Вадим Юрьевич Панов - Путешествие в Тёмные Земли [litres]

Путешествие в Тёмные Земли [litres] 1387K, 206 с. (Непревзойденные-4)   (скачать) - Вадим Юрьевич Панов

Вадим Панов
Путешествие в Тёмные Земли

«Этот мир находится так далеко, что до него невозможно добраться. Дорогу в него легко позабыть, и тогда Самоцветный Ключ обратится в заурядное украшение.

Этот мир находится так близко, что к нему можно прикоснуться рукой, и часто мы, сами того не замечая, проходим через него. Дотрагиваемся до настоящего, живого Волшебства и улыбаемся. Потому что нам становится тепло и радостно. Потому что этот мир – Прелесть…»

Книга Фей


Пролог
в котором две юные феи пытаются проникнуть туда, куда не следует

Это было самое мрачное и неприятное место Прелести. Одним своим видом оно вызывало неосознанную тревогу и даже страх.

Отвратительное место.

В нём царствовала Тьма, и все постройки, все здания – всё здесь было настолько мрачным, насколько это вообще возможно в прекрасной Прелести. Потому что тот, кто задумал это место, ухитрился собрать в нём все существующие оттенки чёрного цвета: тротуары и крепостные стены, дома и статуи, лестницы и мосты – их камень был чёрным, и лишь кое-где попадался на глаза грязно-грязно-серый, отвратительный буро-зелёный или холодный тёмно-синий. Но дополнительные цвета лишь оттеняли основной чёрный, который здесь правил.

Чёрный был главным, и не случайно это место носило название Некрополь[1].

Некрополь армии Тьмы.

Самое мрачное место яркой, радостной Прелести.

Единственное место, где не светило солнце. Как будто тёплые лучи не желали греть и освещать проклятую землю, которую всегда скрывала дымка тёмного тумана. Или же наоборот: Некрополь не желал иметь ничего общего со светлым солнцем и сотворил над собой сумрак, превращающий яркую звезду в тусклый, едва заметный диск – в точности так же, как в Плесени. Только там, в отвратительном тёмном мире, диск был ещё меньше и давал совсем мало тепла и света.

И было ужасно осознавать, что в прекрасной Прелести существует место, напоминающее Плесень – Некрополь армии Тьмы…

Он занимал целую долину, защищённую непроходимыми скалами чёрного цвета, а их цепь опоясывала широкая и, как гласила легенда, – бездонная пропасть. Скалы и пропасть окружали зловещий город мёртвых толстой подковой, служили надёжной преградой для непрошеных гостей, и пройти в долину можно было только с южной стороны, по длинному и прямому, как стрела, Королевскому мосту.

Разумеется, чёрному.

И именно на Королевский мост ступили в то утро две юные феи, пришедшие в Некро из расположенного неподалёку Дворца Восхитительных. Обе девочки недавно оказались в Прелести, считались в своём Дворе ученицами, но при этом, разумеется, успели наслушаться историй о мрачном кусочке Плесени, уродующем яркую Прелесть. Наслушались и захотели посмотреть на грязную кляксу тёмного мира собственными глазами. Впрочем, все ученицы Восхитительных рано или поздно отправлялись в Некро, поскольку не могли устоять перед зловещим притяжением города мёртвых. И все они возвращались переполненные впечатлениями и взахлёб рассказывали подругам жуткие подробности страшного путешествия. Добрая половина этих историй, конечно же, была выдумкой, но старшие феи делали вид, что верят каждому слову отважных подруг, и Некро, в котором покоились останки грозной армии старухи Гнил, постепенно обрастал всё новыми и новыми легендами.

А во Дворе Восхитительных появился негласный ритуал, требующий от каждой феи совершить поход в город мёртвых без сопровождения старших подруг, и потому это путешествие считалось испытанием. Чтобы его пройти, юным феям требовалась вся их смелость.

– Говорят, последними по Королевскому мосту прошли те девять Непревзойдённых, которые победили армию старухи Гнил, – негромко произнесла Ная. Девочку угнетала царящая вокруг тишина, вот и брякнула первое, что пришло в голову.

– А как же наши? – не согласилась Ксана. – Здесь побывали все Восхитительные.

– Ты им веришь? – помолчав, спросила Ная.

– А ты нет? – удивилась Ксана.

– Не знаю. – Девочки попали в Прелесть одновременно, однако Ная была младше Ксаны на год, поэтому признавала превосходство подруги и во всём с ней советовалась. – Вдруг они выдумали свои приключения?

– Зачем?

– Потому что испугались идти внутрь.

«Как ты?» – едва не спросила Ксана, но сдержалась. Во-первых, не хотела обижать Наю. Во-вторых, потому что сама ощущала смутную тревогу. Отсюда, с самого края пропасти, Королевский мост казался абсолютно пустым, однако в сотне шагов начинался знаменитый сумрак, закрывающий Некро от солнца, и кто знает, какие чудовища прячутся в нём? Сумрак размывал очертания фигур, превращая их в бесплотные тени, и даже башня Великих Врат, у которых заканчивался мост, казалась неясным пятном.

– А вдруг нас обманули, и сюда никто никогда не ходил? – продолжила Ная. – Вдруг над нами посмеялись?

– Весь Двор обманывает друг друга? – уточнила Ксана.

– Что? – не поняла младшенькая.

– Весь Двор решил над нами посмеяться? – повторила Ксана. – Восхитительные специально ждали нас, чтобы разыграть?

– Может, они над всеми новенькими шутят, – предположила Ная.

– Зачем?

– Чтобы посмеяться.

– Я не верю, что наши подруги способны на такую жестокую шутку, – покачала головой Ксана. – Я думаю, они действительно сюда ходили. Может, не добирались до Некро и не видели всего того, о чём рассказывают, но они сюда ходили. – Помолчала и добавила: – И я пойду.

Ная шумно вздохнула.

Было видно, что ей очень не хочется идти по чёрному мосту в зловещий сумрак Некрополя, но струсить девочка не могла и поддержала подругу:

– Я тоже пойду.

– Вот и хорошо, – улыбнулась Ксана.

В опасное путешествие феи отправились в походной одежде: крепкие башмачки, штаны и рубашки из плотной ткани и даже плащи, поскольку знали, что в Некро прохладно. И, разумеется, не забыли о защите. По возрасту девочкам не полагалось знать смертоносные заклинания и носить зачарованные клинки, но у каждой Восхитительной имелся при себе перстень, способный обездвижить любого врага на пять минут, и эти волшебные устройства придавали девочкам уверенности.

– Идём? – вздохнув в очередной раз, спросила Ная.

– Идём, – твёрдо ответила Ксана, и феи медленно пошли по Королевскому мосту.

Который, надо отдать должное, был красив.

Чудовищно красив.

Строители не пожалели времени и сил, чтобы придать огромному сооружению поистине королевский вид. Балюстраду вырезали из полированного камня, а через каждые двадцать шагов стояли искусные скульптуры: прекрасные по исполнению и кошмарные по замыслу. Авторы изобразили тёмных подданных королевы Гнил и постарались передать самую суть этих мерзких созданий. Здесь можно было видеть воинов и колдунов, отличающихся от людей лишь неприятными и злыми чертами, двуглавых шмызлов, лица которых копировали друг друга, словно страшные маски; Клювных Булей и субдулов, гаджимов с чудовищными косами в руках, Потравителей, подлостью превосходящих даже старуху Гнил и других обитателей Плесени. А ближе к Великим Вратам располагались совсем отвратительные статуи, изображающие беспощадных зверей и омерзительных Тёмных Тварей, порождений мрачного колдовства, естественных врагов Прелести и света. И каждая такая тварь была изображена в мельчайших деталях, поскольку скульпторам приказали воспроизвести подданных королевы в совершенной точности.

– Знаешь, – едва слышно произнесла Ная, со страхом разглядывая очередную статую. – Я сильно жалею, что мы сюда пошли.

– Все здесь были, значит, и мы побываем, – ответила Ксана.

– Как далеко нужно дойти?

– Хотя бы до ворот.

– До ворот? – младшенькая рассчитывала, что они вот-вот повернут обратно.

– Не хочу, чтобы обо мне говорили, будто я не справилась. – Ксана бросила быстрый взгляд на подругу: – Сумеешь?

– Я постараюсь. – Ная плотнее закуталась в плащ. – Здесь холодно.

– Я чувствую.

В Прелести стояло лето, но в мрачном Некро плащи оказались как нельзя кстати.

И ещё – с каждым шагом становилось темнее, что было неожиданно, поскольку феи ступили на Королевский мост ярким утром. Сумрак сгущался, словно утро по какому-то неведомому капризу стало превращаться в вечер.

В вечный вечер тусклой Плесени.

И девочкам показалось, что они идут не по обычному мосту, а по волшебному, который медленно, но неотвратимо переносит их в другой мир. В мир, в котором само слово «добро» находится под запретом.

– Как думаешь, в Некро кто-нибудь живёт? – вновь задала вопрос Ная. И тут же уточнила: – Не выдуманные чудовища, а настоящие? Там кто-нибудь живёт?

– Непревзойдённые говорили, что Некро пуст, – отозвалась Ксана. – Они проверяли его каждые три месяца.

– Непревзойдённых почти не осталось, – напомнила Ная.

– Знаю. – Ксана выдержала паузу и улыбнулась: – Я вдруг подумала, что именно мы – Восхитительные, должны считаться самыми смелыми феями Прелести. Мало того, что мы живём рядом с Некро, так ещё постоянно в него ходим.

Попытка пошутить и подбодрить подругу удалась: Ная тоже улыбнулась и кивнула в ответ:

– Да уж, смелости нам не занимать. – После чего вытянула вперёд руку и указала на контуры массивной чёрной башни. – Это Великие Врата?

– Да, – подтвердила Ксана.

И девочки остановились, несмотря на то, что до грандиозного сооружения оставалось шагов пятьдесят, не меньше. Остановились, потому что делать эти шаги феям не хотелось.

– Большие… – протянула Ная. – У нас в городе, в мире людей, есть старинный замок, так эти ворота раз в десять больше.

– Ага, – поддержала подругу Ксана, хотя понятия не имела, что за старинный замок стоит в родном городе Наи. И тут же предложила: – Сфотографируемся?

ПрелеСеть в Некро не работала, позвонить подругам или указать своё местонахождение девочки не могли, а для подтверждения похода должны были сделать фото.

– Встань посередине моста.

– Сейчас… – Ная помялась, но всё-таки спросила: – Мы ведь не пойдём дальше?

– Не пойдём, – решительно ответила Ксана. – А что было за воротами – придумаем.

– Вот и хорошо, – с облегчением рассмеялась Ная. И быстро вышла на середину дороги: – Фотографируй!

И резко замолчала, увидев, как вытянулось и побледнело лицо Ксаны.

– Что? – прошептала маленькая фея, боясь обернуться. – Что ты увидела?

– Поверь, ничего хорошего, – так же тихо сказала Ксана.

– Ты специально меня пугаешь? – Ная судорожно сглотнула.

– Не шевелись. – И Ксана стала медленно опускать руку, не сводя глаз с появившихся за спиной подруги чудовищ. С приземистых хищников, один вид которых вызывал оторопь.

Это были гладкие твари, кожа которых постоянно меняла цвет, делая зверей незаметными, расплывчатыми силуэтами. Однако Ксана явственно видела острые клыки и чёрные когти на мускулистых лапах.

– Когда я скажу – беги, – приказала старшая девочка, направляя на тварей руку с перстнем. – Готова?

– Да, – чуть не плача ответила Ная.

– Беги!

И Ная побежала. Так быстро, что ветер засвистел в ушах. Так быстро, как никогда в жизни. Так, словно за ней гнались адские псы.

И уже на бегу маленькая фея поняла, что Ксана задержалась, дочитала до конца заклинание и накрыла прыгнувших тварей магической неподвижностью, заставив рухнуть на чёрные камни дороги. И лишь после этого старшая девочка помчалась за удирающей подругой.

Феи сбежали с подлинно чемпионской скоростью, и когда их фигурки достаточно удалились, на наблюдательной площадке башни Великих Врат появился невысокий, но мощного вида мужчина с круглой, абсолютно лысой головой и неприятным, напоминающим звериное лицом, с большой, выступающей вперёд «бульдожьей» челюстью. У мужчины были очень широкие плечи, непропорционально длинные руки и короткие, но крепкие ноги. Он носил чёрный колет[2] с фиолетовыми вставками, кожаные брюки, широкий боевой пояс с ножом в расшитых ножнах и мягкие, короткие сапоги.

Но самой примечательной частью лысого были глаза. Точнее, глаза у него отсутствовали, а их место занимали два крупных, ярко-голубых сапфира чистейшей воды.

Выйдя на наблюдательную площадку, лысый проводил убегающих фей долгим взглядом каменных глаз, затем посмотрел на поскуливающих тварей, которые только-только начали приходить в себя, едва заметно пожал могучими плечами, явно не зная, как ему относиться к произошедшему: радоваться или грустить от того, что хищники не настигли фей, после чего развернулся и вновь скрылся в башне Великих Врат.


Глава I
в которой Зарифа и Сумрачный Бубнитель ведут тяжёлый разговор, а из-за Бабули Кутерьмы случается настоящая кутерьма

Волшебный мир, который мы знаем под названием Прелесть, – огромен, удивительно разнообразен и похож на калейдоскоп, в котором то и дело появляются красивые и неповторимые картинки. В Прелести есть области, заселённые только людьми, или только мафтанами, или малыми народцами, но в основном жители волшебного мира перемешаны между собой, мирно соседствуя и в крупных городах, и в небольших поселениях. Или же соседствуя не мирно, поскольку бывает так, что старинные обиды, ссоры и вспыльчивый нрав тех или иных племён оказываются сильнее желания жить в покое.

Подобное происходило, например, на Колючих Болотах, которые назвали так не из-за каких-нибудь шипастых растений, а чтобы подчеркнуть вечную вражду племён Аллигадов и Бегелордов.

С чего началась распря, теперь уж никто не помнил. Бегелорды любили рассказывать, что именно их народ всегда жил на Болотах, а вторжение вредных Аллигадов испортило идиллию и заставило добродушных и трудолюбивых Бегелордов взяться за оружие. Аллигады излагали то же самое, только о себе, несчастных, крепко пострадавших от агрессивных соседей, и все попытки фей, людей, малых народцев и мафтанов примирить эти племена ни к чему не приводили: Аллигады и Бегелорды продолжали враждовать и устраивать друг другу мелкие и крупные пакости. А единственным мирным местом на Колючих Болотах был караван-сарай «Верблюжья кочка», в который съезжались купцы за нежными лепестками Снежных Кувшинок – знаменитыми здешними цветами.

И именно здесь, в караван-сарае, расположенном на краю обширной болотной области, Зарифа и господин Кихир наконец-то отыскали неуловимую Анфису Кутерьму. Точнее, они отправили ей послание с просьбой о встрече и искренне надеялись, что взбалмошная волшебница явится. Но понимали, что от Бабули можно ожидать чего угодно.

– Вдруг Анфиса уже уехала? – с тревогой спросил господин Кихир, усаживаясь за столик. – Она ведь непредсказуемая, как весенняя погода.

– Не уехала, – уверенно ответила Зарифа.

– Откуда ты знаешь?

– Посмотрела в окно.

– В окно? – переспросил Кихир и так стремительно повернулся к ближайшему, словно надеялся увидеть прилипшую к стеклу Кутерьму. Не увидел и расстроенно поинтересовался: – И что ты увидела в окне?

– Калявного Стрека, – спокойно ответила девушка, раскрывая меню.

Впрочем, трудно было не заметить гигантскую стрекозу, мирно дремлющую неподалёку от «Верблюжьей кочки», что немедленно подтвердил собеседник:

– Я тоже видел Стрека. – Господин Кихир хихикнул: – Он безобразно огромный, не может поместиться внутрь, поэтому спит на улице.

– Не на улице, а под навесом, – уточнила Зарифа.

– Ага, как ослик. – И её собеседник засмеялся, словно зачирикал. – На него бегают смотреть со всего болота.

Сам господин Кихир был мафтаном из племени Сумрачных Бубнителей, то есть таким же Прелестным Животным, как Стрек, только размером с мужчину маленького роста, но, в силу склочного характера, с удовольствием поддевал гигантов. Впрочем, господин Кихир поддевал всех, ведь он, как, впрочем, и все Бубнители, был невероятно сильным гипнотизёром, мог заставить исполнять свои приказы даже фей и потому считал себя и умнее и сильнее остальных обитателей Прелести.

При этом господин Кихир скрывал свой облик от окружающих и заявился в обеденный зал в длинном плаще, широкополой шляпе, шарфе и с перчатками на лапах.

– Зарифа, ты уверена, что это Стрек Бабули?

– А чей ещё?

– Тоже правильно, – поразмыслив, согласился господин Кихир. – Никто в здравом уме не станет общаться с этими бестолковыми созданиями.

– Анфиса Кутерьма странная, но не сумасшедшая. – Девушка замолчала, посмотрела на подошедшего официанта и распорядилась: – Мне, пожалуйста, зелёный чай с лепестками Снежных Кувшинок, а моему другу…

– Воду с лимоном, – велел Бубнитель. – И соломинку. Я люблю пить через соломинку.

Официант записал пожелания гостей и ушёл, а Зарифа продолжила:

– Анфиса не сумасшедшая. И я уверена, мы сможем с ней договориться.

– Главное, чтобы она поняла, что от неё требуется.

– Поймёт, – усмехнулась девушка. – Обязательно поймёт.

В отличие от спутника, Зарифа себя не прятала – для этого она была слишком красива.

Короткие чёрные волосы зачёсаны на левую сторону. Ушки маленькие, украшены серьгами с крупными рубинами. Шея длинная, тонкая. Лицо узкое, с аккуратным носиком, прелестными губами и большими, очень красивыми глазами необычного красного цвета.

Зарифа была ариманой – представительницей небольшого народа из горной области Традат, о котором ходили самые разные слухи: и хорошие, и плохие. Ариманы предпочитали жить уединённо, редко покидали свою область и считались очень сильными волшебниками.

Для путешествия Зарифа выбрала синюю одежду: свободную кофту с широким воротом, тонкие облегающие брюки, поверх которых струилась свободная юбка с двумя высокими разрезами, и легчайшую косынку из тонкого шёлка на голове. Юбка и косынка казались лишними, однако традиции запрещали женщинам ариманов появляться на людях в брюках и с непокрытой головой, и Зарифа соблюдала предписания даже вдали от родных мест.

– Ты назвала старуху Кутерьмой… – начал было Кихир, но Зарифа его перебила и поправила:

– Бабулю Кутерьму. Бабулю.

– Это важно?

– Очень.

– Хорошо. – Бубнитель помолчал. – Ты назвала Бабулю Кутерьму странной.

– Да.

– А значит, она может отказаться с нами работать.

– Может.

– Плохо.

– Почему ты заговорил об этом? – прищурилась волшебница.

– Ты знаешь, кто такая королева Гнил? – неожиданно спросил Бубнитель.

– Догадываюсь.

– Не догадываешься, – хрюкнул Кихир. – Ни ты и никто другой из нашей чудесной Прелести не в состоянии представить, насколько она бессердечна и какие ужасы творит. Тот, кто не исполняет её приказы, подвергается чудовищным наказаниям, и я не хочу, чтобы это случилось со мной. Мы должны договориться с Бабулей, а она должна обязательно сделать то, что требует Гнил. Иначе нам с тобой не жить.

По голосу Бубнителя Зарифа поняла, что он действительно боится повелительницу Верхней Плесени, и поинтересовалась:

– Что ты предлагаешь?

– Давай я загипнотизирую Анфису?

В этот момент официант принёс лимонад и чай, беседа на некоторое время прервалась и продолжилась только после того, как девушка налила себе чашку ароматного напитка, а господин Кихир вставил соломинку куда-то в шарф и с шумом втянул в себя лимонад.

– Помнишь, как ты пытался загипнотизировать Непревзойдённую? – спросила Зарифа.

– Помню, что у меня получилось!

– Для этого тебе понадобилось несколько дней.

– С волшебниками и феями трудно работать, – не стал скрывать мафтан. – Но у меня получилось!

– Ты потратил несколько дней, чтобы загипнотизировать ученицу Непревзойдённых, но сейчас у нас нет столько времени. К тому же речь идёт об опытной волшебнице, которая должна провести сложнейший ритуал. Ты не справишься.

– Давай попробуем.

– Ты не справишься, – повторила Зарифа. – Просто поверь: Бабуля не сможет провести ритуал под гипнозом.

– А вдруг она откажется от нашего предложения? – завёл старую песню Кихир. – Что тогда?

– Я постараюсь её уговорить, – улыбнулась девушка.

Бубнитель хотел сказать что-то ещё, но Зарифа ткнула его в бок, прошипела: «Вот она!», встала и улыбнулась, приветствуя подошедшую волшебницу.

– Госпожа Кутерьма…

– Да, да, да, я – Кутерьма. – Женщина остановилась у столика, пару секунд смотрела на Зарифу, после чего отвернулась и принялась напряжённо оглядывать зал.

Анфиса оказалась невысокой, сухонькой старушкой с пышной копной коротких, густых, но пребывающх в полном беспорядке седых волос. Лицо у неё было маленькое, треугольное, со скошенным подбородком, и главным его украшением являлись огромные круглые очки с толстыми линзами, благодаря которым зелёные глаза старушки казались неестественно большими. Бабуля носила брючный костюм из мягкой замши, под курточкой – белоснежную блузку, на ногах – невысокие, расшитые бисером сапожки, а на плече – дамскую сумочку с бахромой, многочисленными подвесками и вышивкой.

Подтвердив собственное имя, Анфиса надолго умолкла, показалось даже, что она забыла об аримане и Бубнителе, и примерно через минуту господин Кихир не выдержал и поинтересовался:

– Вы кого-то ищете?

– Мне назначили встречу, – негромко ответила Кутерьма. – Но я не помню, кто.

– Э-э… – Бубнитель выразительно посмотрел на спутницу.

Зарифа улыбнулась и сообщила:

– Это были мы.

– Это и сейчас вы, – рассеянно отозвалась Бабуля.

– Это я назначила вам встречу, – уточнила аримана.

– Где?

– Здесь.

– Откуда ты знаешь, что у меня здесь встреча?

Вопрос поставил Зарифу в тупик, и теперь уже она бросила растерянный взгляд на Кихира.

– Можно я помогу ей вспомнить? – тут же осведомился тот.

– Ты доктор? – Кутерьма вопросительно подняла брови и распахнула глаза, отчего они стали такими большими, что у мафтана задрожал хвост. Тем не менее ответил Кихир весьма твёрдо:

– Я – Бубнитель.

– Я не доверяю докторам, – отмахнулась Анфиса, не услышав или же не обратив внимания на слова мафтана. – Один из них как-то сказал, что я не в себе, – это было очень грубо. Где я ещё могу быть, если не в себе? Кто ещё меня впустит? Да и не хочу я никуда, если честно, мне в себе нормально.

– Я с вами согласна, Бабуля, – поспешила вставить аримана.

– Я люблю тех, кто со мной соглашается, – благосклонно произнесла Кутерьма. – Это один из признаков ума.

– Спасибо…

– Как тебя зовут, дитя?

– Зарифа.

– А как зовут твоего доктора?

– Господин Кихир.

– Я не доктор, – громко заявил мафтан.

– Почему ты возишь с собой шумного доктора? – продолжила расспросы Анфиса. – Ты больна?

– Нет.

Бубнитель понял, что его совершенно выключили из разговора, и в знак протеста с хлюпаньем втянул через соломинку остатки лимонада. Получилось неприлично, но Бабуля вновь не услышала.

– И мне ты показалась здоровой, – заявила она Зарифе. После чего расстегнула сумочку, достала из неё плитку, похожую на шоколадную, только тёмно-зелёного цвета, и предложила: – Хочешь пожевать?

– Что это?

– Тянучка из листьев резинового дерева, шоколада, корицы, клубничного джема и жареного банана.

– Нет, спасибо.

– Напрасно. – Бабуля отломила четверть тёмно-зелёной плитки, вложила в рот и принялась жевать, невнятно продолжая разговор: – Твой доктор простудился? Почему он в шарфе? Мне много лет, дитя, и в моём возрасте каждая инфекция может стать последней. Я не хочу болеть, пусть он пересядет.

– Я не доктор, – меланхолично повторил господин Кихир.

– Мой друг не хочет показывать лицо, – объяснила Зарифа.

– Твой доктор урод?

– Он Бубнитель.

– Все доктора зануды и постоянно о чём-то бубнят. Он хочет пожевать?

– Не думаю.

– Пусть лучше жуёт, чем бубнит.

– Давайте перейдём к делам! – разозлился Кихир. – Или я правда её загипнотизирую!

А Бабуля уселась за столик и с сомнением огляделась:

– У меня такое чувство, будто я должна была с кем-то встретиться, но они не пришли. И пусть. Вы тоже очень милые, несмотря на то, что доктор – урод, бубнит и прячет лицо.

На этот раз Бубнитель с шумом втянул под шарф соломинку и принялся её жевать. Просто для того, чтобы не сказать лишнего.

– Но вы не против того, чтобы поговорить с нами? – поинтересовалась аримана у старушки.

– О чём?

– Я очень рада нашей неожиданной встрече, потому что как раз ищу гения для решения сложнейшей задачи.

– У тебя есть волшебная задача? – насторожилась Кутерьма.

– Именно!

– Сложная?

– Голову можно сломать!

– Поздно, – пробубнил Бубнитель. – Уже сломала.

К счастью, он не был услышан, зато получил тычок в бок от Зарифы и вернулся к пережёвыванию соломинки.

– Я люблю такие задачи, – не стала скрывать Анфиса. – В молодости я часто их решала.

– Оно и видно, – не удержался Кихир.

За что получил второй удар кулаком и предложение:

– Хочешь пожевать, доктор?

– У меня аллергия.

– Поэтому он весь такой замотанный? – осведомилась Кутерьма, вновь обратив внимание на Кихира. – Он болеет? Я говорила, что у меня аллергия на больных?

– Кх-хм-м!

Зарифа же в третий раз стукнула говорливого спутника и с напором поинтересовалась:

– Бабуля, так вы возьмётесь?

– За что возьмусь? – уточнила Кутерьма.

– Только вы можете мне помочь! – трагично заламывая руки, сообщила аримана. – Только вы!

– Чем помочь?

– Нужно вернуть в Прелесть фею.

– Как это? – не поняла Анфиса.

И Зарифа немедленно перешла на деловой тон:

– Вы помните Захариуса Удомо? Того самого, который отнимал у фей память.

– В каком столетии это случилось?

– Несколько недель назад.

– Что вы говорите? – Бабуля достала из коробочки пластинку и отломила следующую четверть. – А мне казалось, прошло года три, не меньше… Ты хочешь вернуть Захариуса? Если так, то очень напрасно, очень. Что умерло, то умерло, дитя, а чтобы поднять зомби, требуется сильнейшая тёмная магия – не мой профиль, ты уж извини. Да и тебе не советую. У тех, кто занимается тёмной магией, на лице появляются отвратительные бородавки. Две или три. Не порть своё красивое личико, не поднимай зомби.

– Официант, ещё один стакан воды с лимоном! – громко распорядился господин Кихир. И пробурчал: – Это будет долгая встреча.

– Мне не нужен Захариус, – очень медленно и стараясь не злиться, произнесла Зарифа.

– А твоему доктору?

– Тоже.

– Тогда зачем вы тратите моё время на всякие глупости? – неожиданно разозлилась Анфиса. – А я ради вас отказала во встрече тем замечательным людям…

Старушка собралась подняться со стула, но аримана ухватила её за руку и отчаянно затараторила:

– Бабуля, послушайте! Когда-то у меня была очень близкая подруга – фея из Двора Непревзойдённых. Так получилось, что мы подружились в тот самый день, когда Полика впервые попала в Прелесть, и часто встречались. Мы были очень близки и вместе оказались на том проклятом представлении, где Захариус зажёг Звезду Забвения. Моя подруга исчезла из Прелести на моих глазах. Мы даже не успели попрощаться!

Господин Кихир одобрительно кивнул: ему нравилось, как ловко лгала Зарифа, и он видел, что Анфиса поверила.

– Мы с Поликой дружили четыре года! Мы пережили массу приключений, делились самыми сокровенными секретами! Скучали друг без друга! И не успели попрощаться! Помогите мне!

– Бедная девочка. – Старушка достала из сумки платочек и вытерла слезу в левом глазу. – Хочешь пожевать?

– Нет, спасибо. – Зарифа всхлипнула. – Вы мне поможете?

– Как?

А вот теперь они подошли к самой важной части разговора.

– Когда Полика покинула Прелесть, она выронила свой Самоцветный Ключ, – рассказала, а точнее – солгала аримана. – И я подумала, что вы, такая умная, такая гениальная, сможете использовать его, чтобы вернуть фею в Прелесть.

– Приятно, что ты сразу подумала обо мне, – кивнула старушка. – Я бы тоже сразу подумала о себе.

– Вас называют самой сильной волшебницей Прелести, – поспешил польстить Бубнитель, но снова не был услышан.

– Но я ничего не знаю о Самоцветных Ключах, – продолжила щебетать Бабуля. – Ими пользуются только феи.

– У меня есть книга Ужиуса Пруфа, – сообщила Зарифа. – Это самое полное исследование Самоцветных Ключей.

– Книга Ужиуса Пруфа? – переспросила старушка. – Я слышала… Но за ней нужно ехать в Цитадель Разума, а я туда не собиралась.

– Она у меня, – повторила аримана.

– Нет, дитя, Цитадель большая, она бы в тебя не поместилась, – ласково ответила Анфиса. – Хочешь пожевать?

– Книга у меня, – медленно и по складам, чтобы было понятнее, проговорила Зарифа. – Книга Ужиуса Пруфа у меня в рюкзаке.

– Откуда? – удивилась Кутерьма. – Книги запрещено выносить из Библиотеки Цитадели.

– Услышав мою историю, ректор Туча так растрогался, что позволил на время взять книгу, – без запинки солгала аримана. – Он сказал, что я должна обязательно помочь подруге.

– Почему Александр сам не провёл ритуал? – прищурилась Бабуля.

– Он пытался, но не сумел.

И эта ложь угодила в «яблочко»! На прямую лесть Анфиса не реагировала, зато заинтересовалась возможностью утереть нос старому приятелю.

– Ага! – победоносно воскликнула Бабуля. И её зелёные глаза вспыхнули задорным огнём.

– Ректор Туча сильно расстроился из-за своей неудачи и посоветовал обратиться к вам, – подлила масла в огонь Зарифа.

– Знаешь, что это значит? – поинтересовалась в ответ Анфиса.

– Что?

– Старикашка Александр признал, что я лучше!

Господин Кихир закатил глаза и заказал третий стакан лимонада.

А Бабуля потёрла сухие ладошки и деловито осведомилась:

– Книга у тебя?

– Здесь. – Зарифа указала на рюкзак.

– Я должна её прочитать.

Бубнитель довольно хрюкнул.

Пока всё шло так, как было задумано, и даже чуть лучше. То ли в голове старой волшебницы наступило временное просветление, то ли им просто повезло, но пока всё получалось. Бубнитель радостно ощерился, предвкушая, как будет докладывать королеве Гнил об успехе, как вдруг…

* * *

Но прежде необходимо рассказать, кто такие Аллигады.

