со свои начальством.

– Госпожа ректор примет вас, Оримура-сан. Пожалуйста входите. – И с этими словами она указала мне на дверь, расположенную справа от её стола.

Замерев на секунду для глубокого вдоха, я вошел внутрь.

Вот и он, кабинет ректора. Просторное помещение, с высоким потолком и окном на всю стену весьма впечатляло. Вдоль стен тянулись шкафы с разного рода книгами и документами, на пол устилал светло-серебристый паркет, гармонировавший с такого же цвета стенами. В дальней от входа стене было три двери, ведущих в соседние с кабинетом помещения. Вся обстановка была выполнена в незнакомом мне стиле, этакий симбиоз простых и строгих форм, с легким налетом роскоши, воздушность и надежность, приправленная хайтеком.

Возле окна, под углом к входу, стоял длинный и широкий стол ректора, уставленный кипами документов, канцелярскими предметами и прочей, нужной для работы атрибутикой. Напротив стола стояло два кресла для приглашенных в кабинет, одно из которых мне было предложено занять.

Сев в кресло напротив стола, я поглядел на сидящую напротив меня ректора, напряженно ожидая начало разговора…

Пока между нами стояла напряженная тишина, я старался разглядеть как можно больше, дабы понять что она за человек, эта госпожа ректор Небесной Академии.

Табличка на столе гласила что её зовут Александра Ивамото. И судя по её внешности, в ее крови смешалась европейская и японская кровь, что впрочем пошло ей только на пользу.

Эта молодая и красивая женщина, которой, по моим прикидкам, было не более тридцати лет, была изумительным примером того, как гармонично может сочетаться ум и красота. Длинные и ухоженные волосы, цвета янтарного мёда с пронзительной рыжей ноткой, обрамляли аристократическое лицо, красота которого могла бы украсить портреты лучших мастеров кисти и холста.

Чистая и ухоженная кожа, без единого пятнышка, чувственные губы, аккуратный нос, и глаза яркого серо-зеленого цвета, ох что это были за глаза! В этих глазах, казалось, можно было утонуть, столь глубоки они были. Но кроме красоты в этих глазах жила еще и мудрость, и опыт, и знание. И осознавая это, я все яснее понимал, насколько непросто мне сейчас будет. Но одно меня утешало, что она видит перед собой всего лишь неопытного юнца, только только переступившего порог взросления, а значит не ждет многого. И это внушало определенную надежду.

Так мы и глядели друг на друга, не нарушая тишины. Вдруг, она молча и плавно поднялась со своего кресла и подошла ко мне. Я тоже встал, с неудовольствием обнаружив, что она на пяток-другой сантиметров повыше меня.

– Так ты и есть тот самый Оримура Ичика, что нарушил один из основных запретов академии, покорив запретную высоту?! – Подойдя ко мне вплотную и глядя мне в глаза, строго сказала она.

– Да, это я. – Сказал я в ответ, сохраняя внешнее спокойствие, но при этом лихорадочно просчитывая варианты развития событий, которые могут наступить при таком начале разговора.

Внезапно, сменив тон на более дружелюбный, она спросила меня с улыбкой. – Ичика-сан, не хочешь выпить чаю? Сейчас как раз время для позднего ланча. – И дождавшись моего ошарашенного «Да», она взяла меня под руку и повела в сторону одной из дверей, что вели в соседние помещения.

За дверью, как я и ожидал, оказалось некое подобие комнаты отдыха. Исполненная все в тех же светлых тонах, эта комната была гораздо уютнее соседствовавшего с ней кабинета. На полу лежал густой ковер с длинным ворсом, стены, украшенные несколькими картинами, были не бело-серебристого, как в кабинете, а кремового оттенка. Возле широкого окна стоял чайный столик и два уютных кресла с высокими спинками а в противоположном от окна углу стояла большая и широкая кровать, застланная белым шерстяным пледом. В общем – очень уютная комнатка, что и говорить.

– Ичика-сан, если не трудно, сними ботинки, ковер достаточно чистый, чтобы по нему ходить в носках. Но если хочешь, могу дать тапочки. – Сказала Александра, как только мы вошли. После того как мы разулись, она пригласила меня сесть в кресло, а сама вызвала свою помощницу. Когда в дверях показалась, уже знакомая мне девушка, Александра обратилась к ней.

– Мария-тян принеси нам с Ичикой-саном чаю и что-нибудь к нему. – И когда та ушла, сидящая напротив меня ректор обратилась ко мне.

– Ичика-сан, ты не против если я буду называть тебя как то попроще? Ичика-кун например? А ты можешь звать даже звать меня Саша-тян, если хочешь. Я не обижусь. – И дождавшись моего утвердительного кивка, она обрадованно хлопнула в ладоши. Судя по её виду, её настроение изрядно улучшилось в связи с моим согласием.

Я же сидел, как голой жопой на гвоздях, не зная чего ожидать. Меня переполняло непонимание происходящего и самые нехорошие предчувствия лезли ко мне в голову.

«Ну отчего она так дружелюбна? Я ведь внаглую нарушил один из самых строгих запретов академии, а меня вместо жесткого выговора собираются угощать чаем.» Напряженно думал я.

И тут меня осенило.

«Ага! Вот оно в чем дело! Она ждет что я расслаблюсь, для того чтобы я потерял бдительность и тогда наказание стало бы еще жестче и эффективнее! Ах какой хитрый план! Ведь женщины хорошие актрисы и она думает, что я попадусь на эту уловку. Умно, умно, – ничего не скажешь.» – Сидел я и думал, устремив невидящий взор в одну точку. Но в это время, пока я обдумывал все потаенные смыслы её действий и контрмеры к ним, при этом не замечая ничего вокруг, Александра встала из-за стола, и подошла ко мне, присев так, чтобы наши лица оказались напротив друг друга.

– Ичика-кун с тобой все хорошо? Ты не заболел? А то тебя такое было такое лицо, будто ты очень далеко отсюда и вернешься только завтра. – Спросила она с заботливой хитринкой в голосе, когда наши лица разделяло сантиметров так тридцать.

– Да, Александра-сан, я еще здесь. – ответил я, фокусируя взгляд на её лице. Но в ответ на мои слова, она чуть надула губки в притворной обиде и сказала с неудовольствием.

– Ну, Ичика-кун, мы же кажется с тобой договорились, что ты можешь звать меня Сашей. Так зачем этот официоз в неформальной обстановке? – Сказал она, все еще стоя рядом со мной. Так как для того, чтобы наши лица были на одном уровне, ей пришлось наклоняться, то вырез её платья оказался в прямой видимости и глянув на её очаровательный груди я чуть-чуть покраснел. Чисто непроизвольно. Но она заметив это, с притворной тревогой в голосе сказала – У тебя лицо покраснело, ты часом не простыл? – После чего она коснулась рукой моего лба.

Когда её мягкая и теплая ладонь коснулась моего лба, то я ощутил как кровь приливает к лицу, заставляя его наливаться алым, а сердце казалось застревает в горле, мешая дышать. Этого жеста я от неё не ожидал, и если её хотелось вывести меня из равновесия, то ей это удалось.

Внезапно раздавшийся тихий стук в дверь, оповестил нас, что её помощница вернулась с чаем. Александра, подойдя к двери, взяла у Марии поднос, на котором стояли две чашки для чая, небольшой чайничек и несколько миниатюрных вазочек со сладостями. Расставив чашки и разлив по ним ароматный чай, она придвинула ко мне мою чашку, после чего вновь села в кресло. Беседа продолжалась.

– Ты уж извини меня Ичика-кун, за этот маленький розыгрыш с простудой. – С улыбкой сказала она, глядя на меня поверх чашки. – Но ты сидел с таким сосредоточенным и напряженным лицом, что я не удержалась чтобы подшутить над тобой.

– Ты ведь наверняка ожидал, что я буду тебя ругать, отчитывать или даже пригрожу отчислением, не так ли? Думал, что тебя сейчас будут стращать, вплоть до угрозы отчисления из академии и принудительного изъятия доспеха?

– Доспех не отдам! – Тут же резко сказал я ей, отставив чашку и встав в полный рост. – НД это часть меня и отдать его, это все равно что отрубить себе крылья! Так что лучше я буду отчислен из академии, чем по своей воле лишусь неба!

– Ну-ну, успокойся пожалуйста и давай продолжим пить чай. – Выставив руки в примиряющем жесте, успокаивающе сказала она. – Никто не собирается забирать у тебя «Белую Броню», тем более что учитывая, кто её создал, я вообще сомневаюсь что её можно забрать.

Когда я сел, она продолжила.

– Войдя в мой кабинет, Ичика-кун, у тебя было такое лицо, какое бывает у бойца, идущего в последнюю атаку. Ну и чего бы я добилась резкими требованиями, того что ты бы только сильнее обозлился или даже убежал из страны?

– Я не сомневаюсь, что в этом случае любая крупная страна, будь то Россия, Китай или США, была бы рада предложить тебе убежище и гражданство. Но зачем нам с тобой это надо? Не будет ли для тебя проще и безопаснее продолжать обучаться в стенах Академии? – Сказав это, она выжидательно поглядела на меня, потягивая мелкими глоточками чай.

Я молча переваривал услышанное, не забывая впрочем о чае.

С учетом того, что входя к ней в кабинет я старался сделать максимально бесстрастное лицо, она все же прочитала меня! И либо она очень сильный эмпат, способный по мельчайшим признакам читать чужие чувства, либо впору задуматься о телепатии. Хотя последнего не хотелось бы категорически.

Выжидающе глядя не неё, я как бы невзначай спросил:

– А чем я себя выдал? Как ты догадалась о том, что я думаю?

Александра понимающе улыбнулась и раскрыла секрет. – Когда ты шел к зданию, где находится мой кабинет, у тебя на лице было написана внутренняя борьба, в которой ты, как мне кажется, решал, что тебе важнее – небо или учеба. Но чем ближе ты подходил к цели, тем мрачнее и решительнее становилось твое лицо, а перед самым входом ты вдруг принял бесстрастный вид, будто все в порядке. Вот, собственно и весь секрет моей прозорливости.

– У нас что, все улицы академии утыканы камерами? – Понимающе уточнил я.

– Не только улицы, Ичика-кун. Но и хозяйственные помещения, учебные корпуса, спортивные площадки и даже парк, где вы с Хоки-сан так страстно целовались. – Вызвав таким откровением моё смущение, ректор продолжила. – Все это сделано для того, чтобы обезопасить учащихся от любого несанкционированного вторжения извне. Ну и в случае чего, чтобы долго не искать виноватого в проделках.

– А в жилых комнатах камеры есть? Для пущей безопасности?

– Нет, в жилых комнатах, в раздевалках, душевых и прочих местах личного пользования наблюдение отсутствует. Это было бы неэтично и привело бы к нежелательным конфликтам между руководством академии и учащимися, вскройся такой факт. – Успокоила меня Александра.

– То есть и мой конфликт с Олькотт в классе, и мои поцелуи с Хоки-тян в тени кустов – все это стало достоянием общественности?

– Ты неправильно понимаешь, Ичика. Доступ к записям камер внутреннего наблюдения, в академии имеет очень ограниченное число лиц, и они все давали подписку о неразглашении. Так что о широкой общественности речи вообще не идет. Даже из учителей не все имеют к ним доступ.

Допив первую чашку, заедаемую мелкими кусочками цукатов, я налил себе вторую и спросил касательно моего проступка.

– Насчет моего полёта за пятьдесят километров, ко мне есть какие-то претензии? Или меня ждет какая-то мера воздействия?

– Касательно твоей выходки, что заставила нас всех изрядно поволноваться, то мы придумаем, что-нибудь. – Заговорщицки улыбаясь, «обрадовала» меня моя собеседница. – Но учитывая то, что твой НД, как показала практика, вполне способен преодолевать высотный запрет без вреда для пилота, то не думаю что есть нужда в суровом наказании.

– Тем более, – Тут же вклинился я. – Что у моего доспеха есть спецпротокол, который рассчитан именно на высотные полёты, как говорится от пятидесяти и выше. – Когда же Александра высказала интерес по данному вопросу, я ей вкратце поведал отредактированную версию того, как работает «Вертикальный протокол».

Обдумав услышанное где-то с минуту, она строго сказала – Однако, даже несмотря на то, что у тебя не стандартная модель второго поколения, для которых и был создан этот запрет, а нестандартная тройка со спецпротоколом, да еще из рук самой Табанэ, ты все же должен вести себя осторожнее. Так как даже высокие характеристики «Белой Брони», равно как и спецпротоколы, не делают тебя неуязвимым. – После чего, более ироничным голосом, добавила. – А если в будущем, Ичика-кун, ты пострадаешь из-за необдуманного риска, то во избежание повторений подобного, мы поручим тебя заботам наших барышень из службы спасения. Да-да, тех самых, что так резво несли тебя в госпиталь на руках. Уж у них то ты точно не забалуешь.

От такой перспективы у меня даже мурашки пошли. Умеет Саша-тян предупредить на будущее, этого у нее не отнять.

– Да чего вы так обо мне все волнуетесь? – Немного отойдя от услышанного ранее, с легким недоумением спросил я. – Ну подумаешь, единственный пилот-мужчина в академии. Так можно еще одного будет со временем найти. У нас что, мужчин мало?

Грустно улыбнувшись чему-то, Александра отставила кружку и тихонько спросила.

– Ичика-кун, ты ничего странного не заметил в последнее время? Ну в частности, гуляя по улице?

– Если это касается улиц академии, где и учащиеся, и персонал это только женщины, ну за исключением меня. То тут странностей хоть лопатой греби. – Честно признался я. – А вот когда, еще до поступления в академию, я гулял по городу, то заметил что женщин как-то побольше чем мужчин. Это что, связано с тем, что НД породил моду на девочек?

– Все несколько сложнее Ичика-кун. У нашей страны в последнее время целая проблема с этим демографическим перекосом. – И с этими словами Александра поведала мне в подробностях, отчего так получилось.


Судя из того, что рассказала мне она, все было гораздо сложнее и страшнее чем я думал.

Все началось еще до рождения Оримуры Ичики. Примерно 20 лет назад. Когда в Японии, достигшей к тому времени небывалого комфорта жизни и уровня социальных благ, женщины постепенно стали выходить на первые роли. Тогда у многих матерей пошла мода на девочек, так как девочки послушнее, прилежнее и более усердны в учебе, чем мальчики. А уж когда, спустя некоторое время, появились НД, и пилотами на них могли быть ТОЛЬКО женщины, то мода на девочек стала чуть ли не повсеместной. При этом медицина, достигшая к тому времени огромных высот, установила точные закономерности между циклом овуляции у женщин и вероятностью рождения девочки, в зависимости от времени оплодотворения, и поэтому зачать и родить именно девочку не было проблемой. Тогда, когда это только начиналось, многие даже не думали к чему это в итоге приведет.

В первое время все было вроде нормально. Но где-то пять-семь лет назад, демографы с ужасом обнаружили, что у подрастающего поколения соотношение полов чуть ли не 35\65 в пользу девочек! Более того, многие японские юноши и молодые мужчины, которые не желали мириться с творящимся в стране перекосом в правах и обязанностях в пользу женщин, просто уезжали в другие страны, в том числе и на пмж.

Но даже не это было самым страшным. Кошмар заключался в другом.

Как известно, лучшие гены, обеспечивающие самое крепкое потомство, привносит в популяцию мужчина, а сохраняет их через потомство – женщина. Но если в результате чего-либо обмелеет популяция мужчин, то вслед за ними выродится и вымрет популяция женщин, так как все взаимосвязано и взаимозависимо. А ввиду этой дурацкой моды, многие крепкие и здоровые мальчики, что могли бы стать отцами прекрасных детей, просто не родились из-за предпочтения в пользу девочек.

После этого, вслед за демографами, забили в набат социологи, подсчитавшие, что с такими темпами рождения мужчин Япония просто перестанет существовать через несколько поколений. Она банально обезлюдеет и деградирует.

Тогда правительство и премьер, допустившее такое, чуть ли не всем составом «добровольно ушли» в отставку. А на их место пришли те, кто понимал, что нужно немедленно принимать меры. Иначе, вскоре станет слишком поздно.

В итоге было принято множества мер для поднятия рождаемости и исправления сложившейся в обществе предкатастрофической ситуации. Начиная от социальных выплат, агитации в пользу рождения мальчиков, отмены или переработки законов, касательно прав представителей разных полов в различных вопросах семьи, и заканчивая увеличением пособий на мальчиков, выдачей квартир молодым семьям с двумя и более детьми мужского пола и т. п.

– Они бы еще полигамию легализовали, чего мелочиться то? – Решил я поддеть собеседницу, но оказалось что повода для шутки не было.

– Уже сделано, Ичика-кун. Но любителей многоженства не так уж много, поэтому на них никто не возлагает особых надежд.

– Еще Можно начать приглашать мужчин из того же Китая. – Но на это Саша лишь поморщилась и негативно сказала.

– У нас с Китаем в прошлом не раз были конфликты, и с китайцами у нас до сих пор весьма прохладные отношения.

– А почему бы просто не ввести некую повинность на детей, в смысле на мальчиков? – Уточнил я, все еще находясь под впечатлением от раскрывшихся мне горизонтов.

– Резкие повороты часто опрокидывают лодку. Да и общество не приняло бы таких мер. – Ответила Саша, тут же возразив мне. – Тем более, что тем, кто не захотел бы мириться с подобной повинностью, никто бы не помешал «проголосовать ногами», отчего страна бы еще больше обмелела на мужчин. К тому же данная, как ты сказал «повинность» являлась бы верхом скотства по отношению к гражданам своей страны и могла бы вызвать недовольство, переросшее со временем в проблему, способную расколоть общество еще глубже.

– Но даже такое разнообразие мер даст эффект даже не в ближайшее десятилетие. Это вопрос четвертьвековой длительности, как минимум! – Подметил я.

– А что делать? – Раздался в ответ риторический вопрос – Ломать, как известно не строить. А касательно социума, то при любых перекосах в соотношении полов могут быть такие долгосрочные последствия, что и указанного тобою четвертьвекового срока может не хватить.

– Ну теперь то понятно, почему многие девчонки смотрят на меня, как коты на сметану.

– И не только они, Ичика-кун. На тебя сокровенно засматриваются даже многие взрослые женщины из персонала.

Допив чай, я подошел к окну, и глядя в даль, подытожил.

– Так вот почему и Чифую так ко мне избыточно строга, и многие сотрудницы проявляют ко мне столь близкородственную заботу. Я для них как редкое животное, находящееся на грани вымирания.

Встав с кресла и подойдя ко мне сзади, Саша положила мне руку на плечо и мягко возразила.

– Ты судишь слишком категорично Ичика-кун. Ты не просто еще один мужчина, для многих ты символ надежды.

– Надежды на что? На возрождение нации? Так меня на всех не хватит, это я категорически заявляю! – Повернувшись к ней лицом, резко возразил я. – Да и как мне кажется очень многих красавиц привлекает не какая-то абстрактная надежда или благо страны, а вполне конкретные материальные блага, которые они получат, если станут матерями мужчин-пилотов. Статус опять же, известность. Или я не прав?

– С тем, что во внимании к тебе у многих проскакивает корыстные интерес, я согласна. – Подтвердила Саша, лишь укрепив мою уверенность в том, что не все так радужно, как могло бы казаться. – Но и ты их пойми, Ичика-кун. До тебя не было мужчин пилотов, а теперь, когда есть ты, то у многих девушек, что думают о семье, появился шанс, о котором они раньше не стали бы даже мечтать. Недаром по академии, да и по сети начали ходить слухи, что мальчики, рожденные от тебя, будут иметь те же способности что и их отец, а твоим дочерям суждено будет стать пилотами необычайной силы. – Просветила меня, касательно последних новостей Саша.

– Поэтому, когда ты рванул в небеса и вскоре был обнаружен на орбите, то пришлось всеми силами удерживать на земле тех, кто стремился помочь тебе спуститься. А после того как ты благополучно приземлился, то ты даже представить себе не можешь, какое облегчение мы все испытали.

– Ага, Ага! И поэтому меня промурыжили в клинике несколько часов, как какую то лабораторную крысу.

– Ну надо же было убедиться что ты был здоров, да и проверка после полета не помешает, не так ли? – Хитро прищурившись, слегка посмеивалась Саша. В её голосе слышалась неприкрытая ирония, а меня же начали терзать сомнения по поводу того, что не с её ли легкой руки, эти эскалопы-эскулапы устроили мне такой марафон здоровья?

– Я твердо уверен, что в грядущем мне не раз еще придется рискнуть собой, и наверняка это будет настолько опасно, что мой полет прогулкой покажется. Ты же не думаешь, что я буду сидеть всю жизнь в академии, прячась за ее стенами?

– Жизнь пилота НД вообще не простая, в отличии от того, что думают несведущие обыватели. – Согласилась со мной ректор, – Но если ты можешь сделать так, чтобы максимально снизить риск, то почему нет?

– Ведь ты можешь пообещать мне, что сделаешь все от тебя зависящее, чтобы не рисковать жизнью по пустякам? Что сбережешь себя для серьезных битв и свершений? – Спросила Саша, подходя ко мне вплотную и глядя прямо в глаза.

Её взор, устремленный на меня, наполняла тревога, жажда уберечь меня от беды и много чего еще, да и ссориться с ней, ответив ей отказом мне было не с руки. Прикинув, что от такой формулировки я ничего особо не теряю а скорее наоборот, я согласился, однако уточнив, что понятие пустяков у нас может разнится до несводимого.

Но Александре хватило и такого ответа, отчего, на радостях, она меня обняла и поцеловала в щёку. Я же чисто рефлекторно обнял ее в ответ, после чего опустил руки ей на попу и слегка помял её тем же привычным жестом, каким привык это делать с Хоки.

Через пяток секунд до меня дошло, ЧТО я сделал. Но никаких санкций, как ни странно, не последовало. Наоборот, Александра взглянула на меня как то по другому, с этаким хищно-предвкушающим выжиданием.

Не размыкая объятий, она спросила меня, прищурив глаза – Ичика, я действительно тебе нравлюсь?

– Саша-тян, веришь-нет, но ты просто воплощение зрелой женской красоты. – Признался я. Мой крепчающий друг был тоже с этим согласен. – Беседуя сегодня с тобой, я не раз ловил себя на мысли, что думаю о тебе ну совсем не как о ректоре.

– Так может, узнаем друг-друга поближе? – Намекнула она, скосив глаза на кровать.

– Я только за – Согласился я. – Но у меня противозачаточного с собой нет. Впрочем я могу сбегать.

– Не нужно никуда бегать, Ичика-кун – Тут же обнадежила меня она, подойдя к небольшой тумбе, стоящей возле кровати и вынимая знакомого вида пачку. – Все у нас есть!

Достав из блистера капсулу, она проглотила её, после чего, иронично спросила, – Еще не передумал, Ичика-кун? – При этом в её глазах скакали бесенята, а предвкушающая улыбка давала понять, что она ждет близости не меньше моего.

Приблизившись к ней, так, чтобы слышать её дыхание, я нежно обнял её и тихо сказал, – Неужели ты подумала что я отступлюсь? – И поцеловал ее в губы.

Это разрушило последние барьеры между нами.

Александра с энтузиазмом ответила на мой поцелуй, и судя по её напору, близости у неё не было уже давно. Пока наши языки и губы жадно искали друг друга, наши руки освобождали нас от одежды, и вскоре на мне остался только браслет доспеха, а на ней – изумительная пара кружевного белья, насыщенного черного цвета. По её слову, окна комнаты из прозрачных стали матовыми, создав интимный полумрак.

Когда мы подошли к кровати, она жестом уложила меня на спину, а сама встала у меня в ногах. Глядя в мои глаза с неподдельным предвкушением, она сняла лифчик, выпустив на свободу две высоких и полных груди, с дерзко торчащими сосками, которые так и хотелось попробовать на вкус. Вслед за лифчиком последовали полупрозрачные трусики, открывшие мне вид на аккуратно выбритую киску.

Вид зрелой женской красоты, не отягощенной одеждой, вызывал неподдельный восторг. Такое тело не могло бы оставить равнодушным ни одного мужчину. Мне не терпелось ощутить в своих руках приятную мягкость её грудей, провести пальцами по её упругому животику, который не портила даже легкая складочка, а уж как хотелось ощутить упругость её бедер и попы, просто не передать словами.

Саша хороша знала, как себя подать, и судя по её виду была вполне довольна произведенным эффектом.

Когда я попытался привстать, дабы проявить инициативу, она с улыбкой положила мне руку на грудь, укладывая меня обратно на кровать.

– Не торопись Ичика, у нас еще есть время. – После чего Саша провела губами по моей груди, мазнув языком по соскам, и начала спускаться ниже, к стремительно крепчающему естеству. Пройдя от груди до живота цепочкой поцелуев, она дошла до самого члена, который к тому времени уже стоял во весь рост. Пройдя языком по всей его длине, от основания до кончика головки, она взяла его в рот целиком.

Ощущения от её ласковых губ, упруго обхватывающих плоть, и нежного, но сильного языка, что, казалось, был сразу везде, возносили меня все выше и выше, на самую вершину удовольствия. И вскоре, запустив свои пальцы ей в волосы, я почувствовал, что извергаюсь ей прямо в рот, который жадно заглатывал моё семя, а яркая вспышка удовольствия, зародившаяся в паху, стремительно растекается по всему телу.

– Какой ты энергичный, Ичика-кун. – Страстно прошептала Саша, сглотнув последние капли. – Вот что значит молодость.

Я же, все еще находясь под впечатлением от оргазма, кивнул в ответ.

Не выпуская члена из рук, она вновь обратила не него свое внимание, и после нескольких минут поглаживаний и облизываний он снова был твёрд и боеспособен. Убедившись что он достаточно крепок, она еще раз прошлась по нему языком сверху донизу, после чего, разведя свои нижние губки, села на него сверху, принимая его вовнутрь.

Упругая и теплая норка, плотно обхватывающая моё естество, была тугой как у молодой девушки. Протянув руки к её груди, я мял пальцами её соски, в то время как Саша, начав неспешно покачивать бедрами, постепенно наращивала амплитуду. Её тренированное влагалище мягко и крепко обхватывало мой член, заставляя меня давить, рвущиеся сквозь стиснутые зубы, вскрики удовольствия.

Вскоре мы переменили позу и она оказалось подо мной, восхитительная в своей доступности. Раздвинув её колени, я плавно вошел внутрь неё на всю длину, после чего, удерживая часть своего веса на локтях, улегся сверху. Перемежая страстные поцелуи с ласканием её грудей, я сильными и плавными движениями бедер вгонял член во всю длину. Шелковистая мягкость её кожи, податливо-дразнящая упругость её тела и её запах, смешивающийся с едва уловимым ароматом духов будили во мне жажду, что с каждым мигом лишь нарастала. Каждая секунда, что я был с ней, все яснее давала мне понять, что Саша стала для меня чем то большим, чем просто мимолетная интрижка. Я хотел чтобы эта женщина была моей.

Чувствуя приближение вспышки, я чуть нарастил скорость, стараясь вознести нас к вершине удовольствия. Видя как участилось дыхание и затвердели Сашины соски, – я понял, что она тоже близка к разрядке. Когда я почти добрался до пика наслаждения, пальцы Саши сильно ухватили меня за волосы, прижимая мою голову к её груди, а её ноги скрестились за моей спиной, вынуждая меня войти в неё на всю глубину и остаться там.

И вот, спустя миг, оргазм настиг меня.

Зародившись в извергающем семя члене, он растекся по моему телу, подобно жидкому огню, на миг затуманив взор и затопив сознание волной удовольствия. Крепко обхватив меня руками и ногами со всей жадностью женщины, изголодавшейся по любви, Саша разделила со мной это восторг. И видя, как вначале напряглась, а после расслабилась моя новая подруга, я ощутил, как удовольствие соединило нас крепче любых слов. Наши вскрики неподдельного счастья, что вырвались у нас в момент оргазма, звонкими льдинками разлетелись по комнате.

Спустя где-то минуту, когда яркая вспышка наслаждения сменилась усталой негой, я лежал, сжимая её в объятьях и не мог ей надышаться.

Теперь, после близости, я отчетливо осознавал, что мне будет горько если она уйдет из моей жизни, став лишь воспоминанием о кратком миге счастья.

– О чем ты загрустил, Ичика? – Тихо спросила меня Саша, перебирая пальцами пряди моих волос. От неё не скрылась перемена моего настроения, и я рассказал ей о том, что тяготило меня.

– Я понял, что не хочу с тобой расставаться, и что при этом я не знаю как тебя удержать. – Честно ответил я, поднимая голову с её груди и глядя ей прямо в глаза. В ответ на мои слова она понимающе улыбнулась грустной улыбкой женщины, что, казалось, видит меня насквозь и ответила.

– Ты еще очень молод, Ичика, зачем тебе такая старая женщина как я? Неужели тебя так привлек мой пост ректора?

На что я с готовностью ответил. – К черту пост ректора! Мне нужна ты, а не твой пост, звание, влияние и тому подобное. Я жажду тебя как женщину, а не как главу академии. Ты мне веришь?

Выслушав моё признание с улыбкой, она взъерошила мне волосы и быстро чмокнув меня в губы, уточнила – А не пожалеешь? У меня ведь непростой характер, да и в отношениях я опытнее тебя, Ичика-кун. – После чего, не переставая улыбаться, внимательно поглядела мне в глаза, ожидая ответа.

– Нет не пожалею. Я доверяю своему сердцу, а оно говорит мне, что ты мне нужна. И если мы будем честны друг с другом, то нет такой силы, что сможет разъединить нас. – Сказал я. – Правда у меня к тебе есть пара откровенных вопросов, если ты не против.

Скосив глаза в потолок, лицо Александры на миг сделалось каким-то нереально шаловливым, после чего, чуть сощурившись, она спросила у меня.

– Ну и что ты хочешь у меня спросить, мой любопытный мужчина?

– Сколько тебе лет, и станешь ли ты настаивать на браке в ближайшее время? – Тут же выпалили я как есть, и после чего добавил, – Нет ты не подумай чего плохого, просто я еще доучиться хочу, да и детей, по мнению мой дорогой сестры, мне заводить пока рановато.

Поглядев на меня с неподдельным изумлением, Саша вдруг расхохоталась, стиснув меня в объятиях.

– Ичика, аха-ха, ну ты даешь, вот уж не ожидала. – Весело заливалась она, по прежнему не выпуская меня из объятий.

Отсмеявшись с где-то минуту, она вдруг перекатилась по кровати, оказавшись поверх меня. Я лежал под ней, ощущая на себе приятное тепло её тела, а мои руки кольцом замыкались за её спиной. В это время Саша приблизила своё лицо к моему и тихо, будто боясь что нас кто-то услышит, сказала.

– Мне уже почти двадцать семь лет, Ичика, и у меня давно уже никого нет. – Приблизив свои губы к моим, тихо прошептала она. – Я вижу, что ты серьезен, и мне приятно, что ты во мне видишь не должность и статус, а именно женщину. Касательно же семьи и детей, то давай обсудим это еще раз, когда ты закончишь академию и получишь диплом. И если к тому времени мы по прежнему будем вместе, то я буду не против стать матерью твоих детей и жить в твоем доме.

– О доме пока речи не идет. – Печально поправил я Сашу. – С моей стипендии только комнату снять и получится, и то в пригороде.

– Ну об этом не беспокойся, предусмотрительный ты мой. – Игриво куснув меня за нос, сказала она. – Мне кажется что вскоре у тебя будет более чем достаточно денег. – И её тон выдавал, что она знает нечто такое, чего еще не знаю я.

Полежав еще немного, мы пошли в душ, который был отделён от комнаты отдыха дверью, неразличимо сливавшейся со стеной.

В процессе намыливания и растирания, я опять затвердел под её ласковыми и чуткими пальцами, после чего наша помывка плавно перетекла в любовную игру. Но в этот раз вместо мягких простыней мы искали близости друг друга под струями воды.

После того, как очередная волна удовольствия накрыла нас, мы, помывшись, вернулись в комнату, где на застеленной заново кровати нас уже ждало два халата, а на столике, заместо выпитого чая, стоял графин с каким то напитком и два пустых стакана.

– Это Мария постаралась? – Уточнил я

– А кто же еще? – Ответила вопросом на вопрос Саша. – Кроме меня и неё к этим комнатам никто доступа не имеет. – После чего она подошла к халатам, один из которых она протянула мне а второй надела сама. Ощущая тепло махрового халата я улегся на кровать передохнуть, в то время как Саша подошла к столику и наполнив стаканы, один из них протянула мне. Это оказался морс, совершенно незнакомого мне вкуса. Осушив залпом всю емкость, и поблагодарив Сашу, я продолжил валяться. Вскоре она легла рядом, приобняв меня и положив голову мне на плечо.

– А она про нас никому не разболтает? А то не хотелось бы местным сплетницам дать еще один повод перемыть мне кости. – Уточнил я у неё. Но она успокоила меня, открыв одну из своих маленьких тайн.

– Видишь ли, Ичика, Мария – это моя пусть и дальняя, но все же родственница. Поэтому болтать она не будет, так как это не в её интересах. Главное чтобы ты никому ничего не рассказал.

– Я? Да я буду молчать как сосновый гроб! И если кому что и расскажу, так только своим близком. И то, так как это будет касаться нас обоих, я не забуду посоветоваться по этому поводу с тобой. – Заверил я Сашу.

– Мне и так, знаешь ли, женского внимания хватает с избытком, представляешь что начнется, если по академии покатятся слухи, что Оримура Ичика любит женщин старше его?

– Да уж! – Хохотнула Саша, – Те же женщины из службы спасения воспримут эту новость с восторгом. – Но вот я её энтузиазма не разделял. Слишком свежи были воспоминания.

Как бы не хотелось мне так и дальше лежать с ней в обнимку, но меня ждали мои дела в академии, а Сашу ждали обязанности ректора. Обменявшись номерами, мы договорились звонить друг другу каждый день. Плюс, она мне сказала адрес своего дома в городе, на тот случай, если мне понадобится посетить её вне академии.

Выходя из кабинета Саши, я кивнул понимающе улыбающейся Марии и направился в ближайшую столовую.

Легко шагая по улице, я ощущал в себе небывалый подъем. Теперь нас уже трое, правда о Саше я говорить пока никому не намерен, слишком уж это шокирующая новость.

Вечерняя прохлада постепенно вытесняла зной летнего дня, а пока столовая не закрылась, я торопился перекусить. Да и лимона, вдобавок, поесть не помешает, а то рожа больно довольная.

Глядя на такую, Хоки может что-то да заподозрить.



Глава 16.1 Вечер для бесед.


Перекусив в столовой на скорую руку, я пошел в общежитие. Дойдя до своей комнаты и отворив дверь, я увидел Хоки, сидящую на моей кровати. Печать неподдельной тревоги лежала на её прекрасном лице.

– Ну как беседа с ректором, Ичика? Чем все кончилось? – Тут же спросила меня моя соседка, стоило мне только войти.

Подойдя к Хоки, я сел с ней рядом и обнял её. Судя по тому, как она схватила меня за предплечье, во время моего отсутствия она изрядно перенервничала.

Когда она чуть успокоилась, я ей ответил.

– Не так страшен ректор, как о нем рассказывают. В общем, я отделался устным предупреждением и условным расстрелом. – Но Хоки не оценила моего юмора и ударив меня кулачком по плечу, начала ругаться.

– Хватит хохмить, Ичика! Я тебя серьезно спрашиваю, что сказала ректор? А то с тебя станется идиотничать даже в присутствии главы академии.

– Если по чесноку, Хоки-тян, то кроме выговора и обещания придумать мне наказание в будущем, ничего не было. Так что я отделался легким испугом.

– Если это так, то тебе крупно повезло. У ректора железная хватка, с ней лучше не шутить. А то проглотит и не заметит. – Нравоучительно подытожила Хоки.

– И не говори, Хоки-тян. Сам еле вырвался. – Ответил я, отвернувшись в сторону, дабы она не увидела моего выражения лица в тот момент.

– Кстати, Ичика, а чего вы с ней так долго обсуждали? Почти четыре часа подряд. – Глядя на меня с интересом, уточнила моя драгоценная.

– Мы пили чай, а во время чаепития мне читали лекцию.

– Какую лекцию? – Удивилась Хоки

– Ну если вкратце, то лекция была на тему, отчего единственный мужчина-пилот не должен подвергать себя бессмысленному риску. И что будет тому пилоту, если он продолжит безобразничать.

Судя по выражению лица Хоки, она не ожидала такого ответа, но возразить ей было особо нечего. Постепенно её тревога окончательно развеялась, и приняв душ мы легли спать.

Лежа в кровати, я тихонько спросил Хоки. – Хоки-тян, можно задать тебе личный вопрос?

– Угу – Тихонько ответила она, поудобнее укладываясь возле меня.

– Что у вас с Табанэ за проблемы? Ты как её имя услышишь, так просто каменеешь от злости.

Прижавшись ко мне, Хоки поведала мне свою печальную историю взаимоотношений с сестрой.


Рассказ Хоки

Изначально семья Хоки была самой обычной семьей, ничем особым не выделяющейся среди прочих семей. Хоки, и её старшая сестра Табанэ, ходили в одну школу, где они в дальнейшем и познакомились с Ичикой и Чифую.

Родители Хоки держали додзё, в котором преподавали молодежи основы кен-до и в этом же додзё одно время вместе занимались Ичика и Хоки, что и послужило началом их дружбы. А так как с Хоки, из-за её непростого характера, никто особо не общался, то дружбу с Ичикой та очень ценила, хотя и не показывала виду.

Но все переменилось, когда около 10-ти лет назад Шинононо Табанэ изобрела и изготовила первый НД. После этого мир бесповоротно изменился, а прежняя жизнь Хоки пошла прахом.

Так как Хоки, как и её родители были семьей Табанэ, то они попали под правительственную программу защиты и вынуждены были покинуть нажитое место, постоянно переезжая. Хоки лишилась всего своего круга общения, но самое тяжелое для неё было в том, что она была вынуждена расстаться с Ичикой, её единственным другом детства. Другом, который всегда помогал ей и понимал её как никто другой.

За всё то, что ей пришлось претерпеть, Хоки небезосновательно винила Табанэ. Которая, вскоре после изобретения НД, скрылась в неизвестном направлении, названивая лишь время от времени.

И поэтому, когда Хоки слышала имя старшей сестры, то никаких теплых чувств она к ней не испытывала, а скорее наоборот.


Лежа в моих объятьях, Хоки раскрывала мне душу. Слушая её о том, как у неё фактически украли детство, я прижимал её к себе, не переставая гладить по голове. Выговорившись, она лишь крепче вжалась в меня, стараясь укрыться в моих объятиях от тяжести воспоминаний прошлого.

Пытаясь её подбодрить, я тихонько шептал ей на ухо слова утешения, а Хоки лишь молча сопела, постепенно засыпая. Вскоре нас обоих сморил сон.


***

В это же время Сесилия Олькотт принимала душ перед тем, как отправиться спать.

Тугие струи воды стекали по её стройному и красивому телу, что поражало белизной чистой и ухоженной кожи. Натирая себя успокаивающим гелем, Сесилия вспоминала сегодняшний бой, когда в безумном маневре, Ичика увернулся от её ракет и буквально вырвал победу, хоть судьи и не признали её.

Как же не похож был Ичика, с его напором, дерзостью и безумной отвагой, на её отца.

Но стоило ей подумать о своих родителях, как воспоминания трехлетней давности нахлынули на неё, заставляя вновь ощутить свою утрату.


Воспоминания Сесилии

Её мать, Будучи женщиной нового времени, была целеустремленной и сильной личностью. Управляя несколькими компаниями, она сумела очень многого добиться в своей жизни. Но несмотря на все её влияние и положение, она была весьма строга с дочерью, полагая что Сесилии пойдет лишь на пользу такое воспитание.

Полной противоположностью её матери, был отец Сесилии.

Будучи нерешительным и робким человеком, он ощущал тотальное превосходство жены на собой, так как изначально не мог с ней сравниться ни в богатстве ни в социальном статусе.

Являясь по своей сути весьма слабовольным человеком, он плотно сидел под каблуком жены, чем вызывал лишь её огорчение. Никакие попытки матери Сесилии хоть как-то изменить своего мужа в лучшую сторону не увенчались успехом. Выполняя её прихоти и распоряжения, он был лишь презираем в ответ, и находил утешения только в выпивке и азартных играх, чем вызывал у жены еще большее отторжение.

