Сергей Вольнов - Зона Посещения. Расплата за мир

Зона Посещения. Расплата за мир 2M, 262 с. (S.T.A.L.K.E.R. ( Межавторский цикл): Радиант Пильмана-20)   (скачать) - Сергей Вольнов

Сергей Вольнов Зона Посещения. Расплата за мир

Серия «Сталкер» основана в 2012 году


© Вольнов С., 2018

© ООО «Издательство АСТ», 2018

* * *

Издательство признательно Борису Натановичу Стругацкому за предоставленное разрешение использовать название серии «Сталкер», а также идеи и образы, воплощенные в произведении «Пикник на обочине» и сценарии к кинофильму А. Тарковского «Сталкер».

Братья Стругацкие – уникальное явление в нашей культуре. Это целый мир, оказавший влияние не только на литературу и искусство в целом, но и на повседневную жизнь. Мы говорим словами героев произведений Стругацких, придуманные ими неологизмы и понятия живут уже своей отдельной жизнью подобно фольклору или бродячим сюжетам.

Посвящается тем, для кого Родина – не просто слово…

«… И потом, вы вообще уверены, что этот космос существует? Может, он просто ещё один миф?»

Вопрос закономерный, но не очевидный

«Если человеку позволено идти своим путём к богу, по дороге он вполне может заглянуть к дьяволу?..»

Вопрос очевидный, но не закономерный

«Главное, не умереть раньше смерти, ведь пока живой – всё можно исправить?..»

Вопрос и очевидный, и закономерный


Вместо пролога

…Тропа уводит вглубь.

Проход тесный, не шире одного метра. По бокам от него возвышаются травяные стены высотой в пару человеческих ростов. Стебли травы, твёрдые и прочные, как стальные прутья, металлически отблёскивают.

Где-то там, в зарослях, а точнее, в самых настоящих дебрях прячутся бутоны цветов-мутантов. Размерами с голову человека или техорга, а иногда и вдвое больше, они, мягко говоря, сильно отличаются строением от своих биологических предков.

Лина прокрадывается по тропинке практически неслышно. Вообще-то зовут её 38609801, а на имя Лина она откликалась прежде, чем превратиться в техорга. Давным-давно это было, ещё до преображения, изменившего её структуру. Сейчас же, спустя много времени, «человеческое» имя таится, глубоко погружённое в архивные массивы базовой памяти. За ненадобностью. Ведь техорги обращаются друг к другу исключительно по индивидуальным номерам, для устной разговорной краткости используя последние цифры, иногда три, чаще две.

Внешне Ноль-Первая практически не отличается от человеческого организма, которым являлась в момент рождения. У неё вполне красивое, правильно-симметричное лицо с уверенным, прямым лбом, сочными губами и выразительными зелёными глазами. Светлые, платинового оттенка волосы собраны в тугой хвост. Поджарая, спортивная фигура, не слишком накачанная, как для женщины, а просто здоровая и сильная, с не очень большим, но вполне различимым под одеждой бюстом конусной формы. Движется бывшая Лина плавно и легко, в так называемой кошачьей манере.

Впрочем, никакие перечисления внешних признаков не смогли бы передать общее впечатление, которое она производила на многих самцов человека и не только. Коротко говоря, сногсшибательное. Хотя на самом деле «внутренне», по сути, Ноль-Первая фактически женщиной давно перестала быть. Ещё когда угодила под волну преображений и превратилась в «техногенный организм». Так что лишь по привычке бывшая «фемина» идентифицирует себя как «она», как «её».

Сейчас, будучи одной из преображённых техоргов, Ноль-Первая патрулирует край ареала, подконтрольного команде, в состав которой она теперь входит. Задача патрульного рейда – отслеживать и мониторить ситуацию с целью вовремя обнаружить проблемы. То есть возможные посягательства со стороны вражеских кланов, стай и банд.

Источники проблем могут состоять из любых других разновидностей мутированных организмов, без разницы… Ну и конечно, из людей, не приведи их сюда Мировая Зона!

Из-за поворота тропы, навстречу, появляется 57998473-й, техорг с мужскими гендерными признаками, крупный телом и устрашающий физиономией. Ноль-Первая беззвучно, по эфирному каналу связи, перебрасывается с ним текущими позывными «свой-чужой», и товарищ по команде разворачивается; дальше они крадутся вместе, «гуськом», обмениваясь наблюдениями по обстановке.

Через сто пятьдесят семь секунд два техорга добираются до точки, где заканчивается «просека» в травяных зарослях. Дорога вывела их на большой расчищенный «пятак». Просто голый, бугристо-неровный участок поверхности почвы, на котором ничего нет.

Передвигаясь здесь, по этой территории, где некогда располагался один из микрорайонов ныне разрушенного города, Ноль-Первая «копалась в прошлом». Попутно с отслеживанием параметров окружающей среды в какой-то части оперативной памяти сознания она демонстрировала себе картины воспоминаний.

Вот, например, четырнадцать месяцев девять дней и семь с половиной часов тому назад она проходила здешний сектор с другим напарником. Выполняя порученную им миссию, они нарвались на явно смертоносного, ужасающего и очень опасного монстра ранее неизвестного им вида и едва спаслись, улепётывая от него в форсажном режиме. Прямиком через непроходимые заросли, буквально выжигая дорогу огнём и вырубая лезвиями, мимо одиночных обломков руин, чудом избегая убийственных ловушек вроде пузырей изменённой гравитации, «глубоких карманов» или «схлопывающихся сачков».

Тварь представляла собой этакий микс крокодила, гориллы и льва размером с бульдозер, рыже-зелёно-чёрного окраса. Откуда чудовищная мутация взялась, так и не удалось установить, и до сих пор неизвестно, что же оно такое было… В базах памяти никого из местных техоргов ничего подобного не обнаружилось. Оно единожды появилось и сгинуло бесследно, словно на часок вывалилось из некоего запределья и туда же вернулось.

Отрывочные, разрозненные данные о том, что действительно возможно существование неких «параллельных» реальностей, иногда случалось добыть, но как-то они всё не складывались и не складывались в доказанный факт. Оставались предположением…

При воспоминании о том, как едва сумела выжить при встрече с неведомой напастью, Ноль-Первой и сейчас становится не по себе.

Другие картины проявлялись менее отчётливо, в том числе и оттого, что события датировались многими годами тому назад. Вот схватка с другим монстром в этом же районе, но чуть севернее… или западнее теперешнего местоположения. Вот просто какое-то задание, обошедшееся без особых эксцессов, только по дороге сюда пришлось встретиться с медвежуком, а может, то была и не миссия, а прогулка, когда Командир отпустил её в увольнительную, на сутки-двое, чтобы «проветриться», побродить по руинам города в свободном режиме. А вот она, где-то южнее этой местности, отбивается от стаи крылатых мутантов… одна или с группой?.. скорее всего одна. А вон там ей приходилось давать жесткий урок своре зарвавшихся песиглавцев…

Воспоминания мелькали не в качестве детальных, обозначенных историй, а скорее как мимолётно вспыхивающие видеокадры или даже просто блики. Чего только не накопилось в анналах пассивной памяти Ноль-Первой… Она существовала уже достаточно много годовых циклов, чтобы вспоминать совсем давние времена. Когда здесь, на месте травяных полей, ещё расстилалось магистральное шоссе – вполне уцелевшее дорожное покрытие, в тот период лишь кое-где испещрённое воронками от взрывов. Причём вспоминать об этом даже чаще, чем о многом из всего, что происходило позже.

Сейчас те, почти мирные, условия казались чем-то ирреальным. Вроде мифа или сновидения, ярко отпечатавшегося в памяти. Однако Ноль-Первая прекрасно осознавала, что всё это было, было на самом деле. Некоторые другие техорги, знакомые ей, тоже имели в памяти личную информацию, свидетельства о том, как война с ненормальностью начиналась когда-то… Немногие, кто сумел уцелеть до сих пор.

Такие, как она. В те дни и ночи – особи, ещё принадлежавшие к человеческому роду-племени.

Особенно часто Ноль-Первой вспоминалась почему-то решающая битва за эту самую автомагистраль и полосы территории вдоль неё. С востока, направляясь от Окружной к центру города, пёрли отряды и колонны «боевых машин»; логично, что именно таким названием люди тогда нарекли всех механоргов. Надо же было как-то обозначить «мутировавшие» механизмы, системы и устройства, подвергшиеся необъяснимым трансформациям и превращённые то ли в оживших роботов, то ли в реализованные персонажи мультов и анимэ. Особенно устрашающе перерождались бывшие автобусы, трактора и грузовики…

Дорожное полотно было перегорожено исполинской баррикадой, ощетинившейся стволами пулемётов, миномётов и орудий. Лина в числе защитников родного города от нашествия невероятности занимала позицию на верхнем этаже одной из высоток, сбоку от главной дороги. Боевую задачу девушке поставили простую: выцеливать и поражать своей снайперской винтовкой слабые, уязвимые точки наступающих машин.

В разгар боя с воздуха на здание упал мощный заряд, сброшенный мутированным вертолётом. Крышу и ближайшие к ней этажи тотчас смяло взрывной волной; будущая Ноль-Первая провалилась вниз вместе с обрушивающимися стенами и перекрытиями. Но уцелела, каким чудом – сама до сих пор не ведает. Будучи техоргом, понятно, как в таких ситуациях уцелевать, но в тот день она ведь ещё не мутировала под влиянием преображения… Однако удача от Лины не отвернулась.

Сопротивление людей, тогдашних жителей города, на этом рубеже в итоге было подавлено. Защитникам пришлось отступать вглубь, на позиции, удалённые от окраин. Но это было давно. Сейчас, спустя десятилетия, здесь всё разрушилось, истлело и надёжно покрылось растительностью, которая к тому же во многих местах ещё и мутировала под воздействием разномастных излучений; причём банальная радиация, убивавшая жизнь в довоенных фильмах про ядерный апокалипсис, из них далеко не самая страшная угроза.

Перемещаться без экстренной надобности можно было только по заранее вычищенным маршрутам. За их пределами начинались, по сути, настоящие джунгли. В чащобу просто так, от нечего делать, сунется разве что организм, внезапно сошедший с ума или обуянный иллюзионной лихорадкой…

Внезапно внимание Ноль-Первой и её сегодняшнего напарника Четыре-Семь-Третьего привлекает некое изменение в окружающей среде. Они мгновенно почуяли его, но в чём суть перемены, сразу определить не получается. Посторонний звуковой фон, окружающий двоих техоргов постоянно – гул ветра, протяжные завывания мутантов вдалеке и поближе, металлически-жутковатый скрип гигантских растительных стеблей, – вдруг разом куда-то испаряется. По всему аудиодиапазону воцаряется необычайная, невозможная чистота.

Ноль-Первая, кажется, даже перестаёт слышать «сипение» дыхательной системы сотоварища по рейду. А все цвета вокруг – краски и оттенки воздуха, травы, почвы, визуальная гамма картины мира – неожиданно усиливаются до предела. Небо становится каким-то уж чересчур, до безумия синим, зелёно-серый цвет травы буквально режет глаза, пепельный свет земли вздымается из-под ног.

Будто все оттенки одновременно начали излучать своё собственное, чрезвычайно сильное сияние. Но феерический калейдоскоп быстротечен, он длится лишь несколько мгновений… Ноль-Первая только и успевает, что растерянно удивиться.

А затем все гасит тьма, всеобъемлющая и необратимая. Минует секунда, а может, вечность, и в этой тьме последовательно возвращаются элементы бытия, исчезнувшие было в ней… Проявляется воздушное пространство, возвращается земля, на ней возникают по одному стебли травы, как будто невидимый конструктор собирает ландшафт заново. Так, постепенно, материализуются все составляющие пейзажа, включая двух техоргов.

Правда, они уже не являются самостоятельно ощущающими себя живыми единицами. Теперь это куклы, манекены, не способные мыслить и как-либо осознанно воздействовать на окружающую среду.

Время застывает, будто в раздумье, что будет дальше. Ни на одном кубическом сантиметре пространства не происходит ни единого самостоятельного действия… Но после раздумчивой паузы мир «отмирает», и, словно приводя в исполнение принятое решение, незримые руки начинают выдёргивать с корнями стебли из земли, вздымать вверх комья этой самой земли!

Неодолимая сила развеивает небесные облачные скопления на отдельные космы, потоки и слои, перетасовывает и «месит» материальные объекты, в том числе разбирая тела обезличенных техоргов на «запчасти»… После чего все эти фрагменты распадаются на мириады крошечных частей, а те в свою очередь – на невообразимое количество ещё более мелких частиц. А уже они рассеиваются на совершенно ничтожные малости, практически неотличимые от вселенской пустоты небытия…

Дойдя до этого ключевого момента «деструктуризации», невероятный конструктор как будто спохватывается и останавливает процесс разборки. Разнесённый в мелкую пыль, почти стёртый с лика вселенной локальный сектор мироздания замирает в «подвешенном» состоянии.

А затем элементарные частицы начинают притягиваться обратно к ядрам атомов, становиться в свои пазы, атомы собираются в молекулы. Молекулы формируют фрагменты пространства, они стягиваются воедино, и мозаика складывается, превращаясь в цельную картину мира. Земля ложится на положенное место, из неё как ни в чём не бывало вырастают травянистые стебли, на небе вновь проступают облака…

Только в одной точке, посреди заново возникшей поляны, какой-то «кусочек» словно бы не вписался. Не лёг он в предназначенную ему часть мозаики, оказался не там, где следовало, и вокруг этой точки возникло искажение картины.

Ноль-Первая и Четыре-Семь-Третий оказались совсем рядом с эпицентром искажённого фрагмента. Вследствие чего техорги дематериализовались, их просто – в буквальном смысле – больше не стало. Зато вместо исчезнувших, после того как схлынул разрушительный вихрь, появился кто-то другой. Прямо в центре поляны, посреди внезапно образовавшейся круглой воронки глубиной метра полтора, возвышалось…

Нечто.

Или некто.

Больше всего новоявленное зрелище напомнило фигуру человека, облачённого во что-то вроде навороченного бронекомплекта, чуть ли не в боевой скафандр. К тому же экипированного разнообразными гаджетами, выглядящими далеко не мирно. Скорее всего это оружие.

Первую минуту после появления вооружённый до зубов «космонавт» осматривает и всячески ощупывает себя, явно проверяя сохранность своего облачения; словно желая убедиться, что «приземлён» без серьёзных повреждений и с ним всё нормально. Минуту спустя он выбирается из воронки, стоя на краю, осматривается по сторонам, проводя сканирующими поворотами головы в шлеме налево, направо, поднимая взгляд к верхушкам пятиметровых травяных стеблей и опуская его к поверхности земли.

Оглядевшись, сосредоточивает взгляд на своём левом запястье и, активировав миниатюрную сенсорную панель, вмонтированную в рукав, серией быстрых касаний набирает команду. Спроецированные прямо в воздухе, высвечиваются цифры 000000000.

Девять нолей.

Больше ничего.

«Пришелец» движением ладони стирает нулевое девятизначное число. Проекция гаснет, сенсорная клавиатура растворяется в рукаве. Боец поднимает голову, спрятанную в защитном шлеме. Его лица, скрытого затемнённым забралом, не видно, но кто бы там внутри ни обретался – человек, или не совсем, или совсем не, – рассматривает он в третью минуту после своего появления небо, раскинувшееся вверху.

Почему-то на удивление ясное сейчас, не затянутое ни туманом, ни дымом, ни гарью, ни кислотной пеленой. Как будто специально очистилось к прибытию в мир нового объекта.

Опустив голову, прибывший смотрит вперёд перед собой и осторожно, как по скользкому льду, делает первые шаги, направившись к краю поляны. Туда, где от неё в глубь травяного моря утекает одна из просек. Именно этой дорогой продолжили бы движение двое патрульных, после аномального вихря так и не возникшие вновь в реальности.

Теперь по ней идёт один, и не патрульный. Он даже успевает продвинуться на какое-то расстояние… прежде чем его атакуют.

Из травяной гущи, с правой стороны от тропы, сзади ему на спину стремительной молнией обрушивается 33386506-й.

У команды, обосновавшейся в этом районе, как правило, техорги уходят в рейды группами. Хотя затем патрулируют территорию обычно по отдельности, сходясь и расходясь. Таким образом, поблизости всегда ходит кто-то из своих.

Чтобы помочь, если что.

На то и команда. Техногенно мутированные бывшие люди знают толк в коллективном достижении целей. На это им обычно требуется больше времени, но с продлёнными сроками существования дожить до результата – не проблема.

* * *

…Тихо, скорей даже сам себе, а не человеку, шедшему до него, он сказал:

– Я пойду. Попытаюсь в сердце Зоны проникнуть ещё раз. Достучаться…

– Не сдавайся! – от всей души пожелал ему собеседник, которого уходящий сегодня решился сменить.

На самом деле решившийся пойти пока мало что понимал в сути происходящего. Тем не менее чётко уяснил: заветные желания исполняются, он хотел цель – и получил её, теперь уже поздно давать задний ход. Малодушие и колебания позади, раньше можно было бунтовать и метаться, а сейчас пора хватать в руки… так сказать, «крышку от бачка унитаза». Как показал жизненный опыт, ею очень даже сподручно врезать врагу, снести барьеры и препоны.

Он будет смелым.

Не сдаваться. Никаких компромиссов!

Только вперёд…

Седобородый предшественник будто почуял, что с пониманием у идущего дела плохи, и произнёс:

– Прежде чем разойтись, давай-ка покажу кое-что.

Он встал и шагнул к выходу. Последователь разглядывал его во все глаза, но странно, отчего-то не мог толком разобрать, высокий или нет, крупный или не очень. Силуэт как бы плыл, размывался, словно фокус зрения сбит. Впрочем, поднявшись со своего стула и следуя за предшественником, решившийся идти счёл, что важнейшее уже рассмотрел и услышал: лучистую улыбку и голос, который не забудется, даже если человек больше никогда не выйдет с ним на связь.

Они вышли в дверной проём. Там уже была не темнота, из которой последователь попал сюда, а коридор. Такой же, серо-бежевый, с новенькими плафонами на потолке. И по обеим сторонам коридора тянулись крашеные деревянные двери.

– Открывай любую, там примерно одинаково, – посоветовал старик.

Молодой распахнул следующую дверь справа по коридору и увидел помещение, в котором всё было занято рядами металлических универсально-сборных стеллажей.

Полки, плотно уставленные книгами, перемежались полками, на которых размещались видеокассеты и стопки дисков, какие-то продолговатые и квадратные пластмассовые компоновки и круглые металлические коробки. На некоторых книжных корешках и коробках виднелся значок, подобный тому, что красовался на кружке, из которой только что довелось пить пиво. «Трилистник» радиационной опасности…

– Книги, фильмы, жёсткие диски, кристаллы и так далее, на любых носителях. Информация о том, что было, исчезнувшая из твоего большого мира, – раздался из-за спины голос предшественника, который последователь привык воспринимать в своей голове, а сейчас слышал наяву, ушами. – Она вся сохранилась здесь. Знания не стираются. Переходят в иные плоскости восприятия – да, но не исчезают бесследно. Даже на каменном обломке может сохраниться информация, надо только суметь её считать… Это как с подсознанием человека, вроде и не знаешь что-то, а оно есть. Независимо от того, помнится ли сознательно.

– Ага, здесь типа подсознание Зоны? Мы в нём? – спросил молодой.

– Можно и так сказать. Главное, что она сознательно не помнит об этой базе.

Идущий прикрыл дверь. Замечательно. Если оно есть, и хранится на этих архивных полках, и не пропадает, рано или поздно он обязательно доберётся сюда. Проникнет и найдёт, прочитает, увидит ответы на многие вопросы. О том, что и как было на той войне…

– У меня просьба. – Последователь повернулся к старику. – Ещё в начале ходки обещал одному солдату кое-что… Не буду у тебя спрашивать подробности, но сильно подозреваю, что уйдёшь ты каким-то образом обратно, за внешнюю границу. Когда-нибудь я и сам разберусь как, но этому письму ждать нельзя, оно и так долго ждало. Возьми вот это. – Он протянул обрывок бумаги, когда-то найденный в доте. – Обещай, что передашь его адресату. Где бы Молли ни была, найди и передай… Вот такая просьба.

Старик принял письмо без комментариев и кивнул. Пообещал, значит. Но предупредил вдруг:

– С одной оговоркой. Понимаешь, реальность-то не одна-единственная. Параллели могут совпадать почти идентично, но где-то реалии и персоналии здорово различны, и найти нужный мир не обязательно получится. Эта Зона и та реальность, в которой ты родился, ключевые, так вышло, но, кроме них, существуют и другие, и в них…

– Стоп, – решительно прервал его молодой. – Всё, что за пределами Зоны, меня уже не касается. Мне и тут хватит забот, чую всеми фибрами души, печёнкой, селезёнкой и всем чем только можно. Кстати, чтоб уж совсем избавиться от долгов перед внешним миром… На вот! – Он вынул заколку, оставленную в купе, и протянул безымянному предшественнику. – Вынеси за пределы, вещь не моя…

– Э нет, как раз этой вещице точно не место за Периметром, – вдруг отказался покидающий Зону старик. – Она отсюда родом.

Опять последователь не совсем понял, что тот имел в виду, однако переспрашивать не стоило. Напряжение, которое у него появилось внутри, нарастало. Протяжно выдохнув: «У-уф!» – он настраивался, изготавливаясь к очередной телепортации.

Будучи более чем понятливым, сообразил, что его сейчас зашвырнёт из этой секретной «буферной» локации обратно в крепкие объятия Зоны. Потом обязательно найдёт сюда тропку и вернётся! Но не сейчас… Интересно, о чём написано в книгах «Живая легенда», «Сойти с обочины» и «Ловчий желаний», на одной из полок тайного архива приметил он краем глаза корешки с такими названиями и трилистниками радиационной опасности…

Он закрыл глаза и представил своего друга Лютика, который что-то там наивно рассуждал о любви и смысле жизни, потягивая морковное пиво. Он представил маму, она готовила самые вкусные пирожки в мире, о которые всё время обжигался язык. Он мысленно смотрел на Серёгу, Марлина, с которым был вместе с самой школы и никогда не расставался насовсем, пока не ушёл на поиски Зоны. Видел папу Толю, которого всегда любил и любит, несмотря ни на что. Именно он его когда-то научил читать и писать, задолго до школы…

И он представил Нелли… Эли?.. К ней, как оказалось, было испытано нечто большее, чем думалось поначалу. И деда Макарыча узрел, которому почти удалось убедить его в том, что безымянная ветхая деревушка – невзрачное, не представляющее интереса местечко, почти убедил… и он же обучил идущего в Зону первым премудростям хождения. И Машу ощутил, окрасившую его последние ночи в родном городе в яркие, незабываемые тона. Надо же, и свою попутчицу увидел, черноволосую и смуглую, роковую красотку, чья копеечная заколка чем-то помогла ему, поспособствовала пройти через все ужасы Зоны… выжить, дойти и стать тем, кем он стал здесь и сейчас.

Незабвенные его люди…

Человечество достойно того, чтобы жить. Даже если порой кажется, что оно всё делает для того, чтобы себя убить.

Надо только помочь человекам уцелеть, не позволить чему-то иному, нездешнему, отобрать у нас шанс добраться до звёзд и распространить надежды на выживание за пределы одной планеты.

– Жизнь – это дорога потерь, – услышал идущий голос ангела-хранителя – не во сне, а наяву. – Она только поначалу притворяется сказкой, но сколько обретём, столько и потеряем. Чем дальше проходишь, тем больше теряешь. Нам доступна только одна сказка – мы сами, в нас, несмотря на невзгоды, столько всего прекрасного!.. Верь в эту сказку, и тогда будет проще не оглядываться в пути.

– Жизнь – это и дорога находок, потеря восполнится обретением, – упорно настоял молодой, не открывая глаз, чтобы отрешиться от уже пройденного пути. – Твоя ходка заканчивается, моя начинается… Я оправдаю твою веру в меня, ты знаешь.

Он нащупал в кармане круглый, как планета, талисман, сжал его пальцами, и сфера подарила ему частицу своего тепла.

«Я здесь ради тебя, мой мир!» – подумал Человек.

Сделал первый шаг, второй, третий, четвёртый и ушёл по кажущемуся бесконечным коридору прочь, в ожидании, что вот-вот навалится знакомая смертеподобная тьма, и он исчезнет… Надеясь на то, что воскреснет совсем в другой точке пространства, а может, и времени.

– Мы зовём себя сталкерами! – услышал он вдруг долетевшее сзади напутствие предшественника. – Теперь и ты, по праву. Когда-то обязательно побываешь на моём месте, дождёшься и встретишься с ловчим, прошедшим круги рекрута, неофита, адепта и мастера. Будешь знать, что пожелать идущему после тебя в пятый круг. Удачной ходки, Сталкер!..

Последователь промолчал, не ответил. Но услышал, запомнил, каждое слово врезал в память.

И миг спустя, после очередного шага вперёд, вдруг осознал, что уже не в коридоре находится, а посреди самой что ни на есть «пересечёнки» в Зоне, и следующий шаг сделал уже по мягкой почве, а не по твёрдому полу[1].

«Гиппократов» обет, который он когда-то давал, удостоившись звания целителя, завершался словами: «… Мне, нерушимо выполняющему клятву, да будет дано счастье в жизни и в искусстве и слава у всех людей на вечные времена, преступающему же и дающему ложную клятву да будет обратное этому!»

В невероятную отчуждённую Зону он пришёл исполнить данное обещание: исцелять и спасать людей.

Прорвать барьер, спуститься по отвесной километровой стене и пройти четвёртый круг на сей раз у него получилось без непреодолимых затруднений.

Изменённые участки, угрозы и монстров чуял за версту, а если доходило до близких столкновений с опасностью, удача неизменно оставалась на его стороне, и справляться с попутными проблемами он уже умел без серьёзного ущерба. Так, парочка шрамов прибавилась, но сталкеру не привыкать к отметинам дороги.

Он ощущал себя воодушевлённо и одновременно успокоенно, как бродяга, который всю дорогу скитался по градам и весям, бесприютно, и наконец-то нашёл свой настоящий дом.

Вот почему он раньше не мог полюбить ни одну женщину по-настоящему. Ко всем тянулся, пытался узнать ту самую, свою неповторимую, но увы… Искал и не находил.

Готовил сердце для?..

Будто подсознательно верил, что ещё сбудется любимая «половинка». Всем половинам половина!

Теперь идущий понимал, что здесь, по эту сторону границы, больше не осталось никого из людей. Он единственный. Ибо наедине с Отчуждением лишь воистину отчуждённый способен выдерживать и продолжать путь. Да, совершенно верно он почуял – ему уготована судьба любимого живого творения Зоны.

Без дублёров и запасных, пока жив. По договору.

Вопросы без ответов толкали вперёд. Помогали обрести себя.

И уже найденные ответы – тоже.

Если чем-то можешь помочь людям, сделай это. Причём это не выбор, а обязанность.

Без вариантов, только путь смелого выходца, а не трусливого возвращенца.

Чтобы там, по ту сторону границы, по-прежнему царил мир, он должен быть здесь. Силой своего желания творить реальность. «Можешь же, когда захочешь!» Чем не девиз для воина, ушедшего на тропу войны?

– Я назову тебя Эли, – вслух, уверенно произнёс человек по имени Сталкер, преодолевший четвёртый круг забытого, спрятанного ада.

Он ещё не вспомнил, откуда взялось это имя, но обязательно узнает; теперь уверен в своих силах как никогда. У него есть предназначение. И всё необходимое, чтобы выполнять миссию.

Идущий научился не только слушать, но и слышать.

Человек, которому предстоит ни много ни мало – стоять горой за всех людей…

Без компромиссов!

Сталкер вбил первое крепление в скалу на кромке и размотал в бездну альпинистский трос.

Туман клубился над пропастью. Впереди ждёт пятый круг. Спуск вниз, но это – восхождение.

Движение важнее направления.

Человек поднял глаза и посмотрел на небо. Сейчас ночь, и он видел звёзды.

Угроза и надежда – всё там. Оттуда.

Звёзды, несущие не только свет…

Вон там мерцает и она, яркая точка в созвездии Лебедя, которую Сталкер Черноты выбрал своей путеводной…

Он не ведал, кто его ждёт в финале преодоления отвесной стены и когда именно встретится с той, кого ищет.

Но точно знает, что встреча случится в Эпицентре.

Туда Сталкер шёл и продолжает идти. Ради человечества. Ради мира. Ради любви.

Всё только начинается…


Часть первая
Арьергард человечества



01. Все против всех

… И они снова попытались.

Численность мутированных нелюдей в этот раз составляла не менее сотни особей. Чтобы повысить шансы на прорыв и застать врасплох противника, атакующие решили разделить стаю на примерно равные половины и штурмовать внешнюю стену с двух противоположных сторон одновременно – северной и южной.

Понятное дело, основным преимуществом мутантов мог быть только эффект внезапности. По всем остальным факторам люди находились, так или иначе, в заведомо выигрышном положении. Стену высотой минимум в четыре человеческих роста вырожденцы просто так, прыжком с разбегу или вскарабкиваясь, преодолеть не могли. При всей физической развитости многих из них. Поэтому твари для достижения цели пытались использовать нечто вроде приставных лестниц. Самодельных, конечно. Собранных и сварганенных из чего попало, от деревянных балок и стальных прутов до алюминиевых уголков и обломков мебели.

Вдобавок на верхней кромке заграждения находились защитники крепости, опытные испытанные стражи, и шансы прорваться нелюдям выпадали слабые, фактически ничтожные. И неудивительно, что именно эти выродившиеся твари, всё же бывшие когда-то людьми, попытались вероятность успеха как-нибудь приумножить. Вот из-за чего каждая из двух половин нападающих и тащила с собой по пять-шесть этих подобий лестниц.

Выглядело нападение следующим образом.

Разделённая на половины стая дополнительно подразделялась на ударные группы по нескольку особей, и у каждой из этих атакующих кучек имелось на вооружении по одной лестнице.

Впереди группы пёр нелюдь с большим, почти во весь рост, щитом. Максимально возможной прочности, деревянным или из листового металла. Предназначенным загородить его самого и тех, кто следовал непосредственно за ним. Вторым бежал носильщик, держащий в лапах ту самую лестницу, и вспомогательный мутант, чья функция заключалась в удерживании над всеми троими приблизительно такого же щита, как и у первого. Таким образом, уроды прикрывались от обстрела защитным «навесом».

Замыкали каждое ударное звено ещё по двое-трое нелюдей, со своими собственными, меньшими по размерам щитами. Без прикрытия никак; у вырожденцев оставалось достаточно мозгов, чтобы сообразить это. Однако всё же остроты соображалки не хватало на то, чтобы даже не пытаться атаковать. Всё-таки давала о себе знать человечья «наследственность», требующая побед в непрекращающейся войне между существами условно нормальными и безусловно ненормальными…

Большой щит авангардного нелюдя предназначался для того, чтобы выдерживать основной напор, исходящий от людей, «оседлавших» стены – копья, стрелы, арбалетные болты, дротики и камни, – и в результате обеспечить сохранность второго, несущего лестницу. На практике этот приём, конечно, не всегда помогал. И потому, что в импровизированных щитах мутантов отыскивались слабые, уязвимые места. И оттого, что, как бы ни старались нелюди, защитные средства всё едино не прикрывали организмы целиком, гарантированно; оставались бреши и открытые точки, чем и стремились воспользоваться снайперы-люди.

А также из-за того, что сами по себе лестницы обычно получались длинными, громоздкими и, хочешь не хочешь, торчали в стороны, то есть выступали далеко за пределы большого щита. При определённой доле везения и меткости людям удавалось – ещё до того, как штурмующая группа оказывалась непосредственно у стены, – лестницу привести в состояние, малопригодное для использования по назначению.

Нелюди, бегущие с боков или сзади носильщика и щитоносцев, старались по возможности исправить своё незавидное положение. В частности, они по ходу движения умудрялись бросать наверх, в направлении людей, всяческие метательные снаряды: камни, палки и тому подобную дребедень. Иногда – даже успешно.

Правда, для людей наверху стены, прикрытых разномастными защитными «латами», попадания были не особенно опасны. Но внимание отвлекали. Порой среди этих «отвлекающих» тварей встречались даже настоящие стрелки, использующие в качестве оружия примитивно состряпанные луки.

Добежав до стены, вырожденец с лестницей должен был установить оную в устойчивое положение, после чего по ней наверх отправлялся тот, первый боец со щитом, вслед за ним второй, взявшийся за палицу или дубину, а за ним третий со щитом. Остальным, находившимся рядом, в это время необходимо было отвлекать внимание обороняющихся, с этой целью как можно более энергично бросаясь в противника камнями, кустарными копьями, кусками арматуры. Запасы всего этого мутанты специально притащили с собой в мешках, предназначенных для переноски.

Сверху в них, пробивая щиты, пронзая волосатые уродливые тела, полетят стрелы и арбалетные болты. На тех же, кто попытается взобраться по лестницам, обрушатся заранее приготовленные обломки и камни. Лестницы, прислонённые к стенам, будут отталкиваться обратно.

Люди никому не отдадут за просто так свою выстраданную, укреплённую твердыню…

В этот раз атакующим даже не дали добраться до стены, что иногда случалось, когда тем удавалось подготовить набег скрытно и начать атаку неожиданно. Но чаще всего не выгорало благодаря героям-разведчикам. Отважные «пластуны» скользили в окрестных дебрях, наблюдая, подмечая, подслушивая и подстерегая. И планирующиеся нападения в большинстве случаев загодя становились известны.

Лазутчики проникали буквально внутрь вражеских локаций; при помощи особых навыков и умений становясь почти незримыми и незасекаемыми. И часто пронюхивали, если на территории какого-нибудь из «соседских» кланов случались различимые изменения или начиналась «движуха». Добывали чёткие свидетельства – назревает нечто… Конечно, разведывательные рейды в тыл врага были смертельно опасными и крайне рискованными, несмотря на таланты, подготовку, выучку и опыт «пластунов». Не всегда и не все они возвращались в крепость…

Однако сегодня всё происходило лучше некуда. Поэтому, когда в пределах видимости, на том краю расчищенного пространства вдоль Периметра, показались «ударные группы» – дозорные отслеживали по всем направлениям, доступным для нападения, – тотчас же на стенах загорелись сигнальные костры. Дежурившие наверху стрелки, копейщики и мечники начали передислоцироваться на соответствующие участки стен крепости, чтобы обстреливать наступающих нелюдей из луков и метательных устройств, а также встречать прорвавшихся ударами клинков и копий.

«Спецы», поджидавшие своего часа в тайниках вокруг крепости, на отдалении от периметра, завидев дымовые сигналы, выбрались из укрытий и тоже устремились к нужным участкам на подмогу.

Спецназовцами по неистребимой традиции звались наиболее крутые бойцы. Отборные, с повышенными физической силой и выносливостью, с увеличенной степенью регенерации и скоростью реакции. В основном занимались они экспедициями за пределы укреплённой огороженной территории – с целью добычи полезных материалов и выполнения каких-либо миссий. Но внутри крепости спецы также выполняли важнейшую функцию отряда быстрого реагирования.

Основными боевыми единицами в противостоянии с вырожденцами, техоргами и прочими вражьими «мастями» были стражи стен, конечно, однако если на территории крепости к моменту нападения находились спецназовцы, в стороне от схваток они не оставались. Для них это как дополнительный тренинг, а тренировки с оружием никогда лишними не бывают.

Отобранные проходили интенсивный курс подготовки, обучаясь навыкам владения различными видами оружия, тактикам боя и тому подобным умениям. Так что в итоге из почти всех, за единичными исключениями, получались настоящие «машины смерти». Поэтому отобранные (особенно те, кого обучать начали ещё в раннем возрасте) спецназеры, да ещё закованные в добротную броню, хорошо вооружённые, в одиночку могли противостоять многим врагам. К тому же «огнестрелом», крайне дефицитным по причине малочисленности исправных боеприпасов, по большей части владели именно они, спецы. Каждый используемый патрон, каждый энергопакет должен был гарантированно поражать цель; доверять их следовало только лучшим из лучших воинов.

Неудивительно, что количество годных в спецназеры бойцов всегда оставалось ограниченным. Хотя у каждого человека в общине теоретически имелся шанс заслужить особый статус. Круче спецов разве что разведчики, но вот как раз лазутчиком стать дано не всем, для этого требовалось нечто большее, чем сила, выносливость, выживаемость и скорость. В каком-то смысле необходимо научиться на время переставать быть человеком…

А сейчас, с появлением сигналов, три десятка спецов выбирались из своих укрытий и наносили коварные удары с тыла. Прямо в спины ничего не подозревающим мутантам, когда бегущие по расчищенной «нейтралке» выродки находились примерно на середине пути к стенам. Манёвр беспроигрышный – ведь «штурмовые группы» хорошо прикрывались щитами только спереди, а сзади их оборонительная способность практически нулевая.

Что делать?! Как быть?! Бежавшие в авангарде мутанты растерянно оборачивались, когда их задние сотоварищи падали замертво. Оглядываясь, атакующие уроды при этом делались очень удобными мишенями для обстрела с крепостной стены. Неудачный исход нападения быстро стал предрешённым.

Ещё бы! Дубины и корявые железяки вырожденцев против остро заточенных и многократно проверенных клинков людей! И это учитывая, что, несмотря на фактическое меньшинство, превосходство в боевой мощи по умолчанию принадлежало спецам. Плюс на подмогу к своим уже спускались по канатам с крепостных стен стражники. При таком раскладе обе половины атакующих были уничтожены стремительно. До последнего сражался вожак южной группы, выделявшийся среди остальных мутантов совсем уж крупными габаритами, сумасшедшей яростью и тем, что орудовал настоящим клинком в качестве оружия, что для «диких» мутантов скорей являлось исключением из правила. Несколько его ближайших подручных тоже пытались соответствовать предводителю.

Но других исключений из правил сегодня не случилось. Воины человеческой общины одолели всех врагов. Люди почти не пострадали; несколько бойцов отделались незначительными ранениями, неизбежными при сколь-нибудь массированных схватках. Ещё один набег был успешно ликвидирован.

Очередной в нескончаемой веренице. Увы, все живущие в крепости – бывшем машиностроительном заводе – понимали, что не последний. Начало вереницы скрывалось в прошлом… Вторжение чужеродных сил, в несколько этапов распространившихся по всей Земле, уничтожило или заставило чудовищным образом измениться, мутировать почти всё живое, остававшееся на планете, – людей, животных, растения… Однако некоторые из людей сумели укрыться в «противоатомных» убежищах и других схронах, приспособленных для выживания.

Очень даже пригодились сооружения, в которых когда-то человечество готовилось уцелевать «после ядерной войны». Но уцелеть довелось в другой войне, с врагами, прибывшими извне. Удалось это осуществить в основном глубоко под поверхностью, гораздо реже наверху, обычно в пределах бывших городов. Людям посчастливилось спасти немутированные образцы пищевых культур, их стали размножать и выращивать в подземных теплицах, чтобы питаться ими.

Также удалось сохранить в «первозданном» состоянии некоторых домашних животных, в частности коров, и в дальнейшем, по мере надобности, как-то приумножать их численность. На протяжении десятилетий за пределы своих убежищ выжившие «чистопородные» человеки выбирались изредка и только под защитой громоздких бронекомплектов.

Но рано или поздно, постепенно, на большинстве территорий люди решались возвратиться наверх, чтобы жить на земле, а не под землёй. Настоящему человеку очень хочется неба над головой, а не низкого потолка…

Опорными базами, твердынями, как встарь, для человеческих общин и племён становились относительно уцелевшие фрагменты наследия погибшей цивилизации. Вновь, как некогда их далёкие предки, люди нуждались в крепостях и фортах, чтобы спустя много лет после разрушительного столкновения с чуждой природой попытаться возродиться.

В этом городе после той беспримерной войны, в течение которой весь мир превратился в сплошную абнормальную Зону, мало что осталось целым и нетронутым. Но всё-таки кое-где удалось закрепиться. Заводской комплекс, когда-то производивший большие сложные механизмы, стал одним из «оазисов». За годы и годы запустения старые цеховые постройки и немалое число сегментов внешней стены понесли значительный ущерб, и на первых порах приспосабливать всё это для обеспечения жизни приходилось упорным тяжким трудом. В результате каторжных работ желаемый итог был достигнут.

Получилось надежное убежище от враждебных напастей, остров относительного спокойствия в бурлящем океане. Вот почему теперь мутанты, все эти выродившиеся дикари, пытались раз за разом взять штурмом опорную крепость людей. Внутри Периметра можно почувствовать себя ограждённым от прямых опасностей, если в сошедшем с ума мире можно заикаться хоть о какой-либо безопасности.

Вырожденцы являлись мутированными потомками людей, которые, не успев спрятаться, остались на поверхности и подверглись непосредственному воздействию чужеродного влияния. Точнее, потомками тех из них, что не передохли сразу от этого самого прямого воздействия. Сейчас они зачастую напоминали кого угодно – обезьян, неандертальцев, помесь приматов с другими видами животных, – но не хомо хомо сапиенсов. Интеллект у подавляющего большинства этих бывших людей присутствовал на очень низком уровне, они даже сами о себе говорили в третьем лице, практически не идентифицируясь отдельными личностями.

Речь их деградировала в примитивный набор насущных понятий, продолжительность биологического существования сократилась до нескольких лет, тем не менее в почти звериных башках вырожденцев поселилось убеждение, что именно они являются ни много ни мало «новыми людьми»! А все, кто не изменился после войны, – неполноценные, отжившие своё, слабые дряхлости.

Да, в физическом плане мутанты и вправду обладали существенно более мощным ресурсом. Но телесная сила решала далеко не всё даже в нынешнем мире, превратившемся в смертоносный хаос, где буквально царил пресловутый «закон джунглей». Так, постепенно вновь осваивающиеся на поверхности настоящие люди раз за разом, хотя порой и с ощутимыми потерями, отражали притязания агрессивных нелюдей, пытающихся захватить их крепости и форпосты. Вновь ретироваться в подземные лабиринты можно было, но очень не хотелось. Только в самом крайнем случае, благо такая возможность тактического отступления обычно сохранялась.

«Новые люди», к счастью, не были организованы, они не объединялись в единое племя, а делились на кланы. Поэтому, зная о том, что ни одной банде до сих пор ещё не удавалось хотя бы на недолгий срок захватить и удержать серьёзную базу людей, каждый клан мечтал показать, что он круче всех остальных, и совершить то, что доселе никому из них не удавалось.

А ведь существовали и другие разновидности мутаций бывших людей. Не только деграданты. Часть выживших на поверхности, наоборот, мутировала в сторону увеличения интеллектуального уровня. Более того, они приобретали свойства, не присущие биологическим организмам. Однако лишь примитивные вырожденцы упорно пытались в лоб атаковать ареалы обитания нормальных людей. Более развитые, захватив часть территории города для размещения своих кланов, к людям напрямую «рекламаций» не предъявляли. Потому что умные. И понимали, что, как ни крути, всё-таки особи с «базовым геномом» до сих пор состоятельнее всех. Именно потому, что способны гибче всех приспосабливаться и потенциально стать кем и чем угодно.

А уроды, считающие людей «отрыжкой прошлого», коей не место в изменившемся новом мире, делить с ними Землю не желали и оттого стремились истребить повыползавших из-под земли «предков» или хотя бы загнать их назад, туда, откуда выползли. Ещё и потому, что наземные крепости и схроны «выползней», как правило, занимали весьма выгодные в стратегическом смысле локации и точки. Из них можно было «дотягиваться» к территориям, где ещё оставалось чем поживиться.

Подобная мотивация сулила клану, который захватил бы человеческое укрепление, возможность считать себя если не повелителем всей округи, то хотя бы значительной её части. Так что вполне хватало пунктов для обоснования вражды короткоживущих вырожденцев и вернувшихся под небосвод «изначальных» человеков.

На самом деле, какими бы недалёкими ни были звероподобные мутанты, справедливым был вывод: в общем-то они не сильно отличались от тех, кого так люто ненавидели. Ещё и за то, что проклятые «чистые» пересидели, переждали наиболее адский период противостояния в тайных бункерах и лабиринтах…

Крепость на территории бывшего завода-гиганта была не единственной в этом регионе, но самой крупной. И людей внутри неё обитало полным-полно. Счёт вёлся на многие сотни. Почти три тысячи. Около половины из них родились после того, как остатки человечества были вынуждены спрятаться в бункерах, где их чудом сохранила от инородного влияния сама Земля. И примерно каждый шестой – уже здесь, на поверхности.

Планета, увы, сдалась «на милость победителей», но сейчас хотя бы инородные энергии поутихли, не ведут активных «боевых действий». Видимо, поначалу захватившие плацдармы в виде отчуждённых Зон, а затем тотально победившие человечество и планету вражеские сверхсущности удовлетворились тем, что натворили. «Оккупационные силы» вполне устраивает текущее положение вещей…

Среди обитателей крепости-завода осталось мало людей, которые перед войной были достаточно взрослыми, чтобы успеть запомнить настоящую мирную жизнь. Такую, что была до Захвата всемирового масштаба. Ещё когда опасность таилась всего лишь в нескольких запретных «отчуждёнках», разбросанных по планете. До глубокой старости очень немногие дотянули. Прочие перед началом адского захватнического периода были малыми детьми, максимум подростками или юношами.

Отец рассказывал Андрею, как в детстве он с ровесниками играл «в сталкеров». А затем, вскоре после его шестнадцатилетия, НАЧАЛОСЬ, и Зоны из полумифических территорий, существующих где-то там, далеко, и не очень взаправду, превратились в окружающую среду. Самую что ни на есть. Детский игровой опыт не особо-то и пригодился, в реальности «быть сталкером» оказалось не увлекательно-круто-заманчиво, а жутко-мерзко-больно. Бесконечно грязнее, кровавее, мучительнее и страшнее.

– За победу! – провозгласил Митяй, и добрых полтора десятка присутствующих в зале спецназовцев, дружно гаркнув, вздёрнули кружки и ударили их краями друг о друга.

Поднеся ёмкость к губам, Андрей тоже залпом употребил свою порцию.

– Не, ну вы видали морды уродов, когда их за седалища прижали! – высказался коренастый Никита, сидевший на лавке рядом с ним. – Мы, такие, откуда ни возьмись налетаем и давай, раз-два, раз-два, рубать в капусту!

– Да уж, получилось зачётно, – одобрительно покивал Андрей.

– Теперь выродки долго к нам не сунутся! – заметил совершенно лысый Богдан, искусный мастер алебарды.

– Чёртова нечисть, ё-моё! – грянул по столу кулачищем бородач Черномор, матёрый ветеран спецназа.

Андрей взял из миски орех, забросил в рот. Ощутил приятный солоноватый вкус – победителей в баре потчевали знатно, вот даже соли не пожалели. Хорошо-то как! Очередной набег пресечён, теперь можно и повеселиться, отдохнуть, с побратимами о том о сём потолковать…

Спецназовцу-неофиту только недавно исполнилось восемнадцать. Около года назад он был зачислен в спецназ, переведён из джуры, воинской «учебки». Джура – так по традиции звался уровень для младших воинов, которые уже достаточно обучены, но ещё не участвуют в действительно серьёзных мероприятиях; здесь выпестовывали будущих бойцов всех мастей, хотя лишь немногим фартило стать разведчиками и спецназовцами. Сразу в Комендатуре начинали служить вообще единицы – «штабные» таланты обычно реализуются гораздо позже, но иногда стратегическое видение реальности проявляется раньше.

Молодому спецу повезло, он попал в «десяточку»! Куда хотел. Неудивительно, ему с младых ногтей был по душе путь воина. Андрей знал, с кого брать пример, ведь следовал он «по стопам отца», бойца знатного не то слово! Только вот… чего-то ему как будто бы не хватало теперь. Хотя, может, он и сам не до конца это понимал… Ну да, истребление малоразумных вырожденцев, да, эпизодические охотничьи вылазки в руины в поисках всего, что сгодится для выживания, да, редкие стычки с техоргами и прочими механоидами, да, столкновения с мутантами-животными, коих не избежать… Но как-то не вязалось у него всё это с выпестованным представлением о настоящей, всамделишной войне.

Именно серьёзный противник – вот чего хотел Андрей! Такой, чтобы заставил его действительно напрячь все силы и способности, попотеть на всю катушку, озадачиться и мобилизоваться на все сто. Истинно равный по силе в бою.

О чём-то таком мечтает каждый молодой, полный намерений и потенциалов воин… О некоей невиданной и вправду смертельной угрозе, которую он, и только он, смог бы победить в многотрудной схватке. Заслужив себе, таким образом, славу и уважение братьев и сестёр по оружию. Без этого в жизни вроде и не хватало какой-то цели, что ли… Чего-то, занимающего главное место, превыше всего прочего.

Андрей по ходу вспомнил о Романе, своём друге с детства, с ним вместе они учились, в одном отряде джуры. Того сейчас, к сожалению, не было рядом с празднующими победу спецами в крепости, под надёжной защитой заводской стены. Друг находился в дальнем рейде, за пределами города, и с ним ушли ещё девять бойцов. Причём группа не просто далеко отправилась, а очень далеко – за Радужный Занавес, покинув городскую территорию. Таковым было важное поручение Коменданта.

А вот там наверняка и впрямь сверхзачётно! Что ни час, то какая-нибудь новая напасть, только успевай поворачиваться и засекать! Дай-то Владычица Мира рейдерам вернуться живыми домой, чтоб Романычу вместе с другими побратимами преодолеть все ловушки, одолеть передряги и доложить об успешно выполненной миссии…

Молодой воин свято верил, что именно Властительницам отведена решающая роль в судьбе каждого из людей и конкретно по их решениям всё происходит так, а не иначе. Поэтому старательно придерживался правила, внушённого ему отцом: сделай всё, что сможешь, как должно, а там уж Сверхсущие распорядятся. Всевышние Повелительницы рассудят каждого и каждую по деяниям, и те, что поступают в согласии с совестью, заветами и долгом, в конечном итоге перерождаются и продолжаются в следующих жизнях. Зато неправильных человеков после смерти неизбежно постигнет высшая кара – не заслуженное возрождение, а безвозвратное умирание.

Сохраняя убеждение, что в точности так оно и будет, существовать становилось как-то проще и, главное, понятнее.

– Эй, Никитос, как там твой семейный оплот, воздвигается? – произнёс «радист» Артемий Щогла.

– Спасибочки, в аккурат вчера доработал крышу, – охотно поделился состоянием дел Никита, – до конца лета хочу закончить.

Боец гораздо более опытный, чем Андрей, Никита с позывным «Смерч» взял молодого под крыло и вот уже с полгода считался его напарником, хотя по обычаю спецназа во время схваток все прикрывали спины всем.

Наставник недавно взял в жёны Марию, вдову оружейника Петрухи, для рождения сына. Спецназерам вообще разрешалось брать женщин по своему выбору, специально с целью рождения ребёнка, после этого временный союз мог быть расторгнут. Однако у Смерча и молоденькой вдовушки всё сладилось по любви. Сейчас они в свободное от основных занятий время (Мария трудилась в мастерской бывшего мужа, погибшего от залётной инфекции) сооружали себе семейное гнёздышко в тихом внутреннем сегменте крепости, известном как Сборочный Цех. Право поселиться там, недалеко от заводоуправления, в котором размещалась Комендатура, Никита более чем заслужил.

– А вот мой вчера меня порадовал! – провозгласил Черномор и принялся живописать очередную серию похождений отпрыска. У этого грозного воина подрастал парнишка возрастом семи лет, он сейчас проходил курс первичного вышкола, после которого ученики затем переводились в джуру или отправлялись осваивать иные ремёсла и занятия – не всем мальчишкам и девчонкам дано приобрести полноценную военную специализацию. Хотя, само собой, по мере необходимости за оружие брались и бросались насмерть биться все до единого. Независимо от рода занятий, статуса и возраста, от мала до велика. Начиная с детей и завершая дряхлыми стариками – да, в этой многолюдной крепости до сих пор в живых оставались даже такие: пара дюжин мужчин и женщин сильно за семьдесят, родившихся и подросших ещё до всеобщего Захвата и превращения Земли в сплошную Зону.

Андрей, с интересом прислушиваясь к россказням чернобородого побратима, потянулся к оплетённой пластиковыми лентами стеклянной ёмкости, чтобы налить и выпить ещё пива… Рассеянно скользнул взглядом поверх бутыли, левее от стола, за которым восседали спецы…

И вдруг узрел её!

Девушку эту он увидел впервые, но с первого взгляда восхитился и убеждённо осознал: она такая прекрасная, что ни вздумать, ни взгадать, разве что в сказке описать! Вот так, сразу, испытал категоричную уверенность – другой подобной на всём чёрно-серо-белом свете нет и быть не может.

Воин зажмурился, судорожно вздохнул. Снова открыл глаза… Нет, не привиделось!!! Тут же вся остальная жизнь как будто бы для него исчезла. Захотел он было встать, устремиться вперёд, оказаться поближе к невероятной незнакомке, а она, глядь, уже и сама идёт, торопится к столу спецназовцев! На разносе круглом алюминиевом несёт вкусные лакомства воинам. И смотрит – на него, Андрея! Ласково так смотрит, лучисто… Опомнился молодой боец, лишь когда внезапно материализовавшаяся из ниоткуда неземная красавица уже выгрузила яства на столешницу, разулыбалась на комплименты воинов, да прочь упорхнула, унося опустевший поднос.

О-о-о, видать, в заведении у Николы Карлыча помощница бармена новая, сквозь туман дошло до Андрея. Человечьей она породы, самой что ни на есть, иначе не жила бы внутри Периметра, а выглядит сущей богиней! Будто именно с неё какую-то из Властительниц срисовали, когда графические иллюстрации к «Мирописанию» создавались…

Встряхнув головой, поглядел Андрей на своих напарников, всё так же увлечённых разговором о подрастающем поколении, буркнул:

– Я счас.

И стартанул к барной стойке. Как только ухитрился не сбить никого с ног, когда мчался!

Остановился возле бармена, сегодня в смене Сивый Арчи, и с ходу испросил разрешения «на пять минут украсть» девицу. Отказывать героям-спецназерам, спасителям крепости, по таким вопросам было не принято, и седой лишь махнул рукой, разрешая.

«Материализованная» богиня молча пошла за воином, и вот они уже в укромном уголке одного из внутренних помещений бара, бывшего склада, у окошка, выходящего во двор, почти совсем вплотную друг к дружке. Девушка спокойно ждала, пока он заговорит. Смотрела на него, улыбалась затаённо. Андрей то пожирал её ответным взглядом, то опускал или отводил глаза, но не выдерживал и через пару секунд вновь жадно впивался взором в лицо, плечи, шею и ниже…

– Ты чья… будеш-шь? – наконец охрипшим от волнения, перехваченным горлом исторг он.

– Я своя, – ответила поразительная девушка. – Сама у себя.

– Ага, – ничего более умного Андрею на язык не напросилось, и, чтобы наверстать и реабилитироваться за собственное «красноречие», он поспешно ляпнул: – Давно у Карлыча устроилась? Я тебя раньше не… видел…

– Новенькая. – Широкая улыбка незнакомки чуть не ослепила воина. Он панически осознал, что мелет языком сугубые очевидности, но ничего с собой поделать не мог, и следующим вопросом был дурацкий, но в эту минуту для него самый безотлагательный.

– А у тебя… это, есть кто?..

С запинкой, трудно проталкивая слова сквозь пересохшую глотку, проговаривал Андрей, и в груди его заполыхало огнём, словно в предвкушении поединка, перед боем такой огонь вспыхивал обычно.

Она, подняв голову, чтобы смотреть в лицо собеседнику, человеку выше неё почти на голову, в этот миг опустила глаза, будто не желая отвечать, но… почти сразу вновь подняла лицо, их взгляды встретились, сомкнулись, слились, и всё вокруг исчезло для них двоих на долгую и сладостную паузу, отрешившую от реальности.

– Может, и есть, – наконец едва слышно вымолвила она.

– Так есть или нет?! – Огонь, полыхающий внутри, вырвался горячим вскриком. – Не томи душу, говори прямо!

Она зажмурилась, качнула головой и, не подымая век, нерешительно ответила:

– Я и… не знаю, есть ли… Встретила одного такого парня… Приглянулся мне очень, но… пока ничего не понятно… Он вроде к другой неровно дышит.

Поднялись веки, и зелёный свет полыхнул через них изнутри. «Ого-о-о, а она ведь тоже горит!» – дошло до Андрея.

– Глаза у тебя ясные, – вдруг сказал он ей, сам не ожидая от себя этаких нежностей, – смотришь, и словно бы солнышко из них светит.

Он не особенно был говорлив и не владел красноречием, так что мастером говорить комплименты точно не являлся. Однако сейчас, кажется, у него получилось лучше некуда, потому что невероятная девушка опять улыбнулась широко, а не затаённо, и солнце в её глазах засияло ещё сильнее.

– Ты такой ми-илый… – истинно по-девичьи отблагодарила она и спросила: – У тебя имя есть, красавчик?

– Андрей я… А у теб…

– Зови меня Весна, – не дав ему договорить, быстро назвалась она, чем потрясла его снова.

Молодой воин с неимоверным трудом сдерживался и заставлял себя произносить какие-то слова. Горячее чувство, переполнившее его, было куда ярче и возвышеннее любых возможных слов. А как эмоции конвертировать в понятные символы и передать девушке с потрясающим именем, он не знал.

Но главное Андрей совершить сумел. Он не упустил её! Не заробел, не остался сидеть за столом, взял да бросился на штурм. Потому что отчётливо помнил, как давным-давно уже, когда ему лет пятнадцать было, шёл через рощу плодовых за Пятым Трубопрокатным и встретил там другую – девочку, у которой вот так же сияло в глазах солнце. Но тогда подросток настолько оторопел, что не решился остановить её и заговорить… И больше он ту незнакомую девочку никогда не видел.

Сколько ни приходил потом в рощу, сколько ни искал её по другим сегментам и сооружениям крепости – нигде ни у кого не обнаружил Андрей настолько сияющих лучистых глаз. И вот, столько времени спустя, его озарило, что судьба дарит ему другой шанс, и это величайшая удача, вряд ли часто в жизни случаются подобные подарки.

И подаренную возможность ни за что нельзя упустить!

В первую встречу он так и не узнал, как звали девочку со светом в глазах, поразившим его…

В крепости не все люди числились постоянными жителями гарнизона. Кто-то появлялся и уходил, некоторых принимали в общину, кого-то нет. Время от времени встречались новые лица, пришлые одиночки, которые пытались восстанавливать социальные связи. Сохранившие человеческую идентичность потомки «довоенных» стремились найти себе подобных. Люди неизбежно тянулись к таким же, как они. Преодолевали невероятные препятствия на пути к «оазисам», «крепостям», новым «поселениям» – и если повезёт, добирались живыми.

Наверное, чтобы вновь стать человечеством.

Конечно, если восстанавливающему популяцию биовиду удастся не привлечь излишнего внимания, точней, избежать пристального внимания истинных ВРАГОВ. Мутанты, звери, лабиринты развалин, взбесившаяся флора, почти полная утрата достижений цивилизации – всего лишь средства, инструменты, орудия уничтожения, направляемые силами, природу которых до сих пор так и не получилось объяснить.

Единственное, в чём никто не сомневался: свалились эти силы на Землю откуда-то «сверху», прямо на голову беспечному и одновременно многострадальному человечеству. Коротко говоря, со звёзд.

Хотя существовала и альтернативная версия. Что «снизу». Из-под спуда, из самой сути реальности, словно просочились сквозь брешь в подвале нашего мироздания, продырявленную из некоего адского запределья. Или «заподвалья»…

Впрочем, как говорил отец Андрея, люди сами виноваты в том, что именно наше человечество постигла незавидная участь. Никто, кроме человечества, не отвечает за то, что враги сверзились на голову, в одночасье заявились и в итоге противостояния сумели победить. Уж очень старались наши предки быть агрессивными и воинственными, упивались смертью и болью, разрушали гораздо больше, чем созидали, приумножая энтропию.

С этим Андрей согласиться не мог. Война ему, рождённому в подземном бункере и впервые увидевшему солнечный свет в пятилетнем возрасте, казалась наиболее подходящей средой обитания для сильного человека.

Ему как-то не приходила в голову мысль о том, что извечное разделение людей на враждующие, борющиеся между собой за власть группы и личности очень выгодно любым возможным врагам человечества. Он вообще не мог даже представить, что возможно существование реальности, в которой судьбу человечества определяет не война, а мир.

* * *

…Я вбиваю первое крепление в скалу на кромке и разматываю в бездну альпинистский трос. Туман клубится над пропастью. Впереди меня ждёт пятый круг.

Вперёд сейчас – значит вниз. Но я воспринимаю вектор как восхождение. Слишком долго и трудно, преодолевая неимоверные барьеры и расплачиваясь кровью, дорогими воспоминаниями и всей прошлой отвергнутой жизнью, добирался к этой судьбоносной кромке.

Не знаю, что меня ждёт внизу, но уверен, что иного направления нет и быть не может. Здесь, в Зоне, все дороги ведут в эпицентральный круг, на самое дно ступенчатого котлована. Говорят, там вроде Колодец бездонный, ведущий то ли в самое Пекло, то ли парадоксальным вывертом возносящий к звёздам.

Разберусь. Только бы дойти, не сдаться, не спасовать на ближних подступах.

– Не дож-ждутся, с-суки, – цежу я сквозь зубы, – никогда не сдамся…

Подумав секунду, убеждённо добавляю:

– Сможешь же, когда захочешь!

Придерживаясь руками за трос и скальные бугры, нащупываю подошвой опору в метре от кромки. Затем другой подошвой опираюсь на выступ ещё ниже. Край горизонтальной поверхности четвёртого уровня – уже на уровне моих глаз.

Пока что я могу смотреть вдаль и видеть в перспективе. Мои пальцы ещё держатся за кромку – если захочу, могу подтянуться на руках и выбросить тело обратно. Остановиться и не продолжить спуск в самое недоступное на планете пространство. Отказаться стать первым за множество лет человеком, держащим путь из большого нормального мира в средоточие плацдарма необъяснимой природы…

Останусь ли я человеком, не продолжив путь, вот в чём вопрос.

Убоявшись за свою шкуру, не принеся себя в жертву ради остальных людей, кем я стану?..

То-то и оно.

Отведя глаза от поверхности, заросшей невозможным для почвы за пределами Зоны гибридом травы и мха, решительно опускаю ногу ещё ниже и смещаю голову на тридцать сантиметров.

Смотрю уже не в далёкую перспективу поверх буро-зелёной «лужайки» на темнеющую полосу кустовых зарослей, а на вертикальную каменную поверхность. Она в нескольких сантиметрах от лица, я почти уткнулся в неё носом и взглядом. Трещинка в скале укрупняется, как в увеличительном стекле, и при ближайшем рассмотрении оказывается, что внутри неё свой мирок – занесённое ветром семечко проросло, дало побег и листики, и по вьющемуся стебельку ползают крошечные козявочки. Копошатся, суетятся, стремятся куда-то по своим вселенски-важным делишкам. Всюду жизнь. Даже в аду…

Усмехнувшись, отпускаю кромку между уровнями, и теперь мои руки цепляются за тонкие полиапроновые нити, из которых сплетён трос. Сейчас эта «верёвка» – моя единственная союзница, помогающая удержаться на стене. Сотню-другую метров на одних руках и ногах я бы преодолел, но не километры. А об этой стене и раньше имелась информация, что минимум два десятка сотен. Сколько теперь её протяжённость, известно одной Зоне. И пока что она меня не особенно стремится «поддержать материально», я так понимаю. Сначала придётся добраться, проникнуть в самое сердце. Доказать не на словах, что прибыл не случайный прохожий, а тот самый, долгожданный. Свой…

Я ухожу в пятый круг Недоада. Глубинный, осевой, нижний. Цилиндр, у которого высота и диаметр – вертикальная стена и горизонтальный диск от края до края – не намного отличаются.

Яма посреди котлована. Самый недоступный и тёмный из пяти уровней Трота.

Когда здесь последний раз ступала нога сталкера?

Полвека назад? Или ещё раньше?

Люди здесь давно не ходят…

Миру, в котором давно воцарилось сбалансированное благополучие и где о Зоне позабыли, нет дела до какого-то там Недоада, его кругов и бесконечной войны между нормальной земной и внеземной, чуждой природами.


02. Вход через выход

Да, это снова был он. Тот самый, исполинский «подарочек» ненормальной природы, победившей норму в мировой войне.

Локальные искажения пространства обычно куда скромнее размерами, величиной или объёмами. Когда Роман, мальчиком ещё, в город добирался со своей семьёй, здесь не было ничего подобного. Да, хватало всяких преград, ловушек и тварей, мешавших двигаться намеченным маршрутом, но так, чтобы напрочь перекрыть дорогу, обнести весь город сплошным барьером…

Зримый преграждающий Периметр возник, как стало известно, года полтора назад. Резать, жечь, расстреливать, таранить его бесполезно. Пружинит, как тугая резина, и отбрасывает всё, пытающееся нарушить целостность. Ну, хорошо хоть, не умерщвляет всех прикоснувшихся… Теперь просто так город не покинешь и в него не войдёшь. Если бы не появились проводники с особой способностью «входить в резонанс с мерцанием», прозванные штороколами, вообще чёрта с два пройти удавалось бы что туда, что сюда.

Перелететь разве что, но где ж найти летающий, не раздолбанный самолёт, вертолёт или хотя бы воздушный шар или дрон! Да и не факт, что поверх «забора» можно перескочить невредимым.

Радужный Занавес представлял собой зрелище не просто впечатляющее, а поистине величественное. Роман хоть и был не самым матёрым воином в этой группе, но с детства усвоил, что не стоит отвлекаться от непосредственного выполнения задачи. Тем более – сосредоточивать внимание на фоновых деталях пейзажа во время вылазок на смертельно опасную территорию. Однако сейчас, на обратном пути, снова не смог удержаться и позволил себе несколько раз завороженно останавливать взгляд. Пускай всего лишь на несколько секунд, но ведь это совершенно лишние отвлечения, непозволительные воину…

Тем не менее как же можно было не таращиться на ТАКОЕ! Огромнейшая, воистину исполинская энергетическая стена, вся в радужных разводах, мерцающая и текучая, непроницаемым ограждением обступала развалины урбанизированной территории, когда-то бывшей городом. На минуточку, далеко не маленьким городишком, а вполне себе мегаполисом числившимся.

Просто так сквозь ограду не пробиться. Чтобы преодолеть её, им и нужен проводник. Им – это Роману и ещё шестерым бойцам. Вначале в рейд за Радужный они отправились вдесятером, но Димас, Леон и Котофей погибли в ходе выполнения задания. Ведущий Сеня Кович, к счастью, оставался жив и вернул группу к Занавесу, за которым скрывались руины окраинных и центральных районов города.