Как следует из их названия, эти мафтаны имеют много общего с привычными аллигаторами, известны всей Прелести крепкой шкурой, вытянутой мордой и пастью с массой острейших зубов. Но прежде всего они славятся вздорным нравом, невероятной вспыльчивостью и чудовищной агрессивностью. Благодаря до ужаса скверному характеру их название и приобрело неблаговидное окончание, но Аллигады не стыдились, а гордились им, в очередной раз продемонстрировав Прелести полное отсутствие воспитания.

Аллигады совсем не знали магии, но неукротимость и агрессия превращали их в опасных противников, с которыми предпочитали не связываться даже крепкие и опытные воины. За боевые качества их высоко ценили армейские вербовщики и главари разбойничьих шаек, и не было в Прелести ни одной армии, которая обходилась без закованных в броню и толстую шкуру Аллигадов. Эти отряды не отличались высокой скоростью, зато были неимоверно мощными и могли проломить любую защиту. Или наоборот – надёжно встать в оборону, да так, что об их щиты одна за другой разбивались атакующие волны врага.

Селиться же Аллигады предпочитали в тёплых болотах или у тёплых озёр и рек с большими тихими заводями и всегда ссорились с соседями, кем бы те ни оказались. В обычной жизни Аллигады вели себя настолько бесцеремонно и грубо, что ссоры с ними могли избежать лишь очень, очень выдержанные люди или мафтаны.

А Бабуля не была особенно спокойной даже в лучшие свои годы.

* * *

От мощного удара дверь в караван-сарай распахнулась так широко и резко, что едва не слетела с петель, и в зал ворвались пять… Нет – семь! Нет! Десять здоровенных Аллигадов, вооружённых топорами и короткими, широкими мечами. Впрочем, воины были настолько массивны и страшны сами по себе, что легко могли обойтись и без оружия – хватило бы и толстых, когтистых лап.

– Я вспомнила, с кем должна была встретиться в «Верблюжьей кочке»! – хлопнула себя по лбу Анфиса. – Со своим Стреком!

– Зачем? – растерялся Бубнитель.

– Нужно было срочно уехать, – объяснила Бабуля. – Но вы меня задержали.

– Ты что, старая, успела поругаться с Аллигадами? – прошипел господин Кихир, с опаской глядя на толпу вооружённых дикарей.

У Зарифы отвисла челюсть.

– Всего хорошего!

Анфиса отодвинула стул, поднялась на ноги, но уйти, увы, не успела.

– Вот она! – рявкнул один из здоровяков, указав на волшебницу топором, и Аллигады дружно повернули к столику ошарашенных собеседников.

– Почему я всё время забываю, что пришло время прощаться? – вслух поинтересовалась Кутерьма. И уточнила: – Это был риторический вопрос.

Однако для кого она уточнила, осталось неясным, поскольку вопросов старой волшебнице никто не задавал, а окружающие смотрели на неё либо изумлённо, либо враждебно.

– Может, вы объясните, что происходит? – спросила Зарифа, без восторга наблюдая за приближением зубастых здоровяков. – Они выглядят рассерженными.

– Я могу не справиться, – предупредил Бубнитель. – Их много.

– Какой грозный доктор, – хихикнула Анфиса. – Будешь кидаться в них пилюлями?

В зал вошли ещё пятеро дикарей, и в огромном помещении стало совсем тесно. И неуютно. И очень-очень тревожно.

– Кто они?

– Мои знакомые, – чуть поразмыслив, сообщила Кутерьма. – Только у нас случилось небольшое недоразумение…

– Что за недоразумение?

– Такое иногда случается, – уклончиво отмахнулась Бабуля.

– Что за недоразумение? – повторила Зарифа.

– Никто не должен обижаться на маленькие ошибки, – продолжила Кутерьма.

– Ты ЭТО называешь маленькой ошибкой?! – выкрикнул кто-то громким, но каким-то ненастоящим голосом.

– Если бы ты вырос, я бы назвала ошибку большой, а сейчас она маленькая, – пояснила Анфиса. – Хочешь пожевать?

В ответ послышалось рычание. Но тоже не настоящее, а какое-то писклявое.

Посетители караван-сарая не сразу поняли, с кем говорит волшебница. Они оборачивались, оглядывались, внимательно изучали окруживших столик дикарей, но те молчали. И лишь затем присутствующие разглядели на плече одного из Аллигадов ещё одного воина – поменьше. А точнее – совсем карапуза, ростом не более тридцати сантиметров и оттого кажущегося игрушечным. Но, несмотря на размер, держался крошечный Аллигад с необычайной уверенностью.

– Ты ответишь за свою выходку, – пообещал он, злобно уставившись на Бабулю. И потряс миниатюрным топориком. – Но я буду снисходителен, и если ты немедленно всё исправишь и сделаешь, как было, – я тебя отпущу.

– Это же великий вождь Хилений! – Очень громко, так, что услышал весь зал, произнёс бармен.

– Сам? – переспросил один из посетителей.

– Сам.

От столика Бегелордов долетел очень бодрый и очень обидный хохот: здоровенным воинам понравилось, как волшебница обошлась с их старым недругом.

– Это же настоящий Хилений, только маленький!

– Карманный!

– На все случаи жизни.

– Можно я его хлопну?

– Себя хлопни! – огрызнулся один из Аллигадов. – И вообще: заткнитесь.

Но Бегелорды не унимались:

– Сколько хотите за куколку? Моя дочь как раз попросила новую игрушку.

– Какие фразы он умеет произносить?

– Он умеет пищать «Мама!»?

– Заткнитесь! – завопил оскорблённый вождь. – Заткнитесь! Заткнитесь!! Заткнитесь!!!

Хилений только сейчас сообразил, каким позором обернулось то, что его принесли в караван-сарай, и окончательно разозлился.

– Сделай меня, как раньше! – крикнул он Анфисе.

– Молодым и красивым? – уточнила волшебница. – Не получится, я пробовала.

– Сделай, как раньше! – Маленький вождь топнул по плечу помощника. – Сделай, по-хорошему прошу! Приказываю!

Бегелорды вновь захохотали.

– Пусть он спляшет!

– Или споёт!

– Что-нибудь жалостливое.

Аллигады крепко сжали топоры.

– Зачем вы его уменьшили? – шёпотом поинтересовалась Зарифа, ощущая приближение большой драки.

– Случайно получилось, – вздохнула Кутерьма. – У меня в последнее время плохо получаются заклинания жестами.

– А по-моему, как раз хорошо, – возразила Зарифа.

– Нет, плохо, – повторила Бабуля. – Мы торговались за лепестки Кувшинок, Аллигады сильно шумели, и я решила наложить на них заклятие немоты на десять минут, чтобы подумать и что-нибудь пожевать, а получилось вот это и только на их вождя. – Кутерьма вздохнула. – Очень неловко, конечно, даже не знаю, что сказать.

– Верните ему прежний облик, – предложила аримана, удивляясь, что старушка сама не додумалась до столь простого решения.

– К сожалению, я не помню, какое заклинание использовала.

– Ты действительно хочешь доверить ей вызов Непревзойдённой? – поинтересовался господин Кихир. – Боюсь даже представить, что из этого получится.

Но ответить Бубнителю девушка не успела.

– Хватит болтать! – гневно приказал Хилений. – Анфиса! Сделай всё, как было, пока я не велел тебя растерзать!

Аллигады рявкнули что-то грозное.

– Можно я его сфотографирую? – И прежде чем кто-либо опомнился, один из Бегелордов направил на маленького вождя смартфон и нажал на кнопку. Яркая вспышка на мгновение заставила всех умолкнуть, и Бегелорд безмятежно продолжил: – Выложу фото в ПрелеСеть.

То ли он не понимал, что натворил, то ли специально провоцировал Аллигадов.

– Всё, – обречённо произнёс Бубнитель. – Сейчас будет смертоубийство.

И поглубже натянул на голову шляпу.

– Устрой драку, – прошипела Зарифа.

– Что? – не понял Кихир.

– Устрой драку с Бегелордами!

– А-а… – И Бубнитель пристально посмотрел на ближайшего здоровяка, который держал в могучей лапе огромную глиняную кружку. Гипнотизировать мафтанов у Сумрачных получалось легко, и через несколько секунд здоровяк оказался под контролем Бубнителя. Но сам этого не заметил.

– Зачем ты меня сфотографировал? – тем временем задал вопрос Хилений.

– Подожди, не отвлекай, – попросил фотограф, елозя когтем по экрану. – Здесь сигнал слабый.

– Ну, я, пожалуй, пойду, – произнесла Бабуля. – Заканчивайте без меня.

– Куда «пойду»? – вопросила Зарифа.

– Что значит «сигнал слабый»? – не понял Хилений. Но через секунду опомнился и завопил: – Я тебе покажу «выложу в ПрелеСеть»! Я тебе покажу фотографировать маленького! Бейте их!

И почему-то указал на Кутерьму.

Но прежде чем первый Аллигад нанёс первый удар, загипнотизированный Бубнителем Бегелорд метнул во врага тяжёлую глиняную кружку. Кружка с глухим стуком раскололась о твёрдый череп ближайшего Аллигада, который в ответ хрюкнул и бросил в метателя стулом.

Бубнитель радостно захохотал, и «его» Бегелорд легко, как пушинку, схватил шестиметровую скамью и могучим ударом разметал дикарей.

– Их тоже бейте! – запоздало уточнил Хилений, падая с плеча телохранителя. – Ай!

– Великий вождь! Где вы?! – Воин рухнул на четвереньки и принялся судорожно искать свалившегося повелителя, не без оснований опасаясь, что его раздавят: – Великий вождь, где вы? Отзовитесь!

А над его головой завязалось настоящее сражение.

Бегелорды, возможно, не хотели драться, но после выходки загипнотизированного приятеля не могли остаться в стороне и бросились в бой. Воинов Хиления поддержали все находившиеся в зале Аллигады, и мирный караван-сарай превратился в бойцовский клуб. В воздухе летали стулья, лавки, кружки, тарелки и незадачливые посетители. Чуть ниже звенели клинки, щёлкали клыки и рвали всё подряд острые когти. Аллигады были свирепыми воинами, но Бегелорды не уступали им ни в силе, ни в ярости, и потому самым пострадавшим должен был оказаться обеденный зал, который с одинаковым рвением крушили и те, и другие. Кто-то уронил большую, на тысячу свечей люстру; кто-то разломал стойку бара; кто-то выбил окно; и со двора полезли сторонники драчунов.

– Что ты наделала? – простонала Зарифа, прячась от ужасной драки за массивным шкафом.

– Я могу остановить побоище, – пожала плечами Бабуля. – Надо только вспомнить заклинание неподвижности…

– Не надо ничего вспоминать! – завопила девушка, вспомнив, что получилось с Хилением. Аримана рукой зажала Анфисе рот, нашла взглядом Бубнителя и приказала: – Сделай что-нибудь!

– Что именно?!

Господин Кихир не терял времени даром: несмотря на суматоху, он продолжил бубнить свои тайные заклинания, гипнотизируя других воинов, и теперь их троицу оберегали уже три Бегелорда, готовые исполнить любой приказ мафтана.

– Нужно прорваться к Стреку! – крикнула Зарифа.

– Проводите нас на улицу! – распорядился Кихир.

Здоровенные воины тут же перестроились и принялись уверенно пробивать дорогу к дверям. Первый по-прежнему орудовал дубовой скамьёй, второй ловко обращался с выломанной откуда-то доской, а третий лупил окружающих могучими кулаками. С такими провожатыми дело быстро пошло на лад, и устроившая кутерьму троица – бубнящий Бубнитель и злая Зарифа, которая одной рукой тащила Бабулю, а второй затыкала ей рот, – вырвалась из зала и помчалась к навесу, под которым дремал Стрек.

– Постойте! – завопил кто-то сзади. – Не бросайте меня!

– Скорее! – крикнул улепётывающий первым Кихир. – Не отставайте и никого не ждите: кругом одни враги!

– Я хороший!

Бабуля попыталась что-то промычать, но Зарифа ещё сильнее зажала ей рот:

– Я вас уважаю, Анфиса, но, пожалуйста, ни слова!

– Зачем ты душишь мою подругу, калявка? – осведомился Стрек, изумлённо взирая на мычащую волшебницу.

– Ты готов лететь? – вместо ответа спросила аримана.

– Далеко?

– Как можно дальше отсюда.

А Кутерьма наконец-то оторвала руку Зарифы от своего лица и подтвердила просьбу:

– Тут повсюду какие-то недоразумения.

– Тогда летим, – хмыкнул Стрек. – Лезьте на спину.

Беглецы на заставили себя упрашивать, Калявный взмахнул крыльями и поднялся в воздух, унося Бабулю и её новых друзей подальше от шумного караван-сарая.


Глава II
в которой Выдриусы недовольны, Ириска рассказывает правду, Бабуля Кутерьма совершает невозможное, а Зарифа сохраняет хладнокровие

Сон, как это часто бывает, ушёл внезапно. Растворился, словно его не было, оставив после себя замечательное утреннее настроение и много-премного сил на игры и развлечения – а чем ещё заниматься на длинных летних каникулах?

И ещё сон оставил мягкое послевкусие интересной, но сразу позабывшейся истории: такой захватывающей, какой может быть только сказка.

Ириска открыла глаза, несколько секунд лежала, с улыбкой уставившись в дощатый потолок, затем сладко потянулась и подумала, что все события последних недель действительно напоминают головокружительный, полный приключений и сюрпризов сон, с которым категорически не хочется расставаться. Сон об удивительной Прелести и её великолепных городах, о забавных мафтанах и малых народцах, о злой тёмной силе, которая пытается поработить прекрасный мир, об опасных приключениях и, конечно же, – о Волшебстве.

Ведь главное отличие Прелести от мира людей в нём и состоит – в Волшебстве. И попадая в Прелесть, каждая девочка становится феей, обладающей удивительными способностями.

«Неужели это действительно происходит со мной? – думала иногда Ириска, наблюдая за творящимися чудесами. – Неужели всё это – правда?»

Иногда путешествия в Прелесть казались девочке сном, иногда она даже хотела, чтобы путешествия и в самом деле были сном, захватывающей книгой или фильмом, которые исчезнут, оставив после себя лишь хорошее настроение. А иногда Ириска мечтала о том, чтобы остаться в Прелести навсегда.

Жить на два мира оказалось сложнее, чем представлялось вначале, и девочка частенько путалась в том, где находится: пыталась обращаться к Волшебству в мире людей или же совершенно терялась в Прелести, забывая о том, что умеет творить чудеса. Однако мелкие неудобства и недоразумения не затмевали главного – восторга от увлекательных путешествий в невероятный мир. И от приключений, которыми были переполнены те путешествия. От опасных приключений, которые Ириска вспоминала с тёплой улыбкой: как прыгнула на Тёмную Тварь, спасая друзей от неминуемой гибели, как мчалась по Коралловому дворцу, с трудом уворачиваясь от пушечных ядер, как падала с высоченной Ректорской башни внутри упругого шара и как сражалась с Пятнами Плесени в подземелье Цитадели Разума. Каждое из этих приключений таило в себе смертельную опасность, но все они остались позади.

«Да, это происходит со мной, – улыбнулась Ириска. – И это весело!»

Она прислушалась, убедилась, что в доме тихо, и вновь потянулась. Вставать совершенно не хотелось, и девочка решила поваляться ещё чуть-чуть, наслаждаясь бездельем и вспоминая недавние приключения, как вдруг…

Бывает так, что в снах, даже очень-очень добрых и очень-очень тёплых, появляется что-то тёмное, как тень забытого кошмара, и чтобы прогнать её, приходится открыть глаза. Бывает, что посреди шумного карнавала вспоминается невыполненное обещание, или обида, или ссора, и к веселью добавляется горчинка, или, что ещё хуже, веселье уходит прочь, и праздник оказывается испорченным. Карнавал перестаёт радовать, тёплый сон уходит…

Улыбка соскользнула, и губы Ириски сжались в тонкую полоску.

Прелесть реальна. Прекрасные города, странные существа, удивительные заклинания – они есть. И враги – тоже есть.

И главное сражение ещё впереди…

* * *

Всё началось с Захариуса Удомо – очень сильного и очень подлого колдуна, научившегося отнимать у фей память о Прелести. Захариус никого не убивал, никому не причинял боль, не нарушал законов доброго мира, но все волшебницы, увидевшие фиолетовое сияние Звезды Забвения, навсегда возвращались в мир людей и лишь изредка, в снах, вспоминали прекрасную Прелесть.

Захариус изгонял из волшебного мира всех фей, но в первую очередь он охотился за Двором Непревзойдённых, поскольку умение этих девочек заключалось в противостоянии тёмной магии. Именно Непревзойдённые триста лет назад разгромили несокрушимую армию королевы Гнил и создали Закатный Рубеж, надёжно защитивший волшебный мир от ужасной Плесени, обители подлости и зла.

И замысел Захариуса почти удался.

Одна за другой вспыхивали над Прелестью Звёзды Забвения, отправляя домой ничего не подозревающих фей. Защита волшебного мира истончалась, старуха Гнил изготовилась к удару, мечтая взять реванш за давнее поражение, но Захариусу не повезло: Ириска, совсем юная ученица Двора Непревзойдённых, ухитрилась избежать печальной участи подруг и расстроила планы королевы Гнил, одержав победу и над армией Захариуса, и над страшной Тёмной Тварью. Но старуха не успокоилась. Напротив, воспользовавшись тем, что Двор Непревзойдённых невиданно ослаб, а защита Прелести едва-едва сдерживала напор злой магии Тьмы, повелительница Верхней Плесени строила новые козни, надеясь погубить Ириску или же развязать в волшебном мире войну.

Старуха Гнил разбудила Маринеллу и организовала нападение на остров Непревзойдённых, соблазнила волшебников Второго Города и помогла им создать чудовищных демонов, но главной её победой стал Самоцветный Ключ Полики, старшей сестры Ириски, с помощью которого королева Гнил собиралась захватить её в плен.

Потеря Ключа так напугала Ириску, что она немедленно вернулась домой, собираясь обо всём рассказать сестре. При этом Ириска знала, что позабывшая о Прелести Полика ни за что не поверит в волшебную историю, но это её не смущало. Пусть не верит! Пусть смеётся над «россказнями маленькой девочки». Пусть! Если страшный замысел старухи Гнил удастся, Полика будет хоть что-то знать о том, где и почему оказалась. Ну а насмешки, которые неминуемо посыплются от старшей, если тёмные не смогут перенести её в Прелесть, Ириска была готова пережить. Не впервой!

Но девочка вернулась из волшебного мира поздним вечером, поговорить с сестрой не получилось, пришлось лечь спать, а поскольку Ириска здорово устала во Втором Городе, то спала она долго, потом ещё повалялась, наслаждаясь возможностью ничего не делать и никуда не торопиться, и в результате потеряла драгоценное время.

– Полика! – Ириска вскочила с кровати и как была, в пижаме, бросилась в комнату сестры. – Полика!

Но, увидев приоткрытую дверь, поняла, что опоздала.

– Долго спишь! – крикнула снизу мама. – Поля уже уехала.

– Куда?

– Гулять.

– А-а… – Ириска знала, где искать сестру, и тут же заявила: – Я тоже поеду!

Но в ответ услышала строгое:

– Только после завтрака!

И поняла, что спорить бесполезно.

К тому же блинчики пахли так аппетитно, что устоять не было никакой возможности. А к блинчикам полагались джем и сметана, и девочке так захотелось есть, что все остальные мысли немедленно улетучились.

«В конце концов, я ненадолго: быстренько перекушу – и в путь! За десять минут ничего не случится, а в крайнем случае Малинка меня подстрахует!»

Ириска отправила подруге просьбу о помощи, и, по её расчётам, Малинка должна была вот-вот оказаться у их дачного посёлка. Только в Прелести.

– Ты идёшь?

– Конечно, мамочка! – отозвалась Ириска, слетая по лестнице. – Я быстро!

Но быстро не получилось.

То есть поела девочка так стремительно, что мама даже руками всплеснула от удивления, но пока убиралась в комнате, переодевалась и приводила себя в порядок, прошло не десять минут, а все полчаса. И лишь затем Ириска вскочила на велосипед и помчалась на поиски старшей сестры.

* * *

– Какая же тут дыра! – с чувством произнесла Зарифа. После чего сняла с головы большие очки-«консервы», которые перед полётом надели все пассажиры Стрека, и демонстративно огляделась ещё раз, как будто без защитных стёкол что-то должно было поменяться. – Дыра!

Калявный приземлился на большой поляне, выходящей на изрядно заросший пруд. С противоположной стороны поднимался мрачный еловый лес, исследовать который не было ни времени, ни желания, а с двух других густо росли берёзы и орешник, создавая крепкую зелёную стену. На другом берегу виднелись старые ивы, крупные и развесистые.

На голубом небе не было ни облачка, поверхность пруда весело блестела в ярких солнечных лучах, и в целом всё выглядело весьма жизнерадостно, однако аримане поляна не приглянулась.

– Поверить не могу, что здесь живёт Непревзойдённая.

– Не здесь, а здесь, но в мире людей, – уточнил Бубнитель, осторожно освобождая шляпу, которую перед полётом примотал к голове шарфом – чтобы не сдуло сильным встречным ветром. – А в мире людей на этом самом месте наверняка стоят дома.

– Понятно, что в мире людей на этом месте стоят дома, может быть, даже красивые, – отмахнулась аримана. – Но это всё равно далёкая-предалёкая дыра посреди далёкого-предалёкого леса.

– Тихий, уютный уголок, – не согласился Бубнитель. – Спокойный и безмятежный.

– Здесь скучно!

– Разве в твоём родном захолустье как-то иначе?

А вот на это замечание Зарифа отреагировала болезненно. Она внимательно посмотрела на поправляющего шляпу Кихира и поинтересовалась:

– Что тебе не нравится в моём захолустье?

– Я просто напомнил, что не тебе высмеивать «медвежьи углы», – хихикнул в ответ мафтан.

– Не ссорьтесь, калявки, – предложил Стрек, кладя голову на передние лапы. – Я долго летел, устал и не хочу слушать ваши вопли.

Предупреждение гигантского Стрека, с которым никто не хотел ссориться, подействовало: Зарифа хоть и насупилась на Бубнителя, но сдержалась, не стала браниться и совсем другим тоном поинтересовалась:

– Что здесь может нравиться, Кихир? Лес нестриженый, тропинки не проложены, пруд заросший, наверное, в нём даже выдры водятся…

– Откуда вы узнали? – пропищал кто-то из кустов, заставив Зарифу и Бубнителя подпрыгнуть, а Стрека – чуть повернуть голову.

– Кто здесь?! – рявкнула аримана, на всякий случай готовя защитное заклинание.

– Это мы, – пропищал в ответ другой голос.

– Кто «мы»?

– Выдриусята.

– Мы тут живём, – добавил второй голосок, такой же тоненький, как первый.

И тут же в разговор вступил третий из невидимых детишек:

– Мы здесь живём вместе с папой, мамой, дядей Обалдоном, тётей Шустросой…

– Не надо перечислять весь выводок, – поморщилась Зарифа, прикасаясь к левому виску указательным и средним пальцами – от выдриусиного писка у ведьмы разболелась голова. – Достаточно того, что вы здесь.

– Да, мы здесь! Мы здесь!

И из густого орешника на ошарашенную ариману налетела пушистая банда: пять или шесть чумазых выдриусят с горящими глазками и цепкими лапками. Убедившись, что им не собираются причинять зла, во всяком случае, пока, пушистые молниеносно осмелели и буквально набросились на пришельцев.

– Мы здесь!

– Тут хороший пруд!

– Хочешь поплавать с нами?

– Почему у него шляпа?

– Почему Стрек не летает?

– Разбудите его!

– Какая забавная кукла!

– Какая ещё кукла? – не поняла сбитая с толку аримана.

А мелкие уже прыгали вокруг Хиления, который весьма не вовремя выбрался из-под длинного плаща Бубнителя.

– Какая я вам кукла?! – завопил уменьшенный Аллигад.

– Откуда ты здесь взялся? – окончательно растерялась Зарифа.

– Кукла говорящая! – восхитились выдриусята.

– И самодвижущаяся!

– Она продаётся?

– Если не продаётся, дайте нам на время!

– Мы поиграем и вернём.

– Мы не сломаем!

– Откуда ты здесь взялся? – поинтересовалась аримана у великого вождя.

– Наверное, запутался в моём плаще, – неуверенно предположил господин Кихир.

– Не запутался, а спрятался, – сообщил Хилений, с опаской глядя на блестящие глазки пушистых разбойников.

– Дети, не орите! – цыкнула на выдриусят Зарифа и вновь вернулась к Аллигаду: – Зачем ты здесь?

– Я не мог оставаться дома в таком виде, – вздохнул тот. И тут же окрысился: – Неужели не понятно?

– Понятно, конечно, – хрюкнул Бубнитель. – Вождь не может быть маленьким. Вождь Аллигадов должен быть огромным, страшным и злым.

– Вот именно! – Хилений перевёл взгляд на Бабулю. – Её можно разбудить?

– Она не спит, – вздохнула Зарифа.

– Но она никак не реагирует на происходящее.

– Это её второе нормальное состояние.

– А первое какое?

– Бурная деятельность.

– Да уж, – вновь вздохнул Хилений. – Как я мог забыть?

А Кутерьма, похоже, напрочь отрешилась от происходящего. В самом начале полёта она почти равнодушно взяла у Зарифы книгу, открыла, прочитала название, перевернула пару листов, пробежала глазами рукописный текст, присвистнула, негромко произнесла: «Ого!», быстро создала вокруг себя волшебный кокон, чтобы ветер не трепал страницы, и занялась внимательным изучением трактата. С тех пор в «нормальную» реальность Бабуля вернулась лишь однажды: попросила Стрека приземлиться у оказавшегося на пути магического рынка, пронеслась по нему, подобно цунами, скупая необходимые для ритуала ингредиенты, вернулась к Стреку и вновь погрузилась в чтение.

Однако теперь что-то привлекло внимание Анфисы: то ли громкие голоса, то ли остановка, она подняла голову и осведомилась:

– Мы прилетели?

– Да, – подтвердила Зарифа, обрадованная тем, что Бабуля вырвалась из-под власти книги.

– Это Унылый пруд? – продолжила уточнения Кутерьма.

– Да.

– Он соответствует своему названию.

– Полностью с вами согласна.

– Где девочка?

– Где-то здесь, только в мире людей…

Зарифа хотела добавить, что никто не знает, где именно находится сейчас Полика, и Унылый пруд – их единственный ориентир, и если старшей Непревзойдённой поблизости не окажется, они её не найдут, но ничего не успела сказать: под ногами зашуршала трава, и великий вождь яростно набросился на старую волшебницу:

– Немедленно верни мне прежний размер! Немедленно! Или я за себя не ручаюсь!

Несколько секунд Бабуля с изумлением таращилась на скачущего у её коленок Хиления, после чего перевела взгляд на Зарифу и растерянно осведомилась:

– Тут обитают карликовые Аллигады?

– Вполне возможно, – хихикнула аримана. – Я тут впервые.

– Любопытно, – подытожила Кутерьма и отвернулась, потеряв к беснующемуся вождю всякий интерес.

Зарифа же ухватила Хиления за шкирку, подняла в воздух, встряхнула, чтобы придать веса своим словам, и прошипела:

– Не мешай, понял? А то я тебя наизнанку выверну.

– Пусть она сделает меня, как раньше!

– Сделает, – пообещала аримана. – Но только после того, как проведёт ритуал.

– Какой ритуал?

– Не твоё дело.

– Я тебе тоже отомщу, – пообещал дрыгающийся Хилений. – Как только стану прежним – сразу отомщу.

Глупый Аллигад не подумал о том, что по причине своего нынешнего размера находится в полной власти красноглазой волшебницы, и угрожать ей не в его интересах.

– Ты мне отомстишь? – кротко уточнила Зарифа.

– Ещё как! – высокомерно расхохотался великий вождь.

– Хорошо. – Аримана приятно улыбнулась и бросила несчастного Аллигада выдриусятам: – Поиграйте, только не поломайте.

– Не делай этого! – завопил опомнившийся Хилений. – Прости меня! Я больше не буду!

Но было поздно.

– Мы будем осторожны! – пообещал старший выдриусёнок, хватая подарок за шкирку. – Ух ты, он шевелится!

Остальные пушистые столпились вокруг.

– Он умеет отвечать на вопросы?

– У него голова откручивается?

– Дайте мне! – завопил самый маленький выдриусёнок, кажется, рыжий. – Дайте мне его пощупать!

– Как его зовут?

– Как назовёте, так и зовут, – отмахнулась аримана. – Не мешайте.

– Зарифа, прости меня! – продолжил верещать Аллигад. – Спаси меня!

– Развлекайся.

– Спаси меня!

Но голос бедняги быстро затих, потому что пушистые разбойники утащили «игрушку» в дальний конец поляны, да ещё загомонили так, что полностью заглушили вопли несчастного вождя.

Одним хитрым ходом Зарифа избавилась и от надоедливого Хиления, и от настырных выдриусят, которые путались под ногами и могли испортить Кутерьме рабочий настрой.

Тем временем Анфиса обошла поляну, словно измеряя её шагами, встала в центре, прижимая книгу к груди, и громко заявила:

– Это будет великий ритуал! И ты, глупый Туча, признаешь, что я – лучшая волшебница Прелести!

Судя по всему, заочное состязание с ректором знаменитой Академии по-настоящему возбудило старую волшебницу, и аримана решила поддержать Кутерьму:

– Разумеется, признает.

– Не сомневаюсь, – поддакнул господин Кихир, за что удостоился от красноглазой одобрительного кивка.

– Но для ритуала требуется оборудование, – продолжила Анфиса. – Нужно добраться до ближайшего магического рынка.

– Опять?! – изумился Бубнитель.

– На, пожуй, – рассеянно предложила волшебница и ловко запихнула под шарф половину зелёной плитки.

Господин Кихир закашлялся.

– У нас есть всё необходимое, – сообщила Зарифа, снимая со спины Стрека небольшой ящик. – Я знала, что нам может понадобиться, и подготовилась.

– Ты такая умная девочка, – улыбнулась Кутерьма. – На, пожуй.

– Потом.

– Как хочешь. – Бабуля распахнула ящик, оглядела его содержимое и одобрительно покивала: – Да, здесь есть всё, что нужно.

После чего принялась вынимать волшебные инструменты и предметы и ставить их прямо на траву. Причём работала она только правой рукой, а левой по-прежнему прижимала к себе драгоценную книгу.

Уставший Стрек дремал, заняв собой почти всю поляну, где-то в районе его левых крыльев визжали выдриусята, полностью увлечённые новой игрушкой, на ариману и Бубнителя никто не обращал внимания, и Зарифа прошептала:

– Мне нужно подготовить волшебный мост. Уйдём по нему сразу, как только Полика окажется в Прелести.

– То есть ты веришь в Бабулю? – с иронией осведомился Кихир, выплёвывая зелёную жвачку.

– А ты?

– Я хочу ей верить. Но получается так себе.