И когда Сесилия видела своего отца, то в ней лишь укреплялось презрение к мужчинам, которых она все больше считала безвольными ничтожествами.

Однако, в один печальный день, оба её родителя погибли в железнодорожной автокатастрофе. Несмотря на то, что в последнее время оба супруга жили и работали порознь, в тот день они были вместе. И этот день стал для них последним.

Хотя все эксперты, что расследовали данный инцидент, сходились во мнении, что данное крушение поезда стало результатом умышленного вмешательства, виновных в гибели более чем ста человек так и не нашли.

После того, как оба её родителя погибли, она стала единственной наследницей огромного состояния, на которое тут же сбежалась толпа алчущих родственничков. Стараясь уберечь свой наследство от чужих рук, она каторжно трудилась в этом направлении, делая все, что только было можно. И когда в её школе было проведено тестирование девочек на предмет совместимости с НД, она получила оценку А+, что являлась одной из высших отметок.

Как только об этом узнали представители соответствующих гос. структур, они постарались сделать ей максимально щедрое предложения, дабы она стала пилотом Англии. Получив со стороны государства защиту для своего наследства, Сесилия начала участвовать в программе подготовки молодых пилотов. Показав высочайшие навыки, по сравнения с другими претендентами, она получила в свое распоряжение экспериментальную модель НД третьего поколения под кодовым названием «Синие Слезы» и была направлени в Небесную Академию для учебы. Где и повстречала Оримуру Ичику.


Почему то при каждой мысли о нем, в ней пробуждалось странное и нерациональное чувство, что огнем растекалось по её груди и путало её мысли.

– Оримура Ичика. – негромко раздалось в душевой. – Я хочу узнать тебя.

И только вода, что тугими струями била из душа в плитки пола, каплями разлетаясь во все стороны, услышала её слова.



Глава 17. Выборы, выборы…


Новый день встретил меня знакомой трелью будильника и теплом объятий любимой девушки. Постепенно лишаясь остатков сна, я молча лежал, вспоминая недавние события.

Эта неделя началась очень бурно. Тут тебе и дуэль с Сесилией, которая завершилась для меня весьма неожиданным вердиктом. И беседа с ректором, что переросла в нечто большее, чем просто знакомство с главой академии. Были и откровения со стороны Хоки, из которых я узнал, что с семьей, а особенно с сестрой, у неё масса нерешенных проблем. А ведь еще четыре дня учебы впереди, включая день сегодняшний.

Как бы мне не хотелось полежать подольше, но опоздания на занятия без веской причины Чифую никому не простит. А так как на мне еще висело наказание за недавнюю эскападу с запретной высотой, то усугублять не было ни малейшего желания. А значит, надо вставать.

Лежащая со мной в обнимку Хоки, категорически не желала просыпаться. Стоило начать её будить, как эта соня лишь поплотнее прижималась ко мне и засыпала вновь. Не сумев добиться результата обычными методами, я пошел на хитрость. Покусывая её за ухо, я стал массировать и гладить её тело, не пропуская ни одного укромного уголка. Спустя несколько минут я почувствовал, что она не спит и дабы помочь ей проснуться окончательно я отнес её в душ, где теплые струи воды довершили начатое. После водных процедур мы символически перекусили парочкой небольших бутербродов и поспешили на лекции. Утреннее солнце ласково светило нам с безоблачного неба, обещая еще один жаркий летний день.

Придя в класс и расположившись за партой, я как обычно решил проштудировать справочник пилота.

– Доброе утро, Ичика-кун. Не правда ли, сегодня хороший день? – Негромко поздоровалась со мной Сесилия, тихо подойдя сзади. Удивившись такой вежливости и отложив книгу, я встал и развернулся к своей недавней оппонентке. Глядяна неё, я заметил, что в её ко мне отношении произошли настораживающие перемены. Вместо презрительно-надменного взгляда, который в отношении меня стал у неё чуть ли не нормой, она глядела на меня с улыбкой. Легкий румянец, окрасивший её щеки, и светящийся дружелюбием взгляд меняли её до неузнаваемости. Но, невзирая на эти перемены, расслабляться не стоило. Такое показное дружелюбие откровенно напрягало.

– И тебе доброе утро, Сесилия. Я искренне удивлён тому, что ты снизошла до низкородного хама и мужлана. В чем же причина столь рачительных перемен? – С ироничной издевкой в голосе ответил я. Громкая трель звонка не дала мне продолжить и мы расселись по местам. Спустя несколько секунд после окончания звонка в класс вошли Ямада-сенсей и Чифую.

– Доброе утро, класс. – Поприветствовала нас Чифую. – Вчера вы все были свидетелями того, как между Сесилией и Ичикой прошла дуэль, по результатам которой победитель должен был получить пост старосты. Но ввиду того, что дуэль закончилась ничьей, я предлагаю провести повторное голосование по данному вопросу. Итак, каков будет ваш выбор?

Вначале робко, но потом все громче и чаще стало звучать моё имя, и вскоре весь класс скандировал его чуть ли не хором.

Однако, меня это категорически не устраивало. К посту старосты я не стремился и назначение на должность старосты класса рассматривал как ненужную мне обузу. Желая избежать этого бремени, я попросил слово, после чего, дождавшись тишины, обратился к классу.

– Дорогие одноклассницы, я прошу вас еще раз подумать о том, что вы делаете. Ведь Староста это не только тот, кто будет решать разного рода организационные вопросы, это еще и лицо нашего коллектива. Этот человек будет тем, по кому будут судить о всех нас, и его промахи станут нашими промахами. А учитывая мою несдержанную натуру, злостные неоднократные нарушения правил и категорическую неприспособленность к административной работе, назначать меня старостой это очень неудачное решение. Но я знаю, что среди нас есть та, которая этого воистину достойна!

Поэтому, я предлагаю вам выбрать на пост старосты Сесилию Олькотт. Она не нарушает дисциплину почем зря, имеет более сдержанную натуру, плюс она изумительно красива, я уже не говорю об образовании, воспитании и манерах. И, исходя из этого, я заявляю, что назначение Сесилии старостой класса будет самым лучшим решением, а дабы не быть голословным я первым голосую за неё.

Класс ответил мне растерянной тишиной. Многие девушки начали с сомнением на лицах переглядываться и вскоре негромкие шепотки слились в гудящий, словно улей, поток обсуждений. Сесилия также выражала недоумение, что было буквально написано на её симпатичном лице, но тут взяла слово Чифую.

– Олькотт, как видишь, Ичика отказывается быть старостой, и считает, что ты лучше справишься с этой работой. А что скажешь ты?

Сесилия, встав со своего места, чуть прокашлялась и, поглядывая на меня, обратилась к слушателям.

– Уважаемы одноклассники, недавно из-за своего капризного поведения, я сильно оскорбила при всех Ичику-сана, о чем я крайне сожалею и приношу ему свои самые искренние извинения. – Класс при таких словах одобрительно загудел, начав поглядывать то на меня, то на неё.

– Однако, я считаю, что раз у нас в классе учится единственный в мире мужчина-пилот, то если он станет нашим старостой, нашим представителем и не побоюсь этого слова, нашим лидером, то мы все от этого только выиграем. Так что я голосую за Оримуру Ичику-сана. – И тут она высоко подняла свою руку вверх. – Кто со мной?

Класс вмиг покрылся лесом рук, и даже Хоки, невзирая на мои взгляды, тоже подняла руку вверх.

– Решение принято единогласно. С этого дня старостой класса 1-А объявляется Оримура Ичика. – Подытожила Ямада-сенсей, при этом Чифую лишь утвердительно кивнула, глядя на меня с лёгкой иронией. Вскоре класс наполнился радостными воскликами, с мест посыпались поздравления и предложения пойти и отпраздновать моё назначение во время завтрака, которое также было поддержано единогласно.

– А моё мнение в расчет не принимается? – Спросил я у сестры.

– Устав академии гласит, что если ученик избран старостой класса единогласно или большинством голосов, то он не может отказаться от оказанной ему чести если нет на то веских причин. – Просветила меня Чифую, отрезая мои пути к бегству.

– Отсутствие опыта и желания сойдут за причину? – Цепляясь за соломинку, спросил я.

– Не пытайся отвертеться от оказанного тебе доверия, Ичика. – «Обрадовала» меня сестра. – Веских причин у тебя все равно нет. А твоё нежелание это не повод.

Вот на этой оптимистичной ноте мы и продолжили наше занятие. Когда же утренние лекции были окончены, то мы всем классом пошли в столовую, где меня ждал еще один сюрприз.

По-видимому, моё назначение считалось уже чем-то заранее свершившимся, потому что в той части столовой, где обычно сидели девушки моего класса, уже был накрыт праздничный стол, а на стекле был приклеен плакат «Поздравляем Оримуру Ичику с назначением на должность старосты» и под ним куча пожеланий мелким почерком.

Пока мы рассаживались по местам, я посадил Хоки справа от меня, а слева умудрилась усесться Сесилия. После того, как все расселись, мы начали трапезу, во время которой на меня посыпался поток поздравлений и советов. Энтузиазм девушек был столь заразителен, что вскоре мое мрачное настроение прошло, и я смог влиться в общее веселье. Время от времени к нам подходили студентки из других классов и поздравляли меня с назначением на должность, правда, на них одноклассницы поглядывали слегка искоса. Судя по всему, в словосочетании «наш староста» девушки в первую очередь обращали внимание на слово НАШ, так что их собственническое отношение ко мне не удивляло.

Когда празднование было в самом разгаре, к нашему столу подошли трое девушек, среди которых выделялась, стоящая впереди всех, второкурсница с фотоаппаратом, чьи проницательные глаза смотрели на меня из-за очков тонкой работы. И поздоровавшись, они обратились к нам с просьбой.

– Ичика-сан, мы представители местной газеты, нельзя ли вас сфотографировать вместе с Сесилией? Мы хотим написать статью о вашем новом назначении, и ваша фотография, на которой оба пилота собственных НД стоят рядом, будет весьма кстати.

Не имея особых возражений на тот счет, я согласился и мы с Сесилией встали рядом. На просьбу репортера встать ближе друг к другу, я сделал шаг к ней и она, как бы невзначай, крепко взяла меня под локоть, прижимаясь к нему всем телом. Скосив глаза на её лицо, я увидел, как та покраснела. Когда же девушку-репортера устроило то, как мы стоим в кадре, она скомандовала нам – Всё, снимаю. – и нажала на кнопку фотоаппарата.

Но в тот миг, когда она нажимала кнопку, сидящие подле меня девушки, как по команде встали. После чего, снимок из парного стал коллективным. От такого Сесилия на миг впала в ступор.

– Чего вы все налетели?! Это наше с Ичикой фото! – Тут же громко возмутилась Сесилия, гневно посверкивая глазами. Все еще держа меня под руку, она недовольно оглядела окружающих её девушек.

На это ей в ответ с разных сторон посыпались советы, что не стоит пытаться присвоить себе общего старосту в личных целях. Хоки же сделала вид, что все в порядке, но судя по её взгляду, ей тоже очень хотелось высказать Сесилии парочку ласковых слов. За всеми этими поздравлениями я толком и поесть не успел.


***

После завершения празднования мы всем классом направились на стадион, где нас ждали очередные практические занятия. Девушки бодро умчались вперед, а что касается меня, то после этих шумных хлопот хотелось чуть-чуть покоя и тишины.

Неторопливо шагая к стадиону, я наслаждался краткими минутами безмятежности. Над брусчатой дорожкой, нагретой ярким летним солнцем, висело марево теплого воздуха, изредка нарушаемое летающими туда-сюда бабочками. Из листвы раздавалось пение птичек. Тень придорожных деревьев так и манила прилечь и забыться безмятежным сном.

Жизнь была прекрасна.

Внезапно я ощутил, как меня взяли под руку. Оглянувшись, я увидел Хоки, чья неестественная улыбка меня насторожила. Крепко удерживая мой локоть, и глядя мне прямо в глаза, она обратилась ко мне сладко-ядовитым голосом, чья приторность буквально висела в воздухе.

– Ну и как поживает наш свежеизбранный староста? Уже есть планы на будущее, или может гениальные идеи? – Контраст тона и выражения лица был убийственным. – А может, присмотрел себе помощницу посимпатичнее?

– Чем ты недовольна, Хоки? Тем, что меня выбрали старостой? Или тем, что передо мной столь неожиданно извинилось наше английское дарование? – Спросил я в ответ, недоумевая по поводу её недовольства. – Если тебя что-то не устраивает, то просто скажи мне об этом.

– Меня не устраивает то, Ичика-кун, что сегодня к тебе весь день липнет Сесилия, а ты и вида не подаешь. – Резко посерьезнев, ответила Хоки. – Что, стоило ей публично извиниться, так ты сразу все простил!?

После этих слов мне стало все предельно ясно. Хоки попросту ревнует.

Ввиду того, что Сесилия по красоте ей не уступает, а по уровню пилотирования значительно превосходит (не говоря уже о личном НД), то, становится очевидно, что Хоки заволновалась, почуяв конкурентку.

– И что мне надо было делать, ревнивая ты моя? – От этих слов она засмущалась.

– Не принять её извинения перед классом, дабы продлить наш с ней конфликт? Или сразу дать ей снежнолистом по голове, не тратя время на разговоры?

Пока моя спутница недовольно сопела, обдумывая сказанное, я подвел итог её волнениям.

– Сесилия повела себя недостойно, и получила своё сполна. А с учётом её публичных извинений, я не вижу смысла продолжать конфликт. Поэтому, любовь моя, не надо закатывать мне сцены ревности. После этих слов Хоки немного подобрела, и, по прежнему не отпуская мою руку, пошла рядом.

Не торопясь, мы дошли до стадиона. Белый гигант молчаливо нависал над нами, и, войдя под его прохладные своды, мы разошлись по раздевалкам. Переодевшись в пилотскую форму, мы встретились на арене. Где нас уже ждали изменения в учебной программе.

Привычных взору учебных доспехов не наблюдалось. А там, где обычно располагались учебные машины, покоилось шесть НД, которые я сразу узнал.

То были доспехи второго поколения под кодовым названием «Стальной Дух». Машины японского производства, с упором на ближний бой и высокую степень защищенности. Надежные, крепкие, послушные и легкие в управлении. Для начинающих – самое оно!

Чифую построила класс и объяснила задачу на сегодня. Ввиду того, что классу дали доступ к полноценным НД, энтузиазм одноклассниц просто зашкаливал. Пока девушки осваивали новые машины, по очереди сменяя друг друга, а я, получив разрешения Чифую, поднялся в небо и начал отрабатывать фигуры уклонения. Невзирая на очевидный прогресс в пилотировании, многое мне еще не давалось так, как хотелось бы. Так что тренировки, тренировки и еще раз тренировки. Когда время занятия подошло к концу, я приземлился возле своей группы, где меня сразу взяли в оборот.

– Ичика-сан, мы можем поговорить? – Обратилась ко мне Сесилия, стоило мне только коснуться земли.

– Я весь внимание, мадемуазель. – Иронично улыбнувшись, кивнул я.

– Невзирая на очевидные успехи в пилотировании, тебе многому еще предстоит научиться, и если тебе нужен совет или тренировка с более опытным напарником, то я буду рада протянуть тебе руку помощи. Ведь я же представитель Англии, а это многого стоит.

Окинув взором собеседницу, я не мог не заметить, что на её щеках играет легкий румянец, а в синих, будто летнее море, глазах светится неподдельный энтузиазм. Предлагая мне свою помошь она выглядела так, будто приглашает меня на свидание.

Но тут к нашей беседе решили присоединиться.

Быстро шагая, к нам приближалась Хоки. Судя по тому, что на ней был активированный НД, а в ее руках «случайно» был зажат меч, нашу дискуссию ожидал резкий подъем градуса.

– Беседуете? – Мило улыбнувшись спросила моя радость, невзначай похлопывая мечом по руке. – Не против если я присоединюсь?

– Нет, конечно. – Тут же ответил я, перехватывая инициативу. – Мне предложили позаниматься дополнительно, дабы улучшить навыки пилотирования, и я как раз думаю, чтобы принять предложение.

– Ичика, ты можешь позаниматься со мной! – Сходу предложила Хоки, но тут же была одёрнута.

– Позволю себе напомнить вам, Шинононо-сан, что ваш уровень пилотирования крайне низок, а навыки боя откровенно слабы. Как вы можете научить Ичику-сан чему-то, если сами только сегодня сели в полноценный нд? – Возразила Сесилия, заговорив тем самым манерно-высокомерным голосом, что так выводит из себя собеседников.

Глядя на лицо Хоки, я видел, что её терпение стремительно уменьшается, и осталось совсем немного до того мига, когда она решит отоварить Сесилию со всего маху, не тратя времени на долгие прелюдии. Как бы невзначай, встав между ними, я предложил.

– Сесилия-тян, если хочешь, приходи на крышу учебного корпуса, где мы обычно обедаем с Хоки, там как раз и договоримся обо всем. – Услышав такое, она просияла, а вот Хоки наоборот, мрачно напряглась, переводя все свое внимание на меня.

– Ичика, как это понимать?

– Спокойно! За обедом я всё объясню, так что наберись терпения. А ты, Сесилия, будь добра, не провоцируй Хоки.

Громко хмыкнув, и повернувшись друг-К-другу спиной, девушки разошлись в разные стороны. Тихонько выдохнув, я облегченно улыбнулся. Драки удалось избежать.

Когда занятие подошло к концу, меня позвала Чифую.

– Господин староста делает успехи на миротворческой ниве? Похвально, похвально. Нашему классу крупно повезло. – Иронично подметила сестра.

– К слову говоря, то что я староста, мне хоть что-то даст? – Решив внести ясность, спросил я. – Или все выгоды будут нематериального характера?

– Кое-что даст, но на многое не надейся. Тебе в полтора-два раза увеличат стипендию, плюс будет возможность пользоваться некоторыми привилегиями для учительского и административного персонала. А так ты все тот же студент. Хотя, так как ты староста-мужчина, то может что-то дадут сверх того.

– Ну хоть что-то. А что там с моей возможностью вылета в город на НД? Дуэль доказала мою состоятельность как пилота?

– Госпожа ректор, касательно тебя издала особое распоряжение, можешь зайти в учительскую и ознакомиться. И пока оно в силе, в город только под охраной.

«Ох поговорю я с Сашей на эту тему!» – подумал я, лишь кивнув для виду.

Обдумывая грядущий сюрприз, я коротко попрощался с Чифую и полетел на обед. Подлетая к крыше я увидел как напротив друг друга, сидят Хоки и Сесилия. Судя по атмосфере, между ними разве что не искрило.

Стоило мне приземлиться, как две юные красавицы переключили своё внимание на меня. Особенно меня настораживал взгляд Хоки, тихий и безмятежный, подобно далекому урагану на горизонте.

– Приветствую вас, мои драгоценные. Ну как там наш обед? – Подходя к ним, спросил я. Еще раз переглянувшись, на этот раз с выражением соперничества, каждая из них взялась, за принесенную с собой тару.

У Хоки был высокий деревянный ящичек, состоящий из трех секций в высоту. Как мне подсказывала память, в таких ящичках носятся традиционные японские обеды из нескольких блюд. Сесилия же принесла плетеную корзинку, размерами чуть более среднего, закрытую сверху крышкой.

Разложившись на скатерти, я подметил что с обедом Хоки я угадал. Касательно Сесилии, то она принесла много небольших сэндвичей с разной начинкой и несколько бутылочек чая, среди которых не было двух одинаковых.

– Нашей мисс Британии удалось приготовить только бутерброды? – Ехидно поинтересовалась Хоки, поддев соперницу. – Неужели в Англии женщины разучились готовить нормальную еду?

Промолчав в ответ, Сесилия поджала губы и демонстративно отвернулась. Честно говоря, только глянув на выставленные блюда, все сразу становилось очевидно.

Принесенный Хоки обед выглядел намного шикарнее, чем сложенные горкой бутерброды. Принесенный Хоки обед поражал разнообразием, тут был белоснежный рис, мясо, салаты и многое такое, что я даже опознать не мог. Красота исполнения говорили о высоком мастрерстве. Сесилии до такого было расти и расти. Глядя на изобилие блюд, принесенных Хоки, у меня все же закралась мысль, что с готовкой ей помогли, так как времени сделать всё это одной у неё не было. Но расстраивать её подобными вопросами я не стал, выбрав вместо этого похвалу.

– Хоки, ты у нас просто чудо-мастерица в кулинарии. С первого взгляда видно, что готовишь ты очень хорошо. – От такой похвалы Хоки смущенно зарделась, но во взгляде её читалось удовольствие от похвалы и гордость за свой труд.

– Но и Сесилии я тоже благодарен за её сэндвичи. Пусть это и не полноценный обед, но тоже весьма неплохо. – Сесилия, услышав такое, поначалу недоверчиво глянула на меня, но, увидев, что я не иронизирую, слегка заулыбалась.

К счастью, мы были втроем, без неугомонной троицы сплетниц. Так как с их говорливостью, все сказанное нами тут же стало бы достоянием общественности.

– А теперь, давайте отдадим должное обеду. – Предложил я. – Принесенного Хоки хватит на всех, вдобавок есть еще и бутерброды, что не может не радовать. А то с этими хлопотами я так и не поел толком.

– Ичика, я рассчитывала только на нас двоих, кормить Сесилию я не намерена!

– Хоки-тян, не жадничай. Тебе это не к лицу. Ведь если ты откажешь Сесилии, то мне, как приглашающей стороне, придется кормить её своей долей, пусть даже и с ложечки.

От такого заявления Сесилия неподдельно воодушевилась, подсаживаясь ко мне поближе, но Хоки, видя такое, тут же сменила гнев на милость. При этом она, как бы невзначай, села ко мне вплотную, касаясь меня бедром. Сесилия, увидев это, проделала то же самое, но уже с другой стороны. Так они и сидели подле меня, косясь друг на друга. Я же глядел на обед, что манил и звал к себе, как пение сирен – моряка.

Не желая длить разлуку с остывающим чудом кулинарии, я предложил незамедлительно начать.

Что мы тут же и сделали.

Сидя на коротко постриженной траве, что покрывала большую часть крыши учебного корпуса, мы отдавали должное кулинарному разнообразию Хоки, где высокое качество сочеталось с большим количеством. Я же, помимо основных блюд, налегал еще и на бутерброды, что вприкуску к японским блюдам шли просто на ура.

Не будь тех взглядов, что Хоки и Сесилия бросали во время трапезы друг на друга, обед можно было бы назвать идеальным.

Когда принесенное с собой было съедено, а приятная сытость настраивала на благодушный лад, я вернулся к той щекотливой ситуации, что сложилась между нами.

– Сесилия, ты, как более опытный пилот и представитель Англии, предложила преподать мне несколько уроков по пилотированию. Твое предложение еще в силе?

– Ичика! – Тут же вклинилась в разговор Хоки, – Если тебе нужны тренировки, то я могу тебе с этим помочь.

Выставив руки перед собой в примиряющем жесте, я остудил её энтузиазм.

– Хоки-тян, я ценю твой настрой, но разве ты умеешь пилотировать НД так хорошо, что сможешь научить меня чему-то новому? Ты сильна в фехтовании, я это признаю, но пилотирование Сесилии находится на том уровне, до которого, ни ты, ни я пока что недотягиваем. Или ты скажешь, что я неправ?

Пока Хоки несогласно молчала, видимо обдумывая, чтобы мне возразить, я обратился к Сесилии.

– Касательно наших занятий, то когда ты сможешь приступить к нашим тренировкам?

Обрадованная моим согласием, Сесилия бурно выразила свою готовность начать в самое ближайшее время. Также она пообещала, что расскажет мне все тонкости управлении НД, которые знает сама. Когда согласие мой новой партнерши было получено, я обратился к Хоки, которая к концу нашей с Сесилией беседы глядела на меня с пугающей смесью ревности и решимости.

– А тебя, Хоки-тян, я прошу продолжить заниматься со мной фехтованием, но, на мой взгляд, нам стоит перейти на поединки в НД. Так как нам, будущим пилотам, практика важна как воздух. – От этих слов взгляд Хоки подобрел, и в нем появилась какая-то предвкушающая задумчивость. Кратко выразив своё согласие, она со странной улыбкой поглядела на Сесилию, в ответ получив не менее «дружелюбный» взгляд. Похоже, что соперничество выходило на новый виток. Попытавшись сгладить нарастающее противостояние, я высказал еще одну идею.

– Девушки а как вы относительность к тому, чтобы помимо занятий со мной, позаниматься еще и друг с другом? Ведь каждая из вас хороша в чем-то своем, а в чем то уступает. А значит, вам есть чему научить друг-друга. – Но мои слова не встретили особого энтузиазма. Со временем, как мне кажется, они сами поймут необходимость подобного. Но сейчас еще рано.

– Сесилия, можно задать тебе личный вопрос? – Спустя несколько минут спросил я.

– Конечно, Ичика-кун, а что тебе интересует?

– Ты точно уверена, что хочешь со мной встречаться? Ведь я же понимаю, что твое предложение о тренировках было неспроста, или я не прав? – От этих слов Сесилия смущенно отвела взгляд. Сочный румянец, расцветший на её щеках, лишь добавил ей очарования. Хоки, услышав такое, поперхнулась на вдохе, и мне пришлось похлопать её по спине. Придя в себя она зыркнула на меня и тихо сказала – Ичика, ах ты…

– Спокойно, Хоки-тян! – Остановил её я. – Так надо.

– Я вот что предлагаю, Сесилия-тян, если есть желание серьезно поговорить на тему отношений, то жду тебя сегодня вечером в гости. Где моя комната, ты знаешь. Обсудим все, как взрослые люди. Если же нет, то будем считать, что этого разговора не было. – Подытожил я, вставая с места.

Громко прозвеневший звонок оповестил нас об окончании обеденного перерыва, и, убрав за собой, мы пошли на лекцию.

Пока мы шли на занятие, Хоки чуть приотстала, и стоило мне поравняться с ней, как она крепко схватила меня под локоть и прошипела в ухо.

– Ичика, ты серьезно хочешь завязать отношения с ней? С этой надменной гордячкой и напыщенной дурой?

Успокойся Хоки – Чмокнув её в щеку, тихо сказал я ей на ушко. – Вот вечером придет она к нам в гости, там все и обсудим, а пока не надо накручивать ни себя, ни меня.

Отрывисто кивнув, Хоки ускорила шаг.

Ох, чую, вечер будет фееричным. Но в тот момент я даже не представлял, насколько!

За всеми этими мыслями я сам не заметил, как дошел до аудитории. Занятие Ямады-сенсей ждало меня.



Глава 18. Сладкий вкус свободы.


Отдав должное лекциям, я направился в учительскую, дабы поближе ознакомиться с тем, что выдумала мне Саша в качестве наказания. Поначалу, когда я читал распоряжение, то вся глубина её замысла не открылась мне. Прозрение наступило позже.

Суть распоряжения сводилась к тому, что «единственный и неповторимый» пилот-мужчина, в качестве наказания за злостное нарушения внутренних правил обязан выходить в город только под охраной. Распоряжение было действительно в течении ближайшего месяца. Также в нем отмечалось, что если во время пребывания в городе я скроюсь от охраны, то срок предписания будет автоматически продлен еще на один день. То есть хочешь бегать – бегай, но тогда предписание будет постоянно продляться.

«Если охрана не будет слишком назойливой, то ничего страшного». – Подумал я, направляясь на встречу со своим будущим эскортом. – «Но расслабляться тоже не стоит, особенно зная Сашу».

В итоге, мой путь привел меня в здание, украшенное вывеской «Поисково-спасательная служба небесной академии». Войдя во внутрь, я спросил у проходившей мимо женщины, где мне найти нужный кабинет, и вскоре, я стоял перед его дверью. На двери была вывеска, из которой следовало, что кабинет занимает некая Хельга Р., глава службы спасения и поиска академии. Постучав, я вошел.

От увиденного в кабинете у меня глаз дернулся. Такого я точно не ожидал.

Это была она! Та самая рослая красавица, что организовала и, чего скрывать, возглавила мою транспортировку в госпиталь, когда меня несли на руках, и при этом отпускали шуточки по поводу моего веса. Если она станет главой моей охраны, и будет непосредственно выходить со мной в город, то это самый худший сценарий из возможных. Чисто символическое наказание резко перестало казаться таковым.

Напряженно молча, я обдумывал с чего начать разговор. В кабинете стояла выжидающая тишина.

– Здравствуй, Ичика-сан – Широко улыбнулась та. – Ты по какому поводу? Ее неподдельная радость от моего визита не предвещала ничего хорошего, но отступать было некуда.

– Мне в город надо, уважаемая, но по распоряжению ректора меня обязали ходить под конвоем, поэтому я тут. – Без прелюдии ответил я, ожидая её реакции.

– Ну зачем же так враждебно? Эскорт это не конвой, да и, учитывая твою известность, охрана тебе не помешает. – Снова улыбнулась она, на этот раз показав ослепительно белые зубы. Походу эта дама исповедовала принцип «Улыбайтесь-это раздаражает», во всей его полноте.

– И от кого меня надо охранять, позвольте узнать? От толп поклонниц или от злых террористов?

– В том числе и от них. Ты присаживайся пока, мне надо многое тебе рассказать. – Предложила она.

Сев в кресло напротив неё, я приготовился внимательно слушать.

Глядя мне в глаза и выдержав небольшую паузу, она разъяснила мне причины, по которым мне выделили охрану.

– Видишь ли Ичика-сан, тебя очень многие хотят заполучить в свои руки, зачастую в прямом смысле этого слова. С учетом того, что у многих из желающих этого, есть средства и силы, то никто не гарантирует, что они не попытаются присвоить тебя в буквальном смысле. А так как, с единственным мужчиной-пилотом в комплекте идёт уникальный НД третьего поколения, то это лишь увеличивает твою притягательность в глазах желающих.

– И что с того? – Отпарировал я. – При попытке нападения или захвата, мне достаточно надеть доспех, а там кто не спрятался – я не виноват. Пленных много не будет, это дело принципа.

Поморщившись от моих слов, Хельга продолжила. Видимо мою фразу про пленных она посчитала пустой бравадой. А зря!

– Учитывая то, что ты, Ичика-сан, пилот академии, то силовое посягательство на тебя равноценно объявлению войны. Так как это будет прямым нарушением Аляскинского договора, и грубым вмешательством в дела академии, имеющей статус неприкосновенного заведения. Но ведь существую и несиловые методы воздействия, те так ли?

– Сонный порошок? – Усмехнулся я, выдав первое, что пришло в голову. – Или дротик с транквилизатором?

– Как вариант. – Согласилась Хельга. – Также можно подсыпать в твоё питье или еду сильное возбуждающее средство, и когда ты не сможешь себя контролировать, то тебе под руку как бы «случайно» подвернется девушка, которая послужит поводом для скандала и последующего за ним шантажа. И это еще далеко не все, что можно придумать.

– Если так рассуждать, то меня в сейф запирать надо, а то вдруг украдут. – Иронично хохотнув, подметил я – Но если не есть в подозрительной компании и быть начеку, то все обойдется, не так ли?

Кивнув в ответ, моя собеседница продолжила.

– Понимание тобой ситуации весьма обнадёживает. Но расслабляться все равно не стоит. От всего не устережешься, а еще одна пара глаз, что смотрит по сторонам лишней не будет.

– А сколько мне будет выделено охраны, и когда с ними можно будет встретиться?

– Это хоть сейчас. – Сказала Хельга, вставая из-за стола. – Пойдем, я покажу тебе твоих новых спутниц.

Пройдя в пределах того же этажа к концу коридора, мы подошли к двери без каких либо обозначений, куда моя спутница вошла без лишнего стука.

То оказалась комната отдыха, где в тот момент расслаблялись около дюжины рослых красавиц. Судя по тому, что они расслабленно смотрели какой-то фильм, нас они не ждали. Услышав звук открывающейся двери, они как по команде повернулись к нам, а увидев меня, их лица разукрасили улыбки, некоторые из которых были весьма «плотоядного» характера.

Увидев, как некоторые из них привстают, я на всякий случай взялся за браслет. Готовясь, если понадобиться, отбиваться в доспехе, поскольку мои нынешние кондиции против них мне бы не помогли. Но Хельга в несколько слов сбила их энтузиазм, и вскоре меня представили моим телохранительницам.

То были две молодые русоволосые «амазонки», от 22 до 25 и не ниже метр девяносто в высоту. А самое плохое, что они были близняшки, одинаковые, как шарики из подшипника.

– Это Инна и Анна. Они будут твоим сопровождением при выходе в город. Касательно субординации, то они будут выполнять твои распоряжения, до тех пор, пока те не расходятся с данными им инструкциями.

– А кто из них кто? – Спросил я у Хельги – И как вы их различаете?

– Я Анна. – Тут же отозвалась одна. – А я Инна. – Ответила другая. – Что же касается различий, то мы и сами путаемся. – С улыбкой ответили они хором.

– Очень приятно, а я Оримура Ичика. – Представился я, ощущая, как с ними будет непросто.

Обернувшись к Хельге, я спросил, – Теперь я могу идти? – И, получив утвердительный ответ, направился к выходу с территории.

Мои очаровательные охранницы шли чуть позади меня, время от времени сыпя шуточками. Преодолев мост, что отделял академию от остального мира, я направился в ближайший торговый центр, где торговали одеждой и аксессуарами. Хорошо хоть, что до выхода в город, я додумался попросить их переодеться, дабы их форма спасателей академии не привлекала лишнее внимание.

Когда мы вышли в город, я решил слега навести мосты и, в частности, выяснить границы моих полномочий.

– Скажите мне, красавицы, какого рода распоряжения вы не выполните?

– Мы не можем оставить тебя одного, даже если ты попросишь об этом. – Сказала одна.

– И мы должны защитить тебя, в случае прямой угрозы для твоей жизни или здоровью. – Подметила вторая.

– А если вам придется выбирать, оставить меня одного или подвергнуть мою жизнь опасности, вы будете слушаться, или станете тупо следовать приказу? – Озадачил их я. Судя по тому как они умолкли, напряженно думая, я сумел заставить их усомниться в распоряжении. Чтож, то, что мне дали не бездумных исполнителей, уже радует.

Первым местом моего городского визиты был магазин одежды. Моя форма академии слишком привлекала внимание, да и моё лицо показали по всем новостям крупным планом. А значит, стоило замаскироваться.

Но уж если становиться незаметным, то я сделаю это творчески. Зайдя от обратного.

Идя по городу до магазина, я физически ощущал, как моя нынешняя внешность притягивает ко мне взгляды окружающей толпы. Не будь рядом Анны и Инны, я бы точно сорвался на бег, но продлить себе наше единство мне не улыбалось, поэтому пришлось шагать ровно.

Придя в подходящий торговый центр, я начал подбирать гардероб.

Как стать незаметным в толпе, спросите вы?

Спрятаться на самом видном месте, скажу я! Там то уж точно никто не подумает искать.

Поэтому, к выбору маскирующей одежды для прогулок по городу я подошел с максимальной изобретательностью.

Купив себе вырвиглазного цвета гавайскую рубашку красно-желтых тонов, широкие темно-зеленые бриджи до середины икр и фиолетовые сандалии, я дополнил это белой панамой и широкими очками зеркально-серебристого цвета. Переодевшись, я поглядел на себя в зеркало. То, что надо!

Взгляд резало от ярких красок, но узнать меня смог бы только тот, кто меня хорошо знает. А вот незнакомому человеку такое не светило. Чего я собственно и добивался.

Прикупив, вдобавок, городской рюкзак, я затолкал в него форму академии. После обновления гардероба я пошел к следующему магазину, где мне удалось купить неплохой туристический нож, компактный мультитул, литровую флягу и аптечку для выезда на природу, в которой было все необходимое и даже сверх того. И вот теперь, я был готов к выходу в город.

В то время, как я ходил туда-сюда, согласно плану покупок, моя охрана неотступно но ненавязчиво следовала за мной. И когда они увидели мой новый образ, то хохотали минут пять, отпуская довольно едкие комментарии по поводу моего вкуса.

– Обидеть художника может каждый – Ответил я, пропустив все их ехидство мимо ушей. – Но в этом наряде меня никто не узнает, вы бы точно прошли мимо.

С последним они согласились.

Теперь, когда я выглядел как сбежавший с экскурсии турист, на меня если и глазели, то не более чем на других мужчин. Идя по толпе, я чувствовал как внимание людей обтекает меня, не задерживаясь. Ярко выделяясь, я был сер как все, и это приносило мне небывалое облегчение.

– Куда теперь? – Спросила меня Анна ( или Инна?).

– В русский квартал. – Коротко ответил я – Благо тут идти всего пару километров.

– А туда-то тебе зачем? – Напрягся мой эскорт.

– Надо!

Ну не объяснять же им, что я банально скучал по русской кухне. Кулинарная ностальгия, это вам не шутки



Глава 19. И дым отечества…


Русский квартал был мне как бальзам на исстрадавшуюся душу.

Тут тебе и вывески на родном языке, и знакомый язык в беседах прохожих, и столь милое сердцу молодёжное творчество, вроде надписей «Лебедев – Х'й!» в подворотнях.

Проходя мимо домов, я увидел небольшую, но качественно и с любовью оборудованную площадку, где играли дети.

Мелкие карапузы копались в песочнице под приглядом бабушек, а дети постарше предпочитали более активное времяпровождение. Бегая друг за другом с громкими воплями, они играли во что-то, понятное им одним.

Кроме неугомонных бабушек, которые следя в пол-глаза за детворой, увлеченно что-то обсуждали, на площадке присутствовал еще один человек. То был мужчина где-то за сорок пять, одетый в мешковатого вида куртку грязно-серого цвета. Он сидел в тени, из которой просматривалась вся территория площадки. Делая вид, что читает книгу, он время от времени зорко оглядывал вверенное ему хозяйство. И что-то подсказывало мне, что под его видавшей виды курткой наверняка есть оружие.

Проходя мимо площадки, я ощутил на себе его цепкий взгляд и посмотрев на него в ответ, пошел дальше. Но я и десяти метров не успел отойти, как события понеслись с бешеной скоростью, заставив доселе спокойный вечер пойти кувырком.

К детской площадке бодро подкатил микроавтобус темно-коричневого цвета с заляпанными грязью номерами и тонированными стеклами. Из него, чуть ли не одновременно вышли несколько мужчин типично нерусской наружности. То ли итальянцы, то ли армяне. И, переглянувшись, они дружно направились к детям.

Тот неприметный мужичок, до этого тихо сидящий на лавочке, при виде незваных гостей тут же достал пистолет и, без лишних реверансов, открыл пальбу. Ему удалось завалить двоих и ранить одного, но соотношение 7 к 1, не самое лучшее в перестрелке и вскоре его подстрелили в ответ.

Пока дети постарше с визгом разбегались по углам, а бабки с воплями подхватывали мелкоту из песочницы и, с небывалой для их возраста резвостью, покидали место событий, четверо из оставшихся бандитов отловили нужного им пацана лет десяти и потащили его в машину. Пока трое из них уносили ребенка, четвертый, достав из карман нож, радостно пинал того мужичка, обещая ему всякое.

Пацан сопротивлялся изо всех сил, ни на секунду не переставая вырываться. Пару раз ему почти удалось освободиться, но, разозленные его сопротивлением, похитители дали ему под дых, и пока он ловил ртом ускользающий воздух, потащили в машину.

Не желая мириться с подобным, я направился к месту событий с твердым намерением вмешаться. Но стоило мне сделать лишь шаг в направлении цели, как меня с неженской силой ухватили за плечо.

– Ичика не вмешивайся, это не наши проблемы. Пусть с ними полиция разбирается, это их работа.

– Отцепись дура! Тут ребенка похищают, а я буду в стороне стоять? Да щас! – И стряхнув её руку, я кинулся на похитителей.

Казалось бы, с одной стороны четыре взрослых мужчины при стволах, а с другой стороны один я, молодой да наглый. Но когда козырем выступает НД, то исход битвы оказывается предрешен еще до её начала.

Рванув прямо к бандитам, я на бегу призвал Белую Броню, и сходу отвесил щедрый подзатыльник ближайшему из похитителей. Тяжелая перчатка доспеха вышибла из него сознание в единый миг, и дернувшись от удара, он упал на землю как марионетка, которой перерезали нити.