Вот наконец они добрались обратно, к границе бывших юго-восточных окраин. Осталось только снова пройти сквозь барьер, теперь уже внутрь зайти…

Сейчас они двигались походным строем, «коробочкой». Двое авангардных, Владис и Геныч с исправными автоматами наперевес, впереди. За ними, выдерживая дистанции в десяток шагов – две пары, командир Семён и связной Гошик, нагруженный дополнительно терминальным рюкзаком, затем Борян и Роман. А замыкающим – Яр, у которого тоже на вооружении автоматический огнестрел.

Вообще всё это старинное оружие чаще всего можно было использовать разве что в качестве металлических дубинок и палиц. Но если у кого-то где-то оставались в распоряжении годные боеприпасы, жизнь сразу начинала налаживаться. Для воинов Заводской крепости благодаря находке разведчиков – законсервированный склад в подземке, один из туннелей которой некогда пролегал под заводом, а затем был засыпан, – стало возможным реальное использование огнестрельных и энергетических систем по прямому назначению.

Оружие, владению которым заводские спецназовцы раньше обучались как необязательному знанию, просто по настоянию тех, кто создавал программу обучения, превратилось в боевое по-настоящему.

Что ни говори, в вылазках с этим наследием предков гораздо сподручнее. Чего стоит одна только прицельная дальность во многие сотни метров! Хотя, конечно, боезапас всё едино берегли, как зеницу ока. Да и в принципе такое оружие использовалось очень редко и выдавалось лишь тем, кто заслуживал особого доверия.

Сейчас случай как раз был из категории особых. Группу спецов командование отправило в один из бывших пригородов, расположенный по ту сторону, с внешней стороны Занавеса. Кто-то из невидимок-разведчиков принёс некую информацию, её требовалось подтвердить и расширить деталями. В подробности цели задания был посвящён лишь ведущий. Роману и остальным следующие этапы миссии открывались по мере выполнения предыдущих. Пока что работа в основном заключалась в сборе сведений об общем состоянии территории с внешней стороны Радужного, о примерном количестве мутантов и гиблых локалок, рельефе и ландшафте, о частоте, с которой встречаются ловушки, и прочем, необходимом для тех, кто, возможно, пройдёт здешними микрорайонами позже.

Есть ли ещё какой-то смысл в этом рейде, бойцы не знали. На всё про всё отводилось несколько суток, из которых две трети времени занимала дорога от крепости до барьера и возвращение от барьера домой. Да, после исследований пригорода группа должна была вернуться в крепость. Точней, хотя бы один человек из группы должен был…

Лишь ведущий знает, зачем они на самом деле ходили за Радужный. У Семёна секретная инструкция, а у ведомых приказ – подчиняться ему. Что делать, если погибнет предводитель группы, должен знать кто-то из старших воинов, наверняка есть тайная инструкция на этот счёт. Младшего не посвятили пока… Зато у Романа собственное предписание от штаба комендатуры на случай, если в живых останется он один… Связанное с тайным заданием, которое он успешно выполнил, результатом чего является то, что спрятано в рюкзаке. Ему в комендатуре указали, где взять и что взять, он тайком от группы взял и несёт домой.

Впервые зашедший настолько далеко от дома молодой спецназовец вновь оторвал взгляд от вздымающейся, кажется, к самым небесам радужной пелены, похожей на поверхность непрозрачного мыльного пузыря. На самом деле Занавес имел верхнюю кромку, но без ориентиров масштаб оценить не получалось. Заборчик этажей в пятьдесят точно, и вправо-влево убегает, теряясь из виду.

До чего же огромным был город, вот это да! Больше пяти суток заняла ходка сюда, к барьеру, а ведь Завод расположен далеко не в самом центре.

Сквозь «мыльную» пелену бойцы должны были просачиваться цепочкой, один за другим.

Проводника нашли в уговоренной точке встречи. Расплатились за услуги и шли дальше за ним – туда, где должен был колоться пробой в «шторе». Добрались на удивление быстро, и само прокалывание, как и в первый раз, много времени не отняло. Проводник явно был уже не совсем человек, хотя с виду ничего необычного, впрочем, и многих техномутантов тоже внешне от людей не отличить. Не всех, конечно, есть среди них настолько киборгоподобные, что, едва завидев, хочется наброситься на уродин с мечом и рубить на мелкие запчасти.

Шторокол просто встал перед самой отвесной поверхностью, вздымающейся вверх, вытянул руки и коснулся раскрытыми ладонями мерцающей завесы. Постоял без движения буквально минуту, и в радужных разводах вдруг появилось и начало расплываться в стороны чистое белое пятно. Мерцание на маленьком полукруглом участке исчезло. Открылось нечто вроде сквозной арки, а за нею виднелась куча стройматериалов, по виду ничем не отличающаяся от развалин по эту сторону барьера. Только кучи эти валялись уже внутри, в городе.

– Давайте, – коротко пригласил проводник. И опять размашистым жестом показал, чтоб шагали прямо в белый проход.

…Владис и Геныч снова должны были войти авангардными. Шаг, еще шаг – и они будут по ту сторону, миновав проводника, удерживающего прокол в стабильном состоянии.

Геныч посмотрел через арку прохода, как в окно выглянул. Завертел головой, «срисовывая» обстановку с той стороны, при этом настороженно водя стволом автомата туда-сюда. Никаких агрессивных факторов в поле зрения не попало, что странно. Даже нигде не засёк ни единого гравистолба или хотя бы хиленькой крысобачки. Кому ж понравится, когда на первый взгляд происходящее кажется слишком уж хорошим, безопасным! Вполне может значить, что потом всё станет очень плохим.

Воин взглянул на своего напарника и на безымянного проводника, застывшего рядом с аркой входа… Вместе с Владом они сейчас двинутся вперёд, на внутреннюю территорию… Впереди серо-бурыми завалами, докуда хватало глаз, тянулись однообразные остатки частного сектора. В грудах и кучах даже просматривались абрисы домов, ещё не всё истлело и разрушилось до однородной массы… Научник из штаба как-то объяснял, что есть растеньице, крепняк прозвали, нечто вроде лишайника, врастает в камни, асфальт или в металл, само мелкое, снаружи только и видно, что крохотные точки-корешки, а всему, во что врастает, потом не страшны никакие происки времени, перемалывающие материю в пыль.

Авангардный просканировал окрестности и, убедившись, что с виду всё чисто, оглянулся на своих, которые держались в некотором отдалении. Махнул рукой, и они проследовали через прокол в «шторе» за ним и Владом, все пятеро, вот и замыкающий по эту сторону уже… В этот миг Геныча что-то ткнуло в голову, он судорожно дёрнулся, широко раскрытыми от боли глазами попытался впериться в проводника, видневшегося в проёме… и почему-то не увидел щуплого невзрачного мужичонку в грязном сером балахоне. Второй тычок в голову вызвал внезапное затемнение в глазах и отнял ноги, а последнее, что боец узрел, заваливаясь набок, это напарника, выронившего из рук драгоценный автомат и оседающего наземь рядом с ним.

…Следующими прошли Семён и Гошик, а за командиром и связистом Роман и его напарник Борян. Прикрывая с тыла, скользнул в арку Ярослав. И только-только он пересёк линию разграничения…

Авангардные вдруг рухнули! Зрелище прямо нереальное – вот так взяли и повалились наземь! Это было настолько неожиданно, что Роман от растерянности среагировал и припал к почве на пару секунд позже, чем следовало бы.

К этому моменту другие его товарищи уже приникли к спасительной земле и врассыпную отползали в разные стороны. Первый рефлекс спеца в рейде за пределами крепости – укрыться в ближайших руинах…

В течение этой досадной паузы Роман успел заметить, что из голов распростёртых Геныча и Владиса что-то торчало. Кажется, тонкие металлические стержни… Враги скрытно подобрались вплотную и коварно поразили бойцов точными выстрелами из лука. Подползти к павшим авангардным и забрать автоматы было нельзя – от прохода до того места, где они лежали, слишком далеко, и пространство полностью открытое…

Роман отполз вправо и затаился между обломками кирпичных стен. Удалось, спрятался! Защитный бронекомплект прекрасно сливался с серо-бурым городским фоном. Проход в Занавесе уже затянулся, проводника нигде не было видно, может, остался с той стороны, спрятался. Молодой воин успел зафиксировать, что лежащих тел два, а не три, и среди них точно нет проводника. Выходит, тот знал о предстоящем нападении?.. Получается, предал их?! Не мог же он среагировать на опасность быстрее матёрых спецназовцев…

Роман представил себе физиономию проводника. Невыразительная, покрытая неизбежными для обитателя развалин шрамами. Городской бродяга был немногословен, сам первым предложил услуги, и Семён согласился… Чёрт, этот гад Роману сразу не понравился! Беспринципный одиночка, который и продать клиента может, если хорошо заплатить. Вот только зачем кому-то на них нападать? Начало атаки и то, как всё случилось, подсказывало, что это не дикие мутанты и не какие-нибудь простые бандюганы. Уложить бойцов стрелами в головы – обоих сразу, чисто и не засветившись… сработал снайпер с подготовкой не хуже спецов.

Роман прикрыл на секунду веки и вспомнил о своей сестре Насте, оставшейся в крепости. Не-ет, он обязательно выберется, должен выбраться! И вернётся, что бы ни случилось.

Сердце учащённо заколотилось, будто вознамерилось из груди выскочить, но боец заставил себя успокоиться. Правая рука сжала лук. Роман использовал участок зеркальной поверхности собственной брони, чтобы осмотреть пространство вблизи своего укрытия. Убедившись, что врагов не виднеется, он осторожно, краешком глаза, выглянул из-за обломка древней кирпичной стены.

Быстро прикинул, откуда, с какой позиции удобнее было снять Владиса и Геныча и где скорее всего засел вражеский стрелок. Для Романа как для мастера-лучника это не составило труда. На раскинувшейся окрест местности обозначились всего лишь две-три такие позиции, откуда можно было бы незамеченным, при должном умении, поразить «мишени». Причём только одна из них – наиболее вероятная. Располагалась она метрах в сорока от закутка, в который забрался Роман.

Он вытянул из колчана стрелу и вложил её в лук. Натянул тетиву, нацелил оружие, совершил единое плавное движение, или вернее даже скольжение, – и вот она уже отправилась в полёт. Молодой спец, прищурясь, провожал её взглядом…

«Лети-полетай, стрела, лети-лети, легка, как воздух, стремительна, как ветер, и остра, как орлиный клюв! Взмой высоко, до самых небес, далеко, чтобы найти свою цель, и ровно, чтобы не сбиться с пути! Лети-полетай, стрела, рази точно, наповал, насквозь…» – всегда приговаривал он мысленно, отпуская стрелу, в такие мгновения – часть себя.

Вслед за первой стрелой тотчас же отправилась вторая, для верности. Ему не надо было смотреть на результат – он чувствовал, если выпущенная стрела попадала в цель. Настоящий стрелок един со своим оружием, выше, чем на уровне сознания – на уровне духа.

Роман помнил, как на одном из занятий, когда он ещё ходил в джуре, мастер, который обучал юных бойцов преимущественно владению копьём, мечом и другим холодным оружием, определил у него особенные способности именно к стрельбе из лука, ещё тогда предрёк, что из парнишки получится прекрасный специалист-лучник, и отправил на дополнительные занятия к Серёге Параскуну, лучшему стрелку Завода.

Андрюха, ближайший друган Романа, помнится, тогда страшно завидовал ему, потому что тоже в свободное время любил стрелять из лука у себя на заднем дворе, но до меткости Ромчика ему было ох как далеко. Впрочем, Андрей, прозванный Подлипнюком из-за того, что его семья жила в трейлере, припаркованном под огромной старой липой – чуть ли не единственным совсем не мутированным деревом Завода, – позже стал превосходным мечником, и их дружбе ничто не помешало.

Вдруг Роман обострённым чутьём почувствовал опасность. Отпустил лук, перекатился, выхватывая клинок, подскочил на ноги, парируя удар. И схлестнулся взглядом с глазами противника. Чёрные, холодные – оружейный металл! Как две тёмные звезды. Воин метнулся вправо, стараясь уйти из открытой для прицела зоны так, чтобы оказаться заслонённым руинами. Это ему удалось, теперь по одну сторону остатки стены закрывали его в полный рост, но с другой прижимал незнакомый противник.

Нападающий оказался весьма способным. То, как он двигался, как незаметно подкрался, выдавало в нём профессионального воина. Но точно не с Завода… Размышлять, из чьих тот рядов, у Романа не было времени. Маска скрывала лицо врага снизу до уровня глаз, но разрез был широкий, «западный».

Незнакомец был вооружён тяжёлым, длинным двуручным мечом, но обращался с ним так ловко, как будто это джепская катана. Умелость и сила противника совершенно не радовали. Роман уже пропустил пару серьёзных ударов. Сам-то он ведь в первую очередь являлся снайпером и холодным оружием владел далеко не так блестяще, как многие его напарники. Если так пойдёт дальше, поединок ему не выиграть… Придётся отступать… А если ещё появятся такие же враги…

Подмога подоспела неожиданно и очень вовремя. Поединок даже не успел превратиться в «двое против одного», а почти сразу же закончился, когда за спиной врага откуда ни возьмись материализовался Борян и обрушил свой меч тому на макушку. Лезвие рассекло голову, развалив её надвое, благо шлема не было, просто шапка.

Труп врага повалился к ногам Романа.

– Живой? – буркнул напарник.

Лучник только и смог, что кивнуть.

– Зашибись. Попробуем…

…Но договорить он не успел, потому что ощутил с тыла движение, крутанулся вокруг своей оси… Поднырнув под выпад его меча, другой противник достал его острием копья в живот. Ромка не пришёл на помощь, он сам едва успел пригнуться, пропуская летящий ему в голову топор. Сверху, с руин, на них прыгнул третий нападающий. Последнее, что сжираемый адской болью Борис успел увидеть, это что напарник не дал тому войти в поединок, нанеся парирующий удар.

Обжигающая сталь клинка вонзилась в его лицо, пронзая кожу, ломая кость и погружаясь в плоть… Но крик так и умер нерождённым в груди мечника.

…Семён и Гоша, а за ними замыкающий Яр, как только случилось нападение, бросились прочь с открытой площадки. Командир группы сразу понял, что стрелок, который убил авангардных, засел где-то далеко, поблизости схорониться было негде. И следующими мишенями должны были стать они.

Слева от ведущего спецназовца, шагах в десяти, заканчивалась дорога, сохранившаяся благодаря аномальному растительному феномену крепняку, и начинался бывший газон, где пространство было оккупировано деревьями, а дальше высилось какое-то сооружение вроде склада, сделанное наспех в период войны с чужеродным вторжением, и бетонное нагромождение баррикады. Семён рванул туда, он хотел обогнуть баррикаду и попробовать прорваться к складу, однако, заворачивая за угол, на бегу споткнулся обо что-то…

Его тут же оглушило и сбило с ног. Эффект был схожим с ментальным ударом вырожденца, обладающего способностью влиять на разумы. Но это был не энергетический удар по мозгу, а вполне себе физический. Взрывной и ошарашивающий. Командир рухнул вниз лицом. «Чёрт, как я смог пропустить ловушку?!.» Изумившись собственной оплошности, он перевернулся на спину. Лишившись слуха, попытался воспользоваться хотя бы глазами, но поле зрения над ним застилал дым. Самый настоящий – невесть откуда возникшая плотная дымовая завеса пыльного цвета. Глаза защипало, Семён сощурил веки… Кое-как, в беззвучном и беспроглядном пространстве, поднялся на ноги.

Что-то с быстрым стуком – правда, Семён его не услышал, – упало совсем рядом, и вот теперь-то удар был нанесён гораздо более ощутимый. Грохнул ещё один взрыв. Воина подняло в воздух вспышкой огня и отбросило, как куклу, на много метров в сторону. Семён не чувствовал лица… Теперь он больше не видел дыма – всё утонуло в непроницаемой тьме. Спецназовец попытался пошевелиться, но тело отозвалось нестерпимой болью. Похоже, огненная волна не убила его мгновенно только из-за доспехов. Но жить ему всё равно оставалось недолго…

Как и связисту, который оказался немного дальше от эпицентра второго взрыва и смог сражаться даже после того, как его ранило осколками, даже в дымящейся хмари. Но трое или четверо вражеских бойцов, которые намного лучше ориентировались в сумраке и ничуть не были оглушены, двигаясь стремительно, как тени от взмахов рук, окружили его кольцом и после отчаянного сопротивления повергли. Времени на попытку задействовать терминал и подать сигнал в крепость ему не оставили ни секунды. Хотя, даже будучи отправленным, сообщение имело не много шансов добраться к установленной на Заводе антенне отсюда, с окраины города.

…Так как Ярослав шёл последним, замыкающим, и между ним и основной группой сохранялась некоторая дистанция, он успел отбежать назад от дымовой завесы, когда та возникла, и его почти не задело осколками. Правда, оторвавшимися от завесы клубами дыма всё же окутало, но не очень сильно. Ничего не оставалось, как медленно отступать по направлению к Радужному Занавесу. Но только не правее, на открытое пространство. Так, отходя назад, он должен был постепенно убраться подальше…

Воин засёк силуэт, метнувшийся к нему в туманной пелене. Одновременно нажал на спусковой крючок своего автомата и срезал одиночным выстрелом бегущего человека или нечеловека. Но мгновением позже с другой стороны возник ещё один враг. Яр выстрелил снова, но, кажется, не попал – атакующий как появился, так и растворился. Спецзназовец напрягся как только смог, заострил слух, который ещё и ухудшился после звукового удара, зрение, внутреннее чутьё… Он ждал нового появления. Надеясь, что уж теперь не даст врагу уйти целым и невредимым.

Но второй взрыв, куда ощутимее первого, не мог не отвлечь его внимание. Яр осознал, что с командиром и связным, которых он потерял из виду в дыму, почти наверняка случилось непоправимое… А в следующий миг и к нему самому пришла погибель. Воин изумлённо увидел, что в сочленение лат между его рукой и туловищем вошёл клинок, неудержимо стремясь к сердцу.

Чей-то меч выдвинулся из дымного сумрака настолько быстро, что он даже не успел почувствовать боли. Его проваливавшуюся в небытие душу подхватило и унесло всевластной хваткой смерти…

Как убивали лучника Романа, он увидеть не успел.

* * *

…Привал я решаю сделать, преодолев триста метров отвесной скальной поверхности. Не потому, что устал изображать паука на ниточке, а скорее, чтобы осмотреться и перевести дух. Спуск пока что на удивление не надрывный, куда легче, нежели предполагалось. Стена не гладкая, типа оконного стекла, пластиковой панели, металлического листа. Даже не ровная шершавая, как тканая материя или необработанная кожа.

На ней очень много выступов и выемок, ниш и трещин, складок и карнизов. Ничего с виду ненормального, обычная скала. То там, то сям зацепились и произрастают пучки травы, пятна лишайников, целые кустики, деревца искривлённые, вьющиеся стебельки сеткой покрывают обширные участки. Живности мелкой по вертикали шастает немерено, но действительно мелкой, не крупнее обычных жуков или мышек. Меня в упор не замечают, игнорят, хотя в Зоне и блохи, мошки, комарики вполне могут представлять смертельную опасность…

Странно, до сих пор ни единая монструозная скотина не попыталась подкрасться и броситься на меня. Мутированные твари что, не водятся на этом перепаде? Вертикали между уровнями, расположенными выше, кишели зверюшками, зверями и зверюгами. Иногда до изумления крупными и уродливыми, от одного вида можно свалиться в пропасть.

Однако меня что-то совсем не радует, а настораживает отсутствие животных и растительных агрессоров. Горький опыт научил, что, когда вокруг слишком спокойно, жди гадости ужасной.

Поднимаю лицо к небу и смотрю назад. Отсюда пока ещё видна кромка наверху. Ниже будет нечему манить обратно.

Смотрю вниз и вижу, что уже через полсотни метров начинается вязкая, переливающаяся серо-сине-жёлтая дымка, плывёт, застит, вот скроюсь в ней и точно больше не увижу верхнего соблазна. Ни кромки, ни неба.

Из-за дымного полога не видно, что там, внизу, есть ли вообще что-нибудь, или космическая пустота коварно распростёрлась. По идее, я мог бы с высоты «орлиным взором» детально рассмотреть дно, изучить горизонталь пятого уровня, однако не видать ни зги. Туманная занавесь надёжно скрывает дальнейший путь.

Глотнув водички из баллона – покушаю где-нибудь пониже, ориентируясь на степень своей утомлённости, – я стягиваю трос с верхних креплений, вешками отмечающих пройденный мною маршрут. Подбираю глубокую трещину для базового крюка и перекрепляю альп-комплект, готовясь продолжать спуск.

Длина полиапроновых «верёвок» комплекта сто пятьдесят метров, до привала я уже перезакреплялся, значит, ещё примерно двенадцать-пятнадцать «отрезков» до дна, к которому я стремлюсь. Как бы двусмысленно это ни звучало…

Что делать, если двумя-тремя километрами ниже стена не кончится, я пока решаю не грузиться.

Буду спускаться, пока хватит сил. Суждено сдохнуть на бесконечной стене, спускаясь в бездну «до потери пульса», значит, так тому и быть.

По крайней мере никто не упрекнёт, что остановился.

Помирать, так в движении.


03. Враг не пройдёт

В сравнении со вчерашним днём погода ухудшилась. Если накануне небо было просто затянуто серыми тучами – и отсутствие солнца очень даже играло на руку наёмникам, – то сегодня вдобавок полил дождь. Вода била длинными частыми струями, попадая в глаза, заливая водой маскировочный комбинезон, хлюпая в башмаках.

Неудивительно, что Людоеда крайне не устраивало такое положение дел.

Свой боевой псевдоним он получил не за красивые глазки. Чтобы превратиться в одного из лучших наёмных ликвидаторов и признанного лидера отряда Живущих-в-Тени, ему довелось стараться и стараться. А сегодня он нежданно-негаданно превратился в бывшего лидера. Потому что практически весь отряд был уничтожен во вчерашнем побоище, точнее, побоище и последующей схватке с разгневанным карабасом, зверюгой редкой, но оказавшейся очень даже меткой и живучей.

Кроме него, Людоеда, в живых остались всего двое наёмников – Мамба и Полоз.

Первая была женщиной. Женщины их рода занятий мало чем отличались от мужчин. Такая же стрижка «под ноль», такая же, а может, ещё большая безжалостность к противникам и, конечно, безусловная выучка во всём, что касалось выживания. А также в ремесле воспрепятствования выживанию других особей человеческого вида, если они находились по ту сторону Тени.

У Мамбы такая же, как и у Людоеда, татуировка на предплечье правой руки, в виде чёрной змеи, этим символом метились все Сыновья и Дочери Тени. И вряд ли жертве, к которой являлась неминуемая гибель из разверзшейся тьмы, была особая разница, какие половые признаки у орудия убийства, посредством кого именно смерть явилась – мужчины или женщины.

Людоед очень тщательно продумал план нападения, предусмотрев все мелочи. Но без сюрпризов, как во время самого боя, так и после него, к сожалению, не обошлось.

Первый шаг, с которого начинался бой, должен был осуществить Ястреб – высококлассный снайпер, лучший стрелок в отряде и один из лучших во всём составе Детей Тени. Это был привилегированный боец, стоящий на особом счету у Людоеда. Был – потому что его убили после снайперских выстрелов из лука, поразивших авангард цели. Так вот, первым шагом являлось устранение двух передних бойцов группы, идущих с некоторым опережением и представлявших наибольшую опасность, поскольку имели на вооружении огнестрельное оружие.

И с этой задачей Ястреб справился идеально. Угадал момент, когда бойцы после изучения местности, не найдя ничего опасного, оглянулись назад, на своих сотоварищей. Их внимание было отвлечено, а снова повернув головы, они наткнулись лицами на острия стрел. Людоед намеренно воспользовался этой брешью в конфигурации рейдеров – ощутимым расстоянием между автоматчиками в авангарде и другими бойцами. С тактической точки зрения группе это давало определённые преимущества. Их нельзя было зажать в тиски или уничтожить всех сразу, допустим, одним взрывным пакетом. К тому же двое автоматчиков впереди могли некоторые потенциальные угрозы отсекать ещё на подступах. Но такая тактика никак не предусматривала того, что оба авангардных бойца будут в один момент выведены из строя.

Именно так, по замыслу Людоеда, и случилось. Как и ожидалось, оставшиеся бойцы, до этого занятые проходом через Занавес, рассредоточились в разные стороны. А что им ещё оставалось делать, не вперёд же бежать, чтобы тоже попасть под обстрел. Если бы такое вдруг произошло – хотя в реальной обстановке крайне маловероятно, – то стало бы большим подарком для Ястреба. Снайпер с присущими ему быстротой и методичностью отработал бы все до единой мишени. Но глупых смельчаков среди рейдеров, конечно же, не нашлось. Никто из них не попытался пересечь, пусть и зигзагами, открытое пространство, чтобы забрать оружие у полёгших передовых автоматчиков.

Они разбежались в разные стороны – аккурат в заранее приготовленные для них ловушки… Не предвидел Людоед только одного. Что один из воинов, побежавших направо – или налево, если смотреть со стороны наёмников, – что один из воинов, спрятавшись, сумеет вычислить позицию снайпера Ястреба и выпустить по нему две стрелы в ответ. Такого неожиданного мастерства лучника Людоед не ожидал и не предусмотрел. Он был уверен, что позиция Ястреба выбрана настолько тщательно и надёжно, что её не отыскать, по крайней мере при такой ограниченности по времени. Даже опытнейшему умельцу-лучнику.

Но стрелявший рейдер отыскал. И не только сам отыскал, но отыскала и его стрела. А вторая, летевшая вслед за первой, вонзилась в тело уже мёртвого Ястреба.

Стрелок Тени, залёгший в своём укрытии и для человеческого глаза – но не чутья – полностью слившийся с местностью, успел почувствовать опасность только в самый последний момент, когда уже стало поздно. Людоед, наблюдавший за операцией с безопасного расстояния, так как его непосредственное участие в этот раз не предполагалось, тоже заметил через бинокль уже летящие в воздухе стрелы и мгновением позже осознал, что его снайпер мёртв. Кстати, вражеский боец, который произвёл ответный выпад, и был тем самым, единственным в группе, который нёс то, что Людоеду необходимо было добыть для заказчика. Видимо, молодой спец был на особом счету у командования, если именно ему доверили доставить настоящий груз… И потому неудивительно, что одолел такого виртуоза, как Ястреб.

Им уже занялись подоспевшие бойцы Лютого. Дело в том, что справа (или слева, если смотреть со стороны Людоеда) от дороги, где спрятавшегося лучника укрывали от невидимого снайпера впереди куски бетона, стены старых построек военного времени и верхушки древесного массива, всё равно местность оставалась достаточно открытой. Поэтому, чтобы добежать от места, где скрывались наёмники, до рейдера, всё-таки потребовалось некоторое время, в течение которого тот и обезвредил Ястреба.

Сам Лютый уделал бы лучника в ближнем бою, хотя ему и не удалось незаметно нанести первый удар, если бы не другой рейдер, подоспевший на помощь. Всего этого Людоед не видел, о случившемся ему рассказали впоследствии. Мечник, напав со спины, сумел вывести Лютого из игры, располовинив ему башку. Однако большего не успел, на него налетел ещё один боец Людоеда. Третьему же бойцу, правда, ценой своей жизни, удалось отвлечь внимание лучника. Но всё-таки второй, убив мечника, добил и стрелка.

С этими бойцами всё было понятно. На самом деле в подчинении у Лютого четверо, то есть ещё двое наёмников вот-вот подоспели бы на помощь своим, но те справились и без них. Одним из подручных Лютого, убившим мечника и лучника, был Полоз, искусный специалист ближнего боя. А другими рейдерами, среди которых был и старший, занялась как раз Мамба со своими помощниками.

Когда тройка оставшихся мишеней, в том числе и воин с автоматом, бросились в сторону древней постройки, сохранённой до нынешних времён крепняком, то нарвались на заранее приготовленную дымовую «растяжку». Пока двое из них, оглушённые, пытались восстановить ориентацию в гуще дыма, им подкинули смертоносный подарочек. Благодаря доспехам рейдеров не убило взрывом, только сильно ранило осколками, хотя эта недоделка была легко поправимой.

Бойцы Мамбы незамедлительно и «поправили» дело. Третий рейдер, автоматчик, доставил куда больше проблем. Собственно, он, замыкающий, и сражался самым последним. Здесь снова не обошлось без потерь среди наёмников Тени. В конце концов и его удалось взять, окружив и наседая со всех сторон. Вся рейдерская группа в итоге была успешно обезврежена. Да, всё прошло не настолько гладко, как рассчитывал Людоед, половина отряда выбыла из рядов живых. Но никакого сожаления по этому поводу. Каждый убитый сам виноват в своей кончине. Если противник оказался сильнее и быстрее, значит, достоин победы.

Правда, Людоед и не подозревал, что настоящие неприятности ещё поджидают впереди.

Ему требовалось расправиться с этими рейдерами не из-за личной неприязни и не по мотивам отмщения, а потому что их заказали. Причём заказ даже не имел непосредственного отношения к группе, полёгшей у прохода сквозь Занавес. Просто эти воины оказались в неправильное время в неправильном месте. Или, если точнее, во время своей ходки за пределами города завладели тем, что нужно было забрать Людоеду.

Просто подойти к ним и попросить отдать ЭТО он, конечно, не мог. Непосвящённые не должны знать о том, что здесь побывали Живущие-в-Тени. Ни единого свидетеля операции остаться не должно было. Поэтому пришлось дополнительно продумывать множество деталей и устранять, по сути, совершенно непричастных людей… Но, быть может, и рейдеры тоже получили задание завладеть именно этой добычей? Той же самой, которую заказали добыть и Людоеду?..

Он не мог точно ответить на этот вопрос, однако по всему выходило, что нет. По счастливой случайности обнаруженный артефакт не являлся для группы рейдеров основной целью. Об этом свидетельствовал хотя бы тот факт, что не предводитель группы нёс добычу в своём мешке и не самый сильный воин.

Чтобы встретить семерых спецназовцев сразу по эту сторону Радужного, Людоеду пришлось мотивировать проводника. Собственно, этот проводник уже несколько раз «сотрудничал» с ним прежде. От шторокола требовалось выполнить несложное – вывести назначенные жертвы к границе города в строго оговоренной точке.

Там, где отряд Людоеда заранее готовил ловушки.

В этом районе имелась полоса преимущественно открытого пространства, перемежаемая только древесными зарослями или хорошо сохранившимися из-за крепняка сооружениями. Например, доты, полевые госпитали, лагеря, штабы. Но их было немного. Вот поэтому и требовалось заручиться сотрудничеством шторокола-проводника.

Итак, Людоед и его подручные, опередив рейдеров, прибыли под Занавес и успели подготовить западню в запланированном месте. Проводник, как только пропустил клиентов сквозь проход, успел исчезнуть и скрыться, чтобы не попасть под раздачу в стычке. Людоед потом, после окончания операции, заплатил ему вторую часть гонорара, как и было оговорено.

Конечно, наёмнику не составило бы труда просто от него избавиться. Людоед подумывал о том, чтобы так сделать. Но проверенный шторокол мог пригодиться позже, при выполнении будущих заказов, в этом был несомненный плюс, перевешивающий желание не оставлять свидетелей. Хотя слишком часто прибегать к услугам не стоило, ещё максимум один-два раза, и следует поискать другого. Постоянство в таких вопросах – опасность для успешной работы.

После обыска трупа лучника Людоед и его оставшиеся в живых подручные обнаружили то, что искали. «Иллюминатор» называется… С этой круглой штуковиной связана очень давняя и продолжительная история. Людоед специально не интересовался, но слышал и знал, что, дескать, эта версия реальности, окружающая среда, в которой он родился, вырос и выживал сейчас, не единственная. У неё есть миры-отражения, так сказать. Ну или «параллельные» реальности. Не то чтобы наёмник безоговорочно верил в это, как в установленный факт, но вполне допускал. Вокруг творилось столько странного и фантасмагоричного, что почему бы не предположить: есть и другие миры. И в них скорей всего тоже не всё слава богу, свои проблемы и бурлящие страсти-мордасти. В чём-то схожие, в чём-то иные.

Вот. А сей так называемый «иллюминатор» появился здесь, в пригороде огромного мегаполиса, из другого мира. Между реальностями, оказывается, то там, то здесь на какое-то время по неизвестным причинам образовываются бреши.

Заказчик, которого в этот раз особенно окутывала аура таинственности – да и вообще заказчики Теней были не из тех, кто любит светить своими истинными «личиками», – потребовал экспроприировать и принести пресловутый объект. Откуда у него имелась информация о вожделенном «призе», Людоед не знал, но обнаруженный в мешке у мёртвого лучника предмет точь-в-точь соответствовал описанию.

Идеальная сфера размером примерно с голову человеческого ребёнка, по расцветке неопределённая, мутно-сине-жёлтая, с гладкой, зеркалящей поверхностью. Где убитый стрелок подобрал эту предположительно иномирскую хрень, неизвестно. Вообще с какого перепугу этих рейдеров вдруг понесло туда, за границу, тоже неясно. Обычно они не рвутся таскаться в края, настолько отдалённые от их твердыни.

Но заказчик откуда-то проведал, что заводские спецназовцы сходили туда и что один из них подобрал и принесёт в город шарик этот хренов…

Теперь, когда рейдеры перебиты, а добыча взята, пора было выдвигаться к месту встречи с нынешним работодателем. Времени оставалось впритык – меньше двух суток, поэтому следовало поторопиться. Как смог установить Людоед из того немногого, что ему сообщил заказчик, объект не причинит вреда человеку, который вступит с поверхностью шара в тактильный контакт. Чтобы задействовать скрытые свойства синевато-жёлтой сферы, нужен посвящённый, у которого имеется особый дар, умение войти в контакт с энергией, скрытой в конкретном артефакте. Прочие человеки на такое не способны, даже обладающие необычными способностями.

Сфера на ощупь была то холодной – не сказать ледяной, – то вдруг на время теплела и становилась почти горячей. Никаких особенных физических ощущений вроде не вызывала. Но Людоеда, у которого всё же имелись благодаря его происхождению кое-какие «дополнительные» ментальные качества, от этого «мячика» всерьёз пробрало.

Он не знал, с чего вдруг у него появилось убеждение, что этот «залётный» шар способен наделить огромной ВЛАСТЬЮ над материей того, кто сумеет с ним обращаться. Однако Людоед не стремился к власти в этом смысле, да и в любом случае подходящим «ключом» для активации артефакта он не являлся. Так что ему оставалось просто доделать то, ради чего подрядился выполнять заказ.

Тем более что плата за «иллюминатор» причиталась не просто повышенная, а на порядок выше обычной. Что лишний раз подтверждало значимость сферы. Для кого-то или чего-то…

В сплошной пелене мерцания вновь открылся проём. Проводник не сбежал. Переждав горячую фазу операции за Занавесом, он вернулся и проколол ход. Людоед расплатился со штороколом, пока ещё необходимым, и тот отправился восвояси, живым. Наёмники опять пересекли границу, но, выйдя за город, поредевший отряд отправился не на свою секретную базу неподалёку от Кривого пруда, а совсем другим курсом: им предстояло преодолеть немалое расстояние и встретиться с заказчиком в районе бывшего аэропорта. Чтобы отдать «иллюминатор» и получить кровно заработанный гонорар. В данном случае кровно – в буквальном смысле. Однако когда они оказались снаружи и проход назад был отрезан, Людоед и его уменьшившаяся команда, уже отдалившиеся на несколько сотен шагов от стены, были вынуждены остро ощутить, что очень не вовремя сюда забрели. Ясное дело, они поспешили убраться из опасной зоны… К сожалению, успели не все.

Взрывоподобным ударом из-под земли вырвалась гигантская не то змея, не то червяк, не то осьминожье щупальце, только гораздо длиннее. Перед этим земля на данном участке начала ходить ходуном и подрагивать – этот тремор и успели ощутить наёмники. Людоед и его бойцы – куда деваться-то! – принялись драпать со всех ног, рискуя на бегу вляпаться в аномальные ловушки. Раньше, один раз в жизни, лидер отряда уже видал такого монстра.

Мутант почему-то именовался карабасом. Возможно, в память о некоем страшном чудовище прошлого, и действительно являлся одним из самых ужасных чудовищ, которых вообще можно было встретить в городе и окрестностях. Перемещаясь под землёй, оно могло прожигать асфальт, бетон, кирпич, даже тронутый коррозией металл и сопоставимые по прочности препятствия. После таких «подвигов» ему требовалось немалое время на восстановление сил, но факт – при необходимости у него получалось проникать «сквозь стены».

Но и это ещё не всё. Карабас способен создавать этакий «куст», стреляющий сгустками фосфоресцирующей слизи, смертоносной для всего живого. Именно такая мерзость и встретила остатки отряда наёмников, когда они улепётывали прочь от места появления чудища. Бежавшему впереди всех убийственный сгусток угодил прямо в голову, боец не успел увернуться. Издав жуткий звук, напоминающий сдавленный визг, он судорожно вцепился пальцами в лицо и повалился на землю, а оставшиеся бойцы тем временем испуганной птичьей стайкой резко порскнули правее, градусов на тридцать от прежнего курса.

Туда, где они только что были, в следующую секунду обрушился толстенный «шланг» змее-черве-щупальца. Не успев придавить их весом своего тела, оно тоже вынужденно изменило курс и шустро поползло вслед за строптивой добычей. Для убегающих людей, совершенно мелкого по сравнению с ним размера, скорость карабаса была слишком большой. Но у них словно открылось даже не второе, а третье дыхание. Ещё бы, когда такая чертовщина за спиной, невольно будешь готов и весь город целиком пробежать в чемпионском темпе. Хочешь жить – умей вертеться и удирать…

Людоед соображал, что обычным оружием гадского червяка не возьмёшь. Не успеешь даже нанести первый удар. А значит, нужно было или изобрести что-то из ряда вон выходящее, или скрыться из зоны досягаемости монстра. Увы, и то, и другое относилось к разряду едва-едва возможных действий.

Ну или оставался ещё третий вариант, так называемая deus ex machina. «Бог из машины», это когда в ключевой момент, думая, что уже всё, полный абзац, твоя ходка закончилась, случается нечто неожиданное, в корне меняющее расклад сил. С Людоедом такое чудо происходило несколько раз в жизни. Тогда он по стечению обстоятельств попадал в безвыходное положение, и в последний момент приходила неожиданная подмога в лице кого или чего бы то ни было.

Тень, которая ему покровительствовала, берегла своего верного почитателя и компаньона.

Но гарантированно полагаться на спасительный вариант, конечно, не стоило… Да и потом, ему и так уже везло раньше столько раз, сколько иным не везёт до самой смерти, а значит, в какой-то из очередных разов вполне обоснованно могло фатально не повезти.

К тому же эти проклятые карабасы – к счастью, здесь был только один! – ещё и умели поднимать мёртвую плоть. В прямом смысле – как-то вдыхать подобие жизни и использовать получившихся «кукол» как марионеток, для своих целей. Это, конечно, уже не было жизнью в изначальном смысле, скорее, загробным существованием по типу зомби, под контролем «хозяина». Причём из всех разновидностей тварей, так или иначе зомбированных, марионетки карабаса слыли наиболее «живучими»; то есть хоть на куски режь их, а всё равно не сдохнут окончательно, даже фрагментарно будут стремиться исполнять волю кукловода.

И вот этакий микс мёртвой органики волной хлынул навстречу удирающим наёмникам. Причём троих из них ловкий карабас успел выхватить сзади, самолично. Но Людоед вместе с Мамбой и Полозом бежали в авангарде. К тому же двигались они так быстро, что им даже не пришлось отвлекаться на встречных ходячих мертвяков – тем за ними было не поспеть.

Под управлением кукловода оказались некоторые мутанты, останки которых гнили в этих местах, кем-то убиенные, но не съеденные – целиком, несколько вырожденцев, выглядевших в каком-то смысле даже более жутко, чем обычно, но однозначно куда более вялых после смерти. И всё же недостаточно медлительных, чтобы совсем без шансов схватить бегущих, ещё живых. Но и теневики тоже не от обычной мамы родились…

Жаль, Людоед не успевал всё это роскошное зрелище рассматривать на такой скорости, потому что вообще такой интересный предмет, как поднятые мертвецы, заслуживал, конечно, пристального изучения. Такие экземпляры встретишь нечасто.

Впереди был сектор, заполненный аномальными полями, где смерть подстерегала на каждом шагу. Людоед уже бывал там, он вообще окрестные сектора знал практически наизусть и мог пробраться через этот район даже с закрытыми глазами. Для карабаса же, напичканного инородной силой, энергия аномальных изменений материи вредоносна – как конкурент для конкурента; поэтому вряд ли монстрический шланг рискнёт сунуться туда, где не протиснуться с его пусть и гибким, но громоздким туловищем.

Под землёй чудовище тоже не рискнёт миновать этот участок, влияние изменённых образований может распространяться и вглубь. Инородные силы вообще очень даже охочи всячески донимать земную толщу, и что там внизу творится – на самом деле вряд ли ведомо кому-то из живущих на поверхности.

Карабас может остаться на границе изрядно «порченого» сегмента, караулить ускользнувшую добычу, но Людоед знал другой выход со смертоносных полей. Изломанный маршрут, трудный, но по нему всё-таки можно спастись.

Главарь бывшего отряда и всего лишь двое выживших наёмников, самые быстрые и живучие, Мамба с Полозом, это поле всё-таки перешли и скрылись на более лёгкой для прохождения территории за ним.

* * *

…Теперь меня обволакивает туманная взвесь. Я думал, она сырая, липкая, чуть ли не удушливая, но нет! Осязательно вообще не ощущаю ничего, просто взгляд не проникает далеко, вязнет в мутной дымке. Ни специфического запаха, ни досадных ощущений типа сухости в горле или чесания кожи погружение в непроглядность не добавило.

Дышу себе как дышал. Запахи такие же, как и выше, до вползания в туман. Каменными породами минерально пахнет, ещё растениями, плесенью там, травой, даже гнилостно иногда, но ничего такого сверхъестественного или особо гадкого.

Спускаться в непроглядности тем не менее надо стараться не расслабляясь ни на миг. Осторожно, осторожно и ещё раз осторожно. Втройне осторожней.

Видно не дальше метра от подошв, и загодя выискивать подходящие уступы, чтобы наметить траекторию, теперь не получится.

Тут уж что Зона пошлёт, тем и воспользуюсь.

Спасибо, что хоть метр «короткого поводка» мне отмерен, не «придушен» я вплотную, к самым глазам непроглядность не подхлынула…

Иначе можно было бы опустить веки за ненадобностью зрения и на ощупь карабкаться, слепым паучком цепляясь за тонюсенькую ниточку и нащупанные опоры, наугад найденные выступы и выемки. Перекрепляться каждые сто пятьдесят метров спуска стало бы на порядок сложней, это да, однако назвался сталкером, продолжай ходку и не вякай.

Впрочем, я и не жалуюсь. Знаю, что уж меня бы и такой форс-мажор не остановил.

Так что горячо благодарен за то, что не лишён зрения напрочь и не ощущаю себя мухой, утонувшей в молоке. Радуюсь, что дышу, двигаюсь, особую благодарность испытываю за отсутствие монстров и чьих-нибудь попыток меня сграбастать, прервав движение.

К кому испытываю? Ко всему вокруг. Так или иначе, ОНА вокруг меня теперь всегда и всюду. Есть и будет.

На то и сверхсущность…

Что любопытно, вверх просмотр гораздо протяжённей. Метров на двадцать, а то и тридцать.

Дистанция удлинённая, как бы с саркастическим намёком, что путь назад гораздо легче, хоть и физически в гору лезть напряжнее и энергозатратнее.

Но я, разок обозрев соблазн, голову и не подымаю больше. Ну его на фиг, путь наименьшего сопротивления.

Между прочим осознаю, что туманная атмосфера не только гасит изображение, но и фильтрует звуки. Я практически ничего не слышу.

Только те звуки, которые сам произвожу: дыхание, стук по каменной вертикали, звяканье элементов креплений, шуршание троса, скрипы и царапанье.

«Ватная заглушка» в общем-то даже нервирует, дополнительное напряжение рождает. Вдруг подкрадётся монстр неслышно, и я увижу его не далее полуметра от своих ног или живота?.. Или своим ходом спущусь прямо в раскрытую пасть. Как червяк на леске в рыбий рот…

Раньше, насколько я знаю, здесь всё-таки было как-то… гм… иначе. Цилиндрическая кастрюля не наполнялась туманным «супом».

С кромки тогда можно было разглядеть дно, даже видеть, что в Эпицентре находится, с помощью бинокля или сканера. Темнотень здесь царила, это да, ведь солнце сюда заглядывало и заглянет ненадолго, в полдень плюс минут четверть или полчаса. Так же как и луна ночью, на считаные минуты. Остальное время чернота разной степени густоты или серая сумрачность, опять же разного уровня проглядности.

Теперь же и мутная туманная взвесь добавилась ко всем известным и неизвестным «прелестям» и сюрпризам.

Тот ещё коктейль.

И я в него спускаюсь.

Хотя, как сказал бы мой друг детства Марлин, «Охота пуще неволи, тебя ж коньяком полстолетним не пои, только дай кого-то поспасать!», и кореш закадычный, тёзка мой, как всегда, попал бы не в бровь, а в глаз.

Частенько выражался афористично, что да, то да.

Вспомнив Марлина, я даже притормаживаю и зависаю.

Эх, где они все, живы ли, памятные люди из прошлой… Даже не прошлой уже, а позапрошлой жизни! Кажутся мне сейчас настолько далёкими, будто разделила нас целая вселенная, а может, и без всякого «будто»…

И бередящим напоминанием вдруг из подсознания всплывает моментик перед моим уходом на железнодорожный вокзал: друг Серёга, с которым мы раздавили раритетную бутылочку «на дорожку», затаённо улыбался вслед мне, уходящему прочь будущему сталкеру…

Неужели Марлин, змей хитроумный, что-то знал о существовании в благостном нашем мире «договорной» скрытой Зоны???

И ведь не изумлюсь, если – да. Я достаточно прожил и прошёл по дороге познания, чтобы понимать: реальности вообще и населяющие их люди в частности таят столько секретов и загадок, что даже человеки, казавшиеся самыми близкими, порой на поверку могут оказаться чуть ли не инопланетянами.


04. Под сенью Зоны

…Когда Людоед и двое оставшихся в живых его напарников в процессе ходки к аэропорту приблизились к району, занятому техоргами, Людоед решил произвести разведку. Откуда-то издалека, спереди, доносились звуки, которые идентифицировались как признаки разгоревшейся битвы. Наёмник не смог бы сказать, где точно происходило столкновение, но судя по услышанному, до него оставалось метров двести, не больше. Хотя слух мог и обманывать. А из-за высоченной мутравы, росшей здесь повсюду, с уровня почвы разглядеть что-либо пока не представлялось возможным.

Среди обширного травяного озера, прямо по курсу, перед тремя стремящимися к своей цели «теневиками» высилось огромное старое, дюжее дерево-мутант. Тропа к нему пролегала через сплошные заросли плотных канатов-стеблей. Наёмники были вынуждены прорубаться к нему, чтобы двигаться вперёд. Звуки боя – взрывы, выстрелы и какой-то скрежет – не умолкали, где-то правее, по направлению на четырнадцать часов. Растения упорно сопротивлялись клинкам, но в результате усиленного натиска кое-как удалось проделать узкий проход.

Людоед добрался к самому дереву и утомлённо прислонился к стволу спиной. «Тихо, тихо, спокойно, – мысленно обратился он к флоромутанту. – Я без злых намерений». Конечно, не посредством слов, но смысл его посыла был именно таков. Ментальные способности матёрого теневика позволяли ему на некоторое время глушить агрессию определённых типов флоромутантов.

– Значит, так, – сказал Людоед вслух. – Я наверх, попробую рассмотреть, что там и как. Вы пока давайте в обход, слева. Встретимся на станции, вы знаете где. Если меня не будет в течение часа, уходите на базу.

– Но зачем разделяться, ес… – Полоз не договорил, умолк на полуслове; он поймал взгляд лидера, который сулил за пререкания кое-что похуже выговора.

– До встречи, – коротко сказала Мамба, и они с Полозом двинулись, куда было указано.

Людоед не провожал их взглядом. Он сразу полез на огромный ствол дерева. Кое-где приходилось вонзать стержни, чтобы ухватиться, а затем и поставить на них опорную ногу на особо сложных, отвесных участках, где абсолютно не за что было держаться. Опасные, подозрительные участки дерева наёмник огибал. Вроде этого колючего нароста или тех узких, заострённых, кислотного оттенка листьев… «Потерпи, я не специально, – утешал он дерево, когда приходилось причинить ему боль. – Мне бы только… повыше…»

Не то чтобы Людоед сочувствовал дереву. На самом деле ему было абсолютно плевать на чью-то боль. Если бы понадобилось для достижения цели – он выжег бы напалмом рощу деревьев и глазом не моргнув. Правда, на деревья, подобные этому, понадобилось бы очень много напалма, лучше уж «холодец шамана» использовать. Но опять же – если надо для того, чтобы достичь цели. Специально разделываться с деревьями он бы не стал. Удовольствия в уничтожении жизни как таковой он не находил.

Ментальный контакт с мутантом тоже вызывал расход сил, но что оставалось делать. Вдруг что-то пойдёт не так, дерево просто его сбросит. Падение с верхотуры с очень большой вероятностью равнозначно смерти, если только не успеть схватиться за стебли вымахавшей в два человеческих роста травы, что маловероятно. На этот счёт Людоед не питал иллюзий. К тому же дерево может не сбросить, а убить как-то по-другому, более изощрённым и страшным способом. Именно так поступило бы разумное растение с любым незваным гостем, объявись он вдруг. Но Людоед был исключением, он умел общаться с мутированной флорой. Будь иначе, не рисковал бы, стремясь взобраться на верхушку.

Наконец, миновав ствол и достигнув верхней части кроны, наёмник устроился на ветке в гуще листвы и принялся изучать виды в интересующем его секторе обзора… Как вдруг чутьё просигналило тревогу! Людоед резко обернулся и узрел, что рядом с ним свесилась мутазмея… Он нанёс удар мгновенно выхваченным ножом, рассёк твари туловище у основания квадратной четырёхглазой башки, почти отчленив её, и успел отклониться в сторону, чтобы увернуться от тела падающего мутанта. Вцепившись в ветку, глянул вниз и передёрнул плечами. Пронесло… Теневик выбросил из головы инцидент – сколько их было, попыток окружающей среды прикончить его! – и присмотрелся к тому, что происходило там, откуда доносились звуки.

Там, на проплешине в траве, где сходились несколько тропинок, по которым пролегали маршруты патрулей техоргов, происходило нечто суровое. Сперва Людоед даже не сумел разобраться, что именно происходит, и обоснованно решил, что у него галлюцинация. Ведь то, что творилось на перекрёстке троп и что предстало его взору, в сущности, было полноценным сражением!

Технорганические мутанты сошлись в бою с весьма необычным, прекрасно оснащённым и явно сильнейшим противником.

По всем направлениям, кроме северного, с которого пришёл сюда Людоед, к поляне стягивались подкрепления техоргов. По одной тропинке с востока спешили аж пятеро бойцов, мутировавших из людей, по другой, с юго-западного направления, сначала один, за ним с интервалом следующий, огромный, как горилла, и затем пара техоргов, мутировавших из особей собачьего племени. С юга подтягивались ещё двое человекообразных, с запада торопился мутант, выглядящий как обычный человек, но с двумя головами, с северо-запада – кентавр, мутировавший из лошади, а с северо-востока совсем уродливая помесь примата и каниса… Казалось, у окружаемых этой стягивающейся удавкой противников нет никаких шансов… Хотя на самом деле противостоял им всем единственный враг. Один! И сдаваться он категорически не намеревался.

Интереснее всего выглядело его вооружение. С ног до головы боец был покрыт какой-то незнакомой Людоеду серебристой обтягивающей бронёй, и близко не имеющей ничего родственного с доспехами, бронекомплектами, защитными костюмами и всякими музейными «латами», используемыми в разрушенном мегаполисе и вокруг него.

В бесподобной броне чудесным образом исчезали отметины лёгких повреждений и даже касательных ранений. Установить это удалось не сразу – неизвестный двигался очень быстро, а расстояние было довольно велико даже для острого зрения наёмника. При этом вокруг обороняющегося словно бы воздвиглась незримая сеть. В ней вязли все пули, заряды и лучи, посылаемые техоргами! Вместо того чтобы поразить врага, они рикошетили в стороны, а самих техоргов преграда удерживала невидимой силовой стеной.

Но и это было ещё не всё! Загадочный воин вооружён был не металлическими клинками, не огнестрелами и даже не обычными лучевиком или плазменником…

Он сражался, используя какую-то совершенно незнакомую Людоеду мощную и навороченную «пушку». Из неё извергались молнии, самые натуральные с виду, разветвлённые и сверкающие! Электрические крутящиеся зигзаги дотла сжигали всё, к чему успевали дотянуться…

К тому же, будто не хватало этого полыхающего смерча, «штрихи к портрету» он наносил, орудуя штуковиной поменьше, смахивающей на пистолет. Стреляла она тем не менее если и пулями, то взрывающимися не хуже осколочных гранат, по эффективности вполне сравнимыми с полноценными тэгэдэшками или «апельсинками»…

А уж чтобы никому не показалось мало, в его арсенале имелись ещё и натуральные снаряды для бросания вручную, только от этих грохоту производилось куда больше, чем от гранат. Бросался невероятный боец ими не щедро, но и пары-тройки раз хватило, чтобы уразуметь – врагу не пожелаешь, чтоб такая бомба на бедную головушку присвистела с той стороны линии фронта…

Ещё он располагал другими, непонятными даже опытному ветерану постап-мегаполиса приёмами и фокусами. От демонстрации их мощи у Людоеда в прямом смысле полезли на лоб глаза…

С помощью роскошного арсенала грозному воину, до жути похожему на материализованную мечту из сновидения о настоящем супергерое, и удавалось сдерживать наступление. Он держал оборону вокруг себя на протяжении немалого времени, судя по количеству наваленных трупов. Впечатляюще! Такую внушительную ораву техоргов перебить! Техномонстр даже в количестве одной штуки является очень неприятным противником… Подсластить пилюлю мог лишь тот факт, что в целом эти «родственнички» не тотально враждебны к биоорганическим сапиенсам.

Людоед и сам не мог бы про себя сказать, что является полноценным человеком, однако и к перечню «калированных» зонных мутантов он приписать свою персону не стремился. Да, в его распоряжении имелись некоторые способности, которыми обычный человек и даже какой-нибудь спецназовец или лазутчик не обладает. И он не один такой, подобными «бонусами» в большей или меньшей степени обладали все его собратья и сосёстры, выросшие на Объекте-111 и называющие себя Детьми Тени или Живущими-в-Тени. А «надстройки» к базовому человеческому геному они получили не от чужеродных сверхсущностей, а от вполне земных людей.

Секретный военный комплекс «Три Единицы» обладал собственным разветвлённым противоядерным бункером, и во время всемирной войны, когда пришлось закупориться, чтобы выжить, те, кто оставался в недрах, получили возможность укрыться и спастись от апокалипсиса, разразившегося на планете и похоронившего мир в том виде, каким он был раньше. В бункере, отгороженном от внешней среды, словно бы в тени спрятавшемся от происходящих событий, имелось всё необходимое для продолжительного жизнеобеспечения, и нынешние теневики приходились потомками тем, кто не погиб смертью храбрых, а сховался до поры, пересидел.

Однако суть была в том, что сам объект не был чистым, так сказать, изнутри. В нём проводились эксперименты, и в результате воздействия некоторых получившихся удачными опытов генофонд потомков видоизменился. Привело это к разным последствиям, в том числе к тому, что Живущие получили «сверхъестественное» по меркам простого человека умение прятаться даже на ровном месте посреди бела дня.

Там, где обычному не избежать обнаружения, они сливались подобно хамелеонам с окружающим пейзажем. Плюс повышенная выносливость, более полноценное владение телом от природы, без тренировок, и, конечно, некоторые ментальные свойства. Хотя, кроме положительных благоприобретений, случались последствия и отрицательные – например, у многих теневиков вся кожа время от времени шелушилась и слезала кусочками.

Когда критический уровень инородного спал и люди начали осторожненько выбираться из нор на поверхность, Дети Тени тоже поползли наружу и принялись налаживать контакты с другими кланами. Благодаря своим способностям они стали решать для некоторых кланов или персон проблемные вопросы. Выполняли грязную и опасную работу. Завоевав авторитет, превратились в элитных наёмников, выполняющих поручения лидеров разных кланов и группировок.

Эти же группировки снабжали их оружием и всем необходимым. Также теневики забирали оружие и амуницию у жертв, понятное дело. Например, нужно было какому-нибудь предводителю очистить условный сектор от конкурентов – обращались к услугам Живущих. Бывали задания попроще: что-нибудь отыскать, доставить или завалить кого-то в единичном экземпляре…

Объединяло все заказы то, что оплачивались они весьма щедро и держались в обстановке строжайшей тайны. За счёт оказания «эксклюзивных» услуг наёмники вполне неплохо выживали, были востребованы и застрахованы от лишних нападений. Тратить силы понапрасну и бесплатно – хуже некуда. На момент выхода из бункерного комплекса дела у них шли неважно, но со временем всё наладилось. Конечно, каждого нового теневика обучали убивать и бороться за свою жизнь с детства, натаскивали специальным образом, воспитывали в тяжёлых условиях.

На выходе получались суровые воины-убийцы, не ведающие жалости к слабакам, находившимся «по ту сторону Тени». Они прекрасно умели выживать в хаосе руин, находить контакты и втираться в доверие к кому угодно и выполнять что закажут, всякое задание. Ну, почти что всякое… Зловещий авторитет клана поддерживали все вместе, и страх был весомым оружием в арсенале теневиков, но каждый при случае вполне не пропал бы и в одиночку…

Людоед, понаблюдав за неизвестным бойцом, вдруг остро почуял и чётко осознал, что этот – не просто человек «по ту сторону», а натурально не местный, на сто процентов. ЧУЖОЙ. Вот как от «иллюминатора», если настроиться на его волну, веяло чем-то нездешним и прошибало насквозь, пробирало чуждостью, так и от супервоина веяло «запредельем».

Да-а, этот – чужак явно не просто в том смысле, что не обитает в здешних местах. Людоед вообще не был уверен, что он землянин, а не пришелец из космоса. Но даже если человек, тогда уж точно не из окружающего мира.

Его вооружение не отсюда, уж кому в этом разобраться, как не теневику! Разработки такого уровня не велись даже в предвоенное время, что уж говорить о современной действительности. Но вот как раз вооружение это страшно заинтересовало Людоеда. Это что же будет, если научиться обращаться с убойной пушкой, которая может метать во врагов всамделишные молнии!.. Во всяком случае, ему, теневику, в работе очень и очень помогло бы владение «ручной грозой». Или нет, даже не то чтобы помогло, а скорее, упростило бы алгоритм, свело уничтожение врагов к считаным движениям рук…

Ещё помимо обескураживающего факта, что обороняющийся – чужак в прямом смысле, наёмник ясно ощутил, что он, хотя и успешно отбивается, на самом деле растерян, даже напуган и не знает, куда ретироваться. Иначе вместо того, чтобы расходовать драгоценную энергию, свалил бы давно отсюда подальше.

Вот этой растерянностью можно и нужно было воспользоваться.

Поэтому Людоед решил вмешаться в ход противостояния. Затем, если подфартит, забрать интересующие его трофеи с уже мёртвого бойца и потом разбираться, как их применять. Либо сначала подсобить герою убраться восвояси, подальше с территории техоргов, а потом убить его и забрать девайсы. Предварительно разузнав, как они действуют. Хотя получится ли?.. Вот в чём вопрос. Но попытаться всяко стоило.

Людоед в ускоренном темпе принялся спускаться обратно, ссыпаться вниз с дерева, не забывая попутно успокаивать мутанта. Не то вдруг взмахнёт веткой – и был таков теневик… Или засыплет ядовитой пыльцой какой-нибудь. Но пронесло! Спрыгнув на землю, наёмник выбрался через травяные заросли к нужной тропинке. Как он прикинул, до поляны оставалось метров двести пятьдесят, то есть несколько минут. Где надо пробираться, он запомнил сверху.

И Людоед спуртовал в спринтерском темпе, совершая перебежку от места, где находилось дерево, до выхода на краю поляны. Бежал он с северного направления. По ходу встретил ещё троих техоргов, которые подоспели с этого же направления и теперь стремились на подмогу своим. Если бы бежал обычный человек, мутанты услышали бы шаги, обернулись и встретили так, что во все стороны полетели бы ошмётки его тела… Но теневик передвигался практически бесшумно, касаниями ног подстраивался под колыхания травы, он двигался как сама тень, скользил сквозь пространство… Правда, нарваться на троицу модернизированных кибернетическими и механическими «органами» тварей он никак не ожидал и не планировал. Хотя должен был предусмотреть появление подкрепления и с этой стороны, но всё равно для него получилось внезапно.

Наёмник перетёк из состояния движения в состояние покоя, то есть застыл как вкопанный, вскинул трофейный автомат, теперь своё основное ударное оружие; прицелился в голову крайнему сзади из троих и пла-авненько выжал спуск. Короткая очередь размозжила затылок арьергардной «жестянки». Двое его спутников тотчас развернулись на сто восемьдесят градусов, но Людоед уже уходил с линии ответного выстрела.

Подобно тому как приканчивали смешных гримированных зомбаков в довоенных фильмах, чтобы убить техорга, требовалось разрушить ему мозг. В девяноста девяти случаев из ста находящийся всё же в голове. Людоед уже их «бил в голову» неоднократно… Сейчас между ним и парой врагов – достаточная дистанция, чтобы не взять его голыми руками, и теневик благодаря огнестрельному оружию предсказуемо сумел вывести из строя всех. Вот если бы вдруг у кого-то мозги в грудине или в заднице оказались…

Перезарядив магазин, наёмник устремился дальше, выбрался на поляну, точными выстрелами с ходу вывел из строя двух подвернувшихся человекоподобных техов и одну технокошку.

– Я помогу, давай за мной!!! – надеясь, что будет понят, заорал он чужаку, странному донельзя, и сделал соответствующий жест в направлении тропинки, которая уводила прочь, на восток, по ней быстрей всего получится уйти из владений здешних техоргов.

После этого Людоед чуть было не окончил свой жизненный путь прямо здесь, потому что допустил досадную и возмутительную для столь опытного теневика оплошность – оступился и едва не свалился в глубокую круглую воронку. Ямами разного объёма была изрыта вся проплешина в зарослях, но эта особенно внушительная, наверное, образовалась от взрыва какой-то из супербомбочек чужого супербойца…

– Ты кто?!! – крикнул в ответ пришлый гость, который, оказывается, умел говорить по-российски. Людоед успел удивиться и порадоваться одновременно, а в качестве ответа повторил свой призыв уносить отсюда конечности в форсажном темпе.

На этот раз «серебристый» не кидался лишними вопросами. Он решил, что предложенной помощью пренебрегать не стоит даже воину с его арсеналом, и новоявленные напарники, уничтожая оголтело прущих отовсюду техномутантов, с боем продавили сопротивление и рванули по нужной тропе.

* * *

…Девять стопятидесятиметровок остались позади, то есть вверху.

Да я мастер спорта по скалолазанию! Заодно и по альпинизму, и чем там ещё страдают в горных местностях большого мира скучающие без реальных угроз люди, напрягаясь и надрываясь, чтоб андреналинчику вбросить в кровушку и заглянуть опасности в самые глазки…

Длительный привал! Заслуженный, девятижды заслуженный.

Короткие я делал после каждого закрепления базовых крюков и сдёргивания тросов с помощью вспомогательного шнурка альп-комплекта, в очередной раз спустив и подтянув их к себе для дальнейшего использования в движении вниз. Цельный канат в пару километров длиной с собой я не притаранил, это ж какого веса должна быть верёвочка! Вьючная лошадь для транспортировки понадобится или грузовой робот. Хотя тогда можно было бы соскользнуть на зажимах, проехаться «с ветерком», лихо оттолкнувшись и позволив гравитации выполнять основную работу, лишь подстраховываясь от столкновения со слишком большими выступами.

Эх, мечты, мечты изнурённого скалолаза… Даже притащи я с собой трос нужной длины, что бы с ним делать при такой мутной обстановке? В непроглядном тумане самое то – скользить по тросу безостановочно. В аккурат до ближайшей прямо по курсу торчащей из стены глыбы, о которую в блин и размазался бы скользящий лихач. Вертикаль ведь от гладкости так же далека, как венецианская штукатурка от поверхности стеклянного окна.

При ближайшем рассмотрении в упор она самая что ни на есть «пересечённая местность», только поставленная на попа́. По такой неровности и горизонтально хрена с два поскользишь, даже при нормальной видимости, без туманов и прочих осложнений…

Несмотря на ограниченность поля зрения, я сумел подыскать удобный для настоящего отдыха уступ. Целую террасу шириной почти метр и длиной метров пять. Тут и полежать можно, хоть выспаться, только закрепившись как следует. Горные восходители большого мира умудряются комфортно возлежать на куда меньших площадках и ещё всякими бытовыми делишками заниматься.

Очень кстати, да. Справить нужду давно хочется! И немаленькую. Избавиться, так сказать, от переваренных остатков пройденного пути, осадка прожитых ранее «старых» жизней. Перед вступлением в новую… Что момент её начала приблизился вплотную и вот-вот грянет, я чую и ощущаю всеми дарованными мне органами чувств, фибрами души, силами разума.

Озарение произошло примерно на шестом отрезке моего поделенного на этапы по сто пятьдесят спуска. Вот вдруг бац! И я уверен как никогда, что лезу куда надо, верным курсом, что, сколько бы ни пришлось опускаться в пропасть, рано или поздно ступлю на поверхность эпицентрального уровня Трота. И оставив стену перепада за спиной, шагну вперёд, к встрече со своей истинной судьбой, для которой пришлось испытать и пережить столько невообразимых трудностей и невероятных приключений.

Но пока я в пути. Паузу заслужил. Я же человек, пусть и не обычный. Живой, со всеми присущими живому слабостями и проблемами. Пора справить естественные нужды, а затем подкрепиться, чем Зона послала раньше, и дать немного расслабиться натруженному организму. Спать не буду, но без движения немного полежу, спасибо выпавшей оказии.

Только разум в отличие от тела расслаблять нельзя. Смертоносные порождения Зоны меня до сих пор не тронули на скале, не выпрыгнули из тумана. Но может ли считать себя застрахованным от внезапной смены уровня враждебности окружающей среды даже собеседник, призванный для того, чтобы говорить с ним?..

Не знаю, сколько ещё километров осталось до секунды, когда встану обеими ногами на твёрдую поверхность и отпущу путеводный трос.

Однако даже если девять раз по девять стопятидесятиметровок, я готов. Алгоритм спуска отлажен, знай себе отмеряй следующий отрезок, крепи плетёный «шнур», аккуратно опускай его вниз, цепляйся ручными зажимами и потихоньку нащупывай ногами следующие опоры, ниже…

Я погладил сложенный кольцами в бухту верный трос. Альп-комплект я прихватил с собой чуть ли не в самом начале моей зонной эпопеи, ещё в первом круге. Понятия не имел зачем, но рассудил, что рано или поздно пригодится.