– Бабуля, конечно, производит странное впечатление… – начала, было, Зарифа, но мафтан её перебил:

– Странное? Я однажды видел, как здоровенная челобезьяна прыгала за розовым воздушным шариком с надписью «Не прикасаться!» и смеялась басом. Вот она производила странное впечатление. А Кутерьма ведёт себя так, словно уже наступил конец света.

– И тем не менее никто, кроме неё, не сможет притащить сюда Полику, – строго закончила Зарифа. – Это понятно?

– Да.

– В таком случае, вот что ты должен сделать… – Аримана ещё раз поглядела на Стрека, вздохнула, наклонилась к Бубнителю и зашептала: – Проследи за тем, чтобы все были заняты и не спрашивали, где я.

– Ну, насчёт Кутерьмы я не волнуюсь, – хмыкнул в ответ господин Кихир. – Стрек дремлет, а вот выдриусята – это головная боль.

– Помоги им поиграть в куклу. Я в тебя верю. – С этими словами Зарифа исчезла в кустах, но не успел Бубнитель осознать, какое важное дело ему поручено, как из-под левых крыльев Стрека раздался вопль:

– Лови его!

И в поле зрения вновь появились пушистые бандиты.

– Лови его!

– Ищи его!

– Он убегает!

– Держите куклу!

Господин Кихир понял, что великому вождю удалось слинять от маленьких мучителей, и застонал.

– А мы ведь прилетели сюда заниматься важным, можно сказать – эпохальным делом, – философски произнёс Стрек, приоткрывая левый глаз. – Этот ритуал войдёт в историю. Бабуля войдёт в историю. О нас напишут книги, будут изучать в Академии и с благоговением взирать на наши портреты… А под ногами у нас бегают эти пушистые… дети.

Калявный вздохнул.

– Откуда они только взялись на мою голову? – посетовал Бубнитель, совершенно не зная, что делать со взбалмошным выводком.

– Мы возле пруда, калявка, – глубокомысленно сообщил Стрек. – А в пруду кто только не водится.

– Кукла сбежала! – сообщил собеседникам подбежавший выдриусёнок. – Она обругала нас всех, укусила Вуху и смылась под толстого. Дайте другую!

– Толстый – это я? – медленно поинтересовался Стрек.

– Да, толстый – это ты, – не стал спорить пушистый нахал. – Дайте другую куклу.

– Я хочу эту! – заявил самый маленький.

– Пиха, молчи!

– Не буду молчать! Где наша кукла? – Пиха гневно посмотрел на ошарашенного Бубнителя. – Отдайте куклу или я папе пожалуюсь!

– Я тоже пожалуюсь, потому что меня укусили! – поддержала младшего средняя девочка. Видимо, укушенная Вуха.

– Вы хотите, чтобы мы пожаловались родителям? – спросил старший. – Смотрите, вам же хуже будет!

– Найдите мою куклу!

Несколько секунд господин Кихир тупо таращился на галдящих выдриусят, после чего покосился на Бабулю – та была слишком занята подготовкой и не заметила появления пушистых, – а затем перевёл взгляд на Стрека.

Но крылатый воздержался от ответа, и несколько секунд они с гипнотизёром молча смотрели друг на друга.

– Что делать? – поинтересовался Бубнитель.

– Найди им куклу, калявка, – хмыкнул Стрек. – Ты же слышал условие.

– Где я её… в смысле – его, найду?

– Призови, – предложил Стрек. – Загипнотизируй Аллигада и призови. Ты ведь умеешь.

– А это мысль… – Господин Кихир приободрился, но в этот момент вредные выдриусята отыскали новую игрушку.

– Какая смешная шляпа! – заявила Вуха, указывая на голову Бубнителя.

– Обычная! – отрезал тот, но было поздно.

– Можно её потрогать? – тут же спросил старший Дыха.

– Дай поносить! – потребовал Пиха.

– Ты настоящий? – строго уточнил Зеха. – Почему прячешься?

– Ты преступник?

– Покажи уши.

– Мы закутанных никогда не видели.

– Такого, как толстый, мы тоже не видели, но он большой и страшный, и нам его не дадут поиграть. А ты маленький.

Господин Кихир поперхнулся, левой лапой взялся за шляпу и на всякий случай предупредил:

– Я, может, и маленький, зато очень опасный. – Подумал и добавил: – Ядовитый.

Однако остановить выдриусят он уже не мог.

– А какой ты? Покажи!

– Что у тебя под шарфом?

– У тебя есть хвост?

– Отстаньте!

– Покажи нам хвост!

– Дай поносить шляпу!

– Калявки, почему вы такие шумные? – выдохнул Стрек.

– Мы обычные!

– Я нашла у него хвост! – засмеялась Вуха, успевшая приподнять полу длинного плаща. – Вот он!

И показала братьям розовый, лишённый шерсти хвост.

– Пошли вон! – завизжал господин Кихир, выдёргивая из лап Вухи часть себя и снова пряча его под плащ. – Вон отсюда! Не мешайте!

– Как это пошли вон? – не понял Дыха. – Мы здесь живём, а вы приехали.

– Во-во, – поддержал брата Зеха. – Сам пошёл.

– Где моя кукла? – заныл Пиха.

– Пошли вон или я вам уши поотрубаю! – завопил разъярённый Бубнитель, совершенно позабыв, что может загипнотизировать пушистых. – И головы поотрубаю! Вон отсюда!

Перепуганные выдриусята бросились прочь.

Стрек зевнул и осведомился:

– Зачем ты их выгнал, калявка?

– Чтобы их тут не было, – тяжело дыша, ответил господин Кихир.

– Здесь их дом, калявка, – напомнил Стрек. – Они здесь будут, и ты не сможешь с этим ничего сделать. Зато теперь они пойдут и нажалуются на тебя.

– Кому?

– Родителям.

– Пусть жалуются! – хрюкнул Бубнитель. – Что они мне сделают?

– Вот и мне интересно, – вздохнул Калявный, закрывая глаза. – Разбуди, когда родители выдриусят явятся.

Господин Кихир взмахнул правой лапой и воинственно пообещал:

– Если явятся – я сделаю из них шубу!

Стрек шумно зевнул.

* * *

Домик семейства Выдриусов стоял на закатном берегу Унылого пруда и считался самым красивым в округе. Стены у него были ярко-синими, крыша – ярко-красной, а наличники на окнах – белые-белые, как чистый горный снег. Впрочем, весь домик был чистым-чистым, словно умывался каждое утро, дорожки вокруг него – аккуратно подметёнными, а кусты и деревья – ещё более аккуратно подстриженными. На участке семейства царил необыкновенный порядок, и мама Выдриус считала это своей заслугой, потому что если бы не она, то папа Выдриус, известный лентяй и соня, об этом не позаботился.

Сейчас мама Выдриус стояла у плиты, а папа Выдриус полулежал в шезлонге, греясь на солнышке, тренькая на гитаре и принюхиваясь к запаху готовящегося рыбного пирога.

А когда ему надоело принюхиваться, он зевнул и тягуче осведомился:

– Милая, у нас будет обед?

Однако на этот вопрос у мамы Выдриус был заготовлен блестящий ответ:

– Ты починил сарай, лежебока?

– Да, милая, починил. – Папа Выдриус ущипнул первую попавшуюся струну, прислушался к получившемуся звуку и повторил: – Починил.

Возникла пауза, поскольку мама Выдриус не ожидала от папы Выдриуса подобной прыти и пока не находилась с ответом. А тот не отставал:

– Милая, когда будет обед?

– Скоро!

– Когда?

– Сказала: скоро!

– Сегодня?

– Скоро!

Мама Выдриус и папа Выдриус могли перекрикиваться сколь угодно долго, однако на этот раз их увлекательный диалог оборвало появление выводка чумазых Выдриусят.

– Папа! Папа!

– Мама!

– Папа!

– Папа! Мама!

– Мама!

В дом дети не вошли, чтобы не пачкать «мамины полы», столпились у террасы, на которой тренькал на гитаре папа, и наперебой загалдели:

– Там такое!

– Большое!

– Крылатое!

– И вредное!

– Но маленькое! Ты с ним справишься!

– Они нас прогнали!

– А мы ничего не сделали.

– Только куклу потеряли!

– А у него хвост!

– И шляпа!

– Пусть они вернут мне куклу!

Несколько секунд папа Выдриус привычно не обращал внимания на вопли детей, продолжая перебирать струны и задумчиво таращиться на гладь полузаросшего пруда, после чего вздохнул и без особой радости поинтересовался:

– Кто они?

– Они прилетели!

– И стали что-то делать для Непревзойдённой. Что-то волшебное, только мы не поняли, что именно!

– И ещё у них кукла была, только она потом сбежала, – добавил Пиха, размазывая по мордочке слёзы.

– И меня укусила, – уточнила Вуха.

– Стоп! Стоп! Стоп! – Папа Выдриус зевнул. – Я ничего не понял! Кто прилетел?

– На Калявном Стреке, – важно поведал Дыха. – Ведьма, наверное. Или волшебница.

– И вторая тоже ведьма.

– Красивая такая, с красными глазами, – обрисовал волшебницу Зеха. – А первая – старая.

– А тот, который в шляпе, нас прогнал!

– Как это прогнал? – удивился папа Выдриус. – С нашего пруда?

– С нашего пруда! – подтвердил Пиха и на всякий случай снова заплакал. У него хорошо получалось жалостливо плакать.

– Сказал, что уши отрубит, – припомнила Вуха.

– Или головы! – добавил Дыха.

– Мы не расслышали, нам было очень страшно! – соврал Зеха.

– Папа, мама, он нас напугал! – хором закончили дети и дружно уставились на вышедшую из кухни маму.

А мама несколько секунд смотрела на папу – как только дети смолкли, он начал дремать, – после чего осведомилась:

– Так и будешь лежать?

– А что я должен сделать?

– Пойди и защити детей!

– Да, да! – поддержали маму выдриусята. – Папа, защити нас!

– Я и не собирался лежать, милая! – Папа Выдриус с грустью отложил гитару, поднялся с шезлонга и потрепал по голове ближайшего ребёнка: – Пошли, покажете этого невежливого типа.

– Ур-ра! Папа отрежет вредному уши!

– Чур, мне кукла! – завопил Пиха. – Я первый сказал!

– Милый, ты такой храбрый, – восхищённо произнесла мама Выдриус. – Я тобой горжусь.

– Спасибо, милая.

– Кстати, ты слышал, что сказали дети? Там сильная ведьма.

– Две! Две сильные ведьмы! – уточнила Вуха. – Одна красивая, другая старая.

– Милый, там две сильные ведьмы. Возьми ружьё.

– Конечно, милая, возьму обязательно. – Папа Выдриус поразмыслил и добавил: – И ещё возьму твоего брата.

– Обалдон до сих пор здесь? – удивилась мама Выдриус.

– Помогал чинить сарай и теперь спит на сеновале.

– Ур-ра! С нами пойдёт дядя Обалдон! – обрадовался Дыха. – Я его разбужу!

– Нет, я!

– Нет, я!

Дети наперегонки помчались к сеновалу.

– И скажите, чтобы взял топор! – крикнул им вслед папа Выдриус. Подумал и добавил: – И вилы тоже!

– Возвращайтесь скорее: пирог почти готов, – велела мама Выдриус. – Я не хочу его подогревать.

– Мы не задержимся, – пообещал глава семейства. – Погоняем колдуний вокруг пруда и сразу домой.

* * *

Отыскать сестру оказалось проще, чем ожидала Ириска.

Выходя из дома, девочка определила три точки, с которых следует начать поиски: пруд, «тарзанка» и дальний пляж. Удача улыбнулась в первой из них – у пруда, который в Прелести носил название Унылый, а здесь, в мире людей, не имел никакого. Подъезжая к нему, Ириска услышала громкие голоса, смех, затем разглядела сквозь кусты компанию старших, остановилась и огляделась, пытаясь понять, что происходит. Как выяснилось через пару минут, Мишка приехал на новеньком мопеде и по очереди катал желающих вокруг пруда. Желающих, естественно, было много, мопед один, очередь тянулась неспешно, и Ириска рассчитывала, что скучающая Полика не откажется поговорить.

Так и получилось.

– Привет! – поздоровалась девочка, подъехав к компании.

– Привет! – отозвалась Даша.

– Привет! – Полика повернулась к сестре. – Ищешь подружек?

– Тебя.

– Мама зовёт?

– Нет, нужно поговорить.

Старшая с некоторым удивлением посмотрела на Ириску, потом на уезжающий мопед, на заросший пруд, на болтающих друзей и предложила:

– Давай потом?

– Времени нет? – съязвила Ириска.

– Да, я очень занята, – резковато ответила Полика и демонстративно отвернулась к подруге: – Даша, о чём мы говорили?

Но ответить та не успела.

– Ну, пожалуйста, – жалобно попросила младшая, которая была готова пойти на что угодно, лишь бы предупредить сестру об опасности. – Полика, пожалуйста, это очень важно. Пожалуйста, поговори со мной! Сейчас!

И её искренний порыв был услышан.

– Что ты ещё натворила? – поинтересовалась старшая, вновь поворачивая голову.

Даша тоже посмотрела на Ириску, и поэтому та отрицательно покачала головой:

– Не здесь.

– Тогда поговорим потом, – хмыкнула Полика. – Дома. – Подумала и добавила: – Или вообще не поговорим.

– Но мне очень надо!

На глазах Ириски выступили слёзы – она не ожидала, что сестра вообще откажется говорить.

Всю дорогу до пруда девочка репетировала разговор, прикидывала, что именно расскажет Полике и каким тоном, как будет реагировать на ответные шутки и подначки, и абсолютно растерялась, услышав холодное: «Нет!» Не будь дело столь важным, Ириска пожала бы плечами и ушла или продолжила бы настаивать на своём и довела разговор до ссоры, но ей нужно было поговорить, а не поругаться, и девочка жалобно повторила:

– Полика, пожалуйста…

– Поговори с сестрой, – неожиданно предложила Даша. – Тебе не трудно, а она сейчас расплачется.

И вновь Ириска проглотила обиду, хотя в любой другой день обязательно ответила бы на это нахальное и немного высокомерное «сейчас расплачется». В любой другой день, но не сегодня. Сегодня девочка лишь тяжело вздохнула и посмотрела на сестру.

– Ладно, – смилостивилась Полика. – Пойдём.

Они отошли на десять шагов, скрывшись от компании за кустами, и уселись на стоящую под ивой лавочку.

– Что у тебя?

Проявленное старшей упрямство сыграло с Ириской злую шутку: отвлёкшись на уговоры, она сбилась, потеряла заготовленные фразы и начала весьма невнятно:

– Помнишь, я спрашивала тебя о странных снах? Ну, о волшебных снах? Как будто мы с тобой волшебницы…

– Ты примчалась поговорить о них? – Полика подняла брови. – Серьёзно?

Недоверие в голосе сестры не помогло Ириске обрести должную уверенность, и она вновь замямлила:

– Я хотела…

– Тебе снова приснилась волшебная страна? – догадалась Полика. – Ты поэтому не хотела говорить при Даше?

Ириска поняла, что ещё чуть-чуть, и разговора не получится: сестра посмеётся над ней, уйдёт к друзьям, и в лучшем случае они смогут вернуться к этой теме вечером. А время дорого, очень дорого!

– Что ты скажешь, услышав, что волшебная страна существует? – спросила Ириска, глядя Полике в глаза.

– Скажу, что ты сошла с ума, – улыбнулась та и сделала вид, что поднимается со скамьи. – Не надо тратить моё время на ерунду.

– Пожалуйста, всего пять минут, – умоляющим тоном попросила Ириска. – Всего пять. Прошу!

И вновь Полика почувствовала, что сестра искренне переживает, отметила про себя, что не часто видит Ириску столь взволнованной, и решила дать ей возможность высказаться. Поэтому не поднялась со скамьи, а откинулась на спинку и поинтересовалась:

– Почему это так важно?

– Дашь мне пять минут?

– Да.

– Будешь слушать меня эти пять минут и не перебивать?

– Да, – пообещала Полика.

– Договорились! – громко произнесла Ириска и начала с самого главного, как в омут бросилась: – Слушай внимательно: в ближайшее время ты можешь оказаться в волшебной стране…

И старшая тут же нарушила обещание, с иронией перебив младшую:

– Когда за мной заедут?

– Ты дала мне пять минут, – нервно напомнила Ириска.

– Ладно, ладно, извини. – Полика оглянулась, убедилась, что друзья не слышат эту чушь, и кивнула: – Продолжай.

– В ближайшее время ты можешь оказаться в волшебной стране, которая называется Прелесть, – деловым тоном продолжила Ириска, решив как можно больше успеть за полученное от сестры время. А поверит она или нет – дело десятое. – Мы с подругами постараемся это предотвратить, но, скорее всего, у нас не получится, поэтому, пожалуйста, слушай меня внимательно: это поможет выжить.

Полика вновь захотела перебить сестру, посмеяться, пошутить, но та говорила так уверенно, так убеждённо, что старшая сдержалась.

– В жизни каждой девочки возникает момент, когда она может оказаться в Прелести. Не случайным образом, не вытянув счастливый билет, а потому что оказаться в Прелести для нас так же естественно, как дышать. В Прелести мы становимся феями и способны творить Волшебство. – Ириска помолчала, с улыбкой вспомнив некоторые заклинания, после чего продолжила: – Прелесть – это наш мир. Он очень хороший, добрый…

– Но у него есть враги, – закончила за сестру Полика.

– Прелесть слишком хороша, чтобы её не хотели уничтожить, – печально подтвердила Ириска. – Миру угрожает королева Гнил, повелительница Верхней Плесени. Триста лет назад она попыталась захватить Прелесть, но мы сумели разгромить её армию. Теперь старуха вернулась и плетёт интриги…

– Здорово придумала, – покачала головой Полика. – Тебе бы книги писать.

– Может, напишу, – не стала отказываться Ириска. – Но у меня есть ещё три минуты.

– Продолжай, – улыбнулась старшая. – Я слушаю.

– В Прелести ты была феей Двора Непревзойдённых и считалась одной из лучших волшебниц.

– Что-то я ничего подобного не припоминаю.

– Ты не помнишь, потому что несколько недель назад колдун по имени Захариус Удомо лишил тебя и остальных Непревзойдённых памяти о Прелести, – объяснила Ириска. – От всего Двора осталась только я. И это, поверь, не так весело, как может показаться. Закатный Рубеж истончается, слуги старухи Гнил становятся злее. Мне трудно справляться, а новые Непревзойдённые не приходят, и порой у меня опускаются руки. Но я терплю. Потому что, если я оставлю Прелесть, Закатный Рубеж рухнет и начнётся новое вторжение, а этого допустить нельзя. – Ириска вдруг поняла, что не инструктирует Полику, как собиралась, а выговаривается, высказывает всё, что накопилось за последние недели. Поняла, вновь растерялась, остановилась и посмотрела на сестру: – Думаешь, я выдумываю?

– Давай поговорим о другом, – ушла от прямого ответа Полика – она не хотела обижать увлечённую младшую. – Скажи, как твоя история связана со мной?

– Тебя хотят похитить слуги королевы Гнил, – ровно произнесла Ириска. – И как я уже сказала, у них, скорее всего, это получится.

* * *

Судя по активности, которую развела Бабуля Кутерьма, ритуал не мог не завершиться успехом.

Анфиса начала с того, что расставила в центре поляны восемь высоких и толстых свечей, белых с синими прожилками, и зажгла их, отчего заливающий поляну солнечный свет стал голубоватым, с редкими золотистыми искорками. Там же, в центре поляны, волшебница очертила чёрной краской круг диаметром в шесть шагов, а внутри рассыпала тончайший белый песок из мешочка с надписью «Магическая основа». Затем разулась и, постоянно сверяясь с книгой, стала пальцем чертить на песке символы, покрывая белый круг причудливым узором. И как это ни странно, голые пятки Бабули не оставляли на песке следов, а вот символы проявлялись чётко, ложились, будто навсегда, и даже лёгкий ветерок не раздувал их, словно не смел мешать творящемуся Волшебству. А самое интересное заключалось в том, что Анфиса не просто чертила пальцем по песку, но одновременно наполняла получившиеся бороздки розовой краской, и когда она закончила, круг оказался покрыт удивительным цветным узором на ярком белом фоне.

Рисование заняло не менее получаса, и всё это время Стрек дремал, положив могучую голову на передние лапы, Бубнитель нервно разгуливал по поляне, следя за тем, чтобы не вернулись выдриусята, а Зарифа отсутствовала и явилась к окончанию работы.

Вынырнула из кустов, огляделась и быстро подошла к Бубнителю.

– Что у вас происходит?

– А что происходит у тебя? – сварливо отозвался тот, недовольный тем, что спутница отлучилась так надолго. – Мне пришлось отбиваться от мелких грызунов.

– У них же была кукла, – удивилась аримана. – Неужели они сломали Хиления?

– Он куда-то спрятался.

– Молодец, шустрый…

– Из-за этого шустрого пушистым стало скучно, и они принялись изводить меня, – пожаловался Бубнитель. – Пришлось их прогнать.

– Э-э…

И прежде чем волшебница спросила, правильно ли он поступил, задал свой вопрос:

– А что у тебя?

Зарифа огляделась, убедилась, что Анфиса слишком занята, а Стрек дремлет, понизила голос и прошептала:

– У меня всё готово.

– Что «всё»?

– Я построила волшебный мост, который унесёт нас отсюда так далеко, что даже Кутерьма не сумеет нас догнать, – сообщила аримана. – Когда я произнесу три последних слова заклинания, мост заработает, и мы сбежим.

– Ты – сильная волшебница, – с уважением произнёс господин Кихир. – Волшебные мосты требуют уравнений высшего магического порядка.

– Пришлось немного повозиться, – отмахнулась Зарифа.

В действительности аримана не умела наводить волшебные мосты, связывающие далёкие места друг с другом, – для этого требовались и знания, и опыт, и способности, которых у красноглазой девушки попросту не было. Для строительства столь сложного заклинания Аримана использовала волшебный амулет огромной силы, и вся её личная заслуга заключалась в том, что она подготовила амулет к работе и ничего не напутала. Но говорить об этом Бубнителю аримана не собиралась.

– По мосту мы уйдём или нет, они всё равно бросятся за нами в погоню, – заметил господин Кихир. – Как только Ириска узнает о похищении, она явится в Прелесть и начнёт нас преследовать.

– Мы их задержим.

– Как?

– У меня есть сюрприз. – Зарифа достала из кармана две коробочки, размером и формой напоминающие спичечные коробки, положила их на траву и прошептала короткое заклинание.

– Что это? – полюбопытствовал Бубнитель.

– Как я уже сказала: сюрприз для Непревзойдённой. – Аримана тихонько рассмеялась, глядя на то, как обе коробочки принялись медленно увеличиваться в размерах, и вернулась к делам: – Так что происходит?

– У нас всё идёт по плану, – сообщил господин Кихир. – Если, конечно, у старухи есть план.

В этот момент Бабуля, кряхтя, выпрямилась, оглядела начертанное, покачала головой, подтверждая самой себе, что всё сделано правильно, достала из кармана тёмно-зелёную плитку и отправила её в рот.

– Жуёт, – прокомментировала её действия Зарифа.

– Жуёт, – подтвердил Бубнитель. – Но при этом что-то делает.

– Значит, у неё есть план.

– Или ей кажется, что он у неё есть.

– Или так, – не стала спорить аримана.

Анфиса медленно обошла круг, непрерывно шепча заклинания, затем встала на небольшое возвышение – место мастера ритуала, – и, продолжая держать раскрытую книгу в левой руке, правой вытащила из кармана Самоцветный Ключ, прошептала над ним несколько слов и небрежно, как сперва показалось наблюдателям, бросила в круг. В полёте кулон окутался нежным розовым сиянием и не упал, как могло ожидаться, а завис над центром круга, изредка роняя на покрытый узором песок яркие красные искры.

Искры падали на символы, оживляли их, и вскоре сияние охватило весь магический круг.

– Неужели у нас получится? – прошептал Бубнитель.

– Тс-с, не спугни, – прошипела аримана.

Бабуля же, не оборачиваясь, спросила:

– Как зовут фею?

– Полика, – тут же ответила Зарифа.

– Я её чувствую.

– Правда?

А господин Кихир не удержал радостного хрюканья.

– Ритуал начал складываться, – произнесла Бабуля, зачем-то понюхав воздух. – Миры действительно можно связать с помощью внешней силы, как это и предсказывал Ужиус Пруф! Таблица его уникальных связей оказалась состоятельной! Миры сближаются… магические уравнения решаются одно за другим… Неужели ты не слышишь характерный треск?

– Я…

– Не отвлекай меня!

– Извините, – прошептала аримана, боясь лишний раз даже пошевелиться.

– Молчи! – Кутерьма закрыла глаза и продолжила читать заклинания.

– Можно я посмотрю? – едва слышно спросила Зарифа.

Ответа не последовало.

А посмотреть было на что…

* * *

Услышать, что тебя собираются похитить, не очень-то приятно, однако Полика восприняла сообщение спокойно. Наверное, потому, что не поверила.

– Похитить меня – значит перенести в Прелесть? – уточнила она, разглядывая переливающуюся на солнце гладь пруда.

– Именно так, – подтвердила Ириска.

– В другой мир?

– Да.

– Как же они это сделают?

– С помощью Волшебства.

– Могла бы не спрашивать. – Полика улыбнулась. – Я понимаю, что с помощью волшебства, но хотела знать, как именно это будет выглядеть? За мной прилетят ведьмы на мётлах?

– Когда девочка впервые оказывается в Прелести, Волшебство создаёт её личный, уникальный Самоцветный Ключ, с помощью которого фея путешествует между мирами. Мой Ключ – вот. – Ириска ткнула пальцем в висящий на груди кулон.

– У меня есть такой же, – немедленно ответила Полика. – Нам их подарили родители.

– Нет, – отрицательно покачала головой Ириска. – Тебе кажется, что нам их подарили родители, на самом деле это Самоцветные Ключи, которые открывают врата в Прелесть. Сначала такой кулон появился у тебя, а в этом году – у меня.

– И ты можешь отправиться в Прелесть?

– Могу.

– В любой момент? – прищурилась старшая.

– В любой момент, – подтвердила младшая.

– Перейди сейчас, – попросила Полика.

– Перейду, – твёрдо пообещала Ириска. – Как только закончу рассказ – с радостью покажу тебе этот фокус.

– Ты исчезнешь отсюда? – уточнила старшая.

– Исчезну.

– Растворишься в воздухе на моих глазах?

– На самом деле я окажусь в другом мире.

– Но ты растворишься в воздухе на моих глазах? – повторила Полика.

– Скорее, скроюсь в воздухе. Мне придётся сделать шаг.

Несколько секунд Полика внимательно смотрела на Ириску, после чего сказала:

– Ты ведь понимаешь, что я не отстану? И если ты не покажешь фокус, я больше не буду тебе верить.

– Понимаю, – кивнула младшая. – Теперь ты меня дослушаешь?

– Теперь – да.

– Очень хорошо. – Ириска выдержала короткую паузу. – Слуги старухи Гнил заполучили твой Самоцветный Ключ и обязательно попробуют перенести тебя в Прелесть. Если у них получится – не паникуй. Помни: они не хотят тебя убивать. Ты им нужна живой, для того, чтобы угрожать мне, поэтому ничего не бойся. А самое главное, ты должна вести себя так, будто ничего не помнишь…

– Я действительно ничего не помню, – рассмеялась старшая.

– И ты должна делать вид, что боишься.

Полике показалось, что игра заходит чересчур далеко, однако она видела увлечённость сестры, решила не разрушать её настрой и вежливо пообещала:

– Хорошо, я постараюсь.

После чего бросила очередной взгляд в сторону друзей и с облегчением убедилась, что на неё и младшую по-прежнему никто не обращает внимания: ребята оживлённо обсуждали завтрашнюю поездку в кино, на громкую летнюю премьеру, и никто, даже Даша, не смотрел на сестёр. К тому же они были скрыты от компании кустами.

– Помни, если тебя похитят, я сразу же отправлюсь следом.

Сначала Полика думала, что Ириска и её подруги затеяли новую игру в волшебный мир, и ей предлагается сыграть роль. Это было самое логичное объяснение, и увлечённость сестры убедила Полику подыграть. Но чем больше старшая слушала, чем глубже вникала в то, что говорит сестра, тем сильнее ей казалось, что «легенда новой игры» слишком хорошо продумана. Может, конечно, младшие девочки взяли за основу какой-нибудь фильм или книгу, но Полика, сколько ни старалась, не могла вспомнить ничего похожего.

– Скорее всего, среди похитителей будет Сумрачный Бубнитель…

– Кто?

– Мафтан из племени Бубнителей, – сразу же уточнила младшая. – Его легко узнать: он обязательно будет в плаще, широкополой шляпе и шарфе, потому что скрывает лицо. Помни: Бубнители – сильные гипнотизёры, он может заставить тебя делать то, чего ты совсем не хочешь.

– Кто такие мафтаны?

– Прелестные Животные. – Ириска потёрла лоб. – Мы прыгаем с одного на другое, но ты постарайся запоминать то, что я говорю. Это очень важно.

– Я стараюсь.

– Мафтаны – это общее название Прелестных Животных. Они разумны, а некоторые владеют Волшебством. Если встретишь прямоходящего волка или говорящего страуса – не пугайся сразу, вполне возможно, это мафтаны, а не звери.

– А гномы в твоём мире есть? – улыбнулась Полика.

Ириска поняла, что сестра расслабилась и шутит, но не стала делать замечание: она хотела рассказать как можно больше и не собиралась тратить время на препирательства.

– В Прелести есть не только гномы, но и множество других народов: вишнёвые штыры, ариманы, капторы, бугеры… Всех не перечислишь. Некоторые похожи на людей, некоторые не имеют с ними ничего общего.

– С нами, – машинально поправила сестру Полика.

– Что? – не поняла Ириска.

– Не имеют ничего общего с нами, – уточнила старшая.

– В Прелести мы не люди, – объяснила младшая. – Мы – феи.

– Ты серьёзно?

– Я уже двадцать минут серьёзна, как никогда в жизни, – ляпнула Ириска и тут же осеклась.

– Да, – удивлённо подтвердила Полика, посмотрев на часы. – Двадцать минут прошло, а я даже не заметила.

– Потому что тебе было интересно, – торопливо объяснила младшая, боясь, что сестра встанет и уйдёт.

А старшая, признаться, не знала, как поступить. Умом Полика понимала, что прослушала качественную выдумку, но не знала, что делать и как ей следует отвечать заигравшейся в волшебный мир Ириске.

– Ты не веришь? – поняла младшая.

– Я… – Полика не хотела показаться грубой, но возраст и положение «старшей» не позволяли сделать вид, что она поверила: – Ириска, я тоже была маленькой и тоже представляла себя то феей, то волшебницей… Но только представляла.

– Тебе снятся правдивые сны, – тихо ответила младшая, глядя сестре в глаза. – Ты действительно победила того чёрного рыцаря – Истукана. Ты вышла на бой, когда испугались все остальные, и победила. Это была ты, Непревзойдённая, моя сестра.

«Истукан…» Полика потёрла лоб.

Тот сон был настолько явственным, что она никак не могла выбросить его из головы. Пыталась забыть, пыталась убедить себя, что это лишь сон, но бой был таким тяжёлым, а радость победы такой бурной, словно она и на самом деле едва спаслась от смерти.