Второй из бандитов, увидев что стало с его товарищем, тут же схватился за оружие. Наставленный в упор обрез, харкнул мне в голову дуплетом. Громоподобный звук выстрела, отражаясь от стен домов, разнесся по округе.

Увязнув в энергощите, дюжина крупных свинцовых картечин остановилась как раз напротив моего лица. После чего, не причинив мне ни малейшего вреда, они бессильно осыпались на землю. Щит от выстрела не просел и на процент.

Оскалившись в ответ, я двинул изумленному стрелку кулаком в голову. Но не рассчитав силы удара, я перестарался, отчего мой противник пораскинул мозгами по мостовой. В буквальном смысле этого слова. Увидев такое, третий отпустил ребенка и попытался дать дёру, но был настигнут одним рывком.

Стучась головой в фургон (его головой, к слову говоря), я, не стесняясь эпитетов, объяснял ему недопустимость избиения и похищения детей. Вскоре он перестал вырываться и орать, обвиснув битой тушкой в моих когтях. Покуда я вел среди третьего воспитательную работу, четвертый бандит, перестав пинать подстреленного охранника, открыл по мне огонь. Пули бессильно стучались в щит доспеха, словно мошки об стекло.

Но не успел я отреагировать на пальбу, как близняшки решили проявить инициативу, поддержав меня огнем из своих пистолетов. Последний из похитителей, переключив свое внимание на новых противников, огрызался коротким очередями. Судя по тому, как метко он стрелял из своего пистолета-пулемета, опыта ему было не занимать.

Короткая перестрелка закончилась тем, что он задел одну из моих охранниц, заставив их стрельбу стихнуть. Но судя по доносящийся от них ругани, ранение было не смертельным. Гадко улыбаясь, тот решил закрепить успех, двинувшись в их сторону. Но не успел он сделать и трех шагов до их укрытия, как я настиг его. Последнее что он увидел, был высоко занесенный меч.

Вложив в удар всю накопившуюся злобу, я развалил похитителя от темени до паха. Длинный и тяжелый клинок, что был острее бритвы, прошел сквозь тело врага, не встречая сопротивления. Постояв секунду после удара, он упал на землю двумя половинками, под которыми начала стремительно расползаться багровая лужа.

В итоге, со счетом семь-один, добро победило зло. Четверо были мертвы, двоих я оглушил, а еще один, раненый охранником, доживал последние минуты. Глядя на его стремительно бледнеющее лицо, я понял что он не дотянет до приезда скорой.

Подойдя к тому мужичку, что пал в неравном бою, я с удивлением отметил, что он еще жив. Сильно ранен, обескровлен, избит, но жив. Незамедлительно вызвав скорую, я отозвал доспех и занялся ранами охранника. Стаскивая с него куртку, я обнаружил под ней броник, который его и спас, но все равно следовало поторопиться. Вскоре, поддерживая одна другую, подошли мои спутницы. Одна из них была ранена в плечо, но судя по её злобной ругани, помирать она не собиралась. Пока я занимался раненым, Анна ругала Инну, не преставая её бинтовать. Судя по репликам, той повезло отделаться сквозным ранением, кость была не задета.

Возясь с охранником и слушая ругань близняшек, я не раз с благодарностью подумал о привычке таскать с собой аптечку.

Закончив с первой помощью, я решил поковыряться в трофеях. Итого мне перепало три пистолета, обрез двустволки, один МП-5, пяток ножей злодейского вида и небольшая кучка денег, оперативно собранная по кошелькам и карманам проигравших. И это не считая нескольких обойм патронов и одной гранаты, незнакомого мне вида.

Правы были древние, говоря что «война кормит войну». Радостно пересчитывая трофеи, я уже планировал, что из этого нежалко отдать, а что стоит оставить себе. И пока не подъехала полиция, я затолкал в рюкзак все самое лучшее из трофеев, а остальное запихал в пакет, найденный в микроавтобусе незадачливых похитителей.

– Анна, Инна, как только подъедет скорая, вы поедете с ней. – Подойдя к своим охранницам, распорядился я. – Одна из вас ранена и ей надо в больницу, а вторая пусть будет с ней рядом, на всякий случай.

В ответ они стали громко возражать о том, что меня одного они не оставят и вообще это не рана, а так, царапина. Но я был не в том настроении, чтобы вести дискуссии.

– А ну живо заткнулись! – Рявкнув на них, я заставил их умолкнуть.

– Я вполне мог расправиться со всеми бандитами сам, в одиночку. При том, что в этой битве мне вообще ничего не угрожало. Но вместо того, чтобы дождаться пока я разделаюсь с ними, вы решили поиграть в героев. В итоге одна из вас получила ранение, которое, к счастью, оказалось несмертельным. Так что, вы сейчас поедете в больницу, или я вас затолкаю в скорую силой! Ясно вам?!?

Видя мой настрой, спорить они не решились, ограничившись сердитыми взглядами и недовольным сопением. Дождавшись скорой, я посадил их в машину, и отдав «все оружие бандитов» полиции, которой поведал свою версию произошедшего, покинул место событий. Судя по продолжающим прибывающим машинам, шумиха лишь набирала обороты. Но к тому моменту, как полиция поймет, что оружия в перестрелке было несколько больше, чем им отдали, я уже буду далеко.

Покидая место схватки бодрым шагом, я не мог сдержать радостной улыбки. Отдав полиции ножи, обрез и два пистолета похуже, я оставил себе, МП-5, самый понравившийся мне из пистолетов, большую часть патронов и гранату. Трофейное оружие приятно утяжеляло мой рюкзак. И это не говоря о деньгах, толстой пачкой распиравших мой карман. Что говорить, день удался!

И, пускай, от всего этого оружия мне не было особого проку, но оставить все трофеи на месте события было выше моих сил. Жаба бы мне такого не простила. Да и пригодиться лишний ствол всегда может.

Азарт боя, покинувший меня, сменился усталостью, вслед за которой пришел голод. Перенервничавший организм жаждал пищи, что было неудивительно.

Зайдя в первый попавшийся продуктовый, я закупился снедью из трофейных денег и двинулся туда, где по моим прикидкам должно было быть море.

Неспешно шагая, я активно боролся с голодом, который упорно сопротивлялся, не желая отступать под натиском пирожков. Пройдя еще немного, до меня начал долетать шум волн и крики чаек. Выйдя на галечный берег, я расположился на ближайшей лавочке. Багровый диск вечернего солнца медленно полз к горизонту, знаменуя окончание дня. Чайки, будто белые росчерки, с криками носились над водой. День подходил к концу.


В это же время, неподалёку от места событий.

Растрепанный мальчуган в грязной одежде, обильно покрытый синяками, царапинами и кровью, вбежал в ресторан с колоритной вывеской «У Герасима». И, промчавшись по залу, ворвался в кабинет администратора.

Внутри, за широким столом, заваленным документами, сидел и смотрел в монитор немолодой мужчина, лет примерно шестидесяти, чья импозантная внешность и уверенные жесты выдавали в нем хозяина заведения.

– Деда, деда, там щас такое было! К нам эти черножопые приехали, Семёна подстрелили, меня чуть не украли, но тут вступился какой-то парень и всех их поубивал! – Вещал недавно спасенный пострелёнок, пантомимируя руками и корча рожи по мере повествования.

– Прям таки всех?

– Ну почти всех, два вроде выжили, но рассматривать я не стал. Как вырвался – сразу дал деру.

Внимательно выслушав внука, сидящий в кресле мужчина достал телефон и набрав номер, бросил в трубку несколько слов. Когда в дверях показался молодой амбал, явно не отягощенный интеллектом, тот отдал ему распоряжение.

– Петр, после того, как полиция уедет, поезжай на место событий и порасспроси людей, может кто-то что-то видел интересного. Но будь как можно вежливее, а не как всегда.

– А делать с тем, кто чурок порубал, Геннадий Андреевич? Искать его?

– О нем забудь, а если увидишь, то даже близко не подходи. Ясно тебе?

Помрачневший Петр лишь отрывисто кивнул и вышел из кабинета. Когда дед и внук остались одни, то мальчуган сразу пристал с вопросами.

– А почему его не надо искать, а дед? От него могут быть неприятности?

– И еще какие, внучек.


***

Любуясь морем, я обдумывал, что же делать дальше.

Скрыть и замолчать сделанное сегодня не удастся, а уж как на это отреагирует сестра или Саша, даже думать не хотелось. При этом, с учетом свидетельств моих охранниц, все может обернуться наихудшим образом.

Прикидывая в уме, что я могу сказать, а о чем придется врать или умолчать, я доел последний из купленных пирожков, и уже решил отправляться обратно, как меня окликнул знакомый голос. Но радости мне это не доставило, скорее наоборот.

– Ичика, ты что опять натворил? – Широко шагая ко мне, громко вопрошала Чифую. – Тут по всем новостям говорят, как ты порубил кучу вооруженных бандитов и скрылся. Обе твои охранницы, одна из которых ранена, в больнице, а ты где-то шастаешь в одиночку!

Молча выслушав сестру, я начал освещать свою версию событий.

– Они первые начали, к слову говоря. Я же только защищал себя и других, так что ко мне никаких претензий.

– Ичика, ты только что убил двоих человек! Это, по-твоему, нормально?

– Совершенно ненормально! Надо было убить всех нападавших, но я решил хоть кого-то оставить полиции для допросов. И вообще, меня хвалить за героизм надо, а ты ругаешься. Нехорошо!

От такого откровения Чифую впала в короткий ступор. Поглядев на меня с неподдельным изумлением, она тихо сказала.

– Раньше ты не был таким кровожадным. Неужели это доспех так на тебя повлиял?

– Раньше на моих глазах не избивали и не похищали детей! Если бы мне пришлось убить не двоих похитителей а два десятка, то я бы сделал это не колеблясь! Но если ты, сестра, считаешь, что мне надо было оставить ребенка в беде, а самому спасаться бегством, то нам более не о чем говорить. – Не отводя взгляда, ответил я.

Смутившись от такого напора, Чифую на миг потупилась. Но вскоре она вновь устремила на меня свой пронзительный взгляд.

– Как бы то ни было, мы об этом еще поговорим, а сейчас, Ичика, тебя вызывает ректор. Безотлагательно.

– И отсрочить встречу никак нельзя?

– Нет, никак, так что призывай доспех и дуй в академию. Александра-сан ожидает тебя.

Белая броня, словно залитая свежей кровью, алела в последних лучах заката. Взяв в руку рюкзак, я приготовился взлетать. Неподалёку, устремив на меня тревожно задумчивый взгляд, стояла Чифую. Судя по тому, какое недовольство сквозило до этого в её голосе, к этой теме она еще вернется. Но сейчас меня ждала беседа с ректором.

Плавно взмыв в небо, я взял курс на общежитие. Перед тем, как заглянуть на огонек к Саше, я ненадолго заскочил в свою комнату и, затолкав рюкзак с трофеями под кровать, отправился в ректорат. По пути я позвонил Сесилии и Хоки, предупредив, что задержусь для вечерней беседы. Узнав, что мне опять предстоит беседа в ректорате, они с небывалым единодушием попеняли мне, посоветовав, при этом, не спорить с ректором.

Идя к главному зданию, я ловил на себе изумленные взгляды окружающих. Такого меня они еще не видели. Дойдя до главного здания, я постучался в двери приёмной и вошел.

Увидев мой городской наряд, изумленная Мария онемела на минуту. Судя по её удивленному лицу, таких визитеров, на её памяти, ректор еще не принимал.

– А вот и наш герой! – Иронично подметила Мария, когда на смену молчанию пришло веселье.

– А то! – Поддержал я игру. – Как раз за медалью и зашел.

Коротко хохотнув в ответ, Мария уведомила ректора о том, что я прибыл. Выслушав её ответ, она сказала, что можно заходить.

Распахнув дверь, я вновь оказался в знакомом кабинете.

Саша, сидевшая за столом, глядела на меня задумчиво-задумчиво.



Глава 20. Немного воспитания.


Вежливо кивнув Александре, я подошёл к её столу и сел в одно из гостевых кресел так, чтобы находиться строго напротив неё. Молча глядя в её глаза, я ждал, пока мне объяснят причину встречи. Которую, судя по затянувшемуся молчанию, она раскрывать не торопилась.

Напоминая мне Икари Гендо, Саша, сцепив руки в замок перед лицом, пронзительно глядела на меня. Молчаливая тишина кабинета, будто равнинная река, струилась вокруг нас.

– Саша, а можно я пока в душ по-быстрому схожу. – Нарушив тишину кабинета, я спросил у неё. – Чего время-то зря терять?

– Конечно, Ичика-кун. – Разрешила она. – Располагайся как дома.

Поблагодарив её, я направился в комнату отдыха, где, если мне не изменяла память, и располагалась душевая. Спустя где-то треть часа, я вышел оттуда, кутаясь в махровый халат. На знакомом мне столике, что уже был сервирован на двоих, меня ждал чай, а в кресле, располагавшемся подле него, ожидала Саша.

– Ну как самочувствие?

– Изумительно, словно заново родился. – Ответил я, подходя ближе и садясь в кресло.

После всей этой нервотрепки чай был как нельзя кстати. Ароматный напиток с тонким послевкусием земляники и мяты был изумительно хорош. Отпивая из изящной чашки, я угощался небольшими печеньками из стоящей на столе вазочки.

– Как тебе нравится чай?

– Восхитительно, что тут еще сказать. – Поблагодарил я. Некоторое время мы молча пили чай. Но судя по тому, что её что-то беспокоило, я решил спросить прямо.

– Саша, тебя что-то тревожит? Если хочешь, спрашивай, я отвечу.

– Знаешь, что меня изумляет, Ичика? – Слегка наклонив голову вбок, с недоумением в голосе сказала Саша. – Ты сегодня убил несколько человек, а ведешь себя так, будто ничего не произошло. – Сделав небольшой глоток, она поглядела на меня.

– Они сами виноваты. Поверь мне, солнце моё, не тронь они того малыша, я бы на них даже внимания не обратил.

Услышав такое, Саша на пару минут призадумалась, после чего поделилась откровениями.

– От шефа полиции я узнала, что ты вмешался в перестрелку, произошедшую на детской площадке, но, может быть, тебе есть что добавить?

– Это была не просто перестрелка а похищение. Первым начал стрелять тот охранник, что приглядывал за детьми. Но он был в меньшинстве, и после того, как он был ранен, мне пришлось вмешаться, дабы спасти ребенка – Изложив свою версию событий, я вновь сосредоточился на своей чашке.

Однако, моей собеседнице захотелось подробностей, о чем она тут же заявила вслух. Избегая некоторых деталей, я рассказал Саше о том, что произошло во время нашего конфликта. Подробно изложив весь ход столкновения, от начала и до конца, я, тем не менее, опустил тот момент, где я собирал трофеи. Ну и о своей охране, я также не забыл упомянуть.

– Что касается твоего поведения в этой стычке, то винить тебя не в чем. Ты спас ребенка, а это главное. Но скажи мне честно, Ичика, зачем ты вообще пошел в русский квартал?

– Захотелось национальной кухни, по оригинальным, так сказать, рецептам.

– И как успехи? – С легкой иронией в голосе спросила меня Саша. – Удалось насладиться необычными блюдами?

– Не особо. Из-за этой пальбы, я даже до ресторана не дошел.

– Ну ничего, еще наверстаешь. А вот что касается тех бандитов. – Как бы невзначай упомянула Саша. – Разве тебя обязательно было их убивать? Не лучше ли было вывести их из строя и вызвать подмогу?

И хотя все сказанное ей было произнесено доброжелательно и без намека на шутку, я почувствовал, как начинаю выходить из себя. Но Саша, мгновенно уловив перемену в моем настроении, тут же сменила тему.

– Извини меня, Ичика – Тихо сказала Саша, взяв мою ладонь в свои. – Я не думала, что ты так к этому отнесешься.

– Честно признаться, меня самого однажды похитили, и этот эпизод я до сих пор не могу забыть.

– Я не хотела бередить старую рану, прости меня, пожалуйста.

– Этой раны давно уже нет, как ты знаешь, время лечит. Но, несмотря на прошедшие годы, к похитителям я добрее не стал.

Допив чай, я пересел на кровать. Вскоре Саша присоединилась ко мне, сев рядом, а спустя где-то минуту, моя голова уже покоилась у неё на коленях. Пока её чуткие пальцы гладили меня по голове, перебирая пряди волос, она деликатно поинтересовалась насчет того эпизода с похищением и я рассказал ей всё. Не скрывая ничего, я поделился с ней воспоминаниями того дня, когда из притормозившей рядом машины, выскочило несколько молодых мужчин, которые набросились на меня. Все кончилось тем, что меня заперли в каком-то ангаре, отставив связанного ждать в темноте. Там меня и нашла сестра, которая покинула соревнования, чтобы прийти мне на выручку. И хотя все кончилось благополучно, её самовольная отлучка с чемпионата стоила ей победы. Выслушав мою историю, Саша поздравила меня с тем, что у меня такая сестра.

– Но знаешь что само странное в этой истории?

– Что, Ичика? – Заинтересованно переспросила меня она.

– А то, что все слишком удачно сложилось, при этом в похищении было слишком много, на мой взгляд, нестыковок.

– Любопытно узнать, каких именно.

– Похитители действовали профессионально, но требований никто не выдвигал. Никаких. Будто они похитили меня, просто чтобы похитить. А затем, в тот же день, меня спасла сестра, что прилетела туда на своем НД и разворотила ангар, в котором меня держали. Вскоре, после этого, сестра исчезла где-то на год, и, как мне кажется, это было связано с тем, что у неё потребовали что-то взамен о сведениях, касавшихся моего местонахождения.

– Ты полагаешь, что все было подстроено? На мой взгляд, все правдоподобно.

– Я имею веские причины полагать, что все было инсценировкой. Обнаружившая меня германская военная разведка, в тот раз была удивительно оперативна. А после моего освобождения Чифую исчезла на целый год, будто с неё потребовали отработать те сведения. Учитывая её высочайшую квалификацию как пилота и инструктора, не удивлюсь, что так и было. То есть, все сложилось так, что ей навязали услугу, за которую тут же потребовали расплатиться, а я был в роли разменной монеты.

– В твоих словах есть логика, но, на мой взгляд, все звучит несколько притянуто.

– За неимением фактов, опираются на домыслы. – Парировал я. – Но теперь, надеюсь, у тебя нет вопросов?

– Вообще-то, есть. – С готовность ответила Саша, хитро глядя на меня сверху вниз.

– Видишь ли, Ичика, помимо прочего, шеф полиции сказал, что на месте перестрелки не досчитались оружия, гильзы от которого были обнаружены среди прочих. Ты ничего не хочешь мне об этом сказать? – Судя по её хитрому взгляду и широкой улыбке, она знала ответ заранее, но ей было любопытно меня выслушать.

– А может, они его просто не нашли? Ну, сама понимаешь, суматоха, беготня, пресса кругом, вот и потеряли ствол-другой.

– А может, кое-кто, участвовавший в перестрелке, после боя прихватил себе, как ты говоришь, ствол-другой?

– Ты так говоришь, будто в это есть что-то плохое! – Возразил я, понимая, что отпираться смысла нет. – Я честно победил и имею право на трофеи. Тем более, что я забрал не всё, а только малую часть.

Судя по тому укоризненному взору, что Саша бросила на меня, с такой позицией она была категорически несогласна. Тяжело вздохнув, она начала уговаривать меня отдать трофеи, не преставая при этом, гладить по голове. Я же, как настоящий джентльмен, тут же включился в эту игру, настаивая на своём.

– Ичика, ну зачем тебе это оружие? У тебя личный НД есть, разве этого мало?

– Что значит мало? Трофей по праву победителя мой, о чем вообще тут можно спорить?

– То есть ты оружие не отдашь?

– Неа! Я его добыл, и теперь оно моё. А полиция пусть лучше работает. А то взяли моду, приезжать, когда уже все закончилось.

– А если я тебя попрошу его отдать? То ты и мне откажешь?

Склонив своё лицо ко мне, Саша ждала моего ответа. Отдавать оружие очень не хотелось, но размолвки хотелось еще меньше, так что, утихомирив разбушевавшуюся жабу, я ответил согласием. – Только ради тебя, но это в первый и последний раз.

В ответ на согласие меня поцеловали, сказав, что во мне никто и не сомневался. А оружие, о котором зашла речь, было сказано отдать Хельге, которая в силу своей должности, уладит все дальнейшие вопросы.

Когда вопрос о трофеях был улажен, я обратился к Саше со встречной просьбой, касательно моей охраны, но тут она, резко посерьезнев, ответила отказом.

– Охрану убрать не получится, Ичика. Сам же видишь, насколько тебе небезопасно находиться в городе.

– А что будет, когда предписание кончится? Ведь оно лишь на ближайший месяц, не так ли? -

– Де факто, ты прав. Но я прошу тебя взглянуть на проблему с другой стороны и не отказываться от сопровождения. Хотя бы на этот год. Ведь то, что ты интересуешь многих, нельзя сбрасывать со счетов, разве не так?

– Не спорю, но если у меня будет постоянная охрана до конца года, то только на моих условиях. Иначе никак.

Выслушав мои возражения, Саша согласилась со мной, но обсуждать расширение моих полномочий, касательно моей нынешней охраны, она отказалась, сославшись на то, что срок предписания не истёк. Правда, тут же предложила дать мне еще пару человек в сопровождение, но от этого отказался уже я.

Перед самым уходом, я попросил Сашу подумать над тем, чтобы от лица академии выделить Хоки-тян «Стальной Дух» в личное пользование, мотивировав это тем, что единственной родственнице Табанэ нужно на чем-то тренироваться. В ответ меня заверили, что серьезно подумают над этим вопросом.

Уладив на этом все вопросы, мы попрощались. Крепко поцеловав её напоследок, я направился к общежитию.

ЗА время беседы в кабинете ректора ночь вступила в свои права.

Мрак, густой будто чернила, заполонил все вокруг, придавая предметам таинственность и пробуждая воображение. Освещенная фонарями дорожка, прихотливо изгибающаяся между деревьев, казалась единственно реальным местом в этом царстве темных миражей.

Шагая к себе, я набрал номер Сесилии, чтобы перенести встречу. Каково же было моё удивление, когда она сказала, что ждет меня в моей комнате вместе с Хоки. Предчувствуя неприятности, я сорвался на бег. Понимая, что пока меня не было, могло произойти что угодно, я мчался вперед, едва вписываясь в повороты.

Достигнув своей комнаты, я осторожно открыл дверь и вошел внутрь.

Картина, представшая предо мной, была на удивление миролюбива. Сесилия и Хоки, сидя на моей кровати, мило беседовали о своем, при этом попивая газировку из стаканов.

Рядом с ними лежало пару пакетов чипсов и какая-то шоколадка. Возле кровати, в обрамлении пустых банок из под фруктовой шипучки, стоял мой рюкзак, который, судя по его расстегнутой молнии, был недавно вскрыт и осмотрен.

Заметив чужое присутствие, они повернулись, поглядев на меня с единством, которого раньше за ними не наблюдалось. Закрыв дверь изнутри, я подошел к ним, задав закономерный вопрос.



Глава 21. Незадолго перед сном.


– Красавицы, а вам не кажется, что лазить по чужим вещам, как минимум, некрасиво?

– В твоем рюкзаке оружие, Ичика. Не потрудишься объяснить, как оно к тебе попало? – Ответила Хоки вопросом на вопрос. Сидящая рядом Сесилия промолчала, но судя по её красноречивому взгляду, данная тема была ей очень интересна.

– Это трофеи, но мне их завтра отдавать, так что можно считать, что они, как бы, и не мои.

– Недавно по новостям показали сюжет о перестрелке, в которую вмешался мужчина-пилот на своем НД. – Блеснула эрудицией Хоки – Это случайно был не ты?

– Случайно я. И, как ты понимаешь, трофеи оттуда. Но давайте сейчас поговорим о нас. Судя по тому, что я увидел, вы с Сесилией уже нашли общий язык, или я не прав?

Сесилия и Хоки тут же переглянулись, почему-то покраснев. Судя по их заговорщицкому виду, они наверняка обсуждали меня.

– Ичика, я поговорила с Сесилией, и мне кажется, что ты к ней несправедлив! – Все еще краснея, заявила Хоки.

Вот это поворот. Сама же видеть её не хотела, а теперь на меня же и бочку катит.

– Хоки-тян, а как же твоя к ней неприязнь? – Напомнил я. – Или все это в прошлом?

– У Сесилии-тян (теперь она для неё уже -тян, о как!) непростая судьба и тяжелое детство (ага-ага! Лобстеры были мелкие). Услышав её историю, я поняла, что относилась к ней предвзято. А ты, Ичика, мог бы пред ней и извиниться!

– За что?

– Да за все! За туже дуэль, хотя бы.

Понимая, что могу сорваться на грубости, я жестом прервал Хоки и, глядя ей в глаза, произнёс.

– Я рад тому, что вы помирились между собой, Хоки-тян, но извиняться мне не за что. Это вопрос решенный и обсуждению не подлежит. – После чего посмотрел на Сесилию. – Сесилия-тян, ты точно хочешь серьезных отношений? – Утвердительный кивок был мне ответом.

– Тогда я не вижу препятствий. Но дабы не торопить события, я предлагаю начать с малого. Совместные тренировки как раз подойдут.

– Хоки-тян, ты согласна начать тренироваться вместе?

– К-конечно, Ичика! – С каким то чрезмерным энтузиазмом воскликнула она. – Начнем как можно раньше!

– Чтож, решено! С завтрашнего дня начинаем тренироваться вместе. – Сказал я, после чего глубоко зевнул.

– Сесилия, требе пора бы уже отправляться к себе. Если конечно ты не собираешься ночевать у нас.

Услышав такое, она засмущалась и спешно попрощавшись, ушла в свою комнату.

Проводив гостью и закрыв за ней дверь, я облегченно вздохнул. Меня клонило в сон, но надо было завершить пару дел.

Пока Хоки убирала следы их совместного пиршества, я кинул городскую одежду в стирку, отложил оружие в отдельный пакет, а деньги и гранату спрятал в своем шкафу среди личных вещей. Уже лежа с Хоки в обнимку, я думал о будущем. Которое, с учетом все возрастающего числа женщин, обещало быть наредкость насыщенным. Улыбнувшись напоследок, я провалился в сон.


В это же самое время, в ближайшем международном аэропорту Японии.

Посреди терминала, в окружении многочисленных чемоданов и сумок стояла стройная невысокая девушка. Судя по её одежде, расшитой иероглифами и мифическими зверями, и прическе, она была уроженкой Китая. Но её темно-каштановые волосы, что достигали до поясницы, и серо-зеленые глаза говорили о том, что у неё в роду были не только жители поднебесной. Рядом с ней стояло двое военных в мундирах НОАК, которые заметно нервничали, не преставая её при этом уговаривать.

– Госпожа Лин, прошу вас, одумайтесь! – Увещевал её собеседник, обладающий, судя по шитью мундира и звездам на погонах, более высоким званием, чем его коллега.

– Даже не смотря на то, что вы будущий представитель Китая, вам нельзя просто взять и прилететь в Небесную Академию на своем НД, тем более среди ночи. Это может быть расценено как акт агрессии и приведет к международному сканадалу!

– Я и так опоздала из-за задержки этого чертового самолета, а теперь вы мне еще говорите, что я не могу поехать в академию?! – Не на шутку рассвирепела юная красавица.

– Уважаемая госпожа Хуанг Лининь, – вмешался второй военный, не забыв при обращении к собеседнице поклониться, – Мы приносим вам глубочайшие извинения за ту задержку, но мой коллега прав. Вам не стоит устраивать международный скандал.

– Что ты предлагаешь? – Спросила она, немного успокоившись.

– Вы сейчас поедете в лучшую гостиницу города, где для вас снят президентский номер. А утром, когда вы соизволите проснуться, вы сможете направиться в Небесную Академию, как вам этого и хотелось.

Юная особа, чье настроение все еще было крайне далеко от спокойного, согласилась со своим собеседником. После чего все пришло в движение.

Появившиеся, будто из-под земли, носильщики, бодро похватали её багаж и понесли на выход.

Сама же Хуанг Лининь (далее мы будем звать её также, как зовёт её Ичика – Рин) в сопровождении двух военных села в поданное такси, направившееся к гостинице.

Позже, когда она, разложив вещи в номере и приняв душ, уже засыпала на широкой кровати, с её уст сорвалась короткая фраза:

– Ичика, жди меня, я скоро буду.


А Ичика, к тому времени уже крепко спавший, даже не подозревал, какое счастье вскоре свалится на него. До рассвета было каких то шесть часов.



Глава 22. Новый старый друг.


Эта ночь была не похожа на другие.

Как правило, я сплю без сновидений, словно проваливаясь во тьму, где нет места кошмарам и тревожным снам.

Но только не в этот раз.

До боли реалистичный сон, будто бурная река, унёс меня за собой, ошеломляя потоком ярких красок и фантастических образов, что живым калейдоскопом вились вокруг меня. Это было, как будто предо мной приоткрылась дверь в детство, где непознанный мир, сияющий первозданной чистотой, казался ожившей сказкой. Мир восторга и красоты, где было возможно всё.

Под утро, растаяв словно мираж, тот дивный сон оставил мне лишь чувство светлой грусти. Будто напоминая о том, что ни один чудесный миг не бывает дважды.

Окончательно проснувшись, я тихонько собрался и, прихватив пакет с оружием, вышел из комнаты. Перед уходом, я накрыл одеялом очаровательно посапывающую Хоки, чья сонная мордашка вызвала у меня непроизвольную улыбку.

Направляясь в сторону корпуса службы спасения, я слегка позёвывал. Утренняя прохлада, принесенная ветром с моря, постепенно смывала с меня сонливость, заставляя ускорить шаг.

И хотя под кронами деревьев еще клубилась ночная мгла, первые лучи солнца уже расцветили червонным золотом шпиль главного здания, провозглашая наступление утра.

В отличии от множества служб академии, спасатели дежурили непрерывно, работая даже в выходные и праздники. Поэтому неудивительно, что войдя в их здание в столь ранний час, я обнаружил кипучую деятельность. Неудивительно, что Хельга, как глава службы спасения, уже была на рабочем месте.

– А вот и наш герой! – Раздалось мне навстречу, стоило лишь сделать первый шаг через порог кабинета. – Спаситель слабых и беззащитных!

Молча кивнув, в ответ на приветственную тираду, я подошел к Хельге и потянул ей пакет с оружием. Приняв его и, взвесив на руке, она стала выкладывать его содержимое на свой стол.

– Неплохо на первый раз, хоть и маловато

– Скажите спасибо, что это отдал. В следующий раз, все трофеи заберу себе. Без шуток.

Отложив оружие в сторону, Хельга вышла из-за стола, и подойдя вплотную, положила руку на моё на плечо.

– Ичика, я тебя ни в чем не виню. Будь моя воля, я бы оставила это оружие тебе, но распоряжение ректора, сам понимаешь, не обсуждается.

– Да ладно, я понимаю. Так что на этот раз я пойду требованиям Александры-сан навстречу, но только на этот раз! И да, как там моя охрана поживает?

– Инну уже прооперировали и послезавтра она снова будет в строю. А Анна сейчас подле неё, в качестве моральной поддержки.

– Отлично. – Сказал я, уже собираясь уходить. – Когда они появятся в академии, пожалуйста, свяжитесь со мной. А сейчас позвольте откланяться.

– Ичика, а ты не думал сменить охрану? – Раздалось мне вслед, когда я уже был в дверях. – Если хочешь, то вместо твоих прежних спутниц, мы подыщем тебе кого-то более опытного.

– Благодарю, но не стоит. – Обернувшись, вежливо кивнул я. – Анны с Инной вполне достаточно.

После чего, еще раз попрощавшись, я поспешил к себе. Не желая плестись обратно пешком, я призвал свой доспех.

Белая броня, подобно молнии, домчала меня до общежития за считанные секунды.

Открывая свою дверь, я придерживай её, дабы не разбудить Хоки, но, как оказалось, мои тревоги по данному поводу были напрасны.

– Заходи, Ичика, я уже не сплю. – Прозвучало из комнаты, стоило только приоткрыть дверь.

Сидя на кровати, еще влажная после душа, Хоки, куталась в махровый халат и смотрела на меня. Откусывая от большого красного яблока, она чем-то напоминала мне Еву, что польстилась на плод с древа познания.

Обменявшись приветствиями, я сел напротив, думая как начать неприятный разговор.

– Хоки-тян, ты ценишь наши отношения?

Жизнерадостный кивок был мне ответом.

– А ты хочешь быть со мной и дальше? – В ответ на этот, казалось бы, невинный вопрос Хоки тут же подобралась.

– Что-то случилось, Ичика? – Очень серьезно спросила она, вмиг растеряв былую игривость.

Не откладывая в долгий ящик, я поведал ей причину своих сомнений.

В ответ на мои заявления о том, что недопустимо лазить по чужим вещам, она лишь виновато молчала, понуро глядя в пол. Высказав свои претензии и выслушав её извинения, я предложил замять дело, решив на первый раз ограничиться предупреждениями.


Судя по времени, нам уже надо было выдвигаться, поскольку время поджимало, но хмурая Хоки, обиженно глядя на меня исподлобья, всем своим видом выражала вселенскую скорбь.

Не желая идти на занятия со столь печальной спутницей, я сел рядом и обняв её за плечи, прошептал несколько слов утешения, после чего легонько поцеловал её в губы.

Исключительно моральной поддержки ради.

Но не тут то было!

С энтузиазмом, достойным лучшего применения, Хоки тут же включилась в процесс, и наш поцелуй из легкого, стал глубоким и страстным.

– Хоки перестань!.. – Пытаясь остановить вошедшую во вкус девушку, я аккуратно отстранялся от неё, но она тут же прижималась ко мне, возобновляя поцелуй. Не прекращая попыток высвободиться, я уговаривал её, как мог.

– Хоки нам надо кончить… Тьфу!

– То есть надо кончать… Блин!!

– Короче, заканчиваем целоваться, и бегом на занятия!!! – Напоминание об утренних лекциях несколько отрезвило её и я уже собрался согнать Хоки с колен, на которые она успела залезть, как тут…

– Кхе-кхе! – Вежливо прокашляло со стороны двери. – Простите что помешала.

Синхронно повернувшись на звук, мы увидели Сесилию, которая, будучи алой, как маков цвет, глядела прямо на нас. Судя по её смущенно-заинтригованному виду, зрелище ей пришлось по нраву.

Хоки, увидав Сесилию, стремительно вскочила с моих колен грациозным движением, и стоя невдалеке, стала усиленно делать вид, что ничего небыло. При этом, пламенея румянцем не хуже оной.

– Сесилия, доброе утро. Как спалось?

– Д-доброе утро, Ичика-кун. Спасибо – хорошо. – С легкой запинкой ответила будущая надежда Англии, отводя взгляд и не переставая краснеть. – Я стучала, но вы не отвечали и вот…

– Ничего страшного, мы уже сами собирались идти на занятия, правда же, Хоки-тян?

– Да-да! Пойдем скорее! – Тут же отозвалась Хоки, изображая бурное желание пойти на учебу.

Выйдя из здания, мы втроём направились в учебный корпус.

Хоки, как и до этого, крепко держала меня под руку, а Сесилия, в чьем взгляде проскальзывала смесь смущения и ревности, шла по другую сторону от меня.

Войдя в класс, я застал бурное обсуждение, во время которого мой визит практически не заметили.

Судя по упоминаемому среди девушек имени, вскоре я повстречаюсь с еще одной героиней канона, так называемой Рин.

Еще одним другом детства Оримуры Ичики.

И, если мне не изменяет память, то она была такой же цундере как и Сесилия, но если темной стороной англичанки была гордыня, то у Рин были проблемы с контролем агрессии.

При виде Ямады-сенсей, входящей в класс, девушки прекратили обсуждение и расселись по местам.

Когда трель звонка прорезала тишину, знаменуя окончание первой лекции, мы получили короткую передышку в виде перемены.

Мои одноклассницы вновь скучковались, вернувшись к обсуждению волнующей их темы, Ямада-сенсей пошла в учительскую, а мне же показалось лучшим времяпровождением обсудить с Сесилией и Хоки будущие тренировки, но тут дверь нашего класса распахнулась со стуком.

– Я пришла объявить вам войну! – Звонко разнеслось по всему классу, мгновенно приковав к сказавшей это персоне общее внимание.

– Как будущая представительница Великого Китая, я, Хуанг Лининь, утверждаю, что среди вас нет никого, равного мне, старосте класса 1-Б! – После чего победно оглядела всех нас, остановив свой взгляд на мне.

Кстати говоря, в Небесной Академии, периодически устраивались состязания между разными классами, где пилоты-представители состязались в поединках, выясняя кто сильнее. И вскоре должны были проходить очередные состязания.

– И ты здравствуй Рин. – Ответил я – А вот хвастаться не нужно, тебе это не к лицу.

– Что ты там сказал, а ну-ка повтори! – Тут же завелась та, но в этот самый миг её несильно стукнули по затылку.

– Отойди, ты загораживаешь проход. – Раздалось позади неё.

– Кто посмел?! – Громко вскрикнули Рин, разворачиваясь к новой угрозе, но под взглядом сестры, она быстро растеряла весь задор.

– Чифую-сан, это вы? – Испуганно удивилась она.

– В школе я Чифую-сенсей, запомни это, а теперь, Рин, марш в класс. Занятия вот-вот начнутся.

Смущенная Рин, кинула мне напоследок, – Не вздумай смыться Ичика, это еще не конец! – и пошла к себе. Мы же сосредоточились на очередном занятии.

Когда пришло время обеденного перерыва, я, Хоки и Сесилия пошли в столовую. – Нет, вы видели с какой дерзостью эта мелкая хамка бросила нам вызов?!? – Сходу заявила Сесилия, стоило нам лишь выйти из класса. Глаза Сесилии горели праведным гневом, на щеках играл румянец, а рассекающий воздух кулачок показывал её решимость. Любо дорого глянуть, чесслово!

Выслушав её с улыбкой, я задал риторический вопрос. – И кого же на мне напоминает? – после чего выразительно поглядел на Сесилию. Та намёк поняла, слегка умерив пыл.

– Ты защищаешь эту выскочку? – Неожиданно вклинилась Хоки.

– Ни в коем разе! Я лишь хочу донести до вас мысль, что переоценивать себя вредно. Одно юное дарование уже как-то наступило на эти грабли. – Сесилия лишь сильнее засмущалась, но я ободряюще взял её за руку, отчего она вцепилась мне в ладонь, как утопающий в круг.

– Так что не будем мешать еще одной чрезмерно одарённой зазнайке получить щелчок по носу. – Подытожил я.

Во время всего монолога Сесилия так и не выпустила мою руку. Хоки, увидев такое, тут же решила исправить ситуацию, взям меня под локоть с другой стороны. Так мы и пошли в столовую, являя миру, судя по улыбкам окружающих, весьма комичное зрелище.


В столовой, как обычно оживленной, мы выбрали один из столиков в дальнем конце зала.

Обе девушки, изображая непринуждённое спокойствие, сели по обе стороны от меня, а Хоки так вообще прижалась к моему бедру своим, как будто ей не хватало места.

Однако, не усели мы толком расположиться, дабы отдать должное местной кухне, как рядом с нами возникла еще одна персона, желающая составить нам компанию.

Нетрудно догадаться, что это была Рин.

– Ичика, можно мне к вам?

Но не успел я даже слово сказать, как Хоки и Сесилия, будто по команде, синхронно ответили «Нет!», проявив в этом небывалое единодушие. Застыв от неожиданности на пару секунд, я все же ответил согласием, невзирая на бросаемые в мою сторону взгляды.

Дальнейший обед протекал в «теплой» атмосфере заклятой дружбы.

После того, как мы закончили насыщаться, за столом повисло напряженное молчание, но вскоре любопытство Рин превозмогло неловкость момента и мы с ней разговорились. Что касается остальных девушек, то они, делая вид, что наша беседа для них неинтересна, жадно ловили каждое слово.

Поздравив меня с поступлением в Небесную Академию и обсудив пару пустопорожних тем, Рин, как будто случайно, спросила меня о том, как мне вообще удалось активировать НД, который по определению не мог быть использован никем из мужчин. Судя по тому лживо-равнодушному виду, с которым задавался вопрос, эта тема была ей крайне интересна.