Предчувствие судьбоносного спуска. Чуял, всё-всё чуял, даже не осознавая толком, что происходит и зачем сюда попал.

На то и сталкер, избранный Зоной.


05. Незваный гость

– У тебя найдётся что сказать? Я бы послушал, – миролюбиво сообщил Людоед.

Свёрнутый в опрятный рулончик каремат он положил на каменный пол тоннеля и присел на него. Ногам в частности и телу вообще после всей этой беготни настоятельно требовался отдых. Теневик хоть и не совсем человек, но всё-таки организм биологический…

Пришлый пока молчал. То ли решил поиграть в простака, ни черта не понимающего, то ли действительно не знал, с чего начать разговор.

Хорошо хоть, тоже присел на пол; явно не намереваясь использовать своё чудовищное оружие. Опять же пока. И необходимо вести диалог в таком ключе, чтобы он и дальше не намеревался. По крайней мере пока Людоед сам не разберётся, что к чему с этим «подарочком небес».

Человек, «облитый» невероятной бронёй, присел на выступ у бетонной стены и потряс головой, как бы приходя в себя после нешуточного прорыва. Правильно, правильно, пускай очухивается! Если бы ему повезло протянуть в постапокалиптическом мегаполисе хотя бы с неделю, наверняка допёр бы, что для резко нетипичного субъекта типа него битва на поляне среди травы была ещё весьма лёгким началом пути.

Но в планы Людоеда не входило долго возиться с незваным чудом. Наёмника остро интересовал не он сам, а его оружие и экипировка. Только проявлять этот интерес было нельзя. Нужно прикидываться этаким радушным бродягой, который по доброй воле решил помочь случайно встретившемуся в лабиринте развалин соплеменнику-человеку. Добродушным братаном, который даже готов снабдить в случае надобности советом-другим на привале у костерка.

Правда, никаких костров они жечь не собирались, мало ли что. Это же заброшенная станция метрополитена всё-таки, а не туристический кемпинг. Кажется, так у предков назывались фантастические местечки? Там, где можно было разложить открытый огонь без опасений и валяться под открытым небом без всякой защиты и угрозы… Какой мир утрачен, с ума сойти!

Пусть станция и не достроена и её не успели соединить с общей паутиной линий, после войны плотно заселённых лапоногами, многоруками, крицами и прочими неприглядными тварями, всё равно как-либо активно проявлять себя здесь не стоит.

– Чего молчишь-то? – вопросил Людоед после внушительной паузы.

– Да просто не знаю я, что рассказывать, – ответил серебристый.

Изъяснялся он, между прочим, на вполне российском, без примеси акцентов других восславянских. Однако при произношении как-то странно модифицировал звучание слов… будто пытаясь проглотить все твёрдые согласные. Но уж по говору на пришельца, свалившегося с Луны, пока не тянул. Откуда тогда взялся?..

– Как ты очутился на той поляне с техами? – подсказал Людоед. Сам он тем временем начал доставать из рюкзака пищу и выкладывать между ними на пол, хлебосольно предлагая спутнику поживиться из своих запасов. У «залётного» жрачки при себе не было и скорей всего быть не могло. Разве что капсулки какие-нибудь питательные где-то во внутренних карманах серебряного комплекта, буде таковые имеются.

Чужаку вопрос не помог, он по-прежнему не нашёлся, что говорить. Только небрежным кивком поблагодарил Людоеда за предложенную еду. Выходит, не подозревает о том, насколько здесь редко подобное радушие и вообще о драгоценности пищи. Из очень сытых мест прибыл?

Незнакомец приступил к еде и совмещать говорение с жеванием точно не станет. Принимать пищу ему позволило то, что в маске, натянутой на лицо, напротив рта само собой образовалось отверстие. Человек, всё-таки человек? Ест как все люди. Но открывать личико не торопится…

– Ты вот что, друг… Я вижу, человек ты неплохой, – вдруг сказал серебристый, опустив руку с недогрызенным сухарём, – надо нам познакомиться. Твоё имя какое?

Людоеда в сказанном позабавило сразу два утверждения, «человек» и «неплохой». Ясное дело, потому что человеком, в обычном и не только смысле, он не являлся, а не плохим – тем более.

– Да, да! – с энтузиазмом подтвердил теневик. – Можешь звать меня Люд… – Он запнулся и не договорил. Не продолжил, вроде так и надо. Ещё одна оплошность на сегодня! Видать, сильно переутомился, надо собраться.

– Люд? – переспросил пришлый. – Люда – это вроде женское имя…

По интонации судя, незваный гость озадачился, очень даже по-человечески прозвучало удивление у него в голосе.

– Я Люд, – поспешил заверить наёмник, – без всякого «а».

– Ну, Люд так Люд. – Серебристый даже плечами сумел пожать; вообще его броня сейчас выглядела совсем мягкой, «расслабленной», обычной тканью, даже окрас уже не казался таким ярким. Вероятно, этот материал сработан на основе нанотехнологий и, наверное, цвет способен менять, не только плотность.

– Это люди в единственном числе, – поясняя, соврал теневик.

– Понятно, – кивнул гость и без предисловий рубанул: – У меня здесь вполне конкретное задание. В ваши расклады вмешиваться не хочу. Сделаю то, что мне нужно, и вернусь туда, откуда пришёл. Ну а если кто встанет у меня на пути, придётся мне устранять преграды, сам понимаешь, вижу, ты человек бывалый… Хочу тебя поблагодарить за то, что выручил меня. Спасибо тебе, Люд!

Созрев для разговора, гость более не считал нужным сдерживаться. Будто выключился у него режим молчания.

– Всегда пожалуйста! – Людоед приветливо развёл руками. – Я бродяга правильный, готов подсобить, если многие на одного. – Начав играть роль «правильного» бродяги, придётся продолжать в том же духе. – А тебя как звать?

– Ну, меня… Понимаешь… ф-фух… – Пришлый замялся – или врать не хотел, или не успел придумать версию. – Я уж и сам не знаю, как теперь зваться. Разные имена были, когда родился – одно, потом другое, потом опять новое, а сейчас уже всё до того изменилось, что впору и тому имени искать замену.

– Странный ты какой-то, темнишь чего-то, – не сдержавшись, проворчал теневик. – Вроде простой вопрос, а ответ повернул куда-то совсем не в тот бок… Короче, мне разбираться в твоей запутанной биографии не интересно, – спохватился наёмник. – Я и без того понял, что тебя сюда занесло как минимум из другой реальности.

Людоед замолчал, мысленно прикидывая, не совершит ли третью оплошность, приоткрыв карты и показав, что не так уж прост он, «спаситель корешей». Решил, что стоит приоткрыться, и продолжил:

– У нас таких технологий нет, или я чего-то не знаю… Ладно, странный… или странник? Буду, значит, звать тебя Стран, надо же как-то обращаться.

– Зови как удобно, – согласился новонаречённый Стран.

…Итак, пришелец получил от наёмника смерти своё новое прозвище.

Сидели они, двое собеседников, на глубине около десяти метров под землёй, в недостроенной станции подземной железной дороги, некогда носившей название соответственно тому городскому округу, куда она должна была доставлять пассажиров. Но не в основном помещении станции, а в «закупоренном» отростке, некогда служившем подсобным отсеком; вход в него проделан из основной полости стержневого тоннеля для поездов. Сейчас же проход был завален, а в укрытие Людоед по одному ему известному пути пробрался и привёл спутника через лаз сверху, соединявший это помещение с канализационной шахтой, которая в свою очередь выводила на поверхность.

Да, огонь разводить здесь не стоило, чтобы через многочисленные трещины дым не проник в основной зал станции, запахом привлекая обитающих там тварей. Следовало вести себя тихонько, не делать лишних движений. Конечно, даже не разжигая огонь, чувствовать себя в абсолютной безопасности было нельзя – во-первых, всё здесь древнее и ветхое, в любую секунду может обрушиться, во-вторых, тихое поведение не гарантировало, что не нападут мутанты. Хотя с арсеналом Странника… Если оружие и не делало своего обладателя всесильным, то более чем серьёзное преимущество в борьбе даже с самыми опасными противниками давало безоговорочно…

Когда изнутри шахты лаза, ведущего наружу, раздался шум, пришлый дёрнулся.

– Спокойно, – произнёс Людоед, хотя и сам на всякий случай не снимал указательный палец со спускового крючка, – это свои.

Стран вряд ли понял, что имелось в виду. «Какие такие свои?» – подумал он, наверное, удивляясь. Но Людоед не мог определить, испытывает ли пришлый какие-либо эмоции, пока его физиономия скрывалась под защитой.

Действительно, это были давно ожидаемые теневиком его напарники Мамба и Полоз. Пока они со Страном разговоры разговаривали, Людоед терялся в догадках, где это его подчинённые так долго бродят – ведь пока он сидел на дереве, принимал решение, потом выручал пришлого, нейтрализуя техов, теневики должны были уже давным-давно добраться до оговоренного места встречи.

То, что напарники не дошли раньше, означало, что по пути влипли в серьёзные неприятности. И теперь Людоед гадал, появятся ли позже, или вообще не придут. Они могли погибнуть, а может, вляпаться надолго…

По сути, лидер отряда совершенно не представлял, как ему дальше развивать ситуацию с этим Страном, учитывая наличие своих напарников. Он только рассудил: нужно поскорее добраться после тяжёлой схватки до безопасного места, а там уже – по обстановке. Сейчас оставалось лишь надеяться, что напарники всё поймут по ходу и не выдадут его неосторожными действиями раньше времени, не раскроют перед этим чужаком.

Теневики, обнаружив своего предводителя в секретном месте не одного, а в компании, удивились не на шутку. Это отразилось даже на их лицах, обычно бесстрастных и невыразительных.

– Стран, познакомься, мои друзья… Мамба, Полоз, – представил Людоед, когда из проёма спустились две знакомые фигуры. Он запнулся, взяв секундную паузу на раздумье, называть ли настоящие имена. Во-первых, те из посторонних, кто видел его раньше в лицо и при этом мог догадаться, чем он занимается, уже были покойниками, во-вторых, он всё равно уже практически открыл своё имя. Определение Мамбы и Полоза как «друзей», а не «напарников» уже должно дать им кое-какую подсказку. Не дураки, должны сообразить.

– У тебя, оказывается, есть друзья. А где же были твои друзья… там?

– Они были заняты, – ответил Людоед.

– Приятно познакомиться, приятно, – подался навстречу появившимся теневикам пришлый, – только даме, похоже, нужна помощь.

Да, Мамба была ранена.

– Проклятый гадюк, – объяснила она, отвечая на взгляд лидера.

– Яд? – спросил Людоед.

– Хвостом, – ответила та, – не зубами, повезло.

– Повезло, – подтвердил он.

Ментальные способности Живущих позволяли им устанавливать контакт только с растениями. На мутантов, особенно на конкурентов-змей, их ментальная «убедительность» не распространялась. И к ним гадюки́ и другие мутировавшие змеегады были так же смертельно агрессивны, как и к любым другим людям или подобным им биологическим видам, на которых они охотились.

Гадюк рассек защитный комбинезон, зацепив левую грудь и вспахав плечо. У Детей Тени свёртываемость несколько отлична от нормальной человечьей, поэтому кровь не хлестала фонтаном. Хотя у обычного человека при такой же ране, возможно, не хватило бы сил даже до укрытия доползти. Людоед и Полоз помогли Мамбе стянуть разорванную на месте раны куртку; раздирать её полностью было бы слишком расточительно, потому что всё-таки в мире после конца света пригодная одежда не бралась просто так, из магазина или от портных. Куртка в дальнейшем подлежала непременной починке.

Глубокая сочащаяся царапина рассекала белёсую в сумраке подземелья левую грудь. В принципе эта рана не представляла серьёзную опасность, если вовремя дезинфицировать. Чем Людоед и занялся. Уставший Полоз плюхнулся прямо на пол и достал из своего рюкзака еду. Стран уже наелся и сейчас наблюдал за процессом обработки последствий ранения с интересом, как бы готовый прийти на помощь, если что.

С ранением в плечо всё оказалось серьёзнее. Здесь хвост гада задел более глубокие ткани, к тому же дырка получилась рваная и глубокая, достало почти до кости. После обеззараживания Людоеду пришлось зашивать. Привычно захватив иглу пальцами, он принялся ритмичными движениями протаскивать нить между краями раны.

– М-м-м… – процедила Мамба, сжав зубы от боли. Выдержала, обошлось без стонов и криков.

Людоед закончил стягивать края, завязал узелок и оборвал оставшуюся нить.

– С-спаси-ибо… – выдохнула Мамба.

– Легче теперь, легче? – живо спросил Стран. Его, казалось, переполняло неподдельное переживание за женщину.

– Хорош-шо… теперь… – Отвечая незнакомцу, она смотрела на лидера. Людоед прикрыл веки, одобряя. Сообразила, молодец, что с этим мутным типом надо устанавливать личный контакт, не игнорить его.

Когда они вчетвером образовали целый круг сидящих, возобновился разговор.

– Ты из какого клана? – спросил Полоз, рассматривая неизвестного бойца в странном облачении, увешанного гаджетами.

– Это Странник, – поспешил ответить за пришлого Людоед. – Коротко Стран, будем так его звать. Мы с ним познакомились благодаря техоргам. Очень бойко он от них отбивался. Не понял, что это территория жестянок, вот и угодил туда по незнанию. Зато у него было чем порадовать техов…

Людоед показал на оружие серебристого.

Он сидел вполоборота к Страну, правой стороной к нему, поэтому подмигнул Мамбе левым глазом.

– Ясно, – коротко отреагировала та. Людоед не сомневался, что в мозгу напарницы прояснилось, и она догадалась о намерениях лидера.

– Что думаешь теперь делать? – продолжал пытать чужака вопросами Полоз.

– Да, какие планы, Стран? – вторил ему Людоед.

– Слушайте, я вот что думаю, – произнёс чужак, – вы эти места знаете лучше меня, признаю. Разбираетесь в обстановке, знакомы с раскладом, то, сё… Мне бы до аэропорта как-нибудь добраться. Сможете меня проводить? Поможете разобраться, растолкуете что к чему. А я взамен… – Он умолк и после раздумчивой паузы продолжил: – Отдам кое-что из своего снаряжения и проинструктирую, как пользоваться.

Обычно быстро реагирующий Людоед даже не сразу нашёлся, что сказать. Он прямо «подвис» от такого неожиданного поворота. Зверь сам полез в капкан!!!

Мало того что теневикам и без того было по пути, им требовалось пробираться в сторону развалин воздушного порта, где заказчик назначил встречу, чтобы забрать добычу и оплатить работу… А тут вдруг такое совпадение! Что ж, если пришлый сам изъявил желание поделиться и научить, как пользоваться оружием… По крайней мере он дольше проживёт.

– Мы не против, – согласился Людоед, переглянувшись с напарниками.

– Тебя там кто-то ждёт?.. – на авось спросила Мамба, вдруг чужак проговорится, что где-то там шарятся такие же, как он, странные бродяги. Это ж сколько оружия заполучить можно!

– Есть у меня там одно дело, – не расколовшись, уклончиво ответил Стран, – задание, можно сказать. Но это касается только меня. У каждого есть свои секреты. Давайте просто будем исполнять условия договора, а личное оставим при себе.

Ладно, пока оставим, решил Людоед. Позже попробуем выведать.

– А чем поделишься? – Мамба солировала в расспросах, она понимала, что в данном случае её воспринимают как женщину, а значит, чуть менее всерьёз. По крайней мере не стоило исключать, что это именно так.

– Пока не знаю. – Неопределённость продолжалась. – Возможно, что всё вам оставлю. Если мне уже не понадобится.

– Всё-о… Мне очень нра-авится это слово… – почти проворковала Мамба.

Людоед подумал, что если всё – тогда даже не понадобилось бы убивать чужака. Но ему не повезло, теневики стараются не оставлять после себя живых следов.

И четверо продолжали отдыхать на привале. Теперь уже молча. Когда контракт заключён, о чём ещё говорить усталым бродягам. Душу открывать незнакомцам – себе дороже.

* * *

…Двадцать третья стопятидесятиметровка позади.

В сумме цифр – пять. Юбилейная, можно сказать.

Над головой три километра и четыре сотни с лишком метров. Всю эту протяжённость я, уцепившись за альп-шнур и находя опору для ног, дециметр за дециметром продвигался вниз. И до сих пор нахожусь в том же статусе – раскоряченного паучка, висящего на ниточке паутинки.

Ладно, снова пора искать карниз, подходящий для основательного привала, пятого по счёту. Срочно надо поесть и, главное, поспать, иначе я просто не смогу двигаться дальше. Мышцы злобно сводит крепатура, туман уже давно не только вокруг, но и в голове. Вымотался! Устал не просто как сутки бежавшая ездовая собака, а как целая упряжка собак.

Переоценивал свои силы, да уж, пора адекватно произвести самооценку и признать, что слишком человек, даже в этом – в склонности переоценивать степень собственной решимости…

Я спохватываюсь и ловлю себя на том, что занялся ненужными, абсолютно лишними рефлексиями.

Не, не, только не сейчас!

Пофилософствовать и покопаться в себе иногда не повредит для самопознания, но точно опасно и вредно человеку, висящему на верёвке над пропастью, у которой не видно дна. Изнурённому вкрай бродяге, вряд ли теперь способному вернуться наверх без полноценного перерыва в скалолазных упражнениях. Больше трёх километров по отвесной скале, и ведь на обратном пути ещё и гравитация превратится из благосклонного союзника в лютого врага. Не говоря уж о том, что просто может не захотеть выпустить обратно… хозяйка горы.

Я прислушиваюсь. «Ватное» приглушение по-прежнему ощущается, словно туман выполняет ещё и роль акустической прокладки между мной и окружающим мирозданием. Фильтрация визуальной картины мира, плюс обрезанный звук, плюс рассеивание остроты чувств…

Да, что самое печальное, окончательно растворяется и тает эйфорическое предощущение встречи, возникшее на шестом отрезке спуска. Вместо радости предвкушения в душу заползает мерзкое уныние, возникает неверие в то, что удача не отвернулась от храбреца-идущего… Смелым быть как-то больше не удаётся, да и не хочется.

Муха утонула в молоке и потерялась в нём. Вот-вот захлебнётся…

Я снова спохватываюсь, вздрагиваю и без всякой цензуры вслух выдаю изощрённую, этажностью сравнимую с километрами над головой матерную конструкцию. Сам не подозревал в себе такого таланта к нецензурному словотворчеству!

Нет, сталкер, так дело не пойдёт. Давай-ка не распускать сопли и бери себя в руки в буквальном смысле – шевели конечностями, опускайся ниже, прощупывай бесконечную, сука, каменную поверхность, чтобы подыскать выступ для отдыха. Утро вечера мудренее, выспишься, пожрёшь, силушку восстановишь…

Неужели для готовности сдаться нужно настолько немного? Простой рецепт – к полному физическому истощению добавить туманную неизвестность, и готово, держи приговор самому себе: нежелание быть смелым и помереть в движении. Отбери у идущего веру в ясную, чёткую цель – и путь закончится?..

Хочется только одного. Лечь и не встать. Не шевелить ни единым мускулом, никогда, никогда, нико…

Вот ведь, сука-скала, подшутила.

Сарказм высочайшего уровня.

А так как в этой ступенчатой террасной котловине всё наоборот, и пик, вершина для восхождения, находится в самом низу, то не стоит ли перефразировать: издёвка нижайшей степени…

Распластанный на стене, я не имею возможности даже лечь. Хоть бери и отпускай трос, прыгай в туман, чтоб поскорей покончить с неопределённостью, оборвать ставшее невыносимым многоточие жизни, поставить окончательную точку! Осознанию бездарной тупиковости ситуации, в которую меня завёл избранный ранее путь, удаётся вызвать во мне подобие сильной эмоции, раздражённую злость на собственное бессилие, и я, вздрогнув всем телом, судорожно дёргаю конечностями, пытаюсь заставить себя шевелиться, что-то делать, вырваться из транса беспомощности…

Хаотичные движения вызывают непредвиденное следствие. Ухитрившись за время спуска ничего не потерять и не выронить, кроме отходов метаболизма, каким-то образом я размыкаю замок ремней крепления и сбрасываю с себя винтовку, верно служившее мне оружие, пронесённое через все круги Зоны, не потерявшееся и не сгинувшее в моей фантастической ходке к эпицентру…

Замираю, мгновенно осознав случившееся, и одновременно до меня доходит, что беззвучной и безвозвратной потери не случилось, я услышал совершенно не ожидаемый в подобной ситуации звук.

Отчётливый звук удара обо что-то твёрдое. Моя неразлучная спутница не канула в тумане, а на что-то с характерным звяком брякнулась.

Да не плашмя, а прикладом вперёд.

Вместо бесконечного полёта она сразу приземлилась и застыла, причём «стоя», прислонившись к скальной стене, не заваливаясь вбок.

Часть ствола проступает из плотной пелены тумана, почти касаясь моей левой подошвы. Будто перископ выглядывает из океана, намекая, что под поверхностью не пусто, там скрытая, недоступная обычному взгляду деятельность бурлит – плавает что-то туда-сюда, всяким разным занимается, пробавляется… Дескать, всюду движение, даже если тебе и невдомёк, какое и куда.

Что скрывается в тумане? Можно было бы предположить, что подаренная Макарычем винтовка, не случайно сохранённая вопреки всему, умудрилась чётко попасть на широкий выступ, но в эту секунду проснувшаяся, вырвавшаяся из мути чуйка забила в набат, страстно убеждая в том, что совсем близко – Эпицентр Трота!

Тросу не хватило всего ничего, чтобы дотянуться и лечь наземь, его последний метр я сейчас смыкаю в «перчатках» ручных зажимов…

А подо мной горизонтальная поверхность. Прямо рядом, на расстоянии меньше человеческого роста. Длина винтовки с прикладом и стволом меньше полутора метров…

Хочешь, спрыгни и встань на ноги!

Хотя, конечно, там вместо дна может и продолжение пропасти быть, а винтовка просто к стене приклеилась каким-то чудесным, но для Зоны вполне тривиальным способом. Пятно липкого мха, например, подвернулось.

Вот это будет ирония уровня «супер», нижнее нижнего по специфическим системам координат и ценностей Трота…

Растерянным взглядом я обвожу видимый объём пространства, крошечный островок в океане мутного тумана, скрывшего вселенную вокруг меня.

Если я опущусь до дна, то сохранится ли такое положение? Вокруг меня на метр-два туман редеет, а дальше плотная завеса. Когда я покину стену, что станет ориентиром? Пол под ногами? Так и буду, как ёжик в тумане, брести в никуда, только уже без верёвки и горизонтально?..

А ведь это в точности описывает судьбу, жизненный путь каждого человека. Идущий по нему просматривает на шаг, два, некоторые на три-четыре, не дальше. А за пределами видимого глазами и доступного для осязательного контакта щупанья вытянутой рукой – сплошной туман неизвестности. Бытие существует лишь в непосредственной близости от «светлого круга», освещённого сознанием, а дальше… чёрная небыль.

Так и ползёт от рождения до смерти человек – то ли по стене, то ли по полу мироздания. Истинного размера коего не ведает и может лишь догадываться, по какой из комнат или в каком коридоре идти пришлось и где, в каком уголке лабиринта очутится в итоге…

В третий раз спохватываюсь! Самое то местечко для мысленных рефлексий – повиснув на верёвке, прижавшись животом к скале, мордой в грязный камень… Блин, что за морок меня так и норовит затормозить, добавить туману, впустить его извне внутрь, заволакивая мысли, лишая воли к продолжению…

Монстры не тронули, изменённые локалки посторонились, не выстроившись как нарочно по траектории спуска, альп-комплект героически выдержал, не перетёрся и не порвался ненароком, ни одно крепление не сломалось… А тут, в судьбоносный момент, собственный разум занялся самопожиранием, мешая движению похлеще монстров и изменок.

И вдруг из глубин памяти о самой первой жизни с заветной «полочки» воспоминаний о юности в родном городе на самый верх сознания поднялась песня рок-группы, наследие которой в своё время очень много для меня значило. Да, привет из времени, когда я становился таким, как есть, годным для того, чтобы быть замеченным и избранным для единственной в своём роде миссии.

Слова песни напомнили о главном, подсказали выбор, и колебания сразу прекратились. Сталкер я или кто, спрашивается?!

Если внизу дно, пятый уровень – то моя ходка удачна, я прибыл, куда стремился. Если там бездна – туда мне и дорога, стало быть, слабаку энергии не осталось ни наверх подняться, ни продолжать спускаться километр за километром.

Синоним выбора – решение.

Секунда прыжка! Цепляясь и елозя рюкзаком о каменную стену, неуклюже разворачиваюсь спиной к скале, отцепляю страховочный фал, высвобождаю руки из зажимов, отпускаю верёвку и спрыгиваю…


Часть вторая
Кулак добра



06. На поиск пропавших

С одной стороны зияла яма, глубокий провал метров десяти, не меньше, и в диаметре на половину дороги. Дно скрывалось какой-то тёмно-синей жидкостью, заполнившей её и пузырящейся внизу. Чуть дальше за этой яминой глыба асфальта, смешанного с камнями, торчала неправильным многоугольником, образовав подобие стелы.

Андрей вскинул лицо и посмотрел на небо поверх Радужного Забора. Оно было синим, на редкость обволакивающим и обтекающим и отвлекало от того, что происходило на земле. Хорошая сегодня погодка… выдалась после вчерашнего ливня. А что, если сейчас точно так же где-то там Ромка стоит и смотрит на небо?.. Синяя краска небес отливалась в металлических латах спецназеров. Андрей сделал шаг вперёд по дороге, ещё, ещё и ещё…

Денёк выдался жарким, и во всей привычной обвеске боец неслабо запарился. Но снять шлем или расстегнуть «кольчугу» было нельзя. Чревато.

Дальше ямы начиналась изрытая ухабинами полоса, на которой рытвины уже встречались меньшие, по колено. Но во всех них дно скрывалось под такой же пузырящейся жидкостью, и между ними приходилось маневрировать. Когда-то здесь был магистральный проспект, Новый Прорезной. А целью рейда сейчас был просто Прорезной, старый, так сказать. Они уже далеко ушли от бывшей станции метро «Прорезной» и надеялись добраться до станции «Дуговой».

Спецназеры прокрадывались протяжённой цепью группами по два, по три человека. Время от времени те, кто находился впереди, проводили перекличку. Андрей следовал примерно в середине.

По бокам иногда встречались бесформенные груды бетона, кирпича, металлических конструкций, камня и дерева, в которые превратились здания, стоявшие здесь многие десятилетия назад. А где-то были просто пустыри. Но на разглаженных пространствах обычно располагались россыпи смертоносных изменений пространства. Вот одно такое «поле» отряд обогнул несколько минут назад…

– Ай!!!

Кто-то из бойцов вскрикнул. Кому-то всё же не повезло, и он умудрился окунуть в неприятного вида жидкость ногу, соскользнувшую в ямку. Причём вот что примечательно – никто из заводских воинов не знал, что такого особенного творит эта субстанция или что она ядовита, но почему-то никто не горел желанием в неё вступать. Все, не сговариваясь, тратили лишнее время на обход попадающихся по дороге луж.

Но сейчас, когда отряд уже почти миновал этот участок с лужами, кого-то из прокрадывающихся всё же угораздило вляпаться. Неудивительно – поверхности скользкие, мало места, один мог задеть другого… Странная жидкость не проела металл на ножном сегменте лат вступившего, как это можно было ожидать, но засохла на щитке отчётливыми синими пятнами…

Внезапно что-то чёрное с двух сторон промелькнуло в воздухе. Андрей вскинул голову. В тот же момент отовсюду раздались глухие удары. Один из спецназеров, слева от Андрея, издал боевой клич и ринулся в схватку. Молодой мечник увидел, что тот сцепился с разъярённым мутантом, вооружённым здоровенной железной палкой или трубой. Тут же он ощутил касание, к нему самому сзади что-то подоспело… Андрей резко присел, одновременно разворачиваясь, и провёл над собой чей-то удар.

В ноздри шибануло крепким звериным запахом. Похожим образом вонять могло от собратьев по оружию, когда они по несколько дней или недель проводили в вылазке, за километры от ближайшей возможности помыться, но ЭТОТ был другим. По нему сразу чувствовалось, что его обладатель вырос и существует в совершенно диких «полевых» условиях и отродясь мытьё тела не было для него обязательным пунктом бытового расписания.

К тому же атаковавший Андрея урод был ещё и совершенно голым. Как правило, человекоподобные мутанты носили хотя бы набедренные повязки, прикрывающие гениталии, в некоторых случаях что-то вроде одежд, чаще всего из шкур убитых противников. Но у этого не было и намёка на повязку, и присевший мечник во всей неприкрытой красе узрел его «причиндалы». Поэтому он, уклоняясь вправо, совершил выпад клинком по тому, что казалось наиболее уязвимым.

Весь покрытый грязью и пылью биорг взвыл от жуткой боли и отшатнулся, теряя равновесие. Андрей уже вскочил и выпрямился во весь рост сбоку от него, собираясь нанести решающий удар, как… что-то сокрушительно долбануло ему по плечу. Как раз по тому плечу правой руки, которой он и наносил удар. И это заставило его сделать длинный прыжок вперёд, уподобившись квазикошке…

Пролетев в воздухе несколько метров, он выполнил отработанный перекат-кувырок. Впереди никого не увидел и обернулся назад, туда, откуда по нему долбили. На воина уже мчался другой биомутант. Странно, шерсть коричневая, успел отметить про себя Андрей. Значит, эти вырожденцы не принадлежали ни к какому из кланов, известных ему. У бывших людей обычно серая или черная растительность на телах, а у этих почему-то тёмно-бурого окраса.

Мечник отскочил левее, в сторону от направления атаки противника, но тот предугадал манёвр и ударил человека правой ногой в грудь. Этот мутант, похоже, левша, и поэтому арматурина, которой он пользовался в качестве оружия и собирался нанести удар, была зажата у него в левой руке. Если бы в правой, Андрей уходил бы от удара в другую сторону. А так ему пришлось уклоняться влево, и там его как раз встретила нога бурого урода.

Андрей ощутил адскую боль. Он потерял равновесие, падая на спину и раскрываясь. Дело плохо, успел подумать. Падая на землю, ощутил сильный удар в спину, похоже, там попался острый камень. Биорг уже напрыгивал на него сверху, даже не замахиваясь железякой, а намереваясь придушить голыми руками. И у него получилось бы расправиться с жертвой, Андрей лишь вяло отмахнулся от гада ударом вскользь по морде, и этот шлепок только разозлил монстра. Спецназера даже больше напряг не сам по себе ближний контакт с таким противником, а ужасающая вонь. Мечник перекатился вбок, но подняться, конечно, не успел бы – мутант уже собирался обрушиться на него и придавить своим весом… как вдруг ему в голову красиво вонзилось копьё.

– Не ранен? – прозвучало откуда-то сверху.

Спрашивал Андрея побратим Игорь, выдёргивая при этом копьё из раскуроченной башки дикаря.

– Не, не, пронесло, – отозвался молодой боец. Меч в руках – значит, всё нормально. А так – ну, может, пара рёбер ушиблена, спину ощутимо припечатало, но это ладно, поболит и пройдёт. Вот только голова шла кругом и в глаза пока не возвращалась прежняя стройная картинка мира. И ещё эта проклятая жара…

– Ты поднимайся, я пока их подержу, – предупредил Игорь.

– Спасибо, брат…

Андрей кое-как поднялся и выпрямился, сжимая меч. Игорь как раз держал натиск, разбираясь со здоровенным вырожденцем, размахивающим огромной дубиной. Спецназер ловко уворачивался от взмахов, не давая себя ударить. Андрей подоспел к нему на подмогу, напал сзади и рубанул мутанта по шее, почти отчленив голову. Громила рухнул, а дубина его отлетела и шваркнулась оземь. Третий мутант, точней, самый первый, атаковавший Андрея, валялся мертвей мёртвого, удар копья и ему разворотил башку.

– Ты как? – спросил молодой боец копейщика.

– В норме, – ответил Игорь коротко и по делу. Вчерашний собутыльник и просто друг, который сейчас сражался с ним плечом к плечу.

А к ним спешили ещё два бурых мутанта…

Бросив быстрые взгляды окрест, Андрей увидел, что похожая ситуация повсюду. Отряд со всех сторон атаковала целая стая бывших людей!

Но Андрею с Игорем необходимо было срочно разбираться с нападением ближайших… В одного из них копейщик совершил точный бросок. Копьё проткнуло мутанта насквозь, остановив его встречной силой и вынудив осесть на колени. Другим занялся мечник. Боец встретил в полёте мечом летящий обломок деревянной балки. Вообще-то клинкам лучше не соприкасаться подобным образом с тяжёлыми предметами, потому что легче лёгкого заполучить повреждения. Остро заточенная кромка лезвия, принимающая энергию тупого удара массивной тяжести… Однако в данном случае Андрей удачно провёл парирование. Меч ударил по касательной, изменил траекторию и не сломался, даже не получил серьёзной зазубрины.

Андрей прыгнул вперёд и следующим ударом ранил мутанта в голову. Хотел отрубить – красиво, с размаху, но не получилось, промахнулся. Пришлось выполнять ещё один удар, добивающий…

Справились.

Напавшая толпа была зачищена. Произведённая перекличка показала, что потерь нет. Повсюду валялись трупы успешно ликвидированных вырожденцев. Как выяснилось, ситуация сложилась следующим образом. Несмотря на всю внимательность и осторожность рейдеров, орава мутантов сумела, прикрываясь руинами, подкрасться к ним незаметно. Ну, ещё бы – они в этих местах выживали и охотились с рождения.

Похоже, что это действительно не «клановые» вырожденцы, как догадался Андрей, а какие-то совершенно дикие, совсем деградировавшие, нечто вроде отдельной популяции. Мало того что ни у кого из них не наблюдалось подобия набедренной повязки для хоть какой-то защиты гениталий, так ещё и оружия в прямом смысле этого понятия они не имели. Как древние предки человечества, пользовались подручными палками, «кидалками», «ударялками» и «протыкалками», деревянными либо металлическими.

Так вот, выгадав удобный момент, волна мутантов выскочила из засадных укрытий и обрушилась на людей. Конечно, против такого большого отряда спецназовцев диким выродкам сражаться оказалось чересчур сложно. Поэтому сперва им следовало как можно больше прохожих вывести из строя. Так дикари и старались поступать.

Они били внезапно атакованных, изнывающих от жары, разомлевших воинов со всей дури по головам. Такие удары мало кому пожелаешь на себе испытать. Но спасло пострадавших воинов то, что никто не снял шлемы. А некоторые успели, вовремя среагировав, уклониться от ударов и сразу вступить в бой – как тот боец, клич которого раздался в начале столкновения.

Одному воину, который сильно пострадал, сейчас было очень плохо, и он не мог прийти в себя, мычал от боли и раскачивался. Другой вообще потерял сознание. Остальным в общем и целом повезло – отделались царапинами и ушибами, опыт и умения сыграли свои роли. В последние моменты перед соприкосновениями спецназеры что-то успевали почуять и увернуться; удары по головам не достигали желаемого эффекта.

Мутанты напирали, пока воины не успели сориентироваться, сыпались на людей, вооружённые кто арматурой, кто камнями, кто ещё чем-нибудь. В принципе уже просто дикарь без ничего в лапах являлся опасным противником даже для вооружённых бойцов. Особенно когда нападение совершалось и спереди, и сзади. Однако не на тех напали! Спецназовцы на то и спецы… Да и этих совсем одичавших выродков было не так уж много, как могло бы быть, если бы против рейдеров выступил целый клан. Стая недооценила людей. Поэтому быстро потерпела поражение.

На месте схватки пришлось вынужденно сделать привал, пока наиболее пострадавшие приходили в себя при помощи медбрата Витали. Старший отряда, Илья, объявил всем выговор за то, что биорги сумели подкрасться незаметно, и отправил вперёд пару разведчиков. Ещё пятерым велел оттащить тела погибших мутантов подальше, чтобы от них не так смердело. Андрей не попал в число носильщиков, он присел на землю, помогая копейщику обрабатывать ранение, и наконец-то позволил себе на время снять шлем. Пот заливал глаза. Волосы были насквозь мокрые, кожа красная, как будто голова варилась в кастрюле.

Сводный отряд был сформирован и отправлен на поиски не вернувшейся в положенный срок на Завод группы, с которой ушёл в рейд Ромка, лучший друг… Как и всегда в подобных случаях, поисковый отряд составили добровольцы, и понятно, что едва ли не первым вызвался идти Андрей.

Вызвался и Никитос. Бородач Черномор и Митяй тоже. В состав вошли бойцы из разных отделений. Например, Слава, воин огромного роста и массивной комплекции, свой вес он использовал как устрашающее преимущество в бою и мог на равных потягаться в рукопашном поединке с мутантом. Но вот на перебежках или в долгих переходах, конечно, отставал от остальных. Или Миха, отличавшийся умениями в тактике и планировании всего, что касалось выживания на местности и устранения врагов. Плюс Илья получил под своё начало трёх следопытов из числа разведчиков. В общем, собралась внушительная команда разного рода специалистов, почти со всеми Андрей был знаком, к кому-то хорошо относился, к кому-то менее хорошо, но всех их объединяло одно – это были испытанные, храбрые, умелые воины.

Их целью было выяснить, что случилось с не вернувшимися; если они ещё живы, помочь им, если нет – покарать виновных, если кого-то можно спасти, то спасти; ну и конечно, если получится, вернуть драгоценнейшее огнестрельное оружие. Для этого поисковый отряд снабдили несколькими единицами огнестрельного оружия – у командира был автомат, и ещё у двух воинов пистолеты-пулемёты.

Разумеется, основная задача – выжить самим, чтобы вернуться и передать в Комендатуру собранную информацию, и при этом сохранить оружие, которое взяли в поиск.

…Андрей из-за скрывавших его тело доспехов не видел, но осязал медальон, который находился под ними, на цепочке свисал с шеи на грудь. Подарком его наделила Весна во время их встречи. Совсем простенькая вещь, не бог весть какая драгоценность. Они разговаривали тогда совсем недолго, несколько минут от силы, а может, молодому спецу так показалось, и девушка, наверное, что-то захотела оставить в напоминание о себе.

Подарок… Круглая золотистая оправа, а в ней камешек, синий, как небо, в которое пять минут назад смотрел Андрей. Вроде бы что в нём такого, в небе, ну тянется себе от горизонта до горизонта. А смотришь в него и понимаешь – нету у него краёв, причём ни вширь, ни вглубь. Так же и этот подарок. Так же Весна.

Сейчас, по сути, этот медальон был единственным, что у Андрея осталось на память от неё. Пообщаться потом, уже более обстоятельно, они не сумели, потому что в тот день была пьянка, на следующий день все отсыпались, а потом уже всех собрал Комендант. Андрей, когда уходили из крепости, надеялся увидеть где-нибудь в толпе лицо Весны, но не увидел. Наверное, не смогла прийти, была занята в заведении.

Ну, что в ней такого, подумаешь, обычная девчонка. У Андрея такие были и будут ещё… А то почти детское воспоминание – давняя ерунда. Но подарок он почему-то взял с собой в дальний поход. Ему ещё никогда не приходилось так далеко и надолго покидать территорию Завода, и он опасался сам себе признаться, что немного боится… Ему сейчас хотелось достать медальон, вытащить из-за пазухи, чтобы ещё раз взглянуть на него, но он не мог этого сделать.

А может быть, это Владычицы послали ему ту девушку, которую он когда-то страстно хотел найти? Судьба подгадала так, чтобы они встретились, и им нужно быть вместе, создать семью и вместе растить детей… Хотя считалось, что незавидная участь ожидала тех женщин, у которых спецназовцы становились избранниками по сердцу. Когда муж постоянно в походах, нужно одной тянуть всё хозяйство, да ещё и переживать за своего мужчину, как бы тот не пострадал в бою. А потом подрастают дети, и они тоже всё время не дома, на занятиях младшей джуры. Но труден путь истинной любви. Другое дело – если женщина становится супругой воина только для рождения ребёнка.

… Оглушённый боец пришёл в сознание спустя минут пятнадцать. Говорил он с трудом, идти не мог. Очевидно, у него очень сильное сотрясение мозга или ещё более серьёзная травма головы. Патрульным, выставленным по периметру импровизированного лагеря, уже приходилось отбиваться от нападений зверей-мутантов, которые подтягивались, чтобы полакомиться тушками поверженных дикарей. Трудней всего было отогнать пару на редкость наглых скарпов. Но это лишь начало, совсем скоро сюда подтянутся хищники покрупнее…

Вернувшиеся разведчики доложили, что впереди по дороге проход перекрывает огромное скопление аномальных искажений. Поэтому придётся искать обходной путь. Слева, чуть дальше, торчало высокое сооружение ещё довоенного периода, сохранившееся во времени из-за чудесного крепняка. Оно было бетонным, имело широкие прямоугольные оконные проёмы, пропускавшие много света. Не очень удобно для того, чтобы прятаться, но гораздо лучше за стенами, чем в кучах стройматериалов.

Илья предложил поискать укрытие там, внутри, чтобы не маячить зазря рядом с телами мёртвых мутантов. Заодно можно осмотреть обстановку с верхних этажей, если туда получится добраться. Так и порешили. Пострадавшего побратима взяли на руки и понесли.

Первым шагнул во входной проём – когда-то здесь была дверь, надо полагать, но с течением времени исчезла, – богатырь Слава. За ним последовали командир и прочие бойцы. Замыкающие входили спинами вперёд, следя, чтобы сзади никто не подкрался. В помещении оказалось достаточно прохладно по сравнению с пеклом на улице, хотя воздух всё равно был затхлым и застоявшимся. Под ногами хрустела накопившаяся за годы и годы песчано-цементная крошка.

– Где ж тут лестница? – спросил старший отряда.

– Там! – отозвался левофланговый Черномор гулким басом и показал рукой.

– Говорите тиш-ше, – шикнул Илья, – здесь может кто-то прятаться.

– И вообще домику куча лет, тут как следует крикни, и обрушится, – проворчал Никитос.

– Понял, понял, – прошептал Черномор. То есть он думал, что шепчет, но получилось всё равно слишком громко. Несколько спецов дружно замахали на него руками, дескать, молчи уж лучше, целей будем!

Цепочкой полтора десятка воинов проследовали в коридор, который, по предположению Черномора, вёл к лестнице. Так как пространство было узким, приходилось двигаться по одному.

– Осторожно, сбоку лифтовая шахта, – предупредил Илья, – не грохнитесь в неё.

– Видим, командир, – ответил за всех Митяй.

* * *

…Я живой!!!

Не разбился. Приземлившись, даже на ногах удержался. Хотя для этого опереться на стенку пришлось, благо она рядом, не дальше вытянутой руки.

Да, слой тумана, скрывавший от меня финиш, реально был чуть больше метра. Всего-то.

В каком-то шаге от цели спуска, почти добравшись до дна, но не видя его, я почти умер, придавленный самой страшной из возможных пыток – неизвестностью.

Теперь стою обеими ногами на твёрдой горизонтальной поверхности. Землёй назвать её сложно, пока ещё каменная. Однако не вертикальная, и это главное.

«Высвеченный» моим местонахождением в пространстве круг, точней, объёмный цилиндр в тумане сместился ниже, и теперь я отлично вижу линию, в которой под углом примерно девяносто градусов сходятся «стенка» и «пол». Моя винтовочка, исполнившая роль судьбоносной подсказки, торцом приклада опираясь на горизонталь, прислонилась к вертикали и ждёт, когда её вернут на законное в ходке место, возьмут за ремень и забросят за спину.

Чуть позже, Рысь, погоди! Дай перевести дух и сориентироваться.

Я всё ещё допускаю, что попал на очень широкий карниз, и если двинуться от стены перпендикулярно, то через несколько шагов вполне могу опять оказаться на краю пропасти. Но допущение властно вытесняется крепнущей уверенностью, что впереди километры, отделяющие от эпицентрального Колодца и Арки над ним. Если всё это мифическое «хозяйство» по-прежнему там, в сердце Зоны.

И как-то даже смертельная усталость отодвинулась на второй план. Будто и не вымотано моё тело, не высосана до донышка энергия двадцатью тремя адскими «перегонами» спуска в неизвестность!

Вот что значит стоило вернуться к человеку осмысленной цели, и жизнь сразу наладилась! А пораженческие мысли прочь, прочь, нет им места больше во мне…

Запустив руку в недра рюкзака, я пытаюсь нащупать ещё одного верного спутника бродяги – транслятор, в памяти которого хранятся в том числе и песни моей юности. Ладонь при этом натыкается на талисманы, круглый и плоский, и замирает на миг, словно через пальцы передалось то, при каких обстоятельствах я ими обзавёлся… металлическая сферка и женская заколка для волос… перрон вокзала перед отъездом и попутчица в поезде… Как давно это было, э-эх! Невольно вздохнув ностальгически, я двигаю руку дальше и отыскиваю гаджет. Пока спускался, не использовал его, музыку не слушал. Опасался, что в состояние предельного боевого сосредоточения не удастся войти и пропущу нападение мутантов или влезу в аномальную ловушку… Перед спуском я именно этих врагов ждал прежде всего.

А зря, как выяснилось. Туман и собственная слабость опередили монстров. И музыка в качестве источника внутренней силы могла бы мне помочь… но поди догадайся, что там реально с тобой случится! Там, за пределами «круга света», когда сделаешь ты следующий шаг, и граница непроглядной тьмы грядущего на секунду сместится.

Ну, так или иначе, всё произошло так, как произошло. О том, что было бы, если, задумываться нет смысла. Я внизу, и теперь вперёд – значит вперёд, а не вниз.

Вставляю в уши беспроводные ретрансляторы и слушаю песню, которая помогла мне решиться спрыгнуть в туман.

«… Но кто-то станет стеной, а кто-то плечом, под которым дрогнет стена… Земля! Небо! Между землёй и небом война! И где бы ты ни был, что б ты ни делал… война!»[2]

Прослушав композицию, я выключаю гаджет и прячу в карман за пазухой, поближе к сердцу. Стягиваю к себе альп-комплект, собственно плетёный трос и совсем тоненький «обратный» шнурок, с помощью которого возвращал путеводную нить раз за разом, отцепляя от верхнего базового крюка. Хорошо, что хватило их досюда. Остались всего три штуки, так что оптимистические мысли о готовности спускаться девять раз по девять несколько преждевременно ко мне забегали. Ещё три перекрепления, и дальше, ниже пришлось бы не по тросу на зажимах плавно двигаться; практически на голых руках и ногах тащиться, используя верёвки разве что для захлёстов за ближайшие выступы и привязывания на привалах.

Вовремя прибыл, что уж тут добавить…

Куда – сейчас пойду разбираться.

Мысль о том, что когда-нибудь, возможно, мне пригодятся вехи на пути при движении вверх, промелькивает и тотчас теряется. Кроме всего прочего, крюки и колышки могут и не дождаться: с тем, что творится в этой кастрюле, наполненной мутной взвесью, поди разберись. И всегда ли в ней туман находится теперь, поди догадайся. Может, это лично для меня такое испытание, по спецзаказу. Встречная церемония, изощрённый заменитель монстров и аномалок. И ведь почти доконала непроглядностью, сука, неизвестность! Справилась не хуже рычащих чудовищ и искажений пространства, огнём и кислотой плюющихся. Враг коварен, и внутри человека у него плацдармов не меньше, чем снаружи…

Я пытаюсь рассмотреть, есть ли что-нибудь там, впереди. Туманная муть не рассеивается, всё таким же плотным пологом застит окружающее мироздание, но её оттенки вроде меняются. Теперь преобладают красно-коричневые, будто поблизости от дна тяжёлый осадок скопился, похожий на густеющую кровь. Вот в ней мне и суждено «плыть» дальше…

Сажусь рядом с винтовкой. Основательно, вознаграждая себя за перенесённые страхи и трудности, подкрепляюсь лучшим, что осталось из запаса пищи. Потом, наплевав скопом на элементарные и продвинутые правила безопасности, обнимаю рюкзак и винтовку модели «Рысь» и с чувством добросовестно выполненного долга позволяю себе закрыть глаза. Наконец-то послать на фиг туман и не смотреть в него.

Спать, спать, спа-ать…

Заслужил. Высплюсь, после поглядим, достоин ли я цели, к которой иду.


07. На войне как на войне

Старший, проходя мимо, заглянул в шахту, проверяя, не скрывается ли там угроза. Кроме возможности упасть, ничего угрожающего не обнаружил. Поэтому остальные бойцы спокойно проходили мимо, никто даже не приблизился к ней, и особой опасности грохнуться не было. Но внезапно Алекс, шедший седьмым, вовремя не засёк тень, протянувшуюся по потолку, а тянулась она из проёма, ведущего в шахту… В следующую секунду боец падал, испустив сдавленный крик, причём абсолютно непонятно, из-за чего, а ещё секунду спустя, прямо на глазах его сотоварищей, голова падающего превратилась в кровавое месиво.

Никаких зримых причин для этой жути не определялось! Однако шедший следом боец, стрелок Матвей, живо догадался, в чём проблема, и открыл огонь из пистолета-пулемёта, метя туда, где корчился Алекс. Если бы на жертве не сидел засадник, пули попали бы в человеческую плоть, но выстрелы поразили не человека, а мутанта, с которого после смерти «слетела» маскировка. Поражённому бойцу, правда, уже ничем помочь нельзя было… Удача отвернулась от Алекса. Пусть же попадёт он в Рай и будет обласкан Владычицами! Андрей хорошо знал этого парня, помнил его мать, и сейчас в горле мечника сжался горький комок.

Засадник выглядел омерзительно. Большую часть головы монстра составляла зубастая пасть. Глазища огромные, без век, и фасеточные, как у насекомого. Между гляделками и пастью – тараканьи усы-антенны длиною с полметра каждый. Торс «человеческий», но вместо рук – осьминожьи щупальца с присосками, а ноги вывернуты коленками назад и оканчиваются страшными пилами. Такой вот мутант, порождение «биоконструкторских» проделок мировой Зоны. Засадники обитали в основном в тоннелях и подземельях, редко в надземных зданиях. Не под открытым небом точно.

Перед тем как отправиться дальше, тело мёртвого побратима было решено сбросить в шахту. Хоронить его всё равно нельзя, некогда; городской ландшафт не способствовал церемониям, а если бы и удалось где-то найти подходящее место, то пришлось бы сильно задержаться. Но не оставлять же товарища просто так валяться в проходе! Поэтому и сбросили и туда же, решив не забирать, отправили его меч, чтобы верное оружие осталось вместе с воином даже после его смерти. Впрочем, так делали не всегда. Чаще всего, если имелась возможность нести дополнительный груз, оружие всё-таки забирали.

Оказывать товарищу последние почести по полной программе тоже было некогда. Андрей вместе со всеми совершил только один ритуальный прощальный жест – отсалютовал, – мысленно ещё раз пожелав павшему в бою другу попасть в Рай. При этом, прощаясь, все старались не смотреть на жуткое кровяное месиво, оставшееся от головы их совсем недавно живого, улыбавшегося и разговаривавшего побратима. Вот она – жуткая и неприукрашенная реальность окружающего постапокалиптического мира… В любой миг жизненный путь может резко прерваться.

Подумав об этом, Андрей аж вздрогнул. Он понимал, что на месте этого бойца вполне мог оказаться и он сам. Не посмотрел куда-то вовремя, зазевался, что-то пропустил – и всё, амба. Поэтому они и защитные комплекты почти никогда не снимали. Хотя в данном случае и доспехи не помогли Алексу.

Уменьшившись на одного бойца, отряд отправился дальше.

По лестнице спецназеры двигались осторожно и рассредоточенно, не более одного человека на одном пролёте или площадке. Лестница была бетонной – в этом преимущество, потому что металлическая наверняка давно развалилась бы и обрушилась. Но и эта могла рухнуть в любой момент. Несмотря на название, крепняк скорее форму, объём закреплял, а не прочность усиливал. Со временем материалы крепче не становились, скорей, наоборот, как положено в нормальной природе. Андрея, когда он поднимался, не покидало чувство, что ступать приходится практически по воздуху. По каким-то мелким корешкам растений, которые держат вместе то, что уже давно должно было рассыпаться в прах. Вот ведь, чужеродное вторжение хоть иногда что-то сохраняет, а не только разрушает.

Совершив восхождение до площадки верхнего этажа, командир Илья остановился, чтобы подождать остальных. Из сквозного прохода, пролегавшего по этажу, ощутимо тянуло сыростью. В общем-то странновато при такой жаре снаружи и при больших окнах…

– Разделяемся по двое и всё осматриваем, – приказал старший.

Лучник Макар остался на площадке с раненым Фёдором, а остальные, разбившись на шесть пар, двинулись вглубь по проходу, осматривать разные помещения. Андрей шёл в паре с Черномором. Им досталась часть этажа справа. Зайдя в одну из комнат, они осмотрелись и хотели уже ступить обратно в коридор, как услышали, что где-то в другой части дзенькнул арбалетный выстрел. Словно дождавшись сигнала, лежавшая в углу комнаты куча мусора ожила, взметнулась и накинулась сзади на Черномора.

– Бля-яха!! – завопил напарник.

Андрей не успел броситься на помощь, зато успел отскочить от дверного проёма – в комнату ворвался второй выродок с ржавым топором в руке. Поднырнув под взмах, воин, продолжая движение, сделал молниеносный выпад и вонзил мутанту острие меча прямо в пах. Тот жутко зарычал и резко согнулся, выронив топор. Андрей выпрямился и снова вонзил меч в урода, точнее, рассёк ему спину.

Черномор тем временем разделался с мутантом, прятавшимся под мусором. Из соседней комнаты донёсся призыв о помощи. Времени бежать в коридор не было, и Андрей телом с разбегу снёс деревянную перегородку, разделявшую эти два помещения. Однако за стенкой оказался пролом в полу, и мечнику пришлось экстренно оттолкнуться ногами в попытке её перескочить… Допрыгнуть-то он допрыгнул, но вот из-за вибрационной тряски тот фрагмент пола, на который он приземлился, тоже обрушился. И Андрей полетел на нижний этаж. Только бы не провалиться дальше…

Как он позднее узнал, наверху в этот момент происходило следующее. Двух бойцов, Илью и его напарника Дмитра, в одной из комнат ждала засада. Зайдя, они получили арбалетные болты в головы. Другие рейдеры, которые расслышали дзенькнувшие щелчки и звуки падающих тел, кинулись на помощь, но их ждала автоматная очередь. К несчастью, мутант, завладевший автоматом Ильи, умел обращаться с огнестрелом… Но, к счастью, он попал только в одного воина, остальные успели отступить и спрятаться.

Спецназовцам противостояли мумы. Так называли обезображенных человекообразных существ, похожих на тряпичные куклы. Они имели определённое внешнее сходство с древнеегипетскими мумиями с тем лишь отличием, что «обёртка» была составлена не из бинтов, а из разномастных лоскутов и обрывков. Наворачивая на себя тряпки, твари этой разновидности, по каким-то своим соображениям, прикрывали отсутствие кожи, нарывы, коросту и язвы… Может, чтоб болезненные участки защитить от внешних воздействий. Глаза у них без век, а сами глазные яблоки с вертикальными зрачками…

Как раз вот в эти-то вертикальные зрачки и смотрел Андрей, рухнувший из-за ветхости пола на этаж ниже. Благо у него хотя бы получилось, приземлившись, удержаться на ногах. Иначе потребовались бы невыносимо долгие лишние секунды, чтобы сориентироваться, оглядеться, подняться, суметь принять боевую стойку… Шагах в пяти от него стоял мум, сжимавший двуручный меч, фламберг. Двуручным меч назывался потому, что при использовании его нужно было держать двумя руками, иначе не получится наносить удары, тяжёлый очень.

Край лезвия фламберга имел волнистую, как бы копирующую языки пламени форму, при том, что в целом клинок был прямым. За счёт этого меч прямой конструкции получал преимущества, которыми обладал кривой. Основным превосходством конструкции в сравнении с обычным мечом являлось существенное уменьшение поражающей поверхности при контакте с мишенью. Таким образом, благодаря тяжести меча и изгибам клинка значительно усиливался удельный разрушительный эффект на единицу площади. Фламберги, нередко искусно откованные, как этот, в основном встречались в качестве оружия у вожаков и отборных бойцов мумов, дренков, борки, жаровников, костеней и некоторых других кланов мутантов, сохранивших достаточно высокий уровень разумности.

Андрею раньше не доводилось встречаться с мумами в бою. Он, конечно, изучал их на занятиях и слышал рассказы о столкновениях с ними. Но на личном опыте пока сойтись не доводилось. И вот судьба дарила ему шанс восполнить это упущение. Молодой спецназовец Завода и большой мум стояли друг напротив друга, каждый пристально вглядывался в противника. Отвлекаться было нельзя, потому что враг использовал бы этот момент для атаки. Мум производил впечатление спокойного, готового умереть бойца, но при этом намеренного биться до последнего вздоха.

Андрей сам не понимал, почему медлит. По всему выходило, что он первый должен был бы напасть. Однако, может быть, ему ещё… просто до сих пор не доводилось сталкиваться с настолько серьёзным врагом?.. Всё-таки это не обычный одичалый мутант из тех, которые даже оружие как следует смастерить не могут… Мум зашевелился, двинувшись вперёд, – Андрей решил, что тот бросится на него, но… противник поклонился! Головой и плечами, верхней частью туловища, не отрывая взгляда от человека.

Мечник, конечно, кланяться в ответ не стал. Не потому что считал себя выше, искуснее мутанта, а потому, что находил все эти довоенные воинские ритуалы ненужной формальностью. Он только ухмыльнулся забавной выходке мума и наконец ринулся в атаку.

Хозяин фламберга и вправду оказался серьёзным противником. Первые же движения мечей это показали во всей красе. Мутант сделал колющий выпад на уровне живота, и Андрей едва успел отскочить в сторону. Затем вырожденец парировал его нападающий удар сверху. Из-за «волн» клинка меч Андрея не соскользнул к рукояти фламберга. Человек попытался ударить мутанта ногой, метя в коленный сустав, но тот успел отпрыгнуть и ушёл из-под удара. Они снова оказались на дистанции противостояния, в трёх шагах друг от друга… Теперь они ходили кругами – мум пытался отвлечь внимание Андрея, правда, пока не делая ложных выпадов, только двигаясь. Спецназовец решил склонить чашу весов на свою сторону и овладеть преимуществом – для чего сам сделал пару ложных выпадов. Однако мум не растерялся и, когда Андрей перешёл в нападение, грамотно и уверенно отразил серию ударов, блокировав атаку.

Человеку нужно было как-то расправиться с этим ловким и опасным противником. Ждать помощи неоткуда, товарищи и без того заняты наверху, другими мутантами. Но торопиться, чтобы быстрей покончить с врагом, тоже не стоило, Андрей это понимал. Мум любую спешку, любую слабость противника использует в свою пользу, чтобы нанести фатальный удар.

Мутант наконец атаковал и сделал несколько режущих выпадов на уровне груди Андрея. Отбив их, человек хотел ударить с другой стороны, но вместо этого сам получил серьёзный удар по рабочей руке. Так как выступающие участки «волн» первыми касались цели, это повышало шанс прорубить жёсткую поверхность. И мум сделал это, рассёк доспехи оппонента, и лезвие достало до самой кожи Андрея! Хорошо, что воин успел отпрянуть, и оно не прошло глубже, к мышцам. Плохо дело! Только что едва не лишился руки…

Андрей хотел ринуться в натиск с новым драйвом, но стоял в нерешительности, ожидая следующего нападения, потому что помнил, чем это закончилось в прошлый раз. Мум не заставил себя ждать – он не желал дарить передышку человеку. Потому избрал тактику выматывания соперника, чтобы тот устал и рассеял внимание, и тогда уж покончить с ним одним-двумя ударами. Но Андрей не забывал, что в его распоряжении ещё и рукопашный бой… Изловчившись, он нанёс левой ногой удар в живот мума, там больше всего наверчено тряпичных лоскутов и скорей всего скопились гнойные язвы, постоянно терзающие гнилые тела мутантов. Не ошибся, противник зашипел от боли и отпрянул.

Человек не прекращал натиск, задействовав в поединке искусные приёмы фехтования. Звонкие удары металла о металл следовали один за другим в жесточайшем темпе. Иногда непрерывная цепочка прекращалась, когда двое мечей сталкивались, и происходило давление одной стороны на другую, но через некоторое время звонкий перестук возобновлялся. Порой, при соответствующем положении мечей при скрещивании, даже высекались искры. Такое случалось редко, но выглядело эффектно, аж дух захватывало. Вот только Андрею было не до того, чтобы оценивать эффектность поединка. С него уже пот лился ручьями. А стоило на миг прикрыть глаза, и почти появилось ощущение, что он плывёт вниз по водопаду… Но повторно прикрывать глаза нельзя ни в коем случае! Наоборот, надо даже стараться не моргать. Но только не слишком долго, а то отвлечёшься, и противник получит фору…

Сюда бы Черномора! Бородач наверняка на раз-два уделал бы этого неожиданно упорного поединщика. А уж если бы учителя фехтования, дядю Луку… Ветеран спецназа полностью одарил Андрея всем основным комплексом навыков по бою на мечах, за что он был ему несказанно благодарен. Да уж, Лука расправился бы с мумом быстро!.. А у Андрея, при всех его способностях, не так много опыта схваток с реальным врагом…

Лезвие фламберга рассекло защитный щиток на правой ноге человека, в области бедра. Андрей закусил нижнюю губу от боли и окончательно перешёл в оборону. В голове у него промелькнула мысль о том, что из мумов получились бы очень полезные союзники, если с ними как-то договориться и переманить на свою сторону…

Мутант не давал Андрею ни мгновения передышки. Однако человеку пока что удавалось парировать почти все его удары. Единственное, чего спецназовец боялся, – вдруг противнику снова удастся как-то перехитрить, обыграть. И тогда урон защите будет нанесён критический, и поединок может быстро закончиться. Только сейчас до молодого бойца наконец дошло, что происходящее – уже не игра, не тренировочный бой, и если он проиграет, то умрёт по-настоящему. До этого не доходило, несмотря на трупы товарищей, на многажды виденную своими глазами смерть. Только на своей шкуре нужно ощутить дыхание смерти, чтобы поверить в её реальность…

Но давать волю страху было нельзя. Бояться – это уже наполовину проиграть. Очевидно, Андрей вовсе не является таким уж сильным воином, каким он сам себя вообразил. Потому что первый же противник сильнее обычного дикаря уже доставил ему серьёзные неприятности.

В итоге мум оттеснил его в угол комнаты у внешней стены. Сейчас можно было бы как следует толкнуть, и человек разрушил бы хрупкую, едва держащуюся стену, выпал наружу и рухнул с огромной высоты…

Андрей собрал волю в кулак, заскрежетал зубами и ринулся в натиск – возвращать прежние позиции. Мум этому упорно сопротивлялся, а человеку между тем не удалось до сих пор хотя бы серьёзно его зацепить. На рукопашные уловки мутант тем более не поддавался.

И мечник начал мысленно произносить молитву… Обращаясь к Властительницам, во всесилии коих он не сомневался, со всей искренностью и пылкостью. Молиться его тоже учили когда-то, ещё в детстве. Сначала вместе с отцом, потом один приходил он в обитель немногочисленной общины тех, кто верил, что Владычицы существуют. Там он узнал и о том, что Они дают защиту тем, кто в них верит, в справедливом бою.

О чём-то похожем говорилось и в Библии, священной книге всех христиан, которых в крепости было немало. Правда, события, которые в ней описывались, были сильно далеки от среды обитания, в которой сегодня жили «творения божии»… И поэтому Библия считалась очень сложным даже для восприятия опытного читателя текстом. Хотя её чтение и поощрялось. Но детям куда проще и куда более захватывающе было слушать рассказы и байки о битвах прошлых времён!

Андрей и сам не раз в своей жизни убеждался в определяющей роли веры. Например, однажды во время атаки биоргов стрела, выпущенная одним из них, просвистела буквально в сантиметре от его лица. Чем ещё это объяснить, если не вмешательством тех, в кого он верил?.. Вот и сейчас – вспоминая молитву, насмерть бьющийся за жизнь воин чувствовал, что… изнутри наполняется энергией! Невесть откуда взявшийся огонь придал ему сил. И внезапно молодого мечника осенило… Клинок фламберга волнистый, а значит, обладает меньшей жёсткостью и большим весом. Также неравномерность нагрузки и множество зон напряжения металла значительно увеличивали риск повреждения при нанесении или отражении удара. Вот почему мум неизменно старался держаться ближе к врагу и не разрывать близкий контакт.

Андрей незамедлительно постарался увеличить разрыв между ними до максимального, на котором можно было достать мечом, и ускорил частоту ударов, при этом совершая замахи с большой амплитудой. Мум в ответ отходил назад, чтобы заставить человека его догонять, но заводской спецназовец не поддался на заманивающий трюк. Продолжая наносить удары быстро и с большим размахом, он начал понемногу опережать мума, и тому становилось всё труднее вовремя ему отвечать. Наконец, выбрав момент, Андрей нанёс удар на излом со всей силой, на которую был способен, и клинок фламберга, в этом положений не готовый достойно встретить давление, разломился на две части. Моментально!!!

Верхняя часть острия отлетела за пределы зоны боя, а лезвие меча Андрея проследовало дальше, прочертив мутанту по спине, когда тот мотнулся в сторону, чтобы уклониться. Схватка для мума была проиграна. Но человек не стал добивать врага, лишённого своего оружия. Сам едва стоя на ногах, он сделал то же, что и мум перед началом боя, – слегка поклонился своему достойному сопернику.

Мутант кивнул – он всё понял без лишних слов. Остатком клинка он вскрыл себе сонную артерию, воспользовавшись данным ему шансом уйти достойно.

Поединок окончился в пользу Андрея. Наверху к этому времени тоже подошло к концу столкновение людей с мутантами. Как узнал потом мечник, там происходило следующее. Стрелков-арбалетчиков, засевших в комнате, выкурили оттуда зажигательной смесью. Из-за этого часть верхнего этажа полыхала. Андрей, полностью погруженный в единоличное противостояние с хозяином фламберга, и не заметил, что вокруг них уже вовсю клубился дым. И только после завершения поединка почувствовал запах костра со знакомым ему привкусом химической смеси.

Арбалетчики предпочли смерть от мечей и копий людей смерти в огне. Из автомата больше никого, к счастью, не зацепило. Хотя проклятый мум в своём прощальном послании высадил почти весь магазин, гад такой! Помимо двуручника и арбалетчиков в группу мутантов входили ещё бойцы с длинномерным оружием, типа алебарды и копья, и бойцы с просто холодным оружием, типа топоров и шестопёров, и они все готовили засады в других комнатах.