Разум уверял, что схватка с чёрным рыцарем – плод воображения. Эмоции утверждали, что бой случился на самом деле.

– Исчезни, – попросила Полика, поскольку не знала, что сказать ещё. – Ты обещала, что растворишься, и тогда я тебе поверю.

– Договорились.

Но прежде чем Ириска взялась за Самоцветный Ключ…

* * *

Ритуал волшебного перемещения вступил в заключительную стадию.

Уравнения наивысшего порядка сплелись в новую, невиданную до сих пор магическую систему, теоретически предсказанную Ужиусом Пруфом сотни лет назад. Уравнения решались, переходили одно в другое, выдавая результат за результатом, значения составляли удивительные множества, сумма которых порождала необычный ритуал.

Пламя свечей поднялось высоко вверх, и огонь, казалось, лизал само небо. Но за пределами круга стало темнее, словно пронзительный свет свечей превратил утро в вечер. Символы на белом круге слились в одно большое ярко-розовое пятно, а сам круг стал напоминать раскалённую плиту. Самоцветный Ключ вырос в десять раз, но потерял плотность, став похожим на призрак самого себя. И продолжал испускать розовые капли, но теперь они не падали, а поднимались вверх, исчезая в белом небе.

– Это самое необычное зрелище из всех, что я видел, – прошептал Стрек.

Но, поскольку он был огромным, шёпот получился громогласным.

– А ты много видел в жизни? – не отрываясь от созерцания, спросила Зарифа.

– Достаточно.

– Какая разница, кто сколько видел? – вставил своё слово Бубнитель. – Мы наблюдаем уникальный ритуал. Никогда раньше в Прелести не происходило ничего подобного.

– Вы записываете видео? – поинтересовался Стрек.

Ответить аримана не успела.

Раздался треск веток, послышались шаги, шуршание, какие-то междометия, и из кустов на поляну выкатилась пушистая и недружелюбная толпа.

– Что здесь происходит?! – громко спросил её предводитель.

– Почему без разрешения?

– Дайте я кого-нибудь огрею оглоблей!

– Дедушка, только не сильно – тебе вредно волноваться, – пропищала Вуха.

Семейство Выдриусов явилось на берег Унылого пруда в усиленном составе. Помимо папы Выдриуса с охотничьим ружьём и дяди Обалдона с вилами, в разбирательстве с неизвестными ведьмами пожелал принять участие и дедушка Похмус, который прихватил оглоблю. Топор тащил Дыха, а остальные дети просили его «дать понести».

Явившись на поляну, Выдриусы лишь мельком взглянули на невероятное зрелище, способное лишить дара речи самых сильных волшебников Прелести, и сразу приступили к выяснению отношений. Как позже объяснил папа Выдриус: «Мы боялись, что ведьмы разбегутся. Ищи их потом…»

И не откладывая дело в долгий ящик, потребовал:

– Ну-ка прекратили заниматься тем, чем вы тут занимаетесь, и быстренько признайтесь, кто обидел моих детей?

Присутствующие, за исключением Бабули, в изумлении уставились на недовольного главу семейства. А дети радостно запрыгали и принялись указывать на господина Кихира:

– Это он!

– Который в шляпе!

– Он нас побить хотел!

– Сказал, что уши нам отрубит!

– И головы!

– Этот мелкий? – хмыкнул дядя Обалдон и потряс вилами.

– Ага, – хором подтвердили выдриусята.

– А что вы его сами не пристукнули?

– Мы не знали, можно или нет, – ответил Дыха.

– Можно, конечно, – щедро произнёс дедушка Похмус. – А сейчас отойди, я его стукну оглоблей.

Детвора с визгом бросилась в стороны. Стрек хмыкнул. Ошарашенная Зарифа перевела взгляд на Бубнителя и осведомилась:

– Это кто?

– Совсем забыл рассказать… – заюлил тот. – Есть небольшая проблема…

– Что ты натворил?

– Я? Нет, я ничего не творил. Я сейчас всё улажу.

В этот момент неподалёку просвистела оглобля – дедушка Похмус чуток промахнулся, но было очевидно, что в следующий раз дубина прилетит по назначению.

– Иди и улаживай, – велела аримана.

– Сейчас…

А бойкие Выдриусы как раз придумали способ, которым господин Кихир мог всё уладить.

– Ты, в шляпе, проси у моих детей прощения! – велел папа, взводя курок ружья.

– И у моих внуков, – добавил дедушка Похмус, перекладывая в лапах оглоблю.

– И у моих племянников, – помахал вилами дядя Обалдон.

– В общем, у всех проси! – подытожил папа Выдриус и взвёл второй курок двустволки. – Сейчас!

– А я предупреждал, калявка, – меланхолично заметил Стрек.

– Заткнись, колбаса крылатая! – Бубнитель как раз собрался гипнотизировать пушистых наглецов, а для этого ему была нужна тишина.

– Кто колбаса крылатая? – равнодушно уточнил Стрек.

– Ты!

– Я?

– Заткнись и не мешай!

– Ах, так? – И Стрек небрежно наподдал Бубнителю передней лапой.

– Ой!

Удар пришёлся точно в мягкое место. Получив его, господин Кихир кубарем покатился по траве и врезался в Обалдона. Который ещё не до конца проснулся и поэтому не успел отскочить.

– Он меня ударил! – завопил Обалдон, получив Бубнителем в живот.

И размахнулся вилами.

– Прекратите! – топнула ногой Зарифа, подумывая, не испепелить ли Выдриусов на месте, но в следующую секунду Анфиса дочитала заклинание, и на поляне грянул ритуал.

В буквальном смысле грянул – прогремел чудовищной силы гром.

Пламя свечей загудело, вспыхнуло, став в десять, а может, и в сто раз сильнее и выше. Языки огня взметнулись вверх и сошлись в одной точке, в одном белом пятне, образовав над поляной пылающий купол. Вокруг окончательно потемнело, и ярким оставался лишь он – белый огонь, – да пышущий розовым круг. А между ними висел Самоцветный Ключ.

– Абриго уно тар! – прокричала Кутерьма на древнем, как сама Прелесть, языке Изначального Волшебства. – Аудоро ком ауто!

Снова громыхнуло. Причём гром получился настолько жутким, что все: и Выдриусы, и Бубнитель, и Зарифа испуганно присели на корточки, а Калявный Стрек закрыл голову передними лапами и прижал крылья к телу.

– Аудоро аудо сварс!

Самоцветный Ключ завертелся с невиданной скоростью, мгновенно превратившись в размытое блестящее пятно, розовое сияние помчалось к небу, по проложенной белым огнём дорожке, а сошедшиеся языки пламени лопнули ослепительным цветком, и в белом пятне появилась картина другого мира: деревья, голубое небо…

– Аскоро аудо ком! – победоносно закончила Бабуля.

И через дырку, которую она пробила в мир людей, в Прелесть провалилась светловолосая девушка в джинсах и красной футболке.

* * *

А Полика, разумеется, далеко не сразу поняла, что оказалась в волшебном переходе.

Она говорила с сестрой, мысленно посмеиваясь над ней, и совершенно не ожидала подвоха. Попросила Ириску исчезнуть и в этот момент почувствовала, что всё вокруг вдруг стало холодным и как будто влажным, но при этом не мокрым. И через это странное пустое место – холодное, влажное, но не мокрое, Полика полетела вниз, провалившись сквозь скамейку, траву, землю – сквозь всё, что было под ней! Провалилась в одно мгновение! Долетела, кажется, до центра Земли, но так быстро, что даже вскрикнуть не успела: едва она поняла, что падает, едва справилась с перехватившим дыханием и собралась закричать, как шлёпнулась на что-то небольшое и мягкое. Которое от удивления и боли завизжало и кинулось наутёк. И только тут девушка издала изумлённый возглас, а следом ещё один, потому что увидела перед собой здоровенного пушистого зверя с оглоблей в лапах. Зверь был наряжен в потёртые штаны, клетчатую рубашку и кепку и выглядел довольно пожилым, но грозным.

– Она ударила ребёнка! – завопил зверь и замахнулся оглоблей.

И в этот миг Полике стало по-настоящему страшно.

Нет, не из-за пушистого зверя с оглоблей, хотя из-за него тоже. В первую очередь девушка испугалась того, что ничего не понимает.

Из тёплого летнего утра она переместилась в вечерний сумрак. С берега пруда – на какую-то поляну, где горели гигантские свечи, окружившие пронзительно розовый круг, над которым висел огромный кулон с крупным, блестящим камнем.

Все вокруг бегали и вопили.

Кричали какие-то мелкие, которых Полика сначала приняла за детей, а потом они оказались такими же пушистыми, как старикашка с оглоблей. Кричал сам старикашка, который замахнулся оглоблей, но не удержал равновесие и шлёпнулся на землю. Кричали его дружки – два пушистых здоровяка, один из которых тряс вилами, а второй целился в Полику из ружья. Кричал какой-то низенький в плаще. Кричала старушка, бодро скачущая вдоль розового круга.

Она кричала громче всех.

– Я сделала это! – надрывалась старушка. – Сделала! Туча, ты видел? У меня получилось!!

Это были первые слова, смысл которых девушка уловила. Однако обсудить со старушкой, что именно она сделала и кто такой Туча, Полика не успела, потому что в следующую секунду её пронзила страшная мысль:

«Он целится в меня из ружья?!»

Девушка резко обернулась и снова вскрикнула – пушистый действительно держал её на мушке. Но, к счастью, не стрелял, потому что рядом с Поликой прыгали мелкие и папа Выдриус боялся задеть кого-нибудь из них.

– Откуда ты взялась?!

– Ты кто?

– Ты с неба свалилась?

– Кто живёт на небе?

– Это ведь Полика!

– Непревзойдённая!

– Как ты здесь оказалась?

– Ты правда потеряла память?

– Вы со мной разговариваете? – пролепетала девушка, с изумлением оглядывая пушистых. – Вы настоящие?

Однако долго удивляться Полике не позволили. В тот самый миг, когда она окончательно растерялась от перехода, шума, воплей, ружья, детишек, старикашки, старушки и оглобли, к ней подскочила красивая черноволосая девушка с красными глазами… Нет! Сначала красивая черноволосая девушка с красными глазами ловким пинком сбила с ног обладателя ружья, не позволив ему выстрелить, а уж потом схватила Полику за руку:

– Бежим!

– Что?

– Здесь ведьма!

– Кто?

– Ты не видишь? – Красноглазая резким кивком указала на приплясывающую старушку. – Бежим!

И потащила девушку в кусты.

– Куда? – растерянно осведомилась Полика, чувствуя, что у неё кругом идёт голова.

– Прочь! Скорее, прочь!

Зарифа совершила настоящий подвиг. Она первая пришла в себя после жуткого грома, не растерялась, не испугалась, сориентировалась во время воцарившегося на поляне бедлама и сумела устроить всё к своей выгоде.

В первую очередь аримана спасла оглушённого Бубнителя: схватила гипнотизёра за шиворот и швырнула в кусты. Затем Зарифа вихрем промчалась мимо Кутерьмы, выхватила из её рук драгоценный рукописный том – Бабуля отдала, поскольку тяжёлая книга мешала ей плясать, – повернулась, увидела, что Полика постепенно приходит в себя, бросилась к ней и увлекла к мосту.

Аримана знала, что не должна дать Полике опомниться, и у неё получилось.

Она затащила ничего не понимающую девушку в кусты, где уже копошился господин Кихир, и громко крикнула:

– Открой дорогу прочь!

И втолкнула Полику на появившийся мост – на лёгкий, невесомый мост, сотканный из Волшебства и миллионов ярких светлячков.

* * *

Сказать, что исчезновение сестры изумило Ириску, – не сказать ничего. Девочка знала, что Полику могут утащить в Прелесть в любое мгновение, но одно дело – знать, и совсем другое – увидеть собственными глазами, как посреди разговора сестра проваливается сквозь землю.

Полика исчезла, а ошеломлённая Ириска на несколько секунд замерла, продолжая держать в руке Самоцветный Ключ. Затем неуверенно произнесла:

– Полика?

Но ответом, разумеется, стала тишина.

– Полика!

И только сейчас Ириска сообразила, что совершенно не подготовилась к похищению. Она искала сестру, чтобы поговорить, рассказать ей о Прелести, предупредить… Но что нужно делать, когда разговор закончился и самое страшное случилось, младшая не понимала.

Что делать?

Секунды утекали, как вода в раскалённый песок пустыни, а Ириска продолжала теребить Самоцветный Ключ, размышляя, где искать сестру. Куда проклятые ведьмы её перенесли? В какое место? Прелесть огромна и…

– Ну, конечно же! – Ириска не удержалась – крикнула и мысленно обругала себя за то, что не сообразила сразу.

Перемещаясь в Прелесть, фея могла оказаться лишь в двух местах: там, где она находилась сейчас, или в своём Дворце. Остров Непревзойдённых для слуг королевы Гнил закрыт, и получается, что сестра совсем рядом. Здесь же, на берегу Унылого пруда, только в Прелести.

Ириска крепко, до боли, сжала Самоцветный Ключ, шагнула в волшебный мир и сразу же закричала, увидев перед собой оскаленную пасть кошмарного чудовища.


Глава III
в которой Ириска знакомится с Бабулей Кутерьмой, встречает удивительного Стрека, ужасных жмеров и добрую подругу

У чудовища были огромные глаза, напоминающие два закреплённых рядом воздушных шарика невиданных размеров… Нет! У чудовища было гораздо больше глаз! Десятки! Сотни глаз! Гигантские «воздушные шарики» состояли из бесчисленного множества глаз, и сейчас все они смотрели на фею: одни – с любопытством, другие – с недоумением, третьи – равнодушно. Но все они смотрели, и невероятное количество глаз производило жуткое впечатление.

На несколько секунд Ириску парализовало, и в эти мгновения чудовище могло сделать ней что угодно: съесть, убить, заковать в кандалы… Но оно ничего не сделало, только смотрело своими бесчисленными глазами и перебирало суставчатыми лапами.

«Мама!» – испуганно подумала Ириска.

– Калявка, – негромко произнесло чудовище.

И звук его голоса помог девочке стряхнуть оцепенение. Она поняла, что неведомое существо не собирается нападать на неё, во всяком случае, пока, быстро его оглядела и сказала себе, что зверей страшнее ей видеть приходилось, а вот необычнее – нет.

Сначала – глаза: огромные, состоящие из сонма маленьких глаз, умеющих смотреть в разные стороны. «Воздушные шарики», как их назвала Ириска, были как бы налеплены на голову чудовища, и оно могло одновременно смотреть не только вперёд, но и вверх, в стороны и вниз. Зверь напоминал стрекозу, только огромную. Позади глаз фея разглядела дреды с вплетёнными разноцветными верёвочками, а над глазами – жёлто-зелёно-красную вязаную шапку. Дреды и шапка смягчали первое – ужасное! – впечатление. Однако хищные челюсти и страшный шрам с левой стороны морды вновь заставили девочку встревожиться.

«Что это за зверь?»

Ириска чувствовала, что должна узнать чудовище, но память отказывалась давать нужную подсказку.

«Насколько он опасен?»

– Кто ты, маленькая калявка? – лениво поинтересовался монстр. – И что здесь делаешь?

Непонятное слово «калявка» показалось смутно знакомым, но и только – озарения не случилось. Зато вокруг неожиданно запрыгали выдриусята, и фея услышала писклявые призывы:

– Накажи его, Непревзойдённая!

– Преврати в червя!

– Врежь ему, Непревзойдённая!

– Покажи, что с тобой шутки плохи!

– Он страшный!

– Он притащил сюда ведьму!

– Вон она, пляшет!

– Её тоже преврати во что-нибудь!

– Привет, – вежливо произнесла Ириска, обратившись одновременно к Дыхе, Вухе, Пихе, Зехе, Кахе и Фохе.

– Потом будем здороваться!

– У тебя сестру украли!

– Папа, надо разбудить фею!

– Может, оглоблей? – послышался старческий голос.

– Не надо оглоблей, – твёрдо ответила Ириска.

Все признаки указывали на то, что на большой поляне, раскинувшейся подле Унылого пруда, состоялся волшебный ритуал: догорали, оплывая на траву, свечи, ветер трепал белый песок, который перестал хранить заклинания, и медленно затухало розовое сияние. А в центре поляны стояла совершенно растерянная старушка в коричневом брючном костюме и больших очках с толстыми линзами.

«Да, похоже, именно здесь всё и произошло…»

– Кто ты, маленькая калявка? – повторило чудовище, и фея наконец-то вспомнила, кого видит. Она прищурились и навела на монстра указательный палец.

– Ты – Стрек?

– Калявный, – подтвердил тот, наматывая два разноцветных дреда на коготь правой передней лапы.

– Как зовут?

– Марли.

– Никуда не уходи, – велела девочка. – Я с тобой ещё поговорю.

– О чём, калявка?

– О том, что ты натворил.

– Э-э… – Пятьсот, а может, две тысячи глаз какое-то время смотрели на фею, после чего Стрек осведомился: – Ты вроде Непревзойдённая?

– Да.

– То есть не испугаешься, если я пообещаю откусить тебе голову?

– Зубы побереги.

– Э-э… – Марли не нашёлся с ответом, чем вызвал у выдриусят бурю восторга:

– Береги зубы, Марли!

– Чисти их!

– Ходи к стоматологу!

– И жди тут!

– Никуда не уходи!

Калявный вздохнул и принялся смотреть на всех пушистых одновременно.

А Ириска направилась к центру поляны, к старушке, которую уже окружила взрослая часть семейства Выдриусов, в составе папы, дяди Обалдона и дедушки Похмуса. При этом Выдриусы не молчали, а оживлённо ругали несчастную, совершенно растерявшуюся старушку, которая в ответ печально вздыхала и жалостливо смотрела на орущих пушистиков, словно пытаясь сказать, что, если они не заткнутся, она обратит их в шапки-ушанки. Но Выдриусы старушку не понимали и потому не затыкались.

– Зачем ты сюда приехала? – в очередной раз спросил папа Выдриус, потрясая ружьём. – Зачем ты всё испортила?

– Что испортила? – не поняла старушка. – Хочешь пожевать?

– Наш замечательный пруд!

– Как?

– Ты его прокляла!

– Да, – заголосили пушистые. – Ты испортила нам воду и должна заплатить!

– На нашем пруду ряска побурела.

– Это вы побурели, – неожиданно заявила старушка, отламывая себе кусочек зелёной плитки. – Ничего я вашему пруду не сделала! Кто вы вообще такие?

– Мы тут живём!

– Пруд теперь совсем больной!

– Вода стала странного цвета!

– Я провела удивительный ритуал…

– И должна за это заплатить! – подвёл итог папа Выдриус.

– Разрешите пройти? – вежливо попросила Ириска, пытаясь протиснуться между дедушкой и дядей Обалдоном.

– Нам самим не видно!

– Раз опоздала – стой сзади.

– Ишь, какая умная!

– Дедушка, это же Ириска! Непревзойдённая, – сообщил вездесущий Дыха.

– Ой, верно. – Старик умильно улыбнулся. – Извини, фея, не узнал. – И посторонился: – Пропустите Непревзойдённую! Она сейчас ведьму в блоху обратит!

– Я хочу посмотреть! – загомонили выдриусята.

– Я тоже!

– Я тоже!

– Пропустите детей – им интересно!

– Кто-нибудь, запишите и выложите в ПрелеСеть, как Непревзойдённая заколдует злую ведьму!

– Но я не ведьма, – растерянно прочирикала старушка, пережёвывая зелёное. – И не злая. – Она поправила очки. – Зачем вы меня путаете?

– А какая ты?

– Ты здесь гром вызывала и молнии тоже!

– А потом что-то сверху упало и прямо на Дыху.

– Это её сестра была, – сообщил старший выдриусёнок.

– Старушки?

– Ириски.

– Ириска здесь? – удивилась старушка.

– Доброе утро! – Фея наконец-то добралась до центра поляны и остановилась напротив волшебницы.

Повисла пауза, которую нарушил папа Выдриус.

– Хочешь, я дам тебе ружьё?

– Лучше топор, – авторитетно заявил Дыха.

– В мои годы Непревзойдённым не требовались топоры, чтобы наказать врагов, – скрипучим голосом поведал дедушка Похмус. – Ириска, если тебе нужна качественная оглобля – обращайся.

– Не нужна. – Девочка помолчала ещё чуть-чуть, глядя в зелёные глаза старушки, после чего поинтересовалась: – Вы – Бабуля Кутерьма?

– Тебе известно моё имя?

– Откуда ты её знаешь? – насторожился дядя Обалдон. – Вы сговорились?

– Они вместе всё это устроили? – прищурился папа Выдриус.

– Как могла Ириска что-то устроить, если её тут не было? – не понял дядя Обалдон.

– Мало ли как это получается у волшебников?

– Ириска, ты в курсе, что твоя подруга украла твою сестру? – спросил Дыха.

– И сбросила её на наших детей, – добавил дядя Обалдон. – А у них, между прочим, рахит.

– У меня нет рахита! – возмутился Дыха.

– Молчи!

– Твоя подруга украла твою сестру и чуть не убила нам деда.

– Да я сам кого хочешь убью!

– Молчи, – прошипел папа Выдриус.

– Давно оглоблей не получал?

– Тихо! – Ириска сама не ожидала, что у неё получится так громко и уверенно отдать приказ, тем не менее – получилось. Пушистые замолчали, а Непревзойдённая посмотрела на Бабулю и неожиданно поинтересовалась: – Почему вы не превратили их в ящериц?

Перепуганные Выдриусы дружно сделали шаг назад. Что интересно – молча.

– Потому что я и так достаточно здесь наворотила, – печально ответила Анфиса.

Выдриусы с облегчением выдохнули.

– Это вы похитили Полику?

– Да.

И тут Ириска не сдержалась.

До сих пор девочке удавалось держать себя в руках, несмотря на исчезновение сестры, чудовище и вопли Выдриусов, но короткий ответ Бабули открыл внутренние шлюзы, и накопившееся напряжение выплеснулось в громкий крик:

– Зачем?! Зачем вы это сделали?!

– Не ори на мою подругу, маленькая калявка, – глухо попросил молчавший до сих пор Стрек.

– Успокойся, Марли, девочка имеет право злиться, – печально проговорила Бабуля.

– Пусть злится, – буркнул гигант. – Орать не надо. Мне не нравится, когда на тебя орут, главная калявка. В такие моменты я нервничаю и начинаю откусывать окружающим головы. – И многочисленные глаза Калявного стали с интересом оглядывать окружающих. Окружающие Выдриусы сделали ещё по шагу назад. – Не надо заставлять меня нервничать.

– Она расстроена, – пояснила Бабуля.

– Я зла, – уточнила Ириска.

– Она расстроена и зла, – поправилась Кутерьма.

– Я тоже могу разозлиться, – напомнил Стрек. – И тогда начну откусывать головы.

На этот раз он пошевелил передними лапами, и Выдриусы сделали ещё по три шага к лесу.

– Марли, прекрати. – Старушка перевела взгляд на фею: – Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь, девочка. Мне очень-очень жаль. В оправдание могу сказать, что меня обманули.

– Бубнитель?

– Кто?

– В нашей компании был Сумрачный Бубнитель, – размеренно сообщил Стрек. – Но главной у них была другая калявка. Аримана по имени Зарифа. Очень сильная волшебница.

– Точно, – согласилась Анфиса и полезла в сумку. – Хочешь пожевать?

– Я завтракала, – отмахнулась Ириска и продолжила расспросы: – Куда они делись?

– Ушли через волшебный мост, – ответил Марли, а Бабуля уточнила:

– Тут случилась небольшая… Кутерьма.

– Вас так зовут.

– Да. Потому что она меня преследует. – Анфиса вздохнула. – Наверное, я постоянно что-то делаю не так. – И прежде чем фея подтвердила её опасения, вновь поинтересовалась: – Хочешь пожевать?

– Нет, не хочу. Я хочу вернуть сестру. – Ириске вдруг стало очень-очень горько. А ещё грустно и плохо. Она снова опоздала. Попыталась сделать всё правильно, но снова опоздала, и теперь неизвестно, чем закончится опасное приключение. Ведь как тут ни крути, а Полика сейчас в руках пособников королевы Гнил…

Мысли отразились на лице девочки, выражение стало потерянным и настолько грустным, что Бабуля прикоснулась рукой к плечу феи:

– Всё будет хорошо, Ириска, я постараюсь исправить свою ошибку.

Обещание, данное одной из сильнейших волшебниц Прелести, стоило дорого, и одновременно оно напомнило девочке, что не следует опускать руки: Полика похищена, но есть надежда на спасение.

Ириска через силу улыбнулась и спросила:

– Это ваш Стрек?

– Не мой, а мой друг, – уточнила Анфиса. – Марли – свободный мафтан, он не может быть чьим-то.

– Извините.

– Маленькая калявка знает, как быть вежливой, – одобрил Стрек. – Это хорошо.

– Меня зовут Ириска, а не калявка!

Марли чуть приподнял голову, отчего его дреды заколыхались, и с лёгким удивлением посмотрел на девочку.

– Кто сказал, что тебя зовут Ириска, маленькая калявка?

– Родители, большая калявка.

– Ты им веришь?

– Больше, чем тебе.

– Мир полон удивительных открытий, маленькая калявка, – глубокомысленно произнёс Марли, прикрывая глаза. – Возможно, когда-нибудь ты с удивлением узнаешь, что тебя зовут не так, как тебе слышится.

– Если ты ещё раз назовёшь меня маленькой калявкой, я превращу тебя в деревянную гусеницу, – пообещала Ириска.

– Преврати, – неожиданно для феи согласился Калявный. – Иногда мне становится скучно быть Стреком и хочется чего-то новенького.

«Интересно, Марли всегда был таким или заразился от Бабули?» – подумала девочка.

– Не пытайся его поддеть, – посоветовала жующая Анфиса, из-за чего фраза получилась слегка невнятной. – Всё дело в глазах. Марли одновременно видит так много, что считает половину увиденного плодом воображения.

– Я не могу понять, кто мне снится: ты – маленькая калявка, которая хочет быть большой, или обрывки шерсти, которые по мне ползают.

– Мы не обрывки шерсти!

– Мы настоящие!

– Мы не ползаем, а играем!

Воспользовавшись тем, что о них забыли, пушистики взобрались на гигантскую стрекозу и устроили догонялки. А теперь вновь загомонили.

– Покатай нас!

– Поиграй с нами!

– Полетай нас!

Вместо ответа Стрек слегка пошевелился, и самый маленький из выдриусят, Пиха, свалился на землю. Но не заплакал, как можно было ожидать, а тут же вскочил на лапы и радостно закричал:

– Я нашёл куклу!

– Что?

– Какую куклу? – не поняла Ириска. – Игрушку?

– Игрушку! Игрушку!!

Остальные пушистики скатились с Калявного и обступили Пиху.

– Дай мне!

– Не дам!

– Моя очередь играть! – заявила Вуха. – Он от меня сбежал!

– И снова сбежит.

– Оставьте меня в покое! – завопил несчастный Хилений. – Немедленно!

Великий вождь нашёл укромное местечко под третьей лапой Марли, затаился там, благополучно переждал и поиски его настырными выдриусятами, и всю недавнюю кутерьму и теперь проклинал зоркого Пиху.

– Кто это? – изумлённо спросила фея.

– Мой знакомый, – сообщила Бабуля, разглядывая Аллигада, отчаянно извивающегося в цепких лапках выдриусёнка. – Кажется.

– Я убью тебя! – пообещал великий вождь.

– Тогда я оставлю тебя выдриусятам, – пожала плечами Кутерьма.

– Хорошая мысль, главная калявка, – поддержал старушку Стрек.

– Я это не тебе сказал, Анфиса! – завопил Хилений. – Я пришёл, чтобы тебя предупредить!

– О чём?

– Ящики! Я видел, как Зарифа и Бубнитель оставили здесь два ящика.

– Что в них? Сокровища?

– Это наш клад! – решительно произнёс Дыха. – Всё, что найдено возле Унылого пруда, принадлежит Выдриусам.

– Ура! – завопил Зеха. – Мы богаты! Папа, мы богаты!

Старшие Выдриусы осторожно высунулись из кустов, где прятались от непредсказуемого Стрека, прислушались и присоединились к торжеству.

– Перво-наперво купим корову, – сказал папа Выдриус. – И новый сеновал справим, а то старый этот лежебока отлежал.

– Мне рубаха нужна, – сообщил дядя Обалдон.

– А мне сковородка.

– А мне кукла!

– Я знал, что рано или поздно нам повезёт, – с чувством произнёс дедушка Похмус. – Теперь нужно сделать так, чтобы никто не покусился на наше добро!

И прежде чем кто-нибудь сообразил, что собирается сделать шустрый старикан, дедушка Похмус добежал до ящиков и лёг на них, попытавшись обнять всеми четырьмя лапами. Лёг, но тут же вскочил и встревоженно сообщил:

– Ящики рычат.

Возле Унылого пруда стало очень-очень тихо.

* * *

Далеко на востоке Прелести, к югу от грандиозной пустыни Го, притаился знаменитый полуостров Таму. Он славился чарующей красотой: его необыкновенные, ослепительно-белые скалы причудливо смешивались с яркими джунглями, переполненными всеми существующими цветами и оттенками, порождая удивительную картину, достойную кисти великого художника. Казалось бы, великолепная природа должна привлекать внимание многочисленных путешественников, но они старались обходить Таму стороной, потому что красивейший полуостров являлся ещё и одним из самых опасных мест Прелести, поскольку здесь обитали страшные хищники: быстрые пантеры, клыкастые ягуары, кровожадные челобезьяны, пятнистые удавы, аллигаторы, плотоядные муравьи и многие другие звери, мечтающие съесть всех, кто окажется недостаточно быстрым или сильным.

А самым кошмарным обитателем полуострова Таму по праву считался радужный жмер – жуткая помесь ягуара, броненосца, хамелеона и скорпиона, – превосходивший всех остальных скоростью, яростью, размерами клыков и когтей. Если же добавить, что хвост жмеров заканчивался ядовитой иглой, а гладкая шкура могла менять цвет, то становилось понятно, что встреча с этими тварями почти всегда заканчивалась смертью, и никто, кроме Сумрачных Бубнителей, не мог с ними управиться.

Однако стоящие на берегу Унылого пруда не знали, какая напасть их ожидает. И Выдриусы, и волшебницы, и Стрек молча наблюдали за тем, как рычащие ящики разламываются, не выдерживая следующих один за другим ударов изнутри.

– Может, убежим? – предложила Анфиса, теребя бледными пальцами сумочку. – Мне не нравится новая кутерьма.

– Улетим, – деликатно поправил волшебницу Стрек, который тоже прислушивался к ударам без всякой радости.

– Далеко улетим?

– Да хоть куда-нибудь, – честно ответил Марли. – Врать не буду: мне отчего-то страшно.

В этот момент проломилась первая доска, и наблюдатели увидели когтистую лапу.

– Меня тоже заберите, – сглотнув, попросил Хилений. – Я слишком маленький, чтобы тут оставаться.

– А куда удирать Выдриусам? – тихо спросила Ириска.