Не став томить её лишним ожиданием, я вкратце поведал ей, как это было:

– Все началось с того, что мне нужно было сдать единый государственный экзамен, по результатам которого я бы смог точно знать, на какое учебное заведение смогу рассчитывать. Уверенность в том, что сдам как минимум на 80 из 100, придавала мне сил и спокойствия. Но так как, во избежание нарушений и жульничества, места проведения экзамена ежегодно менялись, то здание, назначенное в этот раз центром аттестации, было мне категорически незнакомо. Неудивительно, что я заблудился. И блуждая по хитросплетениям коридоров, чья непредсказуемость напоминала лабиринт, я вскоре окончательно утратил понимание того, куда дальше идти. Открыв первую незапертую комнату, я оказался в пустом зале с высоким потолком. Единственной деталью интерьера в нём был НД, одиноко стоящий строго посередине помещения. Это была модификация доспеха «Стальной Дух», с помощью которой у всех девушек проверяли способности к пилотированию, определяя кандидаток, подходящих на дальнейшее обучение. Убедившись, что никого нет рядом, я подошел, и, снедаемый любопытством, положил на доспех руку. Как и ожидалось, ничего не произошло. Первые секунд десять. Но после этого доспех раскрылся, готовясь принять пилота. Неловко забравшись на него, я кое-как разобрался с тем, как его «надеть», после чего сложный механизм пришел в движение, становясь со мной единым целым. Мир расцвел невиданными красками и наполнился новыми ощущениями. Первую минуту, я лишь ошеломленно стоял, молча внимая этому великолепию. Структура здания, в котором я находился, количество людей вокруг, чьи блеклые силуэты я видел сквозь стены, заряд щита, отметки на радаре и многое-многое другое развернулось перед моим взором. Знания об использовании доспеха и устройстве его систем неспешно разворачивались во мне, будто давно ушедшие воспоминания. Сделав пару неловких шагов, я уже начал думать, как я в нём пойду на экзамен, но тут в комнату ворвались представители местного персонала. Несколько молодых женщин в одинаково строгих костюмах, увидев меня в доспехе, застыли в немом изумлении, будто памятники самому себе. – Э-этого не может быть! – Вскричала одна из них в изумлении. – Мужчине не под силу пилотировать Небесный Доспех! К её глубокомысленному высказыванию тут же присоединились остальные, значительно повысив градус неадеквата. Покуда они спорили, что да как, в комнату, привлеченные шумом, просочились двое местных журналистов, тут же запечатлевших всё происходящее, и вскоре я стал знаменит на весь мир.

– Черт бы побрал этих журналюг! – Подведя черту, закончил я.

Некоторое время девушки молчали, обдумывая услышанное.

– Ичика, а почему ты мне об этом никогда раньше не говорил? – Задумчиво глядя на меня спросила Хоки.

– Так ты меня никогда об этом и не спрашивала.

Попытавшись сломать лёд, я решил познакомить девушек между собой, дабы хоть как то снять напряженность момента.

– Рин, знакомься, это Шинононо Хоки, – Моя давняя подруга детства, с которой меня многое связывает. – Указав рукой на Хоки, продекларировал я.

– А очаровательную блондинку слева от меня зовут Сесилия Олькотт, она, как и ты, будущий представитель своей страны и по совместительству мой тренер.

– Девушки, а это Фанг Рин. Она моя старая знакомая, еще со времен начальной школы.

Будучи представленными друг другу, девушки лишь обменялись вежливыми кивками. За столом по прежнему царила атмосфера ревностного соперничества.

– Ичика-кун, а они обе твои девушки, или только «старая подруга»? – Едко выделив интонацией последнюю фразу, спросила Рин с отчетливой ноткой ревности.

Услышав это, Сесилия покраснела, слегка опустив взгляд, а Хоки, наоборот, воинственно подобралась.

– Об этом пока рано говорить, но я не теряю надежды! – Иронично хохотнув, отшутился я. И стоило мне это сказать, как Хоки больно ущипнула меня за бок.

Почесав место ущипа, я ответил уже без шуток.

– Видишь ли, Рин, – Сесилия и Хоки много значат для меня. Они не просто мои одноклассницы, мы тренируемся вместе, оттачивая мастерство и повышая свои навыки пилотирования.

Внимательно выслушав меня, Рин дала волю своему недовольству происходящим.

– Ты серьезно? Тренироваться вместе с этими двумя?? – Изумлённо спросила Рин.

– Ичика, я намного сильнее, чем твои подружки, и могу быть лучшим тренером чем они. Так что давай я буду тренировать тебя, а эти неумехи постоят в сторонке.

«Лучше бы ты этого не говорила» – Ощущая грядущую бурю, подумал я.

От такого откровения в свой адрес, Хоки и Сесилия аж рты разинули. Но, спустя краткий миг, их изумлённая растерянность сменилась агрессивной решимостью. После чего они, забыв о былой неприязни, насели на Рин с двух сторон.



Глава 23. Неспокойные времена.


Мне стоило больших усилий погасить назревающий конфликт, едва не переросший в драку.

Награждая друг друга сочными эпитетами, вроде «белобрысой дуры» и «узкоглазой доски», девушки стремительно приближались к тому моменту, когда выяснение правоты сменяется мордобитьем. Но, нежелая разнимать драку, я пошел на маленькую хитрость. Для этого, в тот момент, когда Рин и Сесилия, что были уже готовы призвать доспех и вцепиться друг в друга, я удивленно воскликнул «Девчонки, глядите, Чифую-сенсей идёт!» и сделал испуганное лицо. Вся троица, услышав имя сестры тут же прекратила свару, сделав вид, что ничего небыло.

Правда, когда они поняли, что я их обманул, то высказали мне своё мнение, не скупясь на прилагательные. К счастью, время обеда истекло, и нам пора было на стадион.

В самом начале занятия нас ждал сюрприз. Решением ректората, для Хоки выделили доспех, закрепленный за ней на время обучения. Своему «Стальному Духу» Хоки радовалась как новогоднему подарку. Даже Чифую, глядя на её восторг, слегка улыбнулась.

После окончания занятия, я предложил Сесилии и Хоки продолжить наши совместные тренировки и они, заговорщицки переглянувшись, согласились. Когда вечером мы встретились на стадионе, Хоки и Сесилия начали выяснять, кто будет первой, а когда я сказал, что мне без разницы, они поняли это по-своему и в итоге, пришлось сражаться сразу с двумя.

Неудивительно, что в конце занятия я еле стоял на ногах. Хотя и им тоже пришлось несладко.

Поблагодарив за тренировку, я направился в раздевалку. Приняв душ и переодевшись, я решил присесть на минутку, и в расслабленной задумчивости не услышал приближающихся шагов.

– Ты усердно тренируешься. Это достойно! – Сказала, тихонько подошедшая Рин, протягивая мне спортивный напиток. – Но я бы могла научить тебя большему, нежели они.

– Благодарю за щедрое предложение Рин. – Принимая емкость, ответил я. – Но у нас уже есть договоренность о совместных тренировках. Впрочем, если ты хочешь, то можешь примкнуть к нашему трио.

Судя по тому, как напряженно умолкла Рин, такого поворота событий она не ожидала. А пока каждый из нас обдумывал свой ответ, я начал собираться.

– Скажи, Ичика, а ты скучал по мне? – С затаённой надеждой спросила она, внезапно переведя тему.

– Скучал?? Рин, поверь мне, тут не то что скучать, тут поесть иногда не успеваешь. Но тот факт, что старый друг детства учится со мной в одной школе не может не радовать.

– То есть я для тебя только друг? – Излишне резко спросила та. – И ничего более?

Неловкая тишина повисла вокруг нас.

– Рин, послушай. Я не хочу сейчас делать поспешных заявлений и давать ложных надежд. Но пока что, ты мне только друг. Но это пока, понимаешь? – После чего, будучи собранным, я уже приготовился уйти, но тут её изящная ладонь цепко ухватилась за мою руку.

– Ты хочешь спросить что-то еще? – Загоняя внезапную вспышку раздражения во внутрь, как можно дружелюбнее спросил я. – Тогда, пожалуйста, давай покороче, так как меня ждут.

– А как же Хоки? – Напрямик спросила Рин.

– А что с Хоки-тян не так? – Переспросил я, глядя собеседнице в глаза. Но та не поддержала игру в гляделки, а почему то отвела взор в землю, при это стремительно краснея.

– Она же живёт с тобой в одной комнате! И спит в соседней постели!! – Излишне резко воскликнула моя собеседница, вскидывая ко мне лицо, на котором пылал очаровательный румянец. – Как вообще такое могли позволить, ведь вы же давно не дети.

«Оооо! Теперь то мне ясно в чем тут дело», – но в слух ответил:

– И что? На момент заселения свободных комнат не было. А то, что мы с Хоки давно дружим, резко облегчает наше совместное житье.

После чего я мягко отцепил её от себя и пошел на выход. Но любопытная врединка не отставала, более того, в её голосе появился какой-то нездоровый энтузиазм, а глаза просто светились предвкушением чего-то… понятного ей одной.

– То есть, если с подругой детства, то разрешено совместно проживание? – Изобразив безразличие спросила Рин.

– Рин, пойми, тут речь идёт об исключении из правил. Хотя, если честно, то уж лучше жить с другом детства, чем вообще не пойми с кем. – На этом я еще раз изивинился, после чего поспешил по делам.

Однако, как оказалось, это был далеко не конец.

И, спустя примерно полчаса, в самый разгар нашего, с Хоки, ужина, нам нанесли неожиданный визит.

Открыв дверь на непрекращающийся назойливый стук, я обнаружил за ней, Рин, пришедшую к нам в гости. Вместе с чемоданом.

Зайдя в комнату, Рин по-хозяйски оглядела помещение. Глядя на её деловой вид, было очевидно, что она ни на секунду не сомневается в успехе.

Что же касается меня, то видя, как у Хоки резко темнеет взор, я не видел повода для оптимизма у гостьи.

– Хоки-сан, я узнала от одноклассниц, что у вас с Ичикой были проблемы из-за совместного проживания. – Избегая лишних предисловий, с энтузиазмом сказала Рин. – Поэтому я предлагаю тебе поменяться со мной местами. Ты переедешь в мою комнату, а я останусь здесь.

Выслушав столь заманчивое предложение, Хоки поглядела на Рин так, что даже у меня не осталось сомнений, по поводу возможности переезда. Что же касается Рин, то видя молчание Хоки, она отчего-то решила, что над её предложением думают всерьез, и продолжила уговоры.

– Ты что, издеваешься? – Прервав собеседницу на полуслове, спросила Хоки, когда ей надоело слушать. – Да с чего ты вообще взяла, что стоит тебе лишь попросить, так я с тобой сразу же поменяюсь? Не многовато ли ты на себя берешь?

– Но разве ты не возражала, чтобы вы жили вместе? Разве ты не была против этого соседства?

– Теперь это в прошлом. К тому же, мы с Ичикой дружим еще с детства, поэтому нам не привыкать договариваться.

– Я тоже дружу с ним с детства – Тут же воодушевилась Рин. – Так что у нас также не будет проблем.

Когда конфликт зашел в тупик, обе спорщицы вдруг вспомнили обо мне. И Рин, что до этого сосредоточенно уговаривала Хоки, тут же переключилась на меня.

Хоки, видя такое, по её мнению, непотребство, отнеслась к подобному очень негативно, и недолго думая, схватилась за боккен.

Увидев, что её сейчас угостят со всего маха, Рин призвала латную перчатку и приготовилась к драке. Но, к счастью, мне удалось опередить их обеих на какой то миг, и призвав Снежнолист, я выставил его между ними, воззвав к их благоразумию.

После того, как все немного успокоились, мне удалось объяснить Рин, что никто с ней меняться не собирается. И поэтому, ей лучше вернуться к себе.

Но когда Рин, исчерпавшая все аргументы, уже шла к двери, она невзначай бросила.

– Ичика, а ты не забыл о нашем с тобой уговоре?

– О каком уговоре, Рин? – Тут же уточнил я, ловя на себе заинтересованно-настороженный взгляд Хоки.

– Как ты мог забыть о нашем уговоре?! Ичика, у тебя совесть есть? – Тут же не на шутку распалилась Рин, когда услышала моё недоумение. – Ты ведь мне слово дал!

– А так ты про тот уговор, как то связанный с кисло-сладкой свининой? Я про него и думать забыл! – Честно признался я, припоминая что-то такое Ичика смутно помнил.

Взгляд Рин потяжелел. Хищно сузив и без того раскосые глаза, она злобно пророкотала.

– Извинись немедленно, Ичика! Или я за себя не ручаюсь!

– Нифига! Пока ты не объяснишь, что там был за уговор, извинений тебе не видать, как своих ушей. – Констатировал я,

После моих слов ярость Рин перешла в какую-то мрачную решимость. И она, недолго думая, бросила мне вызов на поединок, добавив, что если она выиграет, то я извинюсь. Я, что естественно, согласился, сказав, что в случае моей победы она объяснит мне все как есть. На том мы и порешили.

Когда Рин ушла, оставив после себя атмосферу гнетущей тяжести, я вернулся к ужину. На вопросы Хоки, о том, что это был за уговор, я сказал, что плохо помню.

До начала соревнований, на которых мне было суждено сойтись с Рин в поединке, оставалось всего три дня. И в тот момент я даже не предполагал, насколько сложным будет грядущий бой.


***

День поединка неумолимо приближался.

Чтобы повысить свои шансы при схватке со столь непростым противником, коим была Рин, я каждый день дополнительно занимался с Сесилией пилотированием по несколько часов, стараясь как можно больше почерпнуть от неё.

И, что удивительно, наши занятия были крайне продуктивны.

Сесилия щедро делилась со мной и с Хоки своими знаниями и опытом, указывая на ошибки и раскрывая секреты боя. А где-то на второй день наших совместных тренировок стали заметны значительные перемены, произошедшие в отношении двух красавиц.

Их «холодная война» наконец-то близилась к концу, и это не могло не радовать, а та незначительная доля неприязни, что еще присутствовала в их отношениях, была, на мой взгляд, лишь вопросом времени.

Как-то раз, на одной из наших вечерних тренировок, где мы перемежали теорию с практикой, Сесилия объясняла нам тонкости высокоскоростного пилотирования НД. И разъясняя хитрости наиболее сложных фигур, она упомянула о режиме «прямого контроля» инерционного контроллера доспеха.

И, как оказалось впоследствии, в этой, незначительной с виду детали и была вся соль!

По умолчанию, Пассивный Инерционный Контроллер доспеха (он же П.И.К.) стоит в автоматическом режиме, что значительно облегчало управление, позволяя пилоту сосредоточиться на схватке.

Но кроме этого, П.И.К. имел и режим «прямого контроля», во время которого пилот непосредственно управлял инерционными моментами движения, за счет прямого мысленного контроля.

Данный способ был весьма непрост и сопряжен с немалой долей риска, виду возможности временной потери управления в бою, но пилот, владеющий непосредственным контролем П.И.К. на достаточном уровне, мог двигаться по столь прихотливой траектории, что предсказать его маневры становилось практически невозможно.

Позже, вечером, в базе данных академии мне удалось найти пару учебных боёв, где синеволосая девушка-старшекурсница двигалась столь необычными угловатыми рывками, постоянно меняя направление, что её соперница даже не могла за ней толком уследить. Но до такого мастерства мне было ой как далеко.

И пускай у меня не было времени на полноценное изучение этого навыка, я все же старался освоить хотя бы начальный уровень прямого контроля, поскольку в бою все могло пригодиться.

По истечении нескольких часов тренировок с использованием «прямого контроля», мне все же удалось выработать свой способ, суть которого заключалась в мгновенном переключении режимов. Проще говоря, из режима автоматического контроля я переходил «на ручное управление», делал маневр, и возвращался обратно к автопилоту.

Столь резкая смена траектории позволяла рвать рисунок боя, резко уходя с линии выстрела, или же наоборот, мгновенно приближаться к оппоненту, что в моем случае было особенно актуально. К слову говоря, похожий способ использовала Сесилия, когда в том бою она не давала мне приблизиться на расстояние удара, постоянно ускользая в разные стороны.

Решив опробовать свежеприобретенный навык в тренировочной схватке с Хоки, я умудрился зайти ей за спину с первого же раза. Недовольная столь быстрым поражением Хоки заявила, что я жульничаю, но когда я предложил ей научиться такому же «жульничеству», то она радостно согласилась.

Оценив со стороны мою первую успешную попытку, Сесилия не удержалась от комментария, что мои маневры напоминают ей «бег кота под валерьянкой».

Но когда она вышла на предложенный мною учебный поединок, ей сразу стало не до смеха. Догнав её три раза из пяти, я несколько поубавил её скептицизм, даже умудрившись заслужить скромную похвалу с её стороны.


Все предшествовавшие бою дни были наполнены тяжким трудом, и лишь усталость тела сдерживала мой энтузиазм на тренировках. Но мало того, что я выкладывался днём, так и ночью не удавалось обрести желаемый покой.

Дело в том, что Хоки, постепенно входящая во вкус совместной жизни, распробовала сладость любовных забав, что привело к увеличению её аппетитов.

Но так как я был сосредоточен на тренировках, то в последние дни я отказывал ей в близости (ограничиваясь разве что утренними поцелуями). И тогда эта юная особа решила взять инициативу, так сказать, с вои руки.

В итоге, что было предсказуемо, однажды я проснулся, а та часть моего тела, что, как правило, утром была необычайно крепка, уже покоилась во влажных глубинах Хоки, которая сидела сверху, двигая бедрами с небольшой амплитудой.

На вопрос «А что собственно тут происходит?» мне тут же высказали, что нехорошо морить свою девушку любовным голодом, и вообще я бесчувственный эгоист, как и все мужчины. Разумеется, я тут же поспешил уверить её в обратном, сходу войдя в её положение и принимаю игру.

Поскольку наш день начался не с освежающего душа, а с бодрящего секса, то неудивительно, что мы совершенно потеряли счет времени, итогом чего стало получасовое опоздание на занятия.

Но к счастью для нас, в тот день первую пару вела Ямада-сенсей, и мы отделались внеочередной уборкой и словесным выговором. Глядя на наш раскрасневшийся и возбужденный вид, сенсей, как мне кажется, поняла причину опоздания, что позволило нам отделаться легко.


Так, за трудами и заботами, приближался решающий день.

Еще за день до начала событий всю академию накрыло волной нервозного ожидания.

На ровном месте среди учениц возникали споры о том, кто же будет первый финалист, а кто станет победителем, строились гипотезы и высказывались предположения, оценивались шансы и делались прогнозы.

А некоторые предприимчивые особы, из тех, кому не чужд был азарт иного рода, быстро умудрились открыть подпольные тотализаторы, переводя азарт споров в азарт ставок. Правда, к чести преподавателей академии, большую часть юных букмекеров переловили на горячем, от души наградив их трудотерапией и отобрав все деньги.

После того, как были вывешены данные об участниках первого тура, оказалось, что мы с Рин будем биться первыми, знаменовав своим боем начало соревнований.

Неудивительно, что все разговоры среди моих одноклассниц свелись к теме «кто кому из нас наваляет».

Что же касается меня, то обладая памятью о каноне, я решил поправить своё материальное положение, подсуетившись со ставками.

Найдя в городе букмекерскую конторку, которая принимала ставки на грядущие бои между пилотами, я сделал «очень рискованную ставку».

Загримировавшись под туриста и беседуя с отчетливым русским акцентом, я провел увлекательную беседу с конторским букмекером, в которой выяснил все интересующие меня подробности.

Как оказалось, ставки принимались не только на то, кто победит и проиграет, но даже на возможные события в бою. Таким образом, можно было получить очень хороший выигрыш, но шанс на это был невелик.

Еще одной приятной неожиданностью было то, что можно было сделать анонимную ставку. В этом случае тебе выдавался номерной договор, подтверждающий сумму ставки и дающий право на получение выигрыша, и, к договору сообщалась кодовая фраза. Единственное слабое место было в том, что при утере договора анонимная ставка могла тоже «потеряться», но тут уж не на кого было пенять.

Самая же мякотка была в том, что право на выигрыш давал именно договор, так что при желании, можно было доверить получение выигрыша третьему лицу, сообщив ему кодовую фразу. И контора, согласно букве договора, ОБЯЗАНА была все выплатить.

Идеальный вариант для сохранения инкогнито.

Все это подробно и вежливо разъяснил мне служащий, при этом постоянно напирая на то, что ставить лучше туда, где больше соотношение ставки к выигрышу (это он так «заботу» проявил).

Внимательно его выслушав и старательно изобразив жадного дурака, я спросил о соотношении ставок на то, что соревнования закончатся на первом поединке, который даже не будет окончен.

Услышав такое невероятное предположение, букмекер вежливо спросил меня о приблизительных размерах суммы, после чего, удивленно поглядев на «жирного лоха» назвал весьма нескромное соотношение 1 к 500.

Делая вид, что сомневаюсь, я все же согласился, поставив на этот расклад все деньги, доставшиеся мне от бандитов.

Получалось, что моя сумма в 220500 иен, если прогноз верен, разрастется до вполне таки приличного капитальца.

Как говориться, остров в Карибском море не купишь, но на хлебушек хватит.

Вместе с неимоверно довольным служащим, который чуть ли не лопался от восторга, мы составили договор, в которой, при его согласии, я внёс дополнения, о том, что причина прекращения соревнований значения не имеет, при условии, что об данном факте прекращения официально заявит сама академия. Не забыл я упомянуть и о том, что я могу передать право получения выигрыша кому угодно, хотя это и было необязательным, я все же решил перестраховаться. После чего мы скрепили договор подписями и я получил свой экземпляр на руки.

Уходя из заведения, я убедился в том, что мой НД записал всю беседу, тем самым обезопасив меня от возможного «ухода в отказ» со стороны конторы.


Спустя десять минут после моего ухода, та же контора.

Букмекер, который недавно принимал ставку у богатого туриста, просочился в кабинет начальника. На лице хитроватого служащего нет-нет да и всплывала плутоватая улыбка, а в глазах светилась жажда наживы.

– Шеф, вы представляете, что сейчас было! Тут один богатый лох сделал ставку на то, что соревнования окончатся на первом же поединке, который даже не завершится! Да такого отродясь не бывало, а он взял и поставил, представляете?

– Я когда услышал тот бред, на который он решил ставить, так и дал ему 1 к 500. После чего он более двести двадцать кусков выложил, во дебил а?

Ознакомившись с контрактом, шеф конторы алчно улыбнулся, похвалил своего служащего, принесшего столь замечательную весть, и, пообещав ему повышение месячной премии, вальяжным жестом отослал того обратно.

Довольно улыбаясь, немолодой владелец конторы вышел на балкончик своего кабинета, где раскурил сигару по случаю очередного успеха.

Попыхивая недешевым табаком, он самодовольно думал о том, как часто ему попадаются подобные идиоты, считающие себя умнее всех, и как легко на них зарабатывать. Мысль же о том, что даже такое невероятное событие вполне может случиться, его нисколько не тревожила.

Будущее своего прибыльного бизнеса виделось ему безоблачным.


***

В день перед схваткой я отменил все дополнительные тренировки, решив провести вечер в уединении, дабы успокоиться и не тратить сил.

Неспешно бредя по песчаному берегу, я любовался волнами, что пенными языками накатывали на мелкий песок, стирая цепочку моих следов.

Уходящее солнце выстлало на воде багрово-золотистую дорожку, протянувшуюся по до самого горизонта, и казалось, что по ней можно дойти до самого края мира.

Восхитительную тишину нарушал лишь шорох волн и шелест прибрежных деревьев.

Оставаясь внешне безмятежным, я напряженно думал о предстоящей схватке. Ввиду того, что у Рин есть не только оружие ближнего боя, но и пушки, то легкой победы мне не светило. Но, если я ничего не напутал, Рин не могла одновременно стрелять и фехтовать, и это давало мне шанс на победу.

– Грустишь? – внезапно раздалось совсем рядом, когда чья-то рука подхватила меня под локоть, крепко прижимая его к себе.

Обняв и поцеловав Хоки, что умудрилась найти меня и застать врасплох, я предложил ей разделить тишину этого изумительного вечера. Неспешно гуляя в обнимку, мы провожали закат уходящего дня. Редкие стаи чаек кружились вдалеке.



Глава 24. Кровь и песок.


В день соревнований Небесная Академия изменилась до неузнаваемости.

С самого утра неспешное и размеренное течение жизни помчалось в каком-то лихорадочном темпе. И все это радостное, пускай и немного нервное, предвкушение, пронизывало всю академию, не оставив равнодушными ни гостей ни учащихся.

Восхищенного предвкушения не испытывал разве что я, ввиду предстоящего мне боя.

Стадион, на котором будут проходить поединки, в очередной раз вычистили с утра пораньше, попутно украсив стягами и цветами академии. Все, начиная от мест для зрителей и заканчивая внутренними помещениями, было приведено в максимально торжественный вид.

Приглашенные в академию гости, среди которых были представители прессы, высокоранговые гос. чиновники, и представители разных коммерческих компаний, не говоря уже о приглашенных родственниках и знакомых, начали съезжаться с первыми лучами солнца.

В итоге, ближе к полудню, в академии шагу нельзя было ступить, чтобы не встретить незнакомое лицо.

Многие из приглашенных гостей, едва завидев меня, тут же старались завести беседу, при этом им не столько важен был предмет разговора, как его факт.

И хотя многие из тех, что желали познакомиться, были достаточно вежливы, но некоторым категориям желающих сильно не хватало чувства такта.

Особенно доставляли молодые и нахальные журналистки, которые делали неприкрытые намеки на то, что за эксклюзивное интервью от «самого Оримуры Ичики» они готовы «отблагодарить» меня, при этом способ благодарности не вызывал сомнений.

Вплотную к ним шли представительницы разных коммерческих организаций, выпускающих броню, оружие и прочие прибамбасы для НД.

Стоило этим акулам капитализма увидеть меня, как они тут же наперебой начинали предлагать бесплатно свою продукцию, при условии, что я разрешу использовать себя в качестве лица их рекламной компании. И хотя, в отличие от журналисток, эти дамы были более сдержанны в «благодарностях», но вот что касается настойчивости, то им можно было смело отдавать пальму первенства.

Кое-как отмахавшись от нескольких десятков предложений со стороны назойливых акул капитала и карасей диктофона, я понял, что нервы уже на исходе.

До первого посыла очередного назойливого собеседника нахер осталось всего ничего.

К счастью, вовремя подошедшие Хоки и Сесилия, помогли разрядить обстановку.

Сесилия, сходу завладевшая вниманием журналистов, не давала им и слова вставить, а Хоки, с любопытством насевшая на представителей корпораций, начала выяснять кто же из них лучше, и судя по нарастающему градусу обсуждений между представителями конкурирующих фирм, там недалеко было и до конкурентной драки.

Я же, благодарно кивнув девушкам, пошел в раздевалку.

До начала битвы оставалось всего ничего.


И вот, наконец, настал судьбоносный миг.

Под палящими лучами полуденного солнца, мы стоим напротив друг друга на песке арены, будто гладиаторы Колизея.

Толпа, переполняющая стадион, шумела подобно огромному и пестрому морю. Белая форма учеников академии ярко контрастировала с летними нарядами гостей, что, казалось, старались перещеголять друг друга буйством ярких красок.

Допущенные на стадион репортеры новостных агентств, жадно прильнули к своим камерам, стараясь не упустить ничего значимого. Но, и что касается зрителей, то многие из них записывали своё фото и видео. Белые кляксы фотовспышек не прекращали блуждать по трибунам, создавая впечатление, что некоторые снимают по принципу, чем больше, тем лучше.

– Ичика, ты меня слышишь? – голос Ямада-сенсей отвлек меня от созерцания трибун.

– Да, Ямада-сан. Слышу вас хорошо.

– Ичика-кун, ты должен знать, что доспех Рин, именуемый Драконий Панцирь, как и твоя Белая Броня создан для ближнего боя, но у него есть импульсные пушки, которыми тот может поразить тебя на расстоянии. В этом её главное преимущество.

– У её пушек есть слепые зоны, сенсей?

– К сожалению нет, Ичика-кун. Также учти, что стреляя сжатым воздухом, эти пушки не дают вспышки выстрела, и это лишь усложняет дело.

– Благодарю вас сенсей.

Пока мы с учителем общались, время ожидания истекло, и с трибуны разнесся предупредительный гудок.

– Летние соревнования между учениками объявляются открытыми! – Громко возвестили динамики стадиона.

– Первый бой состоится между Оримура Ичика-сан, и Хуан Лининь-сан.

– Участники, приготовились!

Я и Рин, услышав это, практически одновременно перехватили оружие, ловя каждое движение соперника. Судя по той зловещей улыбке, брошенной мне, она не сомневалась в исходе сражения. Сосредоточенно ожидая отмашки, мы замерли в неподвижности.

– Внимание!!

Зрители затихли в предвкушении, отчего трибуны, гулко шумевшие еще секунду назад, окутались, чуть ли не кладбищенской тишиной. Походу, некоторые даже затаили дыхание.

– Начали!!! – Рев стартового гудка разлетелся по округе.

Сигнал к началу схватки еще не отзвучал, как мы сорвались с места, устремившись, прямиком друг на друга.

Рин, вооруженная парочкой здоровенных ятаганов, с выражением боевой ярости на очаровательном личике рванулась ко мне, занося клинки для удара.

Сердце успело сделать лишь один стук, как мы с лязгом скрестили клинки посредине арены.

Вдали орала и бесновалась толпа, а мы, вися в воздухе друг напротив друга, усиленно старались передавить клинок противника.

И хотя сияющая полоса Снежнолиста остановила размах вражьей стали, но ощущения были такими, будто я скрестил изящную шпагу с двуручным багром.

Видя, что победа с одного удара не удалась, Рин начала наносить быстрые беспорядочные удары, надеясь проломить мою защиту. Но благодаря скорости и длине моего меча, я парировал все её удары.

За то время, что Рин пробовала мою защиту на зуб, мы успели описать на ареной неполный круг.

И, хотя я преимущественно защищался, Рин не могла меня достать даже кончиком меча. Складывалась патовая ситуация.

Внезапно остановившись, Рин сменила манеру боя, и вот тут-то у меня начались неприятности.

Соединив рукояти ятаганов, она получила оружие, чем-то напоминающее глефу, и насела на меня с удвоенной силой. Благодаря новой форме её оружия, она могла осыпать меня ударами, не тратя время на замах, а просто вращая его по кругу.

Спустя минуту такого натиска я уже не помышлял о контратаке, едва успевая защищаться.

При виде противника, ушедшего в глухую оборону, Рин воодушевленно оскалилась и взвинтила темп так, что лезвия начали сливаться в туманный круг.

Пропустив пару ударов, я понял, что проиграю в схватке в таким оружием и, резко уйдя вниз, устремился прочь.

Петляя из стороны в сторону, я тут же показал своей сопернице, что по скорости и маневренности я нисколько ей не уступаю, а скорее наоборот. Уклоняясь от нее рваными зигзагами, мне удалось окончательно оторваться на безопасную дистанцию.

Погонявшись за мной по всей арене минут десять, и не сумев догнать, Рин начала осыпать меня ругательствами, суть которых сводилась к тому, что «сражаться надо честно».

Это было похоже на наш бой с Сесилией, но только наоборот, ведь теперь уже мне приходилось давать дёру.

Во время этих гонок был один весьма забавный момент, когда, в очередной раз, безуспешно пытаясь меня догнать, Рин не учла инерции и, не успев до конца выйти из резкого виража, чиркнула доспехом по стене стадиона. Видя такое, разгоряченный зритель предвкущающе разорался, я тоже зааплодировал, и только Рин, почему то не оценила юмора, осыпав очередным потоком ругани «шуструю и верткую белую сволочь».

Расположившись друг от друга на разных концах арены, мы пытались отдышаться после наших веселых стартов.

Не выпуская чужой доспех из виду, каждый из нас думал, как победить в сложившейся ситуации. Покуда я планировал, как биться дальше, Рин, тоже задумала какую-то каверзу, и судя по её улыбке, я скоро узнаю, какую именно.

Вскоре все стало предельно ясно.

Отчаявшись меня догнать, Рин стала стрелять по мне из своих пушек, расположенных в дополнительных модулях. Зависнув где-то в середине арены, она пыталась попасть по мне, в то время как я исполняя фигуры пилотажа, не давал ей толком прицелиться..

К счастью для меня, Рин недоставало не только скорости, но и меткости, так что, хотя залпы пролетали рядом, но вот прямых попаданий, все же удалось избежать.

Избегая её залпов, я видел какие фонтаны песка взмывают «воздушные шарики» выпущенные её пушками и отчего то не вызывало сомнений то, что такой заряд может и танк в лобовую разобрать, а значит, непосредственного знакомства лучше было избегать.

Во время очередной передышки у меня созрел план.

За время противозалповых маневров, я заметил, что в непрерывной, с виду, канонаде возникают небольшие паузы на пять-десять секунд, примерно после каждой полусотни выстрелов. А раз в этот момент она не может стрелять, то этим вполне возможно воспользоваться.

Когда её пальба возобновилась, то вместо того, чтобы возобновить свои бессистемные метания, я начал летать вокруг нее по широкой окружности, прихотливо меняя высоту и диаметр. Покуда Рин, все больше выходя из себя из-за постоянных промахом, яростно лупила мимо, я наращивал скорость для важного манёвра.

И вот, когда очередная полусотня стихла, я врубил ручной режим, задействовав гиперсенсор на максимум, и совершил поворот.

В стремительно загустевшем, словно древесная смола, воздухе я развернулся на девяносто градусов и, активировав противобарьерную атаку, устремился прямиком к цели. Воспринимаемый, через призму гиперсенсора, мир, замер, как кино в стоп кадре.

И Рин в этот момент отчаянно не успевала что либо предпринять.

Для того, чтобы возобновить стрельбу, орудиям Рин нужны была еще несколько секунд, но набравшая скорость Белая Броня уложилась бы в одну.

Доли секунды, казалось, растянулись в вечность.

Хищный клинок, объятый сиянием противобарьерной атаки, стремительно приближался к намеченной жертве, что не успевала уклониться от гибельного замаха.

Но когда мне оставалось каких-то жалких полтора десятка метров, вмешался его величество случай.

Пронзив мощнейший силовой щит, что несокрушимой полусферой накрывал стадион, в арену, аккурат между нами, вонзился яркий светло-сиреневый луч вражьего залпа. И судя по метнувшейся в пролом тени, стрелок сразу последовал вслед за ним.

Огромная воронка оплавленного стекла, оставшаяся после лучевого залпа, наглядно показывала ту чудовищную силу, которой обладал пришелец.

Когда дым расселся, мы смогли увидеть нечеловечески огромную фигуру, стоящую прямо посредине проделанного им углубления.

Высокая четырехметровая бестия, закованная в черно-серую броню, с мрачной угрозой застыла в неподвижности.

Необычайно длинные, ниже колена, руки, что оканчивались шипованными кулаками, несуразно длинное и тонкое тело, тем не менее не кажущееся хрупким, сплющенный с боков шлем и неестественно прямые и массивные ноги наводили на мысль о том, что это беспилотная машина.

Эта тварь была одновременно и похожа на каноничного монстра, и отличалась от него.

Помимо четырех здоровенных лучевых пушек, закрепленных на его плечах и предплечьях, пришелец был оборудован двумя контейнерами на внешней стороне бедер, и я ни на секунду не сомневался, что это тоже был оружие.

– Ичика, Рин, Сейчас же улетайте! – Раздался в динамике громкий голос Чифую. – Вам с ним не совладать!

Но пока мы слушали сестру, враг пришел в движение.

Вытянув правую руку в направлении Рин, он жахнул по ней двумя лучами, которые, не найдя свою цель, вновь проломили щит стадиона, но уже изнутри.

Мне повезло, что, не отвлекаясь на разговоры, я успел заметить движение твари и, схватив Рин в охапку, рвануться в сторону перед самым выстрелом.

Я уже был готов уклоняться сколько потребуется, но агрессивный визитёр не пожелал продолжить забаву, вместо этого развернувшись к трибунам.

Из-за того, что во время атаки на стадион, сработала автоматическая система блокировки, то все трибуны оказались отрезанными от внешнего мира, и хотя зрителей от арены отделял еще один щит, но это мне не внушало оптимизма.

С неспешной неотвратимостью самой смерти, долговязая машина демонстративно, будто рисуясь, наставила свои руки, снабженные четырьмя лучевыми пушками, прямо на заполненные людьми места. До катастрофы было мару мгновений.

– Ах ты, проблядь! Там же люди!! – Низринувшись на врага, я гаркнул в полёте.

Откинутая в сторону Рин, что то кричала мне по связи но я уже не слышал её.

Заметив меня, тварь развернулась, наставив свои пушки на меня, но ей чуть-чуть не хватило времени.

Два луча вспороли воздух в опасной близости от моей головы, в то время как ярко полыхающий снежнолист срубил вражью руку по локоть, тем самым уменьшив число пушек на одну. Резко уклонившись от выпада целой руки, я разорвал дистанцию.

– Рин, уходи отсюда, скорее! – Крикнул я по обшей связи, уворачиваясь от смертоносных лучей. Стреляла эта гадина по меньшей мере вдвое метче чем Рин. Пару раз задев меня по касательной, она лишила меня сразу половины щита. Попади по мне такой залп прямой наводкой – сразу финиширую

И тут я вспомнил.

Ведь если тварь не человек, что может прицеливаться в ручном режиме, то её системы прицеливания можно обмануть! И активировал противоцелевой режим.

Спустя пару залпов, меткость твари пошла на убыль, но кода я уже приближался к ней, дабы окончательно решить вопрос, эта сволочь показала мне, что не все так радужно вблизи.

Мигом раскрывшиеся бедренные контейнеры, явили мне головки множества ракет ближнего боя. Отчего, я, развернувшись на месте, тут же устремился в сторону, и не зря!

Выпущенный по мне десяток ракет я кое как сбил с хвоста, часть посшибав мечом, а часть, на пируэте, заставив вонзиться в землю.

Пока мы играли со смертью в догонялки, Рин решила внести свою лепту, начав долбить по твари из пушек. Отчего та мгновенно сменила объект внимания…

– Рин, уклоняйся! – Запоздало крикнул я.

Синхронный лучевой залп, вонзившийся в её щит, мгновенно истощил его. Но к счастью, враг не обладал высокой скорострельностью, и пока его пушки молчали, я сумел нагнать Рин и, схватив её в охапку, устремиться в высь, прямиком к силовому куполу.

– Рин, ты как? Цела? – Уточнил я, не забывая петлять в полёте.

– Щит на нуле, Ичика. – С досадой призналась та дрожащим голосом, в котором проскальзывали нотки страха. – Даже броню слегка достало.

– Печально, если так. Но тогда ничего другого не остается. Рин, сейчас же отзывай доспех!

– Чего?! Прямо посреди боя?!? – Изумившись, воскликнула она. – Ичика, ты что, сдурел?!!

– Рин, твой доспех сейчас беззащитен, а мне проще нести тебя одну, чем с доспехом в придачу, ясно!! – Не став далее спорить, Рин отозвала доспех и сразу стало легче.

Почти невесомая для Белой Брони, девушка, практически не ощущалась в руках, и я вновь обрел былую маневренность и скорость.

Прижимая к себе, отчего-то, отчаянно краснеющую Рин, я разрывал дистанцию. В то время как длиннорукий злыдень радостно палил мне вслед, лишь прибавляя мне прыти.

Долетев до щита стадиона, что уже успел восстановиться, я полоснул по нему Снежнолистом, и, вылетев в пробоину, устремился в сторону моря.

Нам повезло, что тварь не отличалась скоростью и маневренностью Белой Брони, и это позволило ссадить Рин на землю в безопасном месте, и, строго наказав ей не вмешиваться, вернуться обратно.


А над академией разворачивалось полномасштабное сражение.

Строило только незваному гостю высунуться за пределы стадионного щита, как пилоты из службы академии на «Рафалях», тут же взяли его в оборот.

Быстро кружа вокруг него, они осыпали его градом ракет и пуль, постоянно сменяя друг друга. Слаженно действуя тройками, они не давали противнику ни секунды передышки.