Двоих Слава просто удавил. Уж в силе богатыря сомневаться не приходилось! Черномор и другие ликвидировали прочих, из людей, кроме Ильи и Андрея, даже никто не был сколько-нибудь серьёзно ранен, царапины, синяки и ссадины не в счёт. В общем, в отличие от арбалетчиков и мечника остальные мумы особых проблем не доставили. В целом их удалось обезвредить эффективно и без потерь.

Андрей мысленно поблагодарил Владетельниц Мира за то, что Они в очередной раз пришли к нему на помощь. И почему-то вспомнил о Весне. Так бывает – в первую минуту после боя, когда человек только что был приближён к смерти на толщину волоска, ему жизненно необходим кто-то, о ком можно вспомнить как о стимуле к продолжению похода в будущую жизнь.

Взамен убитого Ильи новым старшиной отряда был выбран и назначен опытный, мудрый и во всех отношениях уважаемый Олег. За него высказались почти единогласно. Андрей предпочёл не участвовать в выборе, предоставив решать вопрос о новом лидере своим товарищам. Сам он командиром быть не захотел бы ни за какие посулы, потому что не считал себя достаточно ответственным за других. Тут за себя бы хоть решения вовремя принять… Кандидатуру Олега мысленно он поддержал.

Найдя в мешках мумов некоторые припасы, в том числе еду, люди забрали их себе. Пока что у них хватало съестного, но кто знает, как будет складываться ситуация дальше, может, уже через несколько суток. Поэтому никогда не помешает оказией воспользоваться. Кстати, судя по пище, которая имелась у мутантов, она перешла к ним от убитых людей. «Тряпичные» охотились в принципе на любую живую дичь. Они обладали даже техникой приготовления в пищу тех мутантов, которых люди Завода готовить не сумели бы… Да и решились бы съесть только на грани голодной смерти. А мумам и другим клановым биоргам уже не страшно, они и без того обезображены инородным влиянием. Так что им нечего терять, кроме жизни.

Отряд, понёсший потери, во главе с новым лидером Олегом, проведя разведку местности, покинул здание и выдвинулся в дальнейший рейд.

В обход сектора, совершенно непреодолимого для живых.

* * *

…Шаг от каменной стены. Второй, третий… Десятый…

Шестнадцатый!

Если шагаю по карнизу, то ну о-очень широкому…

Бреду вперёд наугад, как мультфильмовый Ёжик, ищущий своего Медвежонка в тумане. По идее, в любой момент могу наткнуться на Лошадку, Сову и прочих тварей.

Туман не редеет, но просматриваемый «пиксель» исправно перемещается вперёд вместе со мной. Я в коконе, точней, в полукоконе, «накрытый» полушарием пустого, свободного от мутной взвеси пространства. Сам себе «спэйс».

Даже обидно в каком-то смысле. Готовился к схваткам с чудищами ужасными, предусматривал напряжение всех ментальных сверхспособностей, чтобы вовремя распознать аномальные ловушки.

Накопил роскошную коллекцию сталкерских навыков и умений, чтобы отразить поползновения и атаки внешней среды…

Ничего подобного. Вообще ни-че-го, по большому счёту. В том числе под ногами. Круг света, порождаемый мной, на почве высвечивает ровную, разглаженную структуру. Без камней, норовящий под подошвы подпасться, без ямок коварных. Не паркетный пол, конечно, не плитка, не асфальт или бетон. Каменная поверхность давно кончилась, как-то плавно перетекла в поверхность, не намного отличающуюся по цвету от красно-коричневатого тумана. Но не обожжённая, не спёкшаяся, не залитая чем-то. Утоптанная глина, я бы так охарактеризовал. Очень утоптанная, плотная, как будто по ней тысячные стада бизонов туда-сюда бродили.

Хоть бы для разнообразия пятна чернозёма попадались, ну или газончика подобие. Я согласен на муравку мутированную, однако никакой мутравки и в помине не видать. Голая земля, обнажённая и как утюгом выглаженная. Козявок-букашек в ней не наблюдается. Они ж не дурные в такой бесплодности шастать, без растений и влаги. Это ещё там, на верхних сотнях метров вертикального перепада, жизнь в каменных трещинах кишела. А чем ниже, тем безжизненней. Нижний километр стены – ни намёка на следы растительности не встречалось на скале. Вездесущая плесень и та сдалась, спасовав перед чуждой природой.

Только вот и проявлений активной инородности тоже не встречается на утоптанной почве… Туман разве что? Я его и туманом-то чисто по ассоциативному сходству обозвал. Может, сей мутный раствор живой?

А я этакой бациллой скольжу во внутренней среде, я – вторгшийся извне микроорганизм… Вторжение инородного элемента, с точки восприятия окружающей меня макро…

Э, э, стоп! Позволю напомнить, что меня сюда звали, и весьма настойчиво. Обещая, что готовится восприятие в качестве своего, долгожданного, а никак не гостя незваного.

Укрепив свой дух напоминанием о приглашении, я продолжаю идти как ни в чём не бывало, как по комнатам у себя дома, целеустремлённо вышагиваю, оставляя строго за спиной вертикаль перепада между кругами Недоада. Ещё сотенку шагов отдалюсь и могу уже не отыскать обратной дороги, к стене, чтобы вверх подняться.

Но разве я для того сюда стремился, чтобы развернуться и трусливо улепетнуть обратно???

Для того чтобы избавить себя от последней возможности отступления, надо бы крутануться. Если энергично крутанусь вокруг своей оси и потеряю внутренний ориентир, точно не пойму, где вектор, ведущий к скале… Но останавливаю «танцевальный» порыв. Крутиться и юлить мне нельзя, иначе потеряю вектор, по которому двигаюсь вперёд.

Надо все мысли направить на то, что ждёт в Эпицентре, туда мне и держать курс. Надеюсь, что не совсем уж собьюсь с верного направления, пытаясь оставлять вертикаль за спиной. Ну или туман вдруг рассеется, кончится, сгинет, короче, прояснится вокруг, и я увижу цель, к которой иду.

Если ОНА меня ждёт, то очень странными методами выказывает и проявляет нетерпение.

Хотя… по какому праву смею судить о мотивациях сверхсущности?

Но… с другой стороны, она давно и обильно подвергается человеческому влиянию и могла бы сообразить, насколько живому человеку неуютно теряться в догадках. В конце концов, может стать банально страшно утонуть в тумане неизвестности.

Или… может, испытание непроглядностью и случилось по причине давнего и массированного влияния человеческой натуры? То есть ОНА вполне могла осознать, что человек не сможет обнаружить новые океаны, если не осмелится потерять из виду берег.

А мне неплохо бы, наоборот… абстрагироваться и не зацикливаться на человеческих категориях: вперёд – назад, перед лицом – за спиной. Если я буду натужно стараться выдерживать вектор, кажущийся мне правильным на основании зыбких, иллюзорных представлений о положении тела, то могу зайти совершенно не туда…

Стоять-бояться!

Зайти НЕ ТУДА – наиболее нежелательный из всех возможных вариантов итога.

Что делать?

А вот что!

Я закрываю глаза и решительно кручу фуэте. Размахивая при этом руками, как крыльями. И угукая по-совиному. Вот же застрял в мыслях тот гениальный мульт про ёжика в тумане!

Два оборота, три, пять…

На шестом останавливаюсь.

– Псих! – произношу я вслух.

Первое слово, сказанное мной в пятом круге.

Улыбаюсь, пожимаю плечами и добавляю:

– Всё-таки забавные мы твари, человеки, без нас было бы не так весело во вселенной!

После этой «заметки на полях» с полминуты, не меньше, стою, не торопясь поднимать веки. Настраиваюсь, чтобы воистину ПОЖЕЛАТЬ.

И только когда на всякий случай вспоминаю и на экране памяти оживляю лица всех людей, которых любил, открываю глаза.


08. Попутчик до аэропорта

– Стран, выспался? Снилось что-нибудь? – спросил Людоед, взбираясь в канализационную шахту по узкому лазу вслед за Мамбой и Полозом. Пришлый протискивался за ними.

В день встречи, так как было уже недалеко до вечера, решили остаться на ночлег в этом же укрытии. Если бы они покинули станцию, пройти успели бы до темноты слишком незначительное расстояние, а ночь пережидать пришлось бы где-то по ходу.

За ночные часы эксцессов не произошло. Никакие враги не пожаловали, не разворошили их убежище и не потревожили покой спящих.

Людоед обычно спал очень чутко, привычно готовый в любую секунду вернуться в явь и бороться за выживание, и при этом во сне он разговаривал с Тенью. Покровительница давала ему дельные советы и подсказывала дальнейшие действия. А ещё ему отчётливее становилась видна картина мира. Как будто бы в сновидении он заглядывал куда-то вглубь, куда днём не мог проникнуть обычным взглядом. Тень проникала везде и всюду и делилась со своим Сыном информацией…

Этой ночью Тень не сочла нужным советовать. Спал как выключенный, провалился и сразу проснулся.

– Не слышу, Стран! Снилось? – настойчиво повторил Людоед. Он не просто так интересовался. Возможно, Тень заинтересовалась пришельцем, и это как-то отразилось в его сновидениях.

– Лично мне ничего… Или я не запомнил, – отозвался Стран снизу.

На этом диалог о сновидениях и окончился. Людоеду сны в привычном понимании не снились. Это бывали некие образы из реальной жизни, которые выстраивались в определённую связь. Другие люди видели придуманные, не имевшие отношения к яви сюжеты. Или пророческие сны, которые потом сбывались во всех деталях. У Людоеда же было по-другому. Контакт происходил не на зрительном уровне, а как бы на эмпирическом. И он был точно уверен, что контактирует с Тенью. Сверхсилой, которая покровительствует ему и таким, как он.

…Полоз, пролезший первым, сдвинул обломок бетонной плиты, закрывавший вход в проём, и выбрался в канализацию. За ним, кряхтя и сквозь зубы кляня узкую задницу, выползла наверх из «кишки» и женщина. Двух показавшихся в шахте наёмников тотчас избрали в качестве мишеней тарчелы. Люди, мутировавшие в подобие насекомых, обитали под землёй, в тоннелях, в таких вот шахтах, полуразумные, способные обращаться с примитивным оружием. Приобрели они хитиновые панцири и дополнительные четыре конечности. Теперь все восемь могли использоваться и как руки, и как ноги.

Этими тварями были наводнены многие участки метрополитена, их господство в подземке являлось одной из основных причин, почему туда не стоило соваться. Связываться с бандами отараканившихся человеков себе дороже; в основном абсолютно неоправданная трата времени и сил. Они даже крысоидов во многих местах ухитрились потеснить.

Мамба присела на одно колено и прицельным выстрелом в голову из пистолета сбила тарчела с потолка. Полоз подскочил к нему, чтобы добить, но не потребовалось, несколько секунд покорчившись в агонии, урод застыл. Пуля в мозг – самое верное средство. А вот уже в овальный канализационный тоннель выбрался и Людоед. Посмотрел на убитого, заглянул обратно в дыру лаза…

– Стран! Давай быстрее, тут нездоровая обстановка.

– Сейчас-сейчас, шевелюсь! – отозвался тот. – Чего там, уже покоя не дают?

– Пока всё в порядке, – заверил Людоед, – одного замочили, толпами не прут, и то хорошо. А вот если бы мы в метро через главный вход полезли, вот там-то и были бы толпы. У них там скопились целые, можно сказать, тусовки.

– А-а, а я-то думаю, то-то ты вчера повёл меня не через главный вход!

– Шевелись давай, не то сейчас набегут, мало не покажется.

– Да вот он я, уже вылез. Где тут ваш тусовщик?

Пришлый выпрямился во весь рост. Его защита, скрывавшая туловище, сейчас уже не серебрилась, скорее тускло бронзовела. Лицо по-прежнему скрывалось под слоем неведомого материала, и смотрелась голова как у безглазого манекена.

– Во, гляди! Бегает на восьми лапах очень быстро, а под землёй так и вовсе у него все преимущества. Во тьме способен найти тебя по запаху. Увидишь такого – стреляй в башку. Нечем стрелять – работай по конечностям. Только кровью его не испачкайся.

– Ух ты ж!.. – впечатлился Стран, рассмотрев мутанта. – Ничего не скажешь, такой хорошо запомнится.

– Это ты ещё по-настоящему страшных не видел, – проворчал Полоз.

– Да, и ещё, – продолжал Людоед просвещать, – если где-нибудь увидишь тень на потолке, но в том месте, откуда она должна падать, никого не будет, сразу же стреляй в это место! Или убегай как можно скорее. Там, значит, засадник, сильно неприятная тварь. Допустишь его нападение – считай, мертвец. Причём подохнешь смертью далеко не самой приятной.

– Засадник, тарчел… Вроде бы смертоносные монстры, а названия какие-то детские, не страшные совсем.

– И правильно. Бояться – уже наполовину проиграть.

На это Стран не нашёлся, что сказать…

Они выбрались из овальной в сечении «трубы» тоннеля через круглую дыру для люка, располагавшуюся прямо над ними.

– Засадники, тарчелы и другие – это всё разговорные названия, – объяснил всё-таки Людоед, – данные, чтоб легко запомнить. Научники, которые пытались систематизировать жуткую муть, названия давали другие. Но кто ж их сейчас упомнит…

– Он у нас любит историю, – вставила вдруг Мамба, – много чего знает.

Видимо, решила подыграть, помочь создать очеловеченный образ.

– Спасибо за справку, – до тошноты вежливо поблагодарил пришлый, – полезные сведения, Люд, и про мутантов, и про названия. Ну что, сейчас нам куда?

Они стояли возле того места, где улица Глаголева некогда выходила на Параллельный проспект. В истории картографии этого района Людоед тоже неплохо разбирался. И своих подчинённых учил ориентироваться, используя старые названия. Особенно здесь. Местность не очень-то располагала к ориентированию. В разных её частях зрительно можно было запутаться, если только не держать общую приблизительную схему в голове.

Вот и сейчас – на пересечении двух улиц – перед четвёркой идущих расстилались выжженные пустыри, чередовавшиеся с участками непролазных зарослей. Примерно такой ландшафт преобладал и во всём районе. Когда-то здесь были натыканы стандартные жилые высотки, рухнувшие под первыми же бомбёжками – ещё обычными, не ядерными.

Это потом люди начали слетать с катушек из-за страха перед мутациями и преображениями, вызванными чуждым влиянием, и успели кое-где покидаться атомными ракетами и бомбами в попытке поразить незримого врага. Часть мутантов уничтожили, но борьбой с последствиями причину не искоренить, самим плацдармам отчуждения ощутимо навредить не смогли, только раззадорили.

Та же участь постигла и многочисленные дачи, которых понастроили в округе.

После бомбёжек от них остались пустыри. Потому что за столько лет руины, если только они не были эксплуатированы энергично распространяющейся креп-травой, давно превратились в прах и смешались с землёй. А там, где была, допустим, клумба или лесная посадка, со временем всё разрасталось до такой степени, что загораживало небо, и только локальные искажения пространства не давали островкам джунглей разрастись ещё и вширь. Это, конечно, если клумба не была полностью выжжена при обстрелах и бомбёжках.

Но даже при почти полном уничтожении оставалась какая-нибудь травинка, а через годы и годы, если растению удавалось приспособиться к инородным влияниям, на этом фрагменте появлялись уже приличные заросли… Иногда ветер, разносивший сор повсюду, способствовал зарождению новых участков растительности там, где их изначально не было.

– Нам прямо, – сказал Людоед. – Да не за что, – ответил он на благодарность странника. – Потом сочтёмся, – сделал намёк в своём излюбленном стиле, – я всегда рад помочь своему человеку. Мы же бродяги… Ты – мне, я – тебе.

– Согласен, согласен! – подтвердил Стран. Казалось, не будь на нём забрала шлема его защитного скафандра, стало бы видно, что он улыбается.

Людоеду такое лояльное отношение было, конечно, на руку. Всегда легче, когда объект интереса ничего не подозревает, а уж если он ещё и считает дурачком тебя, так это вообще подарок! Мамба, повернувшаяся спиной к ведомому, хитро подмигнула Людоеду. При взгляде на неё лидер вдруг ощутил желание… Неудивительно, он уже довольно давно обходился без «этого». Боевой драйв как-то компенсировал воздержание, но полностью вытеснить не мог. Неистребимая потребность – без которой, по мнению Людоеда, вполне можно было бы обойтись, если бы она не досталась в наследство от предков, – не позволяла о себе забыть в самые неожиданные моменты.

Самец ведь, хоть и не совсем уже человеческий…

Интересно, как к нему на самом деле относится Мамба? Им-то, самкам, вполне достаточно для «этого» общества самих себя. А вот мужчина иначе устроен, он по доставшейся от предков природе своей жаждет зачинать, и ему нужно это предназначение исполнить, а принять или не принять – это выбор как раз жен…

– Слева! – крикнул Полоз.

– Где?! – резко обернулся Людоед.

Оттуда, куда показывал Полоз, к четверым бродягам неровной походкой приближался странного вида… человек? Цвет лица под капюшоном, накинутым на голову, был тёмным, но не от природы, а из-за искусственно проявившихся прожилок, сетками опутавших кожу. Глаза с налитыми кровью белками блуждали туда-сюда.

Людоед сразу сообразил, что перед ними такое. Однажды подобное случилось с одним из его напарников, которого укусила больная технояростью собака-техорг. В считаные часы техновирусы распространились по всей кровеносной системе, перестраивая метаболизм организма. У того наёмника также изменился цвет кожи; в точности как у этого бедолаги в капюшоне, она сплошь покрылась тёмными прожилками. С момента укуса теневик тогда начал кусками терять память, через день он забыл почти всё, в том числе своего командира. У него начался приступ буйства, в котором он отправил на тот свет ещё двух наёмников, пока его не прикончил Людоед.

У этого заражённого – всё по тому же сценарию. Главное, непонятно, что за бродяга, на кланового не похож, на живущего в каком-либо форте или гарнизоне тоже, на обменщика тем более… Может, оборванец из какой-нибудь секты вроде «Узды Хаоса» или этих… фанатов долбаных «мировых властелинш». Если да, тогда так ему и надо, засранцу! Сейчас он уже ничего не помнит, из-за этого бесится, потому что понимает, что болезнь осилила и что забылось всё, когда-то слагавшее его суть. И поэтому заражённый накинется на любого встречного.

Что с ним делать, Людоед определил сразу. Разве что проскочил бы мимо них, но такое везение было невозможным. Бешеный уже приближался к ним по практически прямой траектории. Вопрос лишь в том, стоит ли тратить на него драгоценные патроны.

Добровольно приближаться к заражённому впритык Людоед не рискнул бы. Лучше уж убежать. Заразиться бешенством – паскуднейший вариант того, как можно закончить свою жизненную ходку. Исход этой болезни всегда летален – спустя сутки-двое организм полностью отказывался бороться со взбесившимися «козявками».

– Стран, – предложил Людоед, – выстрели в него, это разъярённый, он болен.

– Чем болен? Яростью?..

– Да. Ему уже не помочь. Ты его прикончи, а то у нас каждый патрон на счету.

– Логично.

Больной приближался. Изнурённое внутренней борьбой, изуродованное лицо застыло. Из оскаленного рта текла слюна… Вдруг темнолицый остановился, присел на корточки и выпростал язык наподобие собаки. Глаза навыкате, совершенно безумные, таращились на четверых.

– Кто вы?.. Х-хде я? – промямлил он.

Стран как-то снял штуку, крепившуюся у него на поясе, по форме похожую на паука, размером с ладонь, серебристо-белую с красными вкраплениями. Сверху на ней имелось нечто вроде маленького экранчика, и вот он, пришлый, провёл по нему пальцем одной руки, выписав какую-то загогулину. Из «паука» в почти утратившего человеческую память беднягу ударил луч света – в прямом смысле ударил, причём такой сильный, что получился отчётливо различимым даже днём, и прожёг дырку у него в голове.

Этот процесс, длившийся какую-нибудь секунду-другую, сопровождался лёгким, невыразительным шипением, «пшиком» даже, исходившим оттуда, где прожигалась плоть. Собственно, потом, когда луч исчез и бешеный повалился, головы у него вовсе уже не было, а на её месте струилось облачко сероватого цвета, примерно как старый пепел, дымка.

– Ничего се пушка у тебя-а! – завистливо протянула Мамба. Она ляпнула первое, что пришло в голову.

Полоз же просто застыл с выпученными глазами.

Да, бойцы бывшего отряда Людоеда в первый раз видели воочию действие навороченных гаджетов, которыми обладал гость. Людоед-то к подобным трюкам был уже готов, со вчерашнего дня. Хотя если бы ему кто-нибудь до этого о чудесном оружии рассказал, он бы послал рассказчика подальше с такими не заслуживающими доверия байками.

– Секрет фирмы, – как обычно, отделался пришлый общими словами.

Ничего, ничего, пусть повыпендривается! Потом они у него всё выведают – и как действует каждое устройство, и в чём заключается суть действия. Чтобы не только забрать себе трофеи, но потом ещё и попытаться скопировать, изготовить подобное. С таким-то арсеналом теневикам станет не просто легче выживать, это уже будет совершенно иной расклад! Можно установить контроль над кланами мегаполиса и диктовать условия… Главное, чтобы ничего похожего не досталось другим группировкам. Ведь если такое счастье привалило здесь, то, может, и в других местах что-нибудь похожее… Кто-нибудь похожий? Коль один незваный гость появился, то кто помешает и другому, и третьему… Нет, нет, не думать об этом даже! Чтоб не сглазить, как говаривали предки.

Итак, теперь Мамбе и Полозу понятнее, на кой хрен Людоед возится со странным гостем. Сообразят наконец, зачем главарь согласился на условия загадочного незнакомца и насколько гость вообще далёк от всех известных доселе реалий этого мира. И ведь бойцы ещё не лицезрели волшебное самозаживление его защитного костюма после нанесения ранений и повреждений!

Имея на вооружении хотя бы вот такую серебристо-белую с красными вкраплениями штуку, это ж сколько всякого разного провернуть можно…

Когда заражённый был ликвидирован, четвёрка путников двинулась в направлении, заданном Людоедом, мимо большого растительного пятна, чуть в стороне от «текучего раздолья». Эта разновидность локальных искажений отражала на своей внешней стороне привлекательные для жертв картины. Например, Людоед смотрел и видел то обнажённых женщин, то гаджеты пришлого, то горы расчленёнки… Да, ему нравилось убивать, тут ничего не поделаешь. С детства культивируемая в нём страсть уже обрела роль фактора, поддерживающего жизнедеятельность, отними его – и ничего не останется от Людоеда.

Что там видел незваный гость, когда смотрел, поди догадайся. Может, тоже женщин. А ещё Люда, с которым расправляется, вместо того чтобы расплатиться… Мамба точно разглядывала множество мужчин, которых можно трахать для сексуального удовольствия и при этом жестоко пытать – ножом, нанося порезы или даже отрезая части тела, и другими способами, от чего наслаждение на порядок возрастало. Полоз тоже что-нибудь этакое, своё видел.

Но вообще, идя мимо, лучше стараться не заглядываться на эту локальную аномальность, чтобы не увлечься слишком, ну разве что на секундочку, один-два разочка, из интереса. Все понимали, что там нечто чуждое, потому что исходило отчётливое ощущение гибельной энергии, да и к тому же такие видения не могут появляться сами по себе, от нечего делать, посреди зловещих пустырей и диких зарослей.

Кстати, насчёт зарослей… Сразу в нескольких местах Людоед и остальные услышали шелест раздвигающихся стеблей.

– Там кто-то есть, – предупредил Стран, – мне детекторы показывают, что…

«Детекторы?» – Людоед отметил слово, которое сулило очень и очень многообещающие перспективы в плане грядущих трофеев. Экипировка Странного содержала ценнейшие бонусы!

– Определённо! – быстро отреагировал он вслух. – Всем полная готовность.

Стран вернул пресловутую красно-серебристую штуку обратно на пояс. Но он вовсе не планировал остаться с голыми руками. Как-то по-особому сгруппировавшись – сведя вместе руки, чуть согнув ноги в коленях, – он вызвал следующий результат: та самая «пушка», из которой он вчера направо и налево разил молниями, сейчас отделилась от его спины, где зависала как приклеенная, и хозяин, резко развернувшись, поймал оружие прямо в руки. Людоед закономерно изумился скорости реакции. Неприятно, очень! Хотя он и без того не строил насчёт Страна иллюзий. Но сейчас ещё раз подкрепилось… не уважение даже, а восприятие пришлого как серьёзнейшего противника в предстоящем единоборстве. Неизбежно предстоящем…

– Муравьи, – определила Мамба.

И действительно, от ближайшего скопления растительности к ним шуровали крупные инсектоидные мутанты, чем-то отдалённо напоминавшие муравьёв, но размером с откормленную свинью. Полдюжины тварей. А от другого, более дальнего «островка» к соплеменникам уже двигалось подкрепление, наверное, из другой семьи. Интересно, добычу они потом поделят или будут за неё биться между собой?..

Эти мутанты представляли собой шестилапых существ с панцирями, покрытыми подобием шерстяной поросли. Они селились колониями, были всеядны, но отдавали предпочтение животной пище, из-за чего представляли большую опасность для прохожих. Особенно в том случае, когда поблизости не наблюдалось надёжного укрытия.

– Ты берёшь на себя правый фланг, – обратился Людоед к Страннику, – а мы будем держать левый, – добавил он, имея в виду себя и своих наёмников. – Нам, главное, прорваться подальше на юг, – объяснил он, ускоряя шаг, – там мы от них оторвёмся, они далеко от своих кустов не уходят. Только бы не дать им обложить нас и задавить числом. Вперёд, действуем!..

Пришлый вроде бы ничего особенного не сделал, не выжимал никакой «спуск», а из его энергопушки, которую он довольно небрежно держал в руках, вдруг выметнулась ослепительная молния, самая настоящая, синенькая, электрическая! Правда, чуть-чуть промазала, не попала в ближайшего к Страну муравья-переростка, а только обожгла землю рядом с ним. Но на мутанта вспышка и удар уже сами по себе подействовали.

Он отпрянул и в неуверенности активно зашевелил усами. Отлично, пускай постоит, подумает!.. Стран исправился, подкорректировал прицел, или что там у него, и следующей молнией прижарил конкретно муравьиную тушку.

Полоз и Мамба только воздух ртами хватали от удивления, в фигуральном смысле. Скорострельность это устройство демонстрирует впечатляющую! Всего лишь секунда-другая подзарядки – и бац, бац, ещё две молнии, на этот раз более короткие, но зато одна за другой, и ещё два муравья превратились в комки обгорелой плоти.

Людоед всё-таки до сих пор терялся в догадках и не мог для себя найти вменяемую гипотезу, как может работать, по какому принципу действует такое оружие.

Но ему было и не до обстоятельного поиска объяснений. У него имелся свой фланг. Конечно, можно было начать отстреливать муравьёв из пистолета-пулемёта, отсекать им башки. Но у теневика кое-что было припасено за пазухой. Держа на всякий случай одну руку на рукояти своего огнестрела, он из рукава другой вытряхнул небольшой чехольчик и из него, ловко перебирая пальцами, вытащил миниатюрного размера металлический предмет с заострёнными кромками и кончиками, по форме повторяющий звезду.

Совершив резкий взмах, он технично выбросил «звёздочку» в нужном направлении. Металлическая вспышка рассекла воздух и на огромной скорости вонзилась в голову муравья. Того подкосило на бегу, и мутант, даже не поняв, что произошло, задрыгал в агонии лапками, лёжа на боку, и подох. А Людоед уже через секунду метнул другую летающую смерть.

Эти звёзды носили давнее, многими забытое уже название «шурикены», или коротко – просто шу. С секретом их изготовления и обращения с ними Людоеда познакомил ещё его учитель. По пустякам теневик запас не тратил, но на самом деле не так часто возникала ситуация, когда их стоило использовать. Они были, так сказать, одним из козырей, припасённых Людоедом на всякий случай, в буквальном смысле, в рукаве. По-любому их применение обходилось гораздо дешевле, чем расход боезапаса огнестрельного оружия. А эффект по живому противнику на ближней дистанции – если речь шла не о действительно крепкой броне – был вполне сопоставим.

У Мамбы тоже было кое-что припасено. Из двух заплечных кожухов она вытянула пару средней длины клинков – не ножей, чтобы не приходилось слишком близко подходить к врагу, но и не мечей. Двухлезвийные, прямые, узкие. И вот с ними-то она и ринулась кромсать тварей, издав устрашающий боевой визг. Благо кожный и хитиновый покров у муравьёв не был «непрорезаемым», иначе осталось бы только драпать сломя головы или просить пришлого отстреливать их всех до единого из своих фантастических пушек.

Полоз же «мочил» зубастых и агрессивных потомков некогда разумных и по большей части безобидных муравьёв – если не считать их африканских предков – обычным мечом. С первой партией «мяса» разделались довольно быстро. Но звуки, доносящиеся из зарослей, сквозь которые ломилось подкрепление, усиливались и становились всё более множественными, свидетельствуя о том, что подоспевает целая орда уродов. Людоед, Мамба, Полоз и Стран, сами того не подозревая, столкнулись с огромной колонией…

– Весело тут у вас! – даже как-то радостно провозгласил пришлый. – А ну-ка зажмурьтесь покрепче!

У него в руке появилась некая круглая штука, которую он намеревался бросить, как гранату, в набегающих монстров. Дождавшись, пока спутники исполнят его веление, бросил… Даже сквозь веки всё обозримое пространство на миг застила волна света. Всего на миг, но, когда свет схлынул, перед открывшими глаза бойцами замерли ослеплённые муравьи. Стран без паузы скосил передние ряды одной гигантской молнией. Людоед помог ему своими шурикенами. Звёзды в умелых руках становятся страшным оружием!

Всех ослеплённых и оцепеневших муравьёв кончать не стали, просто проскочили мимо. Стран по ходу подобрал тот самый шарик, который швырял во врага; оказывается, «круглая штука» осталась невредимой. Гость обратно присоединил многоразовую гранату в паз на костюме, откуда брал изначально.

– Подзарядится – можно будет ещё использовать, – сообщил он, будто услышав мысли Людоеда, жаждущего объяснений.

Теневик твёрдо решил ничему не удивляться. Даже если у этого невероятного пришельца сейчас отрастут крылья и он взмоет на них в небо…

Внезапно Полоз поскользнулся и вскрикнул. Все обернулись к нему. Наёмник вступил ботинком в мерзкую студенистую массу мутно-зелёного цвета, похожую на блевотину.

– Что с ним? – спросил Стран.

– Не приближайся! – предостерёг Людоед и крикнул напарнику: – Полоз, как же ты мог не заметить?!

Сзади уже нагоняли другие муравьи, а те, которые были ослеплены, начинали приходить в себя и шевелиться.

– Не зна-а-аю… – простонал вляпавшийся в «кислотную слизь» теневик. Он едва удерживался на ногах, но мог бы уже и не пытаться – характерная зелень ползла вверх по той ноге, которая попала в склизкий комок, превращая живое тело в мёртвую субстанцию…

– Уходим! – вынужден был скомандовать Людоед, и когда Стран и Мамба бросились дальше, подчиняясь его приказу, напоследок подарил один из своих шу бывшему напарнику Полозу. Больше он не мог ничем с ним поделиться и ничего не мог забрать у него, всё оружие и припасы обречены превратиться вместе с живой плотью в изменённую материю.

…Спустя ещё две улицы муравьи прекратили погоню. Удалось оторваться. Операция по захвату артефакта, хоть и могла считаться успешной, оказалась слишком дорогостоящей и затратной. Из всего отряда остались только лидер и Мамба. А встречи со странным пришельцем могло и не случиться. И что тогда было бы с остатками отряда, теневик даже не прикидывал… Он старался не мыслить в сослагательном наклонении, «что было бы, если…». Благодарил Тень за то, что живой и продолжает путь в данную минуту.

Людоед сообщил двоим оставшимся спутникам, что они уже в Новом Источнике, так некогда звался окружающий пригородный район. О смерти Полоза он не особенно жалел, ему скорее было досадно, что на ровном месте был потерян прекрасный боец. Оставалось недоумевать, как это Полоз, не обделённый чутьём на опасные ловушки, вдруг подловился в зелёный студень?.. Словно Тень отвернулась от напарника и решила больше не прикрывать его своими осеняющими и благословляющими жить крыльями.

Людоед знал, что метров через двести по курсу появится большая воронка, утыканная старыми балками, и там можно остановиться на привал. Правда, придётся смотреть в оба, чтобы какая-нибудь из движущихся ловушек, каковых там ошивается в достатке, не застала врасплох…

По пути к воронке Людоед неожиданно обзавёлся добычей.

«Вниз…» – шепнула ему подсказку Тень, и наёмник тотчас, не жалея патрона, выстрелил себе под ноги. Но пуля не срикошетила от земли, она пронзила верхний слой почвы и провалилась в пустоту под поверхностью, а там выцелила тело мурыла, который полз по туннелю, прильнув к нижней части норы.

После выстрела Людоед копнул землю и извлёк оттуда окровавленную тушку щекастого землероя величиной с немаленькую собаку. Этот выродок обитал в глубоких норах под землёй, и достать его было не так-то легко; разве что когда монстр, торопясь по своим делам, прорывал лазы прямо под поверхностью. Шкура добытого зверя сильно воняла, но вообще он был съедобен, надо только правильно снять кожный покров, чтобы вонь не перекинулась на мясо.

Теперь выжившим было что пожрать.

Стран, став свидетелем акта спонтанной охоты, проворчал:

– Сначала-то я и не понял, зачем ты вдруг ни с того ни с сего пальнул себе под ноги.

Он многозначительно покивал. Видимо, тоже оценивал по ходу уровень чутья и способностей своего неожиданного проводника.

* * *

…Радиус внутреннего круга, по имеющейся у меня информации «о том, что было», километра два с половиной, максимум три. То есть от стены до Эпицентра должно быть даже короче, чем я спускался по скале вниз.

Логически рассуждая, мной преодолена труднейшая половина пятой ступени. Три километра по горизонтали уж полегче пройти, чем по отвесной стене.

Но сильно подозреваю, что здесь события в логику не захотят втискиваться. Человеческую то есть.

Подозрение прямо на глазах превратилось в факт.

Хотя вначале меня, конечно, всячески наполнил удовлетворением другой факт. Что я вообще увидел что-то, находящееся в пространстве дальше, чем на расстоянии вытянутой руки!!!

Да, туман исчез.

До чего ж элементарно, оказывается! Надо было просто закрыть глаза и открыть их в момент истины, пуще всего желая УВИДЕТЬ. А не просто видеть.

Позже, нарадовавшись факту упразднения тумана, я пытаюсь осмысливать и другие факторы.

Мягко выражаясь, не торопится со мной происходить то, что мной ожидалось. В принципе это нормально для ненормальной Зоны – обманывать ожидания. Но чтобы настолько…

Видимое пространство, распростёршееся передо мной, ну никак не выглядело цилиндрической вмятиной в толще земли диаметром пять-шесть километров.

Увиденное не казалось расстоянием, которое человек способен пройти за час-другой в обычной обстановке, «наверху». На глубине инородности, в аномальной, для прохождения аналогичной дистанции может понадобиться множество часов, но хоть на глазок я мог бы определить! Если оставленная за спиной угрюмая скальная стена вздымается к небу надо мной с виду не дальше, чем в трёхстах метрах (а мне казалось, что я брёл в тумане целую вечность и протопал километров тридцать…), то до противоположной точки круга пять, ну шесть километров.

Трёхкилометровая исполинская стена тоже немалый сегмент небосвода с той стороны должна бы застить.

Ан нет!

Передо мной расстилалось гигантское поле, необозримое, тянущееся за горизонт. И мне вот это всё надо собственными ногами перейти?!

Я даже не вижу стены по ту сторону. А она ведь, на минуточку, больше трёх километров высотой, разве не так? По правую и левую руку нормального вида скала стремительно «понижается» в высоте, утоньшается, вытягивается вдаль, будто её подредактировали в графическом редакторе, только спрограммированном не для виртуальной реальности, а для всамделишного реала.

Противоположный край есть, но слился с горизонтом. Это я понимаю, воспользовавшись биноклем. Рассмотреть получилось, стена там находится, но с виду настолько далеко, что кратности оптики едва хватило для того, чтобы увидеть.

Что ж, хотел увидеть? Получай желаемое!

Это ж какой диаметр тогда у пятого круга должен быть?! У нижнего уровня Трота, который я сейчас воспринимаю визуально?..

Километров сто? Так это соответствует внешнему диаметру всего Трота, всех пяти уровней-ступеней.

Мысль дурацкая, но вопреки всякой логике панически думаю: неужто меня выбросило из тумана наверх, к Периметру?!!

Всплеснувшаяся паника норовит захлестнуть мой разум…

Я затравленно оглядываюсь назад. Но тогда что это за барьер у меня за спиной?! Он-то гораздо ближе. На внешний вал не похоже, именно скальная стена, если мои глаза и мой оптический гаджет не присоединились к заговору и не врут напропалую.

А может, изменился масштаб? И я превратился в муравьишку, не гигамуравьём ростом с человека стал, а именно крохотным насекомым. Теперь мне пять-шесть километров кажутся дистанцией на порядок более протяжённой.

Не в лоб – так по лбу. За что боролся, на то и напоролся. Не переборщил ли я с истинным желанием избавиться от непроглядности тумана?

Был в круге полтора-два метра радиусом, а попал в поле зрения с радиусом полсотни километров. С виду мне до середины расстилающегося пространства идти и идти где-то столько, не меньше.

И ладно бы километры. Больше и длиннее хаживал, не помер от ходьбы как таковой. Сталкер и ходьба – синонимы. Но ведь это пятый уровень, а не первый, верхний, снаружи Трота. Мне в этой цилиндрической яме как на дне ямы положено себя ощущать. Сумрачно здесь и стеснённо должно самоощущаться, как и положено в замкнутом объёме, где радиус и высота стен почти совпадают.

Солнечным лучам надо здесь постараться, чтобы светом наполнить. Они и не стараются. Их тут не особо и ждут.

А меня?

Меня, типа, дождавшись, не торопятся выходить навстречу? «Широта души» показана, раздвинув сумрачность до горизонта?..

Получается, я сам должен переходить поле.

Сталкеру не привыкать в одиночку сквозь руины, поля и лабиринты смерти прокрадываться. Интересно, разнообразные мутанты и убийственные локалки прилагаются в ассортименте?

Ходка в пятом круге Трота, о которой по определению положено мечтать любому сталкеру, и я не исключение. Но ждал я всё-таки не больших расстояний, а большой степени трудности, где каждый шаг за десять…

Ох! Меня вдруг пронзает неожиданная мысль. А может, это мне таким образом облегчается путь?.. Для того чтобы я всё-таки не был на подходе к цели остановлен «качеством», а преодолевал менее смертоносное «количество»?

Заботливо… Шансы дойти повышаются, когда основная энергия затрачивается на собственно прохождение, а не попутные эскапады и «развлечения».

Я шумно выдыхаю воздух – у-уф! – словно выбрасывая из себя прошлые страхи, надежды, ожидания, и решительно шагаю прямо по изменённой природе. Самое большое из возможных в Зоне локальных физических пространств, сплошь искажённых ненормальным влиянием.

Ходка в пятый круг. Как бы там и тут ни было, назад той же дорогой сталкеру не вернуться.


09. Напряжная оказия

До реки, когда-то подарившей имя всему городу, спецназовцы добрались благополучно. Это значило, что никто больше не погиб, шло столько же бойцов во главе с Олегом. Побратим, которому сильно досталось по голове, худо-бедно оклемался и вернулся в походное состояние. Шёл своими ногами, хотя всё равно пока нуждался в помощи и попечении напарников.

Теперь встал вопрос, как переправляться на ту сторону. Но ответ нашёлся скоро. Пробираясь вдоль берега в стремлении добраться до моста, заводчане рассмотрели на водной глади лодку. Самую настоящую, с высокими бортами, а не плот или его подобие. Плавсредство не пустовало, в нём находился кто-то, с виду напоминавший человека. Сидел, правда, спиной к наблюдателям, и рассмотреть, идентифицировать, кто таков, не получалось.

Неудивительно, что подвернувшийся шанс преодолеть водную преграду привлёк рейдеров. Если лодка не пуста, её могут приблизить к суше, и появится возможность договориться.

Вплавь по воде перебираться нельзя. Даже оставив за кадром необходимость снимать тяжёлые доспехи, даже не беря в расчёт факт, что не получится переправить весь груз.

В толще речной воды обитали многоноги; крупные экземпляры своими щупальцами могли удавить человека. Всякая прочая недружелюбная к вторжению с земли фауна и флора тоже будет стремиться подзакусить или хотя бы попытаться. Причём не нужно было даже знать, какая именно: те, кому такое знание доставалось перед смертью, слишком дорого за него расплачивались. Древних неразрушенных мостов осталось мало, и до ближайшего было столько топать, что правильнее его назвать далёким. Даже креп-трава не помогла, у воды она почему-то не желала расти. Следовательно, требовалось или найти переправщика, или за неимением такового придумывать что-то самим. Однако сооружать плот или его подобие – слишком долго и проблематично.

И вот спецам попался на глаза некто в лодке, выглядящей очень даже солидно. Не деревянное корыто, а катерок с металлическим корпусом. Правда, ещё предстояло выяснить, являлось ли плавательное приспособление на самом деле таковым; могло быть, например, мороком, порождённым коварной локалкой, а может, и мутантом, заманивающим в капкан.

– Эй, там, на борту! – зычно позвал старший отряда.

Тот, кто находился в лодке, повернулся вокруг своей оси, не меняя положения тела, по-прежнему сидя. Оказалось, он не в буквальном смысле сидел в ней, а «зависал» между бортами, не касаясь днища. В бинокль Олег разглядел подробности внешности и огласил их спутникам.

– Веду-ун, – протянул большой Слава.

Да, это был ведун. Один из немногочисленных представителей разновидности изменённых чуждым влиянием организмов, вроде бы оставшихся людьми, но овладевших в той или иной степени телекинезом, телепатией, паранормальным чувствованием и всякими такими свойствами, начинавшимися с «теле» и «пара». Отдельные, особо сильные особи могли, по слухам, одним лишь усилием мысли швырять камни огромных размеров, испарять тонны воды и даже перемолоть в фарш живое существо. Из внешних примет у них обычно на щеках прорезалась дополнительная пара глаз. Вот и у этого тоже, правда, сейчас они были прикрыты.

Бойцы это увидели позже, когда лодка приблизилась к берегу.

В принципе фактически все выжившие люди в каком-то смысле владели паранормальными чуйками; те, кто напрочь не ощущал изменений окружающей среды, либо вымерли, либо уцелевали только в больших общинах, не выходя за стены крепостей, под защитой. Фактически – за счёт других… Там, где удавалось пристроиться, хотя «бесчуйственным» везло не всем и не всегда. Те, кому не повезло, долго не протягивали.

– Не хотел тревожить, извините, – пробормотал командир, – но позволю себе осведомиться, не собираетесь ли вы переправляться на тот берег?

Он говорил негромко – в надежде, что ведун услышит не ушами. Так и произошло.

«Если вас интересует переправа, можем договориться», – прозвучал в головах всех бойцов мысленный ответ. Андрей воспринял его как обычные слова, как будто произнесённые голосом, отчётливым, но не громогласным, только переданные не по воздуху, а как бы по радиоэфиру, прямо в мозг.

Лодка скользила к заводским воинам, и все смогли рассмотреть в деталях лодочника. Дополнительные сомкнутые веки располагались на щеках, они как-то усиливали телепатические способности, Андрей вспомнил это из занятий с учителями. В остальном мутант выглядел как человек, пожилой, с морщинистой сухой кожей, одетый в бесформенный, очень грязный балахон с капюшоном.

Олег вслух больше не говорил ничего, но судя по тому, что ведун направил лодку к ним, можно было сделать вывод, что мысленный диалог между старшим и переправщиком продолжился.

Они договорились. Лодка за раз могла перевезти не более троих пассажиров, так что придётся сделать три-четыре рейса туда и обратно. Оружие и экипировка тоже весят прилично. И стоит это немало. Торговаться с телепатом бесполезно, да и незачем. Сейчас и здесь альтернативы его услугам нет.

О том, чтобы подавить силой, не могло быть и речи. Если он достаточно мощный и если бы захотел и не пожалел тратить энергию, то смог бы попытаться разделаться со всем отрядом. Для начала подчинил бы своей воле автоматчика и принудил стрелять по своим. И как бы стрелок ни сопротивлялся, руки вопреки желанию сами тянулись бы навести прицел и выжать пуск под руководством умелого кукловода. И это ведь только один боец, а что будет, если всех натравить друг на друга? Или хотя бы просто вынудить их броситься в реку?.. Вполне возможно, в лодке вообще не сам ведун сейчас перед ними сидел, а только его проекция, пересланная из другого, укромного места.

От этой мысли у Андрея пробежали ознобные мурашки по спине…

Но оставалось надеяться, что встреченный мутант не настолько силён, чтобы сотворить нечто подобное. И предпочтёт заработать честно, так сказать.

Он понимает, что является единственным шансом для людей перебраться на ту сторону. Без его лодки пришлось бы что-то выдумывать – сооружать плот, или дерево рубить, или искать другого переправщика, либо продолжать прокрадываться к мосту чёрт-те куда… Всё это достаточно сомнительно и ненадёжно. А им действительно нужно на другой берег.

Так что оказия случилась очень даже удачная. Главное, что ведун запросил совсем немного крови за переправу через реку. Свежая человеческая кровь для них лакомый деликатес… Повезло, хотя странно, что попался столь добрый… Насколько Андрей помнил, обычно эти мутанты – злые и людей не особо жалуют.

Человек всё-таки, как ни крути, остаётся вершиной эволюции разума. Все самые опасные мутанты от людей произошли. И произойдут, наверное. А ведуны, если смотреть по возможностям, уже объективно опережают обычного человека в развитии. Но не могут себе позволить войну с предтечами – их пока слишком мало. Возможно, когда-нибудь мир станет лучше, чем сейчас, и люди смогут сосуществовать с ними продуктивно, объединившись для общих целей. Но пока что это скорее похоже на мечту. Нормальные человеки и мутированные человеки столпились на вершине, а разным видам там тесно.

Пока – есть как есть…

Ведун, договорившись с Олегом, открыл вторую пару глаз – с виду совершенно обычных, но в щеках по бокам от носа расположенных, – отвернулся от заводских и обратил все свои гляделки к поверхности воды.

«Сейчас нужно немного подождать, – «промыслил» он всем. – Тут должен проплыть большой многоног».

И действительно, вскорости по поверхности пошли волны, спокойная вода заколыхалась, причём колебания шли как будто из глубины, не похоже было, что ведун искусственно создаёт рябь на воде. Когда волнение утихло, переправщик посадил первую тройку в лодку и медленно отправился на тот берег. Никаких вёсел и тем более моторов при этом не использовалось. Чистый телекинез.

При помощи своих ментальных способностей он «сканировал» подводную среду на предмет угроз. Крупным особям ничего не стоило потопить лодку, достаточно было ударить мощными щупальцами или пойти на таран. Хорошо ещё, что здоровенный многоног здесь просто проплыл, а не решил, к примеру, полежать на дне, устроив себе передышку. Неизвестно, на сколько бы привал затянулся.

Водилась здесь и мелкая живность, и она тоже досаждала, но была именно досадной помехой, не неся существенной угрозы. Пыталась впиться зубами в корпус лодки, например. Но металл всё-таки не дерево и даже не пластик. Ведун как мог ментально глушил активность речных обитателей, но река кишела ими, на поверхности то и дело возникала чья-нибудь пасть, или таращились глаза, или кто-то выныривал из воды, пролетал немного и падал опять. Поэтому некоторые особо рьяные всё же пробовали на зуб лодку, но бойцы, которые сидели в ней, давали отпор наглым тварям, используя своё холодное оружие. Поэтому в кильватере то и дело возникали бурунчики – в воде пожирали тех, кого рубанули люди.

Андрей не думал, что испугается, но, когда пришла его очередь ступить в лодку, неожиданно почувствовал страх. На дне плескалось немного мутной жидкости, и подошвы окунулись в неё. К воде в таком большом количестве мечник испытывал подсознательную неприязнь – хотя их во время обучения и учили плавать, всё равно он понимал, что жидкая среда несёт смертельную опасность.

И вот он вынужденно погрузился в плавсредство со своими пожитками и отправился на тот берег, срубая клинком пытающихся влезть в лодку образчиков. Это занятие хоть немного отвлекало, помогая не запаниковать. Хотя на середине стало вообще жутко, и в голову напустился сплошной туман. Внешне перед товарищами он страх свой никак не показывал, только пальцы рукоять меча сжали по побеления костяшек. Ведун, конечно, испуг чуял, но ему-то было до лампочки, хотя пару раз пристально глянул на молодого воина всеми своими четырьмя гляделищами. Огня в них вопреки ожиданиям никакого не светилось. Почти как бельма, без зрачков, кажется, мутные белёсые шарики.

Передвигал он лодку по-прежнему медленно, возможно, чтобы избегать сильных колебаний воды, не привлекать, опять же, крупных хищников. Совсем по-человечески: зачем тратить энергию на борьбу, которой можно избежать и ни пользы, ни прибыли от которой нет…

Сойдя на берег, Андрей понял, что, когда плыл, не вспомнил о Весне, хотя был очень близок к смерти. Однако не помер от страха и ни в чьей пасти тоже не. Все остальные также перебрались благополучно, даже Слава и Черномор, под чьим весом лодка заметно притапливалась.

– Спасибо, – сказал Олег ведуну, рассчитавшись, как договаривались. Кровь для расплаты сцедили как раз они, здоровяки Слава и Черномор, каждый по сто грамм.

– Вдруг назад пойдёте через меня, возьму триста, – предупредил ведун. Почему-то произнёс вслух. Голосом дребезжащим, скрежещущим, почти не человеческим. Наверное, устал и не хочет тратить силы на телепатию, догадался Андрей.

Хотя если разобраться, что он может знать о том, какими мотивами руководствуется в своих действиях мутант?

Вряд ли стоит приписывать вырожденцам человеческие схемы поведения всегда и во всём. На то они и ненормальные, чтобы нарушать и обманывать ожидания.

– Вдруг пойдём, тогда да, – покорно согласился Олег.

И отряд отправился дальше.

Только метров через сто, когда телепат уже гарантированно не смог бы «прочесть» мозговые волны, командир позволил себе завернуть многоэтажное ругательство по адресу ведуна.

Некоторые из спецназовцев с энтузиазмом поддержали его, давая выход напряжению. В том числе и Андрей.

* * *

…Топать по ровной местности, обозревая окружающую среду до горизонта, оказалось почти так же скучно, как тащиться, видя перед собой сплошной туман не далее метра от глаз.

Если пейзаж однообразен, он становится жутко скучным. Всё-таки суть кроется в деталях. Точнее, в их разнообразии и вариативности. Когда вариантов нет или циклично повторяется один и тот же вид – нет особой разницы с неизвестностью, скрывающейся за непроглядностью.

Иду по степи.

Глинистая утоптанность под ногами теперь скрылась под покровом. Травянистый ковёр, конечно, получше, чем голый «пол». Но только первые сотни шагов. Дальше начинает тошнить от одного вида. А перевести взгляд в общем-то и некуда. Тошнит от сумрачности атмосферы над головой ничуть не хуже.

Утешаю себя тем, что имею возможность видеть, куда идти. Да ещё вижу прекрасно, будто царит белый день, а не характерный для пятого круга вечерний свет.

Во-он там, на полпути до горизонта. Туда. В той стороне деталь, нарушающая убийственное однообразие. Это вожделенная осевая точка Трота, которая мне известна под названием «Эпицентральный Колодец».

Надо понимать, вот эта узкая чёрная лента, переброшенная дуговой аркой, и есть основная наземная примета центра Зоны.

Прямо под Аркой должна быть дыра в земле, но отсюда мне её не видно.

Эта конструкция торчит прямо посреди поля. Далеко-далеко, без бинокля не разглядеть. Идти и идти до неё, мерить шаг за шагом распростёртое перед вышедшим из тумана сталкером поле, выглядящее теперь травяным газоном.

Сколько ж буду тащиться? Сутки, двое, трое?

Иду, иду, а на вид расстояние ничуть не сокращается. Будто по конвейерной ленте тренажёра шагаю, а не по земле.

Движение вроде есть, а передвижения нет…

Странно, теперь в натуре воцарился белый день. Солнце появилось, зависло и не девается никуда. Когда я обрёл горизонты, немерено расширил их, через некоторое время объявилось и светило над головой. Выплыло сбоку и встало. Типа в зенит. Замерло там и если двигается, то настолько незаметно, что мой взгляд не улавливает. Спрашивается, что за вечный полдень? Это в качестве подсвечивающего путь фонаря, наверное… Но по контрасту с мутной серостью в тумане – повеселей и посветлей, что да, то да.

С каждой сотней шагов всё сильней крепнет подозрение: поменял шило на мыло. Удручает, что пищи у меня почти не осталось. Не потому что я слишком сытно отпраздновал окончание спуска. Еды и без праздничной трапезы было негусто. Я ж в гости иду, надеялся, по прибытии накормят.

Но актуальней всего проблема обезвоживания. Напиться бы вволю. Воды фактически на донышке баллона.

Я живой человек, что странно, но факт, до сих пор. С нормальными человеческими потребностями и нуждами. Присесть с голой задницей в голой степи по нужде – это ладно, не до церемоний, отлить также без проблем. А вот где мне столоваться по пути, а? Или чтобы попить, надобно до единственного Колодца под Аркой дотопать, не раньше?

Ориентир мой – далёкая чёрная дужка впереди…

Дороги же нет, и таверн придорожных в этой степи и в помине не наблюдается. Как и во всей этой Зоне до сих пор, во всех её кругах – какие угодно живые ни встречались, но только не люди. По договору.

Единственный человек – это я.

Что не может не обнадёживать.

Уж конкурентов у меня нет и в ближайшие поколения не предвидится.

Так что я избавлен хотя бы от необходимости мчаться к финишу наперегонки с кем-то. Не факт, что гарантированно занял бы первое место в гонке.

Адекватно оцениваю остатки своих, ещё слишком человеческих сил.


10. В страшном лесу

Людоед лежал, скрестив руки на груди. Ближайший час отведён для отдыха. Они благополучно добрались до воронки, которая осталась на месте ракетного попадания, и расположились на укромном пятачке земли внизу, прикрытые рядами балок, обломки которых торчали врассыпную по склонам, и завалами арматуры, а также удачным выступом самого склона над этим местом. Теперь Мамба стояла на стрёме, Странник отдыхал, отвернувшись в другую сторону от Людоеда, а теневик, лёжа на спине, всматривался в небо.

Небо… сейчас оно смотрелось ватно-серым. После вчерашнего дождя земля ещё не высохла. Сегодня осадков не было, утро вообще выдалось хрустально-ясным, хотя потом вдруг наплыла и повисла хмарь. Людоед, глядя вверх, не раз замечал, что то или иное состояние неба, представавшее взглядам, никогда не повторялось второй раз со стопроцентной точностью. Каждый раз был неповторимым.

При этом, когда смотришь, никогда не думаешь, что тебе потом будет сложно восстановить в голове конкретный небесный образ. Но тем не менее небо почти никогда не вспоминается таким, каким оно было. Всегда предстаёт перед глазами новым.

Людоед не то чтобы целенаправленно задумывался о таких материях; возможно, и потому, что его никогда не учили над ними задумываться и рефлексировать. Он просто подмечал то, что видел, и иногда проводил между увиденными картинами какие-то параллели, выстраивал цепочки.

В очередной раз глядя на небо, Людоед соединил мысленно этот образ с загадочным гостем из другой реальности. Потому что теневика не покидало ощущение, что пришлый – действительно пришелец, нездешний, он заявился откуда-то… гм, оттуда. Может, вообще инопланетный разум, посланец иной звёздной цивилизации и только прикидывается человеком?.. Предки, насколько знал Людоед, раньше очень ждали подобного контакта с дружественными иными мирами и цивилизациями.

До Посещения, когда ещё не случилось нашествия и оккупации и можно было спокойно и счастливо позволять себе забивать голову подобной ерундой.

А если Стран инопланетный, то за каким лядом он вообще явился? Откуда знает город, зачем ему в аэропорт? Весь такой крутой, но при этом нуждается в помощи – его, Людоеда, помощи. Значит, не супергерой, а человек, только из другого мира? Из другого пространства-времени, и послан сюда с каким-то чётким заданием… Людоед никогда особо не верил в то, что прям вот так они и существуют, другие миры, тем не менее он родился и вырос в реальности, где противостояние с чем-то чуждым, привнесённым извне, стало аксиомой и не подвергалось сомнению. Хотя разумные уже давно перестали задумываться, откуда оно изначально взялось, это аксиомное «инородное влияние»…

А если узнать у Странника, как он сюда попал и зачем?

Взять и прямо спросить?..

Тщательно проанализировав всё увиденное, вспомнив детали, сразу не казавшиеся значимыми, Людоед так и не смог точно установить способ, каким Стран пользуется своими гаджетами. Даже его повышенная ментальная «интуиция», увы, почему-то здесь не помогала. Подытожив имеющуюся информацию, Люд пришёл к выводу, что в совокупности пришлый располагает следующим.

Первое. Некоей мощной «пушкой», принципиально новым для этого мира оружием, основанным на энергетическом принципе действия.

Второе. Устройством, стреляющим пучками концентрированного, наносящего урон врагу излучения, внешне выглядящего как очень яркий свет.

Третье. Многоразовыми «ослепляющими гранатами», подзаряжающимися от общей конструкции его защитного скафандра.

Четвёртое. Своего рода револьвером – с первого взгляда Людоеду показалось, что это пистолет, но позже он разобрался, что там используется простой и гениальный принцип барабанной подачи зарядов, – стреляющим убойными пулями, по эффекту взрыва сопоставимыми с артиллерийскими снарядами или минами.

Пятое. «Бронёй», беспрецедентной в сравнении со стандартными для этого мира образцами…

И это ещё не считая других «мелочей», которые не вошли в основной список.

Людоед прикрыл глаза. Стало абсолютно темно. Открыл. За этим анализом взгляд замылился, и наёмник уже перестал видеть небо. Но теперь снова видел его во всей полноте.

Небо теневик по-своему любил. Хотя родился и немалую часть жизни провёл в Тени, прятался в ней от смерти. Но когда вышли на поверхность, небо настолько подействовало на него, что он просто не смог отрицать это воздействие. Бесспорно приятнее, поднимая глаза, каждый раз видеть над головой бесконечную даль, чем каменный, бетонный или земляной потолок.

Только вот Людоед в отличие от многих людей не понимал разговоров о том, что именно там, на небе, присутствует Нечто, за всем следящее и всем управляющее. Во-первых, зачем создавать всё это, земное, придав ему способность меняться, а потом самому всем управлять? Во-вторых, зачем тогда было допускать убийственное противостояние, которое чуть было всё это не уничтожило? Да и вообще почему обязательно мир кто-то создавал? Мир был – и есть. Что оно вообще такое, создать мир? Чтобы создать мир, нужно пребывать вне его пределов, а вне мира – просто ничто. Тьма, пустота, антиматерия, как ни назови, суть не меняется.

Не могло же ничто создать что-то???

Наивные людишки называли «того, кто создал и за всем следит, всем управляет» – Богом, Творцом, Вседержателем и так далее. Людоед же Бога отрицал. Он считал, что мир, такой, какой он есть, создали сами люди и всё-всё то, что внутри находится, а не снаружи. В том числе и Тень, покровительствующая ему, Людоеду, и таким, как он.

Что было до всего этого и было ли – неизвестно. Теневик слишком много знал о том, что есть сейчас и какое оно, чтобы допускать существование Бога; он знал, что тела состоят из атомов и молекул, знал, как протекают физические процессы, знал, что Земля вращается вокруг Солнца, всё это он изучил по сохранившимся издревле источникам. И поэтому небо вовсе не ассоциировалось у него с дурацкой сказочкой о Всевышнем.

А те наивные, которые в него верили, пусть верят, наивность это их слабость. Людоеду чужая слабость только на руку. Он существует в мире, где каждый сам за себя, и это принято как основной закон. Тот же, кто вне всех верований, успевает на шаг впереди – потому что свободен, потому что не ограничивает свой разум стереотипами, а может играть, как ему вздумается, по своим правилам.

Хотя всё же существование неких сил, которые как-то вмешивались в происходящее в мире, Людоед иногда чувствовал. Ещё бы их не чувствовать ему, рождённому в Тени… Но эти силы исходили явно не от неба. Он даже умел с ними вступать в контакт и просить что-то. Источник этих сил для удобства и назвали Тенью. С её поддержкой он сам порой чувствовал себя богом, всем управляющим и за всем следящим…

Внезапно Людоеда пронзило острое ощущение опасности. Отпущенное на привал время ещё не закончилось, но проводник резво поднялся на ноги и переместился к Мамбе. Она уже смотрела в южном направлении.

– Что там? – спросил теневик. Пришлый тоже глядел в ту сторону.

– Не пойму…

– А вон там не туман разве?

И вправду, сверху, на линии того склона, висел странный, необычно густой туман. С некоторой задержкой Людоеду удалось понять, что эта взвесь не просто там натекла и висит, а медленно продвигается в их сторону. Непроглядная завеса, волной надвигающаяся на воронку, ему совершенно не понравилась. Он призвал двоих спутников срочно сваливать, что они и сделали, выбравшись из ямы по северному склону, по которому и спустились сюда.

Странная муть медленно заполняла всю воронку вместе с аномальными образованиями и торчащими балками, поглощая всё без остатка, так что скоро было уже ничего не разобрать… Воронка, в которой прятались бойцы, располагалась где-то на месте бывшей улицы Припарковой. Впереди на север – лес, когда-то посаженный как парк. С юга наползал этот гадский туман, а на западе располагалась зона таинственного излучения. Изменённая область того рода, из которых, как говорят, появлялись ведуны. Соваться туда точно нельзя!

Можно было попытаться обойти лес с северо-восточной стороны, но это означало большой крюк, да и в тех местах было множество разных смертельных ловушек, скопившихся на относительно небольшой территории. Через опасный сегмент пришлось бы осторожно искать проход, а это ещё больше отнимало время.

– Ну что, попытаемся проскочить через лес? – спросил Людоед и посмотрел на Мамбу, потом на Странника.

Сейчас они стояли на бывшем магистральном стержне этой части города. От шоссе на северо-запад уводило ответвление. Эта дорога пополам рассекала бывший парк и достигала противоположного края. Вот если бы удалось без серьёзных происшествий пробраться по ней…

– Рискнём, нет? – спросил он ещё раз; смотрел при этом на Мамбу, у неё спрашивал.

– Или подождать, пока туман рассеется… – раздумчиво произнесла напарница.

– Хоть неделю можем ждать, – сказал он, – у моря погоды, – припомнилось давно потерявшее практический смысл выражение.

– Он и не собирается отползать, наоборот, к нам движется, – вставил Стран.

– А ты что думаешь? – обратился Людоед персонально к нему.

– Через лес, куда деваться, – сказал тот. – Вот по этой дороге?

– По ней же, – буркнула Мамба. – Только я не согласна, мне кажется, лучше обойти.

И она аргументированно обосновала почему.

Но проводник решил иначе.

– Главное, чтобы ничего по-настоящему серьёзного не подвернулось по пути, – прошептал Людоед или, может, подумал, обращаясь к Тени, а не к спутникам, которые могли и не разобрать его шёпот. На такой ограниченной дорожной полосе – метров пять в ширину – простор для маневрирования весьма невелик.

Трое путников ринулись по «законсервированной» асфальтовке. Справа и слева чуть ли не до самых небес возвышались отвесные стены парковой растительности, переродившейся в самые натуральные джунгли. Заросли теснили с двух сторон просеку и нешуточно напрягали. Если что-то выскочит из гущи на прорубленную полосу – удирать можно будет только вперёд или назад, по прямой линии.

Бегущие обогнули красную гравитационную аномалку, попавшуюся по пути. Чуть дальше на асфальте растёкся котях, наглый такой, зарычал и не посторонился, пришлось прямо на бегу раскромсать монстрика клинком… Но первые сотни шагов продвижение происходило довольно легко.

Вдруг дерево впереди, на одной из сторон, треснуло и на глазах повалилось, легло поперёк дороги, полностью перегородив её толстенным стволом. Людоед, Мамба и Стран затормозили. Из появившейся прорехи в лесной стене на дорогу перед павшим деревом выперлось нечто. Напоминало оно живой броневик красно-бурого цвета. Тулово у него прямоугольное, массивное, морда мохнатая, с вытянутым носом, двумя чёрными глазищами и по-акульи зубастой пастью. Многолапое, высотой в полтора человеческих роста, а если встанет на нижние конечности и выпрямится, будет все три…

– Медведящер!!! – вскрикнула Мамба. По-настоящему испуганно, а чтобы устрашить бывалую теневичку, неслабо постараться надо.

У Людоеда невольно перехватило дыхание. Он тоже мало чего действительно боялся – слишком привык ко всяческим смертоносным «вытворениям». Но сейчас многое, что думал до этого, переосмыслил. На прямой дистанции монстр их догонит гарантированно. Придётся ломиться в лесную чащобу… Лучше уж лес, чем это. Бывает же, страстно хочешь, чтобы пронесло, а оно как назло… Хотя оставался ещё один вариант – удивительный мегаарсенал пришлого, способный выручить в критической ситуёвине.

Стран мыслил быстро и сообразил сам. Он изготовился к стрельбе, направил своё главное орудие на помесь медведя и ящерицы и шарахнул по нему роскошной молнией. В воздухе разлился запах озона… Молния держалась не меньше пяти секунд. Чудовище рычало от боли, судорожно колотилось, красно-бурая броня на его теле оплавлялась, но когда энергетический разряд прекратился… оно всё ещё стояло на лапах!

И стоило исчезнуть молнии, медведящер бросился в атаку.

Людоед, Мамба и Стран с размаху вломились в плотные заросли. Продираясь через ветви, листву и активные побеги, они улепётывали, помогая себе холодным оружием. У теневиков были мачете и меч, а у гостя чудесный костюм выдвинул специальные лезвия на запястьях и локтях.

Свирепый, почти неуязвимый мутант, конечно, последовал за ними. В принципе, перемещаясь по лесу, он имел преимущество в скорости. Потому что изначально обитал в лесных массивах, и для него передвижение в дебрях не составляло проблем. К тому же из-за огромных массы и размера ему не так досаждали препятствия вроде живых побегов, тогда как людям приходилось прикладывать усилия, чтобы прорываться через буйную растительность. Но лес хотя бы давал беглецам шанс спрятаться или как-то сманеврировать, тогда как на открытой полосе преследователь настиг бы их скоро и неотвратимо.

Слева от Мамбы с ветки свесилась змеиная голова. Мамба могла выстрелить в неё, но, видимо, не успела – мутазмей умел на пси-уровне подавлять волю жертвы. Зато ей вовремя пришёл на помощь Людоед и вбросил в пасть змеюги один из своих шу. Металлическая звезда канула внутри, голова дёрнулась, забулькала кровью и затряслась. Оцепеневшая Мамба стряхнула наваждение.