– Плевать на Выдриусов! – воскликнул Аллигад. – Если хотят, пусть летят с нами.

И ловко полез по Стреку вверх.

Бабуля же посмотрела на испуганных мафтанов, на детей, которым взрослые Выдриусы велели спрятаться в задние ряды, и вздохнула:

– О них я не подумала.

– О нас никто не думает, – огрызнулся папа Выдриус, поднимая ружьё. – Можете убегать.

– Никто вас не бросит, – пообещала Ириска. – Во всяком случае – я.

Она машинально прикоснулась к правому запястью, которое обычно украшали Волшебные Плетения, и с ужасом поняла, что не надела их. Из всех браслетов на ней оставался лишь самый главный – скромное бело-сине-красное плетение Первого Письма, самый главный браслет Непревзойдённых, однако предназначенный лишь для борьбы с тёмной магией.

«Придётся выкручиваться», – вздохнула про себя Ириска.

С громким хрустом сломалась вторая доска, в получившуюся дыру показалась ещё и пасть – большая, клыкастая, – и при её появлении у девочки зашевелились на голове волосы. Пасть выглядела очень страшно.

– Как думаете, что это за твари? – дрожащим голосом спросил дядя Обалдон, удобнее перехватывая вилы.

– Сейчас узнаем, – в тон ему отозвался Похмус, плюнув на лапы перед тем, как взяться за оглоблю.

– Кажется, я вижу… когти.

– Говорю же: сейчас узнаем.

Ириска хотела добавить, что осталось потерпеть совсем чуть-чуть, но не успела: следующий удар стал последним, «чуть-чуть» закончилось, и на поляну выбралась первая тварь. А за ней, через секунду, вторая.

Таких зверей в этих краях ещё не видели: мускулистые, крепкие, передвигающиеся на небольших, но мощных лапах, постоянно меняющие цвет и жестокие – злоба отчётливо читалась в жёлтых глазах.

– Какой кошмар, – едва слышно прокомментировала Ириска.

– Это радужные жмеры, – произнёс Марли, двигая челюстями, словно разминая их перед схваткой. – Очень плохо, калявки, очень плохо.

– Можно мы пойдём домой? – заголосили почуявшие неладное выдриусята.

– Нужно, дети, нужно, – клацая зубами, произнёс папа Выдриус и лапами отпихнул мелких прочь.

Всех, кроме Дыхи, который взял топор и встал рядом.

А жмеры, судя по всему, растерялись и поэтому до сих пор не напали – они оглядывались. Ведь сначала хищники долго спали, уменьшенные во много раз с помощью Волшебства, затем очнулись в тёмных ящиках, сломали их и оказались в совершенно незнакомом окружении, с непонятными запахами, звуками и странными врагами. Жмеры осваивались, но все понимали, что долго их оцепенение не продлится, и скоро хищники бросятся в атаку.

– Бабуля, сделайте, пожалуйста, волшебный мост и забросьте их подальше отсюда, – попросила Ириска. – Пока есть время.

– Я растратила волшебную силу на ритуал, – печально ответила Анфиса, вкладывая в рот очередную жевательную пластинку. – Сделай ты.

– Мы ещё не проходили волшебные мосты.

– Если хочешь, я расскажу тебе основные принципы.

– Вряд ли я их пойму за десять секунд.

– Да, вряд ли, – согласилась Кутерьма. – Хочешь пожевать?

«Что делать?»

У Ириски был хороший запас волшебной силы, но она никак не могла решить, на какое заклинание его потратить. Убить ужасных тварей? По всему выходило, что так и нужно поступить, но, честно говоря, девочке не хотелось. Она ведь в Прелести! Здесь всё должно быть иначе! Здесь мир добра!

– Стрек? – дрожащим голосом позвала фея.

– Если они подойдут, я откушу им головы, маленькая калявка, – пообещал Марли, продолжая разминать челюсти.

– А если не подойдут?

– Звать не стану.

– Трусливый калявка.

– Следи за языком, маленькая калявка. Иначе я откушу голову тебе.

– Подавишься…

А жмеры прыгнули.

К счастью, хищники поняли, что их боятся до колик, и решили не обманывать добычу ложными выпадами. Они деловито, не скрываясь, подготовились к прыжку, с силой оттолкнулись задними лапами и одновременно взвились в воздух. Их полёт был очень красив, а когда они выпустили когти и оскалили зубы, стал ещё и страшен. И произвёл именно то впечатление, на которое хищники рассчитывали: Выдриусы бросились в стороны.

Причём бросились с такой скоростью, что опередили славящихся скоростью жмеров, и те, к своему огромному изумлению, приземлились на пустое место.

– Спасите! – завопили выдриусята, наперегонки несущиеся к домику. – Нас хотят съесть!

А вот остальные представители семейства, к огромному удивлению Ириски, вступили в бой. Они разбежались – да, но только для того, чтобы не дать ужасным тварям себя съесть, и атаковали сразу, едва жмеры встали на лапы.

Папа Выдриус бахнул из ружья. Именно бахнул, потому что грохот получился невероятный – из двух стволов сразу. Убить папа Выдриус никого не убил, но напугал знатно: жмеры отпрянули. И это дало возможность выдриусятам добежать до домика, а дедушке Похмусу – вмазать ближайшему хищнику оглоблей. Жуткая помесь ягуара, броненосца и скорпиона взвыла от боли и попыталась ответить обидчику ядовитым хвостом. Следует отметить, что жмеры с хвостом управлялись идеально и промахивались редко. Но, врезав противнику оглоблей, дедушка на ногах не устоял и рухнул на траву, ругаясь на старые лапы, и смертоносный хвост пролетел над ним, не задев и не поцарапав. И, что самое плохое для зверя, хвост потянул его за собой, жмер потерял равновесие и едва не покатился по земле. И сразу же был атакован Обалдоном, вилы которого ткнули хищника в мягкое и весьма чувствительное место.

Жмер взвыл.

– Ага! – обрадованно завопил Обалдон. – Ещё!

– Ещё! – воинственно поддакнул поднимающийся Похмус.

– Сейчас я ружьё перезаряжу и тоже! – поддержал родственников папа Выдриус.

А Дыха молча метнул топор во второго жмера, но промазал.

– На! – Дядя Обалдон попытался повторить успех и снова уколоть врага вилами, но хищник отбежал в сторону. – Проклятье!

На поляне повторилась картина минутной давности: жмеры с одной стороны, Выдриусы с другой, только мелкие успели сбежать и запереться в доме, а хищники разозлились по-настоящему и явно готовились растерзать наглую добычу.

– Зря ты потащился наказывать ту ведьму, – пробормотал Обалдон, нервно сжимая вилы.

– У меня ружьё заряжено. – Папа Выдриус поднял оружие и направил его на замерших перед прыжком жмеров.

– Они словно из железа сделанные, – сообщил дедушка. – Ничем не взять.

– Магией возьмём, – громко произнесла Ириска, занимая место рядом с мафтанами.

– Убей их, – тут же велел дедушка Похмус. – Убей, пока есть время.

– Не могу, – вздохнула фея. Подумала и сказала правду: – Не хочу.

– Тогда зачем пришла?

– Помочь…

Жмеры снова прыгнули. На этот раз быстрее, резче, неожиданнее. Заметить их подготовку было невозможно, однако Непревзойдённая была готова к атаке, вовремя выставила перед собой руку и крикнула:

– Батут!

И воздух перед летящими хищниками в одно мгновение стал упругим, словно действительно обратился в невидимый глазом батут. Жмеры упёрлись в него, продавили, на секунду зависли в воздухе, изумлённо глядя на опешивших Выдриусов, а затем батут резко пошёл в обратную сторону, и звери с воем полетели в лес.

– Ловко, – одобрил дедушка Похмус. – Я бы так не смог.

– А я пальнуть не успел, – вздохнул папа Выдриус. – На прицел взял, а пальнуть не успел.

– Успеете ещё, – улыбнулась Ириска. И спокойно пообещала: – Они вернутся.

– Обязательно, – подтвердила подошедшая Кутерьма. – Они здорово разозлились.

Со стороны леса послышался хруст веток, а затем низкое рычание.

– Что будем делать? – тонким голосом поинтересовался папа Выдриус, разом растерявший весь свой задор.

– Драться.

– Другие предложения будут?

Но поздно. Снова поздно!

Другие предложения не прозвучали, потому что жмеры вернулись. Примчались из леса – злые, исцарапанные, с горящими глазами, оскаленными пастями, подрагивающими хвостами… Примчались, проломившись сквозь густой орешник, наплевав на осторожность и маскировку. Примчались с одной-единственной целью: убить, растерзать, разорвать тех, кто дважды над ними посмеялся. Примчались, не видя ничего, кроме стоящих посреди поляны Выдриусов и волшебниц. И не обратив внимания на отсутствие гигантского Стрека, который взлетел в тот самый миг, когда Ириска отправила жмеров в увлекательный полёт, завис над поляной, а теперь спланировал и с лёгкостью подхватил могучими лапами одного из хищников.

– Да! – закричала обрадованная Анфиса, увидев, как дрыгается в воздухе перепуганный жмер. – Да!!

Но забыла о втором хищнике, который не собирался останавливаться, несмотря на потерю напарника.

Папа Выдриус выстрелил, но то ли промахнулся, то ли пули не смогли причинить зверю вред. Похмус крепче взялся за оглоблю. Обалдон упёр вилы в землю, надеясь, что страшная тварь сама на них напорется. А Ириска закусила губу, не решаясь и не желая читать смертоносное заклинание. Единственное опасное Волшебство, которое Ашуга согласилась ей рассказать. Несильное заклинание, предназначенное строго для защиты, но способное убить.

Ириска знала, зачем бежит хищник, знала, что он жаждет её крови и крови всех, кто стоял рядом, и знала, что другого выхода у неё нет.

Настало время боя.

«Или я, или он!» – подумала девочка.

Но в тот самый миг, когда жёлтые глаза жмера были в нескольких метрах от них, и все почувствовали отвратительный запах из его пасти. Когда застучали зубами Выдриусы. Перехватило дыхание у старой Кутерьмы, а сама Ириска приготовилась убить… В тот самый момент раздался громкий хруст – мчащийся жмер с размаху врезался мордой в неожиданно появившуюся перед ним клетку и взвыл от боли.

– Что происходит? – изумилась Анфиса.

– Малинка! – радостно закричала Ириска. – Малинка здесь!!

Опомнившийся жмер попытался обежать клетку, но не успел: в долю секунды крепкая ограда окружила его со всех сторон, даже сверху и снизу. Ограда появилась прямо из воздуха – её нарисовала волшебной кисточкой подруга Ириски, фея Двора Утончённых.

Стоящая на краю поляны Малинка прищурилась, проверяя крепость нарисованной клетки, одобрительно кивнула, убедившись, что хищник не сможет вырваться, широко улыбнулась и помахала рукой:

– Ириска! Я всё правильно сделала?

* * *

Попадая в Прелесть, каждая девочка становится феей – таков непреложный закон. Не остаётся человеком, не приходит к какому-нибудь малому народцу или к мафтанам, а становится феей. А вот какой именно феей, то есть из какого Двора, зависит исключительно от самой девочки, от её характера, увлечений, мечтаний, от того, какие сны ей снятся и где ей становится по-настоящему хорошо. Случалось так, что девочки, никогда не интересовавшиеся птицами, цветами или рисованием, оказывались во Дворе Изумительных, Ярких или Утончённых и неожиданно понимали, что отыскали место, где по-настоящему счастливы.

Прелесть заглядывала в их души и не ошибалась.

И так получилось, что одна из близких подруг Ириски – Малинка – была феей Двора Утончённых, художниц, рисующих самим Волшебством. Талант этих фей позволял вносить дополнения в мир, наполняя его новыми деталями, и именно так Малинка справилась с ужасным жмером: нарисовала для него клетку. И сразу же подбежала к Непревзойдённой:

– Ириска!

– Малинка!

А дальше прозвучало хором:

– Я так рада!

Они были примерно одного возраста, но совсем не похожи одна на другую: лицо Малинки отличалось нежной округлостью, волосы были каштановыми, а глаза – карими. В отличие от Ириски, которая только-только оказалась в Прелести и ходила в обычной одежде – коротких джинсах и футболке, Малинка выглядела так, как должна выглядеть фея в походе: лёгкие, но прочные шаровары, крепкие сапожки, пояс и удобная кофта с капюшоном. На плече рюкзак, а на широком поясе – обязательная для Утончённых туба с волшебной кисточкой.

– Кто это? – поинтересовалась Малинка, кивнув на бьющегося о прутья клетки зверя. – Я никогда не видела таких чудовищ.

Однако ответить Ириска не успела.

– Смотрите, ещё одна фея! – запищал Пиха. – Другая фея!

– Она победила монстра!

– Не победила, а посадила в клетку!

– Она Утончённая!

– Художница!

– Здорово!

– Утончённая, нарисуй нам футбольный мяч! Тебе что, жалко? Нарисуй! Не будь врединой!

– И найди мою куклу! – Пиха подёргал Малинку за рукав. – Найди мою куклу, слышишь? Она говорящая и всё время куда-то прячется.

Утончённая оторопело оглядела беснующихся пушистиков, после чего изменила вопрос:

– Ириска, откуда здесь ЭТИ чудовища?

– Дай поиграть твою кисточку!

– Ну, дай, что тебе жалко, что ли?

– А где наш футбольный мяч?

– И где моя кукла?

– Ты правда Утончённая? – осведомился папа Выдриус. Малинка машинально кивнула. – Ты нарисуешь нам новый забор? А то жена давно говорит, что нам нужен забор, а у меня всё времени нет и нет…

– Сначала она нарисует футбольный мяч! Она обещала!

– Нет, куклу!

– Нет, мяч!

– Дети, спокойно! – строго произнёс папа Выдриус. – В кои-то веки к нам забрела полезная в хозяйстве фея, а вы хотите растратить её Волшебство на всякую ерунду.

– Я не собираюсь растрачивать Волшебство на ерунду, – твёрдо заявила Малинка.

– Молодец, – одобрительно кивнул папа Выдриус.

– И на забор – тоже.

– А вот это зря…

Неизвестно, чем бы закончилась недовольная тирада папы Выдриуса, если бы на поляну вдруг не упала гигантская тень, не послышался треск крыльев и не опустился бы сверху Стрек, продолжая держать в лапе извивающегося жмера.

– Калявка, – обратился он к Малинке. – Нарисуй вокруг этой зубастой калявки верёвку, а то мне надоело его держать.

– Малинка – это Марли, – улыбнулась Ириска. – Ему тебя представлять не буду, потому что он всё равно всех называет калявками.

Двести, или около того, глаз Стрека укоризненно посмотрели на Непревзойдённую, но та уже привыкла к этой манере и осталась спокойна. И даже спросила:

– Что не так?

– Я подумаю над твоими словами, дерзкая калявка, – пообещал Марли. – Они мне не понравились.

Тем временем Малинка нарисовала стягивающую жмера верёвку, отчего хищник стал походить на закуклившуюся гусеницу, и вежливо спросила:

– Так пойдёт?

– Ты очень хорошая и добрая калявка, – сообщил девочке Стрек и покосился на Ириску. – Не то что некоторые.

– Ты поосторожнее с намёками, – посоветовала Непревзойдённая. – А то мало ли что может прилететь с неба.

– Видишь, какая у тебя подруга? – обратился к Малинке Стрек. И даже вздохнул, показывая, насколько всё ужасно.

Однако взаимопонимания не нашёл.

– Может, дело не в моей подруге, а в тебе? – тут же поинтересовалась Утончённая. – Ириску я давно знаю, а тебя всего пару минут и в общем не в восторге.

Марли тряхнул дредами и отвернулся.

– Они ругаются чуть не до хрипоты, а неуживчивыми вся Прелесть называет нас: милых и отзывчивых Аллигадов, – с иронией произнёс высунувшийся из-под крыла Стрека Хилений.

– Кто это? – вздрогнула Малинка. – Марли, у тебя завелись мыши?

Ответить Калявный не успел, потому что раздался вопль:

– Я слышал голос куклы!

И возле собеседников как из-под земли вырос Пиха.

Хилений охнул и снова спрятался на гигантской стрекозе, выдриусята шустро полезли на Марли, и воспользовавшись тем, что они отвлеклись, Ириска потащила подругу знакомиться с Кутерьмой, которая медленно нарезала круги в центре поляны. Она выглядела сосредоточенной, и Непревзойдённая искренне надеялась, что старушка не просто гуляет, а думает над решением возникшей проблемы.

– Сейчас я представлю тебя одной из лучших волшебниц Прелести… – быстро произнесла Ириска, торопясь рассказать подруге, кого ей предстоит увидеть, но закончить не успела, поскольку справа от фей неожиданно засеменил папа Выдриус.

– Значит, я могу рассчитывать на новый забор? – поинтересовался он, умильно улыбаясь Малинке. – Не очень высокий.

А Ириска про себя отметила, что за все годы знакомства Выдриус ни разу не улыбнулся ей настолько дружески.

– Нет, не можете, – прохладно ответила Малинка.

– А на совсем невысокий забор? – не отставал прилипчивый Выдриус. – В два детских роста хотя бы. Метра три то есть.

Ириска поперхнулась:

– Три метра – это два детских роста?

И выразительно посмотрела на папу Выдриуса, который едва доходил девочке до плеча. А его пушистики и вовсе бегали где-то под ногами.

– Ты видела не всех моих детей, – нашёлся хитрый папа.

– Забудь о заборе, – повторила Утончённая.

– То есть я ничего не получу за это сражение?

Вопрос прозвучал так жалостливо, что девочкам на мгновение стало стыдно: ведь Выдриусы и в самом деле проявили чудеса героизма, и не нужно сердиться на то, что теперь выклянчивают подарок: такими уж они уродились.

Феи переглянулись, затем одновременно покосились на зарычавшего жмера, того, который сидел в клетке, улыбнулись, и Ириска поинтересовалась:

– Вам, случайно, не нужны сторожевые собачки?

– Эти?

– Эти.

– Их можно приручить?

– Нет.

– Тогда не нужны.

– А больше у нас ничего нет.

И девочки вошли в магический круг, куда папа Выдриус заходить побаивался. Он остался на краю его, немного помялся, наблюдая за феями, а когда понял, что они завели долгий разговор с Анфисой, вздохнул и отправился к детям. Или строить забор.

– Малинка, позволь представить тебе Анфису Кутерьму, одну из сильнейших волшебниц Прелести, – произнесла Ириска, подводя подругу к старушке. И с чувством добавила: – Это она похитила Полику.

– Полику похитили?! – изумилась Утончённая.

– Увы.

– Значит, я опоздала?

– Я тоже, – не стала скрывать Непревзойдённая. – Всё произошло быстрее, чем мы рассчитывали.

В ответ Малинка положила руки на плечи подруги и вздохнула:

– Ириска, мне очень, очень жаль. Хочешь, я нарисую этой ведьме ужасные рога? Пусть все знают о её подлости. – Некоторые рисунки Утончённых исчезали со временем, после того, как рассеивалась вложенная в них сила, но существовали и «вечные» заклинания, которые могла стереть лишь другая, более сильная Утончённая. – Рога ей пойдут.

– Я, вообще-то, волшебница, – напомнила девочке старушка. – И в отместку могу превратить тебя в футбольный мяч. И отдать выдриусятам.

– Кому?

– Пушистым чертенятам, которые мучают Марли, – шёпотом поведала Ириска.

– Нет, не надо выдриусятам, – покачала головой Малинка. Она уже поняла, что Кутерьма им не враг, однако продолжила возмущаться: – Но о чём вы думали, когда похищали Полику?

– Меня обманули!

– Бабулю обманули, – подтвердила Ириска. – Но она поможет нам.

– В чём? – заинтересовалась Анфиса.

– Отыскать мою сестру, – твёрдо ответила Непревзойдённая.

– Я обещала?

– Неважно. Главное, что вы это сделаете.

– Правильно, – поддержала подругу Малинка. – Я прослежу за тем, чтобы так было.

Некоторое время Бабуля переводила взгляд с одной феи на другую, затем сообщила:

– Я не похищала Полику… Её ведь зовут Полика?

– Да.

– Я только помогла ей перенестись в Прелесть. А похитил её кто-то другой.

– Кто? – спросила Малинка.

– Аримана по имени Зарифа и тот самый Сумрачный Бубнитель, – ответила Ириска.

– «Тот самый»? – прищурилась Утончённая. – Я что-то пропустила?

– Его зовут господин Кихир, и мы уже встречались, – ответила Непревзойдённая. – Сначала он ухитрился пробраться в Коралловый дворец и едва не помог пиратам его захватить. А потом мы столкнулись во Втором Городе.

– Вижу, ты не теряла времени даром, – с уважением произнесла Малинка. – Не сидела на месте.

– Последние недели выдались весьма насыщенными, – не стала скрывать Ириска.

– Расскажешь, когда будет время, – решила Утончённая. – А пока давай поговорим о Полике…

– У меня есть её Самоцветный Ключ, – припомнила Анфиса. – Кажется, в этом кармане…

И стала рыться в сумочке.

На свет появилась вскрытая зелёная плитка, затем ещё одна, нераспечатанная, футляр для очков, подкова на счастье, карманная энциклопедия трав на листердейском языке, пудреница, тюбик губной помады…

– А где книга? – поинтересовалась Ириска.

– У Зарифы, – отозвалась Кутерьма, продолжая выкладывать из сумки свою собственность. – Схватила её сразу после ритуала.

– Зачем вы отдали?

– Я праздновала и немного отвлеклась… – честно призналась Бабуля. И тут же попыталась оправдаться: – Если ты не заметила, я совершила невозможное: провела ритуал, который до сих пор никто не мог сотворить!

– Лучше бы у вас не получилось, – вздохнула Ириска.

– С точки зрения науки, ты не права, – не согласилась Анфиса и гордым жестом поправила очки. – Может, я допустила ошибку. Может, я попалась на удочку преступников. Но я провела ритуал. И горжусь этим.

Феи переглянулись, но спорить не стали. В конце концов, Кутерьма была права: она действительно доказала, что является сильнейшей волшебницей Прелести. Жаль только, что из-за этого Полика оказалась в беде.

Великий ритуал привёл к великой беде.

Впрочем, Бабуля это понимала и потому в гордой позе простояла недолго. Посмотрела на печальные лица девочек, вздохнула и тоже погрустнела.

– Куда Зарифа и Кихир планировали увезти Полику? – тихо спросила Ириска.

– Они не говорили.

– А вы спрашивали?

– Нет.

– Почему я не удивлена? – пошутила Малинка.

– Может быть, ты разучилась удивляться? – предположила Анфиса.

Утончённая ответила выразительным взглядом и продолжила:

– Скорее всего, Полику повезут в Плесень. Нужно предупредить воинов Закатного Рубежа.

– Маршал Беркут предупреждён, – сообщила Ириска и добавила: – Да и не поедут Зарифа с Бубнителем очевидной дорогой. Они умные, они придумают что-нибудь другое.

– Я слышала, есть проход через дворец-колодец Аквариус, – припомнила Малинка.

– Я его разрушила, – скромно сообщила Непревзойдённая.

– Дворец?

– Проход.

– Когда ты всё успеваешь?

– Говорила же: у меня выдались насыщенные недели. – Ириска помолчала. – Водяная Хмарь затащила меня во дворец-колодец, пришлось сражаться на её территории, но я справилась. И сейчас по Аквариусу бродят толпы полоумных Захлебнувшихся, через которых аримане и Бубнителю не пройти.

– Как ещё можно попасть в Плесень?

– Это неважно! – вдруг выдала Бабуля.

Последние пару минут она молчала, разглядывая фей с таким видом, словно впервые их увидела, и это дало Утончённой право на очередную шутку:

– Надо же кто проснулся!

Анфиса подняла брови и уточнила:

– Как, ты сказала, тебя зовут?

– Малинка.

– Неудивительно, что я не запомнила. – Утончённая задохнулась от гнева, а Бабуля повернулась к Ириске и показала извлечённый из сумки кулон с крупным искрящимся камнем: – Смотри, что я нашла!

– Это Самоцветный Ключ Полики, – терпеливо произнесла Непревзойдённая, которая стала понимать, как следует вести себя с Кутерьмой. И заодно дёрнула за рукав готовую взорваться подругу и не позволила ей начать скандал.

– Верно, – кивнула Анфиса. И учительским тоном продолжила: – А тебе известно, что, находясь в Прелести, фея связана со своим Ключом магической нитью? А значит…

– Вы можете выследить Полику и узнать, где она! – радостно закричала Ириска.

– Конечно, могу! – тоже радостно поддержала её старушка. И тут же осведомилась: – А зачем?

– Что зачем? – не поняла Непревзойдённая.

– Зачем выслеживать какую-то девочку по Самоцветному Ключу? – Бабуля Кутерьма оглядела застывших фей и поинтересовалась: – Хотите пожевать?


Глава IV
в которой Факарах собирается в Штырвилль, Зарифа собирается в Штырвилль, господин Кихир и Полика собираются в Штырвилль, а Быкобой по имени Диро хочет золота

Обитатели Прелести опасались путешествовать в Некро, а те, кому доводилось оказаться в этом навевающем ужас месте, обязательно приукрашивали увиденное, и поэтому мало кто знал, как именно выглядит нынче Метка Тьмы. Ходили слухи, что весь Некрополь представляет собой одно большое кладбище, бесчисленные ряды земляных холмиков, под которыми лежит армия королевы Гнил. И это было правдой. Но не всей. Другие рассказывали, что Некро – это неприступная крепость с высокими стенами, рвами, бастионами, подъемными мостами и прочими строениями, делавшими её настоящей Цитаделью. И это было правдой. Но не всей. Третьи уверяли, что в действительности тот комплекс, который сейчас называют Некрополем, задумывался как дворец, но разрушения уничтожили его чудовищную красоту. И это тоже было частью правды.

Потому что в действительности Некрополь представлял собой и первое, и второе, и третье, и многое-многое другое.

Знаменитый Королевский мост, который знали все обитатели волшебного мира и который не раз появлялся на самых ужасных, самых страшных картинах художников Прелести, был перекинут через широкую пропасть и упирался в Великие Врата, названные так из-за грандиозных размеров и прекрасной отделки. Великие Врата служили главным въездом, и потому слуги королевы Гнил трудились над ними особенно тщательно. Врата украшали символы Зла, защищающие Некро от Волшебства, и аллегорические фигуры девяти Ужасных Кар, которыми старуха Гнил грозила врагам. А прямо над въездом чернели крупные буквы, складывающиеся в слово «Рах» – «Власть», – чтобы каждый знал, что оказался в месте сосредоточия высшей силы. Створки же были отлиты из несокрушимой субдулской стали, секрет создания которой знали только в Жгучей Плесени, а украшала их изумительная ковка, изобразить которую мог лишь великий художник, бывший при этом ещё и палачом.

Врата пугали и завораживали.

А сразу за ними начинался широкий, мощённый крупным чёрным камнем проспект императрицы Гнил. Именно императрицы, а не королевы – этот титул приготовила для себя старуха после покорения Прелести. Проспект был таким же прямым, как мост, но гораздо длиннее и упирался в великолепную башню Столп, а точнее – в широкую лестницу, ступени которой вели к подиуму с величественным троном. Сидя на нём, старуха Гнил должна была принимать почести и судить подданных, преданно стоящих у ног повелительницы. Разумеется, в дворце был предусмотрен огромный тронный зал, но именно кресло над крыльцом королева считала главным – ведь на площади вокруг него могло собраться свыше миллиона её верных подданных.

По правую сторону проспекта высилась величественная Колоннада Предков, монументальное сооружение, в котором была представлена вся династия правителей Верхней Плесени. А слева тянулся Пантеон Героев, в котором королева приказала установить скульптуры лучших воителей Плесени. Позади Колоннады и Пантеона возвышались дворцы знати, некогда новенькие, только-только законченные, а теперь полуразрушенные и заброшенные, потерявшие блеск под ударами дождя и ветра. А за дворцами, между ними и стеной скал, лежали пустыри, до которых не успели добраться древние строители. Пустыри представляли собой поля тёмной пыли, в которых покоилась армия старухи Гнил.

Собственно, пыль, больше похожая на пепел, и считалась останками армии: прахом воинов, колдунов и Тёмных Тварей.

И никакой жизни вокруг.

Ни животных, ни птиц, никого…

Здесь даже не росла трава – не получалось без света, воды и тепла. И сотни лет живым тут здесь оставался только ветер, гонявший по чёрному камню тёмную пыль, бывшую некогда великой армией.

Но в последнее время всё изменилось, и Некро перестал быть пустыней. Лес, конечно же, не вырос, однако появились обитатели: радужные жмеры и плотоядные челобезьяны – опасные хищники, волшебным образом перенесённые с полуострова Таму. Но звери не охотились, как можно было предположить, а охраняли границы, внимательно следя за тем, чтобы любопытные обитатели Прелести не проникали дальше установленной хозяевами черты. И не увидели многочисленных рабов, что ползали по тёмным полям Некрополя, тщательно просеивая пыль.

Все эти существа были вишнёвыми штырами – невысокими, худощавыми, черноглазыми, одетыми в коричневую крестьянскую одежду, простую и грубую, зато удобную и крепкую. Они выстроились в густую цепь, протянувшуюся от построек до скал, и усердно работали, изредка прерываясь на сон и еду. Штыры питались хлебом и водой, их длинные, заплетённые в косы волосы были полны пыли, глаза же покраснели от неё и постоянно слезились, но они не жаловались, а работали. Усердно работали.

А с полуразрушенной террасы одного из дворцов, с которой открывался превосходный вид на тёмные поля Некро, за штырами наблюдали трое.

Главной фигурой был Факарах – лысый субдул с ярко-голубыми сапфирами вместо глаз. Искусственное зрение не было капризом или причудой волшебника, просто субдулы обитали в пещерах Жгучей Плесени, никогда не видели света и не имели глаз. Поэтому тех, кто соглашался служить ей, королева Гнил снабжала магическими сапфирами, зачарованными специально для жителей Жгучей Плесени. Во всём остальном Факарах ничем не отличался от оставшихся в другом мире соплеменников: мощного вида мужчина с круглой, абсолютно лысой головой и большой, выступающей вперёд «бульдожьей» челюстью. У него были очень широкие плечи, непропорционально длинные руки и короткие, но крепкие ноги. В одежде он предпочитал чёрный кожаный колет с фиолетовыми вставками, кожаные брюки и мягкие, короткие сапоги. А на боевом поясе висел традиционный субдульский нож в расшитых золотом ножнах.

Субдул и его спутники стояли на краю террасы, отчётливо видели ближайших штыров и заметили, с каким страхом посмотрели те на пробежавшего неподалёку жмера. Взгляды были настолько боязливыми, что мужчина по имени Дэвиен Джер тихонько рассмеялся:

– Они кажутся запуганными.

– Кто? – удивился субдул.

– Штыры.

– У них прекрасное настроение.

– Я вижу страх.

– Они испугались жмера, это нормально.

– Я совсем не против того, что рабы должны трястись от ужаса, – объяснил Дэвиен. Он совсем недавно прибыл в Некро и не понимал многих деталей происходящего. – Я считаю это правильным.

Но Джер ошибался.