Глядя на это великолепие, я воочию убедился, что служба только называется «поисково-спасательной» а по факту это готовая армия, способная одолеть любого врага.

Ну, почти любого.

Незваный гость, даже утратив часть руки и находясь под шквальным огнем, не стал от этого менее опасным. Оценив своё положение, закованный в броню гигант, тут же показал, что его пока рано списывать со счетов.

Резко рванув в сторону, он достал оставшимися ракетами тройку пилотов, которые, тут же были вынуждены покинуть бой, экстренно снижаясь на сильно поврежденных доспехах.

Пока менее удачливых пилотов прикрывали их товарищи, натиск на врага ослаб, чем он тут же воспользовался, достав своими пушками еще парочку. Отвлекаемый оставшимися пилотами, враг крутился на месте и палил в разные стороны.

Я же старательно набирал высоту.

Судя по прочности его брони, обычным ударом его с первого раза не убить, а значит нужен разгон. Когда я попытался тогда достать его, то он выставил руку, сумев сохранить голову, а значит нужно ударить наверняка.

Набрав десять километров, я развернулся и камнем рухнул вниз, ускорившись до предела.

А в это время, ситуация внизу становилась все драматичней.

Беспилотный гигант перестрелял большую часть Рафалей, заставив оставшихся бойцов отступить. Судя по его потрепанному виду, ему весьма прилично досталось, но он при этом вывел из строя почти дюжину машин.

Последняя тройка Рафалей опасливо маневрировала на расстоянии, перестреливаясь с ним из снайперок. Упорствуя в нежелании сдаваться, враг отвечал им из двух последних пушек.

Но тут к оставшимся бойцам на подмогу подоспел кобальтово-синий доспех, чьи очертания были мне определенно знакомы. Ловко маневрируя и держа приличную дистанцию, подоспевший пилот открыл по врагу меткий огонь из винтовки, тут же заставив его переключить внимание.

«Ай да Сесилия, вот молодец!» – Занося меч, подумал я.

Когда до цели оставалась сотня метров, активировав противобарьерную атаку, я врубился во врага. Не успевшему отреагировать гиганту, Снежнолист тут же развалил шлем, после чего, наискось прорубив грудную броню на две трети, крепко увяз.

– Да йоптыть! – В сердцах ругнувшись, я начал расшатывать клинок, пытаясь его высвободить.

Однако, даже потеряв голову, тварь и не думала помирать!

Пока я возился с мечом, гигант с неожиданной, для его габаритов, резкостью, вдарил по мне кулаком.

Щит, и без того истощенный наполовину, просел почти на треть, показав остаточный заряд в 34%.

В итоге, игнорируя удары, я остался без щита, но сумел высвободить меч и попутно повредить ему предпоследнюю пушку.

В разрезе его грудной бронепластины, фиолетовым светом неярко мерцало нечто. Анализатор доспеха кратко охарактеризовал это как, «неизвестная энергоструктура высокой плотности», судя по всему это и было ядро доспеха.

«Пан или пропал!» – подумал я, бросаясь вперед.

Избегнув удара шипованного кулака, я поднырнул под его руку и сумел перерубить её в локте, после чего занялся бронёй. Лишенный обеих рук, противник вырывался как мог, но меня было уже не остановить.

Вонзив кончики когтей в щель грудной бронепластины, я сумел расширить отверстие в достаточной степени, чтобы добраться до ядра. Но стоило мне коснуться его, как весь гигант окутался красными линиями, что вертикальными черточками покрыли его с ног до головы.

Резко схватив добычу, я рванул её на себя.

Неярко светящийся, ассиметрично граненый многоугольник размером с грейпфрут, лежал на моей руке.

Действуя по наитию, я сжал его, прислонив к своей груди. Ярко вспыхнув, тот втянулся в мой доспех, как вода в губку.

«Высоконасыщенная энергоструктура готова к ассимиляции. Начать процесс??» – всплыла табличка перед внутренним взором. Я ответил «ДА», и это было последнее, что я успел сделать.

Доспех, лишенный оружия, преподнес мне последний сюрприз. Издав странный звук, чем-то прохожий на скрежет и хохот одновременно, смертельно раненный гигант взорвался, ставя точку в нашем поединке.

У меня уже не было энергощита, и я не успевал ничего, кроме как закрыть голову руками.

Спрессованный взрывом воздух, будто бетонный столб, ударил мне в грудь, ломая ребра, разрывая органы и ткани.

Осколки вражьей брони, пробивая защищающий тело доспех, глубоко вонзились в плоть, заставляя меня ощущать нереальную боль, что иззубренными когтями рвала сознание на куски.

«Прости меня, Ичика-кун. Я не смог уберечь твоё тело». – успел подумать я, перед тем как тьма беспамятства приняла меня в свои объятья.

Окровавленным и бездыханным я рухнул с небес. Но этого я уже не видел.

Я мчался к земле и не видел, как Сесилия, с отчаянным криком устремляется ко мне, но не успевает подхватить.

Белый доспех, что все еще был развернут на окровавленном теле, за миг до удара погасил инерцию, мягко приостановившись, когда до земли оставалось пару метров. После чего, аккуратно улегшись на землю, он исчез в вспышке дематериализации, почему-то оставив на теле мнемообручь.

Вокруг окровавленного тела, под которым уже успела натечь небольшая багровая лужица, быстро нарастала толпа, охваченная ужасом свершившегося.

Меньше чем за минуту прибежали медики, возглавляемые той самой блондинкой, что встречала Ичику, приземлившегося после рывка ввысь. Невзирая на грязь, глава медицинской службы, опустившись на колени возле тела, проверила пульс и просканировала тело каким-то прибором, после чего приказал унести его в операционную.

На вопросы Чифую, чье спокойное с виду лицо было бледным как мел, а расширенные глаза выдавали сильнейший стресс, она сказала, что еще рано говорить, но есть шанс его спасти, и, возможно, что Ичика выживет.

Прибежавшую Хоки, что в слезах неистово рвалась вслед за медиками, еле удерживали две рослых спасательницы.

Вскоре новости о трагедии облетели всю академию.


Госпиталь академии, спустя полчаса.

Уже знакомая нам блондинка в докторском халате, устало сидела за стеклом, что отделяло операционную от комнаты наблюдения. Её тонкие и изящные пальцы крепко сжимали кружку с зеленым чаем. Отпивая небольшие глотки, она старалась успокоиться, но тревожные морщины все не уходили с её лица.

– Можно? – Раздалось из приоткрытой двери после деликатного стука.

– Входите, Чифую-сенсей.

– Изабелла-сан, он будет жить? – Спросила сестра, не скрывая тревогу на своём лице.

– Мы удалили все осколки и как смогли, обработали внешние раны, но дальше нам вмешаться не дали.

– То есть? – Тихо переспросила Чифую, гневно сощурив глаза. – Вам кто-то запретил оперировать моего брата? А можно узнать кто?

Понимающе улыбнувшись, Изабелла, которая сама возглавляла операцию Ичики, продолжила.

– Кроме того, что мы извлекли из тела все инородные тела и наложили швы на каждую рану, мы постарались реанимировать Ичику, путем дефибрилляции, но это ничего не дало. Вколотые адреналиновые препараты, организм просто проигнорировал. Будто нечто, позволив нам убрать из тела лишнее, остальное взяло на себя. Но когда, спустя десять минут, я лично проверила состояние, как мне казалось, потерянного пациента, то поняла, что ничего не понимаю.

– Ваш брат, уважаемая, и ни жив, и не мертв, но самое интересное, что в этом нет ни нашей заслуги ни нашей вины.

– Это как так? – Тихо переспросила изумленная Чифую.

– А вот так! Это первый случай за всю мою практику, когда труп подает признаки жизни.

– Ну судите сами. Пульса у Ичики нет, кровотока тоже не наблюдается, легкие не работают, а сердце не бьется, но при этом некроза тканей не происходит, кровь не сворачивается, мозговая активность, пусть минимальная, но сохраняется, и главное, что вдобавок он еще и регенерирует!

– Такое ощущение, что некая сила приостановила все процессы, и удержав вашего брата на самом краю, медленно возвращает его к жизни.

После этих слов, на пару минут в комнате воцарилось молчание. Изабелла налила вторую кружку чаю и предложила её Чифую. Которая, нервно осушив емкость до дна, первой нарушила тягостную тишину.

– А когда он должен очнуться, Изабелла-сан?

– Не могу сказать точно, но учитывая темпы его регенерации, примерно через три-четыре дня. Плюс-минус сутки.

Услышав это, Чифую, с облегчением вздохнув, попрощалась и ушла по делам.


Спустя некоторое время, она соберет класс и объявит о том, что Ичика имеет все шансы поправиться, и эта новость облетит академию быстрее предыдущей. Противоречивые новости, столкнувшись, породят массу слухов и предположений, став главным предметом обсуждений на ближайшие дни.

То, то осталось от доспеха черного гиганта, под вооруженным конвоем отвезут в одну из закрытых лабораторий академии. Спустя час после трагедии, ректор официально объявит о завершении соревнований и отмене первой схватки ввиду её незавершенности.

Где-то, в одной букмекерской конторе, с криком, – И где мы возьмем столько денег, идиот? – нервный шеф будет рвать на себе волосы и орать на подчиненного, который, как казалось еще несколько часов назад, совершил очень удачную сделку.

Вечером этого дня, Чифую, пригласив к себе в комнату Хоки и Сесилию, будет в приватной беседе объяснять им, что их возлюбленный жив, но ему требуется время и тревожить его нельзя.

Но всего этого я не увижу.


***

Открыв глаза, я обнаружу, что лежу в мелкой, но теплой воде, и надо мной пролетают пепельно-серые облака. Прямо по оранжевому небу.

– Вставай уже, герой, разговор есть. – Нависая надо мной, произносит уже знакомая девушка, чьи серебряные глаза я никогда бы не смог забыть.

Поднявшись на ноги, я обнаружу, что цел и невредим, что было несколько странно.

Среброволосая дива молча взирала на меня, ожидая моего шага.

– И еще раз здравствуйте, милая барышня. – Поприветствовал её я, начав беседу с банальности. – Вы не подскажете, как мне вас величать? А то с нашей последней встречи, вы так и не представились.

– Можешь звать меня Дейя, если тебе так хочется.

– Дейя. Хм. Это что, производная форма от Дэус? – Высказал я свою догадку, ожидая её ответа.

– А вот не скажу! – Задорно улыбнувшись, она показала мне язык и мгновенно исчезла.

– Какие хамоватые глюки у меня пошли. – Оглядевшись по сторонам, сказал я, когда убедился, что её нигде нет. – Видимо это сон такой.

– Сам ты глюк! – Ту же раздалось сзади и сверху. – И ты, вообще то, не спишь.

Обернувшись, я увидел, что она сидит на нижней ветке, ближайшего ко мне дерева.

– Я, собственно, зачем тебя позвала, ты еще хочешь продолжать? Или надумаешь вернуться к себе? – С напускной небрежностью спросила она.

– Если можно, то я бы хотел остаться тут, так как у меня слишком много незавершенных дел.

– О как! – Тут же иронично воскликнула та, спрыгивая с ветки и мгновенно оказываясь передо мной. – А ты понимаешь, что дальше будет еще круче? И тебе больше не удастся жить так же спокойно, как раньше?

– Да, я отдаю себе отчет. Но и бросить свои дела и своих женщин я не могу и не хочу.

– А ведь у тебя в будущем будут еще женщины, кроме тех, что уже есть. Ты уверен, что совладаешь с ними всеми? – С лисьим выражением спрашивает моя собеседница, глядя на меня хитро сощуренными глазами.

– Я сделаю все возможное, невзирая на грядущие трудности.

– Честный ответ. Хвалю! – Утвердительно кивнула Дейя. – Ну что же, тогда тебе пора отправляться обратно. А чтобы в будущем тебе хватало сил, в том числе и на своих красавиц, я сделаю тебе маленький подарок.

После чего она топнула, и от неё ко мне рванулся поток чего-то похожего на ветер. Который, по ощущениям, пронзил меня насквозь, оставив в теле ощущение странной легкости. В воздухе запахло цветочным лугом.

Оглядев меня, она улыбнулась чему-то, понятному только ей и, как в прошлый раз, щелкнула пальцами. Моё запоздалое «Подожди..» потонуло в вспышке света.


Госпиталь Академии. Два сорок ночи.

Тело Оримуры Ичики было все так же бледно и неподвижно. Но вдруг, сердце, до этого замершее, будто во сне, сделало робкий удар…

Сначала будто сомневаясь, но потом все увереннее, оно разгоняло кровоток по телу, оживляя его. Та же сила, что не дала пилоту умереть, начала активно собирать его, в буквальном смысле «по кускам», сращивая кости и ткани, убирая гематомы, восстанавливая порванные связки.

Разнообразные датчики, подсоединенные к телу пилота, отметив перемену в состоянии наблюдаемого, начали активно отслеживать ситуацию, попутно посылая сигналы персоналу. Прибежавшая на сигнал медсестра, отметив что все в порядке, вернулась в ординаторскую.


Примерно в это же время, территория академии, подземная лаборатория высшей степени защиты.

В самой середине помещения, на специальном столе, лежало то, что еще недавно было грозной и неумолимой машиной смерти. Наиболее уцелевшими частями были руки, отрубленные по локоть в процессе боя и нижние части ног, что же касается всего остального, то верхние области тела, представляли из себя металлический лом разной степени покореженности.

Невдалеке от изучаемого объекта, отделенная перегородкой из бронестекла, за пультом специального терминала сидела Ямада Майя, и смотрела в монитор. Рядом, чуть правее, расположилась Чифую.

– Что-то уже выяснилось, Майя? – Задала осторожный вопрос Чифую, после того, как та, прекратив манипуляции с клавиатурой, задумчиво уставилась в монитор.

– Складывается впечатление, что он взялся из ниоткуда. – Задумчиво проговорила Ямада-сенсей, слегка покусывая губу.

– То есть? – Удивилась Чифую. – Хочешь сказать, что эту здоровенную тварь, стоившую нам дюжины Рафалей, собрали «на коленке» непонятно где?

– Похоже на то. Ну, посуди сама, каждая деталь НД, даже самая незначительная, всегда имеет код, по которому можно установить кто, где и когда произвел её на свет. Что же касается этого гиганта, то ни на одной его детали нет и намека на код. При этом, мало того, что сборка и отладка его агрегатов произведена на высочайшем уровне, так он еще и нестандартной компоновки. Я даже не говорю о том, что его броня и пушки по своим свойствам превосходят всё, виденное мной ранее.

– То есть, мы имеем на руках свидетельство явного нарушения Аляскинского договора, но при этом, у нас нет ни малейшей зацепки к тому, чтобы установить изготовителя этой машины? – Словно задавая риторический вопрос, высказалась Чифую.

– Именно так! Более того, чем больше я изучаю то, что осталось от этого беспилотника, тем больше склоняюсь к мысли, что нам очень повезло с тем, что этот незваный гость прилетел к нам в одиночку. Будь таких хотя бы пять-шесть, они бы уничтожили академию без особой натуги. А так, нам удалось одержать победу сравнительно небольшой ценой.

– Эту «небольшую цену» мой брат едва не оплатил своей жизнью! – Резко вставила Чифую, волком глядя на собеседницу. – По-твоему, этого было мало?!?

– Ой, прости, я не хотела тебя обидеть. – Майя съежилась под грозным взглядом сестры Ичики. – Я лишь хотела сказать, что этот доспех сделан настолько хорошо, что нам повезло одолеть столь гениальное творение, не понеся при этом массовых потерь.

– Гениальное, говоришь? – Недобро улыбнулась Оримура Чифую. Судя по её улыбке, она уже знала, КОГО можно спросить о данном инциденте.

Вскоре две подруги вернулись к изучению того, что еще недавно представляло из себя угрозу для всей академии.


***

В своей комнате, лежа на кровати Ичики, забывшись беспокойным сном, лежала Шинононо Хоки.

Судя по влажной от слез подушке, этот день принес ей немало горя.

В тот момент, когда Хоки увидела, как под телом её возлюбленного, лежащим на земле безжизненной куклой, расползается багровая лужа, ей казалось, что её сердце остановилось. И хотя позже, когда Чифую сказала ей о том, что Ичика будет жить, она все же сумела перебороть в себе отчаяние, сдержать слез горя ей так и не удалось. И в этот момент Сесилия, что спала на соседней кровати в той же комнате, поддержала её и разделила с ней неподъемную ношу скорби.


Вскоре над Небесной Академией, знаменуя приход нового дня, забрезжил новый рассвет.



Глава 25. Ich bin больной.


«Утро добрым не бывает», говорит пословица. И теперь я понимаю, почему.

Стоило мне только прийти в себя, как водопад неописуемых ощущений обрушился на меня, отчего беспамятство начало казаться благом.

И на это были причины.

Переполняющая тело зудящая ломота, (отдающаяся в зубах и костях) по яркости впечатлений напоминала утонченную пытку.

Это было подобно тому, как если бы ощущение режущихся зубов разлилось по телу, не оставив без внимания, даже самые укромные его уголки. Невыносимый дискомфорт порождал навязчивую мысль о том, что местные лепилы, дабы достичь столь выдающегося эффекта, собрали меня из разных частей, но при этом не с первой попытки и без анестезии.

О том, что к всеохватывающей феерии ощущений прилагалась болезненная слабость, на тот момент я даже не вспоминал.

Переборов себя, и с трудом разлепив непослушные веки, первым, что я увидел, было лицо сестры. Тени, лежащие в уголках её глаз и чуть искусанные губы, прозрачно намекали о бессонных ночах, заполненных тревогой. Стоило, однако, ей увидеть мой осмысленный взгляд, как на бледном лице тут же расцвела улыбка облегчения.

Отыскав мою ладонь, она крепко сжала её, словно удерживая меня по эту сторону черты.

– С пробуждением, Ичика. – Негромко сказала она. – Ты даже не представляешь, как мы за тебя волновались.

Обычно строгая и собранная, сейчас она ничуть не напоминала прежнюю себя. Её взор, лишенный привычной жесткости, был полон любви и сочувствия.

– То есть ты не будешь возмущаться, если я сегодня прогуляю? – Избегая мелодрамы, отшутился я. Чуть улыбнувшись неуклюжей шутке, Чифую лишь покачала головой, сказав, что в первую очередь, мне надо выздороветь.

Однако, нам не суждено было вдоволь наговориться.

С начала нашей беседы даже минуты не прошло, как в палату вошла врач, чей облик был мне решительно знаком.

Еще тогда, после возвращения из безрассудного рывка в высоту, я хорошо запомнил эту блондинистую даму, под чьим чутким руководством меня отнесли на медицинское обследование, больше напоминающее эксперимент.

– Как ваше самочувствие, Ичика-сан? – Спросила она, подходя ближе.

– Почти здоров, можно выписывать. – Не задерживаясь с ответом, парировал я.

Тем временем, внимательный взгляд её синих глаз окинул меня сверху-донизу, подметив некоторые нюансы, понятные ей одной.

Сделав себе пару пометок в планшете, она посмотрела мне прямо в глаза и заговорила тоном, не терпящим возражений.

– Судя по вашему виду и состоянию, больной, вам необходимо соблюдать постельный режим еще, как минимум, три дня. Надеюсь, это понятно?

Покуда среди меня вели разъяснительную работу, в палату тихо и сноровисто проникла медсестра, поставила мне капельницу и тут же удалилась.

Если честно, то возразить было нечего, но памятуя о нашем прошлом знакомстве, я просто не мог удержаться от высказываний.

– Скажите, доктор, а если моё выздоровление произойдет раньше, то мне все равно придется играть в недвижимость?

Но не желая начинать перепалку, та поступила хитрее.

Увидев моё несогласие с безоговорочностью вердикта, сия особа мгновенно перевела разговор на Чифую, начав ей объяснять, что у меня недавно была тяжелейшая травма, и мне чрезвычайно вредно проявлять преждевременную активность.

И вообще, «наше юное дарование» надо беречь.

Чифую в ответ ей сказала лишь:

– Хорошо, Изабелла-сан, я поговорю с моим братом. - После чего, победно улыбнувшись, рекомая Изабелла оставила нас наедине.

А сестра, дождавшись пока мы останемся наедине, показала мне всю непреклонность своей заботы.

Только захлопнулась дверь, как она, не стесняясь в выражениях, отчитала меня за несогласие с доктором, упирая на то, что именно «уважаемая Изабелла-сан» возглавила бригаду хирургов, выудивших из меня чуть ли не килограмм осколков. А принимая во внимание тот факт, что она является ведущим медиком академии, то ей, несомненно, виднее, что мне можно, а чего нельзя.

Я позволил высказать себе пару мыслей вслух, после чего наша беседа переросла в спор, итогом которого стало обещание привязать меня к кровати за нарушения режима.

Нависающая надо мной сестра выглядела внушительно, и, пойдя на компромисс, я честно пообещал ей с три короба. Про себя же подумав, что «дайте только выздороветь».

Убедившись в моём «благоразумии», Чифую сменила гнев на милость и попросила меня не делать глупостей, после чего, легонько чмокнув меня в щеку (от неожиданности я аж рот разинул) ушла по своим делам.

Обуреваемый противоречивыми чувствами, я остался один.

На часах еще не было восьми, а сквозь щели прикрытых жалюзей пробивалось неугомонное солнце, усеивая зайчиками всю стену.

Просторная и светлая палата, в которой я имел удовольствие пребывать, была оснащена по последнему слову техники. Но, ввиду прескверного самочувствия, я не мог этого оценить по достоинству.

Уже знакомая медсестра, пришедшая забрать опустевшую капельницу, была озадачена на предмет завтрака, и вскоре я получил желаемое.

Но стоило мне увидеть это «здоровое питание», как весь энтузиазм увял на корню.

При всем желании, назвать небольшую мисочку йогуртоподобной субстанции завтраком у меня язык не поворачивался, и даже сопутствующий ей стакан сока не мог исправить положение. В ответ на просьбу о добавке, мне мило улыбнулись и отказали, сославшись на недопустимость переедания.

Закончив с этой, прости господи, трапезой, я вновь был предоставлен самому себе.

И чтобы отвлечься, я постарался детально обдумать сложившуюся ситуацию, но, неожиданно для себя, втянулся.

С самого начала основания и до недавнего времени, всем казалось, что территория Небесной Академии, это самое безопасное место в мире, где учащиеся защищены от любой беды.

Изящная архитектура зданий, чья воздушная хрупкость была лишь маской, выложенные брусчаткой симпатичные дорожки, и обилие зелени, создавали впечатление обманчиво-беззащитной уязвимости, посягать на которую, до ближайшего времени, идиотов не было.

Ведь всем было прекрасно известно, что за безобидным фасадом скрывается несокрушимая мощь десятков небесных доспехов, способных мгновенно порвать любого врага.

И до недавнего времени, сомневаться в этом не было причин.

Но вторжение неопознанного гиганта, чья мрачная сила едва не поставила на академии жирный крест, показало всю глубину подобных заблуждений. А значит, многое из того, что было доселе незыблемым, придется пересмотреть.

И это не могло не тревожить. А главное, нет никаких гарантий, что подобное не повториться в будущем снова.

Размышляя о превратностях судьбы, я совершенно потерял счет времени и принесенный обед стал для меня приятным сюрпризом. Выздоравливающий организм, радостно буркнув желудком, тут же со мной согласился.

После быстрой расправы над салатом и супом, я почувствовал себя значительно лучше, о чем не преминул сказать, но добавки мне опять не дали (жадные сволочи!).

За время послеобеденного ничегонеделания произошел очередной виток выздоровления, и зудящая ломота, успевшая порядком надоесть, оставила меня в покое. Вместо этого накатила обессиливающая слабость.

А с учетом того, что на слабость накладывалось чувство непроходящего голода, то дальнейшее излечение обещало быть просто феерическим.

К счастью, после обеда наступало время посещений, и это внушало определенные надежды.

По решению лечащего врача, визит позволили только самым близким мне лицам, что было весьма кстати. Так как коллективного визита всего класса я мог и не вынести.

Первыми, из послеобеденных посетителей, были Хоки и Сесилия, чьему визиту я был весьма рад. Хотя, додумайся они захватить хоть что-то, кроме овощного напитка да минералки, я был бы рад еще больше.

Зайдя в палату, мои красавицы встали по обе стороны от больничной койки, словно желая проститься со мной. Не желая нарушать торжественной драматичности момента, я протянул им свои руки, которые они взяли практически одновременно.

– Ичика, как самочувствие? – Хоки первой нарушила тягостную тишину.

Придав лицу выражение печальной обреченности, я поглядел ей в глаза и негромко ответил.

– Не печалься, любовь моя. Мне уже недолго осталось. – От этих слов барышни не на шутку напряглись, стиснув в руках мои ладони, но я, не меняясь в лице, продолжил. – По словам врачей, мне осталось не больше трех дней…

– Но неужели ничего нельзя сделать, Ичика-сан? – Надрывно вскрикнула Сесилия, вцепившись в мою ладонь, как утопающий в круг.

– А что я могу? – Уже нормальным голосом ответил я. – Досрочно меня все равно не выпишут. А то я бы хоть сейчас слинял.

От мгновенной перемены смыслового содержания мои красавицы слегка остолбенели. Но когда до них дошло, что помирать я не собираюсь, а все это было лишь розыгрышем, то итог был немного предсказуем.

Возмущались они так искренне, дружно, а главное, громко, что дежурная медсестра даже заглянула к нам проверить, – что это за вопли, ну и замечание сделать, само собой.

Стоило страстям улечься, как наша беседа разгорелась с невиданной силой.

Ответив на многочисленные вопросы о своём самочувствии (не дождетесь!) и, поделившись впечатлениями от недавнего боя, я не преминул поинтересоваться, как идут дела в академии.

А дела в академии даже не шли, летели!

Как выяснилось, за те четыре дня беспамятства, во время которых доспех собирал своего пилота заново, произошло масса интересного.

Для начала, всех, у кого есть личный НД, на следующий же день после нападения разбили по дружинам и припахали к патрулированию воздушного пространства академии, так, на всякий случай.

Помимо этого, ученикам, в том числе и первогодкам, прочли краткий спецкурс по боевому взаимодействию, а после еще и устроили практические занятия по данной теме.

Когда же я спросил о том, как поживает наш класс, то мне поведали (почему-то шепотом), что та битва с монструозным гигантом уже успела обрасти кучей невероятнейших подробностей, и на этой волне уже появился фан-клуб имени меня. К счастью, он был неофициальный.

Дав себе обещание разогнать это сборище культистов, я продолжил общение.

За время нашей беседы нельзя было не заметить, сколь близки стали Хоки и Сесилия, чья недавняя конкуренция казалась мне неискоренимой. В ответ на шутливое предложение жить всем вместе в одной комнате, я был удостоен двух смущенных взглядов, а ведь всего неделю назад за такие слова меня бы обругали дуэтом.

Предаваясь роскоши человеческого общения, мы чудесно провёли время, вплоть до того момента, как наступила очередь полдника.

Принесшая его медсестра, справилась о моём самочувствии и, намекнув девушкам об окончании визита, оставила нас наедине.

В завершении нашей беседы, Хоки и Сесилия одарили меня прощальными поцелуями, и, пообещав навестить, как только смогут, оставили наедине с трапезой. Полдник, по уже сложившейся традиции, тоже был скромен.

Заморив червячка, я решил узнать последние новости из мировой сети, благо НД позволял свободно подключаться к ней из любой точки планеты.

Больше всего меня интересовала трактовка последних событий академии, с точки зрения разных новостных агентств и просто сторонних наблюдателей.

Как и ожидалось – данная тема не утратила своей актуальности, даже спустя четыре дня.

Творящееся на ресурсах диванных академиков, кухонных теоретиков и желтых СМИ напоминало истерию о конце света, местами доходя до абсурда. Что же касается мнения официальных источников, что в их нервозном пессимизме отчетливо сквозила одна мысль «Кто следующий?».

Что, в принципе, неудивительно.

Ведь, с их точки зрения, если Небесной Академии удалось отбиться с такими потерями, то любого другого, очередной «Сумрачный Гигант» (как его обозвали в СМИ) тонким слоем размажет.

Блуждая по цифровым лабиринтам, я не заметил, как меня навестил очередной посетитель.

Деликатно постучав, в мою обитель вошла та, чей визит был всегда кстати, а чуть позади неё, с пакетом в руках, стояла Мария.

Поставив пакет на прикроватный столик, та оставила нас наедине.

– Здравствуй… – не успел произнести я, как Саша, стремительно преодолев разделявшие нас несколько шагов, заключила меня в объятья.

– Как же ты меня напугал. – Не размыкая рук, тихо прошептала она. – Когда я увидела, что твой доспех оказался в эпицентре взрыва, то подумала, что потеряла тебя навсегда.

Покуда моя голова была прижата к её изумительной груди, рукам удалось нащупать еще одну пару аппетитных выпуклостей, которым тоже хотелось уделить внимание.

– А ты нахал, мой дорогой! Еще не успел выздороветь, а уже руки распускаешь!

– С местной диетой, только на руки сил и остается. Кстати, ты мне ничего не принесла из съестного? – Беззастенчиво спросил я, косясь на вожделеемый пакет.

Как оказалось, Саша не забыла порадовать больного, так что несколько баночек йогурта (мда), фрукты с диетическими бисквитами и сок, пришлись как нельзя кстати.

Итогом ознакомления с гостинцами стало кормление меня с рук, в то время как моя голова покоилась на её коленях. За столь несерьезным занятием, она рассказала мне массу такого, о чем никто из предыдущих визитеров просто не знал.

И, как оказалось, последствия той битвы наделали куда больше шума, чем можно было представить.

Еще не улеглась суета после нападения, как на международной арене начался форменный балаган.

В то время как мною занимались хирурги, а соперником – инженеры, градус неадеквата на политической арене стремительно рос.

Поскольку данное нападение попирало практически всё, о чем было сказано в Аляскинском договоре, то все наперебой начали искать крайнего, для того, чтобы устроить показательный процесс, но когда из академии пришло официально заключение о том, что установить фирму изготовителя невозможно, плотину благоразумия прорвало напором подозрений.

А как только на заседании стран-участниц прозвучала версия, что самые передовые разработки в области беспилотного доспехостроения принадлежат США, то экстренное мероприятие стало напоминать форумный срачь, где все обвиняли всех и каждый считал себя правым.

По итогу бурных дебатов (местами едва не дошедших до мордобоя) была заключена договоренность о совместном расследовании данного инцидента, и, что неудивительно, никакого прогресса не было по сей день.

Помимо политических новостей, Саша обрадовала меня тем, что за героический подвиг мне отжалеют орден и миллион в придачу, притом, деньги уже начислены, а ценная награда дожидается в ректорате (так или иначе, но меня бы премировали).

На вопрос, – А нельзя ли ограничиться исключительно деньгами, заменив бесполезную цацку еще одним миллионом. – Она, расхохотавшись, покачала головой.

Следует уточнить – в этом мире, японская йена, одна из ведущих мировых валют, так что на тысяч этак восемьсот, британских фунтов, мой миллион вполне тянул.

Помимо перечисленных наград, меня еще назначили почетным студентом академии, что давало кучу мелких, но весьма полезных бонусов.

За всё время общения с Сашей, я не раз успел пожалеть, что моё состояние не позволяет ничего существеннее поцелуев, но напросившись к ней в гости, я дал себе зарок наверстать.

После прощальных объятий и поцелуев, я вынужден был попрощаться с усладой моего сердца, и даже ужин не сумел унять горечь разлуки.

А ужин был такой, что отдать его врагу я бы с радостью согласился.

Спустя где-то час, когда припасы закончились, я решил попробовать встать на ноги. За вычетом небольшой слабости в коленях и легкого головокружения в момент вставания – всё было в норме. Исходя из самочувствия, можно было предполагать, что с такими темпами выздоровления мне и трех дней много будет.

С этой радостной мыслью я и лег спать.


***

Проснувшись посреди ночи, я понял, что так дальше нельзя.

На часах еще не было трёх, но голод был таким, что даже недавний ужин казался желанным. Есть хотелось так сильно, что на минуту меня посетила мысль, чтобы обглодать кустик, мирно стоящий на подоконнике.

Осознавая, что просить что-либо у персонала было бесполезно, так как все равно не дадут, я решился на дерзкий побег, план которого был прост и эффективен.

Выйти из палаты незаметно мне бы не удалось, поскольку дежурная медсестра цербером караулила коридор, но был и другой вариант.

Незапертое окно манило свободой, и оставалось только определиться – куда пойти.

Кафе и рестораны отметались сразу, так как стоит мне там засветиться, да еще в больничной пижаме, как я стану героем еще одной сенсации, но на этот раз сатирической.

Академическая столовая по ночам не работала, автоматы с закусками, вроде чипсов, были внутри зданий, так что максимально приемлемым вариантом было посещение собственной комнаты.

Недолго думая, я открыл окно и сиганул в ночную темень с высоты седьмого этажа.

Остановив свободный полёт призывом доспеха, я устремился по знакомому маршруту, не забыв при этом врубить все, что было из маскировочных средств. Часть из включенного, я вообще впервые видел, но разбираться было некогда. Хотя опция, дающая оптическую маскировку, – мне пришлась по вкусу. Забавно было видеть себя прозрачно-серым силуэтом, неразличимым на фоне ночной листвы.

Тихонько приземлившись на знакомый балкон, я оставил на себе лишь мнемообручь, после чего направился к цели. Режим ночного видения выкрасил все в серые тона, но четкость была просто поразительная.

Спящая, на моей кровати, Хоки, соблазнительно разметалась в первозданной наготе, и дабы не потревожить её чуткий сон, я ступал как можно тише.

И, наконец, я достиг ЕГО, – комнатного холодильника.

Радость от долгожданной близости была такой, что у меня аж руки задрожали. Тихонько открыв заветную дверку, я припал к источнику изобилия.

Поначалу «закрома родины» поставили меня в тупик, так как хотелось взять всё, но тогда пришлось бы тащить агрегат целиком.

Решив, что скромность украшает, я ограничился тем, что рассовал по карманам сыр, чутка лососиной нарезки в пакете и банку крабов, а в руки взял по палке колбасы.

Медленно идя к выходу, я даже дышал через раз, и ничто не предвещало беды. Но во время очередного шага суставы стопы громко хрустнули, звонким щелчком обозначая моё присутствие.

Замерев, я оглянулся на Хоки, ожидая худшего.

Но она так и не проснулась, и я продолжил движение, стараясь ступать еще тише. Когда до балконной двери оставался лишь шаг, чьи-то теплые руки ухватили меня поперек туловища.

– И кто тут у нас? – Тихим шепотом прозвучало возле уха, прижимаясь ко мне со спины. Судя по крепости объятий, отпускать меня не собирались.

– Хоки, представь, что я тебе снюсь, а?

– Ага, снишься. Ночью, в пижаме и с колбасой наперевес. Какой, однако, интересный сон! Ну что тут было возразить?

В конечном итоге, перемежая поцелуи и уговоры, я сумел отправить её спать. От соблазнительного предложения остаться на ночь пришлось отказаться, впрочем, пообещав, что мы у нас еще все впереди. Выслушав напоследок, как им без меня плохо и одиноко, я пообещал, что как только выпишусь – сразу дам знать.

Вернувшись в палату, я устроил праздник живота.

Никогда да этого не думал, что могу жрать как за двоих (в буквально смысле).

От этих, самых обычных продуктов, эффект был такой, словно я впервые попробовал их на вкус.

Под конец я стал экспериментировать, откусывая от всего по чуть-чуть, но в разном порядке.

Эффект получался волнительный.

Но даже со столь волчьим аппетитом, я не смог приговорить всё за раз.

Устранив следы пиршества, и, спрятав колбасный недогрызок в тумбочку, я забылся глубоким сном.


***

А поутру Изабелла-сан преподнесла мне сюрприз.

Заглянув ни свет, ни заря, она немилосердно меня растолкала, после чего мне устроили осмотр.

Меня пощупали, послушали, посканировали каким-то приборчиком и, спросив о самочувствии, признали активно выздоравливающим.

После чего, отослав, сопровождающих её, ассистенток, прекрасная Изабелла устроила мне конкурс откровений.

– И как тебе ночная трапеза, Ичика-сан? – Бодро был задан вопрос в упор. – Понравилось?

– Не понимаю о чем вы, Изабелла-сан.

– Ах, не понимаешь? А это тогда что? – Безошибочно заглянув в тумбочку, она с первого раза нашла мою заначку. Торжествующая улыбка не оставляла и тени сомнения в её осведомленности, но отступать было поздно.

– Предыдущий постоялец забыл? – С честным лицом, предположил я.

Рассмеявшись в ответ, Изабелла поведала мне, что в палате есть несколько микрокамер, которые включили на ночь, чисто на всякий случай. И в них было отчетливо видна вся моя одиссея, вплоть до ночной трапезы, так что отпираться бесполезно.

После вдохновленного обличения, во время которого она помахивала многострадальной колбасой, как дирижер – палочкой, мне было сказано, что еще один подобный эпизод и Чифую-сенсей уведомят о моём поведении.

Возмущенный столь наглым шантажом, я вскочил с кровати и подошел к доктору вплотную. Не ожидавшая такой резвости, та отступил на шаг.

– Скажите, доктор, у вас же диплом медсестры есть? – Издалека начал я.

От такого заявления та аж поперхнулась.

– Ичика, к твоему сведению, я профессиональный хирург, диплом с отличием. Но причем тут это? э

– Притом. Будучи неспособными понять ни механизм выздоровления, ни процессы, происходящие внутри меня, вы все же имеете наглость морить меня голодом. Поэтому, дабы доказать свою дееспособность, я готов хоть сейчас лететь в любой медицинский центр, где опытные врачи сумеют справиться с этой непростой для вас задачей. Что скажете, Изабелла-сан?

Дипломированная с отличием, крепко призадумалась.

Спустя примерно минуту напряженных размышлений, она согласилась пойти мне на встречу и назначить досрочное освидетельствование.

Судя по скепсису, сквозившему в её взоре, кого-то ждал большой сюрприз.

Но спустя два часа всевозможных проверок, моё чудесное исцеление подтвердилось на практике. При этом, сослаться на сбой аппаратуры или ошибку персонала уважаемой Изабелле не представлялось возможности, ввиду её личного контроля за происходящим.

Кроме того её поставило в тупик полное отсутствие шрамов, которые, по её мнению, просто не могли взять и рассосаться (ну никакого воображения у людей).

В общем, не без колебаний, но ей пришлось официально признать моё выздоровление, в том числе и документально.

Но стоило мне завести разговор о выписке, как мне сразу же предложили (исключительно ради моего блага) провести в госпитале еще один день.

Осознавая моё нежелание погостить подольше, мне тут же пообещали нелимитированное питание и отсутствие препятствий в перемещении по госпиталю. Поколебавшись для виду, я согласился.

В послеобеденное время, когда, под влиянием сытной трапезы я был на редкость благодушен, паломничество визитёров возобновилось. И первой из всех была та, с чьего вызова всё и началось.

– Входи, Рин, дверь не заперта. – Сказал я мнущейся девушке, что уже пять минут не решалась постучать.

Перешагнув порог и закрыв за собой дверь, Рин молча уставилась на меня с виноватым выражением лица.

– Что-то случилось?

– Прости меня, Ичика. – Понуро глядя в пол, повинилась она. – Это из-за меня ты едва не погиб.

– Я едва не погиб потому, что полез в драку с превосходящим по силе противником. Но даже не будь поединка с тобой, я бы все равно поступил подобным образом, а значит, тебе не стоит винить себя.

Видя, что слова не помогают, я подошел к ней и крепко обнял, что Рин тут же поддержала, вцепившись в меня, как бибизьян в пальму. Так мы и стояли полчаса кряду, и пока я гладил её по голове, стараясь утешить, она громко сопела в ответ, ни на миг не ослабляя хватки.

Когда же мне удалось привести её в норму, то предо мной снова предстала та, чей задиристый энтузиазм был неиссякаем.

Перво-наперво, как мы разговорились, я спросил о том уговоре, из-за которого и разгорелся весь сыр-бор.

В ответ она смущенно расхохоталась и сказала, что уже не помнит, о чем там была речь, хотя в момент признания, её уши отчаянно краснели, выдавая её с головой.

Из вежливости, я сделал вид, что поверил в эту маленькую ложь. После чего, обсуждая разные темы, от политики до видов на урожай, мы приятно провели оставшееся время.