– Глядите в оба, внимательней! – на бегу напомнил Людоед.

Дальше им пришлось обегать гигантскую паутину жуткого «очкастого» паука юлюбара, растянутую между деревьями. Хорошо хоть, удалось вовремя заметить её и не вляпаться в ядовитую сеть коварного арахноида. Но вскоре путь им снова был преграждён. Спереди и с боков приближались шустрые вампиры-кусты. Таким достаточно воткнуть в человека хоть одну колючую ветку, и за несколько секунд уже стакан крови потерян… Сзади подгонял топот приближающегося преследователя.

– Наверх! – принял моментальное решение Людоед.

К счастью, поблизости оказалась акация-мутант, одно из немногих полезных деревьев, из её коры и смолы получались лечебные пластыри, а из корней «дозиметры», с помощью которых можно было обнаруживать часть опасных излучений. Акация не проявляла излишнюю агрессивность к человеку, поэтому Мамба, за ней и Людоед, а замыкающим Стран, отбиваясь от злобных кустов, полезли наверх. Медведящер показался в зоне видимости, растоптав ту самую паутину вместе с пауком, и пришлый отправил ему в подарок свой световой шарик, перед тем как исчезнуть под прикрытием кроны.

Взбираться на дерево было сложно, но осуществимо.

– С кроны на крону! – «обрадовал» Людоед, когда они все очутились наверху.

Деревья, на которые можно было переправить себя, приходилось выбирать тщательно. Наиболее надёжными вариантами оставались акации. А вот берёзы, выживающие, как хищники-паразиты, за счёт поглощения энергии других живых существ, животных и растений, могли обхватить ветвями зазевавшуюся жертву и выпить жизненные соки. Не менее хищным нравом обладали вербы, но хорошо хоть, водились лишь там, где много воды.

Ещё дубы, верхушки их крон имели свойство смыкаться над собой, образовывая арки, – вот из этих верхушек свешивались лианы. Гипотетически можно было на них прыгать, но только ниже верхушки, и потом только и успевай обрубать побеги, которые свешиваются сверху. А вот плетистых побегов мутарозы вообще следовало избегать, потому что они вонзали в тело шипы и сразу впрыскивали отраву.

Ещё нужно было смотреть, чтобы ветка, на которую собираешься прыгать, была крепкой. Желательно, чтобы под ней для страховки просматривались ещё ветви и чтоб расстояние до неё – не слишком большое. Хотя это относилось скорее к Людоеду и Мамбе. Странник удивлял своей ловкостью и прыгучестью – видимо, его чудесный костюмчик как-то усиливал возможности.

И главное, чтобы на том дереве, куда перебираешься, не ждал, условно говоря, какой-нибудь аспид. Ну и ещё чтобы следующий прыжок не вёл в тупик – а то можно забраться на какое-то дерево, а с него дальше уже некуда.

Медведящер до сих пор буйствовал где-то далеко внизу – но ему не достать ускользающих жертв. Правда, здесь добавилось много других моментов, и уследить за всеми сразу было трудно. Ну, вот Людоед и не уследил… Перемахнув на очередное дубоарковое дерево – то, у которого верхушка смыкалась, – он, как и предполагалось, ожидал лиану сверху, а она вылетела из совсем другого места, откуда-то из-за ствола, и схватила его за горло, мгновенно передавив дыхательные пути. Людоед ощутил, что отключается…

Тем временем ветка под Мамбой, на которую она прыгнула, решив, что та прочная, сломалась, но теневичка упала не вниз, на землю, а в целую сеть живых лиан, как будто специально кем-то подготовленную для неё. Пришлого же лианы просто скрутили со всех сторон, подловив прямо в воздухе, во время полёта. Но Людоед всего этого уже не видел…

Пришёл он в себя через неизвестное количество времени. Сознание отзывалось слабо. Руки были выпрямлены, прижаты друг к другу и прочно стянуты «обручами» из растений, с ногами – то же самое. Шевелить он мог только головой, но и шею опутывала одна лиана, которая при необходимости могла стянуться и снова отправить в забытье. Справа рядом лежала Мамба, похоже, без сознания, а с другой стороны гость, и он кивком дал знать, что тоже пришёл в себя.

Лежали они на каком-то настиле, сплетённом из лиан и прямых ветвей, что было неожиданно. Впрочем, довольно скоро причина объяснилась. Небо наверху, над кронами, начало темнеть, вечерело. Похоже, они провели в отключке несколько часов. Если продолжается всё тот же день… Чувство времени Людоеда подсказывало – да, тот же.

Оружия при них не было. Даже у Странника отобрали его гаджеты, а вот это самое плохое. Светового «паучка», правда, не взяли, видимо, не посчитали за оружие. Устройство так и висело на поясе, но воспользоваться им Стран всё равно не мог, так как его руки были надёжно блокированы. У Людоеда же вообще ничего не осталось, даже мачете.

Через некоторое время появился… лесняк. Так звали представителей одного из биовидов гибридных мутантов, помесь человека и растений. Кожа у них обычно зелёных оттенков, содержащая в себе растительный хлорофилл. Лесняки обитали только в густых зарослях. Людоед знал по крайней мере пару мест, где они закрепились, но далеко отсюда, очень далеко.

У лесняков длинные волосы, похожие на тонкие побеги плюща. По их протяжённости произрастали крохотные листья, почки, цветки. Из основания позвоночника каждого лесного исходили длинные гибкие лианы. Они следовали за лесняками легко и быстро, как электрические кабели, питающие роботов. Исходили эти «провода» из единого корня для одного соцветия – родовой группы лесняков. Ареал обитания отдельного рода был ограничен длиной побегов. Имя собственное наличествовало только у лидера, разум у лесных был фактически коллективным. Леса они называли «Наш Мир» и никогда не покидали их. Внешний мир называли «Мир машин», а людей за пределами соответственно «рабами машин». Металл лесняки категорически не признавали.

Информация всплыла из памяти и проявилась в мыслях Людоеда, когда он увидел лесного обитателя. А вот Стран, конечно, не понимал, что происходит. Итак, они попали в плен к зелёным. Почему? Что им нужно? Надо попробовать спросить.

– Привет, я Лю… – начал говорить Людоед, но лиана, обвивавшаяся вокруг его горла, вдруг сжалась, причинив ему боль и прервав речь.

– Молчать, раб, – изрёк подошедший лесняк.

За его спиной с деревьев спустились ещё двое, вооружённые подобием копий. Похоже, этот настил, на котором лежали пленные, находился на порядочной высоте, судя по тому, как он колыхался от ветра. Лианы на ногах и руках пришлого, бессознательной Мамбы и Людоеда потянулись и подняли их таким образом, что тела приняли вертикальное положение. Вероятно, им троим предстояло куда-то идти.

Мамба пришла в себя и расширенными глазами вытаращилась на то, что увидела вокруг.

– Можно поговорить с вождём? – опасаясь реакции, всё же решился быстро выпалить Людоед и ощутил, как напрягается отросток вокруг горла.

Вопрос остался безответным.

Лианы на ногах чуть ослабли, а те, что на руках, повлекли вперёд. Лесные пристроились сзади и подтолкнули пленников.

– Валим, уроды! – сказал кто-то из них. Язык, который использовался ходячими «кустиками», оставался вполне российским, и на том спасибо.

И они «повалили», куда деваться. Их провели и спустили на обширную поляну. Теперь стало понятно, зачем всё это было! Лесные поклонялись Оракулу, деревянному идолу на основе антропоидного биоробота. Такой же сейчас торчал посередине поляны. А рядом с ним – какое-то непропорциональное существо, вроде тоже лесняк, но совсем уже не похож на человека. Руки у него оканчивались огромными шипами-лезвиями, из-за спины вытекали толстые лианы, оканчивающиеся такими же шипами или бутонами цветов, напоминающих скорее пасти, а на месте рта у существа змеились щупальца корней.

Лесняки остриями палок-копий в спины подтолкнули пленных к центру поляны и встали вокруг кольцом. Лианы с рук и с ног троих захваченных исчезли, но им от этого уже не было толку. От них требовалось подойти к идолу и существу. Впрочем, оно и само устремилось навстречу.

Людоед предположил, что лесные намерены принести чужаков в жертву Оракулу, которому поклонялись. А это чудо-юдо выполняло у них функцию жреца. И как бы забавно со стороны ни выглядело происходящее, но ни единого варианта выбраться теневик сейчас не видел. «Бог из машины» не вариант, увы.

Людоед совсем не вооружён, а тут целый лес, кишащий зелёными… Ну, хоть умереть достойно! Стран должен подгадать момент и выстрелить из своего «паука» в жреца. Если он успеет это сделать и те, кто сзади, не поймут его намерения и не проткнут копьями… Хотя потом всё равно конец, не одолеть ораву с копьями, да и резерв «паука» не бесконечен…

Внезапно с неба на поляну упали три крылатые тени. Вроде бы человеческие силуэты, только с крыльями. Не успели пленники и оглянуться, чтобы увидеть, кто это пожаловал, как всех троих подхватили чьи-то руки. Сопротивляться Людоед не стал бы, даже если б мог, – его и так ожидала смерть… В мгновение ока теневики и пришлый взмыли на несколько десятков метров над землёй, вознесясь над орущими и скачущими лесняками. Вслед им от деревьев взметнулись лианы, но достать не смогли…

Людоед поднял голову и увидел над собой… челета! Ещё один биовид, порождённый в результате «мутных» экспериментов с человеческим геномом. Неимоверно худые люди с полыми костями скелета и огромными «ангельскими» крыльями за спиной. По земле они передвигались пешком, сложив крылья сзади наподобие плащей. Спать могли на земле, завернувшись в крылья, или на деревьях, вниз головой, зацепившись за толстую ветку сильными и гибкими ступнями.

Двое таких же мутантов несли, подхватив под руки, Мамбу и Странника. Вес тел давался челетам явно тяжело. Они заметно подустали, пока долетели и дотащили спасённых ими от верной смерти до южной окраины леса, на крышу сохранившейся многоэтажки, некогда жилой и многолюдной. Здесь у летунов имелось нечто вроде гнезда.

Во время полёта, глядя вниз, Людоед испытывал захватывающие, ни с чем не сравнимые ощущения. Он радовался спасению, но при этом терялся в догадках, зачем вдруг крылатым понадобилось спасать их. Может быть, трое пленников понадобились для какой-то ещё более страшной цели?.. Но Людоед старался пока не думать об этом. Внизу были «фонарные» деревья, а поодаль начинались руины, отсюда вполне неплохо смотрящиеся, покрытые лёгкой дымкой. Главное, не вспоминать, что можно рухнуть вниз в любой момент, если летун тебя отпустит, и разбиться в лепёшку из крови и костей, мало напоминающую человеческий организм.

Но добрались благополучно. Челеты отпустили своих подопечных и дали им немного времени прийти в себя. Здесь находились ещё семеро других мутантов с крыльями. Плюс несколько их сородичей парили неподалёку.

– Мамба, ты как? – спросил Людоед.

– Нормально, а ты?

– Я тоже… Спасибо, – обратился он к летучим, – только вот не могу понять, зачем вы нас вытащили? При всей неисчерпаемой благодарности…

– Нам нужно, чтобы вы взамен отдали кое-что, – ответил челет, который нёс Людоеда. – Услуга за услугу.

– Так-так, и что же именно?.. – начал догадываться Людоед.

– То, что есть у тебя, – подтвердил его опасение крылатый. – «Иллюминатор».

Вот ведь с-с… с-спасители корыстные какие! Но хорошо хоть, что лесняки не отобрали артефакт. Не посчитали за оружие или просто не обыскивали тщательно. Деревяшки тупые, что ещё сказать!

– Извините, уважаемые, но я не могу отдать, – развёл руками Людоед, – это вообще не так чтобы моя собственность.

Челеты переглянулись между собой.

– Мы спасли вам жизнь. Вам придётся дать то, что мы просим. А иначе…

Недоговоренная фраза многозначительно повисла в воздухе. Говорящий от имени летучих намекнул, что спасший чью-то жизнь потом вполне может и сам её забрать.

– Нет, нет, парни, давайте разойдёмся по-хорошему! – Людоед оттягивал время, при этом усиленно подмигивая Страннику. – Мы могли бы отдать взамен что-то другое…

– Вы отдадите шар, сейчас, – твёрдо произнёс челет.

«Сзади!» — предупредила Тень. Людоед резко повернулся на сто восемьдесят – и встретил лицом к лицу прыгнувшего на него другого челета, распластавшегося в воздухе. У летуна в руке была зажата какая-то железка вроде заточки, но против воина Тени этот «ангелочек» был несущественным противником в единоборстве. Пара движений, и теневик воткнул заточку в горло её же хозяину.

Стран, молодец, тем временем отстрелил из своего «паука», точнее, превратил в облачко дыма, голову того летучего, который говорил от их имени, а до этого нёс Людоеда. Мамба разбиралась с другими, тоже бросившимися в атаку. Часть из них вообще не имела при себе оружия! Они решили, что если у спасённых всё отобрали ненавистники металла и машин, то справиться с тремя безоружными, в случае чего, будет легко.

Зато у одного из крылатых, находившихся в воздухе, внезапно в руках возникла пулевая винтовка. Видимо, он забрал её с трупа какого-нибудь неизвестного «земного» бойца. И когда началась заварушка, «боевой ангел», конечно же, отреагировал, зависнув на одном месте в воздухе при помощи часто-часто трепещущих крыльев, и стал целиться из огнестрела. Мамба, Стран и Людоед бросились к большой дыре, расположенной ближе к краю крыши, через неё можно спрыгнуть вниз, на этаж здания, и пока бежали, у них под ногами злобно вжикали пули одна за другой.

К счастью, все трое успели в последний момент скрыться внутри здания, под защитой стен и перекрытий, но теперь ещё надо было добираться вниз, не угодив под обстрел крылатого снайпера. Наверняка он будет порхать рядом с домом и пытаться поразить цели через оконные проёмы…

А в самом низу, выбравшись на уровень земли, ещё надо ухитриться ускользнуть от спасителей, превратившихся в палачей.

* * *

…И не преследует меня никто. Ни единая алчущая моей жизни тварь не обжигает спину горячим дыханием из пасти.

За что отдельное спасибо!

Вполне допускаю, что по-прежнему слепо бреду в незримом тумане и на самом деле не вижу истинной картины мира. Не замечаю опасностей, которые подкрадываются, замаскированные искажённой природой окружающей среды.

Ну, тут уж я не волен распоряжаться. Или меня защитят без моего ведома, «ангело-хранительски», или позволят хоть в последнюю минуту попытаться сделать это самостоятельно, если иного выхода не будет.

На сам деле этот вариант – худший из возможных. Как можно одновременно нападать и защищать? Только будучи в состоянии дуализма, испытывая раздвоение. Только договариваясь сама с собой. В процессе выработки окончательного решения.

Надеюсь, что не попаду под раздачу; между молотом и наковальней в момент удара – это без вариантов конец пути.

Не разорвали бы меня тянущие в разные стороны мнения относительно моей участи…

Подозреваю, что именно по этой причине до сих пор НЕ ВСТРЕЧЕН.

Где-то «наверху» или «внизу» мучительно решается, что делать с моим появлением. Мой приход мог нарушить устоявшийся расклад.

Людям свойственно впадать в состояние нерешительности, когда тянут одновременно в разные стороны разнородные желания. А ОНА слишком долго и щедро поддавалась влиянию людей.

До меня постарались!

Могу только догадываться, как старались и кто.

Но с результатом придётся иметь дело мне. Расхлёбывать кашу или пожинать плоды?

Посмотрю. Обречён дойти и увидеть.

Главное, чтоб меня не стёрли этак походя, лёгким мановением, без лишних слов и разборов. Надежда лишь на то, что ОНА встречи ждёт, чтоб побеседовать по-человечески.

А то ведь сверхсущность, не просто человек. Такая сильная, чуть ли не всё на свете сможет реализовать, если правильно захочет. Всемогущая даже в этом мире, который не родной ей. Пускай и застряла в охотничьем капкане. Яме-ловушке, по сути. Заманили, загнали и заточили. Посреди страшной, дремучей чащобы, каковой ей показался чужой негостеприимный мир – наша Земля. Да ещё и набитой под завязку злющими лесными дикарями-охотниками…

Мне бы успеть получить ответ на животрепещущий вопрос: не выбирается на свободу, потому что не может или не хочет???

Самое опасное, я уже в этом не сомневаюсь, что любой из ответов потенциально грозит человечеству и Земле неприятностями, мягко говоря.

Но каждый по-своему и по разным причинам.

И поди разберись, который страшней.


11. Война продолжается…

Группа боевых биороботов модели «А1Раптор» в количестве шести штук осуществляла перемещение, сканируя местность впереди бортовыми локаторами и камерами. В качестве дополнительной меры на разведку перед ними были пущены два «Рекса38», маленьких и птицеподобных. «Рапторы» представляли собой солидные конструкции шести метров в длину, на мощных пружинистых лапах, с цепкими передними конечностями-манипуляторами.

В сражениях глобальной войны такие системы специализировались в ближнем, контактном бою; благодаря высокой скорости и маневренности они имели большие шансы прорвать оборону и устроить кровавую резню в рядах противника. С основной тогдашней задачей своей – уничтожить как можно больше подконтрольных чужеродному влиянию людей и животных – они справлялись прекрасно.

Корпуса у них были изготовлены из легированных сплавов, управлялись они, как и все биороботы, человеческими мозгами, которыми снабжались в процессе производства, модернизированного под военные нужды. Вследствие этого считались полуразумными. В качестве топлива употреблялась любая органика.

Когда-то люди – создатели биороботов вооружали их пулемётами, пушками, миномётами и всем прочим. Но со временем боеприпасы иссякли, и пришлось приспосабливаться по ходу. Экземпляры модельного ряда «СпайдерС», например, переделали своё вооружение при помощи серв-механоидов таким образом, что смогли вместо пуль, мин и снарядов метать чуть ли не камни и палки. Особи других типов просто сделались хитрее, прыгучее и выносливее, чем были. Стали приноравливаться к изменениям окружающей среды, использовать её под свои нужды.

Уцелевшие боевые машины тоже мутировали и приспосабливались, как могли. В конце концов, чем они хуже автобусов, тракторов и прочих всяких грузовиков, спецмашин и строймашин? Вообще мозгов не имевших, но преобразованных в мобильные аномальные объекты.

Один из парящих вверху Рексов доложил, что впереди заметно движение. Бывшие биороботы продвигалась в районе среднего участка бывшего Центрального проспекта, на небольшом удалении от реки.

Теперь здесь простиралась ровная пустынная полоса, если не считать нескольких бетонных обломков, ржавых останков других, павших биороботов и просто машин, скелетов разнообразных существ – в основном мутантов и реже людей. Некоторые погибли настолько давно, что даже кости уже начали превращаться в прах, если и они не были сожраны кем-нибудь. Картина безрадостная. Лишь несколько зданий, одиноко торчащих то там, то тут, почти целиком сохранились в изначальном виде благодаря крепняку. Они выглядели неуместными призраками посреди мёртвой пустыни.

Около одного из таких строений разведчик и засёк движение. Да ещё и как будто бы что-то блеснуло рядом со скоплением обломков, за которым можно было проползти к этому зданию.

Оно располагалось по правому борту, имело пять этажей и выстроено из материала, носившего название «силикатный кирпич». Это всё, что о нём мог бы сказать непосвящённый наблюдатель. Естественно, ни таблички, обозначающей номер дома, ни каких-либо вывесок на нём не сохранилось. Стены издалека казались покрытыми мелкими чёрными рисками. При ближайшем рассмотрении оказывалось, что это паутина трещинок, опутавшая дом. О присутствии стёкол в оконных рамах и говорить было нечего. Отдельные сегменты здания отсутствовали: например, половина стены одного из этажей, угол крыши. Там и тут зияли прорехи от давних попаданий снарядов. Зданию крепко досталось, и то, что оно до сих пор сохранилось, было скорее издевательством над трупом. Но крепняку не до разбора нюансов, ему как-то нужно базироваться в занятом объёме.

На углу фасада здания, дальнего от колонны продвигающихся вдоль проспекта биороботов, землю загромождал обломок, тот самый обвалившийся угол крыши. Вот за ним-то, возможно, кто-то и попытался проползти ЗА дом скрытно от роботов. Слева от обломка находилась воронка глубиной метра два и диаметром пять. Судя по характеру движения, как определил Рекс, оно исходило от металлического объекта; в том направлении что-то, оружие или доспехи, сверкнуло на солнце. И двигалось сверкнувшее от воронки к обломку.

Поэтому, по решению одного из Рапторов, исполнявшего функцию координатора, следовало окружить здание с двух сторон, по трое с каждой стороны. Юрким, но маленьким Рексам, так как особой боевой мощи они собой не представляли, да и ещё неизвестно было, придётся ли вступать в бой, дали приказ оставаться здесь и пока заняться поиском пригодной для питания органики. На это уйдёт время. Достаточно трудоёмкий процесс, определить, что здесь годится под топливо, а что уже совсем разложилось и чем, следовательно, можно побрезговать.

Оценив ситуацию, далее шестеро Рапторов, разделившись на группы по три, ринулись к зданию, надеясь окружить того, кто спрятался, с двух сторон. Однако, сомкнувшись на той стороне, они там никого не обнаружили. Хотя движение было, но уже не рядом с уцелевшим строением… Биороботы увидели улепётывающих в юго-западном направлении людишек. Отличная мишень, тем более что эти были практически беззащитны, с какими-то жалкими копьями и мечами. Рапторы с удвоенным энтузиазмом помчались за обнаруженной добычей.

Живая органика, столько горячей энергии для питания!

Однако так просто разделаться с беглецами не получилось. Людишки оказались на удивление строптивыми. Конечно, их защитные приспособления ничего серьёзного не представляли для специально заточенных под раздел брони любого типа манипуляторов Рапторов. А копья и мечи не являлись аргументом против бронированных истребительных машин. Тем не менее, несмотря на всё это, людям удалось на некоторое время образовать рубеж обороны и удерживать его на одних и тех же позициях, практически не отступая!

…Андрей глубоко вдохнул и выдохнул. Когда на тебя прут шесть гусениц смерти, размером с автобус из довоенных фильмов каждая, не так-то легко сохранять спокойствие. Но задачей рейдеров было лишь остановить роботов, продержаться первую минуту, не дрогнуть перед атакующими махинами.

Едва завидев на дороге впереди охотящихся биороботов, рейдеры тут же свернули в укрытие. Ползком, голову ниже земли, через воронку, куда-нибудь, только бы спрятаться. Но проклятые Рексы всё равно заметили людей. Значит, будет погоня… Пришлось что-то выдумывать на ходу. Главное, чтобы к металлическим «собратьям» не подоспели на помощь их ещё более крупные братаны.

Людей больше, но лишь по количеству, и это не значит, что они обязательно должны победить. Ещё секунда, и вот уже один из Рапторов оказался перед Андреем и Игорем, находившимся справа в десятке шагов… Вот ручища робота производит рывок… Андрей видел это всё будто в замедленном действии и даже не успел понять, как это его тело оказалось в стороне от линии удара чудовищного манипулятора. Скорость взмаха была такой, что свист воздуха оглушил его. Мечник упал, кувыркнулся, над ним пронеслась другая конечность.

Кажется, что уже всё, осталось немного, но нет, это были только первые несколько секунд. Главное, не подставляться под удар и одновременно держать позиции, не отступать!

…Олег, издав раскатистый боевой клич, чтобы не было так страшно, бросился на врага. Когда-то на учебных занятиях старшие наставляли, что при столкновениях со сколько-нибудь организованными силами биороботов лучшая тактика – убегать, в особенности за неимением особо убойного оружия типа плазменника или хотя бы РПГ. Только если совсем не останется шансов сделать ноги, тогда вступать в схватку. Обычно Олег так и поступал, но сейчас за спиной раскинулась аномальная площадка, и на то, чтобы искать обход, требовалось время, а Рапторы уже заметили бойцов.

Первый удар манипулятора командир встретил ответным ударом копья. На редкость удачным! Копьё пробило «руку» биомашины и застряло в ней, по поверхности забегали электрические разряды. Олег отскочил в сторону, чтобы не быть пойманным другим манипулятором, и, выхватив меч из ножен, принялся рубить сервоприводы на поражённой конечности монстра.

И даже сам не понял, как его что-то оторвало от земли. Это другой биоробот подкрался сбоку и схватил его, а затем подкинул высоко в воздух. Мог пронзить, отрезать голову, но – просто откинул. Олег ещё никогда не видел небо так близко! А потом его долбануло с такой силой, что треснули кости, и кровь выплеснулась наружу из разрывов тканей.

Он думал, что умрёт. Но нет.

…Андрей увернулся от стального бумеранга, летевшего ему в голову. И даже не понял, как всё закончилось. Биоробот как подкошенный рухнул наземь. Это стрелки, засевшие в засаде внутри здания, которое обошли Рапторы, надеясь схватить добычу, через окна прицелились и поразили уязвимые точки врагов. Конечно, где ещё могут быть уязвимые места у роботов ближнего боя, как не сзади или сверху?! Особенно там, где ноги соединяются с туловищем, на спине. Несколько точных выстрелов на каждого робота – и вот уже грозные машины выведены из строя. На занятиях джуры будущих воинов специально учили, где находятся ключевые узлы у различных моделей.

Одному из Рапторов «повезло» больше других, ему досталась граната. Взрыв разнёс, раскромсал часть корпуса, вырвав куски металла, и превратил биомашину в памятник самой себе. Остальные просто поникли, пуская снопы искр, в агонии бессильно загребая манипуляторами воздух перед собой.

Андрей вернул меч в ножны, пригнулся и утомлённо опёрся ладонями о колени, глядя на поверженного врага. В глазах воина плавали звёздочки, голова кружилась. Это была тяжёлая минута, но теперь всё кончилось. Мечник огляделся. Одному из рейдеров оторвало руку, и сейчас Костян исступлённо кричал. Этот крик внезапно ворвался в уши Андрея – до этой секунды он его почему-то не слышал. Истошный вопль, бьющий по нервам, режущий слух.

Никита лежал мёртвый, измолотый в кровавую кашу, с раздробленными костями и превращёнными в месиво органами. Грудь Андрея сдавило леденящей безжалостной лапой… Страх! Он боялся смерти – но не своей, а чьей-то ещё. На миг даже сложно стало верить, что он сам-то ещё живой. Как это, стоит цел и невредим, а Никита – вот так…

Медбрат Виталя занялся воином, потерявшим руку. Командиру, который упал с огромной высоты, переломало почти все кости, а может, и все, помочь фактически было нечем. Тем не менее, пока он был ещё жив, и воины, конечно, собирались тащить его дальше, сколько могли. Но Олег из последних сил умолял его добить, чтобы оборвать мучения. Вот только сделать это не сразу решились… Вызвался Андрей. Смотреть на мучения сотоварища ему было настолько невмоготу, что не смог больше вынести… Перед тем как лезвие вошло в сердце Олега, умирающий исторг, что командиром отряда отныне быть ему, Андрею.

Но последними словами погибшего командира было напоминание о цели рейда:

«Не забывайте… зачем мы вышли в город… Помните… И я буду с вами, братья…»

Оставшиеся бойцы, к которым подоспели и стрелки, покинувшие здание, поторопились удалиться с места недавней бойни. Тем более что прямо из аномального лабиринта ловушек к ним пёр другой биоробот, «В4Мастодонт». Этот редко встречающийся экземпляр имел гораздо более мощную защиту, поэтому мог игнорировать многие виды излучений и спокойно следовать через гибельные участки пространства. Был он гораздо больше Рапторов, но, к счастью, гораздо медлительней. Поэтому у остатков отряда имелось достаточно времени, чтобы убраться подальше от спешащей на подмогу монстрической машины.

…Андрей сидел на дереве. Ветка мутированной акации тяжело кренилась под ним и покачивалась от ветра. Над городом разлилась ночная темнота.

Мечник дежурил третью, предрассветную вахту. Ночь на пустоши выдалась на удивление спокойной. Так, два небольших инцидента. А вот день был, откровенно говоря, поганым. Считай, совсем недавно вышли с Завода, а уже потеряли столько бойцов! Плюс двое ранены, из них один серьёзно, да и у остальных повреждения.

А ведь ещё только предстоял долгий рейд и наверняка не одна схватка по пути. Весь вчерашний день Андрей втайне надеялся, что они встретят группу Романа, идущую навстречу. Ну, подзадержались побратимы, мало ли, какая была причина! Но чем больше времени он проводил в походе, тем меньше становилась надежда увидеть их живыми. Что ж, если Роман погиб, Андрей хотел бы за него отомстить…

Да и все, кто остался с ним, придерживались того же мнения. Выжившие воины теперь под его, Андрея, началом. Вот ведь как вышло. Он никогда не рвался в командиры, но часто то, что человек не ищет, само к нему приходит. Хотя лучше бы не приходило.

При таких обстоятельствах… Андрей поднял голову. Вверху были различимы звёзды, мерцающие в черноте неба. Наверное, где-то там расположен Рай, куда после смерти попадают души хороших воинов. Таких, например, каким был Олег.

И Ромка… Хотя его Андрей всё-таки очень надеялся ещё увидеть живым. Не желал поверить он, что лучший друг уже погиб. В то, что погибли Никита и остальные, приходилось верить. Потому что видел своими глазами. И за них тоже хотелось отомстить. Только вот кому? Тому же, из-за кого, собственно, и случился весь этот поход?

Кто-то ведь напал на отряд Романа и помешал воинам вовремя вернуться домой…

Когда добрались до Срединного бульвара, здесь увидели ряд домов, у которых верхние части основательно разрушились, а нижние сохранились. В одном из таких полудомов и разбили лагерь на ночь. Вообще здесь относительно тихий район. Как и везде, можно было нарваться, но всё-таки не совсем уж полный трындец. Так что повезло, что в нём остановились. Пока они разбирались с врагами, отбивались от животных монстров, перебирались с ведуном через реку, обходили смертельные ловушки, бегали от биороботов – как раз время и подошло к вечеру.

Пора было готовиться к ночному привалу. Поставили растяжки по периметру. Часовые рассредоточились в укромные местечки. Поэтому Андрей сейчас и сидел на дереве, которое проросло прямо через здание. Акация вела себя хорошо, человека не трогала. А Митяй запрятался во-он под той каменной плитой, там наружу можно смотреть только сквозь щель.

Примерно до двадцати двух жгли огонь в специальной походной плитке. С натянутым сверху маскировочным пологом, конечно. Сквозь специальный материал, фильтрующий продукты сгорания, дым проходил, практически утрачивая запах, и отсветы пламени не заметны издалека. На ужин ели печёную картошку. Помянули товарищей. Пить в походе нельзя, но сейчас нужно было, хотя бы по одному символическому глотку. Иначе не по-людски.

Потом пламя затушили и легли спать. Ночь, начиная от полного наступления темноты, делилась на вахты по двое часовых. Каждая вахта по три часа. И двое дежурных уже бдили, пока остальные обустраивали лагерь. Не дежурил только побратим, которому Раптор оторвал руку. Ему вкололи обезболивающее, продезинфицировали рану, отрезали рваный шмат плоти, чтобы не пошла сжирать гангрена, продезинфицировали, заштопали наживую, приклеили антисептический пластырь. После такого стресса организму долго надо приходить в себя, но в походе некогда расслабляться. Вернётся домой, будет ему реабилитация и всё что пожелает. Главное – вернуться…

Ближе к утру, к тому времени, когда Андрей принял вахту, тяжелораненый, напоенный обезболивающим, вроде провалился в сон. Но и во сне стонал от боли.

Андрей запустил руку за пазуху и вытащил оттуда подарок Весны, всё это время висевший у него на шее. И хотя он сам того не ожидал, в холодном царстве мрака, которое окружало его, на миг что-то прояснилось. Ничего, только бы не сойти с ума, только бы выжить… Казалось бы, можно ли за один день практически забыть девушку, которую встретил совсем недавно?.. Как оказалось – можно. Во вчера вместилось столько событий и эмоций, как будто с момента ухода из крепости минуло несколько лет… Завод, друзья, Весна – всё это казалось таким далёким, словно во сне. А он был ЗДЕСЬ. Там, где из-за каждого угла на него дышал враг.

На непрекращающейся войне.

Но теперь он посмотрел на этот медальон и вспомнил, что вот где-то есть девушка, настоящая, возможно, его, такая солнечная и светлая, чистая, неприкосновенная, лучащаяся теплом, ради которой хотелось жить. Если бы не это – Андрей, возможно, предпочёл бы умереть в бою, чтобы забыть о жуткой смерти товарищей, которых не смог уберечь.

И этот предсмертный хрип Олега… По лицу молодого мечника потекли непрошеные слёзы. Так вот что погибший командир имел в виду! Когда сказал «Я с вами, братья…». Он знал, знал, каково это, терять боевых товарищей, и сказал это, чтобы Андрей и выжившие бойцы знали – он всегда будет рядом с ними, и продолжали жить. Да, Андрей будет жить, хотя бы ради Олега и других погибших, он должен помнить!

И… чтобы ещё хотя бы раз увидеть Весну.

Он, наверное, мог бы увидеть её во сне, но так устал, что, когда спал, не случилось никаких сновидений. А ведь впереди долгий путь! Что же это за жуткий мир такой?! Чья изощрённая фантазия придумала всех этих механоидов, и полуразумных недочеловеков, и разумных мутантов, не имеющих отношения к человеку, и уродливых зверских монстров?..

Андрей опять посмотрел наверх, там, где в ночном небе светились звёзды. Неужели Владычицам зачем-то понадобилось сделать так, чтобы сегодня погибли Никита, Олег и другие? Или они не могут справиться со всем, что происходит на Земле? Отчего происходит именно так, как происходит?.. А может…

Но нет, Андрей отринул крамольную мысль. Важнейшее правило гласило – не сомневайся в своей вере. Вот только если Властительницы сделали так, чтобы на его глазах сегодня страшной смертью погибали воины, у которых остались семьи, дети, сотворят ли они так, чтобы Андрей смог живым и здоровым вернуться домой, к Весне?..

«К Весне».

Почему-то он думает – к Весне. Не думает о матери, например, о родственниках, знакомых. А вспоминает о девушке, которую видел всего-то один-единственный раз. А может, когда он вернётся, она и вовсе не захочет быть с ним?.. Сердце Андрея застыло на миг в груди, пропустило удар, кажется… Но зато он будет с ней навсегда. Мысленно.

На этой положительной ноте он бережно спрятал подарок обратно под доспех. Поближе к сердцу, где ему самое место. Вообще-то он сидел уже достаточно долго, и время двигалось к рассвету. Ему нравилось сидеть вот так, погруженным в свои мысли. Там, в крепости, его постоянно кто-то отвлекал. А тут… некому. Но зато приходилось постоянно держать все органы чувств в напряжении, чтобы не пропустить, если что, неожиданное нападение врага.

Хотя когда человек привыкал, это уже не мешало ему думать. И когда свыкался со страхом. Тогда можно было даже пожалеть, что вахта заканчивается, если ты сидел перед рассветом и тебе не предстояло после неё уже поспать.

Андрей вспомнил свой разговор с Алексеем, который благословлял его в дальний путь. Собственно, благословение получилось весьма коротким. Перед тем как уйти с Завода, молодой воин успел к нему забежать всего на пять минут. Но в качестве напутствия старший сказал ему важные слова.

– Что бы там, за стеной, ни случилось, помни, что ты всегда есть человек. И ты тем и отличаешься от всяких железяк, ведунов, техов и прочей нечисти, что несёшь в себе Мир. Поэтому… может, я сейчас скажу то, что вам, воинам, обычно не говорят, но никогда не применяй насилия, если в этом нет необходимости. Зло накажет само себя. Используй силу только в качестве самозащиты, если нет другого пути.

– А как же месть? – спросил Андрей, немного озадаченный непривычным наставлением. – Если, допустим, враг убил моего друга, должен же я отомстить?

– Сердце подскажет правильный путь, – загадочно ответил Алексей. – Общих ответов для всех случаев не будет. Просто всегда помни, что ты – человек.

– Спасибо, отец, – сказал Андрей. Он звал этого человека отцом не потому, что был от него рождён, а потому что именно от него получил веру во Властительниц. Христиане зовут своих пастырей святыми отцами, но понятие святости применительно к людям не приветствуется теми, кто верит в иных творцов сущего.

– Иди, сын мой, – улыбнулся Алексей. – И обязательно возвращайся.

Ты есть Человек… Человека человеком делает Любовь… Неизвестно откуда всплыли эти слова из памяти, но они возникли в сознании Андрея. Ладно. Будем биться за любовь. А как иначе?..

Рассвет уже совсем приблизился. Андрей ещё раз подумал о Весне. На ум пришли строчки довоенного поэта, которые он ещё мальчиком заучил: «Я помню чудное мгновенье, / Передо мной явилась ты, / Как мимолётное виденье, / Как гений чистой красоты…» Они в детстве не много читали старых книг, но стихи А. С. Пушкина узнать довелось.

Как можно ещё точнее выразить охватившие его чувства, Андрей не знал. Впрочем, ему и некому было их выражать. Только Весне, когда он придёт назад. Но разве она их не поймёт по одному лишь взгляду, без всяких слов?.. Для женщины, по-настоящему своей, слова и не нужны… А если и нужны, то именно такие, какими говорил Пушкин.

Андрей представил, как касается мягких, податливых губ Весны… Весна – имя-то какое!.. говорящее! Как их дыхание сливается в единый тёплый поток… их мысли звучат одновременно в сознаниях у обоих… Представил, как её тёплая рука нежно перебирает его светлые космы… из груди Андрея вырвался сладостный вздох.

Он поспешил стряхнуть наваждение. Нет, нет, сейчас об этом думать нельзя! Потом, потом.

Когда вахта наконец закончилась и Андрей слез с дерева, он чувствовал себя так, как будто побывал на другой планете. Мало того что спал не всю ночь, это ещё ладно, но все эти эмоциональные переживания, всё за один раз… Молодой воин размял затёкшие ноги, сделав пару упражнений. Слава Владычицам Мира, за ночь ничего серьёзного не произошло. Хотя и того, что было вчера, хватило по самое горло.

Пора было снова выдвигаться в путь, и теперь вести отряд предстояло ему. И его задача – не допустить, чтобы ещё хотя бы один человек погиб. Остальные бойцы стали просыпаться. Андрей подошёл к тяжелораненому и осторожно положил руку ему на лоб. Тот открыл глаза. Некоторое время понадобилось, чтобы прийти в сознание, а потом лицо его съёжилось, и он заплакал. Наверное, надеялся, что произошедшее вчера было сном, а теперь вот вернулся в действительность.

Андрей совсем не знал, что говорить в таких случаях. Ему просто нечего было сказать. Если бы такое случилось с ним – как бы он сам перенёс?! Нет ответа.

– Ничего, ничего, – прошептал он. – Это всё пройдёт, – кивнул он туда, где у боевого товарища уже не было руки. – Боль пройдёт. Главное, что выжил, теперь уж как-нибудь справимся…

На удивление, эти слова подействовали, как бы банально ни прозвучали. Слёзы высохли, побратим даже попробовал улыбнуться новому командиру.

«Неужели у меня получится быть командиром?..» – немного даже растерянно подумал Андрей.

Быстро позавтракав, рейдеры свернули лагерь, по возможности замели следы своего присутствия, помогли подняться раненым. И потихонечку побрели дальше, туда, где их ждала смерть.

* * *

…Иду, иду, иду.

Поднимаю правую ногу, перемещаю подошву вперёд, ставлю наземь. Поднимаю левую, перемещаю вперёд, ставлю… Метра на полтора я приблизился к цели. И снова.

Снова, снова, снова. Как заведённый, без устали.

Может, больше мне и питаться не надо? И пить не обязательно?

Жажды и голода не ощущаю. Словно меня солнечный свет напрямую заряжа…

Ого! А вдруг действительно заряжает, прямо с неба?!

Я даже останавливаюсь, сбиваюсь с набранного крейсерского темпа.

Прислушиваюсь к ощущениям.

По нужде не хочется. Понятное дело, давно ел, мало пил и потею неслабо, но хоть какие-то позывы должны бы ощущаться… Ни малейших!

Вывод: пока иду, с каждым шагом становлюсь всё менее и менее человеком?

Вообще я уже шагов триста обдумываю предположение, что все эти туманные и прочие церемонии – не просто так. Не для того, чтобы «поиграться». И не для того, чтобы облегчить или осложнить мне «путь к храму».

Чем проще ответ, тем ближе он к правде.

Во время движения длится период перерождения меня?

В кого – это другой вопрос.

Сейчас получить бы ответ, правильно ли я догадался.

В процессе движения, но не передвижения, я…

Перерождаюсь? Чтобы суметь вырваться из естества и начать передвигаться по-настоящему?

Вся эта ходьба по свежему воздуху – кстати, действительно ощущается, что свежий и нетипичный для степного горячего, – лишь внешнее воплощение. Маскирующее прикрытие истинной «ходьбы».

Суть скрыта от меня. Потому что не готов к пониманию? Мало увидеть буквы на страницах, надо ещё сложить их в осмысленные слова. Но и сложить мало, главное, сложив, въехать в смысл текста.

Войти, в моём случае.

Так как мне распознать ответ?

Как понять, что уже готов?

Или это понимать не надо, просто надо стать…

Быть.

Или не быть.

А вдруг не получится? Вдруг, при всей моей зоноизбранности, я слабак и не потяну ответственности?

За всех людей лицом к лицу с ИНОРОДНОСТЬЮ стою ведь… то есть иду. И с каждым шагом, удаляясь от людей, превращаюсь всё больше и больше в иного.

Потому что, только перестав быть одним из людей, я смогу для них совершить то, ради чего пришёл и иду.

К сожалению, нормальная эгоистичная природа такова, что человек человеку – волк. Для неколлективных разумов эгоизм и дар, и проклятие одновременно. Позволяет выживать человеку, но губит человечество.

Выходит, для всего человечества скорей волк что-то способен сделать, чем кто-то из созданных природой эгоистами человеков?


12. Идём дальше…

После того как лесняки лишили Людоеда и Мамбу всего оружия, их выручил схрон торговцев. Благодаря тому, что торговые, тоже входившие в число тех, кто обращался за помощью к Детям Тени, не оставались в долгу. И одним из проявлений их благодарности были вот такие «нычки», которые они располагали в разных местах, известных только теневикам.

Как раз на такой случай – если кто-то из них окажется вдруг без оружия и прочей экипировки и нужно будет срочно пополниться. Из схрона Людоед взял для себя пистолет-пулемёт, а Мамба – два пистолета сорок пятого калибра, восстановив привычный арсенал. Можно было бы взять побольше, но в тайнике не осталось других огнестрелов. Холодным оружием они, конечно, обзавелись «по умолчанию». Стран тоже взял себе кое-что.

Он как-то примолк, почти не разговаривал. Видимо, случившиеся дорожные осложнения вынудили его задуматься о том, как выполнять задачу. Корректировать планы ему доведётся, и очень существенно.

Узнать бы, в чём она состоит, миссия Странника…

На ночлег путники остановились в подвале. Дом наверху разрушился, а подвал сохранился и на удивление даже не был полузатоплен, хотя через сотню-другую шагов от него начиналось болото. Подземное помещение в целом оказалось сухим, только земля немного сырая, но это было не смертельно. Единственный минус: на некоторых участках стен обустроилась светоплесень – мутировавшая флора, напоминавшая куски мохнатого ковра и фосфоресцирующая в темноте. Для человека она была опасна не смертельно, но съестные продукты в подвале, заражённом такой плесенью, протухали неестественно быстро.

Поэтому пришлось немного схитрить. Людоед оставил ровно такую порцию, которую они со спутниками съедят за следующий приём пищи, а остальное, тщательно закупорив, закопал в почву наверху, неподалёку от подвала. В том числе там осталось и ещё немного «кротовьего» мяса. Еду приходилось экономить, и постоянное чувство голода уже вошло в привычку. В схроне, к сожалению, пищи практически не было, давно не обновлялся поставками, видимо.

С другой стороны, в этом содержалось и преимущество – голод поддерживал тело в постоянном тонусе. Главное, вовремя найти еду в следующий раз, чтобы совсем уж не остаться без крошки.

Людоед что-то когда-то слыхал о мутантах, сумевших обходиться вообще без провизии и питающихся исключительно энергией аномальных изменений пространства, однако, если всем слухам верить, окружающий мир превратится в выставку страшных чудес, а он и без того кошмарный, аж жуть.

Почва была сыроватой, мягкой, и поэтому копалось легко. Хорошо, что не настолько мокрая, чтобы превратиться в грязь. Повезло. Страннику пришлось объяснять смысл производимых ухищрений, хотя тот всё равно сначала ему не поверил – решил, что проводник его разыгрывает. Везёт же людям в иной реальности, понятия не имеют про тухлящее воздействие серой плесени! Рай у них там земной наверняка.

Двое мужчин и женщина расположились в тесном подвальном пространстве, для освещения поставили зажжённый факел, сработанный из палки с клоком пропитанной маслом сухой травы, и приступили к трапезе. На этот раз совместный отдых не протекал в молчании – за такой долгий день им накопилось что обсудить.

И вот тут пришлый преподнёс внезапный сюрприз… Впервые за всё время с момента знакомства снял шлем. Людоед не уловил, чтобы Стран производил какие-то манипуляции со своим костюмом, но верхняя сфера вдруг распалась на лоскуты-сегменты, сползла и открыла наёмникам голову.

Судя по отсутствию удивления на лице, это произошло в соответствии с желанием обладателя. Под маской оказалось вполне человеческое лицо с карими глазами и коротко стриженными тёмными волосами, но… вот только кислотный шрам уродовал его, избороздив правую сторону. Это не был след от удара клинка или от пули, осколка, луча. Правую скулу обожгло чем-то химическим, оставив характерное «клеймо».

– Охренеть, ребята, весело тут у вас, – как ни в чём не бывало поделился наболевшим Стран. Пристально разглядывающих его двух пар глаз, мужской и женской, он как бы не замечал.

Однако Людоед оценил демонстрацию доверия. Ему даже на секунду сделалось почти стыдно, что всё равно придётся «кинуть» доверившегося пришельца.

– Это были тренировки, – сыронизировал теневик, – соревнование впереди.

– Вот так мы всю жизнь и веселимся, – вставила Мамба. – А ты-то откуда взялся, такой красивый?

Теневичка пожирала взглядом Странника. На лицо он ей точно понравился, а боевые шрамы в её глазах украшают мужчину без всяких переносных смыслов.

– Из другого мира, – честно ответил пришлый.

– Правда, что ли? – усомнилась Мамба. – Так-таки из другого мира?

– Да я сам в шоке или в панике даже, – снова честно признался Стран, – если б знал, что всё так получится…

Людоед прожёвывал кусок, ожидая продолжение. Мамба тоже затихла. Но нет, ведомый не желал рассказывать сам. Кстати, учитывая, что он «снял шлем», момент для нападения выпал самый удачный. Но Людоед слишком устал. Слишком, чтобы совершить акт предательства. Его сейчас интересовал лишь ужин, а потом сон. Всё. Если пришелец из другого мира на это и рассчитывал, подгадывая момент для снятия маски, то его расчёт оправдался на все сто.

– Вау, полёт был, конечно, вообще!.. Или эти зелёные существа, как их, лесня…

– Слава Тени, из лесу живыми выбрались, – проворчал Людоед.

– Кому слава?.. – не понял Стран. – Тени? – На лице его появилось озадаченное выражение.

– Это я так, оговорился, – поправился Людоед; надо было играть роль до конца. – Слава нам, говорю, что выбрались живыми.

– Тени… почему тени? – повторил Стран. – Это у вас типа божество такое?

Вот же въедливый!

– Кому и божество, – загадочно ответил Людоед, – а для кого просто тень.

И он улыбнулся.

Матёрый наёмник редко улыбался. Зрелище было довольно жутким, и он намеренно использовал эффект. Безволосая голова худого и жилистого Людоеда была похожа на череп, и если оскалиться во все зубы…

Впрочем, Стран как будто бы не обратил внимания. Молодец, правильно себя ведёт.

И вообще хорошо он себя сегодня показал с крылатыми, да и со всем остальным. Здорово помог в битве. Сразу видно, бывалый вояка. Может, ещё и получится с ним как-то мирно договориться… Хотя Людоед сразу отбросил эту мысль, стоило ей появиться. Свидетелей в живых он привык не оставлять, если позволяли обстоятельства, убирал всех. Ну или использовал повторно и позже всё-таки избавлялся. Как проводника сквозь Занавес.

Наконец с едой покончили, и настала пора «тушить свет». Странник потянулся и зевнул.

– Как там у нас с графиком дежурств? – спросил.

– Можно не дежурить, – сказал Людоед. – Я там наверху намотал растяжку… Если что-то будет возле нас шариться, мы услышим. Ну а если станет ломиться в подвал, то мы и так, и так проснёмся. Я чувствую, что здесь нам ничего не угрожает. Давайте просто отдохнём.

– О, давайте! – с энтузиазмом согласился Стран. – Я не против, а с утречка выдвинемся дальше. К середине дня должны дойти…

– Не зарекайся раньше времени, – посоветовала Мамба. Правильно сказала. Здесь дело уже было не в намёках – действительно, давно подмечено, что не стоило вслух зарекаться о конкретных сроках. Сказанное вслух слышат демоны Зоны, а вот подуманное – Тень. И помогает тем, кого слышит, кто способен до неё «докричаться»…

– Ну ладно, спать так спать, – подвёл итог Стран и плюхнулся на бок, отвернувшись к стене, там, где прямо в лицо ему смотрело пятно серой плесени. Видно, этим демонстративным жестом он показывал, что доверяет напарникам. Сам, конечно, будучи уверенным, что в случае чего чутьё и реакция его всё равно не подведут. Ну-ну.

Ему-то удобно в своём суперкостюме. Лёг – и никакая влага не попадает. Хоть в реке спи, на плаву. И даже если речной многоног захочет пощекотать щупальцем – костюм такого «пошива» сумеет от притязаний оградить.

А вот Мамбе и Людоеду пришлось стелить специальные спальники. Чтобы между телом в одежде и сырой землёй была дополнительная прослойка. Такой походный спальник, сотканный по особым технологиям, переданным от предков, имелся у каждого Воина Тени.

Теневики завернулись каждый в свой «кокон», Людоед потушил свет и почти сразу же отключился. Снов он сегодня не видел – все резервы Тени ушли на восстановление организма. В назначенный час, как по будильнику, произошло пробуждение. Людоед поднял веки и понял, что проспал достаточный срок.

В подвале, где они лежали, всё так же царила тьма, только сквозь узенькую щёлочку наверху начал просачиваться утренний свет. Людоед тихо позвал Мамбу и Странника. Те закопошились и забурчали, дескать, доброе утро. Факел зажигать не стали, чтобы зря не расходовать топливо.

Выбрались наружу. К счастью, за ночь проклятый дождь не размочил землю, и с едой всё в порядке. Людоед выкопал провизию обратно, кое-чем они подпитались на завтрак. И направились в нужном направлении. Туда, где располагался тот самый заветный аэропорт. Теперь им предстояло преодолеть болотистую местность, располагавшуюся главным образом на месте бывших улиц Скульптора Цветкова, Композитора Доброва и окрест лежащих.

Во время войны эти места разбомбили основательно. И от попаданий ракет и бомб остались разной величины воронки. Со временем в ямах скопилась вода. Асфальт и бетон, рано или поздно, стали просачиваться в землю… В результате и образовалась болотистая область. Некоторые сектора здесь имели репутацию совершенно непролазных. Через другие ещё как-то можно было пытаться прокрасться.

Что и собирались сделать Людоед и его спутники. И ещё задачей теневика было воспрепятствовать тому, чтобы нездешний утонул здесь с остатками своих гаджетов. Случись такое – и получится, что вся возня из-за него впустую!

Ну и самому не угробиться. Переход обещал быть напряжённым, как минимум потому, что часть арсенала Странного досталась вчера в подарок лесным, и теперь у пришлого осталась только меньшая часть. И Людоед, и гость об этом очень сожалели, оба по-своему. Теневик подумывал о том, чтобы потом наведаться к леснякам. Но понимал, что возмездию не случиться раньше, чем сформируется большой отряд теневиков, чуть ли не армия вторжения, иначе, совершив набег малыми силами, во второй раз он из леса живым не уйдёт. «Бог из машины» не появляется по гарантийному обязательству… Да, придётся чуть ли не всем кланом к «деревяшкам» наведаться, пушки Странного того стоят.

Эх, надо было тогда всё же выбрать обходной вариант, предложенный Мамбой!..

Когда они преодолели территорию, непосредственно прилегающую к болоту – на ней почти ничего не было, кроме остатков фундаментов зданий, ржавых элементов машин и в одном месте бесформенной мертвечины, над которой кружили мутированные воробьи-падальщики, – впереди показалось собственно болото.

Представляло оно собой полосу мутно-зелёной стоячей воды, тянущуюся влево и вправо, с небольшими пятнышками кочек и «оазисами» растительности. Стран издал сдавленный звук, будто его ткнуло под дых. Мамба зашипела сквозь зубы. У Людоеда встала дыбом шёрстка на затылке, и то место на правой руке, где красовалась татуировка со змеёй, заныло, словно напоминая о той боли, которая случилась, когда ему её выжигали.

– А нам точно нужно сюда идти? – спросил Стран.

– Обход займёт слишком много времени, – ответил Людоед, – это дерьмо тянется на километры.

Ещё здесь, недалеко от зловещей трясины, стал ощутим явственный неприятный запах, исходящий от болота. И чем ближе они подходили, тем сильнее становился смрад. Даже пришлый сквозь защиту своего шлема почуял его и, конечно, спросил про источник. Но объяснить ему толком не удалось, потому что теневики сами деталей не знали. Имелись разные предположения на этот счёт. Людоед сперва начал было чего-то там бормотать про химию, но потом сам запнулся. Ароматец же напоминал чем-то запах серы, но не совсем такой, и с объяснимой примесью трупной вони.

Поэтому Людоед и Мамба на краю болота перевязали себе рты и ноздри специально намоченными тряпками, чтобы через них дышать. Стран же отчётливо произнёс: «Включить режим фильтрации воздуха», и, судя по этой голосовой команде, ему теперь тряпочка не понадобится. А Людоед-то гадал, каково будет пришлому в его шлеме дышать мерзостью!

– А-а-ай!!! – внезапно вскрикнула Мамба.

– Что такое?! – встрепенулись Стран и Людоед.

Мамба потирала левую руку. Над её головой взвилась, разъярённо жужжа, квазимуха размером с ладонь взрослого мужчины. Эти твари были настоящей угрозой. Для человека являлись очень опасными, если нарваться на охотящийся рой, впрочем, тогда они становились опасными для кого угодно, даже для громадного мутура, например.

– Ах ты, гнида… – Мамба потянулась правой рукой к пистолету.

– Не надо! – остановил её Людоед. – Не трать патрон!

Мамба после окрика поостыла. Хотя место укуса страшно болело, придётся терпеть. Вот так – зазеваешься, закружит голову резкий запах, и случится что-нибудь. Хорошо, что единичный укус был не смертельным. И что не прилетело что-то посерьёзнее одинокой квазимухи…

– Помощь нужна? – спросил Людоед.

– Нормально, – ответила Мамба, – идти смогу… Жжёт, падла! – Наёмница сморщилась.

– Может, надо продезинфицировать? – постарался проявить участие Стран.

– Сама справлюсь, – ответила теневичка. – Не маленькая.

Людоед уже вытащил свой мачете и направился к дереву, стоявшему шагах в двадцати от них. Проявив некоторую изворотливость, он сумел отрубить несколько длинных веток, которые можно было использовать в качестве шестов. Вернувшись к своим, он вручил по заготовке Мамбе и пришлому, а сам, усевшись на корточки – просто наземь сесть было нельзя, почва на берегу очень сырая, – принялся выстругивать из прямой ветки удобный шест.

Ведомые последовали примеру. Гость делал это особенно забавно – у него не было ножа как такового, и он использовал «заострения» своего чудо-костюма. Мамба, несмотря на больную руку, ловко орудовала своим клинком. Когда шесты были готовы, Людоед поднялся и сказал:

– Значит, так, инструктаж. Движемся вперёд, цепочкой по одному, на расстоянии четыре-пять метров друг от друга. Шаг ставить мягко, без рывков и резких движений. След в след, если путь проходит не через топь. Если попадётся какая-то гадость или просто подозрительное место – обходим. Я иду первым, за мной…

Ведущий сделал паузу, немного поколебался, но решил:

– Идёт Стран, замыкающей Мамба. Стараемся ступать только по кочкам. Ногу ставить на середину, всей ступнёй и при этом плавно переносить тело без скачков, поддерживая равновесие. Для этого можно опираться на шест, но перед тем, как опереться, сначала пробуйте его концом место, на которое опираетесь. И да – ни в коем случае не прыгайте с кочки на кочку! Поскользнётесь и упадёте. Я так один раз чуть не погиб, – для пущей убедительности добавил он.

На самом деле, конечно, сам он так никогда не делал, но для того, чтобы предостеречь напарников, следовало подкрепить свои слова чем-то значительным.

– Если идём по топкому, во избежание разрыва сплавины не наступаем след в след, – продолжил Людоед. – Встретившиеся на пути «окна», участки открытой воды – обходим. Если всё-таки кто-то грохнется в воду, то первое, что надо сделать, это выставить шест горизонтально перед собой и опереться на него. Постарайтесь аккуратно перенести центр тяжести с ног на туловище. Не нужно барахтаться и вообще не делайте лишних движений. Если болото почувствует ваше присутствие, оно вас уже не отпустит. Ждите, когда напарник вытащит. Если же напарник упал в воду, как можно быстрее доберитесь до него и протяните ему свой шест. Когда тянете тело из болота, ни в коем случае нельзя отпускать, чтобы сделать передышку! Слегка отпущенный человек моментально уйдёт в трясину, получив дополнительную энергию с суши при отталкивании… Ясно?

– Всё ясно, док, – сказал Стран.

– Кто?..

– Не обращай внимания, – отвертелся от ответа пришлый.

– И это, Стран… – добавил теневик. – Будь поосторожней с мохом…

– С мохом? – перебил Стран. – Не мхом?

– Да, с мохом, – уточнил Людоед, – не знаю, где ты видел мхи, а тут мохи. Я для тебя специально делаю отдельное предупреждение на случай, если ты не знаешь, потому что моховые пятна, особенно в болотах, могут быть очень опасны. Вплоть до того, что вцепятся в тебя ложноножками.

– Ничего себе!.. – не удержался от комментария Стран.

– Ну вот, вроде все основные моменты описал. Теперь можно и выдвигаться, – подытожил Людоед. – Шесты перед собой держите горизонтально на уровне груди, если не используете их в данный момент. И не забывайте, что это не просто смертельно опасная территория, а опаснее опасных, и здесь нужно держаться начеку в особенности…

Будто в подтверждение его слов откуда-то из-под воды впереди донёсся гул, напоминающий чьё-то завывание.

– О, слыхали? – спросил Людоед. – Они уже нас ждут не дождутся. – Он ухмыльнулся и погладил рукоять своего пистолета-пулемёта.

Ведущий сделал шаг в сторону мутной воды, но внезапно… нет, ничего экстраординарного не произошло. Просто почва на берегу, понятное дело, была скользкая, и вот Людоед на ней совсем уж немыслимым образом, учитывая его скорость реакции и повышенные рефлексы, ухитрился поскользнуться! Полетел он не в болото, а на землю рядом, но, упав, оказался в зоне досягаемости хищной вербы-мутанта – дерева, росшего на самом краю, возле берега.

Ветви среагировали мгновенно. Они были гораздо длиннее, чем казалось со стороны. Пронзив кожу Людоеда, отростки впрыснули в него яд… С этого момента он не мог пошевелиться. Глаза от натуги чуть ли не полезли наружу… Стран уже прыгнул вперёд, туда, где ветви тянулись между деревом и телом проводника. Разрубив алчные «шланги» лезвиями своего костюма – из рассечённых ветвей хлестало что-то красное, по цвету как будто кровь! – он заставил их отползать, утягиваться назад.

Только несколько обрубков ещё обвивались вокруг Людоеда. Чтобы не дать дереву шанс атаковать повторно, Стран прожёг ствол вербы лучом из своего светового оружия и не гасил огонь, пока дерево не завалилось в болото, подняв ветвями фонтаны грязной воды. Повыдёргивав из тела проводника обрубки, Мамба и Стран оттащили его подальше, в относительно безопасную зону. Только через несколько минут начала восстанавливаться речь…

– Пара… лизущий яд… – промямлил Людоед. – С-скоро… действие пройдёт… Моя кровь… она быстрее рехе… генерирует.

Теневик замолчал и с минуту лежал обессиленно без движения, приходя в себя, ожидая очищения крови.

Если бы не пришлый, ветки совсем бы опутали и втянули жертву в крону, а там переварили без остатка.

– Спаси-ибо, – выдохнул теневик, – теперь я перед тобой в…

– Так уже отданы долги! – перебил пришлый. – Это я был перед тобой в долгу, Люд, теперь сочлись.

– Как-то… так, – согласился Людоед.

– А это красное что, кровь? – показал Стран на пятна, которыми был забрызган его уже давно не серебристый костюм.

– Древесный сок у ивы такой, по виду похож на кровь, – сказала Мамба. – Лучше смой водой, а то засохнет, неизвестно, что будет. Только аккуратней… приближайся к воде.

– Понял, – сказал гость и отлучился к болоту, оставив Мамбу рядом с распростёртым Людоедом.

Только минут через десять проводник смог подняться на ноги и стал разминать конечности. Тело ещё не до конца его слушалось, поэтому, конечно, приходилось медлить и дожидаться полного восстановления. Если по обычной местности ещё как-то можно было худо-бедно передвигаться полупарализованным, то при хождении в болоте требовалось полностью чувствовать и контролировать своё тело, взвешивая и отмеряя каждое движение.

Кстати, на удивление здесь, на граничной черте между болотом и остальными руинами, было относительно спокойно – в том плане, что они уже долго здесь трепыхались и суетились, а их, кроме ивы, ещё никакая мутировавшая фауна и флора не трогала. Скорей всего это объяснялось тем, что обитающие в условиях «стандартной» суши не испытывали нужды лишний раз приближаться к болоту, а выживающие на «мокром месте», наоборот, не видели смысла выходить «наружу».

– Ты как?.. – спросила Мамба.

– Оклемался, – успокоил Людоед. – Ещё раз спасибо, Стран, я перед тобой всё-таки в долгу. Вот уж не знаю, что бы я без вас делал…

Ведомых надо поощрять и подбадривать по возможности, поэтому теневик не поскупился на пафосное заявление.

– А ничего бы не делал, потому что был бы парализованным и не смог двигаться, ха-ха!.. – хохотнул Стран. Похоже, он уже совсем освоился в хаосе разрушенного города и даже способен на шутки юмора.

– В точку. Ладно, идём дальше, не то до вечера не проберёмся, – сказал Людоед. – Порядок не меняется, я первый, следом Стран, за ним Мамба. Когда устанем, будем все вместе останавливаться и отдыхать.

И ведущий начал движение, ступив наконец в мутную водянистую жижу. Перед тем как сделать очередной шаг, ощупывал ногой скрытую под водой почву. Когда он продвинулся метров на пять от берега, медленно и очень осторожно, и остановился рядом с торчащим из болота кустом не самой опасной разновидности, за ним последовал Странник, стараясь по инструкции ступать точь-в-точь по следам.

Куст-мутант, кстати, повёл себя неодобрительно, зашевелился, видимо, чуя, что Людоед использует в качестве шеста ветку, совсем недавно отломанную от живого растительного сородича. Слишком долго и близко к нему останавливаться не стоило.

Но всё же наёмник старался прокладывать маршрут от дерева к дереву или кусту; если вдруг растительность проявляла признаки агрессии, то при помощи мачете сразу отсекал или отбрасывал прочь тянущиеся к нему отростки. Прокравшись некоторую дистанцию, Людоед вбил в кочку припасённую палочку и прикрепил к ней лоскуток мягкой ткани. Такие вешки нужно было оставлять, чтобы не запутаться или на случай, если вдруг впереди окажется тупик и придётся возвращаться…

Внезапно, когда теневик поставил ногу в очередной пук травы, ему в подошву что-то впилось! Людоед закричал от неожиданности, и когда вздёрнул конечность, на ней болтался… мутированный круглый монстрик, свёрнутый ёж, похожий на выбритую голову теневика, потому что иголок лишился. Зато умел разевать пасть размером чуть ли не шире собственного тела. Оказалось, зверёк в этот момент прятался в траве, и Людоед на него наступил.

Содрав тварь с ноги, идущий отбросил клубок в сторону, и не успел тот упасть в воду, как из неё выметнулось что-то тёмное, с алчно раззявленной пастью, и схватило добычу огромными зубами. Путники и разглядеть его толком не успели, как оно уже скрылось в толще болота, утащив туда ежа, которому не повезло оказаться не на той кочке не в то время.

* * *

…Но волку вступаться за человеков и даром не надо, хотя порой волки куда великодушней и благородней поступают.

А вот собаке…

Сила и ум не меньше, сопоставимы с волчьими, а отношение к человеку диаметрально противоположное.

Если животные способны любить по-настоящему, то человеку собака не просто друг, а полноценный Собеседник.

Даже если и не удосуживается говорить человеческим языком.

Зато всё понимает. И говорит, отвечает – глазами, движениями тела, поступками…

Такое впечатление, что меня с момента появления воспринимают как любимую собаку. И ждут, смогу ли я подтвердить, что способен быть чем-то большим, БЫТЬ ЧЕЛОВЕКОМ.

Любимым.

С которым можно поговорить и о наболевшем, и о желаемом, и в одном направлении на мир смотреть. А не только друг на друга, пока не минует первоначальная увлечённость, а затем охладеть и вернуться в холодное одиночество…

В идеале оно так.

Но я готов быть кем угодно, пусть собакой.

Только чтобы чужеродная, ненормальная природа не вырвалась (или не захотела вырваться) и не расширилась на весь МОЙ родной мир.

Пока шёл сюда, я уже себе пытался представить глобальный кошмар: открытое повсеместное столкновение нормального и ненормального, и до того страшно стало, что постарался не развивать тему и выбросил из головы жуткие экстраполяции.

Не то вдруг стали бы мне сниться навязчивые сны о каком-нибудь бедолаге, «параллельном Я», например, сталкере, выживающем в какой-нибудь импровизированной крепости посреди постапокалиптического хаоса, в который превратился весь мир…

Всё что угодно, только не такое!!!

Ради того, чтобы избежать подобной участи моему миру, не жалко и жизнью расплатиться. Не то что поступиться привычными мерками, принципами, нормами и в каком-то смысле человечности лишиться.

Называйте хоть горшком, как говорится, только в печь не сажайте!

Хотя можно и в печи попробовать выжить.

Где наша не пропадала! Наша пропадала везде.

И отовсюду вылезала…

Вылезу?