– Я ни в коем случае не запугиваю сотрудников и не хочу, чтобы ты это делал в моё отсутствие, – вежливо, но очень твёрдо произнёс Факарах. – Никогда в жизни штыры не были так упорны, сосредоточенны и одержимы работой, как теперь, и нельзя сбивать их с этого настроя. Им нравится работать…

– Нравится? – удивился Дэвиен.

– Мне было нужно, чтобы они работали, и я этого добился, – поведал субдул. – Я их не запугивал, не угрожал, но при этом они пашут, как проклятые, и жалеют только о том, что нельзя работать ещё больше.

– Ты просто пообещал им золото, – буркнул Джер.

– Я пообещал им чудовищно много золота, – уточнил субдул.

– Хватило бы и половины, – желчно заметил третий участник разговора – закутанный в плащ, шарф и в надвинутой на глаза шляпе Бубнитель.

– Может, хватило бы, – не стал спорить Факарах. – Но мне не жалко, потому что Чёрные Слёзы дороже золота.

– Верно.

– Но самое главное заключается не в размере награды, – продолжил субдул. – Штыры хорошо работают, поскольку знают, что я держу слово. Я честно отдаю заработанное и слежу за тем, чтобы счастливчики без проблем добирались до Штырвилля. В результате рабы, как ты их назвал, вкалывают по пятнадцать часов в сутки, живут впроголодь, спят под открытым небом и всем довольны. А мы едва отбиваемся от тех, кто хочет на нас поработать.

– Жадность, – усмехнулся Джер.

– Жадность, – подтвердил Факарах. – И глупость. Каждый штыр верит в то, что повезёт именно ему. Каждый считает себя не жалким рабом, денно и нощно вкалывающим для нашей пользы, а будущим миллионером. Тёмная пыль проникает в их лёгкие и сжигает их, въедается в кожу и оставляет на ней отвратительные язвы. Они умирают. Но они всем довольны.

– Так ведут себя все люди? – осведомился Бубнитель.

– Штыры – не люди, – уточнил Дэвиен.

– Так ведут себя все глупцы, и неважно, штыры они, люди или мафтаны, – ответил Факарах. И его каменные глаза весело блеснули. – Я знаю, как использовать их жадность, но не понимаю её, потому что жадности не существует в моём мире, где есть только одна ценность – жизнь. И только одно удовольствие – чужая смерть. Я вырос в таких местах, где не рождаются слабаки, и мне смешно смотреть, как штыры надрываются ради жалкого металла.

– Заполучив металл, они становятся богатыми и могут никогда больше не работать, – напомнил Джер.

– Они всё равно умрут.

– Да, всё равно.

Мужчину, который составлял компанию Факараху, совсем недавно звали волшебником Дэвиеном Джером из Браттиншира. Десять лет назад он окончил знаменитую академию во Втором Городе, успел прославиться как необычайно талантливый маг, но гордыня привела его на тёмную сторону. Дэвиен Джер мечтал стать самым сильным колдуном Прелести, обратился к старухе Гнил, и сейчас никто не назвал бы его волшебником. Кожа Дэвиена стала сухой и серой, болезненной, словно он заразился птичьей лихорадкой, нос заострился, будто у мертвеца, глаза глубоко запали, а некогда густые светлые волосы превратились в грязные пакли до плеч. При этом на левой скуле Джера вскочила омерзительная бородавка с тремя длинными чёрными волосинками, которую невозможно было свести даже с помощью магических уравнений высшего порядка.

Дэвиен сделался страшным на вид, но сохранил талант и ясный ум, и его переход на сторону Плесени стал большой победой старухи Гнил.

– Признаю: ты очень ловко управился со штырами, – с уважением произнёс Джер, глядя в равнодушные камни, заменяющие субдулу глаза.

– Спасибо.

– Уверен, вдвоём у нас получится ещё лучше.

– Не сомневаюсь.

В действительности Факараху не понравился приказ королевы Гнил принять человека как равного и рассказать обо всём, что происходит в Некро. Да и сам Джер – умный и подлый – не нравился субдулу, но оспаривать решение старухи он не рискнул и принял Дэвиана радушно.

– Сегодня что-нибудь нашли?

– Ещё нет.

– И вчера не нашли, – язвительно добавил мафтан. – У нас всего три камня.

Сумрачного Бубнителя звали господин Фуроту, и он был необычайно сильным гипнотизёром, в одиночку управляющимся со всеми хищниками, которых доставили с полуострова Таму по приказу королевы Гнил. Благодаря ему десять радужных жмеров не бросались на штыров, а надёжно охраняли границу, довольствуясь пищей, которую им давали раз в день.

– Три камня – это очень мало, – протянул Джер. – Я думал, нашли больше.

– Мы находим примерно один камень в неделю, – сообщил субдул. – Это хороший результат.

– Если бы их было много, они не были бы столь дороги, – хмыкнул мафтан.

– Они у тебя с собой? – спросил колдун. – Дашь посмотреть?

– Пожалуйста. – Субдул улыбнулся, сунул руку за пазуху, достал плоскую золотую коробочку и раскрыл её, продемонстрировав собеседникам три округлых, абсолютно чёрных камня, действительно напоминающих слёзы.

– Можно? – сглотнув, спросил Джер.

– Да, – разрешил Факарах.

Колдун снял перчатку и осторожно взял в правую руку один из камней. Поднял, глядя через него на тусклое небо, и выдохнул:

– Он прекрасен.

– Скорее – совершенен.

– Правда, что это всё, оставшееся от Тёмных Тварей? – негромко спросил Бубнитель.

– Правда, – подтвердил субдул.

– Неизвестно, – одновременно с ним ответил Дэвиен.

И удостоился холодного взгляда холодных ярко-голубых сапфиров. Факарах выдержал паузу, намекая, что с ним лучше не спорить, и продолжил, обращаясь к мафтану:

– В той армии было мало Тварей, поэтому мы редко находим Слёзы.

– Может быть, – рассеянно отозвался колдун, разглядывая Некро через чёрный камень. – Никогда не устану поражаться прозрачности Слёз.

Тон, которым он произнёс фразу, ясно показывал, что у Джера есть своя версия происхождения камней, и субдул неохотно поинтересовался:

– А откуда, по-твоему, они взялись?

– Я думаю, что, когда Её Величество покинула Прелесть, не все воины были мертвы, – тут же ответил Дэвиен. – Тех, кто не погиб, феи бросили умирать здесь, в ужасном Некро, и Слёзы – их печальное послание нам.

– Не тебе, – желчно уточнил Факарах. – Если бы Её Величество победила, ты, возможно, вообще не родился бы. Армия должна была уничтожить всех жителей Прелести.

– Ты прав, – не стал спорить колдун. – Непревзойдённые спасли мир, а значит – и моих далёких предков от уничтожения. Я жив благодаря им.

– За что же ты их ненавидишь? – удивился Бубнитель.

– А за что мне их любить? – удивился в ответ Джер. – Та услуга оказана давно, феи помогли моей прабабушке или прапрабабушке, но я не собираюсь вечно их благодарить. Мне противно думать, что мелких колдуний считают чуть ли не покровительницами мира. Чушь! Большинство из них не способны тягаться со мной в Волшебстве. Они слабее! Они должны мне подчиняться! Или уйти.

– Никакой благодарности? – тихо уточнил Факарах.

Дэвиен резко замолчал, несколько секунд пронзительно смотрел в ярко-голубые сапфиры, после чего осведомился:

– За что?

– Тысячу лет назад в Жгучей Плесени разразилась страшная война. А мы, уточню, называем «страшным» то, от чего вы вообще сходите с ума, – размеренно произнёс Факарах. – Тысячу лет назад далборгреги вздумали, что им не хватает жизненного пространства, и решили уничтожить нас, субдулов, и занять наши области. Мои предки дрались отчаянно, однако далборгрегов было много, гораздо больше нас, и они не жалели никого: ни своих, ни чужих. Мы проигрывали. Чтобы тебе было понятно: если бы мы проиграли, я бы не родился. Но когда всё рушилось и стало ясно, что нам не выжить, на помощь пришли наши старинные враги – стринхары. Вместе мы разбили далборгрегов, и с тех пор в Жгучей Плесени нет крепче союза, чем между нашими двумя народами.

– Далборгреги ещё существуют? – быстро спросил Джер.

– Их слишком много, чтобы можно было уничтожить всех.

– Вот и ответ: ваш союз – это вопрос выживания, а мне от фей ничего не нужно. – Колдун рассмеялся. – Теперь я на вашей стороне и хочу уничтожить маленьких волшебниц. Они меня спасли, но теперь мешают.

– Спасли, – эхом повторил субдул. – Неужели это ничего не значит?

– Уверен, мои предки не забыли сказать им спасибо, – вновь рассмеялся Дэвиен, возвращая Факараху Слезу. – А камень прекрасен.

– Великолепен, – поддержал колдуна мафтан.

– Кстати, зачем нужны Слёзы? Её Величество не захотела говорить об этом через зеркало, сказав, что ты объяснишь.

– Королева упомянула об этом, – кивнул субдул, задумчиво вертя в руке коробочку с драгоценными камнями. – Дело в том, что в Плесени нет Чёрных Слёз, а в Прелести они встречаются исключительно в Некро. Это камни Прелести, но они чужды ей. Это камни Плесени, но они никогда в ней не бывали. Королева предположила, что Чёрные Слёзы – это нити, связывающие два мира.

– Не может быть, – прошептал изумлённый колдун. – Неужели Её Величество думает, что Слёзы – это Самоцветные Ключи для перехода из Прелести в Плесень?

– Мы обязательно проверим это предположение, – с любезной улыбкой пообещал Факарах. – И если у нас получится, то в Прелесть сможет пройти кто угодно, хоть колдун, хоть Тёмная Тварь, и Закатный Рубеж этому не помешает.

– Мы проведём ритуал? – с жадным интересом спросил Джер.

– Да, – подтвердил субдул. – Как только Зарифа доставит книгу. – Он наконец-то убрал коробочку с камнями во внутренний карман и продолжил: – Похищение Полики показало, что теории Ужиуса Пруфа работают, осталось придумать, как превратить Чёрную Слезу в Ключ.

– Я не верю, что аримана справится, – быстро произнёс колдун. – Зарифа неплохая ведьма, но она недостаточно образованна.

Он явно хотел заполучить главную роль в ритуале, однако субдул с удовольствием разочаровал Джера:

– Зарифа каждую ночь связывается с Её Величеством через зеркало, и королева читает книгу. Точнее, уже прочитала. В настоящее время Её Величество заканчивает писать заклинание, и мы проведём ритуал сразу, как только аримана окажется в Некро.

– Почему не сейчас?

– Потому что Ужиус Пруф вложил в книгу некоторые важные умения, и она стала необходимой частью ритуала.

– Когда приедет Зарифа? – Было видно, что Дэвиену не терпится заняться удивительным колдовством.

– Скоро, – усмехнулся Факарах. – Они уже в пути. Через пару часов я отправлюсь их встречать.

Джер хотел что-то добавить, но в этот момент раздался громкий крик:

– Ура! Я нашёл! Нашёл!

И на поле возникло оживление.

– Неужели четвёртый камень? – Дэвиен даже подпрыгнул от возбуждения.

– Скорее всего, – кивнул субдул.

– Это было бы здорово!

– Давай проверим. – Факарах указал на круглую металлическую платформу, что стояла на краю террасы, а затем, когда троица перешла на неё, прошептал заклинание и повёл рукой, указывая платформе направление. Они медленно долетели до счастливчика, важно подошли к нему – штыры мгновенно расступились, – и субдул потребовал:

– Покажи!

– Вот! – Штыр показал лежащий на ладони камень.

Факарах осторожно, как величайшую драгоценность, взял его, внимательно оглядел и громко произнёс:

– Да, это Чёрная Слеза.

– Ура!! – не сдержался счастливчик.

– Ты получишь награду.

– Сундук, полный золотых монет!

– Сундук, полный золотых монет, – подтвердил Факарах. – И я буду лично сопровождать тебя в Штырвилль.

– Ура!

– Отныне ты богат.

– Ура!!

– Мы выезжаем через пару часов. – Субдул положил счастливчику руку на плечо и повернулся к его грязным соплеменникам. – Посмотрите на него, штыры! Теперь он богат и волен делать всё, что заблагорассудится! Он может позволить себе дорогую одежду и золотые украшения для жены. У него будет большой дом и множество слуг. Работайте усерднее, штыры! Чёрные Слёзы – не вымысел! И золото, которое я вам обещаю, – настоящее! Любой из вас может разбогатеть!

И низенькие существа бросились просеивать пыль.

* * *

Путешествие по волшебному мосту длится недолго.

Ты делаешь несколько шагов, ловишь себя на мысли, что оказалась на бесконечной дороге, идти по которой можно всю жизнь, а переход неожиданно заканчивается, и ты вываливаешься, изумлённая и не понимающая, почему поход за тысячи километров оказался настолько быстрым.

Такими сходили с мостов даже опытные волшебники, так что уж говорить о Полике, которая напрочь позабыла о Прелести и абсолютно не была готова к путешествию через магический переход. Получилось как в поговорке: «Из огня да в полымя».

Ошарашенная, не опомнившаяся после похищения, Полика позволила Зарифе втянуть себя на странный мост, сотканный из бесчисленного множества светлячков, взвизгнула от неожиданности, почувствовав его невероятную, уходящую в бесконечность длину, даже глаза прикрыла, а когда вновь открыла, то вместо Унылого пруда увидела приметный столетний дуб: толстый, в несколько обхватов, высокий и раскидистый. Дуб рос посреди большой лесной поляны, через которую проходила дорога, не мощёная, но хорошо утоптанная, потому что по ней часто ездили. Вокруг стало намного светлее, словно вечер, в который Полика попала из дома, сменился днём, а вместо кричащих пушистых, странной старушки в огромных очках и ужасного чудовища девушка увидела простую, без изысков и украшений карету с высокими, почти в рост человека, колёсами, в которую была запряжена четвёрка крепких лошадей. Рядом с каретой стояли бородатый кучер и четыре кнехта[3], вооружённые пищалями и саблями. Двое должны были ехать на запятках фургона, а двух других ждали осёдланные лошади.

– Почему мы не переместились прямо в Штырвилль? – недовольно спросил господин Кихир, отряхивая плащ. Выходя с моста, Бубнитель не удержался на ногах, упал, вызвав бодрый хохот кнехтов, был этим крайне недоволен и злился. – Зачем тратить время на дополнительное путешествие?

– Штырвилль находится совсем рядом с Некро, и туда невозможно построить волшебный мост, – спокойно объяснила аримана.

– А-а…

– Кроме того, такая опытная волшебница, как Бабуля Кутерьма, при желании может определить, куда был направлен переход, и построить свой – туда же, а вот проследить наш путь на лошадях ей не под силу. То есть под силу, конечно, но это потребует серьёзного напряжения.

– Эта дорога ведёт прямиком в Штырвилль? – осведомился господин Кихир.

– Да, – подтвердила волшебница.

И её ответ вызвал у мафтана язвительное замечание:

– Ну, конечно, Анфиса не догадается, куда мы отсюда отправились. – Подумал и добавил: – Ладно, старушка не в себе, а вот Непревзойдённую мы точно не обманем.

– Будь добр, говори тише. – Зарифа выразительно кивнула на Полику, которая до сих пор стояла там, куда сошла с волшебного моста, и, судя по выражению лица, пребывала в глубокой растерянности.

– Ты уверена, что она нас слышит? – хихикнул мафтан.

– Всё равно не кричи, – попросила аримана.

– Давай я её загипнотизирую? – предложил господин Кихир. – Она будет так же ходить с вытаращенными глазами, но при этом станет абсолютно послушной и не наделает глупостей.

– Ты ведь знаешь, что королева хочет от нас другого, – напомнила Зарифа.

– Полика опасна.

– Она ничего не помнит.

– Непревзойдённые всегда опасны, даже когда ничего не помнят, – не согласился Бубнитель. – А если я её загипнотизирую, с ней точно не будет хлопот.

В словах мафтана имелся смысл: аримана знала, что, даже потеряв память, Полика сумела вырваться из темницы Захариуса, и про себя согласилась с доводом господина Кихира, но только про себя. Зарифа получила от королевы чёткий приказ, которому обязана была неукоснительно следовать.

– Оставим гипноз на крайний случай, – сказала она после короткой паузы. – Сейчас Её Величество хочет, чтобы я с ней подружилась.

– Её Величество готовит интригу?

– Её Величество хочет, чтобы Непревзойдённая вспомнила о Волшебстве, обрела силу, но использовала её во зло.

– Её Величество хочет сделать из Полики ведьму?

– Именно, – подтвердила Зарифа. – Поэтому нам запрещено её гипнотизировать.

– В таком случае не буду настаивать на подобном предложении. – Бубнитель поправил шляпу.

– Но будь готов взять Полику под контроль, – попросила красноглазая. – Вдруг она сообразит, кто мы.

– Я всегда готов.

Аримана улыбнулась, вновь посмотрела на Полику – та по-прежнему не двигалась – и подошла к кучеру.

– А у вас всё готово?

– Так точно, госпожа! Можем отправляться в любой момент.

Бородатый кучер по имени Тинти был командиром наёмных солдат, которых Зарифа наняла для сопровождения до Штырвилля. Человеком он был опасным и смелым, но главное – верным слову: взяв деньги, Тинти не отступал и ещё ни разу не обманул нанимателя.

– Как долго ехать до Штырвилля?

– До заката доберёмся.

– Прекрасно… У вас есть вода?

– Прошу. – Тинти протянул аримане флягу и кивнул на Полику: – Это та самая девушка?

– Да.

– Разве она не пленница?

– Ни в коем случае, – ответила Зарифа, сделав большой глоток. – Обращайтесь с ней со всем возможным почтением.

– Понял.

– Как с моей сестрой.

– Я понял.

– И защищайте в первую очередь.

Кучер удивлённо поднял брови:

– Я думал, что в первую очередь должен защищать вас.

– Я могу за себя постоять, – усмехнулась аримана. – А девочке нужно помогать. – И резко закончила: – Выезжаем через десять минут.

– Как скажете.

Тинти отправился раздавать приказания кнехтам, а Зарифа наконец-то подошла к Полике, дружески улыбнулась и протянула флягу:

– Это вода.

– Я не хочу, – отрывисто ответила девушка.

– Хочешь, – произнесла аримана, не прекращая улыбаться. – После волшебного моста всегда хочется пить.

– Какого моста?

– Волшебного. Или ты думаешь, мы сюда на осликах добрались?

Несколько секунд Полика смотрела на красноглазую красавицу, после чего вздохнула:

– Я думаю, мне всё это снится.

– Понимаю…

– Что ты можешь понять?!

Полике хотелось кричать. Вопить. Хотелось громко спросить у темноволосой девушки, что та понимает? Что она вообще способна понять? Знает ли она, что чувствуют нормальные люди, проваливаясь сквозь землю и оказываясь в другом мире? Что происходит в душе, когда перед тобой возникает настоящее чудовище? Как относиться к тому, что выдумки о колдунах оказываются правдой, а с помощью маленького мостика, светящегося, словно голограмма, можно в одно мгновение перенестись за тысячи километров?

И это всё происходит с обычной девушкой, которая знать не знала о волшебстве до сегодняшнего утра, когда младшая сестра пришла к ней со странным разговором?

Полике очень хотелось кричать, но Зарифа взяла её за руку и мягко, проникновенно произнесла:

– Когда-то я переживала то же самое. Стояла, как ты: одинокая, растерянная, напуганная…

– Я не напугана, – отрезала Полика.

– А я была напугана, потому что меня продали в рабство, – с прежней мягкостью продолжила аримана и так сумела привлечь внимание девушки.

– В рабство? – изумилась Полика. – Как? Кто тебя продал?

– Корабль, на котором мы плыли, захватили пираты. Мой отец погиб в бою, а меня продали в рабство в одном из южных портов. – Зарифа вздохнула. – Это длинная история, но если захочешь, я её расскажу. Потом. Пока же просто поверь, что я знаю, какие ужасные чувства ты испытываешь.

– Но сейчас ты свободна? – прищурилась Полика.

– Да. Но для этого мне пришлось научиться бороться и побеждать. И мне пришлось очень постараться, чтобы обрести свободу.

– Понятно.

Как это ни странно, разговор о чужом несчастье помог Полике прийти в себя. Оцепенение, вызванное двумя подряд событиями, исчезло, и девушка заинтересовалась происходящим:

– Где мы?

– Посреди большого леса, – тихонько рассмеялась аримана. – Дорога пересекает его с востока на запад, и скоро мы отправимся в путь.

– Далеко?

– До вечера доберёмся.

– Мы убегаем?

– Да, – спокойно подтвердила Зарифа, глядя фее в глаза. – Мы убегаем от той ведьмы, которая выдернула тебя в Прелесть.

– Куда выдернула? – переспросила Полика.

Она запомнила слова Ириски: «Делай вид, что ничего не помнишь», – и следовала совету сестры.

– В Прелесть. В мир, который ты видишь вокруг, – объяснила аримана. – Старуха Кутерьма похитила тебя из мира людей, чтобы надавить на Ириску. Но к счастью, я успела прибыть к месту ритуала до того, как старая ведьма отправила тебя в Плесень.

Полика припомнила пританцовывающую колдунью и подумала, что та явно никуда не торопилась. Но спросила о другом:

– Ты – фея?

– Нет, аримана. Меня зовут Зарифа.

– Полика.

– Очень приятно.

– Мне тоже. – Полика сделала большой глоток воды и мысленно согласилась с новой знакомой: вода оказалась кстати, после волшебного моста в горле пересохло. А утолив жажду, спросила, указав на невысокое существо в плаще, шарфе и широкополой шляпе: – Кто это?

– Его зовут господин Кихир. Он вредный, желчный, но хороший. Он помогает.

– Спасибо за воду.

– На здоровье.

– Куда мы едем?

– Нужно отыскать твою сестру.

– Она только что была дома.

– Когда узнает о похищении, обязательно отправится в Прелесть.

– Пожалуй, – подумав, согласилась Полика.

Напряжение, которое очень чувствовалось в начале разговора, спало. Мягкий голос ариманы и её проникновенные речи подействовали, Полика окончательно успокоилась и даже стала неуверенно улыбаться.

– Забирайся в карету и устраивайся удобнее – впереди долгий путь, – предложила аримана. – Сиденья не особенно мягкие, но там должны быть подушки. Мы с Кихиром скоро составим тебе компанию.

Полика кивнула, а Зарифа отошла к Бубнителю.

– Пока всё идёт как надо. Ты предупредил разбойников?

Они не собирались откладывать дело в долгий ящик, и первый неприятный сюрприз поджидал Полику на лесной дороге – карету атакуют местные бандиты. Разумеется, кнехты об этом не знали, поскольку нападение и сражение должны были быть настоящими.

– Я распустил нужные слухи и уверен, что Быкобой Диро обязательно нападёт, – твёрдо ответил Бубнитель. – Готовься к бою, Зарифа.

– Пусть готовится Непревзойдённая, – рассмеялась аримана. – У неё сегодня интересный и очень насыщенный день.

* * *

Огромный Лес Дубовых Бочек привольно раскинулся на территории целых трёх государств: его северная часть принадлежала светлейшему герцогу Монтерри, южная считалась собственностью князя де ла Бидо, а восточной третью владело государство Эхтонси – республика торговцев и путешественников. Что же касается названия, то Лес получил его из-за бесчисленных столетних дубов – их местные жители пилили на бочки, которые славились на всю Прелесть. Лес считался заповедным, в нём запрещалось жить кому бы то ни было, кроме штыров, давным-давно заселивших Вишнёвые холмы. Три государства активно торговали друг с другом, и через Лес Дубовых Бочек было проложено целых семь дорог, по которым то и дело ездили купцы, а там, где часто ездили купцы, обязательно появлялись разбойники. Грабителей стало так много, что путешествовать вокруг леса было гораздо безопаснее, но при этом – намного дольше, поэтому торговцы сбивались в караваны, нанимали охрану из кнехтов и продолжали пересекать опасный Лес напрямик. И очень часто такие поездки заканчивались настоящими сражениями…

Разбойников в Лесу Дубовых Бочек хватало, однако среди них выделялась шайка здоровенного Быкобоя по имени Диро – она считалась одной из самых опасных, а её лагерь располагался неподалёку от дороги на Штырвилль. В шайку входили всего с десяток отпетых головорезов, но половину из них составляли Быкобои, а ещё двое были Шальными Вепрями, очень сильными, но, правда, туповатыми.

Лагерь шайки представлял собой несколько землянок и шалашей, выстроенных вокруг утоптанной площадки, на которой разбойники устраивали общие собрания, решая, на кого напасть в следующий раз или как поделить добычу. И Диро, и его воины редко выходили из лесу, однако у Быкобоя было много соглядатаев в придорожных трактирах и постоялых дворах, благодаря которым Диро заранее узнавал о приближении богатых купцов. Господин Кихир загипнотизировал одного из таких разведчиков и приказал обмануть Быкобоя, рассказав ему историю о несуществующем богатом караване.

– Герцог Монтерри боится, что начнётся война с Плесенью, и решил припрятать часть казны в Штырвилле, – громко поведал Диро, глядя на помощников горящими глазами. – Тамошние колдуны – чарователи – пообещали, что помогут сохранить сокровища.

– У герцога много золота, – хрюкнул один из Вепрей.

– Очень много, – подтвердил Быкобой.

– И его наверняка хорошо охраняют, – закончил Вепрь. – У герцога много не только золота, но и солдат.

– Неохота мне с ними связываться, – добавил другой бандит.

– Дослушайте меня! – рявкнул Диро, и разбойники испуганно умолкли. – Любое количество солдат можно победить, но нельзя победить того, о ком не знаешь. Герцог решил всех обмануть и отправил золото тайно, в одной карете, в сопровождении всего лишь пяти кнехтов.

– Как же ты об этом узнал?

– У меня есть друг – официант в трактире «Деньги на бочку», а у него есть брат – виночерпий герцога, и вот брат рассказал, что два дня назад один из кнехтов проболтался за ужином, что будет сопровождать богатый груз в Штырвилль.

– Что за груз? – тут же поинтересовался другой Вепрь.

Несколько секунд разбойники недоумённо таращились на туповатого приятеля, который, оказывается, не понял, о чём шёл разговор, после чего Диро ответил:

– Золото.

– Много?

– Очень.

– Я люблю золото! – с энтузиазмом воскликнул Вепрь. – Чем больше, тем лучше!

С этим заявлением никто спорить не стал.

– Когда его повезут в Штырвилль? – поинтересовался первый кабан, тот, что был сообразительнее.

– Сегодня. Я выставил дозор, так что мимо нас они не проскочат. Мы должны просто пойти и взять то, что нам принадлежит! – Диро взмахнул топором. – Мы должны взять наше золото!

– Ура! – поддержали главаря разбойники и повскакивали с мест.

А кто-то от избытка чувств даже выстрелил в воздух из пистоля.

– Мы станем богачами! – продолжил Диро, глядя на то, как его парни разбирают оружие. – Каждый сможет купить себе дом и обзавестись хозяйством!

– Ура!

– Никого не жалеть!

– Никого!

– Теперь это наше золото!

– Да!

– Давайте заберём его!!

* * *

«Получается, всё, что рассказывала Ириска, – правда?!»

Эта мысль не давала Полике покоя, и девушка то и дело к ней возвращалась:

«Сестра не лгала, и всё, что происходит вокруг, – реально?»

Конечно, не очень верилось, но отрицать очевидные факты девушка не могла: она помнила и поляну, и ведьму, и чудовище, и мост, перенесший её в совсем другое место… В конце концов, она может протянуть руку и потрогать деревянную стенку кареты, облокотиться на жесткие подушки или поговорить со спутниками: с милой вроде бы Зарифой и дремлющим господином Кихиром, лица которого Полика до сих пор не видела.

«Или это сон? Галлюцинация?»

С другой стороны: какой сон? Как ЭТО может быть сном? Она ведь с абсолютной точностью помнила, как проснулась сегодня утром, быстро позавтракала и помчалась гулять. Сначала они с друзьями съездили искупаться за лес, а на обратном пути решили покататься на Мишкином мопеде. Они сидели на берегу пруда и болтали о завтрашнем походе в кино, когда приехала Ириска. Дальше состоялся странный разговор… Точнее, тогда он показался странным и глупым, и Полика поддерживала его лишь для того, чтобы не обижать сестру, но то, что произошло потом, не поддавалось разумному объяснению.

Она провалилась сквозь землю.

И это не было красивым оборотом речи, а самой настоящей реальностью:

ОНА ПРОВАЛИЛАСЬ СКВОЗЬ ЗЕМЛЮ!

Но при этом оказалась не под землёй, не в какой-нибудь яме или пещере, а в другом мире! В волшебном мире, о котором только что рассказывала сестра! Гигантские белые свечи, висящая в воздухе книга, чудовище с невероятными глазами, животные размером с людей, старуха, пляшущая в центре волшебного круга… Всё смешалось. Сумбур вокруг, растерянность внутри – в тот миг Полика ничего не понимала и лишь поэтому позволила Зарифе увлечь себя на волшебный мост. Точнее, в тот миг ей показалось, что это будет правильно. А если говорить совсем откровенно: в тот миг Полике захотелось оказаться как можно дальше от места, в которое она провалилась из привычного мира. Ей показалось, что если она умчится, убежит, спрячется, то страшное видение рассеется, окажется шуткой, и всё вокруг станет таким, как прежде. На самом деле она просто задремала, наслушавшись нелепых историй, и ей приснился мир, о котором рассказывала Ириска.

К сожалению, не приснился.

И пройдя по волшебному мосту, Полика очутилась не дома, а в другом месте того же самого мира.

Волшебного мира.

Мира, который Ириска называла Прелестью.

Который действительно существует.

Но что дальше?

Где её место в этом мире и что она должна делать?

Полика попыталась припомнить рассказ сестры и мысленно обругала себя за то, что слушала не очень внимательно. Ириска говорила, что у Прелести есть могущественный враг – королева Гнил, по приказу которой Полику планировали похитить…

«Поправка: по приказу которой меня похитили…»

Событие уже произошло.

Должно быть, похищение совершила та старая ведьма, которую девушка видела в центре магического круга, иначе зачем ей было плясать от радости? Но кто такая Зарифа? Каким образом она оказалась в нужное время в нужном месте и можно ли ей доверять?

Полика украдкой взглянула на спутницу и тихонько вздохнула.

Красивая, черноволосая, но при этом подозрительно красноглазая… Она друг или враг? И как проверить? А их третий спутник, закутанное в плащ и шарф существо, которое Зарифа назвала господином Кихиром, – он тоже друг? Почему он прячет лицо? Или у них так принято?

Полика поняла, что запуталась. И ещё – что не может никому доверять, поскольку ничего не помнит и ничего не знает о Прелести.

«Но у меня есть телефон!»

Вспомнив о трубке, с которой никогда не расставалась и которая сейчас лежала в кармане джинсов, Полика едва не вскрикнула от радости, но в последний момент сдержалась, сообразив, что если она не доверяет спутникам, то не надо им рассказывать о телефоне.

«Интересно, он здесь работает? Вроде Ириска говорила, что должен…»

Во время похищения в настоящем мире было утро, телефоном Полика почти не пользовалась, а значит, он полностью заряжен. И нужно при первом же удобном случае, то есть когда никого не будет рядом, позвонить сестре.