Отдельное внимание было уделено свинине в кисло-сладком соусе, кою Рин прихватила с собой. Вкусное и сытное блюдо не оставило меня равнодушным, и пока я ел, на меня смотрели с каким-то затаенным торжеством, при этом мило краснея.

Но все хорошее не бесконечно, равно как и наша встреча.

Решив напоследок проявить галантность, я подошел к двери и распахнул её перед Рин.

Но когда я открыл дверь, то по ту сторону обнаружил Хоки и Сесилию, стоящих плечом к плечу. Оказавшиеся прямо напротив друг друга девушки застыли, а их взгляды стали очень далеки от дружелюбных.

Мда, походу я опять буду крайним.

Ускоренно попрощавшись со второй подругой своего детства, я впустил новых гостей. Не знаю, каким было их настроение изначально, но смотрели они неласково.

– Как это понимать, Ичика? – Поинтересовалась Хоки тем тоном, с каким благоверные берутся за сковороду.

– Больного навестила подруга детства, принеся ему гостинец. Это разве плохо?

– И все?

– А по вашему мы тут чем занимались? Трахались втихомолку? – Огрызнулся я, заставив их смутиться. За молчаливым согласием сторон, тему решили не продолжать.

Отставив вопросы в сторону, мои красавицы мигом разложили принесенную снедь, использовав поверхность моей кровати, отчего наша дальнейшая встреча стала напоминать пикник.

Наперебой потчуя меня шикарным бенто (от Хоки) и весьма неплохими сэндвичами (Сесилия), они, будто невзначай, интересовались тем, как я нахожу готовку Рин, и кто из трех лучший кулинар.

Многозначительно молча, я лишь закатывал глаза и время от времени бурчал, при этом, не отрываясь от еды.

Узнав, что сегодня вечером состоится выписка, все дальнейшие разговоры стали вращаться возле этой темы.

По итогу нашей встречи у всех было хорошее настроение.

За всей этой суетой, я все же успел выкроить время, чтобы выйти в сеть и заказать Изабелле-сан подарок, дабы выразить признательность за моё лечение. А к вечеру, попрощавшись с персоналом больницы, я вернулся в свою комнату.


Госпиталь академии, спустя полчаса от выписки Ичики.

Изабелла Розенштальт сидела в своем кабинете, чьи окна выходили на море.

Над водой раздавались пронзительные крики чаек, ветер доносил с моря легкий аромат соли, навевающий легкую меланхолию.

Попивая зеленый чай, она думала о своем недавнем пациенте, чье аномально быстрое исцеление не могло быть объяснено ни одним из известных ей научных фактов.

Даже во время того освидетельствования, когда она, помимо прочего, попыталась разобраться в этом феномене, приборы не показали ничего внятного.

Юноша, как юноша, за исключением чрезмерной регенерации и изумительного состояния всего организма.

Внезапный стук в дверь прервал размышления.

Новости, принесенные её ассистенткой, заинтриговали.

– Изабелла-сан, вам тут посылку принесли. Курьер ждет.

Заинтригованная столь необычными новостями, урождённая Розенштальт поспешила к месту вручения.

Расписавшись в получении, она получила объемную, но легкую подарочную коробку, на крышке которой прихотливо извивалась надпись:

«Изабелле-сан, с благодарностью за всё».

Принеся нежданный подарок к себе, она с нетерпеливым любопытством распаковала его.

«Интересно, неужели это Ичика решил таким образом… Ох!» – изумилась она, когда увидела содержимое.

Зафиксированный внутри коробки букет был изумительно хорош.

Эти цветы глубокого синего цвета, чьи лепестки были усыпаны по краям золотыми крапинками, были неописуемо красивы, а также до неприличия дороги.

Насколько она помнила, сапфировые лилии дарили по одной-две, но чтобы сразу такой букет, такое ей раньше видеть не доводилось.

Помимо букета, на дне обнаружилась плоская коробочка, обтянутая синим бархатом и открытка.

Развернув прямоугольную картонку, она вчиталась.

«Дорогая Изабелла-сан. Я искренне благодарен вам за вашу заботу и терпение. Примите же этот дар в качестве моей признательности за то, что вы всеми силами спасали мою жизнь. С наилучшими пожеланиями, Оримура Ичика. П.С. Подарок обратно не приму, так и знайте.»

По мере чтения, улыбка расцветала на её лице. Высказав со смешком – Ох уж эти мальчишки – она раскрыла последнюю коробочку и обомлела.

Внутри той обнаружилось колье, состоящее из множества крупных сапфиров, обрамленных в белое золото. Надменный блеск крупных камней одним своим видом давал понять, что это ОЧЕНЬ дорогая вещь.

На их фоне даже шикарный букет смотрелся робко.


***

А у меня по возвращении тоже было весело.

Поначалу, компанию мне составляли только Сесилия и Хоки, но наши соседки как-то пронюхали о моём возвращении и вскоре, под самыми разными предлогами, к нам в комнату набежал весь класс.

За этой радостной суетой мы не заметили пришествия ночи, и Чифую пришлось лично проследить, чтобы народ разошелся по комнатам.

Расчудесно день прошел, что и говорить.



Глава 26. Деньги – дребеденьги.


Еще вчера, когда Сесилия робко высказала просьбу остаться у нас на ночь, я не поверил своим ушам (я то думал, что еще рановато.

Что же касается Хоки, то она сделала вид, что так и надо.

От такого единства поневоле закрадывается вопрос – А что у них такого было, о чем я не знаю?

Засыпали мы как обычно, я с Хоки, на одной кровати, а Сесилия на другой, но ночью та переползла к нам (видимо и её морозы одолели).

Хотя нельзя сказать, что пробуждение в компании двух таких красавиц мне было неприятно, скорее наоборот.

К счастью, сегодняшний день нам позволили прогулять (вернее разрешили мне, но я уломал Чифую, и в порядке исключения она разрешила всем троим), так что спешить было некуда.

После часового валяния в постели, совместного душа и плотного завтрака, мы разошлись по делам.

Хоки куда-то утащила Сесилию, при этом они то и дело переглядывались, хихикали и краснели. Я же принялся за решение финансового вопроса.

Для начала, вызвонив Сашу, я узнал, есть ли у нас в академии юристы.

Оказалось, что у нас есть даже нотариус, на говоря уже о целом штате опытных юристов-международников, чья квалификация была под стать престижу заведения.

Остальное было делом техники.

Первым делом, я наведался к нотариусу, где сделал заверенные копии своего соглашения с букмекерской конторой (а то вдруг оригинал потеряется), после чего, договорился о юридической поддержке и вызвал свою охрану.

В полдень, наш боевой квартет выдвинулся на получение долгожданного выигрыша.

Избегая лишних подробностей, я посвятил своих спутниц в суть дела пока мы добирались до места.

С первых же секунд нашего присутствия, мы произвели на букмекерскую контору неизгладимое впечатление, отчего некоторые из работников, даже рты разинули.

По обе стороны от меня бдительно осматривались близняшки, чья манера поведения сразу выдавала их профессию, чуть левее стояла юная представительница юридической «стаи» академии, и её милая внешность никак не увязывалась с острым умом и волчьей хваткой, ну а в центре это композиции расположился я.

И, хотя на девушек было приятно взглянуть, но все же основная доля внимания досталась мне. Что неудивительно.

Ведь нечасто в это заведение заходит ученик академии, одетый в нереально белоснежную форму, чья физиономия, из-за недавних событий, мелькала везде, где только можно.

И минуты не прошло, как хозяин заведения, сам, вышел к нам навстречу, будто дорогим гостям.

После обмена дежурными любезностями, нам было предложено пройти в его кабинет, дабы обсудить все в приватной обстановке. Негромкий гул шепотков провожал нас до самой двери.

Оказавшись в кабинете, Якасука-сан (как следовало из таблички на столе) предложил нам присесть, после чего рассыпался комплиментами, которые плавно перетекли на саморекламу и «очень выгодные» предложения, суть которых сводилась к тому, что мне очень повезет, если я сделаю ставку вот прямо здесь и прямо сейчас.

Видя, что, разливающийся соловьем, предприниматель заходит на второй круг, я вынужден был прервать поток его красноречия, несколько огорчив разошедшегося самохвала.

– Якасука-сан, я сюда пришел с целью получить выигрыш, поэтому предлагаю сразу перейти к делу.

– О каком выигрыше идет речь, Оримура-доно? – Покровительственно улыбнувшись, тот посмотрел на меня с алчным интересом. – Я ведь прекрасно помню, что вы ни разу не делали у меня ставку.

Улыбнувшись ему в ответ, я положил перед ним документ, в котором четко было прописано чего и сколько мне должны отдать.

Так как изначальная сумма в 220500 иен, разросшись в 500 раз, перевалила за 100 миллионов, то выплачивать такой куш у конторы (что неудивительно) не было никакого интереса.

Внимательно перечитав предъявленный документ, заметно посерьезневший, Якасука судорожно искал выход, что, к его чести, практически не отразилось на его лице.

– Видите-ли, Ичика-сан, я не уверен, что этот договор ваш, поскольку без знания кодовой фразы вы не имеете право…

– Кодовая фраза «Шепот Тьмы», не так ли, уважаемый? – вклинившись в рассуждения, я резко оборвал нить его монолога. – Или у вас еще есть сомнения в законности моего права на выигрыш?

– Нет, нет, что вы. – Сменив тактику, этот хитрый жлоб зашел с другой стороны.

– Просто я удивлен, как такой выдающийся, во всех смыслах, юноша решился поставить против своей академии, чтобы в итоге нажиться на её горе. Даже удивительно, поскольку ваши недавние подвиги не давали повода подозревать вас в столь хищном корыстолюбии.

– Якасука-сан, вам не кажется, что мой моральный облик несколько выходит за пределы вашей компетенции?

– Несомненно, Ичика-доно, однако вы же не можете отрицать двусмысленность сложившейся ситуации? Ведь стоит прессе или еще кому, прознать об этом эпизоде, как к вам сразу возникнет масса вопросов, на которые, как мне кажется, вам не захочется отвечать. Но, поскольку, мы с вами разумные люди, то вполне можем договориться… скажем, за 2\3 от выигрыша, как думаете?

Выслушав до конца этот шантаж, неловко завуалированный под компромисс, я подарил собеседнику самую злобную из своих улыбок, после чего высказал своё несогласие с его доводами.

– Уважаемый Якасука-сан, я честно сделал у вас ставку, и вы, что характерно, её приняли. Поэтому, я не вижу ни малейшей причины отказываться даже от 1% выигрыша, на говоря уже о двух третях.

– Что же касается слухов и неприятностьей, то я могу сказать вам следующее.

– История, уважаемый, учит нас тому, что самые страшные войны и конфликты могут начинаться из-за сущих мелочей. А те, кто думает, что конфликт можно начать и закончить также просто, как партию в карты, зачастую не доживают до его конца. Вы ведь разумный бизнесмен, и должны понимать, что стоит подобным слухам появиться, как мне не составит труда узнать их источник, со всеми вытекающими для него последствиями. А так как честь для меня не пустой звук, то позор мне придется смывать кровью, в том числе и кровью клеветников, которых я, будьте уверены, сумею разыскать.

– Вы мне верите, Якасука-сан, или вам нужны доказательства?

Стоило мне замолчать, как в комнате воцарилась столь гнетущая тишина, что было слышно, как взволнованный делец судорожно сглотнул.

– Вы меня неправильно поняли! – Сходу переобулся тот, изрядно побледнев лицом. – Я ведь не угрожаю вам, а всего лишь предлагаю варианты. Мне показалось, что у вас могут быть проблемы с законом из-за столь большого выигрыша, вот я решил пойти вам навстречу.

«Каков наглец!» – С искренним восхищением подумал я, глядя на эту попытку выдать шантаж за взаимопомощь.

Даже бить его расхотелось.

Но, раз уж речь зашла про законность, то тут стоило вмешаться одной из моих спутниц, которая, переглянувшись со мной, и, получив утверждающий кивок, тут же ринулась в бой.

– Здравствуйте еще раз, Якасука-сан, меня зовут Араши Мураками и мне оказана честь, быть консультантом Ичика-доно по всем вопросам, касающимся юридических сторон этой сделки. Так вот, касательно ваших обязательств, то…

В общем, менее чем за четверть часа господин Якасука был просвещен касательно того, что с ним будет, если он не отдаст законно выигранное, а также что от него останется, если он вздумает распускать слухи про учащихся академии.

Под конец этой энергичной, но весьма насыщенной речи, тот уже был сам не рад, что просто не отдал деньги, хотя Араши сан была просто воплощение хищного дружелюбия, этакая дева Мария с топором в руках.

Когда же я получил причитающееся, то гостеприимный хозяин сам проводил нас до двери (небось, чтобы только не вернулись).


***

Глядя в след удаляющимся визитёрам, Якасука-сан мрачно думал о превратностях судьбы, время от времени вытирая платком потную шею.

«Чтобы еще раз я принял у него ставку, да ни в жизнь!» – Подумал этот окунь финансового океана, возвращаясь в рабочее настроение. Подошедшему к нему клерку (тому самому, что принял ставку), лишь отрывисто бросил.

– Об этом деле молчок! Узнаю что проболтался, лично сдам в СБ академии.

Молча согнувшись в коротком поклоне, служащий дал понять начальнику, о своём безоговорочном согласии.


***

Ну а я, в качестве финального аккорда, предложил всей компанией сходить в ресторан и отпраздновать нашу победу.

Отказавшихся, само собой, не было.

За время трапезы, где деликатесы перемежались дорогими винами (девушки предлагали и мне, но я отказался) я попросил барышень не распространяться о сегодняшнем эпизоде, и меня уверили, в том, что никто ничего не узнает.

– Ичика-кун, ты уже перечислил выигрыш на свой счёт? – Игриво поинтересовалась Араши, к тому времени успевшая выпить третий бокал вина.

– Ну да, а что? Могут быть неприятности?

– Скорее, к тебе возникнут вопросы. Ты ведь понимаешь, что нечасто студент академии получает сумму, на которую можно всю жизнь не работать.

– Так ведь у Академии свой банк? – Удивился я. Так какое им дело до моих денег?!

Учитывая, какие суммы вращались в академии, мои миллионы там были заметны, как чайная ложка в полной ванне.

– Так то оно так, – Согласилась молодая юристка, при этом не забывая запивать белым вином канапе с черной икрой, – Но вот источник твоего богатства вызовет вопросы.

– Араши-тян (не удержался я от ответной шпильки) с ректором я вопросы утрясу, главное чтобы вы не проговорились.

На что мне снова сказали, что будут немы как сельди в бочке.

К счастью, мы сидели в отдельных апартаментах, что исключало возможность непрошенных фотографий и чужих глаз.

Покуда я дегустировал один деликатес за другим, барышни не забывали о вине. И хотя легкие белые (сами же выбирали) вина пились легко, да и градус был чисто символический, но, как известно, – количество со временем переходит в качество.

Ничто не предвещало беды, как Араши подсела ко мне поближе, и, закинув мне руку на плечо, спросила громким шепотом.

– Ичика-кун, а какие девушки тебе нравятся? – При этом её грудь, как бы невзначай, упиралась мне в руку.

– Трезвые, Араши-тян.

– У ты какой вредный! – Надув губки в притворном недовольстве, подметила она.

Отложив вилку в сторону, я повернулся лицом к собеседнице, в глазах которой уже плясали хмельные чертенята.

– Араши-сан, я знаю, что ты мне хочешь сказать. Но мой ответ нет!

– Почему?! – Огорчено удивилась та.

А Анна и Инна, дружно хрумкая очередным чудом кулинарии, обратились в слух, изображая, при этом, полное безразличие.

– Видишь ли, золотце, ты сейчас будешь меня подводить к мысли о том, что неплохо бы нам закончить празднование в одной постели. Однако, ты уже пьяна (тут она не согласилась, при этом умудрившись мило икнуть), а воспользоваться этим я не могу по этическим соображениям.

Поток возражений, которым меня уже были готовы осыпать, я остановил вручную, приложив палец поперек её губ и громко шикнув. Неугомонная девушка тут же прихватила мой палец зубками, что вызвало дружный смешок у охранниц.

Когда все успокоились, я продолжил.

– Так вот, если мы поступим столь опрометчиво, то у моих спутниц (кивок в сторону близняшек) появится искушение также напроситься ко мне в постель, мотивируя тем, что если тебе можно, то почему им нельзя? – От такого поворота те даже есть перестали, после чего сразу заулыбались, о чем-то многозначительно переглядываясь.

– Однако, будучи порядочным человеком, я не хочу заводить интрижек на стороне, дабы не предавать доверие своих возлюбленных. Прости, если огорчил.

– Твоя верность делает тебе честь, Ичика-сан, но если ты передумаешь, то знаешь, где меня найти. – Философски подытожила отшитая красавица после того, как молча обдумала мой ответ пару минут. Правда, спустя пару бокалов к ней вновь вернулось хорошее настроение.

Близняшки одобрительно молчали.

Отдав должное мастерству шеф-повара и ассортименту винной карты, мы покинули стены «Морского Дракона», который отлично попотчевал нас деликатесами почти на пятьдесят тысяч иен (моя месячная стипендия всего две с половиной, а на пять тут вполне можно жить месяц, если не шиковать).

Сопровождающие меня барышни были в прекрасном настроении, то и дело, намекая мне на «продолжение банкета», но все же не скатываясь до откровенной пошлости. На мой намёк, что им перед возвратом в академию стоит протрезветь, они лишь рассмеялись, сказав, что проблема решается очень легко.

И правда, Инна достала блистер, из которого каждая приняла по две капсулы, после чего и четверти часа не прошло, как они вновь были трезвы.

Перед расставанием Араши все же не утерпела и чмокнула меня в щёку, попросив подумать о своём предложении.

На том и разошлись.


Следующим пунктом моей программы было посещение крупнейшего гипермаркета в городе, куда мы незамедлительно направились, благо было недалеко.

Послеполуденная жара вязким янтарём разлилась по городу, заставляя людей прятаться по теням и под кондиционеры. Над стоящими по обочинам машинами поднималось марево нагретого металлом воздуха, словно те испарялись под беспощадными лучами светила.

И даже легкий морской ветерок, заставляющий слабо трепетать уличные растяжки, не давал желаемой прохлады. Лишь продавцам мороженого такое было на руку, позволяя за день продавать недельную норму.

Шагая по улице, я не раз возблагодарил модельеров академии, придумавших сделать форму академии белоснежной, подобно снежным шапкам горных вершин, что позволяло чувствовать себя относительно неплохо даже на самом солнцепеке.

Но вот взгляды окружающих форма, наоборот, притягивала словно магнит, отчего даже случилось несколько забавных курьезов, вроде того, когда какая-то малявка, лет так восьми, подбежала ко мне за автографом, протягивая для росписи календарь с моим портретом.

И пока я старательно выводил закорючки хираганы[6], за автографами подошло еще пару человек, а потом еще и еще.

Притом последние, что характерно, были молодыми девушками, чьи хищные взгляды и легкомысленный наряды говорили красноречивее любых слов (пришлось резко разыграть из себя тупня, не понимающего даже прямых намёков).

В общем, раздав почти дюжину подписей, я все же сумел возобновить прерванное движение.

Покуда мы добирались до цели, мой эскорт бодро обсуждал идею обогащения, путем продажи товаров с моей символикой. При этом, каждый новый вариант, из предложенных, был абсурднее предыдущего, а в их серьезном голосе слышалась столь неприкрытая ирония, что даже пришлось шикнуть на них, получив два высунутых языка в ответ.


Но вот мы и добрались.

Огромный многоэтажный торговый центр возвышался над нами кубом зеркального стекла кобальтово-синего цвета.

Войдя под его своды, мы окунулись в кондиционированную прохладу, которая, после изнуряющей жары, была подобна глотку воды.

Широкие коридоры торгового центра отнюдь не пустовали, но к счастью, желающих получить автограф не нашлось.

Ну-с, начнем!

Первым делом – холодильник, способный вписаться по габаритам в тот же закуток, что и его предшественник, но несколько выше, а соответственно, вместительнее, потом двуспальная кровать, лучшая из имеющихся, и всякое к ней, вроде подушек, простыней и прочей мишуры.

Хохмящие сестры предложили брать четырехспальную, чтобы наверняка.

После мебели настала очередь мелочей вроде ноутбука, плеера (старый пал смертью храбрых во время драки на площадке) и хорошего, но компактного фонарика. Договорившись о доставке, и предварительно уточнив об упаковке всех коробок в матовый непрозрачный пластик, я двинулся дальше.

Но стоило мне выйти из бутика, как я тут же наткнулся на своих подружек.

Хоки и Сесилия, чрезвычайно довольные собой, о чем-то оживленно беседовали, шагая мне на встречу. Судя по легкому румянцу и блуждающим полуулыбкам, украшающим их лица, они явно что-то задумали.

В их руках были легкие, но объемные пакеты с покупками, на которые была нанесена известная марка производителя нижнего белья, и его они выбирали вместе.

Заставляет задуматься, что и говорить.

Увлекательная беседа так заполнила внимание девушек, то пришлось даже привлечь их внимание, громко кашлянув.

Увидев меня, красавицы тут же зарделись, переглянулись и спрятали пакеты за спину. Синхронность их действий восхищала.

– Расслабьтесь, драгоценные мои, я все уже разглядел.

– А мы так хотели сделать сюрприз, – Понурилась Хоки.

– Так кто мешает? Я только логотип на пакетах разглядел, а содержимое вы мне сами покажете, кстати, а что у вас там?

Так мне и ответили, держи карман шире!

Эти две особы тут же преисполнились собственной важности и с ноткой легкого превосходства сказали мне, что всему своё время.

Ну и ладно, я им тогда тоже ничего не скажу.

На том мы и расстались, после чего я сразу двинул в кондитерскую, где заказал на дом всякого и отдельно лучших пирожных для Сакуры-тян, за её доброту.

Напоследок, в товарах для охоты и спорта я купил легкий, но прочный бронник, который моя паранойя настойчиво советовала взять, а затем, вызвав такси, мы поехали до дому.


Тем временем в кабинете ректора Небесной Академии.

Сидя за своим столов, уставленным кипами бумаг, Александра Ивамото усердно трудилась.

Многочисленные бумаги, требующие одобрить, рассмотреть, согласовать и выделить требовали массу времени и сил, но она, как никто, понимала, что именно за внимательным разбором подобных мелочей и кроется процветание академии.

За этим занятием её и застала Мария, принесшая один единственный документ.

Вчитавшись в него, Александра изумленно хмыкнула.

– Ну Ичика, ну даёт! – Удивленный голос звонко разнесся по кабинету. – И где он столько денег взял. Национальный банк ограбил?

После чего, она изящным движением написала в ежедневнике. – «Побеседовать с Ичикой о деньгах» и вернулась к своим обязанностям.


Примерно то же время, комната Ичики.

– А тебе идёт, Хоки-сан. Думаю, Ичика оценит. – Сказала Сесилия, рассматривая подругу, примерившую комплект кружевно нижнего белья, чей белый цвет дополнялся легкой ноткой розового.




Глава 27. Грядут перемены.


Шопинг вещь заразная.

Особенно, если речь идёт об оружии, а вы мужчина.

Хотя начиналось все невинно – после короткой встречи с девушками (что ушли готовить мне «сюрприз»), я вернулся в магазин охотничьих товаров, что называется «на десять минут».

И застрял.

Изначальное «просто посмотреть» незаметно перешло в полуторачасовую беседу с продавцом-консультантом, во время которой обсуждались новинки современного оружия и шло ознакомление с ножами всех мастей.

Из всего ассортимента холодного оружия, больше всего понравилась современная модификация танто, сочетающая в себе неброскую красоту древнего клинка и высокие технологии. Стоило лишь взять это чудо инженерной мысли в руки, как стало очевидно, что без него я отсюда не уйду.

Касательно же огнестрельного оружия, все было не так радужно.

Ружья для охоты это, конечно, хорошо, но вот пистолетов-пулемётов или штурмовых карабинов тут не продавали, а местный короткоствол (гражданские варианты) ничего кроме улыбки не вызывал.

С одной стороны, имея собственный НД, пулемет в придачу как бы и не нужен, но вот мой внутренний хомяк со мной категорически не соглашался.

Тем более, что запас карман не тянет.

Покуда я предавался фантазиям о собственном бункере, доверху набитом оружием и мне оформляли покупки (к ножу пришлось купить всякого, для заточки и ухода), барышни, сопровождающие меня, что-то бурно обсуждали у стенда с арбалетами. Хотя, на моё предложение купить им по одному, на выбор, те, переглянувшись, отказались.

За сим, получив желаемое и распрощавшись с гостеприимным продавцом, мы покинули этот уголок оружейного изобилия.

И с первых же шагов ощутили, как ласковые пальцы летнего зноя смыкаются вокруг горла душным кольцом.

После кондиционированной прохлады торгового центра, жара казалась особенно невыносимой. Казалось, что путь пролегает по микроволновке.

К счастью, послеполуденные тени уже могли дать какое-никакое укрытие, чем мы и воспользовались, приближаясь к цели.

Хорошо, что искомое было рядом.

За несколько минут неспешного шага, мы достигли набережной, с которой открывался прекрасный вид на Alma mater, чье строгое величие ощущалось даже отсюда.

Правее, примерно на полкилометра, потянулась длинная лента бетонного моста, соединяющая академию с большой землей. И над всем этим, издали напоминая мошкару, выписывали фигуры тройки доспехов, чья неусыпная стража (после неких событий) уже стала чем-то само-собой разумеющимся.

А вокруг кипела летняя суета.

Часть отдыхающих, избегающая палящего зноя, расслаблялась в тени прибрежных деревьев, широколиственные кроны которых напоминали раскидистые зонтики. В этом им составляли компанию местные собаки, также не желающие бегать по жаре.

Судя по упитанности и хитрым мордам четвероногих аборигенов, – местная публика регулярно их подкармливала, видимо полагая, что толстая собака – это состояние души.

Параллельно тенистой аллеи, протянувшейся зеленой лентой вдоль песчаного пляжа, пестрели шатры и павильоны летных кафе, где всякий желающий мог найти себе что-то по вкусу.

Однако, несмотря на обилие заведений, мест в них почти не было, а кое-где даже стояли очереди.

И это не говоря об обилии гуляющего народу, среди которого можно было встретить влюбленные парочки (изредка троечки, а один раз даже повстречали квартет), семьи с малышней, и просто группы зевак, в которых без труда можно было угадать иностранных гостей.

Ну а те, кому солнце было нипочём, вовсю предавались удовольствию от общения с морской стихией или лежали на песке, в ожидании загара (как по мне, так рака кожи).

Дабы избежать многолюдства, я предложил направиться к дальнему краю пляжа, где густая тень от древесных куполов почти касалась бетонных волнорезов, знаменующих собой границу зоны отдыха.

Тут было несоизмеримо тише и спокойнее, что, собственно, и требовалось.

Развалившись на скамейке, сразу же вышел в сеть, уже представляя, чего хочу.

Для осуществления задуманного, мне был нужен необитаемый клочок суши, расположенный вдали от морских путей и не пользующийся популярностью у любителей дикой экзотики.

Этакое подобие «неуловимого Джо», желательно, не дальше тысячи километров.

Увлеченно отыскивая желаемое, я не сразу понял, что за холодный прямоугольник мазнул меня по щеке. Недоумевая, вышел из сети, застав прелюбопытнейшую картину.

Лукаво улыбающаяся Анна, держала в каждой руке по мороженому, одно из которых было протянуто мне, недалеко от моего лица. Тем временем, Инна, неспешно покусывающая свою порцию, наслаждалась бесплатным цирком с другого конца скамейки.

И судя по лживо-равнодушным взглядам окружающих – интересно было не только ей.

– Спасибо за заботу, чтобы я без вас делал! – Выразив благодарность с нескрываемой иронией, я взял предложенное угощение.

Присевшая рядом Анна тут же подметила, что «Уж без нас-то тебе никуда! Кругом враги!!», при этом, её бедро тесно прижималось к моему, хотя, места на скамейке хватило бы и четверым.

За время неспешного поедания этого аналога пломбира нашелся подходящий клочок суши, но когда поиск (и пломбир) подошли к концу, я обнаружил, что за время блуждания по цифровым просторам, ко мне «невзначай» подсела вторая сестра, чей взгляд был просто переполнен показной невинностью.

Представляю, как это смотрелось со стороны.

Но, время не ждёт.

Однако, стоило мне заявить о том, что им пора возвращаться в академию, как я получил синхронное – Только вместе с тобой!

И все же, мне удалось добиться своего, намекнув, что пассажирских мест в доспехе не предусмотрено, а багаж в полёт я не беру.

От такого поворота напор возражений иссяк, так что закрепить успех было лишь делом техники. Спустя несколько минут, я уже провожал взглядом такси, уносящее недовольную парочку в сторону академии.

А в следующий миг я убедился в том, как, временами, полезен эскорт.

Минуты не прошло с того момента, как близняшек увезло такси, а я уже был «атакован» группой юных (и постарше) прелестниц, обступивших меня со всех сторон.

Их улыбки, устремленные на меня, перемежались с косыми взглядами, бросаемыми на конкуренток, а взгляды были полны того предвкушающего вожделения, коему более всего подходит определение «хищное».

Стойкой ассоциацией была стая пираний, раскрашенная в цвета коралловых рыбок.

Пока напрягшийся мозг обдумывал, как бы половчее разрубить гордиев узел возникших противоречий, дамы (возросшие в числе за счет вновь прибывшего пополнения) уже начали высказывать соперницам замечания, по поводу фигуры и вообще.

– …Да куда тебе, корова старая…

– …На себя посмотри!..

«Вот только массовой женской драки мне и не хватало!» – Усмехнувшись, подумал я, громко свистнув в следующий миг.

Резкий звук рассёк тишину, прерывая спор.

– Девушки, внимание! – Разрозненная доселе толпа, повернулась почти синхронно, устремив на меня десятки очаровательных женских глаз.

Прокашлявшись, я отошел чуть в сторону, дабы всем было видно и начал вещать.

Отпустив несколько дежурных комплиментов, я выразил сожаление о невозможности продолжить общение, после чего поблагодарив всех за понимание, попрощался, призвал доспех и улетел.

Поставив жирную точку в едва не случившейся драме.

Неторопливо набирая высоту, я успел разглядеть, как, недовольные моим поступком, красавицы, всей группой потянулись в одно из ближайших кафе, наверняка, чтобы перемыть мне кости и обсудить бескультурье нынешней молодёжи.


В этот момент, кабинет ректора.

Звонок личного телефона госпожи Ивамото мягкой трелью привлек внимание хозяйки.

– Да Ичика, это я. – Улыбнулась Александра, услышав знакомый голос.

Однако, с первыми секундами разговора благодушие сменилось недоумением, переросшим в недовольство.

– Как отослал? Куда?!? Что значит «по-быстрому»?? Какой еще остров!?! – Только и успевала спрашивать она.

Спустя минуту, она уже возражала, активно приводя свои аргументы.

Но полемике не суждено было состояться, поскольку её телефонный собеседник, дав краткие объяснения, прервал связь.

Стиснув, до побелевших костяшек, матово-серый прямоугольник коммуникатора, Саша откинулась в кресле, напряженно всматриваясь в стену.

– Оперился наш птенчик, ничего не скажешь. – Негромко прозвучало в кабинете, после нескольких минут напряженной тишины.

Вскоре, глава академии вернулась к своим обязанностям, перед этим что-то черканув в ежедневнике чуть резче обычного.

Тем временем, белоснежный НД, продолжал следовать к цели.



Глава 28. Метод научного тыка.


Если и есть слово, которое может передать суть полёта, то это – Восторг.

Что в первый раз, что в сотый, это было словно жажда, которую нельзя утолить.

Когда нервы звенят, будто натянутые струны, когда в груди радостно замирает сердце, а голова кружится от кульбитов и виражей – я чувствовал себя живым.

Живым как никогда.

Ну, а то, что во время полета я изредка ругался матом, так это исключительно от переизбытка чуйств.

Но, вернемся к нашим баранам.

Предупредив начальство об отлучке, я тем самым убивал двух зайцев, – отводил неприятности от своего эскорта и переводил свою отлучку в формальный статус (хотя судя по тону Саши, по возвращении мне выскажут).

Однако, помня об одном печальном эпизоде в покорении высот, решено было перестраховаться.

А значит, перед тем, как робинзонить, следовало обрубить все возможные «хвосты».

В осуществлении задуманного помогло кучевое облачко, нырнув в которое, я активировал все средства маскировки, в том числе и оптический камуфляж, делавший меня похожим на едва мутноватый хрусталь. После чего, снизившись под его прикрытием, продолжил полёт.

Надеюсь, что наблюдающие за мной, если таковые и были, оценили шуточку, когда доспех «входит, но не выходит», бесследно растворяясь в белой вате водяного пара.

Тем временем, необитаемый остров становился все ближе и ближе.

Попутно, за время полёта, я пытался разобраться в новых ощущениях, возникших во время использования Белой Брони.

До той приснопамятной схватки, НД ощущался как часть тела, и за время многочисленных вылетов я сроднился с ним как со второй кожей.

Но сейчас все было несколько по-другому, не плохо или неправильно, а просто… иначе.

Слияние ощущалось… бодрее, если об этом можно было так сказать.

Будто тождество человека и машины стало ощутимо ярче и глубже (хотя куда уж дальше-то!?) миновав некую, ранее неощутимую, границу.

Надо добавить, что за время пути к намеченной цели, выявилась любопытная закономерность.

Суть которой была в том, что чем быстрее и резче маневрировал доспех, тем менее прозрачной становится маскировка, в отдельных случаях мутнея до непрозрачности.

И, соответственно, наоборот.

Вскоре, две сотни километров, отделяющие меня от цели, подошли к концу, а на горизонте, стремительно разрастаясь по мере приближения, показался искомый остров.

Местом для экспериментов я решил выбрать один из тех небольших клочков земли, чья каменистая почва, малые размеры, и значительная удалённость делали его совершенно непригодным для обитания.

А учитывая скалистые берега, на десятки метров, возвышающиеся над волнами и кучу рифов, усеивающих близлежащие воды (и это при полном отсутствии судоходных бухт), то лучшего места уединения было не придумать.

Голубая мечта выживальшика-интроверта.

Все же, объективности ради, стоило добавить, что существовал способ попасть на эту негостеприимную сушу, хотя и доступен таковой был не для всех.

Но с помощью вертолёта (о чем недвусмысленно свидетельствовал ярко-желтый квадрат посадочной площадки) сюда кто-то редко, но регулярно летал.

Это свидетельство рук человеческих, чья лимонная желтизна резко контрастировала с серо-коричневым цветом камней и темно-зеленой листвой, находилось в относительном порядке, внушая мне здоровые опасения.

Поэтому, перед приземлением пришлось сделать, из предосторожности, пару кругов, попутно сканируя местность на наличие разумной жизни.

Так как, оказаться в непрошеной компании «заплутавшего геолога» мне совершенно не улыбалось, но, к счастью, остров был безлюден.

Несмотря на внешнюю угрюмость островка, его центральная часть (защищенная каменной чашей берегов) была покрыта довольно необычным лесом, чей нетронутый вид наводил мысли о заповеднике, коим, как выяснилось позднее, он и являлся.

Перед тем, как начать свои эксперименты, я все же не смог удержаться от небольшой экскурсии по девственному уголку заповедной природы.

Скользя над лесными травами, что не знали ноги человека, я любовался древесными патриархами, излучающими спокойную силу прожитых веков в каждой хвоинке и складке коры.

Чем-то эти деревья напоминал тисы, во всяком случае, родство было очевидным.

То было удивительный лес, где каждое дерево – целый мир.

Стоило поднять взор к небу, как взгляд утыкался в непроглядный зеленый купол, расчерченный переплетением узловатых сучьев, черных, изломанных… и прекрасных.

В сказках, что я помнил из детства, все темные боры, где обитали хозяева лесов, были именно такими.

Мрачными, суровыми и тенистыми.

И лишь изредка величественная тишина нарушалась звуками птиц да скрипом ветвей.

Впечатлённый величием живого храма, я тихо покинул его своды, дав себе зарок побывать тут еще раз.

А теперь за дело, но сначала стоило кое-что уточнить.

Стоило приблизиться к единственному свидетельству антропогенного присутствия, как мои догадки подтвердились.

Возле вертолётной площадки висела широкая табличка, согласно которой, я посетил «Вулканический остров Микоядзима, являющийся уникальным памятником живой природы, на территории которого произрастают десятки эндемичных растений и обитают редкие виды животных, занесенные в красную книгу…» и в таком же духе еще несколько строк.

Чуть ниже, на той же самой табличке, было написано (красным по белому)

«Пребывание на острове без специального разрешения – строжайше запрещено, любые действия, принесшие вред уникальной природе заповедника являются уголовно наказуемым деянием.»

Что, в принципе, неудивительно.

Честно говоря, глядя на эту табличку, так и хотелось дописать несколько остроумных комментариев, но, к счастью, здравый смысл возобладал.

А теперь преступим!

Первым делом, стоило решить вопрос с маскировкой в бою.

А именно, с работой оптического камуфляжа при активации прочих систем НД.

В наибольшей степени, интересовало его функционирование при использовании меча.

Сказано-сделано!

Как показала практика, если Снежнолист был неактивен, то камуфляж работал без проблем.

Но стоило клинку расцвести синим пламенем противобарьерного режима (полыхающую сапфировым огнем полосу невидимость не брала), как по прозрачному силуэту доспеха начинали скакать яркие отблески, мгновенно его демаскируя.

Мда, и это, походу, только начало чудесных открытий.

Хотя, положа руку на пульт, и это уже не мало.

Ведь можно было «выныривать» из маскировки, врубаться во врага, а потом снова исчезать из поля зрения. Осталось лишь проверить теорию практикой.

Кроме того, хорошо бы еще выяснить, как поведет себя оптический камуфляж при попадании по доспеху вражеского залпа, но тут уж без напарника не осилить.

Закончив с невидимостью, и напившись из близлежащего родничка изумительно вкусной воды (от ледяной влаги неслабо ломило зубы), я продолжил свои изыскания.

Тем временем, в снежной белизне облаков, плотно закрывающих весь остров, появились свинцовые нотки, намекающие на приближающуюся бурю.

Ветер потихонечку крепчал.

После маскировки решено было разобраться в режимах защиты, за которые отвечали дополнительные модули доспеха.

Первым шел противоцелевой режим, чья польза была не раз доказана в схватках и на тренировках.

Благодаря нему, в последней битве из меня не сделали решето с самого начала боя, а это, скажу я вам, дорогого стоило.

Во время активации он не продемонстрировал ничего необычного, а проверить точнее можно было только с напарником, что сразу подводило нас к следующему пункту.

А вот со вторым режимом, так до этого ни разу и не пригодившимся, было несколько интереснее.

«Противопучковый», как следовало из названия, режим работал в двух вариантах (луч, расходящийся вперед широким веером, либо компактная сфера вокруг доспеха) и предназначался для противодействия гравитационному и электромагнитому оружию врага.

Согласно его описанию, он не давал обездвижить доспех, вырубив мой инерционный контроллер направленным ЭМИ импульсом, или схватить меня в полёте силовым лучом.

Подозреваю, что это не все его свойства, но остальное покажет лишь время.

К слову.

После недавних событий, когда «белый эскулап» позволил мне разминуться с тов. Карачуном, я, лёжа в палате, полистывал, справочник по Белой броне, и во время сего наткнулся на один любопытный факт.

Как оказалось, руководство по моему НД, помимо книжного варианта, есть еще и в интерактивном виде.

При этом, находящийся в базе данных моего доспеха, источник данных был едва ли не полнее своего материального аналога.

Так что, с вопросами «А как это работает?», касательно систем доспеха, можно было разобраться на месте.

Пробуя включать и выключать режимы, а также совмещая их с оптическим камуфляжем (отчего я узнал, что если врубить сразу все три, то силуэт будет не прозрачным, а чуть-чуть оранжевым, как недозрелая мандаринка) я заметил, что энергия не проседает.

Вообще.

Тут стоит добавить, что основным потребителем вырабатываемой энергии является энергощит, дополнительные режимы (при наличии оных) и специальные атаки, вроде противощитовой у Снежнолиста.