13. Наперегонки со смертью

С утра они угодили в гон. Стоило только отойти от ночного лагеря, как началось. Что оно такое, почему и из-за чего, никто не знал. Андрей и его побратимы только слышали про подобные массовые исходы… От Замковой улицы уцелевшие рейдеры шли в направлении станции метро «Пересадочная» и дальше, а навстречу им практически непрерывным потоком пёрла всякая мутировавшая живность. Чаще мелочь, вроде крысобак или сухопутных многоногов, но иногда что-то покрупнее. Хорошо хоть, одичавшие биороботы не попадались. Вчерашней встречи с боевыми машинами сильно поредевшему отряду более чем хватило.

Внезапно дёрнулся, споткнулся и вскрикнул раненый, рядом с которым шёл, поддерживая его, Игорь. А Черномор упал. Задев по ходу раненого, его сбил с ног и повалил питек, один из мутантов, сотворённых методом «разворота» эволюции обезьяны в обратную сторону, до далёких предков. Питек был мохнатый, хвостатый, с большими ушами, ростом чуть больше метра. Игорь оперативно проткнул его копьём, Черномор скинул труп мутанта с себя. Поднялся, остальные остановились подождать его.

Однако вынужденная задержка дала тварям удобный момент для нападения. С левой стороны к отряду чуть ли не наперегонки стремились реальные зомби, только что «прожжённые» в аномальном искажении «мангал». Очевидно, постарался Гончар. Так называли мутантов, способных обрабатывать фрагменты разложившихся трупов в аномальных «мангалах», воссоздавая из них полноценные тела, способные двигаться и атаковать. Без «мангалов» управлению поддавались лишь мертвяки, более-менее сохранившие целостность. В своих целях кукловоды могли использовать и свежие трупы, но только не живые организмы.

– Костян, ты держишь оборону здесь! – оставляя самого уязвимого в тылу, скомандовал ведущий отряда Андрей. – Черномор, Игорь, Митяй – разберитесь с зомби! Мы со Славой и Виталей поищем того, кто управляет! За мной!

Андрей распластался на земле и пополз между руинами. За ним следом ползли два побратима. Преодолели значительное расстояние, спрятались за обломком стены, отслеживали во все глаза, но нигде Гончара не увидели. Только поток всё прибывающей и прибывающей живности. Не все из монстров атаковали людей, многие просто проносились мимо, подгоняемые неизвестно чем.

Гон, чтоб ему пусто было…

– Виталь, ты видишь что-нибудь? – спросил Андрей.

– Нет.

– А ты, Слав?..

– Фиг его знает, зашхерился куда-то, творец хренов!..

– Ясно. Давайте назад, а то наших зомби со всех сторон уже зажимают…

– Подожди! Видишь, вон та многоэтажка? – спросил Вит, указав на сбережённую креп-травой древнюю девятиэтажку, расположенную достаточно далеко от позиции, где они трое находились.

– Ну, вижу.

– Надо наверх залезть, посмотреть.

– Пожалуй, ты прав… – призадумался Андрей. – Но и нашим нужно помочь… Давайте так, вы назад, помогать, а я…

– Не, давай хоть я с тобой, – не согласился Вит, – а то одному уж вообще опасно. Ты теперь лидер, если с тобой что-то случится, отряд снова без главного, в третий раз…

– Лады, – согласился Андрей. Действительно, совсем одному не стоило, вдвоём вернее. – А ты, Слава…

– Понял, понял, командир.

Втроём было ещё вернее, но кто-то должен был помочь отбиваться от творений Гончара. Кто, как не богатырь Слава!..

Он и пополз назад, а Виталий вслед за Андреем перебежками отправились к многоэтажке.

Перебегать приходилось от одной кучи мусора к другой. Под кучами можно было условно обозначить обломки бетона и асфальта, кирпичной крошки, шлакоблоков, древесины, с эпизодическими вкраплениями чего-то металлического. Всё это располагалось в хаотичном порядке, на разном расстоянии друг от друга и в разном объёме. За кучами побольше, находившимися на линии атаки, можно было прятаться. Правда, из-за их неоднородности некоторые фрагменты куч могли быть менее прочными, чем другие.

Между кучами находились ямы, попадались также останки чьих-либо тел – мутанты, человекоподобные и зверообразные, постоянно погибали. Валялись даже раскуроченные остатки механоидов, и они, кстати, если не слишком сильно повреждённые, могли служить достаточно надёжными укрытиями.

Среди подобного рода препятствий приходилось лавировать. Следя при этом за тем, чтобы не влипнуть в аномальные изменения, например, или чтобы кто-нибудь неожиданно не напал из-за угла.

– Осторожно!! – крикнул Вит, сильно толкнув Андрея, чтобы сбить с ног, на землю.

Буквально в нескольких сантиметрах над ними пролетела какая-то струя. Напарники вынужденно отползли назад к тому укрытию, за которым прятались до этого. Мечник не заметил «открой фонтан» – аномальную ловушку, которая часто маскировалась под груду хлама. По форме конусовидная, «плевалась» она в жертву струёй ледяной вязкой слизи, мгновенно промораживающей плоть. От неё-то в решающий момент напарника и уберёг медбрат.

После попадания сгустком слизи гейзер притягивал с его помощью жертву к себе, промораживал полностью и питался долго-долго, оттаивая небольшие участки и со страшной силой втягивая в себя чужую плоть. Казалось невероятным, но Андрей сам видел, что может сделать с человеком такой гейзер. Он много чего не видел пока, так как был ещё сравнительно молодым воином, но с ледяным ужасом встречаться доводилось. Хотя лучше бы не…

– Спасибо, брат, – сказал он Виту. – А если бы я один пошёл, что бы могло быть…

– Никогда рядом не помешает плечо напарника, – ответил тот.

– Не то слово!

Они обогнули гейзер по широкой дуге. Однако и после этого без неприятностей не обошлось. Из-за одной из куч на Андрея вдруг набросился клановый мутант с заточенной железкой в руке. Метил он ему в лицо, но человек успел увернуться, и заточка скользнула по его доспехам, поцарапав их. Мечник ударил вырожденца под дых. Тот на миг ослаб, но тут же попытался нанести ответный удар своей железякой. Андрей другим ударом сломал ему запястье, мутный закричал. Тут сзади подоспел и Вит, ударом своего меча в спину оборвав крик урода.

– Готов, – подытожил медбрат.

– С-сучий потрох! – выругался Андрей. – Как я его не заметил…

– Бывает, командир. Мы ж не супергерои из сказок, – утешил Вит. – Давай поторопимся, у наших сил не так много!

И вот они добрались до подъезда. Заскочили в полутёмное помещение – Андрей держал меч чуть ли не над головой, наготове, если нападёт засадник. Потом стали подниматься по лестнице, наверх, наверх, мимо дверей пустых квартир. Старались ступать тихо, и у них это получалось с учётом того, что в здании завывал ветер, отчасти заглушая их шаги.

Сверху послышалось невнятное бормотание. Андрей и Вит обменялись красноречивыми взглядами. Двигаться теперь стали ещё осторожнее, чем прежде. Добравшись до помещения, где был источник шума, ворвались внутрь и увидели Гончара собственной персоной. Он развернулся к ним, и они поняли, что этот мутант с виду – обычный человек. Но глядя ему в глаза, становилось ясно, что человеком он уже не был. В его глазах отражалась сама Смерть.

Андрей бросился в атаку, замахнулся мечом. Гончар ушёл от удара, выполнив перекат через голову вперёд. В следующий миг он уже сбежал в соседнее помещение, с наскока проломив хрупкую перегородку. Мечник метнулся бы вдогонку, если бы на Вита в эту секунду не напал срочно оживлённый кукловодом зомби. Обезьяноподобный мутант постарался взять медбрата рейдеров голыми руками. И если бы не вовремя поспевший Андрей, ему бы, вероятно, это удалось, так как Виталий был не очень «заточен» под ближний бой, он больше стрелок. Его козырем была незаметность, а в открытых столкновениях рисковал проиграть без должной поддержки.

Молодой командир рейдеров с одного взмаха отхватил клинком голову мутанта. Вит облегчённо выдохнул, отталкивая от себя волосатое и воняющее трупным разложением туловище. После этого они незамедлительно начали преследование Гончара, расправляясь по пути с управляемыми им тварями. Мутант использовал мёртвые тела, находившиеся в этом здании. Какие-то выбегали навстречу из комнат, другие подтягивались с нижних этажей, некоторые прыгали с крыши через провалы в потолке. Главным было не дать уйти или спрятаться трусливому кукловоду. Благо с «мёртвыми» врагами, подчинёнными чужой воле, расправляться было всё же полегче, чем с живыми, у которых на месте своя собственная.

Наконец Гончар был загнан в тупик, из которого ему больше некуда оказалось бежать. В руках он держал оружие, какой-то клинок, но это не играло определяющей роли. Привыкший всё контролировать на расстоянии, в прямом столкновении мутированный чел был слаб. Андрей сумел расправиться с ним в несколько приёмов. Мертвечину тот мог контролировать, а вот на живых его зомбирующее влияние не распространялось. Поэтому мечник не потерял своё «Я» и бился с выродком в полную силу. А рядом на подхвате был Вит, чтобы помочь, если что. Но помощь не понадобилась, уж Андрей своё ремесло мастера меча знал на отлично. Да и бегать за Гончаром по зданию притомился что-то…

Когда с гнусным мутантом было покончено, Андрей и Виталий подошли к окну, чтобы посмотреть, как там побратимы. Спецназовцы держались, но с трудом, отбиваясь от зомби, к которым больше не спешило подкрепление – оставалось добить только тех, кого успел сотворить выведенный из игры манипулятор.

Двое рейдеров пустились в обратный путь, на помощь своим товарищам. На лестнице их ждала целая орава оживших котопсов и других разновидностей мутированных зверей. Андрей с Витом с радостью готовы были помочь им умереть снова. Впрочем, даже не всем их помощь понадобилась. Они уже «отключались» сами, так как слишком долгое время не могли обойтись без воздействия энергии ментальной воли «творца».

Командир и медбрат сбежали вниз, проползли назад мимо ледяного гейзера и тем же маршрутом по руинам. Бойцы радостно встретили их появление. Двое вернувшихся живыми не замедлили сообщить, что с повелителем мертвечины покончено. И принялись помогать своим разделываться с финальной партией уродских зомбаков. Эти, прожжённые и собранные в «мангале», могли намного дольше продержаться, активно функционируя уже без повеления Гончара.

Впрочем, они всё равно оставались тупыми и к тому же медлительными. Лишь временами на них находило что-то вроде секундного озарения, и только что бывший вялым и неповоротливым зомби мог резко и неожиданно схватить или ударить. Или вдруг использовать какую-то тактическую уловку. Но это лишь добавляло возни с ними, не предоставляя им особого перевеса.

Наконец порубили всех, Андрей прикончил последнего. Не задерживаясь ни на минуту, устремились дальше, дальше. Гон разномастных мутантов тем временем не останавливался, и, как назло, особенно плотный поток хлынул через этот участок. Спецназеры сгрудились как можно ближе друг к другу, чтобы площадь пересечения с потоком была как можно меньшей, и большая часть тварей промелькивала мимо них. Хорошо, что не попадалось особенно больших мутантов, вроде медведящеров, кентаврид или жукоров. Таких громадин обычно гон не захватывал, видимо, у них имелся какой-то своеобразный иммунитет к подобного рода стихийной «истерии». Массивные существа меньше подвергались страху быть умерщвлёнными.

Но из любого правила случаются исключения. На группу сплотившихся спиной к спине людей накатывалась «мутуша» – бесформенный мультиорганизм, состоящий из множества слипшихся, «растворённых» в общем тулове мутантов. Спецы сработали как их учили, по проверенной схеме: трое из них, Андрей, Виталий и Черномор, стали выполнять отвлекающий манёвр, активно перетягивая внимание на себя, а все остальные, выждав паузу, напичкали мутанта свинцовыми укусами из всего имеющегося огнестрела.

Свинцовая терапия дала требуемый эффект. Туша заметно убавила в подвижности и напористости. Поэтому люди смогли успешно от неё удрать не поглощёнными, не превратившись в частицы бесформенного кома. К счастью, этот жуткий конгломерат был среднего размера; по имеющейся информации, чтобы уничтожить крупную тварь, понадобилось бы тратить взрывные устройства, и одной гранатой или брикетом синтибэкса не обошлось бы.

Но отдыхать ещё было рано. Сместившись с прежнего курса, рейдеры не вышли полностью из полосы гона, а встретились с другим его потоком. На этот раз им попалась стая мутараков. Вообще это были весьма скверные существа. Они обладали очень жёстким панцирем, длиной тела до тридцати сантиметров, передвигались большими скоплениями, иногда насчитывающими многие тысячи особей. Вот и сейчас спереди наплывала тьма-тьмущая гадин, отдельных особей среди них и не разглядеть…

И это даже хуже, чем сделаться частью мерзкой туши. Пришлось тратить запас ценной зажигательной смеси для того, чтобы хоть задержать «лавину». А самим бежать ещё дальше, западнее… Впрочем, мутараки, несмотря на маленькие размеры, перемещались ощутимо быстрей обычных раков. И поэтому немалое их количество, огнём не затронутое, бросилось догонять воинов, норовя напрыгнуть на доспехи и снаряжение. Однако нельзя было останавливаться и «отцеплять» их, потому что тогда бы лавина, которая валила следом, накрыла бы уже с головой. Только вперёд, только вперёд!

Некстати подворачивающиеся ямы и кучи мусора теперь ужасно мешали. Если сколопендре ничего не стоило взбежать по куче и оказаться с другой стороны, то людям приходилось обегать её и таким образом постоянно менять траекторию. Костяну, который вчера потерял руку, бежать было труднее всех. Слава, как обычно, сдавал на длинных дистанциях. Но рано или поздно всё минует, вот и последние сколопендры затерялись позади, удалось оторваться, ура!

Так получилось, что за минимальный промежуток времени рейдеры проскочили очень даже немалую дистанцию. Главное, от мутараков оторвались. У страха глаза велики и ноги быстры…

А гон всё продолжался. Вот навстречу заводским воинам, спрыгнув с высоких развалин офисного здания, засеменил цурконь. Тот самый, второго типа, у которого человеческий ген являлся доминантным. Внешность монстра почему-то, наоборот, была весьма далека от человеческой, если не считать конечностей, напоминавших смесь человеческой ноги и руки, и головы, явно человеческой, но помещённой под прозрачный кожный нарост на середине спины. А горизонтальное туловище представляло собой нечто вроде сегментированной сосиски, этакую гусеницу. Огромную, конечно. Роскошные конские хвосты, из-за которых монстр получил название, болтались и спереди, и сзади.

Внешний вид мутанта не внушал оптимизма. Андрей дал команду убегать в сторону, надеясь разминуться, но мутант явно поимел к ним интерес. Да и в том направлении, куда они ретировались, располагалось обширное аномальное пространство. Но и в противоположном бежать не стоило, там – основной поток гона. И поэтому ничего не оставалось, кроме как принять бой. Но Андрей поступил хитрее. Он решил заманить мутанта на вольготно раскинувшуюся территорию аномальности. Там нормальные законы природы искажены, и всё что угодно может случиться с организмом.

Молодой командир встал прямо на границе локального участка пространства, изменённого инородным воздействием, и замахал мечом перед мутантом. Черномор и Митяй помогали ему. И когда цурконь подобрался к ним совсем близко, отвлёкшись от другой части отряда, бойцы отгородили ему путь назад, кинув заряды с зажигательной смесью. Андрей, Черномор и Митяй успели вовремя ускользнуть из захлопывающегося капкана, а вот мутант из-за своих размеров, тупости и неповоротливости удрать уже не смог. Таким образом, огненное полукольцо оттеснило его к аномальному пространству. Свойства биологических объектов, попадающих в искажения, непредсказуемо менялись. Кого-то могло пропустить, кого-то убить, кого-то вернуть по линии эволюции до биологических предков, а кому-то придать новые уродливые «бонусы».

Судьба вскочившего в локалку цурконя рейдерам уже не была интересна. Им нужно скорее удирать от остатков мутараков. Но увы, не всё так просто! Им наперерез бросился цурконь первого вида. У этого мутанта доминантным являлся не человеческий ген. Зато тело выглядело почти как человеческое – мускулистое, мощное, как у былинного богатыря, правда, без головы. К тому же из поясницы и низа живота торчали по два щупальца с когтями на концах. Страшное зрелище – щупальце, да ещё и с когтями! Это как рыба с мясом. Физиономия, точнее, жуткая харя за неимением головы располагалась на грудине, скукоженная между буграми мощных мышц. Внизу вместо человеческих ног располагался плотный пучок, штук двадцать, тонких паучьих ножек. В общем, сплошное ходячее недоразумение. С непременным роскошным конским хвостом, для разнообразия торчащим вверх на месте шеи.

Спецназовцы с этой фантасмагорической тварью разобрались гораздо легче, чем с предыдущим цурконём. Они её окружили и сбили с толку, попеременно атакуя и в процессе смещаясь в нужную им сторону. Конечно, хвостатая многоножка могла бы доставить куда больше проблем. Могла – если бы не зажигательная смесь. Правда, запаса «огненного коктейля» едва хватило, и это неприятная проблема.

Субстанция была настолько ценной, что в походах её вообще старались особо не использовать. А тут растратилось всё, а даже не начат обратный путь! Хотя, по большому счёту, воины всё же живы. С самого начала их рейда окружающая среда и события как будто бы ополчились против них. Андрею нестерпимо надоело метаться по этому аду. Сейчас он просто захотел вернуться домой… Его больше не тянуло ни с кем сражаться. Очень быстро познал он горькую истину: радость победы в боях всегда оплачена скорбью о погибших товарищах. А за все «нескучные» приключения приходится платить по высшему разряду, ощущая дыхание близкой смерти на своём лице…

Он предпочёл бы не терять больше побратимов, чем испытывать радость от развеянной «скуки», надоедавшей в спокойной жизни внутри заводских стен.

Только вот Путь Воина уже избран, и с него не свернёшь.

Со вторым цурконём справились, и всё бы было хорошо, если бы в этот момент на них сзади не напал ещё один такой же. Да, Андрей избрал правильную тактику и не учёл только этого, продолжения… Наверно, мысли о доме его отвлекли.

Прямо на глазах Андрея третий вырожденец внезапно выпрыгнул словно из ниоткуда и вместо него схватил Митяя, стоявшего рядом с ним, но в обратную сторону лицом. Боец и не пытался сопротивляться, он ничего не успел сделать, на спине у него рук с клинками нет, с тыла человек всегда на порядок уязвимее.

Цурконь переломил человека, сломал его позвоночник и разорвал пополам когтистыми щупальцами. По ходу нападения отброшенный вбок Андрей не успел ничем помочь. Вскочив на ноги, он, конечно, прыгнул на врага, нанёс в прыжке колющий удар сверху в основание хвоста и пронзил мечом тело, наверное, до самой брюшной полости, меч вонзился по рукоять…

Но слишком, слишком поздно.

С хвостатой тварью было покончено, а командир оцепенело, застывшим взглядом смотрел на оторванную верхнюю половину тела Митяя.

Странно, очень странно при этом себя чувствовал. Просто не верил глазам! Он встрепенулся и даже поморгал, чтобы убедиться, что видимое ему не мерещится, потом крепко зажмурился. Открыл глаза… нет, всё такое же, Митяй лежит с распахнутыми от боли глазами, с застывшим воинственным выражением на лице, только нижней половины тела у него почему-то нет… А валяется она отдельно, ноги вместе с нижней частью брюшины и ягодицами…

Черномор проследил за взглядом Андрея и поспешил закрыть Митяю глаза.

Андрею, наверное, нужно было бы помолиться Властительницам, но он просто не подумал об этом, забыл во всей этой суматохе. Неужели обращение к Ним за несколько суток рейда почему-то перестало для него быть чем-то таким, что могло само по себе спасти от смерти…

Гон тем временем прекращался. Напоследок ушедшим дальше воинам встретилась только группа, состоящая из пятерых биоргов. Эти были не дикими, с нормальным цветом шерсти. Для шестерых людей пятеро клановых мутантов были уже достаточно серьёзной угрозой. Но уклоняться от схватки на этот раз они не стали. Серьёзная не серьёзная, а справиться с ней вполне под силу. Тем более что они заметили «новых людей» ещё на дальних подступах и к приближению вырожденцев подготовились.

Слава взял на себя самого большого урода. Виталя действовал в паре с Костяном, подстраховывая его. По одному мутанту взяли на себя крепыши Игорь и Черномор, крайний достался Андрею. Этот гад не являлся вожаком. Он просто был очень злобным, агрессивно настроенным и, на удивление, шустрым.

Андрей замер, приняв оборонительную стойку, в ожидании нападения. Косматый молнией преодолел отделявшее его от человека расстояние и попытался нанести мощный удар кулаком в живот, но спецназовец моментально увернулся, сработали натренированные рефлексы. Мутант промазал и по инерции провалился вперёд, человек воспользовался этим, чтобы оказаться у него сзади, и успел полоснуть мечом по бугру затылка, жаль, не рассёк до кости.

Противник яростно зарычал, но, пока он разворачивался, Андрей нанёс ещё один удар, точно в открывшийся кадык. Из горла вырожденца ударил кровавый фонтан. Андрей отпрянул, но кровь всё-таки успела забрызгать ему руки и торс.

С остальными врагами тоже было покончено. Андрей посмотрел на своих побратимов, с ног до головы покрытых слоями пыли и грязи, пятнами и разводами крови, кусками чьих-то внутренностей и мускулов… С виду они сейчас напоминали сошедших с ума маньяков-убийц, о таких типах часто рассказывалось в старых фильмах. Глаза пустые, в них ещё не угас кровавый огонь после только что закончившегося столкновения.

– Все целы? – коротко спросил Андрей.

Пятеро выживших воинов подтвердили, что да.

– Тогда вперёд!

Через некоторое время они остановились у водоёма: когда-то это место называлось Большой Овальный пруд. Андрей, Игорь и Слава проверили берег, покидав камни на него и в воду рядом с ним с безопасного отдаления. Никто из воды не выскакивал. Поэтому было решено здесь остановиться и немного помыть снаряжение, раз уж выпала передышка. Расположились так: половина группы встала полукругом – спинами к трём «моющимся» и лицами к вероятному врагу. Потом другая половина должна была их сменить, когда те будут «мыться» в свою очередь, чтобы в случае чего предупредить об угрозе и первыми отразить её.

…Андрей стащил через голову верхнюю часть доспехов и погрузил её в воду. Благо, кровь давеча убитого мутанта ещё не успела совсем въесться. Барахтая нагрудник в жидкости, мечник ненароком нащупал пальцами заплату – в области сердца, и вспомнил, как именно в это место ранила его стрела мутанта. Тогда был его первый настоящий бой. Парень лишь удивился – как это, попала стрела прямо в сердце и не убила, бывает же такое! Вениамин, старый воин, сказал юному, что раз уж так выпало, то будет его теперь всегда сопровождать в боях неслыханная удача.

До сих пор остался у Андрея давний крестообразный шрам на груди в области сердца. Иногда рубец начинал болеть, например, предупреждая об опасности, а теперь он подавал болевые сигналы, когда Андрей вспоминал и думал о Весне.

Он закончил отмывать верх защитного комплекта, поднял его из воды, подержал, давая стечь воде, и положил на берегу, чуток подсохнуть на солнышке. Погода сегодня была яснее, чем во второй половине дня предыдущего. Отёр пятно со шлема, начистил его, тоже поставил сушиться. Вот так воин смывал с себя в буквальном смысле кровь своего врага. Делать это было нелишне после каждой схватки, каждой рубки мечом. Не будешь же в каждый следующий поход надевать новый доспех? Поди найди или приобрети его, новый, подходящий…

Бреши, образовавшиеся в результате ударов в бою, – это другое, их в походных условиях не заштопаешь, приходится уже по возвращении отдавать на починку мастеру, а различные пятна крови и грязи надо бы счищать по возможности сразу. Личная чистоплотность – важное качество воина. Окунаясь в грязь войны телом, нельзя позволять ей грязнить и душу…

А уж меч свой и прочее оружие содержать в чистоте нужно обязательно, клинки полировать чуть не до зеркального блеска. Сила Воина в его оружии. Не поддерживать в чистоте свой меч, не вытирать с него грязь и капли крови – это всё равно, как не ухаживать за своим мужским хозяйством, не мыть его, не удалять засохшее. Меч – то же самое для Воина, что и достоинство для любого нормального мужчины.

Как в случае с мужским оценивает женщина, по мечу же или по другому оружию – оценивает враг. Перед началом боя опытный противник уже видит по твоему оружию, что ты примерно собой представляешь. Не может настоящий ветеран, непобедимый воин носить меч ржавый и повреждённый, если только он не подобрал его при экстремальных обстоятельствах за неимением лучшего.

Андрей свой меч не на помойке нашёл. Получил в наследство. И потому относился к нему соответствующе, как и ко всему остальному снаряжению, что ему принадлежало. Другие бойцы придерживались таких же убеждений. Война являлась для них судьбой, и не уважать её они просто не могли…

Помывка была окончена, и настала пора выдвигаться в дальнейший путь. Да, надежда на то, что, добравшись сюда, отряд Андрея встретит идущий им навстречу отряд, в котором ушёл в рейд Роман, рассеялась окончательно. И не только потому, что воины дошли уже почти до самого Занавеса. А потому, что Андрей теперь понимал: если они не вернулись вовремя из похода, то, значит, выжить не могли.

Что ж, в таком случае он и его бойцы готовы за них отомстить, когда выяснят, что с ними случилось.

Отомстить или умереть.

Вариант умереть, не отомстив, рассмотрению не подлежит.

А вариант «отомстить и умереть» не допускается всерьёз.

* * *

…Всё же до утраты человеческой ипостаси мне ещё далековато.

Топать и топать, можно было бы так сказать, но уж слишком прямолинейно получится.

Шёл я, шёл, одним словом, и в результате понадобилось мне отдохнуть.

Таки устал. Уходился.

Словно моя удивлённая тревога об отсутствии отправления естественных надобностей добралась по назначению и где-то там, «где надо», спохватившись, навёрстывать команда отдана.

Вокруг ничего не изменилось: солнце, степь, ветра нет, но свежо, ровная поросль травы или выглядящей травой растительности, не холодно и не жарко. Вечный полдень, солнце в зените.

Впереди по курсу ориентир тот же. Дуговой мостик, чёрная полукруглая линия, обоими концами воткнутая в землю.

Но, кажется, толще стала, жирней, увеличилась в размерах. Следуя логике, привычной мне-человеку, я приблизился.

Ну ладно. Привал.

Удовлетворяю проснувшиеся позывы, прохожу подальше от порождённых ароматов – ничего себе, всё неподдельное с виду и по запахам! – и опускаюсь наземь там, где остановился.

Вглядываясь в даль, на Арку в Эпицентре, прикидываю очерёдность дальнейших действий.

А, ладно. Сначала полежу немного, дам отдых скелету и мускулам. После – доем остатки пищи и выпью всё, что плещется на донышке баллона. Затем, если будет надо, снова удалю отходы метаболизма.

Убедился, что он ещё есть у меня, метаболизм… и будет есть.

Лежу на солнышке. Глаза закрыты, ощущаю, как теплые лучи нежными прикосновениями ласкают лицо. Ощущения похожи на магию работы виртуозной массажистки, касания лёгкие, как пёрышком, но удовольствие вливают мощным потоком. Не надо и особенно стараться, чтобы явственно ощутить на щеках долгожданные женские пальчики…

Загораю? СПА в Зоне? Обалдеть. В четырёх внешних кругах Недоада такое и не снилось. Точней, разве что присниться могло. А тут, во внутреннем, неожиданно достался прямо райский курорт. Счастливчик!

У меня шикарная до изумления Леди Удача, или – если всё идёт гладко, жди гадости ужасной?..

Посмотрим.

Выбор сделан, куда иду, знаю.

В отличие от достоверных знаний о том, что происходит вверху, откуда пришёл.

А ведь ради сохранения удачи и счастья ТАМ – я по этой степи под зенитным солнцем двигаюсь и меряю шагами оставшееся до цели расстояние.

И вновь хочется вспомнить людей, которые были мне близки и дороги до того, как я опустился на самое дно Зоны Посещения. Надеюсь, что они по-прежнему живут вверху, в большом мире.

На экране внутренней поверхности век при желании можно многое увидеть. И многих. Маму, папу, друзей… Вдруг отчётливо, поверх отодвинувшегося коллеги-целителя Лютика с банкой морковного пива, вижу, как беременную Машу везут в клинический центр. Новая картинка, и вижу младенца, которого она прижала к себе и поёт колыбельную… Мальчик или девочка, не разобрать, в этом возрасте люди все на одно лицо, ещё не вступили в гонку длиною в жизнь за обретение индивидуальности…

С какого перепугу такое себе навоображать?!

Я даже распахиваю глаза и рывком сажусь, ошалело вертя головой и шаря по голой степи, равнодушно разлёгшейся вокруг.

Да я спал, как выяснилось.

Ничего себе идиллический сон мне приснился!

Останавливаю голововерчение и расширенными от страха глазами высматриваю ориентир впереди.

Арка точно приблизилась, в нормальной окружающей среде я бы до неё добрался за полчаса скорым шагом!

Спокойно, спокойно, сталкер. Всё, все и вся, что осталось наверху, тебя не должно касаться. Твоя судьба внизу, вон там, под арочкой дожидается. Место встречи не изменить. И время подоспевает…

Куда иду, знаю, что прибуду в срок – тоже, но что там происходит и что… кто меня ждёт? Вопросы, вопросы, лавина вопросов.

По-прежнему гадаю, совпадёт ли с мечтой.

Все представления и ожидания, накопленные до этой секунды, могут оказаться неверными.

Слишком человеческими.


14. Страсти на болоте

Людоед, а за ним Стран и Мамба, продолжали, пусть и неспешно, своё продвижение через заболоченную местность. В это тёплое время года здесь ожидаемо застыли духота и зной. Пришлый даже пожаловался, возможно, в шутку, что вспотел в своём закрытом облачении. На самом деле у него там, в костюме, раз уж он был настолько крутым, вполне могла быть встроена какая-нибудь система охлаждения или кондиционирования.

Двум теневикам же приходилось потеть без всяких шуток. Впрочем, что-что, а уж потеть-то им было не впервой – к этому их неизбежно вынуждали род занятий и образ жизни. Хотя всё равно ничего приятного…

Им навстречу, по амплитудам маятника покачиваясь в воздухе, вылетели комаруны, мутировавшие насекомые. Тельца размером с грецкий орех и болтающиеся в воздухе жала длиной сантиметров пятнадцать. Комаруны издавали низкий гудящий звук, разносящийся чуть ли не по всему болоту. Очень противные твари. Сперва они облепили Странника, но затем, попробовав на зуб, а точнее, на острия своих жал, его «костюмчик» и потерпев неудачу, разочарованно отлипли. Людоеда с Мамбой они трогать не стали, только покружили некоторое время рядом – дал о себе знать «змеиный» мутантный ген, которым обладали все, кто вырос на базе Детей Тени.

А вот будь они обычными, стопроцентно человеческими существами – комаруны высосали бы их без вариантов. Но, к счастью, все трое были в каком-то смысле необычными. Однако в болотах водились противники и посерьёзнее мутировавших комаров. И в скором времени путники получили этому факту подтверждение.

А пока Людоед оставлял в специальном месте новую метку. Наверное, вешки и метки он оставлял ещё и для того, чтобы можно было ориентироваться по ним, когда будет возвращаться в обратную сторону через эти же болота.

Внезапно из воды что-то вырвалось вверх, грязное и длинное, имевшее в сечении овальную форму, и поползло к Людоеду. Существо имело пасть с острыми тонкими зубами. Солитёрень! Гигантский плотоядный зубастый мутант, в качестве мест обитания предпочитавший болота и старые очистные сооружения. Сегодня, видимо, у него было плохое настроение, и он решил полакомиться людьми.

Теневик вскинул огнестрел и нажал спуск. Одиночный выстрел. Пуля вошла точно в пасть ползущему на него исчадию Тени. В задней части тела из солитёреня брызнула струя чёрной то ли крови, то ли слизи. Монстр задёргался в агонии, после чего канул в болотную воду, окатив Людоеда веером брызг.

Но в этот самый момент ещё один червь выпрыгнул из воды прямо рядом с пришлым и впился ему в ногу. Людоед развернулся, но стрелять не мог, потому что не захотел ранить в ногу Странника – тот дёргал ею, пытаясь стряхнуть червя. Теневик не знал, выдержит ли костюм гостя прямое попадание из огнестрельного оружия. Только надеялся, что НЕТ, на случай, когда придёт время преподнести пришлому неприятный сюрприз… Стран выпустил наружу лезвие на запястье и стал кромсать им головной конец червя. С трудом, но ведомому удалось отодрать с ноги пасть мутанта.

Тела червей проглотила трясина. За счёт того, что у них вес тела был распределён полностью горизонтально, они могли удерживаться на плаву. А могли и лежать в иле, обходясь без воздуха. Когда им хотелось всплыть, они делали это с помощью мощных энергетических импульсов, проводимых их телами и выталкивающих наверх.

Эти, правда, уже не всплывут. Людоед и его напарники двинулись дальше, и вскоре их настигло жужжание. Но не такое, как если бы жужжали сервоприводы, а другого происхождения, как выяснилось, органического. У Людоеда засосало под ложечкой, иногда с ним случались подобные атавизмы. Замельтешив в воздухе частыми точками, вокруг них образовалось живое облако мутапчёл. Такие насекомины строили улья прямо в почве, разрыхляя её и перемалывая своими жвалами. Страшно ядовитые! Укусы пчелиного роя могли парализовать мутура. На человеческое тело хватит гораздо меньшего количества.

– Замрите и не шевелитесь… – прошептал Людоед за миг до того, как их накрыл охотящийся рой, закрыл глаза и задержал дыхание.

И даже попробовал остановить сердцебиение, как его когда-то учили. Не то чтобы совсем умереть, а только на какое-то время задержать и потом снова восстановить. Когда-то, до войны, так уже умели делать их предки (не все, а только отдельные посвящённые). И, сосредоточившись на отключении сердца, Людоед сам отключился от внешнего мира. И не обращал внимания, как тельца пчёл задевают его в полёте, чиркая по коже и по одежде, ползают по нему.

Был ещё один вариант – в воду. Но это означало утонуть. У них не было таких длинных горизонтальных тел, как у червей, и они не могли всплыть на поверхность густой жижи одним лишь силовым импульсом. Так что оставалось просто стоять и ждать, пока пчёлы не проследуют мимо. Людоед знал, что они кусаются только в крайнем случае, потому что для них самих укус равен смерти, так же как было у их довоенных предков. Охотятся они, подобно предкам, не на животных, а на цветы, с которых можно собрать нектар. На то и пчёлы. Только медок теперь настолько ядовитый, что ложку съешь, и укусов не надо.

Спустя какое-то время «туча» действительно рассеялась. Жужжание стихло. Людоед открыл глаза, прислушался к ощущениям, потом осмотрел себя – не осталась ли где-нибудь в одежде или на снаряжении какая-нибудь пчёлка. Оглянулся на своих товарищей – те вроде живы. Хотя если бы пчёлы разозлились, вполне возможно, что они и пришельца выковыряли бы из его костюма своими жвалами.

Именно поэтому Людоед даже не дышал, когда рой налетел. Самой большой ошибкой, наверное, было бы бежать. По болоту-то и так особо не побегаешь. А уж от множества пчёл бежать просто некуда. Насекомина летает намного быстрее, чем человек бегает, даже по обычной местности. Так что главное – крепкие нервы.

Когда они прошли немного дальше, Людоед нащупал шестом слабину в почве.

– Ага! – сказал он. – Тут, похоже, как раз ульи пчёлкины. Будьте осторожны, не наступите. Пойдём в обход.

Кстати, в ульях мутированных пчёл должен был находиться их мёд – который ценился в качестве основы для противовоспалительного суперснадобья. Яд от лекарства отличается дозировкой, как говорят целители. Но лезть за ним Людоед и не подумал. Если хотя бы одна пчелиная тварь где-то там осталась на хозяйстве… Ему категорически не улыбалось валяться парализованным на болоте в ожидании возвращения роя. Это при самом оптимистичном раскладе. Раз уж мутура – здоровенного мутировавшего быка – укусы поражали до полного обездвиживания…

Вот только с обходом дела ладились не очень. Тропка была очень узкая, а потом и вовсе завела в тупик – дальше проход через болото загораживало аномальное пространство. Справа от него высилась стена растительности, а слева тропинка шла через Кисель-квартал. Такую огромную, размером действительно с городской квартал низину, заполненную жидкой грязью. И только узкая, извилистая тропинка твёрдой почвы позволяла пройти через этот грязный сектор. Впрочем, у Людоеда выбор был небольшой – или пойти этим путём, или возвращаться. Тратя лишнее время, когда его и так оставалось в обрез, и к тому же рискуя на обратном пути опять встретиться с пчёлами. И на этот раз, возможно, им повезёт не так сильно. Какая-нибудь одна пчела всё-таки возьмёт и укусит.

Делать нечего. Теневик сказал Стану и Мамбе, что дальше дорога ведёт через Кисель и чтобы они остерегались «арканов». Теневичка сразу поняла и кивнула, а вот пришлому понадобилось объяснять. Дело в том, что в Киселе обитали хлестуны. Как они выглядели, никто достоверно не знал, потому что никто их и не видел. Твари жили в глубине под толщей жидкой грязной взвеси, а наружу выбрасывали длинные, гибкие, тонкие щупы, пытаясь ими заарканить добычу и утащить к себе, в недра. Этакие гостеприимные водяные, которые слишком уж настойчиво приглашали в гости…

И как только трое идущих продвинулись достаточно далеко по тропинке, ведущей через Кисель, им сразу же пришлось в срочном порядке отклонять такие «приглашения». Пришлый зазевался и вовремя не заметил, как тугая петля обвила его ногу и дёрнула вниз. Хорошо, что Мамба вовремя подоспела на помощь и подхватила падающего гостя.

Странника тотчас же, стоило ему только опуститься ногами в жидкую грязь, подхватили ещё несколько хлестунов. Тянуть назад пришлось с трудом, но всё же нити щупов в конце концов отпустили пойманную было жертву.

Мамба предупредила гостя, чтобы тот впредь смотрел только под ноги, лишь изредка на короткие мгновения отрывая взгляд, чтобы посмотреть по сторонам. Повезло, что сейчас, когда шли через Кисель, они двигались поближе один к другому, уже не на расстоянии в несколько метров, так как нужды в этом покамест не было, они здесь не перебирались с кочки на кочку, а следовали по тропе, в основном непрерывной. Если уж тут пришлось бы корячиться, перескакивая с кочки на кочку, да ещё и хлестуны пытались бы при этом утаскивать их в воду – тогда вообще шансов пройти не оставалось. Разве что будь они бесплотными духами…

Кстати, на месте пришлого Людоед, когда Мамба тащила его обратно, в тот момент даже пожалел бы, что его спину закрывает костюм. По единственной во всём походе уважительной причине. Наёмница ведь прижималась к нему грудью… Вспотевшая, разгорячённая, напряжённая всем телом!

Не вовремя пожаловавшие соблазнительные мыслишки пришлось экстренно выбрасывать из головы.

Людоед и Мамба всё же чуть не потеряли Странника со всей его чудесной бронёй и оружием. Теневик ещё с самого начала движения по Киселю делал так, как только что посоветовала гостю Мамба. И поэтому, когда из воды выскакивали отростки, он подпрыгивал, пропуская их под ногами. Это напоминало детскую игру в «рыбалку» – когда дети становились вокруг одного взрослого, а тот водил по полу верёвкой, пытаясь зацепить их за ноги, а им нужно было подпрыгивать, когда она доходила до них. Почему эта игра так называлась, Людоед знал, но забыл, название осталось с довоенных времён.

Вот и сейчас он как будто играл в «рыбалку», только проигрыш карался смертью. Когда «удочки» заарканили гостя, теневик отвлёкся, и несколько нитей чуть было не утащили его самого, но он вовремя перерубил их своим мачете. Мамба тоже резала тянущиеся к ней щупальца своими клинками, сопровождая движения криками:

– На! На! Вот тебе! Сука!

Примерно так они и преодолели Кисель-квартал, и после него снова началось обычное болото. Заросшее травой, с водяными «окнами» зеленоватого цвета, грязевой жижей, в которой уже не обитали удильщики (их территория закончилась), и хищными растениями. Новые образчики хищников попались им на пути. Это были зелёные папоротники-мутанты, которые так и звались – зелепы, ростом около метра, с цветками, напоминающими маленькие кувшинчики. Как только Людоед случайно сломал стебель, их новоприобретённые корни стали вылезать наружу оттуда, где они росли, превращаясь в некое подобие ножек, а листья начали твердеть и теперь могли резать не хуже бритвы.

Теневик знал, что с этими растениями шутки плохи. Хотя встречался он с ними всего пару раз. Даже его навыки ментального «усмирения» на них особо не действовали. Папоротники готовы были преследовать нарушителя до тех пор, пока не убьют или пока он не покинет их территорию. А сделать этого вторженцы быстро не могли – им нужно было пройти вперёд.

– К бою! – бросил Людоед идущим за ним напарникам.

Сам торопливо сместился немного назад и в сторону, чтобы уйти с линии огня Странника. Мамба тем временем за спиной гостя сместилась в другой бок, чтобы стрелять из своего пистолета. Людоед перевёл пистолет-пулемёт в режим стрельбы короткими очередями и открыл прицельный огонь по цветковым чашечкам, которые служили зелёным в качестве органов зрения и слуха. Оружие отрывисто грохотало, с быстрыми вспышками выплёвывая серии огненных сгустков.

Мамба тоже стреляла по цветкам, только одиночными выстрелами. Папоротники пришли в смятение – такой отпор явно выбил их из колеи. Они пытались прикрывать уязвимые места твёрдыми листьями, но пули всё равно наносили серьёзный урон, даже если некоторые из них рикошетили от зелеп. А тут ещё и пришлый с энтузиазмом принялся резать шевелящиеся корни папоротников своим чудо-лучом. И зелёные, от греха подальше, стали падать в воду и тонуть в болоте.

Сперва уверенные в своём превосходстве, они теперь подрастерялись. Хотя сзади к ним прибывало подкрепление… Людоед и его спутники пользовались смятением, продолжая выводить из строя растения. Пистолет-пулемёт дёргался в руках от отдачи. Людоед истратил уже почти магазин патронов. Внезапно он заметил, что стрельба Мамбы переместилась, она уже не била по зелепам, а палила в противоположном направлении.

Людоед обернулся и увидел, что с тыла на них кто-то пёр, какой-то дендромутант… В момент, когда теневик отвлёкся, один из злобных папоротниковых кустов всё же почти достал его, оттолкнувшись корнями-ножками и перепрыгнув к нему на кочку. Пришлый не успел его задержать. Но Людоед успел среагировать, шандарахнул мутанта прикладом, сбивая чашечки цветков. Зелеп же налёг на него, пытаясь столкнуть в воду, и чтобы удержаться, наёмнику пришлось схватиться за стебли одной рукой. Острые листья резанули ему ладонь и вспороли комбез на животе. Зашипев от боли, другой рукой Людоед выхватил мачете и рубанул в уязвимое место на центральном стебле папоротника. Стебель накренился в месте удара, и верхняя его часть стала заваливаться в воду. Нижнюю же Людоед подтолкнул ногой, отвесив ей хорошего пинка. Жуткое создание рухнуло в трясину.

Людоед обнаружил кровь у себя на животе. Но заниматься раной времени не было, вот уже другой куст собирался запрыгнуть к нему, и наёмнику пришлось срочно сшибать его очередью, исчерпав магазин до дна.

А на Мамбу тем временем напал лесовек. Да, по ранее услышанным приметам именно он! Ещё одна разновидность мутанта, в генеалогическом древе которого занимал почётное место предок-человек. Только представлял он собой не мутировавшего человека как такового и не растение, а гибридное существо, рождённое, как поговаривали, человеческой женщиной от хищного мутанта-дерева. Интересно, а бродило ли где-то по миру существо, выращенное хищным деревом из семени человеческого мужчины?..

На самом деле ничего подобного не требовалось, чужеродное влияние вовсе не обязательно использовало для мутантных преобразований «прямые» скрещивания.

Лесовек напоминал двухметровую корягу с красными глазами, обвитую клубками гибких шевелящихся веток. Передвигался с помощью толстых корней, заменяющих ноги, причём довольно быстро. Дело в том, что с основной «корягой» они соединялись не фиксированно, как корни со стволом у обычного дерева, а сухожилиями, как у человека, точнее, не совсем сухожилиями, а чем-то средним между ними и гибкими растительными побегами. Мамбе и остальным было бы невозможно поверить в реальное существование гибрида, если бы они не узрели такого мутанта собственными глазами.

Сначала, когда теневичка ещё отстреливала цветки зелепам, она почувствовала приближение сзади и услышала шум. Развернувшись, обнаружила лесовека и выстрелила ему по глазам, но не попала. Хотя они служили отлично в качестве мишеней.

Почему у лесовека глаза красные и значило ли это, что он видит весь мир в кроваво-красном спектре, не ведал никто. Пули увязли в коряге, выстрелы оттолкнули лесовека назад и причинили ему серьёзную боль. Всё-таки что ни говори, а дерево тоже чувствует. Тем более когда не совсем деревянное…

Лесовек, нарвавшись на болезненный отпор, передумал нападать. И развернувшись назад на своих корнях-ногах, хотел было ретироваться. Но Мамба ему не позволила. Ей ни к чему было оставлять потенциально опасного врага у себя за спиной. И теневичка выстрелила туда, где у гибрида двигательные конечности соединялись с туловом. На этот раз пуля достигла цели, и лесовек упал в воду. Если бы вода была обычной, он бы не утонул, но так как это была трясина, которая засасывала живые объекты, забарахтавшийся мутант начал неотвратимо погружаться.

Мамба сменила магазин и повернулась, чтобы снова обстреливать папоротники, но вдруг почувствовала себя очень неважно. Перед глазами зарябило, виски сдавило, мышцы пронзила слабость… Слабость, как Мамба потом рассказывала, но не столь сильную, наёмница и так чувствовала с самого утра, но не придала этому значения, списала на общее утомление. Но сейчас её совсем накрыло, на несколько секунд она даже потеряла ориентацию в пространстве. Потом, правда, стало полегче, и она даже смогла целиться в зелёных.

В конечном итоге Стран метнул один из своих световых «шариков». Они были как-то так хитро спрятаны где-то в его костюме, и грины их тоже не отобрали. И пока зелепы замерли, ошеломлённые вспышкой, троица пошла на прорыв.

В результате им удалось вырваться за пределы территории обитания злых папоротников.

Теперь Мамба пожаловалась, что она плохо себя почувствовала и легче ей не становится. Людоед тщательно её осмотрел. Ранена напарница не была, если не считать пары царапин, оставленных листьями папоротников, когда они прорывались. Но Людоед отметил появление тёмных мешков у неё под глазами. Да и вообще вся кожа как будто потемнела… или, может, показалось? В любом случае идти теневичка могла. Несколько глотков спиртного из фляжки вроде придали ей сил. Нужно было преодолеть болото и потом уже в надёжном убежище разбираться с проблемами. Прокрадываться осталось уже немного!

Но через какое-то время Стран тоже сообщил, что смертельно устал, да и у Людоеда появились аналогичные ощущения. Проводник проанализировал пройденное и заподозрил, что исток проблемы мог скрываться в рыжей поросли мохов-паразитов, мимо которой они проходили.

Людоед предупреждал в самом начале об этой опасности. Рыжие мохи-паразиты питались энергией живых существ. Они каким-то образом на эмпатическом уровне внушали жертве чувство усталости и потом, стоило ей затормозиться, потихоньку высасывали жизненные соки. Благо трое воинов прошли мимо твари довольно быстро и вскоре опять почувствовали себя не такими смертельно уставшими.

А вот огненные мохи, которые им попались чуть дальше, действовали более агрессивно. Они могли выбрасывать ложноножки и ими захватывать жертву, после чего притягивать к себе и, смакуя, высасывать полностью. Большие скопления такого моха даже способны были к самостоятельной охоте. Пара ложноножек попыталась зацепить пришлого, но он живо от них отделался и после, не пожалев времени и боеприпаса – если у него вообще есть какой-то лимит энергии лучей! – выжег поверхность, которую покрывал мох, своим оружием.

Последним, уже на выходе из болота, им встретилось существо, носившее самое оригинальное название среди всех болотных тварей – болотник. Тварь была человекообразная, но крупнее раза в два, имела грязно-серую кожу, покрытую наростами, и широкую пасть, напоминавшую капкан. Вот в эту-то рожу Людоед и загнал было очередь из своего огнестрела… но тут случилось неприятное – пистолет-пулемёт заклинило! Поэтому вместо очереди в пасть болотника залетело несколько выстрелов из огнестрела Мамбы. Задействовать «последний довод» из арсенала Странника не довелось, пули попали в мозг и прикончили бывшего человека.

Когда Людоед, Стран и Мамба наконец-то преодолели проклятое болото, уже совсем стемнело. Поздним вечером они оказались на самой границе бывшего округа Новый Источник, на подходе к своей цели. Поэтому теперь им надо было искать укрытие на ночь, чтобы утром выдвинуться к территории бывшего аэропорта.

Завтрашний день должен принести ответы на многие вопросы и завершить рейд.

* * *

…Прямо на глазах мир вокруг становится всё больше похожим на привычный, виденный раньше! Не на большой нормальный, который остался по ту сторону Периметра, за древним оборонным валом, а на Зону Посещения по эту сторону, внутри.

Вокруг проступают реалии отчуждённой территории. Трот, который я узнал за время, проведённое внутри него, в ходках по трём внешним кругам и по транзитной ходке через уровень четвёртый.

Гладкое однообразие степи, осточертевшее уже, нарушается возникающими то там, то тут новыми деталями, местность становится пересечённой, пейзаж меняется, я вижу то холмы, то низины, то лес, то луг, то руины строений, то целёхонькие сооружения, будто идёт перебор вариантов, какой более приличествует к случаю. Так предвкушающая свидание девушка перебирает одежду в своём гардеробе, подыскивая самый подходящий комплект… Какая же человеческая девушка не захочет выглядеть потрясающе эффектной на первом свидании!!!

Флоры и фауны изменения пока не касаются, к моему облегчению. Никто на меня не выскакивает из засады, не ревёт оглушительно, не стремится догнать, разорвать, разодрать и моим дымящимся свеженьким мясом полакомиться.

Зато аномальные искажения во всей красе высыпают как грибы после дождя, и разновидности, мне известные, и совсем незнакомые, но явно чужеродного происхождения, не земные.

Арка в Эпицентре видна невооружённым глазом.

Выясняется, что она не такая уж большая, параметры скромней, чем представлялось.

Я не то чтобы испытываю разочарование, но когда настолько долго и тяжко, ценой потери всего, что было дорого и имело смысл, с кровью, болью, сея смерть и убегая от смерти, таранно штурмуя реальность, пробиваешься к чему-то, а оно… не величественно и совсем не пафосно выглядит, и это обескураживает. Человеку свойственно ждать праздника в награду за труды. Большого праздника за тяжёлые труды.

Внешний вид не столь важен, конечно, главное – внутренняя суть, но… всё-таки во мне ещё много человеческого, и атавизм требует свою долю.

Вход в бездонный Колодец я пока что не вижу. Это дыра, уводящая под землю, ничем не выделяющаяся над поверхностью, а я достаточно далеко.

На подходе, но не совсем рядом.

Обо всём, что происходило со мной и вокруг меня по дороге через пятый круг, сейчас уже не стоит думать.

Это всё было, было и прошло. Каким было, почему именно таким и так далее, рефлексировать разве что на досуге, если он мне выпадет когда-нибудь. Не до самокопания. Вообще не до жиру, быть бы живу.

Подозреваю, что испытал лишь предварительные ласки, а собственно «любовная линия» ещё даже не началась…

И я не то чтобы испытываю сомнения в собственной неотразимости и потенции, но как любой парень перед свиданием, снедаемый нетерпением, не могу не волноваться, придусь ли по сердцу…

Что меня в связи со встречей по-настоящему заботит, так это уровень того, что в нас от человеческой натуры. Сколько во мне не испарилось, осталось, а в ней – присовокупилось и накопилось.

Это нам поможет или, наоборот, помешает?

Всё-таки КОНТАКТ ДВУХ РАЗНЫХ МИРОВ, каждый для другого – в чём-то необъяснимый, загадочный и непредвиденный.

Мостик, связующий разделённое, арка, перекинутая с берега на берег, и посредине мы, представители не родственных сущностей…

Картина вполне годится для финала эпичного блокбастера.

Но нам-то не роли играть, а самые что ни на есть реальные судьбы в точке встречи соединять.


15. Цель поиска

И снова – люди в серых, как пыль, металлических сочленённых «доспехах», и снова – сонное полотно пейзажа, похожее на дырявое одеяло. А над людьми птицы кружатся, то есть не птицы даже, а чёрные тени, в этом мире в них превратились воробьи, ставшие падальщиками, повсеместно отыскивающими трупы. Ветер, закручивающий пыльные вихри; ветер, обмывающий лица, подобно тому, как вода обмывает камень. Свет, ложащийся полосками на чёрствый асфальт. Пыльное, бархатистое от старости солнце, чей свет, подобно теплу старого сердца, продолжает согревать холодный мир; кончики его лучей кружатся, бегают в танце с тенью, тень – извечный партнёр и соперник. Обломок балки в форме двухгранного угла, торчащий из земной поверхности, – чёрный кусок железа высотой полметра. Рядом кусок пониже, отблёскивающий антикварно-серебряно… Пучки травы буро-жёлтого цвета, прорывающиеся из-под грязновато-коричневой земли в цилиндрах ям. Одинокие цветки, хотя что им тут делать… И – внезапно – пенные скульптуры облаков в вальяжно-спокойном бездвижном небе. Выкорчеванная кем-то берёза-мутант, погибающая, но прорастающая ветками сквозь престарелый асфальт. Горы металлолома, когда-то бывшие смертоносными машинами, обломки этих павших в бою кораблей звенят, подобно мятой бумаге, под ногами. Бесхозные сервисные механоиды, потерявшие своих хозяев и бессмысленно обретающиеся в поле видимости. Аномальные искажения, почти незаметные, но всё равно выдающие своё присутствие. Звуки завываний, периодически прорывающиеся сквозь ветер, звуки эти животного происхождения. Устойчивая аура смерти, повисшая над всем-всем-всем… Забытые могилы, никем никогда не навещённые, некоторые разрытые. Прах тел погибших, рассыпанный под ногами, он же примесью содержится в тех самых вихриках пыли, закручиваемых ветром. Царапины от пуль на дороге, трещины и разломы от взрывов, как будто бы город находится под непрекращающимся обстрелом. Бурые, засохшие пятна крови, асфальт и земля настолько пропитались кровью, что кажется, им от природы был придан такой дополнительный красноватый оттенок.

…Первые двое были убиты мгновенно – каждому стрела через глаз вошла точно в мозг. Андрей отметил, насколько мастерски сработано. Стреляли явно с дальнего расстояния. Они потом нашли позицию, с которой были совершены выстрелы, и там – мёртвого снайпера. Ничего особенного, только незнакомая татуировка в виде змеи на правой руке. Похоже, здесь был целый отряд. Какие-то бандиты?

Андрей перевернул тела двух заводских спецназовцев, облачённых в такие же металлические защитные комплекты, как у него. Времени с момента смерти прошло много, больше двух дней, и запах стоял ну просто мерзкий. По разъеденным лицам уже было не определить, кто это именно, но по косвенным признакам Андрей установил, что эти двое Гена и Влад… Судя по положениям, в которых они застыли, у них были автоматы, но сейчас огнестрелы, конечно, исчезли. Скорее всего оружие забрали нападавшие, если кто-то из них уцелел, а если даже нет, тогда кто-то другой взял, такое добро долго бесхозным не валяется.

Далее Андрей увидел Романа – и вокруг него много тел. Он почему-то сразу понял, что это закадычный друг Рома, за снайперскую меткость прозванный Бойко, хотя ещё не подходил к нему. И тут же – Боря, а дальше Семён и Гоша – с противоположной стороны. И вон там Яр… Андрей сразу всё понял: что рейдеры побывали за пределами основной территории города, вернулись оттуда, из пригородных руин, и прошли сквозь Радужный, их атаковали, они рассредоточились в разные стороны… и понял, что проводник скорее всего предал заводских.

Вопрос – почему? Сам захотел или был кем-то перекуплен?..

Андрей и Виталя осмотрели место гибели Романа и Бориса, где рядком лежали два бойца с тату-змеями на руках, и определили, что был третий боец. Вит исследовал следы дальше и установил, что скорее всего там прятались ещё двое, четвёртый и пятый. Тело Ромы в отличие от других падальщики почти не трогали, а так как он лежал в укрытии, на месте не очень приметном, при нём (пока) осталось его оружие. Андрей подумал-подумал, что с ним делать, поднял лук, подержал в руках. Ну не оставлять же оружие верного друга, чтобы его кто-то забрал! Хоронить побратимов сейчас они не могли. Слишком долго, за это время виновные могут уйти совсем далеко. Поэтому лишь на обратном пути…

В то, что он будет возвращаться домой, в трейлер под липовым деревом, к Весне и маме, молодой командир верил твёрдо, ни на миг не сомневаясь.

Странно, что нападавшие не забрали оружие и не сняли с жертв доспехи. Если не могли сразу унести с собой, то хотя бы спрятать могли в укромном местечке, а потом вернуться. Оставалось предположить, что убийцы куда-то настолько торопились, что сочли эти трофеи не стоящими возни. Или… взяли у заводских что-то, перевесившее по ценности всё прочее? Ответа на этот вопрос пока нет.

Андрей снял колчан с плеча Ромы, надел на себя. В отличие от друга он не стал мастером-лучником, хотя мечтал совершенствоваться и в этом умении. Но Рома Бойко всегда его опережал. Друг показывал ему, что настоящая меткость – это когда все стрелы ложатся в цель с любого количества шагов. Глаз-алмаз, точность от природы, подарок Властительниц…

Теперь это всё осталось в прошлом.

Андрей натянул тетиву, выпустил стрелу и… попал с двадцати шагов в ветку дерева. Ту самую, в которую метил. Печально улыбнулся. Механически растянув губы, обнажил зубы.

Потом улыбка пропала, и он снова опустился рядом с Ромкой, взял его руку в свою. Она была твёрдой, словно высеченной из камня, и мечник держал её долго, долго… Наконец Черномор, как будто надеясь вдохнуть жизнь в мёртвую статую, тронул его за плечо.

Тела Семёна и Гоши были изувечены взрывом. Нападавшие не походили на простых бандитов. Их группа явно превосходила числом отряд заводских. Правда, немало из них погибло, но и выжил кто-то, судя по следам, уводящим в сторону Занавеса. Следы были очень слабочитаемыми – из-за того, что миновало столько времени, плюс дождь размыл. Но какие-то Вит всё-таки смог различить, его отец был отменным следопытом и научил сына важным премудростям. Там, где Андрей ничего не прочитал, медбрат увидел многое.

Троих бойцов из отряда Семёна поисковики не обнаружили. Видимо, те погибли раньше, в рейде, ещё до возвращения к Радужному и бойни, здесь разразившейся. Именно туда, за Занавес, получается, Андрею и его выжившим товарищам по оружию теперь предстояло пробираться.

В этот момент Андрей принял решение не возвращаться сразу. Нападение не было случайностью. У погибших побратимов что-то забрали. Что-то до такой степени важное… перевесившее ценность любых обычных трофеев. Молодой воин не ведал цели рейда отряда Семёна Ковича, но отряд, сейчас руководимый Андреем, неспроста был отправлен на поиски. И Олег, перед тем как Андрей избавил его от боли, напомнил о том, какой приказ был отдан им перед выходом.

Поэтому поиск продолжается. Необходимо найти убийц, узнать тайну гибели товарищей, из-за чего их убили, и, конечно, также отомстить тем, кто это сделал…

Очевидно, где-то там у подлых убийц может быть логово.

Теперь нужно было найти способ проколоть выход.

У Андрея уже болела голова от трупного смрада. Краем глаза он приметил, что за одним фрагментом развалин прятался, на миг высовывая морду и подглядывая за людьми, мутоволк, ждущий, когда они уйдут, чтобы продолжить поедать мертвечину. Живые люди спугнули зверя своим появлением.

Черномор предложил сжечь тела. Это было правильным решением. Действительно, а если они не смогут похоронить побратимов на обратной дороге? Тем более что к тому времени от трупов вообще мало что может остаться. А бросать вот так, походя, своих… Им и без того довелось больше половины поискового отряда по дороге бросить без погребения за неимением возможности соблюдать обряды. И это всё останется в памяти несмываемыми пятнами.

Андрей как лидер утвердил решение. С убитых воинов сняли латы, сложили их рядом, обложили тела найденными обломками древесины и подожгли… Перед тем как поджечь останки Ромы, мечник невольно посмотрел в направлении развалины, где сейчас от них прятался мутированный волк. Остался зверь без добычи. Так заведено Властительницами в этом мире: более сильные лишают более слабых шансов осуществить желания…

Ветер набрасывался на пламя, заставляя его изгибаться в причудливые языки. Через полчаса, когда останки почти догорели, живые воины засыпали огонь пылью и песком, завалили камнями и покинули погребальное место. Запах дыма перебил трупный смрад, но ненамного.

Неожиданно озлобленный волк, которого они лишили прокорма, в отчаянии выметнулся из укрытия и напал на них. Андрею пришлось его прикончить. Заодно он испробовал лук по живой мишени.

Теперь у него просто нет другого выхода – нужно почаще стрелять, в память о Ромке…

Достаточно долгое время они искали шторокола, который открыл бы им проход. Наконец нужный специалист им удачно подвернулся. Он сначала не хотел им помогать, почему-то бычился и зыркал удивлённо, даже испуганно, будто в любую секунду убежать хотел от шестерых людей в «заводских» доспехах, но удалось его убедить щедрой платой, и меркантильный прокалыватель согласился.

Когда он встал рядом с Занавесом и коснулся его рукой, то так сильно напрягся, что даже позеленел. Ещё бы, силовую стену пробить – это вам не хухры-мухры! Мерцающая энергетическая завеса и вправду была стеной, а не куполом, например. Поэтому над городом могли идти дожди, и по этой причине там же, вверху, можно было видеть настоящее небо.

Помимо энергии, сформированной в сплошное ограждение, периметром опоясавшее город, существовали и другие энергопотоки, которые свободно витали в городском пространстве и никак зрительно или на ментальном уровне не воспринимались людьми и вообще никем из живых, не обладающих эксклюзивными способностями. Но как раз такую энергетику к себе и притягивал Занавес и питался ею, пополняя собственную энергетическую мощь.

У этой «пищи» была волновая природа, а любая волна имеет пики и спады между пиками. Чтобы ослабить Занавес, необходимо войти в резонанс, почуять спад и искусственно углубить его, превратить в настоящий провал. Результат – кратковременный разрыв на локальном участке, названный проколом. Именно этим и занимались те, кто сумел ощутить суть мерцания Радужного и подстроиться к алгоритму…

Сейчас тот из них, с которым сговорились рейдеры, вошёл в транс, на его лбу и руке вспухли жилы от напряжения… Получилось! В непроницаемой, казалось бы, энергетической поверхности барьера вдруг образовалась арка. «Штора» прокололась.

– Быстр-рее… – прохрипел шторокол севшим, искажённым голосом.

Андрей и все остальные поспешили миновать проём, по ту сторону которого простирались пригороды.

– Я помню, Рома… – прошептал Андрей, преодолев проход, ведущий прочь с основной территории города.

Последним бежал Виталий, и как только он оказался снаружи, арка сразу закрылась. Будто проводник через границу торопился поскорей избавиться от общества клиентов. Всё-таки он странно воспринял заводских спецназовцев, окончательно убедился Андрей. Может, принял за кого-то знакомого? Но понял, что перепутал, однако ассоциации бойцы у него вызвали явно неприятные.

– Спасибо тебе! – сказал Андрей, повернувшись и глядя на «глухую» поверхность Занавеса, восстановившего целостность. Шторокол его не услышит, он остался внутри. Тем не менее…

Почти наверняка проводник там сейчас обессиленно опустился на землю. Открытие прохода – трудоёмкая операция, которая требовала немало сил, именно поэтому высокая цена себя оправдывала. Хорошо, что способные открывать проходы хотя бы вообще соглашались. Они ведь за каждый прокол куском собственной жизни расплачиваются, вклинивая свою энергию в амплитуду мерцания…

Перед маленьким, но бесстрашным отрядом спецназовцев Завода раскинулась территория пригорода. Неизведанная, таящая в себе новые угрозы, но в ней, только в ней, где-то там, сокрыт ответ на вопрос о том, почему погибли их товарищи. Нечто, забранное теми, кто убил их.

Воинам под командованием Андрея предстояло его отыскать.

Приказ Коменданта, о котором напомнил умирающий Олег, не давал поводов для разночтений. У пропавшей группы Семёна должно было быть нечто, необходимое для выживания всей общины.

Пока в группе Андрея жив хотя бы один человек, поиск продолжится…

* * *

Я у цели.

Ходка завершена.

Не двигаюсь. Стою в Эпицентре.

Вот он, Колодец, у ног моих. Вот она, Арка, над головой моей.

Осознать, чего достиг, пока не очень-то получается. Никаких особых, тем более пафосных чувств не испытываю.

Осматриваюсь. Неторопливо, уж торопиться мне больше некуда. Всё моё КУДА – вот оно. Когда – не существенно, время с момента остановки уже не играет роли.

Буду хранить уверенность, что в нужное время в нужном месте.

Солнечный полдень завершился, сумрак наполнил атмосферу зыбкой серостью. Чернота арочной дуги, переброшенной над чёрным пятном Колодца, света не добавляет. Наоборот, норовят впитать и тот слабый, что не рассеялся.

И вот, стоя на краю бездонной тьмы в бледной бесцветности вернувшихся сумерек, я вдруг остро испытываю прихлынувшее чувство! Здесь и сейчас настолько неожиданное, что я одновременно обоснованно страшусь, а не случилось ли со мной от перегрузок и проверок прискорбное повреждение здравости рассудка.

Странное чувство… Похоже на то, что я вообще не я, а какой-то снаряжённый функциями и заряженный миссией персонаж, которого привели и поставили здесь, на стартовую позицию. Убывающие секунды до встречи на табло, недоступном моему восприятию, но где-то обязательно существующем… И одновременно я творец миссии, который где-то с пультом управления вёл, вёл персонажа и наконец-то привёл, установил, зарядил.

Я по обе стороны канала связи. От меня и ко мне, и туда, и обратно идут сигналы. Равноценно мощные. Но какой из них оригинальный, а какой только отображение?..

Бр-р-р! Примерещится же такое.

Я встряхиваюсь, совсем как тогда, на вертикальной скале.