«А Ириска точно скажет, можно ли доверять спутникам!»

Наличие телефона улучшило Полике настроение. Она перестала «смотреть в себя», не видя ничего вокруг, и едва ли не впервые с начала путешествия обратила внимание на мелькающий за окном пейзаж. Правда, особенным разнообразием он не отличался: деревья, кусты и снова деревья. В основном дубы. При этом лес не прекращался, несмотря на то, что карета ехала уже больше часа, – тянулся и тянулся, делаясь только гуще.

– Где мы? – негромко спросила девушка.

– Если ты о том, что видишь в окне, то это знаменитый Лес Дубовых Бочек, один из самых больших в этой части Прелести, – скрипучим голосом учителя поведал господин Кихир. – Лес начинается возле Некро и тянется на много-много километров на север, юг и восток. И занимает изрядную часть трёх государств.

– В какое из них мы едем?

– Ни в какое, – вступила в разговор аримана. – Мы направляемся в вольный город Штырвилль, который располагается в самой западной оконечности Леса.

– В городишко, – уточнил из-под шарфа господин Кихир.

– Да, Штырвилль невелик, – с улыбкой признала Зарифа. – Но по-своему интересен.

– Чем?

– В нём живут вишнёвые штыры, а они весьма необычны.

– Я так понимаю, тут много необычных существ, – пробормотала Полика, покосившись на господина Кихира.

Тот хмыкнул, но промолчал.

– Ты права, – не стала отрицать Зарифа. – Только не существ, а народов. Если, например, тебя смущают мои красные глаза, то они такие, потому что я – аримана, а не человек.

– Возможно, раньше я об этом знала, но сейчас ничего не помню, – вздохнула Полика.

– Мне известно, что ты потеряла память, – печально отозвалась красноглазая.

– Мне тоже, – зачем-то добавил господин Кихир и тем вновь привлёк к себе внимание девушки.

– Кстати, мы не были представлены, – произнесла она, протягивая руку. – Меня зовут Полика.

– Господин Кихир.

– И всё? – притворно удивилась девушка.

– А что ты ещё хочешь? – сварливо спросил тот и ругнулся, поскольку карета подпрыгнула на кочке и он стукнулся головой о стенку.

– Не дадите мне руку?

– Зачем?

– Так принято.

– Так принято у людей и других народцев, – сообщил из-под шарфа таинственный спутник. – А я – мафтан.

– Кто?

– Ты вообще всё забыла?

– Господин Кихир – не человек, – поспешила сгладить неловкость Зарифа. И попросила: – Покажи.

– Зачем? – недружелюбно отозвался тот. – Я не хочу.

– Это не обязательно, – поддержала его Полика. – Если господин Кихир не хочет показывать лицо, пусть не показывает.

– И не буду, – проворчал господин Кихир.

Зарифа наградила его выразительным взглядом, но мафтан сделал вид, что не замечает неудовольствия спутницы.

– Но если вы не человек, то кто? – поинтересовалась Полика. – Как называется ваш народ?

– Сказал ведь, что я – мафтан.

– Их ещё называют Прелестными Животными.

Объяснение помогло – Полика догадалась, что господин Кихир говорит о тех пушистых существах, которые с воплями бегали по поляне, и для поддержания разговора произнесла:

– В моём мире Прелестных Животных нет.

– Скучный мир, – прокомментировал Бубнитель.

– Вот уж верно, – не сдержала улыбки Зарифа. – Насколько я знаю, в мире людей не хватает Волшебства. – Увидела, что Полика собирается задать вопрос, и объяснила: – У меня много подруг среди фей. Одна из них даже подарила мне телефон.

И показала трубку.

И едва-едва, в самый последний момент, Полика удержалась от того, чтобы не рассказать о своём телефоне. Вместо этого она ухитрилась изобразить удивление и поинтересовалась:

– В Прелести работают телефоны?

– Ты забыла?

– Я много чего забыла.

Аримана кивнула и объяснила:

– У нас есть ПрелеСеть, а телефоны фей работают от Волшебства.

– То есть им не нужна зарядка?

– Твой разрядился?

Однако подловить Полику у Зарифы не получилось.

– Мой – что? – осведомилась девушка.

– Телефон.

– Боюсь, я выронила его во время похищения.

– Жаль.

– Будет жаль, если я его не найду. Но если вернуться примерно в то же самое время, то…

– Получается, ты забыла не всё, – прищурилась Зарифа. – Ты знаешь, что из Прелести можно вернуться в то время, которое захочешь.

– Мне рассказала об этом сестра, – помедлив, ответила Полика, ругая себя за то, что проговорилась. – Ириска догадывалась, что меня похитят, и попыталась рассказать о Прелести. А я ей не верила и слушала вполуха. Даже смеялась про себя.

– То есть, ты знаешь, что ты – фея.

– Если верить Ириске, я была феей.

– Да, была, – подтвердила Зарифа. – Захариус отнял у тебя память, но внутри ты по-прежнему фея, Непревзойдённая, и умеешь обращаться с Волшебством.

– Не верится, если честно, – не стала скрывать Полика.

– Творить Волшебство не так сложно, как может показаться.

– Ты волшебница?

– Да, – кивнула Зарифа. – Все ариманы знают Волшебство, и я могу помочь тебе вспомнить, как его творить… Слушай внимательно: нужно обратиться к силе.

– Как? – Если честно, Полике очень хотелось вернуть это знание, и в её вопросе прозвучал неподдельный интерес.

– Ты должна почувствовать, что вокруг тебя есть не только воздух, солнечный свет, деревянная стенка, подушки, я и господин Кихир – вокруг тебя есть нечто особенное. Есть некая сила, которая делает всё перечисленное не таким, как было дома, – мягко проговорила красноглазая. – Ты должна нащупать отличие Прелести от мира людей. Сравнить наши миры и понять, что именно здесь не так.

– Увидеть?

– Волшебство нельзя увидеть. К нему можно прикоснуться.

– Почувствовать отличие от мира людей?

Но ответить Зарифа не успела.

Кучер неожиданно закричал:

– Тпру-у-у-у!!

Карета резко остановилась, лошади заржали, а справа громыхнул выстрел.

Первый выстрел.

* * *

Нападение выглядело страшно.

Непривычно, поскольку Полика никогда раньше не переживала ничего подобного, необычно, неожиданно, но в первую очередь – страшно.

С громким треском обрушилось дерево, перегородив путешественникам дорогу, а когда кучер натянул вожжи, заставив лошадей заржать, а карету – остановиться, в атаку бросились вооружённые до зубов головорезы. С правой стороны дороги на путешественников мчались Быкобои с топорами, с левой – Шальные Вепри, тяжёлые сабли которых были не менее грозными, чем топоры. И узкая просека, по которой тянулась лесная дорога, наполнилась сопением, кряхтением, рычанием и воплями. Кричали даже внутри кареты: при появлении разбойников господин Кихир с ногами вскочил на сиденье, вжался в угол и запищал:

– Они нас убьют!

И Полика поймала себя на мысли, что полностью согласна с перепуганным мафтаном.

– Трус! – прошипела Зарифа.

И тут же вскрикнула, потому что в заднюю стенку кареты вонзился тяжёлый топор – его лезвие пробило дерево и вылезло изнутри, хищно блеснув на перепуганных пассажиров.

– Берегись! – выдохнула Полика.

– К бою! – велела аримана, бросив взгляд на Бубнителя, но тот затряс головой:

– Вы волшебницы, вы и сражайтесь!

И ещё сильнее вжался в угол. Бубнителя била крупная дрожь, и даже Зарифа не могла с точностью сказать, прикидывается он или же действительно напуган.

– Отдайте золото! – рычали кошмарные головорезы, один вид которых мог отправить в обморок даже крепкого воина.

Но кнехты оказались ребятами неробкого десятка и не зря ели свой хлеб. Нападение стало для них неожиданным, но они не растерялись, не испугались, а выхватили короткие кавалерийские пищали и дали дружный залп, оглушив нападающих грохотом выстрелов и окутав дорогу облаками порохового дыма. Сколько полегло разбойников, Полика не увидела, однако по воплям поняла, что потери среди них есть, и обрадовалась.

Но поторопилась.

Потому что сопротивление не испугало, а раззадорило разбойников. Свирепые головорезы Быкобоя Диро славились неукротимостью, и их невозможно было остановить одним-единственным залпом.

– Смерть! – дружно рявкнули они, после чего прорвались сквозь выстрелы и дым, и у кареты закипело ожесточённое рукопашное сражение.

Кучер и кнехты вскочили на крышу и ловко отбивались саблями. А их конные товарищи кружили вокруг, пытаясь рубить и топтать разбойников, но те были тёртыми калачами и отвечали всадникам длинными алебардами, не позволяя приблизиться и использовать своё преимущество. Остальным грабителям удалось пробиться к карете, и мощный Быкобой высадил правую дверцу, одним ударом обрубив петли.

Дверца упала на землю, а перепуганная Полика закричала.

– Бей его! – деловито велела Зарифа, прищуриваясь на готовящегося нанести следующий удар Быкобоя.

– Как?

Полика даже представить не могла, что способна на равных сражаться с громадным разбойником.

– Вот так!

Аримана шепнула заклинание, выставила в сторону врага раскрытую ладонь и сильно дунула. В первый момент Полика решила, что спутница шутит или сошла с ума от страха, но затем с изумлением увидела, как здоровенный Быкобой испуганно взвизгнул, пушинкой отлетел на десять метров, врезался в толстое дерево и потерял сознание.

– Ух, ты!

– Помоги! Надолго меня не хватит!

– Отдайте золото! – прорычал во вторую дверцу кареты гигантский Вепрь.

– Ударь его! – велела аримана.

– Я не могу! – отозвалась Полика.

– Используй Волшебство!

– Как?

Вепрь не стал сносить дверь, а разбил стекло и протянул внутрь здоровенную лапу, намереваясь схватить девушку за шею. Полика в испуге отшатнулась, было видно, что она совершенно не готова к сражению, и Зарифе опять пришлось действовать самой: она резко повернулась к разбойнику и хлопнула перед его «пятачком» в ладоши. Раздался треск, вспыхнула ослепительная синяя искра, завоняло горелой щетиной, и обожжённый Вепрь мешком повалился на землю.

– Ты его убила? – пролепетала Полика.

– Какая разница?

– Нас всех убьют! – завизжал господин Кихир. – Мы все умрём!

– Вы будете сражаться или нет?! – разозлилась аримана.

Сверху послышался выстрел: пока кнехты отбивались, кучер перезарядил пистоль и угостил разбойников свинцом. Кто-то испуганно завопил, и аримана приободрилась:

– Не спать! Давайте прикончим их!

Ей показалось, что кнехты берут верх, но в этот момент Быкобоям удалось повалить одного из всадников: на него накинули аркан, стащили с лошади и громко заорали, радуясь победе. Разбойники вновь приободрились.

– Золото наше! – рявкнул Диро, размахивая двумя топорами. – Наше!

– Нужно убить главаря! – пронзительно закричала Зарифа, обращаясь к Полике. – Ударь его молнией!

– Как?!

– Ударь!

– Я не умею! – в отчаянии закричала девушка. – Не могу!

И снова для неё всё смешалось: крики, удары, выстрелы, стоны раненых и яростный хохот головорезов. Страх требовал от Полики спрятаться под лавку и затаиться, а возбуждение заставляло её глаза гореть и глубоко в душе желать сражения.

И ещё хотелось ударить.

Сильно хотелось ударить.

Убить!

Злобные бандиты вызывали у Полики омерзение, сам факт их существования в мире, который сестра называла прекрасным, злил девушку, и ей очень хотелось ударить. Молнией, как просила Зарифа, но… у Полики не получалось. В какие-то мгновения девушке казалось, что она нащупала то самое «непривычное», о котором говорила Зарифа, то волшебное отличие Прелести от мира людей, но ощущение моментально исчезало, оставляя после себя лишь послевкусие прикосновения к тайне.

Волшебство не давалось. Как будто не хотело становиться орудием убийства.

Как будто берегло Полику в её борьбе с собой.

– Ударь! – потребовала аримана.

– Я не могу!

– Умрите! – Здоровенный Быкобой с двумя топорами, тот самый, в котором Зарифа опознала главаря, оказался возле кареты и пронзил ошеломлённых пассажиров чудовищно злобным взглядом. – Умрите!

Топоры взлетели вверх. И должны были вонзиться в несчастных, разрубить их на куски.

Полика ахнула и закрыла глаза.

Бубнитель неожиданно перестал трястись от страха, выпрямился и бросил быстрый взгляд на ариману, словно спрашивая, можно ли ему действовать. Но помощь гипнотизёра не потребовалась: Зарифа взмахнула рукой, словно стряхивая с пальцев холодную воду, и широкую грудь Быкобоя пронзила огненная молния.

– Уф-ф! – прорычал здоровяк.

Затем медленно опустился, постоял на коленях, слегка покачиваясь и как будто не веря в произошедшее, а после повалился на бок.

– Диро погиб! Диро погиб!!

Перепуганные разбойники разом бросились прочь, растеряв всю свою храбрость. Кнехты заулюлюкали, но преследовать их не стали, а кучер заплясал на крыше кареты.

Зарифа же вытерла со лба пот, вздохнула, посмотрела на открывшую глаза Полику и улыбнулась:

– Видишь, как просто.

– Вижу, – ответила девушка.

Но ей показалось, что красные глаза спутницы полны крови.


Глава V
в которой Бабуля Кутерьма рассказывает о Некро, Страус получает сообщение, а Ксана и Ная принимают важное решение

Возле Унылого пруда вновь творилось Волшебство. Только на этот раз – с благой целью.

Потратив десять минут и позвав на помощь Стрека, феи сумели убедить Бабулю, что она должна обязательно отыскать Полику, и объяснили, почему это следует сделать как можно быстрее. Затем Ириска попросила шумных Выдриусов и их выдриусят отойти к краю поляны, и старая волшебница принялась за дело. Она разровняла песок, начертила на нём новые символы, на этот раз наполнив их синей краской, трижды обошла вокруг, шепча под нос заклинания, после чего встала на место мастера ритуала, развела в стороны руки и громким голосом закончила построение сложного волшебного уравнения:

– Абробо клорсо белг!

Соединив воедино все прочитанные заклинания.

Несколько секунд ничего не происходило, а затем синяя краска символов обратилась в лёгкое сияние, которое ещё через несколько мгновений сплелось в гигантскую карту Прелести – эфемерную, как голограмма, но очень точную. Сияние складывалось в горы и леса, поля и реки, озёра, моря и города. Восхищённая Ириска узнала Моску и Френцу, Второй Город и Малан, замок герцога-звездочёта и остров Непревзойдённых с восхитительным Коралловым Дворцом. Позабыв обо всём, они с Малинкой принялись бегать вокруг удивительной карты, указывая друг другу на разные памятные места, но опомнились, увидев, что собирается делать Анфиса. Волшебница же достала Самоцветный Ключ Полики, спрятала его в ладонях, поднесла к лицу, закрыла глаза и долго, почти минуту, читала над ним заклинание. А затем резко подбросила кулон над картой. Тот взлетел, засиял, как будто у него внутри включился яркий фонарь, завертелся, но не быстро, как во время похищения, а неспешно, с достоинством, медленно облетел карту и повис над точкой, расположенной чуть западнее Второго Города.

– Полика здесь! – сообщила Анфиса, указав на огромный массив деревьев. – В Лесу Дубовых Бочек.

– Отлично! – обрадовалась Ириска, которая, честно говоря, не сильно верила в способность странной волшебницы отыскать сестру. Во всяком случае – так быстро.

– Вы уверены? – осторожно переспросила Малинка.

– Абсолютно, – с необыкновенной твёрдостью отозвалась Анфиса. И уточнила: – В чём уверена?

Утончённая вздохнула и покосилась на Ириску, та перевела взгляд на Стрека, а Марли, посопев, успокоил фей:

– Всё в порядке, калявки, насколько я понимаю, работа с Ключом была проделана правильно.

А поскольку он знал Бабулю лучше всех, спор на этом завершился.

Кутерьма хихикнула и полезла в сумку за тёмно-зелёной пластинкой, а девочки осторожно вошли в круг и принялись изучать область, на которую указал Самоцветный Ключ.

– Лес Дубовых Бочек… – повторила Ириска, глядя на его изображение. – Лес находится далеко от нас, поэтому нужно срочно отправляться в путь!

– На чём? – поинтересовалась Малинка.

– Э-э… – Об этом Непревзойдённая пока не думала. – Не знаю, на чём, но нужно их догнать!

– Не получится, – неожиданно произнесла Анфиса.

– Почему? – удивилась Малинка, поворачиваясь к Бабуле.

– Что случилось? – удивилась Ириска. – Почему вы не хотите преследовать Зарифу?

– Старушка испугалась? – предположил Хилений, выглядывая из-под крыльев Стрека.

– Думай, что говоришь, калявка, – посоветовал Марли.

– Тебя забыл спросить, – огрызнулся великий вождь.

– Грубая и мелкая калявка, – парировал Стрек.

Но поскольку дотянуться до маленького Аллигада он пока не мог, то решил промолчать и подождать удобного случая отомстить за хамство.

Бабуля тем временем подошла к стоящим в круге девочкам, внимательно оглядела Лес, поцокала языком и сообщила:

– Волшебный мост можно построить только сюда, на эту поляну, на которую, по всей видимости, его построила Зарифа. – Она указала пальцем на искомую точку и добавила: – Не дальше.

– Отлично! – с энтузиазмом подхватила Ириска. – Давайте построим мост, пройдём по нему и догоним похитителей!

– Как? – поинтересовалась Бабуля.

– Что как? – не поняла Непревзойдённая.

– Как догоним? Поляна находится почти в центре Леса Дубовых Бочек, там нет никаких поселений, а значит, Зарифу ждали помощники на лошадях. У тебя есть лошади?

– Нет, – растерялась девочка.

– Можно воспользоваться Волшебством, – вступила в разговор Малинка. – Ириска сотворит лошадей, а я нарисую повозку.

– Верно! – поддержала подругу Непревзойдённая.

– А я построю волшебный мост? – уточнила Анфиса.

– Ага.

– Мы догоним Зарифу, но потратим свою волшебную силу, будем слабыми и в лучшем случае окажемся у неё в плену.

Феи пристыженно умолкли.

– Такие дела, калявки, – размеренно произнёс Марли. – Нужно думать, а потом делать. Не наоборот.

– Но там моя сестра! – не выдержала Ириска. – Вы понимаете?! Моя сестра! Её похитили, и мы должны её спасти! – До сих пор Непревзойдённая держалась, заставляла себя быть спокойной, но услышав, что Бабуля отказывается от погони, Ириска едва не разрыдалась. – Мы не можем бросить Полику!

– Не волнуйся, не бросим, – пообещала Малинка. – Сами отыщем.

А Бабуля как будто не слышала девочек. Она осторожно прогулялась по призрачной карте, внимательно изучая прилегающие к Лесу земли, остановилась, словно обнаружив нечто неожиданное, потопталась, а затем негромко произнесла:

– Некро.

– Что? – не поняла Ириска.

– Я так и знал, главная калявка, – пробубнил Стрек. – Я так и знал.

И тяжело вздохнул.

– Точно! – хлопнул себя по лбу Хилений. – Некро совсем рядом с Лесом Дубовых Бочек!

– О чём вы говорите? – ещё раз спросила Непревзойдённая.

– Ты не знаешь, что такое Некро? – изумился великий вождь.

– Наверное, забыла, – вздохнула Малинка.

Но прежде чем Ириска попросила подругу рассказать о значении этого странного названия – Некро, – Самоцветный Ключ чуть изменил положение, Бабуля сняла очки, протёрла их, вновь водрузила на нос, посмотрела, куда теперь указывает идущий от кулона луч, и сообщила:

– Они движутся в сторону Штырвилля. А Штырвилль находится совсем рядом с Некро.

– В Некро можно попасть только по Королевскому мосту, – осторожно напомнил Марли.

– Значит, есть тайная тропа.

– Это твои догадки, главная калявка.

– Зачем они тогда едут в Штырвилль?

Стрек хмыкнул, но промолчал. Видимо, согласился с тем, что просто так отправляться в вишнёвое захолустье смысла нет.

– Объясните, о чём идёт речь! – потребовала Ириска, воспользовавшись появившейся в разговоре паузой.

– О Некро, маленькая калявка, – отозвался Марли. – О Некро.

– Что такое Некро?

– Странно, что ты не знаешь.

– Я потеряла память, – язвительно сообщила фея.

– Ах, да…

– Некро – это сокращённое Некрополь Армии Тьмы, – объяснила Малинка. – Самое мрачное место Прелести.

– Это кладбище?

– Можно сказать и так. Там лежат останки армии вторжения, которую старуха Гнил послала в Прелесть триста лет назад.

– Но изначально оно не было кладбищем, – задумчиво произнёс Марли.

– Как так? – удивилась Малинка. – Некрополь всегда назывался Некрополем.

– Ты тоже теряла память?

– Ха-ха-ха! Фея оказалась двоечницей! – язвительно заметил великий вождь.

– Заткнись, Хилений! – велела Утончённая и пригрозила: – А то посажу в клетку.

– Клетка! – встрепенулась Бабуля. – Хорошая мысль.

– Вы хотели рассказать о Некро, – напомнила Ириска, опасаясь, что старая волшебница увлечётся очередной идеей и позабудет о происходящем.

– Некро? – Анфиса удивлённо уставилась на Непревзойдённую. – Ты собираешься в Некро? Но зачем? Там опасно. Лучше пожуй.

И стала рыться в сумочке в поисках зелёной плитки.

– Вы сказали, что туда везут мою сестру, – терпеливо объяснила девочка.

– Зачем?

– Главная калявка, расскажи маленьким феям о Некро, – попросил Стрек. – Иначе мы состаримся на берегу Унылого пруда.

– Мы не маленькие, – возмутилась Малинка.

– Ну, раз ты настаиваешь, Марли… – протянула Бабуля, не очень хорошо понимая мотивы друга.

– Да, я настаиваю, – подтвердил Стрек.

– В таком случае слушайте. – Анфиса поправила очки. – Как вы знаете, мои маленькие феи…

– Мы не маленькие!

– Мы – феи!

– А я вообще великий вождь, – подал голос Хилений.

– Почему, в таком случае, вы такие маленькие? – изумилась Кутерьма. И вновь посмотрела на Марли: – Разве я не в школе?

– Просто расскажи о Некро, главная калявка, и не отвлекайся на то, чего не понимаешь, – попросил Стрек и так глянул на фей тремя тысячами глаз, что те прикусили языки.

А Бабуля продолжила:

– Как вы знаете, триста лет назад случилась страшная беда – королева Гнил магическим образом связала Плесень и Прелесть, и в наш мир ворвалась огромная тёмная армия. Наши предки не были готовы к войне, но сумели собрать войско и дали старухе решительный бой в долине Говорящих Берёз… в долине Горящих Берёз, как называют её теперь. То было славное и страшное сражение. Защитников Прелести, которых вела в бой Алая Воительница, было намного меньше тёмных, но нашу армию отличали выучка и доблесть, наша армия сражалась за свой дом, за свой мир и не могла проиграть, но… Проиграла. В разгар сражения, когда победа клонилась в нашу сторону, старуха Гнил вызвала ужасную болезнь, убивающую защитников Прелести так быстро, словно на них нападали невидимые убийцы… Наша армия пала. Казалось, не осталось на свете силы, способной остановить кошмарных Тёмных Тварей и прочих солдат старухи Гнил, но у Бессмертного водопада состоялось следующее сражение: вся плесневелая рать против горстки Непревзойдённых. И в трёхдневной битве феи сумели уничтожить войско Гнил. Сбежала только сама старуха…

– Мы об этом знаем, – громко произнесла Малинка.

– Все об этом знают, – тут же добавил Хилений.

– Тихо, калявки, не мешайте! – велел Стрек. – Иначе она снова запутается.

К счастью, Бабуля Кутерьма не услышала или же не обратила на них внимания. И замолчала не из-за того, что её перебили, а собираясь с мыслями. А когда собралась – продолжила:

– Одержав победу в долине Горящих Берёз, старуха Гнил поверила, что победила, и стала строить столицу, достойную её величия.

– Зачем? – не выдержала Ириска.

Ойкнула, вспомнив предостережение Стрека, но, как выяснилось через секунду, – напрасно. К общему удивлению, Анфиса не сбилась, а спокойно ответила:

– Столица должна была стать Тёмной Печатью, скрепляющей право королевы Гнил на владение Прелестью. Не забывайте, что старуха – великая ведьма, её знания почти безграничны, каждый её шаг тщательно выверен, и она всегда знает, что делает… Единственное, чего она не смогла предусмотреть – появление Непревзойдённых. Старуха Гнил не ожидала, что в Прелести отыщется сила, способная на равных сражаться и с Тёмными Тварями, и даже с ней самой…

Рассказывая, Бабуля Кутерьма прошла через изображение Леса Дубовых Бочек и остановилась у Некро. Феи, разумеется, последовали за ней, а большому Марли и сидящему на нём Хилению и так всё было видно.

– Чтобы построить великую столицу столь быстро, как хотела королева Гнил, ей пришлось обратиться к наивысшим магическим уравнениям и созвать много помощников-колдунов. Одни поднимали вокруг будущего города непроходимые скалы, другие устраивали глубочайшую пропасть, третьи возводили Королевский мост и прочие постройки… К счастью, их работа не была доведена до конца: Непревзойдённые разгромили старуху, а всё, что осталось от её армии, заперли в уродливом пятне, которое получило название Некрополя армии Тьмы.

– Как старуха Гнил хотела назвать свою столицу? – негромко спросила Ириска.

– Это слово нельзя произносить, – качнула головой Анфиса.

– Нам же интересно!

– Я рада, что судьба свела меня со столь любопытными детьми, но мне пора. – Бабуля улыбнулась, взяла Самоцветный Ключ и решительным шагом вышла из круга.

Синее сияние погасло, волшебная карта исчезла.

– Далеко ты собралась, главная калявка? – осведомился Стрек.

– О, Марли, ты здесь! – обрадовалась Бабуля. – Я как раз собиралась тебя искать.

– Зачем?

– Какая-то фея попала в беду, нужно ей помочь.

На поляне повисла тишина, которую через несколько секунд нарушил Хилений:

– Как ей удалось притащить в Прелесть Непревзойдённую?

– Так же, как сделать из Аллигада уменьшенную копию, – объяснил Стрек. – Анфиса – великая волшебница. Только иногда ей приходится напоминать, что нужно делать.

– Что опять не так, Марли? – забеспокоилась Кутерьма, растерянно глядя на гигантскую стрекозу зелёными глазами. – Что я опять натворила?

– Всё в порядке, главная калявка: ты рассказала о Некро, и нам было интересно.

– А что именно я рассказала?

– Общие сведения.

– Можно спросить? – подняла руку Непревзойдённая.

Бабуля повернулась на голос и расплылась в улыбке:

– Как тебя зовут, милое дитя?

– Ириска.

– Знакомое имя… Хочешь пожевать?

– Можно я спрошу о Некро?

– Что именно?

– Почему его не уничтожили?

– Да! – выкрикнул Хилений. – Меня это всегда интересовало!

Кутерьма подняла голову, пытаясь разглядеть сидящего на Марли Аллигада, никого не увидела, пожала плечами, решив, что вопрос прокричало пролетевшее привидение, и ответила:

– Некро нельзя уничтожить. При его строительстве старуха Гнил использовала настолько сильную магию, что внесла изменения в структуру мира. Теперь Некро – часть Прелести, и мы сможем сокрушить его, лишь когда разорвём связь с Плесенью.

– Зачем Зарифа повезла в Некро Полику?

– Кого?

– Фею, которой нужна помощь, главная калявка, – напомнил Марли.

– Что важного в Некро? – продолжила расспросы Ириска.

– Ничего, – ответила Бабуля. – Это совершенно мёртвое место.

– В первую очередь это злое место, а уж потом мёртвое, – уточнила Малинка. – Но я тоже не понимаю, что там может быть важного.

– Надо поехать и посмотреть, что там творится, – твёрдо произнесла Анфиса.

– Да! – выкрикнула Ириска. – Наконец-то!

И тут же удостоилась вопроса.

– Почему это тебя так радует? – удивлённо поинтересовалась Кутерьма.

– Потому что речь идёт о моей сестре.

Анфиса округлила глаза, но прежде чем волшебница задала следующий вопрос, Малинка осведомилась:

– Как мы доберёмся до Некро?

– Разумеется, на мне, маленькая калявка, – тут же ответил Марли. – Я, конечно, не такой быстрый, как волшебный мост, но кое на что гожусь.

– Мы полетим в Лес Дубовых Бочек?

– Нет смысла, маленькая калявка. Мы не сможем догнать Зарифу, а я не смогу доставить вас в Некро – над ним нельзя летать.

– И нам потребуется помощь, – неожиданно произнесла Малинка. – Нас слишком мало для путешествия в Некро, а дело это опасное и важное. – Она достала из рюкзака планшет, вывела на него карту Прелести и предложила: – Давайте заедем к Восхитительным? Их Дворец стоит совсем рядом с Некро, и они наверняка знают, что там сейчас происходит.

– Во дворце? – хихикнул Хилений.

– В Некро.

– Хорошая мысль, калявка с кисточкой, – одобрил Стрек. – Уверен, Восхитительные не откажут в помощи.

– А потом отправимся в сам Некро, – закончила Малинка.

– По Королевскому мосту?

– Ты знаешь другую дорогу?

– Нет.

– Я тоже.

– А ещё нам понадобится снаряжение, – громко сказала Ириска. – Все мои браслеты остались дома.

– Я тоже не готовилась к походу в Некро, – кивнула Утончённая. – Вряд ли это будет лёгкой прогулкой.

– Я могу отправиться в Коралловый Дворец, – предложила Непревзойдённая.

– Потеряем время, – не согласилась её подруга. – Лучше возьмём всё, что будет нужно, у Восхитительных.

– А если они откажут в помощи?

– Почему они должны отказать? – удивилась Малинка.

– Я просто не хочу ни от кого зависеть, – ответила Ириска. После чего посмотрела на карту и ткнула пальцем в расположенный восточнее Дворца город. – Мы будем пролетать княжество Бидо, а его столица – Шлюмбург – славится как большой торговый город. Давайте ненадолго остановимся, купим необходимое снаряжение и приедем к Восхитительным не как просительницы, а как воины, которые отправляются в опасную экспедицию и приглашают их присоединиться.

– Хорошая мысль, маленькая калявка, – одобрил Стрек. – Так будет правильно.

– Значит, решено, – подтвердила Малинка.

– Договорились! – обрадованная Ириска улыбнулась, достала телефон и быстро набрала сообщение Хише:

«Бросай всё и срочно отправляйся в Шлюмбург. Ты мне нужен!»

* * *

«Ты мне нужен!»

Обрадованный Страус трижды перечитал пришедшее в телефон сообщение, подпрыгнул и громко рассмеялся:

– Да! Да!! Да!!! Я знал, что без меня не обойдутся! Без меня ничего не получится! Я знал!

Настроение у него было великолепным.