А запас энергии, доступный для пилота, был велик, но отнюдь не бесконечен.

Поэтому, в зависимости от активности боевых действий, его можно было потратить как за пару дней так и за пару минут.

Разумеется, со временем энергия восстанавливалась, к примеру, тем же рафалям (героически сражавшимся с сумеречным гигантом), для этого требовалось примерно двенадцать часов.

Единственное, что выбивалось из общей канвы, было сохранение доспехом способности к полёту, даже при полном истощении «конденсатора», правда, это исключение не работало в случае сильных повреждений доспеха.

Что же касается моего НД, то силовая атака Снежнолиста «жрала» просто до неприличия много.

Приснопамятный противобарьерный режим, еще до ассимиляции ядра, осушал энергозапас доспеха за полторы минуты. А противоцелевой, как более экономичный, за пятнадцать.

И вот тут стоило разобраться.

Для начала включил противоцелевой, – тишина. Полоска запаса энергии даже не шелохнулась.

Хм, ладно.

А если противопучковый? И тоже без изменений.

Однако, тенденция!

Получается, что после ассимиляции вражеского устройства у доспеха появился непредусмотренный источник энергии, который восстанавливает запас в реальном времени.

Осталось только узнать – насколько быстро.

В продолжении эксперимента, задействовал противобарьерный режим (не выключая прочих), и только тогда полоска запаса медленно стала уменьшаться.

Судя по высветившемуся таймеру, до окончательного истощения оставалось сорок две минуты (против полутора прежних), осталось лишь обождать пока объем не опустошится хотя бы на четверть, после чего вычислить скорость восстановления оного.

Молчаливо ожидая, что было откровенно скучно, я от нефиг делать взмахнул мечом в направлении моря.

С клинка сорвалась ярко-синяя дуга полумесяца (во имя луны, блин!), мигом пролетевшая пару сотен метров, и начисто слизнувшая один из выступающих над водой рифов.

– Ниххуяссе! – Разнеслось над волнами.

Судя по начисто срубленному каменному клыку (один фиг он не по феншую стоял), данный тип атаки был не менее эффективен чем ближний удар.

Правда, заряд накопителя неожиданное чудо потребляло немилосердно, примерно по тринадцать процентов от общего количества за 1 раз.

Итого семь залпов и привет, но учитывая особенность сюрприза, оппоненту и парочки хватит. Только попади.

Окрыленный энтузиазмом, я взялся за выяснения новых границ возможного.

Как итог выяснилось следующее, – на текущий момент, запас восстанавливается хоть и быстро, но не мгновенно, требуя на полное заполнение шкалы почти минуту.

При этом, если поотрубать все режимы (а не только противобарьерный), то данное время сокращается почти вдвое.

Дистанционных атак, чья эффективная дальность не превышала полукилометра, получалось семь штук подряд, и это если с полной шкалы заряда, и еще пять минут на рукопашную в спец режиме (для окончательной дорезки). Но по сравнению с тем что было – натурально, подарок небес. Вдобавок, нашлась опция, которая принудительно выключала возможность дистанционной атаки, что было весьма кстати, особенно учитывая тренировочные моменты.

Но не всё было столь радужно, как хотелось бы.

Приснопамятная вторая стадия НД была, по прежнему, недоступна, аки локоть. Равно как и все плюшки, прилагающиеся к ней.

А с учетом дивного глазомера, оттачивать навык дистанционной атаки придется долго и упорно, поскольку тем же «Серпом» (так я обозвал синий полумесяц, служащий эрзацем стрелкового оружия) в одно и то же место попасть удавалось лишь два раза из семи, если далее сотни метров. Но к счастью, даже самые хреновые глазомеры можно улучшить практикой и трудом.

Охваченный энтузиазмом от работы с неизведанным, я напрочь потерял счет времени, отчего прикосновение солнечного диска к горизонту стало для меня сюрпризом.

Свернув деятельность, я не без сожаления покинул этот нетронутый уголок.

И сделав над островом прощальный круг, полетел домой.

Перед возвращением, я полпути маскировался, чтобы позже вынырнуть из совершенно неприметного облака и после чего, лететь не скрываясь.

А за время полёта, какие-то самые неприятные мысли лезли ко мне в голову.

Чем дальше, тем больше.

Нет, поначалу все было хорошо, новые способности, возросшее могущество, и все такое. Эйфория, мать её.

Но когда страсти улеглись, то события предстали в несколько ином свете.

Ведь получается как?

Самые передовые разработчики небесных доспехов (сплошь как один крупные корпорации) едва-едва выпустили первые прототипы третьего поколения, которые, несмотря на крутизну, обладают кучей «детских болезней», коих мой НД был лишен.

Закономерно, что алчное внимание этих производителей не раз сосредотачивалось на Белой Броне, чье качество сборки и технический уровень даже при самом поверхностном изучении могли бы дать им колоссальное преимущество над конкурентами.

К счастью, международные договора в отношении студентов-пилотов (за чьим соблюдением зорко следила академия) ограждали меня от их назойливого внимания и загребущих ручонок.

Пока что.

Но вот если станет известно, что мой доспех способен ЭВОЛЮЦИОНИРОВАТЬ, попутно обрастая новыми способностями и совершенствуясь в старых, то спокойная жизнь для меня кончится раз и навсегда.

Тут уж на меня свои насядут так, что даже на территории академии без эскорта будет шагу не ступить.

В общем, конспирация – наше всё!

Мрачнея от таких перспектив, я ускорился до предела, стараясь хоть как-то развеяться, отчего пиковая отметка зашкалила за четыре маха.

Это превышало прошлый потолок на добрую треть, правда, радости мне это не добавило.

Стараясь успокоиться и привести себя в некое подобие душевного равновесия, я сделал круг над академией, после чего начал снижение.

Приземляясь возле своего корпуса, я обнаружил, что меня уже ждут.

По итогу, Чифую мне высказала за поздний возврат, Мария пригласила на завтрашнюю «воситательную беседу» к Саше, а Сесилия и Хоки, взяв меня под руки с обеих сторон, повели меня оказывать «сюрприз».

Что им, честно говоря, удалось, поскольку я ожидал что по прибытии мне придется самому распаковывать и двигать мебель.

Ан нет!

Первое что бросалось в глаза – наше жилище обрело индивидуальность.

На полу, поверх стандартного линолеума, появился ковёр с орнаментом из белых и серых квадратов.

Вместо стандартных занавесок теперь были нормальные шторы, изукрашенные стилизованными изображениями лилий.

Ближе к окну, там, где до этого стояла кровать Хоки, вольготно раскинулось двуспальное ложе, застеленное темно-синим хлопковым бельем, с золотисто-белыми завитушками греческого орнамента по краям.

А прикроватные тумбочки, стоящие по обе стороны кровати, украсились декоративными салфетками насыщенного василькового цвета (и где только такие нашли).

Также, в комнате появился чайный столик, судя по виду, брат-близнец того, что стоял у Оримуры старшей. И он, в данный момент, был сервирован на троих.

В общем и целом – затея удалась, хотя глядя на реализацию моих задумок, возникало невольное дежавю.

После того, как всё было осмотрено, оценено, взвешено и сочтено годным, а присутствующие дамы осыпаны комплиментами, настал черёд угощений.

Усевшись на кровати в тесный рядок, и подтянув столик чуть ближе на себя, мы сосредоточились на еде.

Спустя некоторое время, когда первый голод был утолён, завязалась энергичная беседа, из которой выяснилось о весьма деятельном участии сестры в хлопотах наших (то-то комнаты стали так похожи).

К слову, те же столик с ковром и прочая мелочёвка – оказались от неё.

Тем не менее, были и нерешенные проблемы. К примеру, – Сесилии так и не дали официального разрешения подселиться к нам.

Мотивируя тем, что это недопустимо и подаёт дурной пример (а по мне, так по совершенно иной причине).

Посему, придётся английскому дарованию ночевать у нас в статусе гостьи.

НУ а некая часть её гардероба, перекочевавшая к нам, да третья зубная щётка на полке в ванной – это, право слово, мелочи.

За праздничной суетой, незаметно подошло время готовиться ко сну, но перед этим, мы, согласно заведенной традиции, как правило, принимали совместный душ.

И вот тут нарисовалась проблемка.

По умолчанию, рассчитанная на одного человека, кабинка не позволяла нормально вымыться троим сразу, и соломоновым решением стало уступить место дамам.

Пока они плескались, я, дожидаясь своей очереди, прилёг отдохнуть, и незаметно для себя… того.

Когда же, полчаса спустя, освежившиеся красавицы (предварительно облачившись в те самые «сюрпризы») вышли в комнату для осуществления задуманного, то застали своего избранника крепко спящим.

Немая сцена, – «Каков негодяй!!!».

Гневно сверля взглядами спящее тело, девушки бурным шёпотом перебрали ряд экстремальных вариантов побудки, соревнуясь в изощрённости фантазии, но, сойдясь во мнении, что никуда он не денется, решили отложить разборки до утра.

После чего, улегшись по обе стороны от будущей жертвы праведного гнева, прижались, затихли и вскоре уснули.

Тем временем, ветер, дующий с моря, крепчал.


Академия, раннее утро.

Тук-тук, тук… гулкая дробь, появившаяся на границе слышимости, незваной гостьей постучалась в сознание.

Назойливый перестук, мягкий, но непрерывный, ввинчивался в уши, разбивая вдребезги мозаику ночных грёз и не давая повторно уснуть.

Окончательно пробудившись и совершив открытие века, я покосился в щель между шторой и стеной, где за стеклом, в темноте предрассветного утра, дрожала мутная пелена.

Минуту спустя, когда сонливость окончательно покинула разум, источник назойливого шелеста стал очевиден.

Непогода Миякодзимы, с коей, как мне казалось, удалось разминуться, пожаловала к нам в гости.

Тихонько, стараясь не разбудить близлежащих красавиц, выскользнул из кровати и вышел на балкон, чтобы оценить масштабы происходящего.

А масштабы были ого-го!

На улице царил натуральный катаклизм, поскольку, назвать этот проливной кошмар дождём, язык не поворачивался.

Сплошная стена, по-летнему, крупных капель, тёмно-серая, как дорассветное небо, влажным языком шарила по земле, не оставляя шансов укрыться даже под кронами деревьев.

Многочисленные ручейки, попутно сливаясь и укрупняясь, шустро текли в сторону моря. В низинах и выемках образовались глубокие лужи, чья поверхность бурлила как кипяток.

Придорожные водостоки, до краёв заполненные пенящийся водной массой (бурой, от избытка растительного мусора) грозили выйти из берегов, а тусклые звездочки фонарей, чей свет с трудом пробивался сквозь кисею воды, почти не рассеивали дождливого мрака.

До рассвета оставался неполный час, но, по-ощущениям, ночь была в самом разгаре.

За лицезрением буйства стихии, на ум навязчиво приходили мысли о начале всемирного потопа. Из сети удалось узнать, что тайфун, принёсший нам праздник на дом, будет гостить у нас еще два-три дня.

Какая прелесть, чесслово.

Вдоволь налюбовавшись, вернулся обратно по одеяло, но стоило устроиться поудобнее, как Хоки тут же прижалась ко мне, после чего тихонько пожелала доброго утра.

Найдя губами её щеку, поприветствовал её в ответ.

Прижавшись друг к другу, мы несколько минут лежали молча. И лишь наше дыхание да перестук капель, нарушали тишину комнаты.

– Как там на улице? – Тихо раздалось возле уха.

– Сильный ливень, плюс ветер. В общем, тайфун.

Опять молчание, но теперь в нем появились напряженные нотки.

Судя по изменившемуся поведению моей собеседницы, её раздирали сомнения о том, как поступить дальше. Хочется и колется, одним словом.

– Ну давай, я весь внимание. – Игриво куснув её за ухо, подбадриваю её. Та, недолго думая, переходи в наступление.

– Как тебе не стыдно! – Недовольно прошептала она, сопровождая каждое слово тычком пальчика в грудь.

– Мы так старались, выбирали, чтобы тебе понравилось, а ты взял и заснул! – Потом, чуть подумав, добавила. – Дурак бесчувственный!!

Блин, и не поспоришь. Но выход есть!

Без предупреждения нырнув под одеяло, я стащил с неё трусики, после чего, оценивая их на ощупь, начал хвалить. – А ты знаешь, они весьма ничего. Вкус, как говорится, есть. – И, найдя её руку, возвращаю собственность хозяйке.

Смущённая Хоки, что то пробормотав под нос, тут же забрала их и спрятала в тумбочку. После чего, уткнувшись макушкой мне в подбородок, недовольно засопела, будто рассерженный ёжик. Негромкое бухтение, идущее снизу, лишь усиливало сходство.

Шепча извинения, примирительно глажу её по спине и чуть ниже. Сопение становится довольным, в нем появляются мурлыкающие нотки. Лёжа в обнимку, мы делились теплом наших тел, но тут мой организм недвусмысленно продемонстрировал, что желает большего, нежели простые обнимашки.

Так как до занятий, времени было предостаточно, то почему бы и нет?!.

– Хоки, а давай тихонечко, вдвоём… а? – Шепчу на ухо, прихватывая губами мочку.

– Ичика, имей совесть, мы же Сесилию разбудим! – С непонятной интонацией раздалось в ответ.

– А мы будем медленно и негромко. – После чего, найдя её губы, прерываю поток возможных возражений поцелуем.

Хоки тут же подаётся навстречу, обхватывая за шею руками и закидывая на меня ногу.

Лежа на боку, лицом друг к другу, мы жадно целуемся, будто впервые.

Не прекращая поцелуя, нахожу пальцами аппетитную киску подруги и начинаю несильно гладить, постепенно наращивая частоту движений. Палец находит заветный бугорок, тихое «Ах» слышится в ответ.

Спустя несколько минут ладонь увлажняется, и я, чуть придерживая её попу, плавным движением вхожу внутрь.

– Хоки, а таблетку? – Запоздало вспоминаю, уже готовясь отыграть назад, но тихое «Уже» рассеивает сомнения, в то время как вцепившиеся в меня руки не дают возможности отступить.

– Вчера… заранее, в душе… но ты спал… – Прерывистый шёпот журчит на ухо, сбиваясь при каждом толчке.

Из невнятных объяснений вырисовывается картина прошедшего, и меня уже ничто не сдерживает.

Спустя пару минут, по её просьбе, мы меняем позу, и наша игра продолжается.

Растворяясь в ощущениях тугой влажности, чувство времени теряется начисто. Стараясь быть как можно тише, мы любим друг друга под шелест дождя.

И игра наша всё длится и длится.

За окном уже начинает светлеть, отчего непроглядная темнота комнаты сменяется сумерками, а мы, тем временем, приближаемся к вершине.

Лёжа сверху, медленными движениями работаю по всей глубине.

При каждом выпаде, Хоки чуть подается навстречу, отчего наши тела соприкасаются еще плотнее, а член, по ощущениям, упирается прямо в матку.

Влажная упругость её глубин, и сладость непрерываемого поцелуя натурально кружат голову, а руки, тем временем, блуждают по телам друг друга.

Затвердевшие горошины сосков и едва заметная нервозность, возникшая в её движениях, намекают, что уже близко.

Когда до финала, буквально, один шаг, чуть ускоряюсь, в то время как Хоки, обхватывает меня еще и ногами.

Секунда, две, есть! Пик удовольствия достигнут.

Подобно волне, что накрывает с головой, оргазм настигает нас.

Извергаясь, делаю несколько финальных фрикций на пределе контроля, когда удовольствие почти что боль, после чего без сил опускаюсь на подругу.

Что касается Хоки, то на пике блаженства, она едва погасила восторженный крик, уткнувшись губами в основание шеи, а её пальцы вцепились в мои плечи, пронзая ногтями кожу.

Вскоре, на смену краткому мигу неземного восторга, приходит всеобъемлющая нега.

Пытаясь надышаться, молча лежим.

Всё еще будучи подо мной, Хоки медленно раскидывает ноги, будто приглашая на второй раунд, а руки мягко погружаются в мою шевелюру. Тонкие пальцы блуждают в волосах, то водя кончиками ногтей по коже, то игриво, но безболезненно, дёргая за прядки волос.

Умировторёная улыбка. Сияющий взор. Нам хорошо.

Делаю попытку встать, но меня требовательно вжимают обратно, в то время, как её губы и язык, чередуя облизывания с легкими укусами, начинают пробовать мою шею по всей длине.

Неужели было мало?

Хотя, раз ей так хочется – пусть.

Пока наши тела соприкасаются друг с другом, а на шее всё-таки появляется первый засос, я обдумываю необычность происходящего.

На первый взгляд, все, как будто, без изменений.

Но вот что странно, ведь за любовными утехами, до сего момента, наступал период, когда организм требовал передышки, а естество, потеряв былую крепость, опадало.

А сейчас, лёжа на вошедшей во вкус Хоки (бедная моя шея), и все еще находясь внутри неё, я по-прежнему был крепок. Чисто по ощущения, повторить могу, что называется, не сходя с места.

Понимание очевидного приходит чуть позже.

Мысленно возблагодарив среброволосую за её дар, кошусь в сторону Сесилии.

Судя по тому, как дрожат её веки и участилось дыхание – она давно уже не спит.

Решаю подыграть.

Заговорщицки подмигнув Хоки, киваю на душ.

Она соглашается и мы идём мыться. Вернее – я иду, а она лежит у меня на руках.

Покуда мы намыливаем друг-друга, объясняю ей план действии, и Хоки, хитро улыбнувшись, соглашается.

Как итог, пока она продолжает водные процедуры, я, наскоро ополоснувшись и растеревшись, возвращаюсь в кровать.

Сесилия по-прежнему изображает спящую, но стоило только прикоснуться к её руке, как сапфировые глаза, начисто лишенные сна, распахиваются во всю ширь.

– С пробуждением, радость моя. – Радость, в ответ, молча кивнула.

Лежим рядом, соприкасаясь телами. На ней, судя по ощущениям, лишь нижняя половина белья.

Не выдерживая взгляда и чуть покраснев, она отводит взор. Изящные пальцы, ухватившись за край покрывала, натягивают тонкую ткань до самого подбородка, выдавая её с головой.

Хотя казалось, что вчера ей было не занимать решимости.

Для начала, кладу руку ей на живот. Лишь пальцы коснулись нежной кожи, как она ощутимо вздрагивает, но не мешает и не противиться. Уже плюс.

Начав массировать её мягкий животик, упругий и податливый одновременно, жду, пока она успокоится.

По истечении пары минут, когда девушка привыкает к прикосновению и немного расслабляется, наступает время для следующего шага.

Медленно, будто нехотя, рука ползёт вверх, к аппетитным грудям, чья идеальная форма так и просится в ладонь.

Судя по появившейся легкой хрипотце, и нервному закусыванию нижней губки, она начинает возбуждаться.

А руки достигают манящих полусфер, жадно завладевая ими.

Упругие и в тоже время податливые, с аккуратными холмиками розоватых сосков, груди Сесилии были сказочно хороши, в том числе и на вкус. Стоило только коснуться губами набухшего соска, как негромкий стон удовольствия разнёсся по комнате.

ЗА окном рассвело. Солнце вступало в свои права, прогоняя мрак неярким светом.

Приглушенного света непогожего утра, едва пробивающегося сквозь плотные шторы, было достаточно, чтобы разглядеть схватку застенчивой робости и предвкушающего желания, причудливо соединившиеся в девичьем взгляде.

Но обласканная девушка уже не отводила взор, а когда наши лица сближались, предвкушающе облизнулась.

В тот миг, когда наши губы находят друг друга, Сесилия, отбросив страхи и сомнения, с жаром отвечает на поцелуй.

И вскоре, уловив суть процесса, она отдаётся ему целиком.

А пока любопытный девичий язык переплетался с моим, неугомонным пальцам удалось проникнуть к влажному сокровищу разошедшейся красавицы.

От первого же прикосновения к нижним губам, глаза, чуть прикрытые во время поцелуя, распахиваются во всю ширь, а её руки вцепляются мне в предплечье.

– Всё хорошо. – Успокаиваю её. – Если не готова, так и скажи.

Но в ответ, та лишь отрицательно мотает головой, после чего, сделав усилие, отпускает мою руку. И мы продолжаем.

Вскоре она освобождается от остатков одежды, а её тело начинает подаваться навстречу руке, что не даёт покоя влажной вульве.

Привстав, раздвигаю стиснутые колени и, чуть раздвинув рукой блестящие от влаги половые губы, вхожу. Как и Хоки, Сесилия до этого не знала мужчин, так что без крови, юркой струйкой вытекшей на простыню, не обошлось.

Но вслед за болью пришло удовольствие, и вот уже Сесилия тянет руки, давая понять о намерениях.

Ложась на неё сверху, опираюсь на предплечья, дабы не давить весом, а она, тем временем, запускает свои пальчики мне в причёску. Ухваченные волосы негодующе трещат, а мне, невольно, вспоминается, наш с Хоки, первый раз.

Жадно целуя меня в губы, юная красавица подается навстречу каждому движению. Девственная плоть туга, и сдавливает по всей длине естества, отчего разрядка приближается слишком быстро.

Усиливающееся сопение Сесилии даёт понять, что я в этом не одинок.

И вскоре я извергаюсь внутрь, сотрясаясь от спазмов удовольствия, а она, оглашая комнату стонами сквозь сжатые зубы, до треска натягивает мои волосы, заставляя часть из них покинуть место обитания.

После того, как вспышка миновала, Сесилия нетерпеливо проникает языком ко мне в рот, возобновляя поцелуй.

Целуясь, отдыхаем, стараясь прийти в себя (я, кроме всего, осторожно щупаю голову в поисках залысин.

Но не успел я слезть со своей второй девушки (пардон, уже женщины), как Хоки, одетая в чем мать родила, выходит из душа и ложиться на кровать, как раз поверх покрывала.

В её взгляде нет ни капли ревности, а затаённый триумф несколько обескураживает, но сейчас не до него.

Глядя на нас с широкой улыбкой, она заговорщицки кивает новообретенной коллеге по гарему, и та отвечает ей тем же.

На простой вопрос, – «А в чем, собственно, дело?» – Они, переглянувшись, лишь смеются в ответ.

Судя по ощущениям, я опять свеж и полон сил (главное не проболтаться, а то хрен мне выспаться дадут), но так как времени осталось мало, а мы еще не ели, то приходится закругляться.

После чего наша компания приходит в движение.

Хоки получает разнарядку на кухню, а мы с Сесилией идём в душ, при этом я повторяю манёвр с переноской на руках (судя по мечтательному взгляду англичанки, в тот момент ей уже слышатся свадебные колокола).

После была трапеза, полная скрытых полунамёков и таинственных взглядов, где очевидность факта девичьего сговора была налицо, а вот суть его – ускользала.

А затем, совместные сборы, при которых девушки, одеваясь, старались продемонстрировать себя со всех ракурсов, и поход в класс под ручку (каждая со своей стороны).



Глава 29. Суета под дождём.


В аудитории, куда мы бодро прибежали за семь минут до начала занятий, все уже давно собрались.

Пока мы втроем рассаживались по местам, не забывая при этом отвечать на приветствия и пожелания доброго утра (доброта с небес так и шпарила), я любовался на аллегорию «сонное царство», воплощённую наяву.

Большая часть класса (не менее двух третей) все еще не могла окончательно проснуться.

Периодически зевая, девушки не прекращали попыток вырваться из цепких пальцев морфея, но все эти растирания висков, ушей и глаз помогали слабо.

Кое-кто, однако, пошел иным путём.

Единственная и неповторимая, (чья безудержная непосредственность уже стала притчей во языцех) Хоннэ-тян, сладко спала прямо на парте, зарывшись лицом в небольшую подушку с лапками и зигзагообразным хвостом, знакомого желто-полосатого цвета. Видимо, с собой принесла.

Невзирая на гул аудитории, она дрыхла, забыв об окружающих.

А окружающие, в большинстве своём, иронично косились на соню, хотя во многих взглядах была неприкрытая зависть от невозможности повторить такое.

Те же, кто не страдал излишней сонливостью – коротали время за неторопливыми беседами, ожидая начала занятий.

Правда, стоит признаться, что, неторопливое обсуждение текущей непогоды вскоре резко поменяло направление и интенсивность.

Впрочем, расскажу по порядку.

Поначалу – все было хорошо.

Лишь только мы заняли свои места, как Сесилия, а затем и Хоки, были втянуты в беседу, во время которой, к их чести – они ни слова не сказали о наших отношениях.

А я, тем временем, повернулся к окну, изображая крайнюю заинтересованность происходящим на улице.

И, все же, девчонки прокололись.

Не умея контролировать свою мимику, они просто и незатейливо сияли довольными лицами (лимону им, лимону!) вызывая логичное недоумение у собеседников.

Этого, как показала практика, хватило.

В первые пару минут общения, одноклассницы не посчитали сей чрезмерный восторг чем-то из ряда вон, однако, стоило какой-то глазастой умнице задать нескромный, но точный вопрос, как всё завертелось. Притихший класс, мгновенно забыв все прочие темы, медленно повернулся в их сторону и, уставившись на два лучащихся улыбками солнышка, навострил уши.

А те, игнорируя вопрос, многозначительно молчали. И улыбались.

Ввиду того, что в академию дураков не берут, то с установлением причинно-следственных связей проблем не возникло. А уж когда пришло понимание, то о сонливости позабыли все!

Заинтригованные одноклассницы сгрудились в группки, будто кошки вокруг мисок со сметаной, и давай шушукаться, периодически глядя то на них, то на меня.

Время от времени, самые любопытные из девушек пытались выведать у них подробности, но Хоки и Сесилия, не переставая улыбаться, отделывались отговорками, тем самым лишь подливая керосину в огонь.

Пока перемыв костей нашей троице набирал обороты, я молча залипал в окно, где жемчужно-серые струи воды задорно стучали по брусчатым дорожкам.

Единственным источником ярких оттенков были разноцветные купола женских зонтов, чьи хозяйки спешили по своим делам.

При взгляде сверху создавалось впечатление, что у безумного художника свежепокрашенные грибы разбежались.

Психоделическое зрелище, скажу я вам.

За минуту до звонка, в распахнувшуюся дверь аудитории вошли наши учителя. Их облик был как инь и янь.

Привычно улыбающаяся Ямада-сенсей, шедшая первой, сонно щурилась, и едва ли не зевала.

А бодрая и собранная Чифую озадаченно хмурилась, что было не к добру. Её взгляд, брошенный мне, не предвещал ничего хорошего.

Завидев учителей, класс пришел в движение.

Девчонки, разом свернув дискуссии, мигом расселись по местам, не забыв, при этом, растолкать Хоннэ. Отчего та, естественно, была недовольна.

– Внимание класс – Громко сказала сестра, лишь только отзвенел звонок. – У нас ожидается очередное пополнение. К нам прибудут двое студентов из Европы, одним из которых будет мужчина.

Девушки, не веря своим ушам, поглядели на Чифую, потом на меня, потом друг на друга, и в следующий миг разорались так, что, казалось, стекла повылетают.

Новость произвела эффект фугаса, попавшего в толпу, даже Хоннэ (успевшая снова задремать) заметно приободрилась.

Еле утихомирив разошедшихся девчонок, Чифую продолжила впечатлять аудиторию.

И пока все затаённо внимали (судя по некоторым взглядам, кое-кто уже грезил наяву), я лихорадочно обдумывал, чем мне грозит очередной виток «праздника».

Одно радует – прибытие новичков обещали через четыре дня.

– Ичика! – Прервала мои раздумья сестра. – Зайти в учительскую на перемене, нам надо поговорить. – После чего вышла.

Надо ли говорить, что первое занятие дисциплина хромала.

Девушки, не позволяя себе нарушать тишину урока лишними разговорами, вовсю строчили смс-ки, размышляя на тему еще одного мужчины пилота.

И лишь немногие сосредоточились на уроке.

По окончании первого занятия, мы с Ямада-сенсей пошли к учительской.

Вообще, за все время пребывания в академии, я там был всего 1 раз, и то на минутку.

Как правило, все текущие вопросы решались либо в классе, либо в комнате школьного совета, чьи заседания пока – что удавалось в большинстве своём игнорировать.

По крупному вмешивался лишь совет учителей или сама ректор, но это было нечасто.

Теми, кто регулярно посещал логово учителей, были ученицы, чье поведение и поступки требовали внимания. Та же Хоннэ и компания, к слову, регулярно влипали по мелочи, но крупнее мелких шалостей за ними ничего не отмечалось (или поймать не могли).

Сама учительская комната была невелика.

Три стола, шкафы с книгами, высокое аркоподобное окно, смотрящее на северо-восток, небольшой диванчик возле входа и широколиственно растение напротив него, в угловой кадке.

Из присутствующих в помещении я хорошо знал Чифую (наш классрук и тренер в одном лице) и Ямаду (учитель по теории НД и общеобразовательным предметам), а вот третью личность, активно потягивающую зеленый чай без молока и сахара, я избегал под любым предлогом.

За крайним слева, если считать от входа, столом сидела Кларисса-сан, наш классный психолог.

Редкий пример того, как уникальная красота метиски (мама-итальянка, папа-японец), соседствовала с ярким умом и прямо-таки звериной проницательностью.

Эта жизнерадостная молодая женщина не раз приглашала меня «откровенно поговорить», но я очень хорошо помню, что о ней шептали по углам.

Кто утверждал, что она телепат (тьма упаси), иные полагали её эмпатом колоссальной силы (тоже не сахар), но такие слухи из ничего не возникают, посему, обсуждать с ней мою жизнь было, по меньшей мере, опрометчиво.

Не ровен час, догадается.

Перед тем, как зайти учительскую, я придал лицу выражение чуть туповатого равнодушия, а нервно сжимающуюся левую ладонь задвинул поглубже в карман брюк.

Открыв дверь и пропустив учителя вперед, я поздоровался лишь только оказался внутри.

Стоило мне оказаться внутри, как Чифую, минуя объяснения, пошла ва-банк.

– Ичика, как ты уже знаешь, к нам приезжает новый студент. Так что хочу тебя обрадовать тем, что жить он будет у тебя.

Маска невозмутимости дала трещину.

– Дасху… гхм, да с чего бы? – Поинтересовался я, стараясь восстановить пошатнувшееся равновесие. Небольшая, в общем-то проблема, грозила перерости в немалые хлопоты, а значит стоило поупираться.

Кларисса тем временем, откровенно наслаждалась происходящим, глядя на нас поверх, исходящего паром, стакана.

– Ичика, ты возражаешь? – С интонациями Отелло, ласково переспросила сестра.

Изобразив праведное (насколько сумел) возмущение, и не отводя взгляд, отвечаю.

– Категорически! – И тут же, со скорбным укором, глядя ей в глаза. – Ведь разве можно отнимать у молодости шанс найти свою любовь?!?

Ответная тишина была красноречивее любых слов.

Обескураженная неожиданным поворотом в рассуждениях, Чифую смолкла, попавшись на уловку смысловой подмены. Казалось бы, причем тут любовь? Речь ведь вообще не о ней.

Но её тяга к логике и строгий рационализм (мужчине в пору) не позволяли просто отмахнуться от чужих доводов, не говоря уже про чувство ответственности перед учениками.

Тем временем, инициатива, как и требовалась, утекла ко мне.

– Широчайшая известность девушек, обучающихся в нашей академии, вполне заслуженна, и вы не хуже меня знаете, почему. – Судя по лицам присутствующих, им было интересно послушать.

– Гармонично сочетая в себе цветущую красоту молодости, отточенное мастерство и прекрасные манеры они не оставят равнодушным самого взыскательного мужчину. И это не говоря о персонале нашего учебного заведения. Который, в большинстве своём, состоит из молодых и красивых женщин (уверенный жест в сторону слушательниц), чья зрелая красота не оставляет шанса ни одному мужчине.

За время короткой паузы, отслеживаю аудиторию.

Единства реакции не наблюдалось. Чифую озадаченно хмурилась, Ямада мечтательно краснела, а Кларисса понимающе улыбалась, к счастью, избегая вмешательства.

А раз так, то можно продолжать демагогию.

– Если уж мне удалось найти свою любовь, живя бок обок с подругой детства, то, как я могу забирать подобный шанс у кого-то другого? – Предчувствуя финиш, слушатели притихли.

– Исходя из этого, предлагаю предоставить нашему уважаемому гостю карт-бланш в поиске своего счастья, позволив тому выбрать, с кем ему жить по соседству. И, как мне кажется, от девушек он не получит отказа.

В устремлённых на меня глазах забрезжило понимание, и это радовало. Не зря распинался.

Однако, кроме основной программы, хотелось добавить чуть-чуть отсебятинки.

– Напоследок лишь скажу, что жить под одной крышей с парнем, когда вокруг тебя такие девушки, это прямая дорога к нездоровым сплетням. Яойного характера.

Финальная шпилька попала как надо.

Ямада и Чифую слегонца покраснели, одна смущенно, другая сердито, а изобразившая внезапный кашель «эмпатка», прикрывая рот ладошкой, старалась не расхохотаться в голос. Рискованная задумка удалась, осталось узнать насколько.

К слову. До сего дня, мы с Чифую частенько не сходились во мнениях, отчего наши энергичные беседы иногда (вернее, с завидной частотой) перетекали в не менее оживлённые споры.

И путь к компромиссу был тернист и долог, поскольку уступать ни одна из сторон не желала, до последнего отстаивая свою правоту перед «недалёким» оппонентом. А уж упрямства нам было не занимать.

Правда, из-за разницы весовых категорий, аргумент из разряда «Я учитель – ты балбес», дающий очевидно преимущество, нередко оставлял последнее слово за ней.

Оттого не возникало сомнений, что дождавшись привычной аргументации, дражайшая родственница мигом бы вспомнила о козырном доводе. А вслед за разгромом позиции оппонента, дабы тот проникся и осознал, последовала бы воспитательная часть.

И уж тут бы она оторвалась по полной. Заведя привычную шарманку о «глупости, детскости и немужском поведении», мне бы напомнили об уставных правах и обязанностях ученика (эта книжонка была главным сводом правил академии), почтении к учителям и необходимости соответствовать.

Конец пьесы, занавес.

Но вместо этого, ей досталась роль деспота, чьё непонимание является помехой на пути к чужому счастью. Я же довольствовался скромной ролью адвоката беззащитной юности, выставляя оппонента недалёким самодуром.

И пока дражайшая родственница лихорадочно обдумывала расклад, слегка наморщив лоб и барабаня кончиками пальцев по столу (неслабо её растопырило), можно было сменить объект наблюдения.

Изучая боковым зрением главный источник опасности, я не переставал поражаться, сколь обманчива бывает внешность.

Демонстративная простота и бесхитростность этой хитрюги являлись парадоксом во плоти. Нет, вы не подумайте, будто выйти за границы стереотипа «либо красивая, либо умная», было проблемой, но должна же форма отвечать содержанию?!?

Возьмём, для примера, Изабеллу-сан:

Высокий лоб, без единой морщинки, обрамлённый волной бело-золотистых волос, насыщенная синева глаз, в которых читается ум и воля, чистейшая кожа, не тронутая загаром. Не говоря уже о стройной фигуре и пластичной грации тренированного человека.

Плюс ко всему, богатейший опыт, сочетающийся с широчайшей эрудицией и лидерскими качествами.

Этакий гибрид снежной королевы и валькирии, чья интеллектуальная мощь очевидна с первых минут знакомства.

Но касательно Клариссы, впечатление было диаметрально противоположным.

Посудите сами:

Волосы – густой водопад слегка кудрявых прядей, цвета шоколада, кожа с лёгким оттенком бронзы, янтарные озёра чуть-чуть раскосых глаз (хотя, возможно, это макияж), слегка курносый носик и очаровательные ямочки на щёчках, регулярно сопутствующие широкой и искренней улыбке.

А уж какой звонкий у неё смех. Чисто серебряный колокольчик.

Добавим к этому стройную, но чуть-чуть полноватую фигуру с высокой грудью (четвертый, или около), пышную попку (так и просится в руки) и бархатный, изумительно мелодичный, голос, моментально располагающий собеседника. Вне зависимости от пола.

И получаем внешность-конфетку, под которой скрывается острый ум и проницательность, мало уступающая рентгену.

Общаясь с ней, поначалу думаешь, что сия особа хороша внешне, но посредственна умом и легкомысленна в поступках. Как говорится, потанцевали – и на тахту.

Истинное положение дел осознавалось несколько позднее.

Все, кто имел счастье с ней неоднократно беседовать (чур меня, чур), признавали, что от неё крайне сложно что-либо утаить, поскольку интеллектуальное превосходство не являлось преимуществом, а тонкую игру смыслов она читала как с листа.

Даже самые шкодливые непоседы (Хоннэ поведала за мороженку), попав к ней на профилактику воспалений хитрости, были выведены на чистую воду за смешные полчаса беседы, протекающие в форме чайных посиделок.

На подобные посиделки, кстати, и меня приглашали, притом, весьма настойчиво, но я упорно не поддавался. Предчувствие, знаете ли…

И сегодня я лишь укрепился в собственной правоте.

Так вот. Выжидая момент, когда она отвернётся к окну, захотел рассмотреть её подробнее. Но стоило прямому взгляду устремиться к цели, как он тут же был перехвачен.

Мгновенно. Без малейшей паузы.

И ответный взгляд был такой… весьма многообещающий.

«Играется, кошачья её душа, аж глаза сверкают» – Думал я, нет-нет да и скашивая глаза на всякое.

Но, за время красноречивых переглядок, Чифую созрела для ответа.

Кашлянув, привлекая внимание, Оримура-старшая снизошла.

– Кхм. Неожиданная точка зрения. Но, надеюсь, ты понимаешь, что решение по данному вопросу не является исключительно моей прерогативой? – Скосив глаза к потолку, что намекало на высокое начальство, ответила сестра.

– В таком случае, как только выдастся минутка, я заскочу в ректорат.

– Ичика… – Что-то захотела добавить Чифую, но нас прервали.

– Предлагаю обсудить это позже, иначе вы не успеете на занятие. – Напомнила о времени Кларисса, деликатно вмешиваясь в наш разговор.

И правда, до звонка оставалось всего-ничего. Обнаружив этот радостный факт мы, с Майёй спешно ретировались, умудрившись успеть в класс за считанные секунды до звонка.


***

После ухода Ичики, в комнате повисла задумчивая тишина.

Необъятное окно просторного кабинета, по привычке называемого учительской, застилала серая пелена капель, скрадывающая силуэты в мглистых потоках. В помещении, залитом жёлтым ламповым светом, было тепло, но от одной мысли оказаться снаружи, Кларисса, чье детство прошло на солнечных улицах Капри, ощущала, как мурашки пробегают вдоль спины.

Академия хотя и располагаюсь на юге страны, но зимы тут были заметно суровее (без минусов, с промозглыми дождями вместо снега), а климат резче в перепадах.

С самого раннего детства, сколько себя помнила, понимание истинной сути собеседника было для неё чем-то обыденным.

Еще будучи ребенком, она легко видела настоящее «лицо» человека, не отвлекаясь на шелуху слов и праздничную мишуру публичного поведения (как однажды призналась ей мама, похожие способности были у бабки, которую полагали едва ли не колдуньей).

В юные годы Клара не помышляла о развитии таланта в профессиональном ключе, готовясь продолжить славную традицию семьи Пассаторе. Но, жизнь распорядилась иначе.

Возможно, сама судьба имела планы относительно столь необычного дарования, и как итог – перенять эстафету в управлении семейной гостиницей, ей было не суждено.

За время университетской учёбы, позволившей прилежному студиозусу вырасти до почтенного мэтра психологии, она успела стать лауреатом нескольких премий, и, как итог, сразу после выпуска ей предложили работу в Небесной Академии.

Обдумав все за и против, она согласилась, впоследствии ни разу не пожалев о принятом решении.

Еще до вступления в должность ей казалось, что, невзирая на специфику заведения, характер работы с контингентом будет в рамках обычной рутины.

Но стоило только начать, как выяснилось, что реальное положение дел несколько разнообразнее, чем можно было представить.

Да, кое в чем работа совпала с ожиданиями, ведь жаждущие совета или помощи не переводились. При том, что среди нуждающихся в доверительной беседе были не только ученики.

Но и специфики хватало.

В частности, на территории академии действовал негласный, но весьма неуклонно поддерживающийся администрацией запрет, на отношения пилотов (кроме тех, к кому требовался особый подход) с представителями внешнего мира. Конкретно, – с мужчинами.