Ох уж эти странные мысли о чём-то обретающемся за туманом. О суслике, которого не видно, а он есть. Если на меня продолжает наводиться морок, то я буду сопротивляться. Я хочу быть в здравом рассудке – насколько вообще правомочна такая формулировка в сердце отчуждённой ненормальности – и при полной памяти. Мне предстоит слишком важная встреча.

Ответственная, судьбоносная. И не только потому, что я в ответе за человечество, но и потому, что второй попытки не будет.

Начать главный путь или навсегда остановиться.

Только не наломать бы дров! Не ошибиться с правильными ответами.

От результатов собеседования слишком многое зависит. Появится ли шанс на взаимопонимание.

Иначе конец свету, и мир превратится в сплошную Зону, и канут в чёрное небытие все, о ком я помню, и мириады тех, кого не знал и не знаю.

Но все – люди.

Со своими недостатками и достоинствами, настолько плотно сплетёнными – поди разберись, что где.

Да, они ведать не ведают, что ради них единственный в Отчуждении человек, сумевший прокрасться всеми пятью кругами Трота, стоит и ждёт секунды исполнения предназначения.

Но я же сюда пришёл не ради славы и почестей, не ради звёздного статуса и геройской медали за смелость…

– А ради чего же, ты сам мо-ожешь ответить, ми-илый?..

Хрипловато вибрирующий, грудной, маняще-искушающий голос прозвучал с характерными для заигрывания нотками, кокетливо.

Женский, я не ослышался.


Часть третья
Начало Света



16. Штурм необъяснимых

Отсчёт на дисплее таймера заканчивался.

«00:05… 00:03… 00:00…»

Рвануло!!!

Ударная волна разрушила фрагмент южных ворот ангара. В образовавшийся пробой устремились бойцы штурмового спецотряда. Помимо разрушающего эффекта взрывное устройство также породило дымовую завесу, но головы штурмовиков скрывали шлемы боевых скафандров, и дым не мешал двигаться и дышать. Наоборот, помогал, скрывая их от врага.

«Дымом» это звалось по традиции, а на самом деле сжигалось специальное вещество синтетического происхождения, продукты горения которого имели мелкодисперсную структуру и обладали определёнными электромагнитными свойствами, благодаря чему, присутствуя в некой необходимой концентрации, искажали волны в используемом необами диапазоне.

Поэтому заводской охране ничего не оставалось, кроме как стрелять вслепую, и когда штурмующие проскочили внутрь, между ними засвистели выпущенные наобум заряды. Импульсы инопланетян оставляли в полу и на стенах глубокие плавящиеся борозды. У вражеских стрелков на оружии были прицелы, аналог человеческих целеуказателей, но с лучами, невидимыми для людей. Органы зрения чужих воспринимали эту часть светового спектра, а глаза человека – нет. Именно с этой целью ставилась маскирующая завеса из специального «дыма», гасящего и дезинформирующего прицелы необов.

Инэкспы, фейты, моата, акатаны, онклары, необы – так люди называли самих инопланетян. Сокращённо от слова «необъяснимый» на основных языках землян.

Это была первая инопланетная раса, с которой люди вступили в долгожданный контакт на просторах дальнего космоса и космоса вообще. Увы, контактирование получилось неудачным, найти общий язык и обрести взаимопонимание не удалось. Концептуальная разность мировосприятий и алгоритмов мышлений – при достаточно существенном пересечении областей экспансии и развития в космическом пространстве – вылилась в затяжную глобальную войну.

У людей шансов победить в противостоянии было немного, по разным причинам. Главная – необов гораздо больше, и распространиться они успели гораздо обширнее.

Но, к счастью, не так давно человечеству довелось повстречать меж звёзд ещё одну неземную расу, куда более дружелюбную. Да и сами люди учли уроки неудачного контактирования с иными – избежать разногласий в главных вопросах и заключить союз против необов. Правда, отношения с союзниками только начали развиваться, их летальная военная помощь поступила в немногие места, а там, где сейчас действовал спецотряд, земляне пока были вынуждены справляться самостоятельно.

Данные наблюдений, собранные за время освоения людьми дальнего космоса, косвенно свидетельствовали и о существовании других инопланетных цивилизаций, но те не торопились контактировать, возможно, намеренно избегали общения. Время от времени обнаруживались какие-то следы космических кораблей, условно говоря, или даже сами корабли разных конструкций, но при попытке сблизиться все они исчезали. Также на осваиваемых планетах обнаруживались и исследовались признаки, указывающие, что когда-то здесь была жизнь.

В поисках источников помощи разрабатывалось ещё и направление «параллельных миров», и определёнными успехами учёные могли похвастаться, но не торопились. Пока ещё слишком сырыми и неопробованными оставались наработки… А направление поиска в «другом времени» закрылось, признанное бесперспективным. «Машина времени», так же как и не техногенные способы перемещения, реальности предпочитала область фантастических гипотез. Возможно, до поры до времени, каким бы каламбуром это ни выглядело, и время покорить время ещё настанет.

…Старший капитан-лейтенант Сергей Черник спрятался за выступом стены и из ракетомёта отправил реактивную гранату в направлении, откуда противники вели огонь по штурмовикам отряда. Ориентируясь на звуки стрельбы, спецназовец примерно определил, с какой позиции врагами ведётся огонь. И сейчас надеялся, что опыт и чутьё его не подкачали. За свою долю общей задачи, за подчинённую ему ударную группу бойцов отвечает он, и только он.

Непосредственно командовал штурмовым отрядом капитан-майор Юрий Пархоменко. Всей операцией руководил капитан-полковник Владимир Раков, начальник оперативного отдела штаба соединения кораблей под командованием эскадренного адмирала Клиффорда Андерсона. Но двух верхних офицеров на поверхности, конечно, не было. Они оставались на орбите, внутри флагманского тяжёлого крейсера, зависшего над единственным континентом планеты, в звёздном каталоге землян не имеющей даже имени. Просто длинный цифровой номер.

То есть вот этой самой планеты. Мирок ничем особо не примечательный, так себе, атмосфера кислотная, до горизонта сплошная пыль, пыль, пустынный песок под оранжевым солнцем. Обычно планеты, у которых такие звёзды, холодные и замороженные, потому что звёзды оранжевые и красные относятся к самым холодным по классификации, из класса «M», но эта планетка располагалась близко, прямо ну очень близко к своей звезде. Солнечный диск над ней был огромным по сравнению с тем, каких размеров стар-кап-лей Черник видал Солнце у себя дома, на Земле. Но при этом гораздо менее горячим, недолго рассматривать его можно было даже без защитных очков.

Совершенно невыразительная планета, однако на ней – стратегически важный объект. Автоматический комплекс по ремонту и обслуживанию необских звездолётов, чтоб им в космосе ни дна, ни покрышки! Именно этот громадный ангар спецотряд сейчас и начал штурмовать с юга. С противоположного направления одновременно заходил другой отряд, под командованием старшего капитан-майора Пьера Фуджимото, и по плану операции волны штурмующих должны встретиться в центре, в самом сердце автом-завода.

Выпущенная Черником граната взорвалась, неслабо тряханув эту часть ангара. На шлем посыпалась пыль. Вражеские выстрелы захлебнулись, на пару секунд затихли, но затем возобновились, хотя и с меньшей интенсивностью… Настал черёд напарника выпускать заряд из своего ракетомёта. Что младший кап-лей Серж Лихачёв и выполнил, не дожидаясь приказания. Раздался ещё один взрыв, однако выстрел не попал в цель. Штурмовики вынужденно залегли, находясь под шквальным обстрелом; вражеский огонь продолжал прижимать их, не позволяя отдалиться от ворот. Бойцы пытались высовываться, чтобы ответить, но им не удавалось этого сделать эффективно. Через пару минут случилась первая потеря в личном составе – одного из штурмовиков вражеский импульс сразил прямо в голову.

– Командир, нужно прорываться! – крикнул Черник в микрофон, встроенный в шлем (в данной операции разрешили использовать только «медленные» каналы звуковой радиосвязи). – Кому-то придётся взять на себя отвлекающий манёвр!

– Тебе и придётся! – ответил голос капитан-майора. – Действуй, Серёга!

В этот момент сквозь помехи эфира донёсся голос одного из бойцов, оставшихся снаружи, у пролома в воротах:

– К ним тут подкрепление на флайере прибыло… – голос перекрыли звуки выстрелов, сквозь которые прорвалось малоразборчивое: – … не удерж… сами… а-а-а…

И связь оборвалась.

Совсем скоро в проём, образованный взрывом, вломились необы.

И они были не заводскими охранниками с импульсными «ружьями», а солдатами в тяжёлой броне, с «пушками Тесла» наперевес! Такое оружие направленно метало что-то вроде шаровых молний разной степени мощности. Люди по-своему прозвали эти убойные разрядники инопланетян, потому что на Земле первыми исследованиями в сходной области занимался когда-то гениальный учёный Никола Тесла. Если бы его разработки обрели в то время широкое применение, то всё могло быть иначе…

Как оно у чужих называется, земляне и знать не знали. Люди вообще не сумели разобраться толком, каким образом необы общаются между собой, и тем более не расшифровали их язык. Но вот технологию такого оружия у врагов удалось позаимствовать. Правда, по земным меркам его производство обходилось очень уж дорого, и производить «творец молний» приходилось ограниченным количеством экземпляров…

Поэтому сейчас Черник вскинул энерган, куда более простое и недорогое оружие, с корпусом, выполненным практически целиком из пластика, размером с автомат Калашникова, хотя внешне заметно отличающийся.

Стрелял он ослепительно-яркими лучами света, но не обычного, а «твёрдого» и обжигающего, то есть потоками генерируемой «белой» энергии. Энерган явился великим достижением земной науки в сфере оружейных технологий, изобретением, которое стало возможным на основании сенсационных исследований поведения света и энергии в пространстве. Только после того, как человечество вышло за пределы Солнечной системы, в дальний космос, стали возможны предметные исследования, а не дистанционные, наблюдательные. Свет в прямом смысле удалось сконцентрировать и уплотнить, поэтому заряжался энерган тоненькими «спичечными» аккумуляторами, которых хватало на долгое время.

Вскинув энерган, землянин выстрелил в один из «кенгуруподобных» силуэтов, ворвавшихся через пролом. Необа отбросило назад, в полёте он сшиб ещё один силуэт, но усиленную броню прожечь не удалось. Запускать ракету было нельзя, потому что слишком скучились свои и чужие, взрывом заденет людей тоже. Отряд штурмовиков оказался зажат с обеих сторон. В сложившейся ситуации лучше уж было прорываться туда, где засели охранники комплекса. Против них выстоять всё же шансы повыше, чем на коротком расстоянии, почти впритык, противостоять дюжине тяжеловооружённых солдат.

Единственное, что утешало, – необы дезориентированы облаком специального дыма на входе, не застящего взор людям, но малопроницаемого для гляделок и приборов видения чужих. Хотя молнии, которыми солдаты бросались, вполне могли восполнить дефицит освещения в нужной им части спектра, да и сам дым уже рассеивался, становился менее густым, чем в начале захвата.

Стар-кап-лей кувыркнулся вбок, уходя от синтетически-синей молнии, которая заковыристым зигзагом врезалась в стенку рядом с ним. Это уже второй необ наметился на него. Черник выпустил серию световых лучей в него и в другие силуэты, проглядывающиеся рядом с ним. За счёт своей бронированности инопланетные бойцы такого типа были неповоротливы. Но выстрелы ручного оружия их защиту всё равно не пробивали. Вот если бы в каждого такого всадить по заряду из ракетомёта…

Черник пробежал вперёд, перекатился несколько раз, двигаясь стремительно и непрерывно. Молнии врагов, по счастью, не успевали его задеть, и он оказался за следующим укрытием, которое было уже поближе к позициям заводских охранников. Правда, переключившись на них, он поневоле несколько упускал из виду тяжёлых солдат, остававшихся у него в тылу, но надеялся, что другие штурмовики пока разберутся с частью из них или хотя бы придержат. Вместе с Сергеем за то же самое укрытие перебежал Максим Лихачёв, напарник.

Тактический анализатор в шлеме скафандра высчитал траектории, по которым вёлся обстрел спереди, и по ним Черник определил конкретные позиции нескольких чужаков, засевших там. Задачей самого ближнего к нему было вести основное подавление огнём. Чуть позади него, левее, другой, и его функция, видимо, поддерживать первого и прикрывать, например, когда тот перезаряжается. Ну и третий в углу, далеко слева, для подстраховки, на тот случай, если противник попытается прорваться мимо расчёта двоих.

Тратить на него одного гранату было бы неразумно, да и к тому же взрыв в углу мог вызвать обрушение части стен помещения… Поэтому Сергей просто решил обогнуть троих охранников справа, с другой стороны. Там, где его предыдущая граната уже расчистила позиции.

С правой стороны на некотором расстоянии от их с Максом укрытия застыл инопланетный погрузчик, очевидно, машина для нужд производства, и если спрятаться за него, то можно было бы заползти трём необам в тыл. Но для этого сначала надо было до погрузчика добежать и остаться незамеченными стрелками. Поэтому, улучив паузу между вражескими выстрелами, Макс высунулся и принялся яростно долбить из своего энергана по их позициям. А старший напарник в это время под его прикрытием пополз к погрузчику.

Судя по тому, что живой, удалось ему добраться незамеченным, и когда огонь Макса захлебнулся, потому что иссяк боезапас, Черник уже получил преимущество над противником. Показал одобрительный жест напарнику и отправился дальше, в тыл к необам. Он прополз там, где недавняя граната уничтожила четырёх врагов, превратив их тела в пособие для обучения юного ксенолога. И вот штурмовик оказался позади недобитых троих. О том, что происходит за его спиной, у ворот, где залегли бойцы отряда, все двадцать с лишком человек, он вообще не думал, выполняя локальную, но такую важную для операции задачу.

Сначала он срезал лучом того, который был в углу. Потом, когда двое начали поворачиваться, офицер быстро, точечными выстрелами в голову, уложил и их.

Дорога освободилась. Черник поднялся в полный рост, махнул рукой Максу, и за ними двумя подхватились на ноги и ринулись вперёд уже все штурмовики, отстреливаясь от наседающей с тыла тяжёлой подмоги, уворачиваясь от молний. В этом отсеке ангара разыгралась прямо-таки целая иллюминационная феерия – вспышки, синие и белые, так и сверкали. Двоих штурмовиков до этого уже убило бушующим электротоком, их обгорелые тела сейчас лежали позади, ближе ко входу. Оставшиеся, в том числе и Черник со своей группой из девяти бойцов, достигли створа, ведущего в следующий отсек, и без паузы устремились дальше.

Они оказались внутри склада, набитого контейнерами. Прямоугольные гробообразные ящики стояли высокими, пять-семь метров, колоннами, составленные друг на друга – каждый по объёму где-то в кубометр, с обшивкой из нантия, инопланетного сплава, – и могли бы послужить идеальными укрытиями. Но только не с воздуха… А это помещение охранялось как раз оттуда, сверху. Под сводчатым потолком навстречу людям вылетел сферический автономный модуль – ощетинившийся штырями шар диаметром около полутора метров. И прежде чем люди успели среагировать, что-то сверкающее выпустил по отряду, не то ракету, не то сгусток плазмы…

Штурмовики бросились врассыпную, но двоих, среагировавших позже всех, таки накрыло. Одного просто растерзало на куски, а другому отчекрыжило ноги. Чернику повезло – его огненная волна только «лизнула» в спину. Столкновение с боевым роботом было неприятным, но оно усугублялось ещё и тем, что сзади уже подпирали необские солдаты с твёрдым намерением поджарить всех землян заживо. Хорошо, что нескольких из них всё же удалось вывести из строя ещё в предыдущем зале, и бронированных осталось меньше десятка…

Пока часть отряда отвлекала внимание робота, уворачиваясь от его ракетных запусков и импульсных очередей, Черник успел обогнуть одну из гор контейнеров и занять такую позицию, с которой было удобно обстреливать заднюю часть корпуса барражирующего вверху модуля. Сергей знал, где должны располагаться уязвимые точки подобной машины, и, потратив секунды на прицеливание, отработал по ним лучами убийственного света. В лобовой части у робота слишком крепкая броня, но сзади… Модуль прекратил обстрел, на какое-то время завис и, рухнув на пол, загорелся.

А другая часть отряда штурмовиков под непосредственным командованием Пархоменко, голос которого в переговорном эфире теперь не умолкал, тем временем сшибала с ног точными выстрелами из энерганов тяжёлых солдат врага. Бойцы разделились на две группы и спрятались в зале. Проход впереди был загорожен пылающим роботом, и поэтому необы, надвигающиеся следом, тоже разделились.

Правую группу штурмовиков возглавлял капитан-майор, другую его заместитель, Черник. В открытом противостоянии с невесть откуда взявшимися тяжёлыми солдатами ловить нечего по причине их категорического превосходства в броне и вооружении, а просто рвануть дальше уже нельзя, потому что следующая дверь заблокирована. Поэтому Сергей решил схитрить. В одном месте нескольким необам придётся пройти аккурат между двумя тяжёлыми стопками контейнеров. К одной из этих куч с задней стороны, к нижнему контейнеру, Черник прикрепил взрывчатку. И в момент, когда эти самые солдаты там проходили, взрыв обрушил контейнеры прямо на них. Разумеется, посшибав с ног и придавив. Пропорции тел у необов «раскоряченные», фигуры в самом деле как у кенгуру, с низким центром тяжести, но устоять перед свалившимся грузом и они не сумели.

Обходивших зал по другой стороне вражеских солдат врасплох застали взрыв и грохот падающих ящиков. А Черник уже влез на самый верх противоположной кучи контейнеров и оттуда, когда враги попадали и оказались уязвимыми, расстрелял их из энергана. Метя в задние шейные отделы скафандров – какой степени защиты броню ни надень, а сзади найдётся более слабое местечко. Это правило настолько универсальное, что действовало даже с мало поддающимися пониманию чужаками.

– Четверо готовы, – отчитался Черник по каналу связи командиру, который в эту минуту со своей группой бойцов ожидал приближения остальных врагов на другой части зала.

И теперь, экспроприировав у приконченных необов «пушки Тесла», штурмовики зашли пятерым врагам с тыла и, когда группа Пархоменко открыла огонь, обстреливая их спереди, коварно в спины уничтожили солдат их же оружием. Победа – пусть и нелёгкая, с потерями, – одержана. В зале наконец-то воцарилась тишина, только слышно было, как потрескивает пламя, объявшее обломки модуля. Теперь пора зачищать дальше южную часть сооружения, отсек за отсеком, и встретиться с отрядом своих, идущих с севера.

– Север, приём, здесь юг, – раздался внутри шлема голос капитан-майора. – У нас семь двухсотых, один тяжёлый трёхсотый. Как слышно?

– У нас минус пять, – ответили на той стороне канала связи. – Предбанник взяли, заходим в баню…

Один боец южных остался с раненым. Остальные, числом шестнадцать (трое, дежурившие снаружи у пролома, погибли первыми), продвигались глубже внутрь ангара. Заминировав и вышибив очередной створ, угодили в какие-то полутёмные коридоры. Как вариант можно было, конечно, построить тактику на том, что половина отряда сдерживала бы тяжёлых солдат, а другая параллельно разобралась с дверью и штурмовала дальше… Но там, впереди, наверняка ждут ещё враги, да и неизвестно, сколькими потерями обернулось бы сдерживание усечёнными силами, поэтому хорошо, что всё получилось как получилось. Потерь могло быть куда больше. Тяжёлых не ждали, и факт, что они появились, ещё потребует объяснения.

В общем-то комплекс напоминал даже больше не завод, а скорее некую… лабораторию, что ли. Сумрачные туннели вели в ярко освещённые непривычно зелёными лампами комнаты, в которых обнаруживались разнообразные компоновки, условно идентифицируемые как научные приборы и устройства. Что это за штуковины, Черник не знал, но многие экземпляры поражали даже своим внешним видом.

Продвинулись достаточно глубоко, когда из-за очередного угла наперерез людям выскочил ещё один необ. Мастер-сержант Лойченко, шедший направляющим, подстрелил его в упор. Тот неуклюже завалился на бок, падать на спину инопланетникам мешал хвост, не совсем такой, как у кенгуру, но тоже толстый у основания и утончающийся к кончику. Под шлемами у необов скрывались розовые, с рыжеватыми пятнами головы, размером поменьше человеческих, с четырьмя узкими белыми щёлками глазок без каких-либо зрачков, расположенных рядком, и с пучком недлинных лепестков на месте рта, по форме напоминающих бутоны роз. Возможно, шевелясь, эти отросточки испускали какие-то ультра– и инфраволны, при помощи которых существа могли друг с другом разговаривать, но вполне вероятно, эта «розочка» никакого отношения к коммуникации не имеет.

Ни одного живого необа в плен взять не удалось. Они умирают по собственному желанию, когда понадобится. Для них умереть – как щёлкнуть выключателем. Только тумблер расположен не снаружи, а внутри. И что самое странное, за всю войну, до сих пор, ни единого перебежчика, тумблером не щёлкнувшего, не случилось…

За другим поворотом оказалась автоматическая турель. Установка, настроенная таким образом, чтобы не трогать своих и обстреливать врагов. Эх, если бы можно было подключиться к их компьютерной системе и всё наоборот перепрограммировать!.. Тогда бы и модуль уничтожать не пришлось. Но коды инопланетян землянам пока разобрать не удавалось, хотя множество специалистов пытались изучить и разобраться в том, как работает их компьютерная техника. Точно установили только факт, что техника всё же компьютерная, использующая цифровое исчисление. Но, кажется, не двоичное, а троичное.

Ракетомёт выстрелил и уничтожил турель. Коридор содрогнулся. На месте взрыва образовалась дыра в полу, и там, внизу, виднелся ещё коридор. Оказалось, что под поверхностью комплекс продолжается…

Но штурмовики продолжали следовать по наземному уровню, стремясь соединиться с отрядом «северных». Бойцы под командованием Фуджимото встретились с менее интенсивным сопротивлением и потеряли меньше людей. Хотя тяжеловооружённые солдаты явились и к северным воротам, и с ними пришлось разбираться.

Пархоменко посовещался с командиром другого отряда, и совместным решением было спускаться уровнем ниже. Сборное подразделение пробралось через дыру в полу. Наверху оставили часовых.

Обнаруженный коридор вывел штурмовиков в большое помещение, действительно просторное, с половину футбольного поля, хотя и с очень низким для такого зала потолком. По дороге встретили и перебили ещё некоторое количество необов, являвшихся, по-видимому, здешними сотрудниками. Они не выглядели охранниками либо солдатами, но сдавать это место врагу не пожелали и взяли в руки оружие.

Однако лабораторные «ботаники» победить людей не сумели, и человеческий отряд вошёл в тайный зал. Здесь люди увидели множество линзоподобных экранов, тянущихся рядами на подобиях стеллажей. Круглые необские дисплеи показывали какие-то графики, там мелькали объёмные фигуры, всякие изображения и, конечно, надписи и тексты. Язык врага переводу не поддавался, но хоть получилось узнать, что вот такие сплетения ниточек и узелков на самом деле и есть «алфавит» врагов.

В центре зала располагалась шестиугольная платформа. Над ней клубился какой-то искрящийся, синевато-зелёный туман. К платформе были подведены шланги, тянущиеся от массивных угловатых устройств, скопившихся вокруг. Тут явно ставились или должны были ставиться какие-то эксперименты, проводились исследования, в этом зале что-то стремились узнать необские научники…

Теперь вся эта аппаратура стала трофеями землян! Ничего себе бонус нежданный-негаданный!!!

Операция завершилась не по плану, но триумфально. Капитан-майор отчитался по каналу связи полковнику, находящемуся на орбите. Наверх сообщил, что объект захвачен, но здесь обнаружено не совсем то, что предполагалось. Структура объекта напоминает лабораторный комплекс, где инопланетяне проводили какие-то опыты со своими технологиями, а не ординарный оружейно-производственный завод. Пустынная непримечательная планета наверняка выбрана для отвода глаз. Но земляне нанесли неожиданный удар, к которому необы не успели как следует подготовиться. Хотя на всякий случай серьёзных бойцов на подхвате где-то снаружи, за пределами лаборатории, держали.

– Интересно, что ж это за мутная хрень… – пробормотал себе под нос Черник, рассматривая локальный туман, клубящийся в центре зала. Облако притягивало и завораживало, несмотря на то, что должно бы отталкивать и пугать, ведь в нём отчётливо ощущалось нечто запредельно-чуждое…

Когда выбрались обратно и вернулись к воротам, ему было досадно увидеть тяжело раненного капрала Никольчука-Смирновского, которому оторвало ноги, но старший капитан-лейтенант воевал давно и в течение боевых будней слишком привык к подобным зрелищам. Он столько раз терял товарищей и просто знакомых, что жалости уже не чувствовал. Лишь досаду, что из рядов выбывает полноценная штатная единица.

* * *

Мужчина стоял у края пропасти. Провал, дыра в земле, смотрелась именно так, чёрной пропастью. Тьма сгущалась по мере углубления, и если вверху ещё просматривалась тёмная, гладкая, почти зеркально отполированная поверхность замкнутой в круг стены, то уже метров через сто ничего, кроме тьмы, было не разглядеть.

Провал выглядел как чёрная труба, уводящая в недра Земли. Просверливала планету насквозь до противоположной стороны или где-то как-то сообщалась с «потусторонними» измерениями, стоявший у края человек не знал и знать не мог. До него множество людей стремились именно сюда, к вожделенной линии этого края, к кромке перепада на шестой уровень, и никто, даже если побывал тут, не вернулся, чтобы рассказать большому миру, каково же оно на самом деле – добраться и узреть Колодец.

Таким образом, провал считался бездонным. В том или ином смысле это в любом случае соответствовало действительности, если понятие «действительный» имело для ненормальной природы какой-то смысл.

Неподвижно замерший мужчина, смотрящий в бездну, выглядел донельзя измотанным тропой, которая его в эту точку завела. Его снаряжение, одеяние, экипировка, оружие выдавали в нём тёртого, умудрённого бродягу. Именно в дороге себя ощущающего «как дома». Человек иного склада сюда не добрался бы точно.

Женщина неслышными шажками приблизилась к нему. Подобраться с тыла у неё получилось виртуозно, даже матёрый путник не заметил, что она уже стоит вплотную, в двух-трёх шагах, с живым интересом рассматривая застывшую у края человеческую фигуру.

Женские формы у её силуэта угадать было сложно, потому что их скрывала примерно такая же, как у мужчины, одежда: мешковатая, свободная, тусклых расцветок, стопроцентно не предназначенная для вечерних выходов в свет или посещений ресторана с галантным поклонником. Зато она прекрасно подходила для выживания в «первозданных» условиях дикой природы, например, ну или в постапокалиптических реалиях, где от «света» в социальном значении остались в лучшем случае воспоминания как о мифическом времяпровождении бездельников, мнящих себя элитой социума.

Голова незаметно подкравшейся скрывалась под грязно-серым капюшоном, но лицо из-под него выглядывало, несомненно, женское. Без всякой косметики, естественно прекрасное той красотой, что разительно отличается от фальшивых нарисованных черт, придуманных для скрывания деталей, «записанных» в недостатки внешности.

Выражение лица – серьёзное, сосредоточенное, будто она тщательно обдумывала увиденное и что-то решала, – лишь добавляло строгой натуральной красоте притягательности. В глазах понимающего, знающего толк в прекрасном наблюдателя, естественно…

Полюбовавшись пришедшим к Колодцу мужчиной, она наконец прервала тишину и задала вопрос, проговорив вслух:

– А ради чего же, ты сам мо-ожешь ответить, ми-илый?..

Специально растягивая слова, чтобы голос прозвучал маняще, чуть ли не томно.

Мужчина не вздрогнул. Его зрачки резко расширились от неожиданности, но движениями тела, жестами или мимикой он не выдал своего изумления. Повернулся спокойно, словно был в курсе, что произойдёт нечто подобное, и отрывисто исторг:

– Я пришёл. Я здесь. Я есть.

Она подошла к кромке и встала с ним рядом на стартовой черте, где начинался путь в бездонную черноту, ещё один шаг, и провалишься… Или вдоль линии шаг друг к дружке. Но пока что ни он, ни она оставшийся крайний шаг не сделали. Они стояли лицом к лицу, глаза в глаза, дыхание в дыхание…

– Если долго смотреть в бездну, бездна начинает смотреть на тебя, – сказала она, такими же расширенными глазами жадно рассматривая черты лица пришедшего; как будто желала узнать, заметить в них нечто знакомое, и уточнила: – Как-то так, да?

– Вроде того. Кто сражается с чудовищами, тому следует остерегаться, чтобы самому не стать чудовищем… – тихо, надтреснутым, отвыкшим от разговора вслух голосом произнёс мужчина. И добавил: – Читал, в курсе.

– Я тоже читала. Этим автором интересовалась и… – Она запнулась, но пауза длилась не больше секунды: – … Многими другими, когда разбиралась, что же люди себе думают, и о себе тоже.

Повисла долгая пауза. Они постояли молча. Мужчина смотрел на собеседницу с не меньшей жадностью, запечатлевая черты женского лица.

– Не удивлён твоей начитанностью, – наконец прервал молчание пришедший издалека. – Хотя даже не пытаюсь представить, сколько понадобилось… э-э-э… творения авторов осмысливать.

– Ты удивляешься чему-то всё же… – раздумчиво молвила женщина.

– Да, – кивнул мужчина. – Честно говоря, думал, ты при первой встрече будешь выглядеть… э-э-э… как-то иначе.

– Не стоило выстраивать дворец догадок. Ты же не первый день по жизни идёшь. Реальность всё равно обманет, в лучшую или худшую сторону.

– Я понимаю, но… – Он сам прервал начатое предложение и завершил совсем иначе: – Ты права, незачем.

– Да, ты сейчас мог бы смотреть на лицо знакомой девушки. Воплощаясь, я выгляжу, как захочу, и без проблем могла бы сотворить знакомые тебе черты. Но решила, что не надо принимать облик тех, кого ты оставил.

– Точно. Бывшие живут в прошлом.

– А теперь ты находишься в настоящем. Пришёл ко мне. Я же… – Серо-зелёные женские глаза пытливо смотрели в карие, сейчас почти чёрные мужские, протянув от зрачков к зрачкам незримые соединяющие нити. – …Твоё будущее?

Без слов, сказанных вслух, мыслями и взглядом она уточнила:

«Поэтому придётся ответить самому себе, ради чего пришёл, чтобы убрать вопросительную интонацию…»

«Пришёл, значит, придётся… Мы обычно не так далеки от тех, кого ненавидим. Именно по этой причине никогда не будем по-настоящему близки с теми, кого любим. Ужасный факт…»

– Почему-то вспомнились сейчас эти слова, – добавил он вслух.

– Смотрела и этот фильм, – тоже вслух прокомментировала она. – Атлантида, затерявшаяся в океанской пучине и во тьме веков… Зоны в прошлом оставляли разные следы, в том числе и такой.

Мысленно добавила:

«Ох, непросто было понять людей и наполниться человеческой сущностью, но я старалась».


17. По ту сторону

Сократившийся более чем вдвое поисковый отряд покинул пределы города, ограниченного Радужной Завесой.

Теперь нужно было вернуться к тем местам, где проходили погибшие воины под командованием Семёна. Пока Андрей и его выжившие побратимы искали возможность пройти наружу, они порядком отдалились. Заодно необходимо поискать следы нападавших по эту сторону. Для этого пришлось побродить вдоль Занавеса, по пути иногда встречаясь с мелкой живностью, а порой и прячась от более крупной, однако в конце концов ищущие достигли успеха.

В частности, они действительно обнаружили следы, уводящие в глубь пригородной территории. И почти сразу же им подвернулся сюрприз – большущая воронка, такие остаются, как известно, в точках появления на поверхности карабасов. Сам Андрей этого монстра никогда не видел, но на занятиях джуры ученикам детально объясняли подробности такого рода. Ширина воронки, характер, форма – всё соответствовало. Правда, она была не совсем свежей, а, по определению Витали, появилась несколько дней назад.

И как они позже сумели установить, где-то идя по следам, а кое-где практически наугад, предполагаемых убийц в процессе побега от карабаса становилось меньше, пока следы не рассказали, что выжили из них всего трое. Остальных, получается, сожрал подземный монстр.

Выжившим скорее всего подфартило скрыться за близлежащим полем аномальных искажений, и они как-то хитро выбрались с другой стороны. Карабас их не догнал.

Андрею вообще-то было стрёмно бродить по участку, где появлялась жуткая громадина. Вполне возможно, гигантская тварь опять появится прямо здесь или поблизости – для карабаса значительные дистанции не такое уж препятствие. Но необходимо искать следы, и по этой причине рейдерам приходилось медлить и не уходить сразу.

Когда они поняли, что сбежавшие убийцы, пробравшись между близко расположенными аномальными искажениями, улизнули от карабаса и скрылись, ищущие и сами отправились в том направлении. Вскоре Вит и Костян, который уже чувствовал себя гораздо лучше, сходили на разведку. Вернулись и рассказали, что за водоёмом в районе Бешево расположен стан бывших человеков. Местный клан мутантов.

Тогда Андрею пришла идея раздобыть «языка», но сделать это надо было как можно быстрее, потому что появилось предчувствие: ещё до заката придётся выдвинуться дальше. «Языком» называли пленного со стороны противника, который обладал какими-нибудь сведениями. Андрей, Игорь и Вит выступили к стану, трое оставшихся побратимов спрятались в полуразрушенном павильоне, чтобы ждать возвращения.

Добравшись, разведчики притаились, осматривая лагерь, точнее, постоянный сектор обитания «новых». Этот клан воины условно для себя окрестили «бешевские». Мутированные люди обитали в землянках, а также в шалашах, используя для построения жилищ всё сподручное.

Бинокль имелся лишь один, и рассматривать лагерь помогали самодельные подзорные трубочки. Штуковины очень хрупкие, и несведущий человек не понял бы, как это воины умудряются кувыркаться, сражаться, имея при себе такие конструкции, и не повредить им. На самом деле линзы для труб – их можно было легко вставить в прорези – хранились в самой серёдке рюкзаков, окружённые мягкими прокладками. Хотя всё равно бывали случаи, когда они безвозвратно повреждались. Сами трубки тоже хранились особым продуманным образом, чтобы как можно более снизить вероятность поломки в экстремальных условиях.

Бешевские выглядели как все остальные «новые люди». Расхаживали, по-своему общались, копошились «по хозяйству», мастерили орудия труда и убийства, чем-то ещё занимались. Младшие выполняли поручения старших, старшие давали поручения младшим. Приёмы пищи производились в единое для всех время. Так быт мутантов выглядел со стороны. У них так же, как и у людей, имелись женщины, которые ждали своих мужчин домой, к ужину после войны. Пусть внешне они иногда очень условно выглядели как человеческие женщины.

В общем, ничего не меняется, всё то же самое, как у людей, если вдуматься. И что с ними сделали мутации, вызванные инородным влиянием… Ведь, казалось бы, состричь и сбрить с них шерсть, помыть хорошенько, подружиться, научить говорить нормально, и будут такими же, как нормальные люди, разве что выглядят часто уроды уродами. Или ладно уж, пусть себе говорят, как хочется… Но Андрей прогнал от себя такие мысли. Его с детства учили, что мутированные враждебны к неизменившимся людям, и чтобы успешно выживать, он должен был придерживаться заданных установок. Хотя к местным дикарям отнестись хотелось всё же терпимее, они по крайней мере не рвались штурмовать Завод… Пока. Как минимум из-за того, что жили далековато. А если у них поблизости есть человеческий форт или сохранившая идентичность община в укреплённом убежище, то вполне могут хаживать на приступы, надеясь разгромить ненавистных «предтеч».

В плен рейдеры взяли не слишком взрослого биорга, который зачем-то шастал далековато от поселения. Игорь сумел незаметно подкрасться к нему сзади и оглушить камнем, рассчитав силу так, чтобы не убить, а Вит и Андрей быстро утащили тело.

Втроём они унесли его в укрытие-павильон. Там на данный момент было сравнительно безопасно. Когда мутанту в физиономию плеснули водичкой из неподалёку расположенной лужи, он очнулся и возопил:

– Мля-а, чё за нах?!

И яростно расплевался, будто в рот ему попал кусок дерьма.

Очевидно, подразумевалась вода.

Жидкость и вправду была не очень. От неё чем-то воняло, и по цвету она была мутно-коричневой. Для пополнения запаса такое питьё, конечно, не подходило. Её набрали только для того, чтобы плеснуть в лицо мутанту. Не будешь же дикого поливать чистой водой из собственных ценных ресурсов!..

– Вода, успокойся, – ответил Андрей.

– Ты хто-о?!

Бывший человек отчаянно дёрнулся и попытался вскочить, но его надёжно держали Слава и Черномор. В принципе хватило бы одного Славы, но подстраховались, помня, что мутным в башку моча в любой момент шибануть может.

– Моё имя тебе ничего не скажет, – спокойно вымолвил мечник.

– Чё те на-ада?!

Агрессией мутный явно прикрывал свой испуг.

– Информация.

– Ничё не зна-а!!

Мутант добрался уже почти до грани истерики.

– Успокойся. Мы не собираемся нападать на ваш лагерь, – вставил Виталя.

– Вы нам не нужны, по крайней мере пока не сунетесь в наш дом, – подтвердил Андрей. – Просто твоё племя тут рядом оказалось. Нас интересует всё, что происходило за последние дни в этих краях. Вы же ходите здесь, охотитесь? Если расскажешь всё, что знаешь, мы тебя не тронем, отпустим. А если нет, извини, придётся пытать.

«Новый» нахмурился. Молчал долго, минуту, не меньше. Работа мысли не отражалась на застывшей физиономии, но под черепной коробкой наверняка усиленно шевелились остатки извилин.

Наконец пленный решился.

– Рафф понял, чё гришь, – произнёс он, под Раффом подразумевая себя, мутанты часто говорили о себе в третьем лице. – Чево значить некотры словы, ему не знать, ан тему он уловил. Рафф не хочет корешить с люди. Но коль нада инфа не про клан, помогать готовый. Условие токо… его обещай отпускать.

– Обещаю.

Андрею действительно пришлось отпустить мутного, потому что тот рассказал именно то, что было нужно. При этом мечник потребовал, чтобы Рафф никому не сообщал о контакте с ним людей, в случае нарушения пригрозив возмездием. Тот пообещал, но мог и не сдержать обещания. В таком случае дикари вполне могли организовать для людей засаду на обратном пути. Чем поживиться у воинов Завода – хватает, на припасы и позарятся. Но обещание есть обещание.

Андрей свои старался выполнять.

Просто надо будет на обратном пути обойти этот район по очень широкой дуге. На всякий случай.

В том, что обратный путь случится непременно, командир по-прежнему ни на миг не сомневался. Словно Владычицы нашептывали ему: «Будет, будет, не волнуйся…»

Разговорчивый «язык», ещё не очень опытный воин – с опытным скорее всего не удалось бы легко справиться, – поведал, что позапозавчера в окрестностях видели двух странных чужаков. Похожее на человека непонятное существо серебряного цвета и человека в полностью чёрной одежде. Они передвигались возле бывшей станции метро. Также мутант подтвердил информацию о появлении, немного раньше, карабасов.

Значит, всё сходилось – убили заводских, и появилась эта парочка… «Может, их больше было?» – переспросил Вит, однако мутный отрицательно качал башкой, ему, дескать, рассказали только про двоих. Стопроцентно верить нельзя, но такая информация лучше, чем никакой.

Описание внешности очень уж странное, хотя это скорее подтверждало правдивость слов пленника: нарочно такое он, лишённый абстрактного мышления, навряд ли придумал бы. И направление совпадало с тем, которое поисковики определили ранее. По всему получалось, что идти надо туда, только туда. В той стороне располагалась, как стало ясно из слов мутного, территория техоргов, получеловеков-полумашин, срок жизни которых составлял многие десятилетия, если не сотни лет, за счёт модифицирования организмов разного рода имплантами и энергетическими добавлениями, случавшимися под воздействием преображений.

Сперва Андрей думал обойти территорию техов, но для этого пришлось бы совершать большущий крюк, и к тому же неизвестно, как обстоят дела с обходом и как далеко за это время смогут уйти убийцы. И поэтому, так как техи в целом были скорее нейтральны к людям, чем враждебны, он решил попробовать с ними договориться. Чтобы пропустили отряд через свою территорию.

Однако, когда заводские отпустили пленника, двинулись дальше в рейд и к этой самой территории прокрались, стало ясно, что они сильно переоценили гостеприимность здешних техоргов.

Те сразу начали по людям стрелять! Да, как только Андрей с побратимами замаячили на подходе к их владениям, то подверглись пулевому обстрелу. Некоторые кланы техов располагали богатыми арсеналами огнестрельного и даже энергетического оружия, но чтобы вот так, запросто, очередями поливать, расходуя драгоценные боеприпасы?!

Пули едва не зацепили Андрея. Когда все рейдеры попадали на землю и отползли с открытого пространства назад, вон с территории техоргов, командир сначала лихорадочно подумал, что это не они стреляли! Не техи, в смысле… До этого он несколько раз в жизни встречался с технолюдьми в пределах Занавеса, и те вели себя почти дружелюбно, а по сравнению со многими другими обитателями послевоенной Зоны так вообще дружески.

Но всё-таки Андрей разглядел, что огонь ведут техи, по крайней мере внешне – они самые! Техорги бывали и уродливыми, когда чересчур модифицировались, но здесь все красивые как на подбор, с виду настоящие мужчины и женщины, подтянутые, молодо выглядящие, не стареющие, с гладкой чистой кожей, модифицированной укрепляющими средствами…

– Какого чёрта вы делаете?!!

Именно этот изумлённый вопрос мечник и выкрикнул. Громко, во всеуслышание, в первую очередь адресуя свой порыв стреляющим по ним техам. Причина ожесточённого расстрела ему совершенно не ясна. Может быть, здесь какие-то другие, «загородные» технорганизмы или скрывается некий сверхважный для них объект?!

Тем не менее после его отчаянного вопля стрельба прекратилась.

– Немедленно покиньте нашу территорию! – послышался металлический голос, пропущенный через усилитель звука.

– Мы не хотим воевать! – отозвался Андрей. – Мы заводские из центра, нам очень нужно с вами поговорить!

После заявления Андрея о мирных намерениях техи вроде поостыли. По крайней мере оголтелую пальбу не возобновили.

– Давай я первым выйду, – предложил Костян и посмотрел туда, где раньше была у него рука. – Всё равно не тяну на полноце…

– Чтоб я этого больше не слышал! – оборвал Андрей. – Услышу – вторую отрублю, понял?

Он гневно зыркнул на побратима, встал во весь рост и пошёл вперёд, не скрываясь.

Когда командир, а за ним прочие рейдеры показались, по ним уже не стали стрелять. Хотя вроде сразу было видно, что на прохожих характерные защитные комплекты, выдающие клановую принадлежность, так с какого перепугу нужно было тратить столько боезапаса? Или до того, как шестеро людей пришли сюда, случалось что-то, вынудившее техов пересмотреть нейтралитет к людям?..

Когда Андрей приблизился к линии обороны техоргов, к нему вышел один из них и выслушал правдивый рассказ о том, что шестерым людям надо пройти через их территорию, потому что они ищут загадочных бродяг, мужчин в серебристой и чёрной защитах, желая отомстить, подозревая в причастности к убийству своих.

Случилось неожиданное, по контрасту с первоначальным «горячим» приёмом изумившее в особенности. Местные техи не только поверили и согласились пропустить, но даже предложили свою помощь – отправить вместе с людьми своих бойцов!

Как оказалось, убийцы, за которыми гнались поисковики, побывали здесь и оставили за собой кровавый след убийств.

Вот так рейдеры Завода почти восстановили изначальную численность отряда, получив серьёзную поддержку от внезапных союзников.

Поговорив с техами, Андрей лишь теперь окончательно осознал, насколько опасны враги, с которыми воины столь упорно стремились совместиться в пространстве.

* * *

…Мужчина улыбнулся и покачал головой.

– Я заметил, – сказал он вслух. – Ну, я тоже старался, только в обратном направлении. Понять, каково это – не быть человеком, тоже, знаешь ли…

– В курсе я, в курсе. – Улыбка тронула и женские губы. – Да, ты постарался на славу… Вот, дошёл же!

Пока что ему было привычней общаться, используя вербальный контакт, и женщина подстраивалась к атавистическим привычкам собеседника, сумевшего дойти к ней. Априори подразумевалось, что это временное состояние, и в дальнейшем он будет всё больше и больше «расчеловечиваться», чтобы подстроиться к её правилам общения. Не нуждающимся, по большому счёту, ни в словах, ни в индивидуальных телах-носителях, ни в пространственном совмещении разумов.

Но первое свидание происходило во многом по его правилам. Всё как у людей… Почти всё.

Он наконец-то сумел оторвать взгляд от её лица.

Повернул голову и посмотрел вниз, в черноту вертикального тоннеля. Женщина тоже посмотрела туда. Улыбка исчезла с её губ.

– Ты хочешь знать, куда он ведёт? – спросила она.

– Ещё вчера да, хотел бы, – ответил он. – Может, даже сильней всего на свете…

– А сейчас догадался и хочешь лишь подтверждения правильности догадки. – Она кивнула и повернулась, чтобы стоять к бездне лицом, а не боком. – Я в тебе не ошиблась.

– Сталкер я или где… – очень тихо, почти шёпотом, сказал он. И тоже повернулся к бездне лицом.

Женщина и мужчина, в полушаге друг от дружки, не соприкасаясь плечами, стояли на краю пропасти и смотрели в неё.

И тьма по мере всматривания начала… сереть, понемногу светлеть, едва заметно, а затем всё быстрее рассеивать густую черноту. Прямо на глазах из сплошной непроглядности проступали видимые штрихи, цветовые пятна, световые точки; доступное взгляду наполнялось деталями и превращалось в картину мироздания.

Мужчина и женщина, как через круглый иллюминатор, смотрели на космическую бесконечность.

Люди давно подметили, что со дна колодца днём можно увидеть звёзды, но здесь, в иной природе, не всё как у людей, многое наоборот, и вот смотрящие сейчас увидели звёзды в Колодце. Ведь они владели даром не просто видеть, но – увидеть.

Звёзды, а потом и планеты. Миры проплывали перед ними.

При желании можно было остановить взгляд на каком-то одном из них и обнаружить, например, что в этом варианте реальности вся планета захвачена силами, чуждыми её изначальной природе. А немногочисленные выжившие, арьергард человечества, всеми остатками сил пытаются сохранить память о том, как оно было до вторжения инородности, и отстоять своё право не кануть в небытие. Им это даётся неимоверно трудно, но они сражаются как могут за право быть человеком, обложенные со всех сторон мутированными, изменившимися существами, пространством, материальными объектами и энергетическими законами…

И ещё миры, другие, разные, очень разные, но у всех одна общая черта – противостояние между различными силами.

Пришедший тяжело вздохнул и спросил у встретившей его, неужели не возможно жить и при этом не воевать. Она ответила, что есть и такие варианты, но они скорее исключение, чем правило. Помолчав, добавила, что гораздо чаще встречается третья разновидность миров. Они замерли на точке выбора: война или мир. И находятся в ней настолько долго, что обитателям кажется – вполне можно не воевать! Дескать, незачем тратить энергию на разрушение и сеять смерть, если настолько замечательны и прекрасны созидание и жизнь. Нет войне, любовь навсегда! Но, увы, в любой момент иллюзорное перемирие, хрупкая видимость способна обрушиться. Потому что за чьи-то мир и процветание непременно расплачивается где-то кто-то ещё. Параллельно и одновременно…

– Это ты о параллельных реальностях? – спросил мужчина.

– Параллельных, перпендикулярных, наискосных… Определение не имеет значения, – ответила женщина и взмахнула рукой, показывая в отображённые космические проекции, замкнутые в круге Колодца. – Взаимосвязи. Везде есть… э-э-э… в понятных тебе обозначениях скажем так – терминалы, с помощью которых информация о том или ином мире транслируется во вселенную. Ничто не пропадает бесследно. Не только свет рождается и пронизывает тьму, но и лучи других частей спектра. Но давай об этом позже, когда наш разговор не будет ограничен необходимостью использовать слова.

Она искоса глянула на стоящего рядом сталкера и требовательно, твёрдым тоном, заявила:

– Ты должен ответить, зачем пришёл, чтобы окончательно осознать, не ложную ли цель преследовал.

Сделала паузу и вопросила:

– В чём твой ответ? Счастье в самопожертвовании?


18. Побег в Зазеркалье

Все трофеи, захваченные на номерной планете – необские установки, технологии, образцы и прочее, – переправили на звездолёты и вывезли на Землю. Родина человечества давно превратилась в научный центр и социально наиболее благополучный мир. В чём-то люди здесь оставались прежними, но это уже были личностные, индивидуальные проблемы. Главное, что подарила им возможность менять местонахождение в космосе, – вариативность выбора мира для жизни. И те, кому не терпелось поискать на свою пятую точку приключений, убирались с голубого шарика подальше…

Шёл двести тридцать шестой год девятого тысячелетия после обуздания людьми Огня. По легенде, Огонь в этом мире появился от удара небесной молнии, и один из первоначальных людей сумел «собрать» его и в дальнейшем освоить вместе с другими людьми. Это было поворотным моментом в развитии цивилизации. Календарный год длился триста шестьдесят пять дней, за исключением високосного и бета-високосного, и делился на тринадцать месяцев, четыре из которых лето и по три зима, весна, осень. Дней и ночей с даты обуздания миновало достаточно, чтобы цивилизоваться во всех смыслах. Но по-прежнему оставалась масса неизведанного и непознанного…

Черник за время службы в космическом спецназе накопил немало связей и через одного знакомца смог заполучить информацию о том, что найденные в лабораторном комплексе необов системы имели какое-то отношение к теме иных миров. Иных не в плане физического космоса, а в смысле вообще нездешних, параллельных, перпендикулярных, анти или что-то подобное. Об этом он когда-то читал в фантастических новеллах, смотрел в синемуви и немного изучал в школьных учебниках. Но исследования в этом направлении вроде не приводили к конкретным результатам… И вот теперь технологии инопланетян могли обеспечить качественный скачок.

Проект по изучению всего, что было найдено и захвачено при его участии, научные умы хотели назвать «Уйти в зеркало». И на основании трофеев исследовать практическую возможность перемещения за пределы реальности. Правда, очень скоро сверхсекретный проект, не успевший даже толком начаться, резко и неожиданно свернули и скрыли о нём все данные. Вплоть до того, что перестали быть доступными для связи некоторые причастные персоны, в том числе информированный знакомый Черника.

Офицер спецназа снова пытался что-то разузнать, но ничего не получилось. Более того, он обнаружил, что из открытых баз данных исчезла информация об операции, проведение которой привело к неожиданному обнаружению и захвату трофеев. Той самой, в которой он лично участвовал. Фактически во многом благодаря его действиям лабораторию и захватили.

В принципе он не мог пожаловаться, что обделён признанием боевых заслуг. Вскоре после того успешного штурма он перескочил ступени и из старшего капитан-лейтенанта, минуя два майорских уровня, получил нашивки капитан-полковника, а это было весьма серьёзным продвижением. После отпуска, проведённого дома, на Земле, новоиспечённого обладателя полковничьего чина вдруг перевели в совершенно другую эскадру, оторвав от сослуживцев. Насколько он узнал, всех остальных бойцов его отряда тоже разбросали по разным плацдармам и кораблям.

Ему это не понравилось, ох как не понравилось! Вот тогда он и задействовал связи и получил от знакомца информацию.

Позже, когда знакомый исчез и все данные тоже, Черник озадачился по полной программе. Что же оно такое? Что они случайно захватили на затерянной планете? Отчего такие суровые последствия?..

Земля представляла собой единый дом для объединённого планетарного человечества. В глобальном масштабе всем управляли выборные руководители, избираемые от всех наций и общин. Давно был побеждён голод, экономика стабильно развивалась, случайности и неуверенность сменили прогресс и путь разума, а не инстинктов. На других планетах, дальше от Земли и Луны, в Солнечной системе и за её пределами, ситуация не всегда радовала стабильностью и безопасностью, но фронтир на то и фронтир, чтобы не позволять успокоиться.

Однако с какого-то момента на Земле стали множиться опасные климатические и структурные изменения. Ресурсы любого дома не вечны, как ни крути. Рано или поздно стены разрушаются, фундамент продавливается, крыша дырявится. Различными научными способами, конечно, можно на какое-то время затормозить естественный процесс, но… однажды так или иначе всё равно придётся покидать прежнее жилище и переселяться в новое. Другие миры и рассматривались как «предложения на рынке недвижимости». И вот само понятие «другой мир» раздвинулось и стало вмещать в себя смысловую нагрузку не «другой планеты», а другой реальности. Не на словах и не в фантазиях, а реально новое, многообещающее направление для колонизации!..

Сергей Черник это осознал, и его никак не отпускало осознанное. Он действительно заинтересовался, насколько эффективными могут оказаться эти исследования. С того самого момента, как он впервые увидел тот зелёно-синий туман в лаборатории, его не отпускало ощущение сопричастности к чему-то грандиозному… А ещё старшему офицеру не нравилось, что его обманывали, вокруг пальца обвести намеревались. Подсунули награду в виде звания, жалованье повысили и перевели куда подальше.

Хотели, чтобы он забыл и не придавал важного значения результатам операции. Он же считал себя вправе знать больше о найденных необских технологиях. На самом деле Черник служил человечеству и защищал людей за идею, а не за звёздочки на шевронах и щедрые премии. Выполняя приказы, он всегда делал то, что считал правильным для выживания человечества, и в обмен на это ждал соответствующего отношения от командования, которое руководило им и миллионами служащих в звёздном флоте. У него не было жены, детей, родственников, и с точки зрения начальства спецназовец являлся идеальным инструментом, преданным боевым псом.

Но пёс-то – умный. Волк на самом деле.

И он решил во что бы то ни стало добыть текущую информацию о последствиях трофейного захвата. Ради этого даже осмелился пойти на ментальное преступление. Экстрасенсорные способности разума благодаря разработанным научным методам и средствам давно мог развить у себя любой человек, желающий чего-то большего, чем сугубо материальное бытие. Только вот пользоваться ими в обход системы строго воспрещалось.

Например, категорически нельзя было, взломав внешнюю защиту, подключить свой мозг напрямую к ресурсам, запрещённым для публичного доступа, и черпать оттуда инфу. Как, собственно, и поступил новоиспечённый капитан-полковник. Он рассчитывал, что, если в процессе что-то пойдёт уж совсем наперекосяк, в крайнем случае его просто отправят в отставку. Но ветеран спецназа в каком-то смысле был наивен и пока не знал, куда ввязывается.

Да, он проник в запретные слои, нашёл глубоко спрятанное хранилище данных проекта и узнал даже больше того, что ожидал. Оказывается, найденная аппаратура не просто могла бы привести к экспансии в параллельные реальности, но уже привела. Путь в Зазеркалье найден. Даже произведено несколько запусков, и посланцы возвращались, выполнив задания. Захваченная у необов и освоенная людьми технология позволяла «пробивать» двери в реально иные вселенные!!!

Это оказалось не фантастической выдумкой, а самой что ни на есть правдивой истиной… Вероятно, был абсолютно прав мыслитель древности, заявивший: «Человек не способен додуматься до того, чего не может быть вообще. Всё, до чего домысливается человеческий разум, где-то, когда-то, как-то существует. Пусть не здесь и не сейчас, но…»

В этом самом «но» вместилась вечность возможностей и бесконечность вариантов.

Но! Ещё одно «но»… за украденное знание Чернику пришлось очень дорого расплатиться. Бывалый воин, матёрый спец, далеко не первый год прослуживший в армии, отлично знакомый с системами ментальной защиты, он не учёл того, что информация об этом засекреченном проекте имела не просто высший уровень закрытости из всех возможных. «На самом верху» власти решили его абсолютно «зашхерить», спрятав не только от инопланетных союзников, но и от людей (третье, по сути, ключевое «но»).

Чтобы никому не повадно было: взять, да и предательски сбежать в миры, где и в помине нет никакой постоянной войны, а такие наверняка найдутся! Желающие не продолжать участие в непрекращающейся войне тоже обязательно отыщутся. Ведь вся история человечества насчитывала настолько мало «мирных лет», что кажется – военные конфликты перетекали друг в друга практически без пауз. Даже сейчас за благоденствие Земли и центральных, давно колонизированных планет постоянно расплачивается кто-то на линии фронта противостояния с космическим врагом… Предки некогда мечтали, что выйдут к звёздам, и войны прекратятся, для всех найдётся место в бескрайнем вселенском просторе, однако – нет. Словно человечество, заполучив Огонь, проклято и обречено на извечную расплату за движение и прогресс…

Не учёл – и попал! Не рассчитав степени закрытости, выходящей за предел обычной шкалы «совсекретности», Черник совершил ошибку и был обнаружен. Беспрецедентная система защиты, «заточенная» в первую очередь на попытки преступного проникновения, распознала его, когда он уже получил данные.

Спецназовец засёк, что его обнаружили, однако надеялся, что ему удастся сбежать. Вынырнув из ментального транса, необходимого для сосредоточения и сёрфинга по виртуальным нейросетевым пространствам, Черник сообразил, что за владение информацией такого рода он уже не отделается просто увольнением. Потому не медля, буквально спустя несколько минут, похватав самое необходимое, покинул своё жилище и стартанул в космопорт. Уж он-то знал, насколько быстро группы аврального реагирования будут подняты по тревоге уровня «Зеро»!

Было около четырёх утра. Над городом, в котором свежеиспечённый преступник находился, только-только забрезжили первые признаки рассвета. Его могли отследить разными способами, поэтому он оставил в квартире все свои документы, выданные военным ведомством, технические средства коммуникации с нейросетями, помогающие мозгу человека подсоединяться, и вообще всё, что имело сетевой регистрационный статус.

Единственный шанс ускользнуть давал, конечно, цивильный космодром, не относящийся к военному флоту. Сергей впрыгнул в первое попавшееся роботакси и поехал, мысленно молясь всем известным ему божественным именам – а вдруг какое-то да услышит! – но когда ординарный, ничем не выделяющийся кар достиг указанного пункта назначения, нарушителя запредельной секретности там уже ждали. Ещё не конкретно его, а предположили, какими путями попытается убегать обнаруженный хакер… Плотное оцепление с воздуха, боевики с энерганами у входов, десятки наземных каров с эмблемой сил поддержания правопорядка… Исход был предрешён.

Черника запеленали в кокон, разительно смахивающий на мешок для трупов, и отвезли «куда следует». С этого момента он исчез для человечества, хотя продолжал существовать как живой дышащий организм.

Случись всё это за пределами метрополии, его после допросов и обработки просто пустили бы в расход без суда. По закону военного времени. Но здесь, в одном из центральных миров, его отдали под суд. Закрытый, ясное дело, трибунал в обстановке строжайшей секретности, даже без присутствия адвоката. По сути, ему просто огласили приговор.

Черник – бывший спецназовец, бывший старший офицер и бывший солдат человечества – забрался слишком далеко. Туда непосвящённому доступ был заказан. Даже тому, кто непосредственно участвовал в захвате бесценного трофея.

Понятно, что, владея информацией о возможности покинуть эту вселенную, продолжать обычное существование в социуме опасный бунтарь, преступивший закон, не мог. Однако стирать ему память и превращать в овощ судьи сочли нецелесообразным. Почему – он не знал, сам удивился, что не стёрли.

Зато разжаловали, лишили всех наград и заслуг, изгнали из рядов доблестного Звёздного Флота Землян и отправили в специальную тюрьму для преступнейших преступников, в одиночную камеру. Определённого срока ему не присудили. Расплывчатая формулировка гласила: «До особого распоряжения». Подразумевалось: пока что-то в обстоятельствах дела не поменяется настолько, что станет сообразным заключённого выпустить.

По какой причине ему оставили жизнь, бывший полковник не понял. Единственное более-менее вразумительное объяснение: на всякий случай. Армейская перестраховка, ничего личного. А вдруг всплывёт факт – он всё-таки ухитрился обмануть тайную службу безопасности и успел кому-то передать украденное?! Хотя его мозги настолько тщательно «полоскали» безопасники, что он повспоминал даже то, что давно забыл или ни в коем случае не желал помнить, нюансы выживания из сиротского детства, например.

За приговором последовали долгие недели и месяцы отбывания наказания в полном одиночестве. Над ним не измывались, выполняли просьбы, извне через шлюзовой куб доставлялись предметы обихода, пища, информация, у него имелась возможность чем-то грузить мозг, в том числе любые книги читать и смотреть фильмы, но без обратной связи – ни единого канала, ведущего наружу, кроме микрофона, в который он высказывал содержание просьб.

Он существовал в полном отрыве от остального мира, без даже теоретической вероятности когда-нибудь применить познанное на практике. Никакого живого общения даже с надзирателями не предусматривалось.

Гуманная до безумия тюрьма, коротко говоря.

Черник не смирился, он боролся как мог. Пусть об этой борьбе никто, кроме него, знать не знал. Конечно же, строил планы побега. Вот только тюрьма была настолько искусно спроектирована, что сбежать из неё физически абсолютно невозможно. И даже если бы свершилось такое чудо, ему удалось бы вырваться, то куда дальше?.. Найдут его повсюду, он не профессиональный преступник, а честный вояка, и на нелегальном положении в подполье долго скрываться не сумеет. Вывод – далеко уйти не успеет. Разве что…

Телесно сбежать нет шансов, а… мысленно?!

Идея появилась, осталась и придала смысл растительному бесцельному существованию. Он вдохновился, снова почувствовал себя живым по-настоящему. Ещё как живым! Степень оживлённости достигла пика, когда воин сумел-таки нащупать слабинку в ментальной защите тюрьмы. После этого долгие, бесконечные дни и ночи штурмовик звёздного спецназа оттачивал, «вылизывал» расчёты и подготавливался к главному штурму своей жизни.

Попытка будет единственная. Пан – или пропал.

Он настраивал себя на то, что покинет физическое тело. Разум, память, душа, ментальное «Я» должны оторваться от бренной оболочки и… штурмом прорваться через тюремные заборы, шлюзы, стены, экранирующие энергетический спектр и штурмовой атакой же ворваться в материальное воплощение другого человека, чтобы захватить над ним контроль.

Никто на свете, даже он сам, до момента помещения в эту камеру не предполагал ни разу, что в результате «отсидки» уверует в то, что лишить свободы разум человека невозможно, если он сам не захочет быть рабом. Тело – да, но не мысль. Его озарило, он поверил, что его сила воображения способна материализоваться без помощи техногенных «усилителей» и «орудий», и чтобы подсоединиться к внешней сети, ему вполне достаточно тонких проводков, которые убегают от микрофона для просьб – за пределы суперизолированной одиночной камеры… За ним следят круглосуточно, без сомнения, но фиксируют внешние параметры (чтоб не совершил попытку суицида, например), а внутрь больше не влезают пыточными ментальными инструментами и не в курсе, какое оружие сопротивления зреет в его голове.

Мысли материализуются, не правда ли? Вера творит чудеса, не так ли? Главное – не сомневаться, точно выбрать цель и отыскать в себе средства.

Черник знал о том, что самый засекреченный в мире проект продолжает действовать и засылает агентов в иной мир. Узнал, когда преступным способом получил доступ ко всей информации. Мобилизовав всю свою энергию, внезапным обманным броском он сможет перенести своё сознательное и подсознательное «Я» в мозг другого человека! Воспользовавшись обнаруженной «дырочкой» в системе защиты тюрьмы и через неё выскользнув в мировую нейросеть… А разум и память конечного субъекта обменяет, переправит сюда, в тело начального. Рокировка, одним словом.

Несанкционированное вторжение в чужую сущность с помощью имеющихся технологий давно считалось тягчайшим преступлением. Но пока здешние вертухаи разберутся, что в камере на самом деле находится уже не Сергей Черник, а личность агента, которого собирались отправить в иной мир для выполнения задания… Совершив лучший в своей жизни штурм, спецназовец уже прорвётся за пределы окружающих реалий.

Если, конечно, ему удастся без потерь обменяться телами в самую крайнюю минутку перед тем, как агент переместится ТУДА. Чтобы те, кто его отправляет, отвечающие за проведение эксперимента, не успели заметить разницу.

Понятно, конечно же, рано или поздно подмену обнаружат, и «те, кому следует», без последствий не оставят. О, эти предпримут все меры, чтобы вернуть его обратно! Или, что вернее всего, ликвидировать. Наверняка за ним в тот мир будут посланы каратели, снабжённые всем необходимым, чтобы уничтожить беглого преступника. Но проблемы придётся решать по мере поступления.

Первой по актуальности являлась проблема правильности выбора даты. Алгоритм перехода в параллельные реальности почему-то подразумевал, что необходимо перемещаться в момент новолуния. Каким-то образом Луна вносит помехи, и следовало держаться от неё подальше. Научники не разобрались, бывали сходные проблемы у необъяснимых инопланетян или нет и какое влияние оказывали спутники других планет на процесс. На Земле же Луна влияла. Передислоцироваться на другую планету системы и попробовать там планировалось в будущем. Пока исследователи не хотели излишне рисковать. Чернику оставалось только надеяться, что планируемое будущее ещё не наступило и точка перехода по-прежнему в известных ему координатах.

Точное знание же, когда бывает новолуние, проблемой не являлось. Это на приём в камере работал лишь один канал – тонкий проводок, оканчивающийся микрофоном. Передача информации извне велась без ограничений и цензуры, и узник даже мог бы смотреть реалити-шоу и развлекательные сингкомы по сотням каналов пэкавизора, который выпросил. Не говоря уж о программах и циклах, несущих смысловую нагрузку, а не только визуальную. Тюремщики удовлетворили просьбу, сочли простенький «зомбоящик» неподходящим средством для ментальных воздействий.

Ограниченные умы, верящие, что человеку для возвращения на волю непременно нужны «костыли» в виде всяческих гаджетов, машин, роботов, имплантов, приборов, инструментов, орудий.

Человек изначально обладает самым мощным и убойным оружием. Собственным разумом. Надо только выявить и овладеть его силой полноценно.

У кого-то получается. Черник пуще всего на свете желал, чтобы получилось у него, хоть на секунду. Вполне достаточно для прыжка на свободу.

* * *

…Человек стоял на краю бездонной пропасти. Как выяснилось, с этой кромки при желании можно попасть в любой мир и любую реальность. Если суметь правильно ходить… Он встряхнул головой, с трудом отвёл зачарованный взгляд от доступного как никогда, раскинувшегося в пределах одного шага космоса и перевёл его на собеседницу.

– Ни в коем случае, – так же твёрдо ответил сталкер, вновь повернувшийся к ней лицом. – Какое ж это самопожертвование! Я очень даже неплохо устроился, разве не так? Теперь получу реальную возможность оторваться от Земли, избавиться от оков бренной плоти и множество других возможностей, от которых дух захватит!