Соответственно, дабы помочь девушкам сосредоточиться на учебе, была создана масса отвлекающих факторов и разного рода поощрений (равно как и препон), весьма и весьма продуманных, и не всегда очевидных.

Чего только стоила клубная деятельность, целиком спонсируемая бюджетом. Или система регулярных соревнований, которая позволяла померяться мастерством (и не только), а также гарантировала победителям весьма ценные призы. Даже, на интим между девушками, если те не выносили отношения на широкую публику, смотрели сквозь пальцы.

Ну а у тех, кому, в той или иной степени, позволялось заводить интрижки (лучшие из учениц, богатые наследницы, и т.д.), случались специфические трудности, проистекающие из разницы потенциалов.

Принимая во внимание, что многие мужчины откровенно комплексовали, осознавая непреодолимую разницу между простым человеком и пилотом НД, то многие из красавиц и умниц сталкивались с массой проблем в построении личного счастья.

А уж наличие неподалёку искушающего плода (пусть и занятого), было как сыр для лисицы.

В общем, скучать не приходилось, хотя, со временем, привыкаешь ко всему…

И этот пестрый круговорот, то затихая, то ускоряясь, продолжался год от года. Ничто не предвещало резких перемен…

Пока однажды, в ряды учащихся не затесался младший родственник Оримуры-сенсей, взбаламутивший спокойное течение жизни одним своим присутствием.

Совершенно не походя на своих сверстников (напоминающих тепличные растения), Оримура Ичика был хватким, своенравным и непредсказуемым, умудряясь сочетать в себе детскую непосредственность, с мрачной решимостью взрослого.

Неординарный молодой человек, регулярно оказывающийся в самом эпицентре событий, умудрялся выходить победителем из самых непростых ситуаций.

Служа источником слухов, сплетен, и объектом весьма недвусмысленных желаний для подавляющего большинства студенток (и не только), он умел, если необходимо, весьма правдоподобно изображать простака, совершенно таковым не являясь.

Хотя, как и большинство молодых мужчин, в чем-то он был предсказуем до безобразия.

Вспоминая, его внимательный взгляд, пристально скользящий по фигуре, Кларисса ловила себя на мысли, что совсем не прочь узнать молодого человека поближе. Тем более, активно ходящие по академии слухи, про его, с Изабеллой, короткий роман, оставляли простор для фантазии.

Но несговорчивый юноша уклонялся от контакта под любым предлогом, саботируя все попытки наведения мостов.

Поначалу, казалось, что всему виной каприз, помноженный на эго, но наблюдая сегодняшнюю сценку, к Клариссе пришло понимание.

Все оказалось просто, как придорожный столб.

Оримура-младший патологически не выносил принуждения, стараясь в подобных случаях провернуть ситуацию себе на пользу или, если не выходило, то разорвать дистанцию.

Но любой косе, рано или поздно, найдется камень.

А учитывая характер его сестры, принимать меры нужно прямо сейчас, пока в академии не стало одним Оримурой меньше. Ведь случись чего, мигом переманят.

Глядя из-под полуприкрытых век, Кларисса рассматривала коллегу, сидящую через стол.

Притихшая Чифую-сенсей была нехарактерно мрачна. Плотно сжатые губы и напряженные пальцы безмолвно вопияли.

Медлить было нельзя, но учитывая сложность ситуации, стоило зайти издалека.

– Оримура-сан, может чаю? – Голос Клары негромко прожурчал на фоне дождя.

Вынырнув из омута тяжких дум, та отрывисто кивнула, после чего, вздохнув, повернулась к окну.

Спустя, примерно, пяток минут, когда ароматный напиток был разлит по чашкам, а собеседницы уселись напротив друг друга, был брошен первый шар.

– Неужели ничего нельзя сделать?

– Распоряжение о подселении принял ректорат – Уловила суть вопроса Чифую, – Хотя, его даже это не остановит.

– Похвальная решительность для…

– Решительность?! – На полуфразе вклинилась та. – Да в последнее время Ичика сам на себя не похож. Словно с цепи сорвался! Спорит, пререкается, везде гнёт свою линию, а ведь был такой послушный и тихий мальчик.

– При всем уважении, Оримура-доно, тихому мальчику не суждено было бы одолеть сумеречную тварь. Это поступок мужчины.

Долгую минуту они пили в тишине, думая каждая о своём. Первой не выдержала сестра.

– Что бы вы посоветовали, Кларисса-сан?

– Вы очень добры к своему брату. Скажу больше, столь искренняя любовь, и забота о нём весьма похвальны. – Чуть покрасневшая Чифую, скосила глаза книзу. – Но именно ваша любовь не даёт разглядеть ситуацию в истинном свете.

– Предлагает разлюбить этого нахала?

Обе собеседницы обменялись улыбками, одна понимающе, другая иронично.

– Предлагаю пересмотреть структуру отношений. Скажем так, ваша интерпретация его поведения исходит из ряда неверных предпосылок. Это, в свою очередь, порождает непонимание и конфликты.

– А если конкретнее? – Заинтригованно уточнила озадаченная родственница.

– Перестаньте видеть в нём ребенка, требующего опеки и непрерывного контроля. Признавая его самостоятельность, не только на словах, но и на деле, вы устраните предпосылки будущих столкновений.

– Вы всерьез полагаете, что он уже взрослый и самостоятельный мужчина? – Преувеличенно серьезным голосом спросила Чифую.

– Я полагаю, что считать его ребенком, это очень сильно грешить против истины. Он молод, но он отнюдь не ребенок. А несговорчивость говорит не только об отсутствии зрелости.

Громкое «Хм!» скептически прозвучало в ответ.

– Оримура-сан, скажите честно, он ведь способен на компромисс? – Неожиданно резко спросила Клара, после чего, услышав краткое «иногда», продолжила, – Значит нужно определить точки соприкосновения, стараясь достигать взаимовыгодных решений. Что же касается силового давления, то о нем придется забыть. Окончательно.

– Тогда он вообще на шею сядет! – Непритворно возмутилась Чифую. – Еще и ножки свесит!!

– Рассуждая таким образом, вы не покинете замкнутого круга непонимания. Что чревато окончательным разрывом отношений. И поверьте мне на слово, желающих утешить вашего брата, заняв ваше место, найдется превеликое множество.

«Радужная» перспектива подобная этой, не на шутку напрягла Чифую, да и репутация госпожи Пассаторе делала ошибку диагноза маловероятной.

– И еще, Оримура-сан. – Завладев вниманием собеседницы, напоследок добавила Клара. – Вы не могли бы организовать для меня беседу с вашим братом? А то, как я его не приглашу, он всё время оказывается чем-то занят. Словно избегает меня.

– Мне кажется, он найдёт на вас время. – С хищным предвкушением раздалось в ответ.


***

Что же касается нас, то занятия шли своим чередом, а я даже не подозревал, всех масштабов грядущего счастья.

В обед, что знаменовал собой окончание утренних занятий, мы заняли наш удалённый уголок, после чего девушки позволили себе расслабиться.

Единственный близлежащий столик, обычно не пользовавшийся популярностью, был заполнен до отказа (чисто случайно, ага).

Как итог, на протяжении всей трапезы Хоки и Сесилия не оставляли попыток накормить меня с ложечки (Ичика, скажи а-а-а!), сидящая поблизости Рин краснела и ёрзала, а соседи, усиленно изображающие равнодушие, дружно зарабатывали косоглазие, стараясь не упустить мельчайшие детали.

За трапезой следовал практикум.

Под чутким надзором Чифую, класс занимался на арене (тёплой и сухой, благодаря щиту), в порядке очередности пилотируя «Стальных Духов».

А мы, вчетвером, получив разрешение, устроили дружеский спарринг в открытом небе. Хотя, учитывая погоду, это был скорее заплыв, нежели полёт.

Первым делом, разбившись по парам, мы устроили разминочные бои.

Я оппонировал Сесилии, а Хоки схватилась с Рин. Как итог, мы с китаянкой одержали по быстрой победе (Рин за счет явного превосходства доспеха и отточенных навыков, а Сесилия откровенно поддавалась).

После чего, настал наш черед.

И вот, мы уже кружим по неровной спирали, изредка обмениваясь ударами. А тем временем, сладкая парочка висела недалече, время от времени давая мне умные советы (и отпуская комментарии).

Цирк в интерьере, короче.

За время пилотирования в толще дождя, выяснилась масса интересного.

Для начала, – проблемы с видимостью.

Капли, разбиваясь о плёнку щита, покрывали её тонким полупрозрачным слоем, расплавляя контуры объектов и скрадывая дистанцию видимости.

И хотя ненамокающая сфера силового поля отталкивала воду, а стремительно порхающий доспех имел некое подобие воздушного кокона, неудобства от дождя были колоссальны. Это порождало ошибки, а те, в свою очередь, промахи.

Решение проблемы пришло неожиданно.

Кружа и уклоняясь, я в очередной раз пропустил Рин мимо себя (дамам нужно уступать, хе-хе), и тут, во время иммельмана, взгляд зацепился за тучи. Нависающая серая масса казалась тёмной, словно полуночный мрак угнездился в её сердцевине.

Сработавшая цепочка ассоциаций навела на мысль об использовании режима ночного видения.

Мысль оказалась правильной.

Вообще, этот режим архиполезнейшая штука.

Пускай к стандартному ПНВ ик-диапазона, эта опция соотносилась также, как реактивный самолёт к этажерке, задачи он выполнял те же.

Данный режим, у Белой Брони, основывался на зубодробительном принципе «мультиспектрального структурирования», чья суть не раскрывалась даже в руководстве для пилотов.

Немногое, упоминавшееся в книге, напоминало попытку объяснения работы фонарика жителю племени папуасов. Типа, доспех излучает – ты видишь.

Практика, сводящая к методу научного тыка, выявила детали – НД не только сканировал мир вокруг себя, выдавая обработанное изображение на сетчатку, но, одновременно с этим, фильтровал помехи. Благодаря этому, качество картинки было выше любой критики.

Даже в абсолютной темноте все было видно, как будто в полдень. Правда, исключительно в оттенках серого, кои варьировались от нежно-дымчатого, до тёмно-пепельного.

Активировав полезную опцию, я растерялся на несколько долгих секунд.

Мир, суженный непогодой до нескольких сотен метров, мгновенно раздался до горизонта.

Дождевые помехи бесследно исчезли, будто их и небыло, а густая вата облаков превратилась в чуть мутноватую вуаль, сквозь которую отчётливо виднелись Рафали, кружащие в безоблачной выси.

В отличии от ночной поры, цвета сохранились, но сильно поблекли. Тот же доспех Сесилии, вместо иссиня-кобальтового, выглядел как бирюзовый.

Натолкнувшись на подобную многозадачность, невольно закрадывалась мысль, что подобная широта возможностей не свойственна прочим НД, но поразмышлять мне не удалось.

Рин, жаждущая очередной победы, стремительно приближалась. Парный скимитар подрагивал в предвкушении.

До этого, правда, она пыталась меня подстрелить, но в толще воды компрессионная пушка не помогала, поскольку мало того, что траектория выстрела виднелась по всей длине, так еще и залп дробился об воду, замедляясь, расширяясь и становясь неэффективным.

Вежливо уступив даме место, полупируэтом ушел в сторону, после чего зашел на новый виток. Благодаря отсутствию проблем с обзором, удалось перекрутить её в вираже, и во время касания, легонько стукнуть по спине ладонью.

– Ичика, это не считается!! – возмущенно раздалось в эфире.

Но я не успел придумать достойного ответа, поскольку слово взяла зрительская ложа.

– Хоки-сан, я кажется понимаю, отчего Рин-сан не может догнать Ичику-доно.

– Отчего-же, Сесилия-сан? – Включилась в игру моя врединка, заговорив исключительно противным голоском.

– Избыток лишнего веса сказывается. – Противный смех в два голоса, транслирующийся нам обоим.

Не знаю о чем они думали, но мгновенно вскипевшая Рин тут же забыла обо мне и, перехватив оружие, устремилась в дискуссию.

– Ичика, дурак, отпусти. – С неженской силой вырывалась та из мои объятий, поскольку я тут же перехватил Рин со спины и крепко прижал к себе.

И пока я удерживал юную фурию, отлично понимая чем всё может кончится, Хоки и Сесилия наперебой упражнялись в острословии.

Бесполезность уговоров была очевидна, поэтому пришлось ретироваться, не отпуская строптивой ноши.

Отлетев подальше, я развернул Рин к себе. На её очаровательном личике удивительно сочетались упрямо сжатые губы, свирепый взгляд и веки, полные слёз.

Им все-таки удалось её задеть.

Не говоря лишних слов, прижимаю её к себе, после чего она даёт волю слезам. А сам в это время шепчу, что они не со зла, просто натура у них вредная, и вообще они завидуют, а ты хорошая. Чисто машинально целую в макушку, после чего вжимание в меня усиливается.

За время оросительных процедур подлетели обе цундурочки, и видя результаты своих трудов, стали наперебой извиняться.

Рин, прижимаясь ко мне, злобно зыркала на них исподлобъя.

Дабы примирить ссорящихся, я сверкнул остроумием, сказав, что ничего, мол, страшного в том, что у Рин грудь мелкая (они и про это упомянули), зато у этих двоих попы толстые.

Комплимент сработал как надо.

Мигом взбодрившиеся красавицы, забыв о былых рознях, гонялись за мной с гиканьем и пальбой, демонстрируя чудеса взаимодействия.

Как итог – все были потные, веселые и жизнерадостные. Пусть не догнали, зато помирились.

Глядя на их радостное щебетание, я готовился к визиту в Ректорат.

Саша, походу, заждалась…


Спустя час после тренировки.

В белоснежной форме, слегка шаркающей неторопливой походкой, Оримура Ичика приближался к приемной Александры Ивамото.

Внешне все было безмятежно, но душевное равновесие ускользало, будто ртуть между пальцев. Дабы не зацикливаться на недавнем происшествии, приходилось ощутимо напрягаться. Но не думать о «белой обезьяне» было не так то просто.

Свежий эпизод, произошедший в нашей комнате, занял, от силы, минут десять. Но произошедшего хватило бы и на день.

Итак.

Немного опосля практики, мы, взбодрённые послетренировочным душем, вернулись к себе, что называется, в берлогу.

Поначалу, все было чинно-благородно.

Девушки, налетавшие аппетит, мигом расселись на кровати, где принялись вслух обсуждать недостойное поведение «одного знакомого», попутно уминая очередную новинку городских прилавков. Центром внимания растущих организмов оказались новомодные хлебобулочные, чья декларируемая низкокалорийность и широкий спектр начинок мгновенно обеспечили им кулинарный пьедестал текущего сезона. Студенток академии, падких на всё новое, также не обошло стороной.

Однако, вкус у свежевыпеченных треугольных пирамидок был… на ценителя.

Лично мне, так натурально картон, с разнообразной гадостью внутри, в их случае – невнятный, чуть кисловатый мармелад, с нотками мяты. Правда, им нравилось так, что за ушами трещало.

И покуда насыщающиеся красавицы давили на моё чувство вины (вспомнить бы, где оно), я неторопливо собирался, параллельно размышляя о назревающей ситуации.

Саша это ведь не Кларисса, долго игнорировать не получится.

Если по-чесноку, то момент был из тех, что всегда возникают в отношениях двух индивидуумов, личная жизнь и официальные отношения которых разнятся до несводимого.

Тут как ни посмотри, но Саше придётся сказать правду, пускай и не всю, иначе обидится и затаит. Или не затаит, я сразу ответит, что тоже не яблочко.

А на что способна любимая женщина, помимо прочего, приходящаяся мне ректором, было сложно переоценить.

Мда.

Естественно, сосредоточившись на проблеме, гневного щебетания подруг я практически не ощущал, отчего момент присоединения непрошенного гостя проворонил всухую.

С резким щелчком дверной ручки, в широко распахнутую дверь (каюсь, не запер), энергично вошла Рин. После чего, притворив её за собой, с мрачной решимостью поглядела на нас.

Картина Репина – «Не ждали!»

Тускло покосившись на недавних дразнителей, она сосредоточилась на мне, и, подойдя практически вплотную, тут же откалывает номер, какой я и в цирке не видел.

С лихорадочным блеском в глазах, стоя гораздо ближе, чем допускают приличия, она мягко завладевает моей правой рукой, и выдаёт:

– Ичика! Не верь тому, что эти («Эти» даже хрумкать стали тише, сосредоточенно наблюдая) говорят про меня, будто я плоская как мальчишка. Я не такая.

– Эээ… – Выдал я глубокомысленную фразу, но продолжить не успел.

– Я тебе докажу, хочешь?? – Распаляясь, восклицает Рин, и в тот же момент кладёт мою руку себе на грудь, вопрошая при этом. – Теперь веришь?!?

Хоки с Сесилией поперхнулись как по команде, а я начал ощущать, как потрескивает шаблон.

Сюрприз вышел, что надо.

В то время, пока я лихорадочно обдумывал нетипичную демонстрацию чувств (Рин, невзирая на браваду, была скромницей каких поискать), девушки тоже не скучали.

Постукивая по спине Сесилию, заходящуюся в надрывном кашле (походу, попало не в то горло), Хоки искоса поглядывала на Рин, будто примеряясь для удара.

Но та, не отвлекаясь на прочее, смотрела на меня взглядом, которому точнее всего подошло бы определение «жаждущий».

Дальше стало еще интереснее. Выждав минуту, она начала показательно расстёгивать блузку, но к счастью, меня уже отпустило.

– Думаю, для подобного не время и не место. – Перехватив её за запястья, начинаю увещевать гостью. – К тому же, меня безотлагательно ждут в ректорате.

– Всегда ты так! – Чуть не сорвавшись на крик, отпарировала собеседница. – Только и можешь, что убегать!!

Остановив резко вставших девушек короткой просьбой (судя по лицам, им нестерпимо хотелось соучастия), я повернулся к Рин.

– Хорошо, если тебе нужна ясность, давай внесём. Скажем, завтра, после занятий. У тебя.

Глубокомысленно помолчав, та кивнула, и, бросив на прощание, – Буду ждать, любимый! – Выскользнула из комнаты.

Зараза мелкая.

А за спиной уже раздавалось парное сопение. С непередаваемо шипящими нотками.

– Любимый?!? Ичика, ты ничего не хочешь нам сказать? – Уточнила Хоки с интонацией, коя предшествует сакраментальному «Так не доставайся же ты никому..!»

Спокойствие, только спокойствие.

– Вам правду, или чтобы красиво прозвучало? – Возобновляя сборы, безмятежным голосом уточнил я.

Жаждущие откровений, призадумались.

Целых пять минут я собирался в тишине, слыша лишь краткие обрывки нервных шепотков. Но любопытство одолело.

– Ичика, у вас с ней что-то было? – Слегка хрипловатым, от волнения, голосом спрашивает Хоки. Ну и я не стал разочаровывать.

– Пока нет. Но, если честно, и не особо хочется.

– А почему? Разве она не достаточно хороша для тебя? – Мгновенно произносит та, что подбила Хоки на травлю конкурентки. Неужели солидарность проснулась?

– Не в красоте дело. Ей не столько парня надо, сколько старшего брата. А мне и с вами проблем хватает.

– Это как понимать?!? – Звонко возмутились мои половинки, требуя объяснений.

– Как понимать? – Подойдя к кровати, нависаю над ними и, поглядев с прищуром на каждую, начинаю отчитывать. На фоне тишины, слова падают как камни.

– Вы сегодня повели себя предельно недопустимым манером, и даже более. Разве непонятно, чем бы всё закончилось, помедли я хоть на несколько секунд? – Ощущая себя в шкуре Чифую, витийствовал я.

– Но…

– Молчать, когда я говорю! – Прерывая рыком несмелые возражения, продолжаю воспитательную беседу.

– Это что, новая форма самоликвидации такая, выбешивать обладателя новейшего боевого доспеха?!? Или вы думали, что она посмеётся вместе с вами? Ведь обрушь Рин на вас свою ярость, мало бы не показалось. А как боец, поверьте на слово, она ощутимо сильнее вас, особенно тебя, Хоки, касается.

– Позволю себе не согласиться… – начала возражать Олькотт, но под хищным взглядом смутилась и умолкла.

– Заблуждайся на здоровье, но в бою один на один, ты долго с ней не продержишься. – Непререкаемым тоном отчеканил я. – Даже принимая допущение, что убежать бы тебе удалось, но тогда как быть с Хоки?

Сесилия пробормотала что-то под нос, низко опустив голову. Её изящные пальцы нервно комкали край платья. Но щадить их иллюзии я не собирался.

– Стальной Дух для Рин на один-два удара, с абсолютной защитой – на три, максимум – четыре. И, учитывая разницу поколений НД, убежать бы не получилось. А случись непоправимое – мне бы пришлось мстить. В худшем из вариантов – два трупа. Вы этого добивались?

Вызверившись на притихших, как мыши под метлой, девушек, молча проникающихся широтой миновавших перспектив, я присел рядом, прижимая их к себе. Воспитуемые тесно прижались в ответ, крепко обхватив меня в четыре руки. Обе мелко подрагивали, словно замерзая.

С помощью поглаживаний и поцелуев, удалось понизить накал страстей, после чего, я продолжил объяснения, перейдя на ласковый полушёпот.

– Я понимаю, что Рин не подарок, но провоцировать её таким образом – всё равно, что напрашиваться на трёпку. Будьте умнее, в конце концов.

Она для меня практически чужой человек, но ревнуя к ней, вы уравниваете её статус со своим, давая возможность полноценного соперничества. Не самое лучшее решение.

Вот мой совет – держитесь с ней с позиции вежливого превосходства, но без оскорблений и вражды.

К тому же, не помешало бы извиниться.

Уговоры немного помогли, а поцелуев попросили добавку (пришлось дать), но время не ждет. Мне предстояла «битва с хозяином горы», а врединкам – совместный ритуал примирения.

На том и расстались.


***

И вот так, обкатывая эпизод с разных сторон, я подошел к дверям приёмной.

Тяжёлые деревянные створки, лишенные любых намёков на украшения, венчала лишь табличка с названием помещения. Массивная ручка из настоящей бронзы лизнула пальцы легкой прохладой, поддаваясь нажиму руки. Внутренне убранство преддверия кабинета не поменялось, но вот Мария смотрела по-иному.

С нескрываемым сочувствием, как на приговорённого.

– Как там?

– Ох, Ичика-сан, и не спрашивай. Она сильно разозлилась на твою эскападу, хотя и не показывает виду. Поэтому мужайся.

– И что с ней делать, поуговаривать, или еще чего? – Стараясь не улыбаться, спросил я полунамёком.

Удивлённая нахальной мыслью она коротко хохотнула:

– Попробуй.

Поправив напоследок форму, я подошел к двери в ректорскую обитель, и на вздохе, вошёл.

Привычно сидящая за рабочим столом, Саша оглядела меня исподлобья, после чего встала и подошла к окну. Стройный силуэт в светло-синем костюме великолепно смотрелся на фоне серого марева непогоды.

Тихим шагом я приблизился вплотную, заключив её в объятья. Благодаря отсутствию на ней каблуков и бурному росту молодого организма, разница в росте канула в лету.

Но даже в объятиях, она осталась безучастной. Тревожный признак.

– Оримура-сан, вы не против поговорить о дисциплине? – Прохладно-официальным тоном произнесла Александра.

Ой, как всё запущено.

– Вряд ли. На данный момент, солнце моё, я хочу поговорить о доверии. – Прошептал я на очаровательно ушко, пару раз прихватив его губами. – Но то, что я поведаю любимой, под обещание молчать, ректору знать не положено. Уж извини.

Наживка заброшена, осталось ждать.

Краткая пауза показалась вечностью, но решилась она внезапно. Плавно развернувшись в моих объятьях, Саша поглядела на меня с ироничной укоризной. Любопытство, кое было свойственно не только легендарной варваре, ярким огоньком зажглось в её глазах.

– Торгуешься, Оримура-кун?!? – Аккуратный пальчик упёрся мне в грудь.

– Скорее, предлагаю варианты.

– Хм, а ты не забыл, любимый, что я еще и ректор? – С неповторимой ехидцей бросили мне в лицо. – Или ты считаешь, что, разделив со мной постель, ты возвысился над уставом академии??

– Несомненно! А с того счастливого мига, когда битая тушка сумеречного гиганта, была уравновешена моим полутрупом, я вообще вознёсся выше крыши. – Отшутился я.

Но Саша снова вдруг стала серьезной.

– Приблизительно об этом я и хочу поговорить, Ичика-кун.

– Как ректор, или?.. – передавая ход, уточнил я.

После такого она вновь призадумалась. Судя по меняющейся гримасе, ей и отчитать меня хотелось, притом неслабо, но дразнящая сладость тайны манила новыми горизонтами. А я, пока что, не давал ей повода усомниться в своей честности.

– Ну, хорошо. – Поколебавшись, больше для вида, изрекла моя ненаглядная. – Будем считать инцидент исчерпанным. Но мы еще побеседуем с тобой о риске и предосторожности. Учти это.

– Не вижу препятствий. А теперь предлагаю переместиться в более уютную обстановку, плюс, скажи Маше пусть захватит чего-нибудь, и желательно побольше.

Вскоре, мы сидела в хорошо знакомой комнатке, и между нами был приснопамятный столик, сервированный на двоих.

– Давай уже, рассказывай. – С показным равнодушием предложила Саша.

– Не так быстро. Ты обещаешь, что всё, сказанное тебе, сохранится в секрете? Даешь слово?

Серьезно поглядев на меня, она с неожиданной глубиной сказала веское – Да!

– Верю. В общем так, если вкратце – он развивается.

– Кто? – Неподдельное удивление отразилось на лице собеседницы.

– Белая броня. Изначально, дело было так… – И с этими словами, я начал короткий рассказ, за время которого поведал дорогому человеку суть происходящих со мной перемен. За вычетом некоторых деталей, разумеется.

Не прерывая меня даже жестом, Александра разделила со мной знание об эволюции белого доспеха, чья принадлежность к третьему поколению отныне была простой формальностью. Окончив рассказ, я приналёг на угощение, а сидящая напротив женщина изображала восковую фигуру.

Двадцать минут кряду.

Я уже начал было беспокоиться, не многовато ли откровений.

– Теперь многое становится понятно. В том числе и островные события. – Вернувшись в себя, призналась Саша. – Но, надеюсь, что ты и дальше будешь держать меня вкурсе?

– Отчасти.

– Ичика, но ты ведь понимаешь, что кроме меня об этом никому нельзя говорить? Всплыви такое и тебя даже аляскинский договор не защитит.

Блин, да кого она во мне видит, тщеславного бисёнена?

– Нет повода для беспокойства. Нас, посвященных, лишь трое. Ты, главное, сама не проговорись.

– А третий кто? – Тут же уточнила она.

– Шинононо Табанэ. И я более чем уверен, что самую полную картину происходящего с моим доспехом видит лишь она. Но ей, как творцу, это само собой разумеется.

Согласно кивнув, Саша, придерживаясь формата дружелюбной беседы, засыпала меня уточнениями. Притом, прозорливость и точность формулировок зачастую не давали возможности для манёвра, вынуждая ответить отказом в ряде мест. А это тоже, в своём роде, ответы.

Когда же с угощением было покончено, а фонтан её интереса поиссяк, я невзначай подметил:

– Зябко тут у вас. Пошли в душ?

Многообещающе улыбаясь, та кивнула.

И всё пришло в движение.

Обнажившись с поистине кошачьей грацией (просто, рраз, и готово), после чего, приняв самое деятельное участие в раздевании партнёра, Саша устремилась в душ, держа меня за руку. Видимо полагая, что передумаю.

Там, спустя миг, мы упоённо целовались под ласковыми струями рукотворного ливня, давая волю рукам. Размазываемая по телам ароматная пена, когда её чуткие пальцы деликатно намыливают тебя, а ты отвечаешь взаимностью, тонко пахла незнакомыми травами. Это было словно маленькое чудо, соткавшееся из обычных вещей и поступков, когда восхитительная роскошь прикосновений и страсть поцелуев сливаются с чарующими ароматами матери природы. Оттого, признаюсь честно, хотелось начать прямо там.

Еле удержался.

Завершив изумительно насыщенное мытьё и выписав зигзагообразую линию по пути из ванной (целуясь на всём пути от и до), мы повалились на кровать. Где она нетерпеливо захватила инициативу. Впрочем, первый раунд можно и уступить.

Не теряя времени даром, Саша, приняв необходимые меры предосторожности, ловко уселась сверху. Жажда, отражавшаяся в зелени её глаз, была красноречивее любых слов.

Мягко двигая тазом, и упираясь своими ладонями в мои, когда пальцы переплетаются в замок, она плавно наращивала темп. Мне же только и оставалось, что получать удовольствие от процесса.

Восхитительно прохладные простыни из тонкого, белоснежного, полотна, и шелковистое тепло её кожи, порождали неописуемый контраст ощущений. Дразнящая упругость её влажной, тугой киски и всевозрастающий ритм заводили всё больше и больше. И когда от пика отделял буквально вздох, упругие бёдра прижались ко мне со всей возможной силой, принимая в себя квинтэссенцию страсти.

В момент первого оргазма, её шикарное тело опустилось сверху по всей длине, дополняя пароксизмы наслаждения приятной тяжестью.

Изумительно.

Вольготно расположившаяся на мне красавица довольно вздыхала, полагая, что, как и раньше, мне нужен перерыв. Но сюрприз не заставил себя ждать.

Заключив её роскошную фигуру в кольцо рук, перекатом оказываюсь сверху, в следующий миг, разводя её колени в стороны. Не ожидавшая такого, та награждает меня удивленным восклицанием, но, недолго думая, соглашается принять новые правила.

И наша игра продолжается.

Забыв о времени, мы наслаждались друг другом. Удивительное состязание, где не было ни победителя, ни побеждённого, длилось и длилось, раскрывая всё новые оттенки ощущений. Александра, раскрываясь с неведомых доселе сторон, оказалась чуткой, и удивительно многообразной. Виртуозно меняя позы и ритмы, обладая прекрасным чувством партнёра, она легко принимала на себя любую роль. То отдаваясь с послушной радостью, на грани покорности, то проявляя хищный нрав, когда под шкурой домашней мурлыки пробуждается тигрица, она олицетворяла собой единство несоединимого. Будто пламенный лёд или каменный ветер.

Но даже самой лучшей из игр не длиться бесконечно.

Шёл третий час, и хотя я был далёк от утомления, но на прекрасном лице моей возлюбленной появилась тень усталости. Помня о том, что её день не ограничивается исключительно мной, высказал предложение о прекращении забавы. Возражений не последовало.

Лёжа в обнимку, когда по расслабленным телам струится нега, не хочется даже лишний раз открывать глаза. И тем более удивительным было предложение, внезапно поступившее от неё:

– Может, пойдем в душ, освежимся? – А глаза такие честные-честные.

Впрочем, почему бы и нет?

Стоило только приступить к водным процедурам, как она, опустившись на колени, одаряет таким восхитительным минетом, что он него натурально подкашиваются ноги и теряется самоконтроль. С равновесием напару.

Пришлось вцепиться в ручку смесителя, дабы не упасть, а она еще и шутить начала, – мол, не отнести ли тебя, мой птенчик, обратно в кровать?

Нет уж, как-нибудь сам доковыляю.

Тем более, что за время нашего отсутствия, стол чудесным образом (славься, Мария!) преобразился, покрывшись блюдами аппетитного содержания.

Однако, спокойной трапезы не получилось.

Стоило только приземлиться в кресло и, потирая загребущие руки (Эх, наверну!), начать непростой выбор, как мне тут же садятся на колени, и, устроившись поудобнее, начинают задушевную беседу. Как у нас принято – начав издалека.

– Зачастую, любимый, нам кажется, что принимаемые нами решения единственно-верные. Но тут-то и кроется главное заблуждение. – Вещала Саша, покуда, активно жуя, я изображал внимание, периодически кивая в нужных местах.

– Ведь наивно полагая, что об умалчиваемом секрете никто не догадается, мы отказываем окружающим в умении видеть и сопоставлять. – Сблизив наши лица, она приблизилась к сути. – А сохраняя тайну от близких, мы лишь подчеркиваем, что считаем их недостойными доверия. Что, в свою очередь, порождает ответные обиды.

Дожевав, я уточнил.

– Это ты мне намекаешь, чтобы я не вредничал, умалчивая детали, а рассказал вообще всё?! – Попутно просунув руку под её халат, уточнил я. – А как же тогда взаимная откровенность??

– Прошу прощения, ты о чем? – Нервно облизав губы, уточнила Саша, пока шаловливые пальцы, скользя по теплому животику, приближались к венериному бугорку. – Или у тебя есть повод для недоверия?

– Тогда, может, поведаешь мне, как там поживает закрытая лаборатория, недавно приютившая останки незваного гостя? Окажешь высокое доверие, м?

– Это не моя тайна, – Мигом выдав ответ, она отрицательно покачала головой. – Без очень веской причины, никак.

Вот всегда так.

Как от тебя что-то нужно, так «давай-давай», а как самим чего рассказать, то выясняется что «вам неположено» и вообще, идите нафиг. А ведь так хочется взаимности и по части разного рода откровений тоже.

Размышляя о вселенской несправедливости, деликатно нащупал аппетитную киску и сосредоточился на ней. Над ухом громко засопели, когда ласкающие вульву пальцы, начали своё мокрое дело.

– Придётся найти таковую, а то Чифую туда, как к себе домой ходит. Вход, если я не ошибаюсь, расположен под корпусом научников, не так ли? – Не ослабляя натиск, продолжал я.

Саша упорно не поддавалась, уклончиво отнекиваясь от прямого ответа. Постанывая и ёрзая, но сумев сохранить тайну, она заслужила своё удовольствие и моё уважение. Правда, с моих колен она все же слезла, видимо понимая, что так и проговориться недолго. К тому же чай стынет.

За время образовавшейся паузы, заполненной лишь звоном приборов и методичным жеванием, мы усиленно восполняли калории.

По истечении коей, мы, сытые и довольные, расселись в официальной части кабинета, где старая песня началась на новый лад.

И, честно говоря, я был неприятно удивлён, когда в её доводах отчетливо виднелось понимание сути того, что доспех не развивается в одиночку.

Дальнейшая вереница аргументов сводящаяся к «начал песню – пой до конца», упирала на простой факт необходимости моей защиты при непредвиденных обстоятельствах, но для этого мне придётся рассказать всё по данной теме.

Угу, карман шире!

Главное, все было исполнено на таком уровне актёрской игры, что любо дорого.

А коронная фраза «Я, как твоя женщина и твой ректор, хочу тебе только добра!» покорила меня настолько, что я не удержался от аплодисментов. Совершенно искренних.

Касательно же истинных причин моего умолчания, то всё крылось в отсутствии ясности понимания (фиг его знает, как оно будет) дальнейшей эволюции, но уж лучше корчить из себя конспиратора, чем простофилю.

Вслух же пообещал, что откровения если и будут (потом, может быть), то не иначе как взаимными. За что меня тут же обличили в незрелости, параноидальности и непонимании своего счастья. Однако, позже сказали, что великодушно прощают.

Опять же, это не помешало ей оттянуться в дальнейшем.

Следующее, на чем мы сосредоточились, была дружба народов, в контексте совместного проживания. Не терпелось, знаете ли, узнать, для чего было навязывать мне иностранного соседа.

– Поведай мне, солнце моё, а что там за история с принудительным подселением ко мне зарубежного соседа? – Избегая предисловии, я зашёл в лоб.

– Ты так говоришь, любимый, будто в этом что-то плохое. – Столь искренне недоумевая, парировала та, что сомнения в издевке пропали сразу.

– Вот значит как? Так это не глупая случайность, а преднамеренное действо??

– Я тебе не понимаю. Ну разве плохо разделить комнату с иностранным гостем, обогатиться его культурой и приобщить его к своей, тем самым помогая ему освоиться на новом месте и подтверждая, высочайший уровень нашей академии? – Достовернейшим образом изобразив непонимание сути претензий, с чуть ироничной полуулыбкой, вопрошала она. В этот миг, невзирая на все мои тёплые чувства, я испытал сильнейшее желание её отодрать. Чисто для профилактики.

– Как ты, наверняка, знаешь, я живу не один. – С трудом сохраняя миролюбивый настрой, продолжил я. – Рядом со мной проживают еще две юные леди.

– Эта тайна умрёт вместе со мной – Заговорщицки подмигнув, подтвердила Саша.

– В таком случае, я не понимаю, зачем устраивать этот балаган. Или ты полагаешь, что жить вчетвером, особенно в двухместной комнате, это удобно? К тому же, кровать у нас одна, и занята она не только днём но и ночью, а свидетелей нам не надо.

– Что мешает твоим девушкам пожить отдельно? Насколько я помню, Олькотт-сан по прежнему сохраняет за собой одну из комнат, поскольку формального согласия на её переезд вам никто не давал.

– А что мешает мне откочевать вслед за ними? Или, как вариант, можно заселить нашего гостя в вечно пустующую комнату английского дарования.

Устремив палец в небо, меня тут же просветили.

– Разделить с тобой комнату хочет не абы кто, а представитель семьи Дюнуа. Это не каждому предлагают, цени!

– Эвон как! Впрочем, мой ответ нет.

Тяжело вздохнув, явно напоказ, моя собеседница заговорила серьезно.

– Тут не всё так просто, как кажется.

– С этого места поподробнее. – Заинтересовался я.

– Ичика, ты вообще хоть что-то знаешь о международном холдинге «Дюнуа Инкорпорэйтэд»?

– Исключительно по верхушкам. В рамках общеизвестных данных.

– А поподробнее??

– Хм. Ладно, слушай. – Вздохнув поглубже, я изложил все, что знал об этих ребятах:

– «Дюнуа Инкорпорэйтэд» – это международный холдинг, чья история начинается с 1932 года, когда Александр Дюнуа, совместно с другом, основал небольшую компанию, занимающуюся изготовлением и продажей домашней утвари.

Впоследствии, бурно развиваясь, фирма прирастала активами, обзаведясь представительствами по всей стране, а во второй половине двадцатого века, с началом торгового бума, они умудрились стать одними из европейских лидеров по продаже электрической бытовой техники, а позже, и её электронных аналогов.

Затем, придерживаясь политики непрерывного роста и развития, Дюнуа скупили огромное число мелких производителей, расширив сферу своих интересов от ширпотреба, до высокотехнологичных приборов и даже умудрившись влезть в оборонку, что и предопределило их дальнейшую судьбу. О совместных контрактах вообще речи нет, их целая уйма.

С появлением на мировой арене небесных доспехов, они вложили колоссальные средства в разработку собственных машин, сумев добиться прекрасных результатов.

Их Рафали, особенно второго поколения, являются одними из лучших серийных моделей, ощутимо уступая, разве что, русским и немецким доспехам.

К слову, наша поисково-спасательная команда укомплектована именно французскими НД, чья модульная схема вооружения позволяет настроить их под решение практически любых задач. Вкратце, это всё.

– А ты знаешь, почему академия отдаёт предпочтение исключительно французским образцам НД? – Внимательно глядя на меня, подперев подбородок ладонью, уточнила она.

– Эмм. Нам предоставляют существенные скидки, как привелегированному учебному заведению и крупному оптовику?

– В том числе и поэтому. Но истинная причина лежит глубже.

Готовясь узнать что-то новое, я весь обратился в слух.

– Дело в том, Ичика, что серийные модели Рафалей, хоть и позиционируются как универсалы, но их традиционно считают ориентированными для защиты и обороны. Тем самым, они выгодно отличаются от моделей своих главных конкурентов, создававших небесные доспехи для диаметрально противоположных целей.

– Согласен. Назвать русский «Песец» или немецкий «Вульф» иначе, как оружием нападения, это сильно погрешить против истины. Однако, причем тут мы?

– Притом! Ты можешь не поверить, но у нас хватает недоброжелателей, только и ждущих весомого повода. Замена парка машин, особенно на более смертоносные модели, была бы для них истинным подарком.

– Мы ведь недавно подверглись нападению! – Вспомнив столкновение с длиннорукой бестией, тут же нашёлся я. – Разве этого повода недостаточно? Учти, что в отличие от французских жестянок, немецкие, а уж тем более русские машины, наверняка бы одержали верх. Пусть и не без потерь.