– Дух – это ключевое слово, ты осознал. Да, благодаря мне ты раздвинешь горизонты настолько, что сможешь творить мир не в переносном смысле. Но станешь ли счастливым…

– А я вообще-то не стремлюсь быть счастливым. Точно знаю, что счастье длится лишь мгновения. А для того чтобы не жить напрасно, понадобится нечто более длительное и протяжённое. Я для себя выбрал такой ответ. Хочу знать и понимать, что благодаря моим усилиям, пусть ничтожно крохотным по сравнению с движениями звёзд, будут счастливы другие. И тогда в мириадах мгновений счастья, искрами вспыхивающих у других людей, так или иначе загорится и моя частичка счастья. Даже если меня, моего «Я», уже и в помине не будет на лике вселенной.

– Э-э, да ты хочешь быть вечным! – Женщина снова улыбнулась и тоже отвернулась от космоса, чтобы смотреть мужчине в глаза. – Впрочем, масштаб твоей личности изначально был… м-м… глобальным. Иначе не хватило бы сил дойти до Эпицентра, и мы сейчас здесь не стояли и не беседовали о главном.

– Ну, я всё-таки человек, пусть и глобального масштаба, спасибо за высокую оценку. – Собеседник не улыбался, но в голосе его мелькнула нотка самоиронии. – И во мне есть доля эгоизма. Раз уж родился и живой, хотелось бы не понаслышке, а собственными глазами увидеть, ушами услышать, кожей ощутить, своими руками потрогать… В память добавить, осмыслить впечатления и поделиться ими с…

Он осёкся, замолчал, но вместо него без колебаний и подыскивания формулировок предложение завершила она:

– С той, кого люблю, которую так долго искал и такой неблизкий путь преодолел, пока шёл к ней.

– Как-то так. – Вот теперь и он улыбнулся.

Он помолчал, всматриваясь в её глаза, сейчас такие же бездонные, как космос.

– Тело и разум не определяют, они слабые, – сказал он, стремясь выплеснуть наболевшее. – Понимаю теперь по полной программе… Изнурённость для тела и неизвестность для мозга. Как мало нужно, чтобы спустить человека с вершины эйфории в пропасть отчаяния. Материальная оболочка человека, тело вообще и мозг в частности, слишком уязвимы. Несколько градусов изменения среднегодовой температуры – и исчезали цивилизации… Минус пять и плюс пять градусов – большая разница для отдельного человека. И так далее… Поразительно, что мы вообще сумели распространиться и превратиться в биовид, господствующий на планете. Пока не явились непрошеные гости извне и не сбросили с пьедестала самозваных царей природы.

– Ты верно понял. Определяет дух, душа… Не совсем адекватные понятия, но слов ближе по смыслу в человеческих языках нет.


19. Выход из Тени

После ночёвки на той стороне болота Стран и Людоед оказались менее чем в трети дневного перехода от аэропорта. Они почти дошли! Несмотря на все помехи и препятствия, приблизились к цели вплотную. Вот только пройти остаток дороги им предстояло уже без Мамбы… Да, лидер потерял последнего воина своего отряда. И это было крайне досадно. Возвращаться на базу единственным выжившим, «капитаном потопленного корабля»… Какое древнее, странное выражение!

Как это случилось? Ответа нет. Наутро мужчины обнаружили труп спутницы. По всему телу у неё расползлись чёрные пятна. Глаза – когда Людоед приподнял одно, другое веко – превратились в слизистую кашицу. При этом тело теневички было подозрительно мягким на ощупь. Трупы, особенно когда они успели полежать хотя бы несколько часов, обычно твердеют. А здесь что-то совсем неладное стряслось.

И тут Странник вспомнил одну деталь. Квазимуха, которая вчера укусила Мамбу. Людоед сначала не поверил. Да, эти твари кусали людей, но от их укусов не умирают! Вообще ничего угрожающего быть не должно… Если только не… заражение? Попалась квазимуха, чем-то инфицированная, или Мамба подхватила на болоте какую-то пакость через ранку от укуса, не обработав её вовремя. Иного объяснения не найти, потому что мужчины прокрадывались рядом с ней и ничем не заразились. Что ж, вполне убедительное обоснование. Стран схватывает всё на лету. Вот только Людоеду стало не по себе, что такая случайность, вполне возможно, могла грозить и ему самому.

Вытащив тело Мамбы из убежища, где они ночевали, Людоед и Стран бросили его в аномальную «искажёнку». Естественно, к телу они голыми руками не притрагивались. Пришлый – потому что был в костюме, покрывающем его с ног до головы, Людоед из осторожности – мало ли, как передаётся зараза. Мёртвую напарницу они утилизировали по двум причинам. Первая – если на обратном пути или ещё когда-нибудь Людоеду придётся остановиться в этом же укрытии, явно не ахти будет ночевать там вместе с трупом Мамбы, который к тому времени совсем разложится. Хотя зачастую именно так и приходилось делать – ночевать в местах, где кто-то умирал или лежал чей-то труп. Хорошо, если человека, а вот если зловонно-тошнотворного биорга… Но тут уж вопрос неизбежности. И второе – это даже не тянуло на отдельную причину, скорее аргумент, – у Людоеда имелось нечто вроде поверья или убеждения, да и у многих наёмников, которых он знал, – тоже. Если иногда подкармливать чужеродные искажения чем-то материальным, приносить им жертву как бы, то это повлияет на их отношение к тебе. Типа связь с ненормальной природой появляется, и увеличивается вероятность, что не погибнешь в одном из фрагментов пространства, утративших власть земных природных законов.

Особой надежды на это не было, но чем не довод в пользу того, чтобы вместо затрат зажигательной смеси или кислоты, когда она есть на сожжение трупа, отнести его в удобно подвернувшееся неподалёку аномальное местечко… Да и вообще Людоед старался не оставлять целыми тел своих погибших в бою наёмников, если такие оставались. По простой причине – это могло привести к ненужной популяризации Живущих-в-Тени, а ценность недопущения разглашения стояла на втором месте после собственной жизни Людоеда. Или даже на первом, если его будут пытать, например.

Но чтобы пытать, его нужно сначала отловить… а сделать этого не удастся, он ведь слышит Тень и делает то, что она ему подсказывает. Теневик почти всегда на шаг впереди событий.

Оставшуюся часть пути они преодолели практически беспрепятственно. Как будто бы вся агрессивная среда, устраивавшая им на протяжении предыдущих дней и ночей разнообразные форс-мажоры, сегодня решила: отдохните, бродяги. Форс-мажоров больше не будет. Выжили – молодцы.

Людоед, пока шёл, теперь даже не хотел думать о том, что, когда приведёт гостя туда, куда ему нужно, примется его убивать. И как он это будет делать. В принципе варианты были. Да и он ведь сам отдаст свой световой пистолет. Должен отдать.

Проблема возникла откуда не ждал, надо же. Она в том состоит, что после всего пережитого вместе теневик стал относиться к Страннику как к боевому товарищу. Не как к объекту устранения. Теперь ему хотелось поскорей отдать «иллюминатор» заказчику и получить свой гонорар. Вот и всё. А этот залётный пусть валит себе дальше, куда хочет, Людоеда он не знает, только имечко Люд, и думает, что проводник просто крутой бывалый бродяга… В густонаселённые места гость не пойдёт, вряд ли сможет кому-то передать информацию о том, кто его провёл к аэропорту. Вполне возможно, что Стран просто исчезнет так же, как и появился, может, где-то там в аэропорту для него портал откроется, потому и прётся туда.

Надо будет всё же узнать, зачем он туда идёт. Или…

Или действовать так, как нужно было изначально, как диктует логика профессионального убийцы? Не изменять системе принципов… Ладно, на месте разберёмся, решил Людоед. Теперь ему показалось, что все эти левые мысли о том, чтобы оставить ведомого в живых, его расчётливый разум даже не принимал всерьёз.

И вот они дошли, по пути на закуску грохнув мутура. Да-да, именно этот бычок удачно попался им, тот самый, которого мог парализовать укус пчелы. Удачно, потому что Стран прицельно подрезал ему ноги своим лучиком, когда Людоед выполнил виртуозный отвлекающий манёвр, а потом, уже «стреноженного», добил зверя контрольным выстрелом в голову. И у них в распоряжении оказалось очень много мяса!

Гора мяса! В прямом смысле, мутур ведь большой, гад, не на шутку здоровенный. И при этом вполне съедобен. Людоед сразу же его и разделал. В одиночку пришлось и как можно скорее, пока Стран стоял на страже. Ведь когда начинаешь освежёвывать тушу, а тем более такую здоровенную, запах обязательно привлечёт хищников, далеко не таких безобидных, как воробушки-падальщики. В округе их пруд пруди, да тут почти все обитатели, по существу, хищники. Поэтому теневик спешил управиться побыстрей. Всю требуху он выпотрошил в ближайшее чёрное пятно, локальную аномалку – какое счастье, что в этом мире практически все искажения заметны глазу, уху, обонянию, чутью, не то поголовье живых о-го-го как прорежалось бы в необнаруживаемых ловушках! Кое-как порезанное на куски мясо запихнул в рюкзак. Оставив львиную долю в подарок хищникам, они с ведомым поспешили убраться с залитой кровью быка площадки.

Дальше им почти никто не попался. Так, лишь какой-то ногокрыл, который немного покрутился над ними, сопроводил отрезок пути, но отвалил. Да ещё живоглот, генерировавший привлекательные для жертв ароматы, пытался подманить их к себе. Но уж Людоед-то на такие соблазны – кадр проверенный.

И вот они прибыли к финишу.

Примерно отсюда начиналась территория бывшего аэропорта.

– Мы пришли, – буднично сообщил проводник.

– Вижу, – ответил пришлый; его «волшебный костюмчик» как-то помогал определять геопозицию. Похоже, даже в чужом мире. Эх, Людоеду бы такой комплект, и жизнь была бы… да нет, не раем, скорее, одной сплошной Тенью. Людоед усмехнулся своим мыслям.

– Тебе куда? – спросил Людоед.

– Мне… – Стран посмотрел вперёд, но не прямо, а градусов на тридцать левее, на десять часов. – Дальше, вон туда, с полкилометра. А тебе куда?

– А мне почти прямо. – Теневик махнул рукой в направлении на полпервого. На самом деле ему было правее, на два часа, но всегдашняя осторожность брала своё.

– Давай сделаем привал, – предложил Странник, переставший быть ведомым, – а потом рассчитаемся. Долго шли, трудно, надо бы финал как-то отметить.

– Давай, так уж и быть, – согласился Людоед.

Они присели на остатки бетонной дорожки в точке, где им предстояло разойтись. В принципе теперь Людоед был готов, чуть что, отбить нападение. Если бы гость захотел его обмануть. В лёгкости его движений и непринуждённости под обманчивой открытостью на самом деле скрывалась готовность. Он следил за каждым изменением положения своего визави.

– Слушай, я вот тебя хотел спросить… та штука, которую у нас крылатые хотели отобрать… – произнёс вдруг бывший ведомый.

– А что такое? – дополнительно насторожился Людоед.

– Что ж за вещь, что им так сильно понадобилась? – поинтересовался Стран.

– Да не знаю я. Меня просто попросили её доставить тем, которым она нужна. Всего лишь. Ничего особенного, – объяснил Людоед вполне себе честно.

– Ясно.

Стран замолчал.

И не нападал. Хотя первые мгновения, когда доставал из рюкзака пищу и всякую всячину, Людоед этого ждал. Но Стран даже шлем снял. Лицо его было не то чтобы нарочито дружелюбным, но обычным, неагрессивным. Может, он, со своей стороны, тоже настороженно ждал каких-то действий от бывшего проводника?.. Который всё никак не мог решить, нападать или нет.

– А всё-таки круто мы их вчера, да? – вдруг всплеснул руками Стран. – Этих, зелёных…

Теневик чуть не прыгнул на взмахнувшего конечностями собеседника, но вовремя сохранил контроль над телом.

– Только вот девушку жалко… – добавил гость.

Делать нечего, и Людоед тоже поддержал разговор в таком ключе. Да, действительно, зелёных круто, и болотного круто (кстати, оружие он прочистил), и хлестунов круто. И всё, что до этого – от медведящера и так далее, – тоже круто. И Мамбу жалко (Людоед, когда забрасывали её в искажёнку, даже специально изобразил на лице жалость). Всё это время он разводил костёр, а потом поджаривал на огне мясо мутура (он знал, как это делать). Крота они, конечно, уже доели, ещё с Мамбой – для троих едоков там практически на один зуб.

И вот мясо готово, и они попробовали, и еда оказалась очень вкусной, и Стран вновь оценил гастрономический талант Людоеда (кроме него, это мало кто делал). И в принципе атмосфера, которая сейчас возникла, настолько не располагала к взаимному убийству, что… внезапно Людоед встрепенулся. Точнее, хотел встрепенуться, но, когда он глотнул из фляги, на его сознание и на глаза стала наползать тьма. В последний момент он только и успел, что удивиться. Как же так, неужели этот залётный сумел его обыграть?.. На злобу сил уже не оставалось. И этот взгляд Странника – всё такой же спокойный, притворно-дружелюбный. Но как?! С ментальным чутьём теневика… не мог же обычный человек, не обладающий скрытыми способностями… подмешать ему во флягу что-то… если только… он всё-таки сам не обладает такими же навыками, как и у Людоеда, даже более сильными, и смог в какой-то момент обмануть и усыпить бдительность матёрого убийцы…

Когда же сознание Людоеда выплыло обратно из тьмы, ему предстояло удивиться ещё больше. Он лежал на всё том же самом месте. При этом чувствовал себя определённо не в своей тарелке, по странному древнему выражению. Но – живой!!! И не только жив-живёхонек, но и облачён в тот самый вожделенный серебристый бронекостюм Странника!

Если это не галлюцинации и не обман зрения с осязанием…

А рядом аккуратно сложены светопистолет и ещё несколько гаджетов гостя из иного мира, все те штуки, которые не отобрали грины.

При этом вещей, снаряжения и оружия самого Людоеда нигде поблизости не видно!.. Исчезли, просто исчезли.

Но главное, исчез «иллюминатор»…

Почему это всё именно так произошло, осмыслить и прокрутить в голове теневик не успел, он пробыл в сознании буквально считаные минуты, а потом на него хлынула огненная волна, силой выдавила, вышвырнула из Тени, залив бытие и сознание уничтожающим всепобеждающим светом.

* * *

…Человек посмотрел на собеседницу.

– Спасибо тебе за урок, – поблагодарил он.

– Ну, вообще-то не я одна старалась. Ты сам часто справлялся с… м-м-м… выбором тестов для себя же. Совместно, стало быть, справились с курсом обучения.

В этот момент будто из ниоткуда зазвучала музыка. Человек почти сразу её узнал… Слова песни группы «Дикий Сад» в прямом смысле иллюстрировали происходящее на краю «шестого» круга Трота между завершившим ходку сталкером и человеческим воплощением Цели ходки[3].

– В дороге не прощаются, – сказал мужчина.

– А то! Свидимся обязательно, ты только не забывай меня.

– Крылатый друг Мираж… – прошептал он.

– И не только он. Друзей ты себе по дороге ко мне творил именно таких, как надо. Тех, кто смотрит с тобой в одном направлении и не важно, выглядит муравьём с крыльями или как-то иначе. Они родились в твоём воображении, воплотились силой твоего желания и ушли дальше, жить своей жизнью, но остались в твоей памяти… А о роли Луны во всей нашей истории я тебе расскажу ещё.

«Так, значит, это я его сотворил! – мысленно воскликнул он. – И его, и…»

«Да. Всё, что происходит с разумным существом и что он способен воспринять и осмыслить, в истоке, в процессе и в конечном итоге деятельность его собственного разума, – так же не вслух, в медленном темпе, чтобы он смог воспринять мысленные образы и смыслы, ответила она, – ведь в начале была энергия сотворяющей мысли, а тело лишь материальный придаток к сути, направление движения которой определяет дух… или душа. Поэтому не важно, в каком теле будет суть содержаться, главное, чтобы не останавливалось движение. Энергия разума и душа могут пребывать в любом воплощении…»

– Я тебя понимаю… Хотя придётся проникаться осознанием, всё-таки я ещё не совсем нечеловек.

– Проникнешься. Было бы желание! – Она снова говорила вслух. – Я вот тоже благодаря тебе, новому собеседнику, попытаюсь проникнуться текущим состоянием окружающей меня за Периметром среды и разобраться, не зря ли заключала перемирие.

– Послушай, может, когда-нибудь расскажешь о твоих… э-э… бывших? – попросил вдруг он. – Я знаю, им место там, на пройденных ранее дорогах, но… кто забудет прошлое, у того нет будущего?

– Ох, да, мои бы-ывшие…

Женщина не продолжила. Затаённо улыбаясь, долго смотрела на мужчину, и он понял, что вопрос останется безответным. Во всяком случае, пока. Для некоторых важных вопросов слишком рано. Всему своё время, главное, чтоб оно было.

– Поверь, случайных людей не было, – наконец произнесла она. – Я требовательная и могла себе позволить выбирать не первых встречных, а вдумчиво изучать претендентов, выявляя соответствия. Я же точно знаю, кого ищу, ведь в каком-то смысле однолюб…

– Однолюб? – Человек несколько удивился, но тотчас сориентировался и без дополнительных вопросов уловил суть. – Значит, нашла во мне отсвет или отражение того, кто… Он был первым?

– Он был единственным и остаётся им. Он – это ты. Индивидуальные тела могут сменяться сколько угодно.

Новый Собеседник не нашёлся, что на это сказать. Услышанное следовало «переварить». Поэтому он даже повернул голову, чтобы не видеть лица женщины, с которой стоял сейчас на краю, и глянул в шестой круг, по видимому диаметру совсем крохотный в сравнении с пятью предыдущими, но по истинному размеру и глубине бесконечно больший, чем все они вместе взятые.

Чернота смотрела в ответ светлыми лучистыми глазами звёзд.


20. Под иным небом

Комплексная подготовка рассчитывалась и подгонялась таким образом, чтобы завершиться к новолунию.

Он знал, что снаружи сейчас царит тьма безлунной ночи. Которую ему уже не увидеть… Последний раз доктору доводилось выбираться из лаборатории под открытое небо больше двух недель назад, когда получил отгул для прощальной вечеринки с друзьями.

Выходя из своего персонального апартамента в сопровождении лаборантов-помощников, он подумал о том, каким же будет на вид чужое небо, которое ему предстоит увидеть после секунды «Икс», и будет ли там вообще небо в человеческом понимании. Не все «прыгнувшие» туда – возвращались. Те же исследователи, что сумели вернуться, приносили неоднозначные знания о том, что иные миры порой бывают иными в буквальном смысле…

В роботизированной «бане» его провели через полный цикл дезинфекционных мероприятий. Привычные процедуры, набившие оскомину. Его готовили ко всему – и к перегрузкам, ожидаемым в момент перемещения, и к полным неожиданностям, возможным после секунды «Икс». Всё предусмотреть нельзя, конечно, однако исполнители проекта хотя бы основные «темы» пытались спрогнозировать… Да и он сам не вчера родился. Ещё до проекта служил в космодесанте, бывал в горячих кампаниях, после отставки занялся ксенобиологией и психофизикой, достиг определённых успехов и защитил две докторские диссертации. Случайных людей в проект не брали, а тем более не рекомендовали кандидатами в отряд «миронавтов».

Этой ночью наступил его черёд стартовать в неизвестность…

Миронавт Лукас Титман вошёл в стартовый зал, чтобы совершить свой первый улёт в какую-нибудь из бесчисленных параллельных вселенных. Понятия не имея, куда именно попадёт. Прицельности прыжков пока достичь не получалось. Хорошо хоть, обратно можно было вернуться точно, «по собственным следам».

В противном случае незачем было бы и проект создавать.

В принципе совсем не обязательно отправляться восвояси из специально предназначенного помещения.

На самом деле материальное перемещение в иной мир осуществляла не громоздкая машинерия в виде установки или аппарата, этакого кокона либо портала, а созданный земными учёными нанокомплект уникальной системы. У необов они позаимствовали саму технологию перехода и отдельные ключевые элементы. А туман, не то зелёный, не то синий, который, по свидетельствам, видели штурмовики, захватившие трофеи, оказался лишь сгустком запредельной материи. Он был «вытащен», втянут извне в лабораторию инопланетян для подтверждения самой возможности перемещения…

На случай если окружающая среда пункта назначения окажется агрессивной, нанокостюм оснастили средствами защиты и вооружения, новейшими достижениями земной научной мысли. Запаса энергии для перемещения в нём хватало на два шага: ТУДА и ОБРАТНО. Больше генератор, отвечавший за инициацию процесса, просто не выдерживал по причине износа – ведь фактически он, найдя «точку опоры для рычага», переворачивал с ног на голову целый мир… В дальнейшем предполагалось решение этой проблемы. Не все удовольствия сразу, как говорится. И без того за беспрецедентно короткий срок удалось совершить невероятный прорыв! В прямом и переносном смыслах.

– Я готов, – сказал Титман, становясь посреди зала. Помощники не медля принялись облачать его в комплект перемещения. «Костюмчик» надевался легко – детали, стоило поднести их к телу, сами обхватывали и покрывали нужную область. Через две минуты процесс был завершён, и доктор Лукас проверил работоспособность основных и вторичных функциональных систем, убедился в общей целостности всех соединений и отлаженности деталей.

Тест стопроцентно успешный.

После шага в неизвестность его задачи таковы: внедриться и установить наблюдение за обитателями конечного мира, оценить возможности его колонизации, если получится, наладить близкий контакт с кем-то из аборигенов. На всё про всё отводилось не так уж много «бортового» времени. Конечно, при возникновении острой критической ситуации можно было инициировать и экстренное возвращение, раньше отведённого срока.

Примерно каждый третий из миронавтов не возвращался. По каким причинам, оставалось лишь гадать. Но процент возвратившихся внушал оптимизм. Бесценная информация, приносимая ими, сулила невероятные перспективы.

Миронавт стоял в центре и ждал секунды «Икс». Все прочие покинули зал. Прощальных церемоний и торжественных речей никто не проводил и не толкал. Не принято было в этой лаборатории устраивать из стартовых запусков душещипательные сцены, как в кино. Всё, что нужно, агенту руководители сказали ещё днём. Он прекрасно знал, куда и на что идёт и какие риски грозят.

На арсенал миронавт не жаловался. Оружие являлось как бы частью нанокомплекта «машины миров», и большую его часть даже сложно было различить, если оператор его не использовал. Одним из видов оружия был творец молний, технологию его устройства также позаимствовали у необов.

– До старта три минуты, – послышался голос Джорджа Бестера, одного из ключевых вдохновителей проекта «Уйти в зеркало».

Большое цифровое табло на стене не позволило бы агенту забыть о течении времени, но коллеги как могли давали ему знать, что пока ещё не один он в мире. Вот после того, как совершит шаг…

– Я готов, – повторил миронавт, – не прощаюсь…

– До свидания! Возвращайся живым, – лаконично пожелал академик.

И в зале воцарилась тишина. Никакого жужжания и гудения приборов, никакого мигания лампочек и экранов. Всё, что требовалось для шага в иной мир, уже имелось в оболочке, скрывшей человеческое тело…

Агент ждал назначенного мгновения, определённого астрономическим графиком движения небесных тел.

Ещё две с половиной минуты.

Две.

Полторы…

Одна.

Табло на стене повело отсчёт секунд.

Пятьдесят три…

Тридцать девять…

Тридцать…

Через полминуты человек просто шагнёт, сместившись в пространстве.

Всё, что надо, совершит скафандр, сейчас являющийся его средой обитания. По сути, это он покинет реальность, а миронавт – просто посылка внутри, попутчик до «посадочного» пикселя в иной вселенной…

Стартовый миг «прыжка в секунду» не свершился, как вдруг случилось совершенно неожиданное. Не предполагаемое ещё по ЭТУ сторону. Всё что угодно имело шансы случаться, но – полминуты спустя, уже ПО ТУ…

В голове взорвалась пронзительная боль, и сознание словно провалилось в тёмный колодец. Человек в скафандре полностью утратил контроль над своим телом и не смог бы ничего! Не только сделать шаг, но даже вдохнуть воздух. Единственное, что доктор Титман смог, так это панически подумать, что случился некий сбой системы, перемещение произошло чуть раньше запланированного, и он уже летит в запределье!..

Следующая мысль Лукаса была недоумённой: он несколько иначе представлял ощущения перехода по описаниям шагавших до него!

Зато он смог шевелиться и дышать.

Факт, что находится в каком-то замкнутом кубическом объёме без окон и дверей, и на нём больше нет ничего похожего на скафандр, был осознан четверть минуты спустя.

Примерно в секунду «Икс».

В этот же миг учёный не узнал своего лица и тела, увидев отражение в зеркале на стене рядом с унитазом и умывальником, смонтированными в углу. Из покрытого мыльными разводами зазеркалья на него ошалело уставился совершенно незнакомый мужчина в оранжевых куртке и штанах.

…Сергей Черник позволил себе всплеск триумфальной радости и возликовал: получилось!!! Он успел понять это, мельком увидев просторный пустой зал, наполненный мягким светом, табло на стене, отсчитывающее: «00:19… 00:11… 00:06…», и ощутив, что вместо ненавистной тюремной робы всем телом осязает что-то вроде привычного за долгие годы военной службы боевого скафандра.

Да, он почувствовал, что находится внутри чужого тела. Здорового, тренированного и ему вполне подходящего.

А потом на табло отсчёта загорелось «00:00», и он поневоле вздрогнул и шагнул вперёд. Выдвинутая нога не встретила твёрдый пол, он провалился, как будто выпрыгнул с парашютом или вышел в открытый космос. Беглец осознавал себя и одновременно не понимал, что с ним творится… Но уже миг спустя его охватил азартный восторг! Успел, успел, собрав всю мощь своего энергетического «Я», вырваться на свободу и вселиться в тело агента за последние мгновения до того, как тот отправился в иномирье!

В минуту перед запуском тот наверняка меньше всего на свете ожидал ментальной атаки. После перемещения – да, любого вида нападение, но только не ДО.

Агента скорее всего готовили и к противостоянию разумов, однако Черник многому научился, пока сидел в тюрьме, несмотря на подавитель, предназначенный глушить ментальные способности, ведь он сумел обмануть искусственный машинный разум.

Что ж, теперь свободу у него отобрать получится разве что вместе с жизнью, а выживать и бороться с противником на поле боя он умеет.

О, уж он-то умеет!

Спецназовец звёздного флота вернулся на Путь Воина.

…После материализации в ином мире ему выпало совсем немного времени, чтобы осознать себя и оглядеться. Он почти сразу подвергся нападению. Только-только успел прийти в себя, стоя в нешуточной такой воронке, выполнить подсказанные скафандром манипуляции, зачем-то набрать на дисплее вереницу нолей, поглазеть на высоченные стебли травы, освоиться внутри скафандра. Получить базовые сведения об управлении боевой оболочкой и загрузить их в свою память, затем выбраться из ямы и отправиться по тропинке-просеке между этими самыми «травинками», стремясь куда подальше от следов, красноречиво выдающих место перехода… В общем, только начал дорогу, как его атаковал местный обитатель! Штурмовик, понятное дело, не позволил себя прикончить и сам убил его. Но не тут-то было! Как попёрли, как набежали целой толпой!..

Но групповое столкновение разразилось позднее. А сначала, когда боец, вполне похожий на человека, бросился на Черника, спецназовца сразу предупредили выработанные рефлексы – атакует враг! Да, тактические системы скафандра зафиксировали и сообщили о приближении объекта с тыла на впечатляющей скорости. Но если бы разжалованный, однако не считающий себя таковым капитан-полковник среагировал лишь на предупреждение, то не успел бы увернуться.

Надо отдать должное противнику, тот сумел подкрасться практически незаметно, и если бы не усиление звукопроводящих мембран скафандра и феноменальное предчувствие на опасность у Черника – пиши пропало.

Позднее он узнал, что его атаковало существо под названием техорг. А в первые минуты присутствия под иным небом понятия не имел о местных раскладах и принял нападающего за человека. Тот и выглядел человеком. Тогда же, с помощью замечательного скафандра прикончив врага, он подумал: да уж, ничего себе мирок, воинственный, если прямо с порога так горячо встречают его обитатели! Или это дикари какие? Но – дикари с огнемётами? Черник вовремя отклонился с линии атаки и сжёг выскочившего из гигантской травы «индейца» молнией, а вдруг не успел бы отскочить?!

Ну ладно, Зевс-громовержец, значит, так тому и быть. Главное, не зевать и вовремя извергать огонь.

Разделавшись с внезапным врагом, он хотел было идти дальше, надеясь выбраться из лабиринта стеблей, торчащих вокруг, как спереди на него выскочили ещё двое местных, жаждущих прикончить. Внешне вояки чуть отличались, но имели такие же огнеметатели изо рта и острые штыри, выскакивающие из рук. Может, по незнанию Черник просто свернул не туда?..

Он побежал обратно на открытое место, благо чудесный скафандр ускорял скорость бега, и парочка убийц его не догнала, зато на проплешине с воронкой поджидали ещё несколько охочих лишить его жизни. Попытка вести с ними переговоры о перемирии не увенчалась успехом, потребовалось в крайне жёстком темпе уворачиваться от ударов и огненных потоков, нанося ответные, сокращая количество противников.

Образ жизни в этом мире ему, без сомнений, светил нескучный! Если он сумеет найти новое тело для переселения. За ним по следу, когда выяснится подмена, безопасники наверняка отправят преследователей. Он не знал, сколько у них теперь таких нанокомплектов, способных сделать из любого обычного военного практически супермена. С одним таким, предположим, справиться получится. Но с двумя сомнительно, против троих и больше – никаких шансов.

Зато найти его они смогут очень просто: экипировка и тело внутри него, а также все гаджеты и инструменты оставляют энергетический след, присущий реальности, в которой были сделаны и рождены. Настроить специальную аппаратуру, и можно с лёгкостью идти по пятам.

Информацию о возможности отслеживать «своих на чужбине» он узнал, когда взламывал секретную базу данных. К тому моменту она уже имелась. Что они наисследовали позже, он не знал. Но и этого хватает.

Поэтому, чтобы оборвать след, придётся повторить то, что он уже сотворил, только на этот раз с обитателем здешней реальности. Перенести свою нематериальную суть, не оставляющую следа, в организм «местного производства», а тело, в котором он сейчас, уничтожить.

Удручало, что для повторения потребуется невероятное количество жизненной энергии. Переход опустошил его, высосал почти до донышка. И вместо восстановления пришлось биться с воинственными аборигенами. Как раз в таком, особенно уязвимом состоянии его некстати и прижали техорги. Для «перезагрузки» требовалось значительное время. Но в принципе до появления преследователей он вполне успеет, если к тому же уберётся достаточно далеко от точки перемещения.

Отсюда – куда подальше.

Кандидата, подходящего для того, чтобы взять в бессрочное пользование его тело, Черник нашёл быстро. Удача улыбнулась, сильно повезло.

Никто из нападавших на него в траве подходящим не был, он уловил, что они не совсем люди, точней, слишком не люди. Ему же для переселения требовался себе подобный, да и то нет гарантии, что совпадение с вместилищем для разума образца иного мира будет успешным и не случится эффект отторжения. Однако рисковать придётся, выбора нет.

Но для начала надо было отбиться от нелюдей, окруживших его на поляне. Они массированно обложили, грамотно и почти не оставили ему шансов прорваться, как… вдруг появился некто, который помог ему не погибнуть прямо рядом с точкой перехода.

Абориген, назвавшийся как Люд.

Беглый спецназовец оценил, насколько ему повезло. Почувствовал «брата по духу». Во-первых, солдата, для которого убийство и насилие – естественные и неизбежные стороны жизни, во-вторых, кочевника, не имеющего постоянного места жительства, и, в-третьих, обладающего определёнными ментальными экстраспособностями.

Подобно ему самому.

Это помогло Чернику водить Люда за нос. Сначала он внушил ему ложное ощущение, что спасённый растерян и не знает, как быть. И когда тот пришёл на помощь, и позже продолжал внушать уверенность, что не опасен. Именно на обычном, разговорном уровне это сделать сложнее, а со способным воспринять получалось внедрять сигналы напрямую.

Он выдумал, что ему нужно добраться в аэропорт, чтобы потянуть время. Отсрочка требовалась для восстановления сил, необходимых на перезагрузку. Заодно убраться отсюда подальше.

Метил пальцем в небо, но попал в яблочко. Абориген, как оказалось, тоже следовал в том направлении.

Позже неожиданно нарисовались ещё два спутника…

И с этим нужно было что-то решать по ходу. Но главное, Странник, как его окрестил Люд, сумел заинтересовать местных, предложив им кое-что, по их мнению, действительно ценное. «Импортное» оружие, для этого мира – не по-детски продвинутое. Они-то наверняка по-любому планировали в итоге получить добычу, но другого убедительного и в то же время правдоподобного условия оплаты Стран не придумал.

Итак, они выдвинулись. Предварительно проведя ночь на станции метрополитена. Точнее, в том, что в окружающем разрушенном мире подразумевалось под станцией. Насколько капитан-полковник понял, тут у них произошёл глобальный конец света, достаточно много лет назад.

Разными способами ухитрившиеся выжить разумные существа, в том или ином состоянии пребывая, не желали стираться с лица вселенной и затеяли коллективную реконструкцию под названием «Начало Света» – в каком-то смысле.

* * *

…А собственно, слова уже были не особенно и нужны. Чувства говорят без слов. Для того чувства и дарованы, чтоб обходиться без слов, когда говорят напрямую души, а не разумы.

Когда рождаются ощущения и человек получает в дар высочайшие наслаждения, которые способен испытать…

От высшего наслаждения для тела, оргазма, до высшего наслаждения для души – рождения чувства любви…

То самое, особое ощущение, которое возникает в самом начале, когда двое только встречаются. Та магия, та атмосфера… Они могут любить потом друг друга много лет, но эти самые первые часы неповторимы…

Ради таких вот мгновений люди ищут и мучаются, пробуют и ошибаются. Чтобы однажды испытать миг истинного счастья.

И высшее наслаждение для ума, осознание: ЭТО ЛЮБОВЬ.

Первый поцелуй… первое прикосновение… первые запахи…

Впервые рука в руке…

Ещё не знакомые, двое уже вместе… Узнавание произойдёт позже, но то, что узнаёшь вначале, не забудется никогда…

Ещё неизведанное, но бесконечно манящее открывающимися перспективами…

И вот оно – первое слияние тел!..

Первый совместный полёт во вселенную на двоих, тот самый влажный космос, куда хотят улететь все люди, но далеко не у всех получается, и довольствуются заменителями на тренажёрах-имитаторах, просто «сексом».

Но кто хочет по-настоящему, тот сумеет взлететь.

Истинные желания исполняются, даже если их за это стоит бояться.

Ночь, наступившая по заказу, без всяких «как по», укрыла их шатром, непроницаемым для вторжения извне.


21. Неожиданные повороты

И поэтому вместо подземной станции, на которую приходят сверхскоростные поезда, как у Черника дома, в его родном мире, здесь были просто пространства под поверхностью, заселённые такими жуткими тварями, что хоть стой, хоть падай, хоть стреляй, боеприпасов всё равно не хватит, лучше даже не суйся. С боеприпасами, кстати, у них тут был, мягко говоря, дефицит, хотя для такого мира, где каждая ветошь пытается тебя убить, как раз настоятельно требуются тонны патронов и уйма смертоносной энергии.

Вот поэтому, похоже, людей в постапокалипсисе местного розлива негусто. Уцелевают только сильные, заматеревшие и удачливые. В основном.

Этот наёмник как раз из таких. Для Черника он прекрасное вместилище, по крайней мере на первое время. Очевидно, что организм особыми физическими хворями не страдает, во всяком случае, по внешнему виду не скажешь. Вынослив и развит, с обострёнными рефлексами, не настолько, как у ветерана звёздного флота, может быть, но всё же на уровне куда выше среднего. Короче, хватай кандидата и не отпускай!..

Местные поднялись наверх, прикончив по пути без участия незваного гостя ещё одного образчика нелюдей, которому отдалённое сходство с людьми только прибавляло жути. Черника позабавило название, чем он не преминул поделиться со своими напарниками, получив некоторые разъяснения. Гость понял, что если Люд будет ему всё объяснять, то получится оперативно освоиться. Вот уж подфартило с проводником, не то слово! Главное, вообще здесь уцелеть на первых порах. Но как-то же они здесь выживают, значит, и он сможет. В конце концов, он спец по выживанию во враждебной среде. Не зря же столько провоевал на других планетах и сумел вернуться на Землю…

Когда проводник распинался о том, что и сам такой же простой бродяга, и рад помочь собрату, и всё такое прочее, штурмовик мысленно ухмылялся и думал: «Ага, ага, по тебе прям видно, какой ты простой парень. Ты и твои напарнички, браток, промышляете тем, что убиваете за плату. Можно сказать, чем-то подобным занимался и я у себя в мире. Вот поэтому и иду здесь сейчас вместе с вами…»

Вслух он со всем соглашался. Действительно, почему бы и не согласиться?

Вскоре на них напал какой-то буйно помешанный. Люд сказал, что одержимый некой болезнью. Ух, ну и болезни тут у них!.. Нужно было запомнить правила предосторожности, чтоб не заразиться. Стран без малейшего напряга прикончил его, ещё раз наглядно продемонстрировав своим спутникам мощь арсенала – чтоб те не зарились раньше времени. Для его мира это было нормальное оружие, а здесь, где у них всё застыло в развитии, они ещё бегали с допотопными стрелялками, да и те ценились на вес золота, точней, чьих-то жизней. Что ж, у визитёра будет преимущество. Пока. Потом-то придётся с продвинутыми технологиями расстаться… И выйти на арену противостояния на равных условиях со здешними жителями.

До этой неизбежной смены статуса он должен загрузить в память как можно больше информации о местных реалиях. Память – оружие, которое у него никто не отберёт. В ней опыт, навыки, способности, всё-всё-всё, чему в совокупности истинные имя, отчество и фамилия – Сергей А. Черник.

Разум и память, скрывающие силу, способную быть оружием.

Больше у него ничего своего нет и не будет.

Он наблюдал и учился во время похода к аэропорту. При виде того, как ведут себя и реагируют спутники, его порой разбирал смех. Детали и штрихи окружающей среды иногда тоже веселили неслабо.

Сначала тот монстр в тоннеле, словно выскочивший из трэшевого фильма ужасов и носивший потешное название, потом всамделишный зомби, после другие твари с пафосными названиями… Когда он только увидел этих существ, как они выглядели, и когда Мамба озвучила, как оно зовётся… Да уж, вот это мирок! Угораздило же… Невольно закрадывалось подозрение, что это всё-таки сновидение и он сейчас спит в тюремной камере. Своё пребывание в параллельном мире он себе представлял как угодно, но только не так.

Сдерживаясь, чтобы в открытую не смеяться, он исполнял взятую на себя роль. Убивал монстров, как показывал Люд. Всё-таки он проводник, ему решать. Сам абориген и вовсе удивить мог, например, когда начал кидаться какими-то металлическими снарядами. Мелкими, помещавшимися в ладонь, но явно специально для этой цели заготовленными… Следовало взять на заметку, что у него они есть. Мамба же неплохо управлялась с двумя клинками типа кинжалов. У-у-у, вот эта воительница была неожиданным бонусом, прямо огонь, а не женщина!.. Хотя и в качестве женщины… Мысли «об этом», естественно, к нему являлись, мужчина же, но решительно отбрасывались.

Её потом придётся убирать тоже, а он ещё не опустился до того, чтобы пользоваться женщиной, которую заведомо убьёт. Он всё-таки воин с определёнными принципами и честью, а не пират или бандит.

Но вначале Черник подставил Полоза, он приглушил его чутьё ментальной атакой, когда убегали от «муравьёв», и тот, пропустив попавшуюся на пути ловушку, угодил прямо в неё…

«Ведомый» (в кавычках потому, что только он один знал, кто на самом деле «ведёт» группу!) всё обставил так, чтобы оставшиеся спутники ничего не заподозрили. Бежал он с достаточно большим разрывом от Полоза и физически толкнуть, специально ударить не мог…

Затем привал закончился прохождением через страшный лес. Хорошо хоть, отдохнуть перед этим всё же получилось. Пока Люд лежал, глядя в небо, Черник пристроился неподалёку от него, отвернувшись в сторону. И мысленно хвалил себя за успешную ликвидацию одного из двух лишних наёмников. Но вдруг не пойми откуда нарисовался какой-то неприятный туман… Надо было ретироваться и направиться через лес, по сути, настропалил именно он, ведомый, хотя ему в принципе было всё равно, куда идти. Поэтому он «посоветовал», особо не задумываясь. Лишь бы время тянуть.

Люд прислушался к его словам, а не к предложению Мамбы, предпочтя короткую, но рисковую дорогу длинному и извилистому обходу, надеясь, что повезёт проскочить.

Однако впоследствии этот выбор обернулся для Черника досаднейшей потерей почти всех гаджетов. Он совершил ошибку, хотя, казалось бы, уж ему-то следовало вынести для себя урок относительно больших скоплений растительности в этом мире, кишащих мутированными тварями.

Утешить в такой ситуации могло лишь понимание, что в конце рейда всё равно пришлось бы распрощаться со всеми гаджетами. Но одно дело распрощаться в финале, и совсем другое – в пути, а затем довольствоваться урезанным арсеналом…

Столкновение с медведящером подтвердило, что мир-то более чем всерьёз надо принимать. Уже стало не до смеха, хотя название служило достойным пополнением коллекции местных перлов. Еле спаслись от чудовища и от кровожадных кустов – да, в этом мире возможно и такое! – и следующая напасть усугубила мрачность перспективы. Но сначала нужно было с дерева на дерево перебираться, тщательно выбирая, чтобы не угодить в ловушку, но всё-таки угодили, в самый настоящий плен.

Их положили на деревянный настил между деревьями. Черник лежал и ждал, пока Люд придёт в себя, – без него ему всё равно не было смысла выбираться отсюда. То есть можно было бы поискать другого кандидата для переселения, но не факт, что в одиночку получилось бы выбраться и потом удалось бы найти подходящего. В этой реальности, как осознал Странник, с таковыми проблемы, да и времени оставалось не много.

Растительные побеги держали их на удивление плотно, преодолевая даже сопротивление нанокомплекта, при этом действуя по принципу, схожему с нанотехнологиями. В смысле, что изменённые мутацией растительные клетки могли стягиваться, разжиматься и перестраиваться аналогично наноботам, как догадался непрошеный гость.

Люд открыл глаза, оценив всю паскудность обстановки. Но Мамба продолжала валяться в отключке. К ним приблизились двое мутантов, и попытки установить с ними контакт провалились. Пленников потащили исполнять акт жертвоприношения. Странник, конечно, лихорадочно пытался что-то придумать… Так всегда, даже если ситуация безвыходная, всё равно надеешься, что в последний момент идея придёт в голову. По крайней мере один из видов основного оружия «лесные» чудом пропустили и не отобрали. А вот Люд был настроен пессимистично. Впрочем, по его уродливой физиономии и до того вряд ли можно было предположить, что он оптимист.

Когда мутанты остриями копий в спину подтолкнули планируемых жертв к центру поляны, Черник решил, что всё, конец. Спастись методом переселения в другое тело он не мог – на это ещё не хватало сил, но главное, не в кого рокироваться… Какая злая ирония – быть принесённым в жертву мутированными фанатиками в параллельном мире! А если убить жреца, потом попробовать прорваться через оцепление… Нет, их слишком, слишком много. Да и лианы не дадут. Значит, придётся умереть, постаравшись захватить с собой на тот свет как можно больше врагов.

Так решил Черник. Но внезапно с неба на поляну упали три крылатые тени. И дальше последовал чудесный спасительный полёт. Закончившийся, правда, не так красиво. Эти, другие мутанты потребовали у Люда что-то отдать им взамен, а когда тот не согласился, пришлось вновь прокладывать себе дорогу по трупам. Но хотя бы не через целый лес враждебных дикарей! Всего лишь гнездо тварей с крыльями…

Денёк выдался насыщенный, ни добавить, ни отнять. Спасшись в очередной раз и продвинувшись ещё немного, остановились на ночлег перед болотом. Все были вымотанные приключениями донельзя. Странник, понимая это, даже рискнул открыть лицо, тем самым показывая уже сполна испытанным боевым товарищам своё якобы доверие к ним.

Далее следовало признание, что он из другого мира, любопытный диалог про Тень, уточнение насчёт дежурств. А потом они типа легли спать. То есть Черник притворно, а двое местных убийц по-настоящему. Когда эмпат Странник ментально почувствовал, что Люд уснул, он, двигаясь совершенно бесшумно в полной темноте, приблизился к телу спящей Мамбы и сделал ей лёгкий укол. Здешние не в курсе, что у него в систему скафандра встроен медицинский блок с различными препаратами.

Иглы как таковой не было, препарат внедрялся направленным впрыском тончайшей струи. Укол даже не почувствовался, к тому же одновременно с ядом вводилось и обезболивающее. Но Мамба всё равно ощутимо дрогнула. Женщина, чувствительная… При других обстоятельствах лучшей компании в дороге и не придумать! Однако процесс запустился, и теперь Черник мог спокойно вернуться на своё место. Он и вернулся, и провалился в сон, точнее, в забвенье, уже не притворно.

Вколотый яд должен был убить наёмницу на следующие сутки. Отводить подозрения не понадобится, к тому времени Чернику останется накопить не так уж много сил для следующей перезагрузки. Уже пробираясь от Мамбы к спальному месту, он чувствовал, что его энергетическая оболочка изрядно окрепла. Физическая усталость изматывала тело, но не касалась ментальной энергии.

Наутро Странник спас Люду жизнь, и заодно представился случай, чтобы потом как-то объяснить гибель Мамбы – укус мутанта, которому проводник поначалу не придал особого значения. Во всяком случае, «ведомый» надеялся, что причина будет сочтена верной. Кандидат до самого конца не должен ничего подозревать…

А потом Мамба спасла жизнь ему, Чернику, когда из болотной жижи выскочили цепкие щупальца и потянули его туда. Гость этого мира снова решил, что удача отвернулась от него, но обречённая наёмница вовремя подоспела к нему и помогла отбиться… Её поступок не вызвал сожаление о том, что ночной впрыск уже произведён. Но поневоле Черник испытал грустное чувство – он всё же воин, а не убийца, и убивает не ради удовольствия. Исключительно во имя выживания.

Тем же самым занимаются и все вокруг, разумные и неразумные, полуразумные и всякие прочие. Животные, люди, растения и гибридные миксы всех перечисленных.

Потом из серьёзной стычки с папоротниками выпутались благодаря оставшимся гаджетам Черника. На переход через болота потребовался целый день, зато беглец удовлетворённо отметил, что настолько труднопроходимые препятствия надолго задержат преследователей.

В том, что они появятся, он не сомневался по-прежнему. На основе имеющейся у него информации. Из другого мира определить его конкретное местоположение в этом нельзя. Чтобы найти по энергоследу, необходимо переместиться сюда, в ту же точку, где появился здесь он, и затем уже отправиться на поиски с использованием соответствующего сканера.

На следующее утро Мамба умерла. Люд поизображал сочувствие. Странник соболезновал искренне, но не столько умершей, сколько себе, из-за необходимости так поступить с ней.

Наверняка потеря последнего напарника всё же не порадовала бывшего лидера. Люд расстроился бы куда больше, узнав, что Странник уже подмешал ему во флягу снотворное этой ночью. Воспользовавшись иллюзией взаимодоверия, всё-таки возникшей между ними за долгую и трудную ходку, и обманув бдительность наёмника, мнимый ведомый полностью подготовился к новому перевоплощению.

Снотворное вкуса не имело, и догадаться о предательстве можно было, разве что ощутив на себе его действие. Так и произошло с Людом.

Последний пункт плана. Черник перенёс свой разум в тело аборигена. А его соответственно разум, ещё спящий, в прежнее своё. Некогда принадлежавшее учёному из сверхсекретной лаборатории проекта.

За секунду до обмена разумов он отдал скафандру приказание запустить режим самоуничтожения. Эта функция имелась – на всякий случай. Активировать её мог только организм, помещённый внутрь.

Рвануть должно было на совесть. Но не сразу – Черник запустил таймер отсрочки.

Он в новом теле, унося всё, что сможет, из вещей проводника, вполне успеет убраться подальше.

А бывшее тело останется лежать на земле, и рядом с ним аккуратно сложенные продвинутые гаджеты из иного мира. Ничего «родного» нельзя забирать с собой. Теперь, если след куда и приведёт карателей, то к леснякам. Так им, дендрофилам, и надо.

Может, наёмный убийца даже напоследок успеет прийти в сознание. Вот удивится!

Снять костюм точно уже не успеть, впрочем, Люд и не сумеет…

Капитан-полковник звёздного флота совсем другой Земли, поместивший главное оружие человека в новую «кобуру», быстро уходил прочь размашистыми шагами, почти бегом, в направлении аэропорта, с рюкзаком и оружием аборигена, а также с той сферической штуковиной, которую у них не смогли отобрать крылатые мутанты.

Сил после совершённого переселения едва хватало на то, чтобы двигать подальше от распростёртого тела в серебристом скафандре. Но идти надо, и чем шустрей, тем лучше. Отдалиться на безопасное расстояние, забиться куда-нибудь и переждать, пока не начнётся восстановление.

Перспективы у него в ином мире радужные, многообещающие, с его-то знаниями, навыками, талантами, опытом, намерениями и способностями.

И да – он уже знал цель. Этому миру жизненно необходимо, чтобы кто-то попытался соединить враждующие силы и направить их против главного, общего врага. Тех сил, что разделили землян, чтобы властвовать.

Кому ж ещё соединять, как не человеку с разумом, способным менять материальные воплощения! Фактически вечному и в гораздо меньшей степени подверженному опасности оборвать жизненный путь, не успев завершить начатое.

Сергий Соединитель… как-то так назовут его со временем в мире, человечеству которого он поможет вспомнить, что звёзды над головами могут стать не сверкающими глазами врага, а лучезарным обещанием свободы.

Хотя, пожалуй, для дела лучше – пусть никак не называют. Даже понятия не имеют, кто для них старается. «Серый Соединитель», секретно исполняющий специальные операции, меняющие судьбы людей и миров, неизмеримо полезней для достижения результата, чем публичный лидер, являющийся не только кумиром для обожания, но и мишенью для снайперов.

* * *

…Почти всё, как у людей. Пока это ещё было важно для него – и для неё тоже…

Поутру они проснулись в объятиях друг у дружки и не замедлили спонтанно совершить головокружительный полёт во влажный космос на двоих, а затем… всё же начали говорить, продолжили разговор. Слова людям нужны для обмена информацией, необходимой и достаточной для продолжения движения. Ощущения – телу, чувства – душе, мысли – разуму. Мыслям помогают не останавливаться образы и слова…

Походный, для привала-свидания дом, который возник в степи, исполняя совместное желание, скорее напоминал шатёр кочевников. Но основное, необходимое телам – у мужчины пока ещё слишком человеческому, у женщины временно, ради него, тоже, – в нём имелось.

Они соорудили роскошный стол, уставленный яствами, удовлетворив насущные желания изнурённых многократными полётами тел. Накормив их, сотворили музыку для услады слуха и кое-что ещё для услады обоняния, осязания и взоров: ароматы цветов, ласковый ветерок и подобие очага, в котором ожил танец огня, на который можно смотреть и смотреть…

– Я хочу называть тебя Эли, – сказал ей СКОПИРОВАННЫЙ любимый человек; исполнив ЖЕЛАННОЕ, он вернулся к ней, компенсировав невозможность возвращения ОРИГИНАЛА. – Не знаю почему, но захотелось… Очень-очень! – добавил он в качестве аргумента.

– Просто не могу отказаться от заманчивого предложения!

«Зато я знаю», – мелькнул у неё комментарий, недоступный его восприятию на этом уровне.

– Как здорово, что тебе понравилось! – искренне воодушевился новопосвящённый Ловчий Желаний.

– А уж мне-то как! Ты прав, Зона для женщины очень двусмысленное имя.

Она взъерошила его отросшие в пути, буйные, нечёсаные волосы. За бороду трогать не стала, но внимательно осмотрела заросший подбородок, щёки, вокруг губ…

«А обезличенное ОНА уже порядком поднадоело…» – подумала.

Вслух же спросила:

– Будем стричься или?..

– Бороду оставляем, только подровнять! В ней сила разума для мужчины, говорят!

– О да-а, именно в ней, а как же! – рассмеялась она, с этой минуты – вновь Эли. Не единственное её имя, напоминающее о прошлом, но одно из наиболее значимых. По разным причинам.

– Ага, антенна для приёма космических сигналов из высших сфер! Типа как у женщин длинные волосы на голове…

– Твоя антенна встроенная, по всей сути распределённая…

– Вот это точно! В самом начале пути к тебе мне встретился… или, поправлюсь, отвечая моим желаниям, мне сотворился такой вот талисман. – Он вдруг потянулся к своему рюкзаку, вынул из недр верного спутника бродяги металлический шарик глубоко пурпурного цвета и протянул ей на раскрытой ладони. – Холодный, но если подержишь в руках, активно меняет температуру, начинает ощутимо отдавать тепло. Я думал, это символическая Земля, а сейчас кажется, что ты, после того, как мне удалось тебя наконец-то обнять…

«Талисман тебе сотворила я, организовав якобы случайную попутчицу в поезде, которая оставила заколку, – растерянно подумала она, – а вот этот сюрприз точно не моими стараниями явлен миру…»

Однако он не воспринял этот комментарий. Новому Собеседнику не стоит пока узнавать что-либо, не адресованное лично ему.

Иначе ТАКОГО бы навидался, начувствовался, наслушался, наузнавался, натерпелся в бездонной памяти сверхсущности… Мрака в ней, как и положено космическому «образу и подобию», гора-а-аздо больше, чем света!..

Для этого и нужен Собеседник, чтобы свет не погас, не догорел, не был снова удушен тьмой.


22. Верное направление

В сопровождении техоргов-союзников отряд заводских спецназовцев за недолгое время преодолел расстояние, на которое без них ушло бы минимум двое суток. Увы, в пути опять не обошлось без потерь. Андрей уже привыкал к этому, ему вообще начинало казаться, что они все в конце концов обречены. Но не раньше, чем завершат поиск.

Молодого командира удивил тот факт, что разведчики-добровольцы, присоединившиеся к отряду спецназеров, погибли очень быстро и практически не помогли в рейде. Как и другие замечательные, крутые воины… Хорошо хоть, у медбрата Витали оказалось много скрытых талантов.

Теперь перед ними стояла лишь одна реальная задача: найти виновных, заманивших их сюда, сначала перебив отряд Семёна.

Четверо отборных техов, выделенных для сопровождения, двигались по «углам» группы из шести человек, пробирающихся парами друг за другом. Андрей и Вит, за ними Слава и Костя, потом Игорь с Черномором. При помощи техов они довольно легко отбились от муравьёв, когда проходили мимо колоний. Да и сами муравьи нападали не так чтобы охотно – чувствовалось, что раньше здесь уже побывала лихая парочка, серебряный и чёрный.

Дальше следуя по относительно проходному Загородному шоссе, сводный отряд биоргов и техоргов миновал котлован на месте бывшего перекрёстка улиц Приречной и Новодельной и направился вдоль края леса. Крупных зверей на этот раз не встретилось, только аномальные участки пространства приходилось обходить, и ещё на городских развалинах не повезло столкнуться с биороботами. Такими же монстрами, из-за которых погибли боевые товарищи и лишился руки Костян. Доведись заводским опять с ними схлестнуться, скорее всего эта схватка стала бы для отряда последней. Но техоргам, коих чудовищные машины принимали почти за своих, удалось договориться с ними.

Затем случился переход через болота. Сначала Андрей был удивлён видом комарунов, вылетевших навстречу, – по торчащим длиннющим жалам их намерения читались вполне однозначно. Но стоило насекомым-мутантам ринуться в атаку, и техи пустили в ход свои огнемёты. В качестве топлива использовалась мёртвая органика, а учитывая, что весь мир, по сути, представлял собой одну сплошную бойню, недостатка в пополнении не возникало.

Огненное шоу выглядело впечатляюще. То, что не доделали струи пламени, доработали лезвия мечей спецназеров. Комаруны размерами были гораздо больше своих довоенных немутированных предков, а значит, попадать по ним куда легче, и рассекающие удары били точно в цель.

Правда, в переходе через болота сводный отряд потерял двоих.

Один из техоргов оступился и канул в трясину. Понятно, что массивный, дополненный металлами, кремниевыми соединениями и другими материалами организм сразу утянуло вглубь. Впрочем, человека в железных доспехах ожидала бы аналогичная участь. Вторым погиб Костя. Его оплела и притянула к себе хищная верба-мутант, росшая над водой, пока шедший рядом с ним напарник отбивался от мутажабы величиной с собаку и не смог помочь однорукому побратиму вырваться из хватки.

Но всё-таки поход по сложной, труднопреодолимой местности идущие осилили гораздо быстрее, чем можно было предполагать. За что оказались вознаграждены благодаря следопытскому «нюху» Витали. Медбрат отряда обнаружил тропу, по которой уже кто-то прокрадывался до них совсем недавно, оставляя после себя вешки. Такие, что их мог распознать только оставлявший либо опытный следопыт. По общему мнению, кравшиеся здесь – именно те, кого воины преследуют. Значит, направление выбрано верно.

Перекрывшее дорогу искажённое пространство пришлось огибать, пробираясь по узенькой извилистой переправе через грязевой квартал. Тут их пытались затащить в воду хлестуны, но воины своевременно обрубали все щупальца. Из-за знойной духоты Андрей чуть сам не валился с ног, прямо к ним в объятья. Но ещё тяжелее было Виту, он отвечал за то, чтобы не потерялся взятый след.

На руку мечнику заскочила болотная пьявка, шустрая кровососущая тварь. Он едва успел сорвать её и выкинуть обратно, пока она по металлическому элементу защиты не добралась до открытого участка кожи. На локтевой накладке остался потёк чёрной слизи. Гадина была мерзкой, длинной, извивающейся, передний конец оканчивался твёрдым конусовидным клювом.

Когда позади осталась зверски вонючая грязь и преследующие снова крались по «обычным» болотам и почти добрались до противоположного края мокрого сектора, они нашли на месте прорастания огненного моха значительную область, выжженную каким-то оружием, явно мощным, незнакомой системы. А до этого, когда Вит определил, что нужно обойти территорию зелёных впереди, они с расстояния увидели там признаки недавнего побоища.

Андрей думал, что страшнее того, что уже было, ничего не может произойти, но болота настолько его изнурили, что он хотел просто упасть замертво. Поэтому, отойдя подальше от вонючих топей, отряд решился сделать привал. Однако отдыхать им пришлось недолго. Послышался взрыв! Мощный, оглушительный, ошеломительный… И немедля, по команде Андрея, все подорвались и выступили в направлении услышанного.

Наконец-то!

Бойцы вот-вот догонят врагов. Теперь, несмотря на усталость, Андрей мог бы голыми руками растерзать кого угодно.

Они подобрались к месту взрыва и увидели остывающую воронку. Впечатляющих размеров. Рвануло здесь что-то гораздо более разрушительное, чем граната или даже связка гранат.

Дальше уже начинался аэропорт. И от ямы – обширной, метров пять в глубину и с десяток в диаметре – уводили следы в направлении взлётных полос и остатков зданий этого самого воздушного порта. И без талантов Витали невооружёнными глазами все увидели отпечатки: от воронки цепочкой уходят отпечатки обуви.

Кто-то ОДИН отправился дальше.

Кто-то остался, разнесённый на атомы.

В яме, само собой, никаких признаков и следов не осталось, да и не могло. Рванувшее здесь вещество добросовестно исполнило роль, ради которой было произведено и явлено в мир.

Только следы убийцы. И пять уцелевших воинов-людей с тремя воинами-техоргами отправились по ним.

На одного из преследуемых стало меньше. Зачем же напарник его убил?

Куда стремится-то? Взлететь надеется и по небу сбежать?..

Близилось время получить ответы на эти и другие накопившиеся вопросы.

* * *

… Одиночество – чудовище, которое способно превратить разум в ревущего зверя. Нельзя человеку быть совсем одному, если он хочет остаться собой. Жизнь прошла впустую, если проведена наедине с собой, и не с кем было поделиться впечатлениями.

Именно это понимание подарил ей любимый человек, единственный, хоть и повторимый.

Тот Ловчий, который стал первым полноценным Собеседником. И до него пытались, и кое-кому даже удавалось докричаться, но диалог состоялся именно с ним[4].

Всё, что случалось после, – следствие. Цепь событий, выборов, решений, потерь и обретений, протянувшаяся между встречей с первым Собеседником и сегодняшней встречей с новым шансом избежать возвращения в беспросветную тьму… Столько всего произошло на протяжении цепи! Она даже не всегда могла разобрать что к чему: где реальное, а где виденное во снах, снящихся и ей тоже, вполне по-человечески… и где плоды воображения, нафантазированные результаты предположений «что было бы, если…».

Варианты переплетались порой, спутывались, сливались и слипались меж собой, и каждый имел равные права на легитимность: где-то как-то когда-то существует ВСЁ, ВСЕ и ВСЯ, иначе просто не додумалась бы она до того, или этого, или сего…

Однако здесь, в этот час, она и он воссоединились, и родилась новая вселенная, влажный космос на двоих. Значит, жизнь продолжается, любимый и единственный повторился. Ещё один шанс для неё, желающей не превратиться в монстра, пожирающего всех и всё, до кого и чего дотянуться сумеет. Пока не доберётся до собственного хвоста…

Шар-талисман, который любимый мужчина показал Эли, она умудрилась упустить из виду. Следовательно, этот внезапный сюрприз попал в неё контрабандой и представлял угрозу. Неустановленной степени, но явную. От шпионско-наблюдательной до террористически-разрушительной.

«Магические» шары не случайно популярные талисманы и артефакты. Они повторяют форму планет и в символическом смысле являются их моделями. Соответственно необходимым параметрам сработанные и настроенные, они становятся орудием спасения или уничтожения. Через них проводится, концентрируется, искажается, рассеивается, преломляется, направляется энергия, связывающая внутренние сферы человека и человечества с внешним «шаром» космоса.

И вот непростой шарик невидимкой проскользнул мимо её стерегущего внимания и пробрался, просочился внутрь… Отобрать и уничтожить – не выход. Он уже здесь. Каждая его молекула, каждый атом, каждый эрг энергии…

Идя к ней, будущий Собеседник не ведал, что несёт с собой. Усомнись она в его искренности хоть на миг…

Поэтому пока ни словом, ни жестом, ни обращённой к нему мыслью не выдаст, не проговорится о почуянной угрозе в талисмане, столь ему дорогом. До такой степени, что он символически предал родную планету и подарил ассоциативную связь любимой «иноземке». Ей…

Да, она действительно прочитала, прослушала, просмотрела, впитала, скопировала несчётное количество человеческих произведений искусства, информационных баз и прочих источников сведений в попытке разобраться «кто есть человек?» и лишь укрепилась во мнении: всё, что знает отдельно взятый разум, – маленький остров посреди неизведанного океана.

При всех признаках «очеловеченности», заимствованных и набранных у людей, сущность у неё по-прежнему не человеческая. Тем не менее в общем-то ничем не отличается. Разве что остров побольше, в немереное число раз.

Но за пределами познания начинается новый отсчёт. Где кончается свет – начинается тьма. И наоборот.

Это одновременно дар и проклятие всего сущего.

Чей дар, чьё проклятие? Вот в чём вопрос. Этого она не знала, хотя с точки зрения человека являлась богиней, владеющей миром, властвующей в нём и повелевающей судьбами.

Ни самого глубокого подвала, ни самого высокого чердака в мироздании нет.

Зато ниже и выше – есть необъяснимое и недоступное пониманию.

…Она смотрела на спящего в походном шатре любимого человека, расслабившегося, уснувшего после трапезы, роскошной не по-сталкерски, и раздумывала о том, что им вдвоём делать дальше.

Воссоединились, и?..

Исполненные счастья, упиваясь фактом, что родилось МЫ, кругами ходить по уровням и устанавливать тишь да гладь, сплошную благодать? Переплавлять, перекраивать и перемонтировать монстров в домашних животных, выпалывать, корчевать и сжигать вредные смертоубийственные растения, возвращать пространству и кое-где времени изначальные параметры, растворять, развоплощать и растирать в субатомную пыль предметы и субстанции, наполненные энергетикой, чуждой для этой планеты…

Нет, не-ет, даже не смешно.

Но выходить за внешний предел нельзя. По договору.

Нарушить соглашение? Ради которого она победила и покорила все прочие плацдармы вторжения, вобрала в себя и уступила человечеству эту Землю…

Нет смысла. Ну, атакует, даже победит, и превратится вся планета в сплошной «постапокалипсис», а дальше?

Дальше?!!

Выхода-то всё равно не найти, пока…

Не вернётся исчезнувшее знание, как можно выйти.

Да, вспомнить бы, откуда она и ей подобные сюда прибыли! Каким способом вдруг здесь «взялись»?

Мучаются ли подобным провалом в памяти такие же, как она, в иных реальностях, её не волновало. Она заключена в этой – сыграв на стороне человечества и в итоге выжив «одна на свете такая» из всех.

Ни в коем случае нельзя терять любимого человека. Он, единственный он, повторился и находится теперь на бессменном боевом дежурстве, охраняя границу между ней и ревущим зверем.

Доктор, способный поддерживать её в мирном состоянии, не допускать рецидива…

С ядовитой шаровидной «пилюлей» в рюкзаке.


23. Цена свободы…

Черник открыл глаза. Вокруг было почти темно, в чужом мире, который он обречён принять своим, уже наступал вечер. Он забился в найденное укрытие и восстанавливал силы.

Он – кто он?

Некогда солдат звёздного флота Земли, профессиональный военный. Преступник, законопаченный в тюрьму, совершивший побег и укравший тело учёного. Пришелец из другого мира, явившийся в этот, присвоив фантастическую «машину перехода». Бродяга, идущий по городу страха и смерти в компании местных проводников… Странник, убивший Люда и сейчас живущий дальше в его теле.

Да, в связи с переменами в судьбе и сменами воплощений в его психике ожидаемо начали твориться изменения… Проснувшись, он вдруг осознал, что больше не ощущает себя личностью в плане имени, принадлежности и прочих внешних параметров, не чувствовал себя Сергеем в полной мере. Был кем-то, кого лишь ассоциировал с собой, рождённым в реальности землян, погрязших в звёздных войнах, долго и нудно воюющих с необами… Он просто есть. А кто он… наверное, теперь ему и не стоит искать ответ на этот вопрос. Не может душа не зависеть от тела, равно как и тело напрямую связано с душой. Но такова цена за свободу – освобождаясь и преломляя судьбу, человек неизбежно теряет себя прежнего.

Свобода… Он чувствовал на губах её горький и кровавый привкус. Шершавых, шелушащихся губах местного наёмника, которые до этого не были его губами. Он явственно чувствовал отличие этих губ от предыдущих. А прежде небось никогда и не задумывался, что губы могут быть другими. В его родном мире реальная возможность перемещения разума из тела в тело была осуществима, но совершение этого процесса, для которог