Хиша не любил сидеть на месте, и поэтому послание, обещающее очередное головокружительное приключение, привело Дикого Страуса в восторг. Он запрыгал, как маленький цыплёнок, замахал крыльями, роняя пух и перья, и завопил. Но через несколько секунд остановился и задумался.

Итак, Ириска отправилась домой, чтобы предупредить Полику о похищении. Теперь вернулась и, ничего не объясняя, просит срочно ехать в Шлюмбург. Значит ли это, что Полику всё-таки похитили? Скорее всего. И приключение предстоит опасное, но…

Но до приключения ещё надо добраться, потому что сам Хиша до сих пор пребывал там, где они с Ириской расстались, – во Втором Городе, и ему предстояло придумать, как поскорее оказаться в Шлюмбурге.

Самовертожабль Авессалома Петровича отпадает – «Бандура» сильно пострадала в сражении с демонами, летать не могла, и Петрович с головой ушёл в ремонт. Хиша решил не отвлекать друга и ничего не рассказал Авессалому о послании Ириски. Бегущие Трамваи перестали ходить во Второй Город из-за эпидемии, и сообщение до сих пор не восстановилось. Можно было купить повозку, но путешествие в Шлюмбург займёт несколько дней, а Непревзойдённая однозначно написала: «Срочно», то есть нужно торопиться.

Оставалось одно: обратиться к волшебнику. Тем более что после истории с Вузелоком у Страуса появился большой друг – ректор Александр Туча, один из величайших магов Прелести, который наверняка не откажет в помощи.

И Туча не отказал.

Это был в меру полный, старый, но крепкий мужчина с приятным круглым лицом, мягким носом, большими голубыми глазами и короткой, совершенно седой бородой. Будучи профессором, Туча носил мантию и биретту, однако Хишу он встретил в своём кабинете, поэтому шапочку снял, продемонстрировав гостю «учёную» лысину.

Туча внимательно выслушал Страуса, после чего кивнул:

– Разумеется, дружище, я обязательно помогу тебе встретиться с Ириской. – Однако следующую фразу произнёс очень серьёзно: – Но хочу предупредить об опасности…

– О какой?! – немедленно переполошился Страус, но моментально опомнился и принял строгий вид: – Ректор, поверьте: я ничего не боюсь! Я сталкивался с тысячей опасностей и до сих пор жив! А все мои недруги умерли. Так что за меня не беспокойтесь!

– Я и не беспокоюсь, – спокойно и веско произнёс Туча. – Я просто хотел напомнить, что даже во Втором Городе случилось предательство, а значит, в Шлюмбурге тебя могут поджидать враги.

– Какие?

– Тайные слуги королевы Гнил.

– Откуда им взяться в Шлюмбурге? – не понял Хиша.

– Оттуда же, откуда они взялись в Цитадели Разума, – с горечью ответил ректор. – Зло окутывает Прелесть, многие боятся королеву так сильно, что готовы перейти на её сторону заранее, до того, как злобная старуха победит.

– А она победит?

– Мы постараемся этого не допустить.

– Тогда зачем они переходят на её сторону?

– Потому что не верят в нашу победу. – Волшебник помолчал, позволяя Страусу обдумать услышанное, и продолжил: – Ты – знаменитость, все знают, что ты – верный друг Непревзойдённой, и если ты вдруг объявишься в Шлюмбурге, все поймут, что скоро туда приедет Ириска, и могут устроить засаду.

– То есть я не должен ехать в Шлюмбург? – растерялся Хиша. – Но меня попросили!

– Езжай на здоровье, – рассмеялся Туча. – Но будь осторожен, старайся не привлекать к себе внимание… И давай я тебя отправлю не в сам город, а в его окрестности?

– Я что, письмо, что ли, чтобы меня отправлять?

– А зачем ты сюда пришёл?

– Чтобы меня отправили. – Дикий вздохнул. – Получается, я – письмо.

– Скорее, бандероль.

– Не смешно. – Страус встал. Потом снова сел. Поднимаясь и опускаясь, он успел обдумать слова волшебника, мысленно согласился с ними, пообещав себе быть осторожным в городе, и уточнил: – А как далеко от Шлюмбурга вы меня отправите?

– Совсем рядом, – махнул рукой Туча. – Доберёшься до города без труда.

* * *

Знаменитая область Цветущих Лугов начиналась у пограничных перевалов Альбинских гор и тянулась далеко на юг, к удивительно красивому Каскаду Шести Кристальных Озёр. На востоке область упиралась в Лес Дубовых Бочек, в ту его часть, которая принадлежала князю де ла Бидо, а на западе её границей считался Бессмертный водопад. Луга принадлежали Восхитительным, а их Дворец располагался в самом центре области, на берегу неширокой, но очень чистой реки Тарганки. Все стены Дворца украшала блестящая мозаика, башни были выполнены в виде распустившихся цветов, и поэтому обитель Восхитительных походила на пышный букет, собранный самим Волшебством.

А окружающие луга и в самом деле были цветущими – их покрывал густой травяной ковёр, постоянно усыпанный бесчисленными цветами. Когда увядали одни, их место сразу же занимали другие, потом третьи, четвёртые… и так тянулось с первых дней весны до поздней осени, и лишь во время короткой зимы Луга теряли привычное разноцветье, превращаясь в белые поля – до появления подснежников.

То была прекрасная земля, очарование которой не портило даже уродливое пятно по соседству – Некрополь Армии Тьмы.

Впрочем, к Некро привыкли и давно перестали бояться.

Порождённая тёмной магией лужа никого не беспокоила, и потому Дворец Восхитительных никак не защищался: усыпанные мозаикой стены отличались красотой, но не надёжностью, защитный ров отсутствовал, а изумительно красивые башни были хрупкими из-за многочисленных разноцветных окон. Дворец предназначался для мирной жизни, для того, чтобы им любовались, и до недавнего времени Ксана и Ная, были в нём счастливы, но теперь…

Теперь, после страшного похода в Некро, девочкам стало казаться, что вокруг Дворца то и дело снуют злобные твари, будто по ночам они подкрадываются к стенам, забираются во внутренний парк и ждут удобного случая, чтобы напасть. Ксана и Ная перестали чувствовать себя в безопасности, но не знали, что делать.

– Надо рассказать старшим феям, – сказала Ная, когда они с подругой далеко отбежали от Королевского моста, убедились, что твари их не преследуют, и перешли на шаг.

– О чём рассказать? – поинтересовалась Ксана.

– О чудовищах.

– А-а… – протянула старшая и на некоторое время замолчала – ей нужно было отдышаться.

Пару минут феи шли молча, успокаивая дыхание и нервы, а затем разговор продолжился.

– Нам не поверят, – убеждённо произнесла Ксана. – Скажут, мы испугались Некро и придумали чудовищ. Над нами весь Двор будет смеяться.

– А мы предложим пойти и посмотреть.

– И кто согласится?

– А почему им не согласиться? – удивилась Ная.

– Потому что мы ещё ученицы, и нам не поверят, – объяснила Ксана. И жёстко добавила: – А я не хочу, чтобы надо мной смеялись.

– Я тоже не хочу, – поддержала подругу Ная.

– Значит, нужно придумать что-то другое.

– Что другое? – растерялась младшая фея. – Или мы рассказываем о чудовищах, или нет. А рассказать надо, потому что в Некро происходит что-то непонятное.

Ная рассуждала правильно: старшие Восхитительные знают и умеют гораздо больше учениц, и кому, как не им, разбираться в случившемся? Однако старшая подруга мечтала прославиться и потому предложила:

– Давай выясним, что именно там происходит! – И глаза Ксаны вспыхнули ярким огнём. – Вот это будет настоящий подвиг!

– Какой подвиг? – не поняла Ная.

– Мы отправимся в Некро и узнаем, откуда взялись чудовища.

– Вдвоём?

– Ты боишься?

Несколько секунд младшая фея печально смотрела на возбуждённую подругу, а затем уныло ответила:

– Нет, не боюсь.

– Тогда пойдём! – решительно произнесла Ксана.

– Прямо сейчас?

– Нет, конечно. – Старшая помолчала, обдумывая дальнейшие действия, после чего медленно проговорила: – Вернёмся во Дворец, отдохнём, возьмём снаряжение и пойдём.

– Какое снаряжение? – тихо уточнила Ная.

– Защитное, конечно же, – чуть свысока, как маленькой, ответила Ксана. – На тот случай, если вновь встретимся с чудовищами.

– А ты не хочешь с ними встречаться?

– Нет, конечно же! – рассмеялась Ксана. Она поняла, что беспокоит подругу, и потрепала её по плечу: – Ная, мы очень осторожно, незаметно проникнем в Некро, посмотрим, откуда там взялись звери, и сразу же вернёмся. И тогда нас зауважает весь Двор.

– Да, – поразмыслив, согласилась младшая. – Давай так сделаем.

Но в глубине души ей было очень страшно.


Глава VI
в которой путешественники приезжают в Штырвилль, господин Кихир выражает сомнения, а Полика получает неожиданный подарок и добирается до телефона

Сражение с разбойниками закончилось так же стремительно, как началось.

Только что головорезы бешено ревели, крушили карету топорами, яростно рубились с кнехтами, обещая лютую смерть перепуганным путешественникам, – и вот их нет. Разбежались, оставив после себя лишь медленно спадающее возбуждение боя: смесь жуткого страха и поднявшейся из глубины души ярости.

Сражение закончилось.

Немного растерянная, не до конца успокоившаяся Полика вышла на дорогу и огляделась, впитывая в себя новую, совершенно чужую реальность.

Карета разбита.

Ну, то есть не то чтобы совсем разбита: колёса на месте, упряжь цела, даже подножка с левой стороны сохранилась, однако выглядело их средство передвижения именно так, как могла выглядеть боевая колесница, побывавшая в грандиозной битве: стенки испещрены зарубками, засечками, длинными царапинами, а также дырами и проломами, оставленными топорами и саблями, обе дверцы сорваны, а стёкла разбиты. Можно было сказать, что внешний вид кареты в точности соответствовал настроению Полики.

Девушка внимательно осмотрела опушку, убедилась, что там никого нет, сделала несколько шагов и вновь остановилась, глядя на пилящих дерево кнехтов. Опасаясь возвращения разбойников, кучер приказал как можно скорее освободить дорогу, и кнехты старались изо всех сил.

Аримана и Бубнитель вышли из кареты чуть раньше, успели поговорить с кучером, осмотреть раненых, перевязать их и увидели Полику только сейчас, когда та остановилась возле работающих кнехтов. Посмотрели на её ошарашенный вид и переглянулись.

– Идея была не очень, – негромко пробубнил господин Кихир.

– Какая идея? – так же тихо поинтересовалась Зарифа.

– Нападение разбойников, – ответил Кихир. – Полика не испугалась.

– Полика очень сильно испугалась, – не согласилась аримана.

– Тогда почему не ударила Волшебством?

– Не вспомнила. – Зарифа помолчала, после чего уверенно закончила: – Но вспомнит обязательно.

– Ну… – Господин Кихир посопел в шарф, однако не умолк, продолжил: – Я хотел сказать, что сама идея была неправильной: даже убив Быкобоя, Полика всё равно осталась бы феей – ведь речь шла о спасении жизни.

– Сейчас – да, осталась бы, – с усмешкой подтвердила аримана. – Но нам нужно, чтобы Полика привыкла использовать силу. Чтобы ощутила своё превосходство над обычными людьми, народцами и мафтанами. Чтобы научилась чувствовать себя выше других.

– Зачем?

– Сила пьянит, – объяснила красноглазая. – Сила поднимает самомнение, а оно заставляет считать себя правым всегда и во всём, делает нетерпимым и грубым. Капризным. Ощутив своё превосходство, Полика перестанет убеждать и уговаривать, примется в любой ситуации настаивать на своём, будет кричать и требовать, а однажды – ударит. Привыкнув использовать силу, Полика не остановится даже тогда, когда её жизни ничего не будет угрожать. И обязательно станет ведьмой. Рано или поздно.

– Очень хитро, – покачал головой Бубнитель. – И очень долго.

– У нас есть время, – спокойно ответила Зарифа. – Но если у нас получится, на службе королевы Гнил окажется тёмная Непревзойдённая. И это сделает Её Величество намного сильнее.

Несколько секунд они молчали, глядя на застывшую девушку, затем господин Кихир спросил:

– А вдруг она не вспомнит Волшебство?

– Обязательно вспомнит, – уверенно повторила аримана. – Волшебство – часть её самой, нечто важное, что всегда было внутри. Поэтому Полика вспомнит. Пусть не сразу, но вспомнит.

– Ну, ладно. – Бубнитель посмотрел на поверженного Быкобоя, поёжился, вспоминая огромные топоры, которыми тот угрожал путешественникам, и сообщил: – Я буду в карете.

– Хорошо.

А Зарифа подошла к Полике, кашлянула, привлекая к себе внимание, и мягко поинтересовалась:

– Испугалась?

– Нет, – ровно, почти равнодушно ответила девушка.

– А если честно?

– Честно ты и сама знаешь, так зачем спрашивать? – На этот раз голос Полики стал почти грубым.

Но аримана не смутилась и продолжила с прежней мягкостью:

– В испуге нет ничего постыдного… На тебя ведь впервые напали разбойники?

– Не помню.

– То есть?

– Я ведь уже была в Прелести, так? – объяснила девушка. – Поэтому неизвестно, какие приключения мне довелось пережить в прошлом.

Полика, впервые с начала разговора, повернулась и посмотрела на красноглазую, та улыбнулась и призналась:

– Уела, – и тут же добавила: – Я об этом не подумала.

– Знаю…

Ответ показал аримане, что Полика успокоилась и возбуждение, вызванное нападением разбойников, её покинуло. А значит, можно поговорить о серьёзных вещах.

– Жаль, что ты не сумела использовать волшебную силу, – протянула Зарифа. – Третье подряд заклинание далось мне с большим трудом.

– Третье – это смертельное, которым ты убила то… того…

Полика не знала, как правильно определить ужасного разбойника, хотела обозвать его чудовищем, но поняла, что это неуместно, и сбилась.

– Того Быкобоя, – пришла на помощь Зарифа.

– Да, спасибо, Быкобоя… – Девушка выдержала короткую паузу. – Третье заклинание – смертельное? С его помощью ты… убила?

– Верно, – спокойно ответила красноглазая.

И Полика почувствовала неправильность ответа: нельзя так безмятежно говорить о смерти, об убийстве, даже если речь идёт о свирепом разбойнике. Нельзя, и всё. С другой стороны, кого она пытается обмануть? И зачем? Они спасали свои жизни, и другого выхода не было.

– Я очень хотела его убить, – с неожиданной для себя искренностью произнесла Полика, глядя в красные глаза собеседницы. – Я боялась, я понимала, что у меня нет выбора, и хотела нанести смертельный удар, но…

Девушка замолчала, отвернулась. И через несколько секунд затянувшейся паузы аримана негромко спросила:

– Не смогла?

– У меня не получилось, – призналась Полика. – Это плохо? – Помолчала и продолжила: – Я ведь понимаю, что это был напряжённый момент: я находилась на волосок от гибели, все мои чувства были обострены до предела, и я должна была… Я должна была почувствовать силу, о которой ты говорила! Волшебство могло спасти мне жизнь, но я не сумела им воспользоваться. Я не смогла!

Она была готова разрыдаться.

– Уверена, у тебя обязательно получится, – твёрдо произнесла Зарифа. – Ты сможешь снова стать волшебницей. То есть – феей.

– Зачем? – вдруг спросила Полика.

– Что? – растерялась аримана.

– Зачем мне снова становиться феей? – повысила голос девушка. – Зачем ты вернула меня в Прелесть?

Но попытка «подловить» красноглазую не увенчалась успехом.

– Я тебя не возвращала! – искренне ответила Зарифа.

– Да. – Полика вспомнила приплясывающую посреди поляны старуху и отрывисто бросила: – Не ты. Извини. Ты утащила меня оттуда… Кстати, зачем?

– Когда-то мы были подругами, – грустно ответила красноглазая.

Причём так искренне ответила, что не поверить ей было невозможно.

– Я тебя не помню.

– А я надеялась, что увидев меня – вспомнишь.

– Не получилось.

– Бывает. – Зарифа произнесла это слово с такой печалью, что Полике стало немного стыдно: вдруг аримана и в самом деле её близкая подруга, которая пытается помочь, а в ответ слышит лишь грубость?

Полика устыдилась и попросила прощения:

– Извини.

– Ты не виновата. – Зарифа через силу улыбнулась: – Я рада, что мы снова познакомились. Возможно, мы опять подружимся.

– Возможно… – Полика прищурилась. – Кстати, как ты оказалась в нужное время в нужном месте?

К этому вопросу аримана готовилась давно и ответила без запинки:

– Когда Ириска поняла, что тебя вот-вот похитят, то приказала следить за волшебниками и волшебницами, которые могут провести столь сложный ритуал. Их не так уж много, и мне выпало следить за Старухой Кутерьмой.

– Так её зовут? – Полика вновь припомнила пляшущую ведьму и про себя решила, что имя ей подходит.

– Вообще-то её звали Бабуля Кутерьма, но после того, что она натворила, я буду называть её старухой. До сих пор не верю, что она продалась королеве Гнил. – Зарифа вновь вздохнула: – Сейчас трудные времена, Полика, непонятно, кому можно верить, а кому нет. Каждый может перейти на сторону Плесени, потому что Двор Непревзойдённых практически уничтожен, защита Прелести ослабла, и многие, очень многие поверили в победу тёмной королевы.

– Я слушаю тебя, но до сих пор не верю, что оказалась в сказке, – девушка усмехнулась, посмотрела на мёртвого Быкобоя и добавила: – Даже после нападения разбойников не верю. Не до конца верю.

– Ты не в сказке, а в другом мире.

– Спасибо за уточнение.

– Ты привыкнешь.

– Наверное, да.

– И обязательно вспомнишь Волшебство, – пообещала аримана.

– Похоже, мне придётся его вспомнить, чтобы выжить. – Полика ещё раз посмотрела на убитого разбойника, и её передёрнуло.

Зарифа с трудом скрыла улыбку.

Тем временем кнехты закончили распиливать дерево, освободили дорогу, и кучер вежливо сообщил, что можно продолжать путь. Девушки пошли к карете, и только тут Полика вспомнила, что до сих пор не задала важный вопрос:

– Куда мы направляемся?

– В Штырвилль, – ответила аримана. – В прекрасный город, лежащий на краю Леса Дубовых Бочек.

* * *

Город и в самом деле оказался очень симпатичным, но при этом – небольшим. Не город, а так – городишко, выстроенный из удивительного белого дерева: доски, штакетник, брус домов и брёвна крепостных стен – всё было чистого белого цвета. Как Зарифа объяснила, секрет заключался не в краске или штукатурке, а в уникальном растворе, в котором вишнёвые штыры вымачивали дерево. Пролежав в таинственном растворе неделю, брёвна, брусья и доски не только приобретали удивительно светлый цвет, но переставали бояться огня, сырости, плесени и становились такими же крепкими, как мрамор.

А крыши домов штыры красили в разные цвета, как правило – очень яркие, отчего их белый город выглядел особенно нарядным.

Хотя…

Штырвилль был красив не только благодаря крышам: он стоял на пяти холмах, окруживших небольшое озеро с кристально чистой водой, и буквально утопал в зелени бесчисленных вишнёвых деревьев. Город окружала стена, сложенная из массивных брёвен, над ней возвышались строгие башни с мрачными чёрными крышами, однако защитного рва не наблюдалось, а сама стена была не слишком высокой.

– Город не очень хорошо защищён, – произнесла Полика после того, как первое впечатление от симпатичного поселения схлынуло, и в голову полезли неприятные воспоминания о недавнем сражении.

– Кого им бояться? – в тон девушке поинтересовалась Зарифа.

– Ты сама говорила, что в Лесу полно разбойников, – напомнила Полика. – А с некоторыми мы даже встречались.

– Ах, разбойники…

– Разве они не нападают на поселения?

– Ни в коем случае, – произнёс Бубнитель. – Разбойники грабят исключительно купцов.

– Почему?

– Потому что Лес Дубовых Бочек – по-настоящему огромен, но при этом слишком мал, чтобы творить в нём глупости, – объяснила Зарифа. – Разбойники не опасаются солдат только потому, что не трогают местных, а грабят лишь законную добычу – купцов. Стоит разбойникам напасть даже на самый маленький хутор или разорить охотничью избушку, как против них ополчатся жители, и тогда им перестанут продавать еду, предупреждать о караванах и облавах, и наоборот: будут с удовольствием доносить на них стражникам.

– Никогда не следует злить местных, – добавил господин Кихир. – Добром это не заканчивается.

– К тому же штыры совсем не богачи, и грабить их нет никакого смысла.

– Я поняла. – Дорога как раз повернула, прелестный город исчез из окна, вернее, из всего дверного проёма, поскольку сама дверь ехала на крыше кареты, и Полика задала следующий вопрос: – Итак, в Штырвилле живут штыры…

– Согласись, было бы странно, если бы в Штырвилле жили ариманы, – рассмеялась в ответ Зарифа.

Было видно, что красноглазая радуется окончанию путешествия.

– Вишнёвые штыры, – уточнил зануда Кихир.

– Вырезанные из дерева? – усмехнулась Полика.

– Из вишнёвых косточек.

– А если серьёзно?

– Если серьёзно, то они уверяют, что первый штыр появился на свет из цветка вишни, – сообщила аримана. – И с тех пор они носятся с этим фруктом, как горные гномы с огненным зельем.

– С фруктом или ягодой? – уточнила девушка.

– С деревом, – хмыкнул господин Кихир.

– Они мафтаны?

– Нет, племя штыров относится к малым народцам. Ну, там, гномы и прочие.

– Маленькие люди?

Бубнитель громко хрюкнул, видимо, сдерживая смех, потому что неловкий вопрос Полики разозлил Зарифу. Аримана гневно сверкнула алыми глазами, но ответила, тем не менее, спокойно, без крика:

– Полика, никогда не говори так, если не хочешь нажить смертельных врагов.

– Я тебя обидела? – растерялась девушка.

– Очень.

– Извини.

– Не извиняйся, ты ведь ничего не помнишь, – медленно продолжила аримана, бросив неодобрительный взгляд на хрюкающего в шарф Бубнителя. – Просто запомни: никогда и нигде не говори в нашем присутствии, что малые народцы – это маленькие люди.

– Горный гном тебя уже убил бы, – со знанием дела произнёс господин Кихир.

– Вполне возможно, – поддержала спутника Зарифа.

– Я поняла, что в Прелести нужно следить за языком, – кивнула Полика. – Можете не нагнетать.

– Мы – не маленькие люди, а представители других рас. И каждая раса по-своему уникальна.

«Ариманы, судя по всему, уникальны своей обидчивостью», – подумала Полика, но вслух, разумеется, ничего не сказала. Спросила о другом:

– Чем славятся штыры? Помимо того, что делают белое дерево?

– Их чарователи складывают из бумаги изумительные фигурки, – улыбнулась аримана.

– И всё? – удивилась Полика. – Складывают из бумаги фигурки?

– И оживляют их.

– Упс!

– Вот тебе и «упс», – передразнил девушку Бубнитель. – Как я уже говорил: не торопись открывать рот и смеяться над непонятным. В Прелести многое устроено сложнее, чем кажется на первый взгляд.

– Не затыкай мне рот, – попросила Полика.

– Я не прошу тебя молчать, – объяснил господин Кихир. – Я советую думать перед тем, как что-то сказать.

– Зануда.

– Извини, что хочу помочь.

– Сама разберусь.

Тем временем они проехали через ворота – судя по всему, стражники ждали путешественников, поэтому пропустили их без вопросов, – и карета загрохотала по булыжным мостовым Штырвилля.

Вблизи городок оказался таким же прелестным, как виделся издалека: очень аккуратным, прилизанным и настолько чистеньким, что выглядел ненастоящим. Штырвилль напоминал увеличенную до невиданных размеров игрушку, и Полика несколько раз ловила себя на мысли, что воспринимает его невысоких обитателей куклами.

– Впервые вижу столь ухоженный город, – с чувством произнесла девушка.

– Штыры очень старательны, – кивнула Зарифа.

– Ты здесь бывала?

– Доводилось. – Аримана помолчала и добавила: – Здесь хорошо знают моего друга.

– Какого?

– К которому мы едем.

Тем временем процессия добралась до главной площади, кучер остановил лошадей, путешественники вышли из кареты и сразу услышали громкие голоса купцов:

– Пожалуйте к нам, уважаемые господа!

– Лучшие ткани из далёкой Гарсии!

– Тончайший шёлк!

– Золотые украшения с изумрудами и рубинами…

Главную площадь Штырвилля переполняли магазинчики, лавки и торговые палатки, и обращались купцы не к гостям, а к местным жителям, к роскошно одетым штырам, чинно прогуливающимся по площади.

– Ты вроде говорила, что местные живут небогато, – припомнила Полика, удивлённо взирая на происходящее.

– Так и было, – подтвердила Зарифа, растерянно оглядываясь.

– Откуда же у них деньги на всё это богатство?

– Заработали! – громко произнёс подошедший сзади мужчина. Он услышал последний вопрос Полики и счёл своим долгом ответить: – С недавнего времени каждый штыр получил возможность разбогатеть, и сейчас вы видите перед собой семьи и родственников счастливчиков.

– А купцы? – недовольно спросила Зарифа. – Их так много. Что они тут делают?

– К сожалению, этого я не предусмотрел, – развёл руками мужчина. – Как только в городе появились деньги, торговцы примчались на них, как мухи на мёд. – Подумал и добавил: – Хорошо ещё, что в Штырвилль не добрались Странствующие Брокеры.

– Ни слова об этих чудовищах, – вздрогнула аримана и наконец-то вспомнила, что забыла представить мужчине спутницу: – Полика, познакомься: Факарах Надар Алак уб-Дабур. Мой старинный друг и товарищ.

– Очень приятно.

– Мне тоже, Непревзойдённая, – склонил тот голову.

У него оказался очень приятный, «бархатный» голос.

– Вы знаете, кто я, а вот я, извините, понятия не имею, с кем говорю.

И Полика оценивающе оглядела мужчину.

Перед ней стоял очень крепкий, абсолютно лысый нечеловек с ярко-голубыми сапфирами вместо глаз. Голова мужчины была круглой, нижняя челюсть выступала вперёд, словно у породистого бульдога, а нос, как заметила девушка, был крючковатый, напоминающий орлиный клюв. В одежде Факарах предпочитал грубую кожу, больше напоминающую доспехи, нежели ткань, а на поясе носил изогнутый нож в отделанных золотом ножнах.

– Я слеп от рождения, – негромко произнёс мужчина. – Сапфиры заменяют мне глаза.

– Я не спрашивала, – заметила Полика.

– Все спрашивают, – усмехнулся мужчина. – Но не все спрашивают вслух.

Он был прав: в первую очередь Полика подумала именно о каменных глазах и, чтобы скрыть смущение, уточнила:

– Вы ведь не человек?

– Я – субдул.

– Странное название.

– Нездешнее. Моя родина – Жгучая Плесень.

Полика не сразу поняла, о чём сказал Факарах, а когда поняла – вздрогнула:

– Правда?

– То есть ты знаешь, что такое Плесень? – прищурилась Зарифа.

– Сестра говорила, – спокойно напомнила девушка, обратив внимание, что аримане важно знать, что она помнит, а что – нет. – О Плесени Ириска рассказала в первую очередь. Но я, к сожалению, ей не поверила.

– То есть ты и в самом деле ничего не помнишь? – поинтересовался Факарах.

– Действительно, не помню.

– Надеюсь, это поправимо. Нам бы пригодилась вторая Непревзойдённая.

– Я тоже надеюсь… – Полика открыла, было, рот, намереваясь задать следующий вопрос, но субдул её опередил:

– Твоя сестра сюда не приедет.

– Откуда вы знаете?

– Получил послание. – И Факарах обвёл путешественников внимательным взглядом удивительных сапфировых глаз. – Сегодня отдыхайте, а завтра выступаем в Некро. Ириска считает, что пора нанести королеве ответный удар.

– Да! – не сдержалась Зарифа. – Отлично!

– Куда мы отправимся? – уточнила Полика.

– В Некрополь Армии Тьмы, – вежливо ответил субдул. – Если хочешь, за ужином расскажу подробнее.

– Конечно, хочу!

– Значит, договорились.

И он вновь наградил девушку пристальным каменным взглядом. Выдерживать его было очень тяжело, поскольку ожившие сапфиры и удивляли, и давили одновременно, но Полика справилась, выдержала взгляд и решительно заявила:

– А пока я пойду прогуляюсь.

Она явно проверяла, как спутники отнесутся к просьбе, и Зарифе оставалось только пожать плечами и с деланым безразличием согласиться:

– Иди.

– Пойду одна, – уточнила девушка.

– Здесь безопасно. – Аримана улыбнулась и ткнула пальцем в одно из строений: – Видишь во-он тот большой дом под красной крышей?

– Да.

– Мы остановились в нём. Когда нагуляешься – возвращайся.

– Договорились.

И Полика отправилась к озеру.

Зарифа же демонстративно отвернулась, не став смотреть девушке вслед, и через секунду услышала негромкое замечание Факараха:

– Мои штыры проследят за тем, что она будет делать.

– Очень хорошо.

– Что с Ириской? – тут же спросил субдул. – Она вас преследует?

– У неё нет другого выхода, – тихонько рассмеялась аримана. – Ириска обязательно отправится за нами, но вряд ли появится в Штырвилле.

– Во всех городах и Щебетаниях вокруг Некро есть мои соглядатаи, – сообщил Факарах. – Они доложат, если Непревзойдённая появится.

– Когда Непревзойдённая появится, – уточнила красноглазая.

– Согласен: не если, а когда, – кивнул субдул.

– Я не доверяю Полике, – неожиданно заявил молчавший до сих пор Бубнитель. – Она ведёт себя так, будто знает намного больше, чем говорит.

– Она ведёт себя естественно, – не согласилась Зарифа.

– Она хитрая.

– Разве это плохо?

– Для неё – хорошо. Для нас – неизвестно.

– Что ты предлагаешь? – поинтересовался субдул, холодно глядя на маленького мафтана.

– Позвольте мне залезть ей в голову, – тут же произнёс господин Кихир, которому давно хотелось кого-нибудь загипнотизировать. – Я вызнаю все секреты Полики, точнее, она сама их выложит.

– Она поймёт, что ты её гипнотизировал. – Аримана начала злиться. Ей не понравилось, что при появлении субдула Бубнитель сразу перестал считать её главной. – Мы уже говорили об этом, и я запретила.

– Каким образом она поймёт?

– Она – Непревзойдённая.

– Бывшая.

– Тихо! – Одного слова Факараха хватило, чтобы спорщики смолкли и тем показали, кто здесь действительно главный. Субдул потёр массивный подбородок и размеренно произнёс: – Насколько я помню, Её Величество хочет, чтобы Зарифа подружилась с Поликой. Так?

– Так, – кивнула аримана.

– Так, – вздохнул Бубнитель, сообразив, к чему клонит здоровяк.

– А значит, не надо сейчас вызывать у Полики ненужные подозрения. Пусть Зарифа попробует выполнить поручение. Если получится – хорошо. Если не получится – воспользуемся планом «Б».

– Что ещё за план «Б»? – удивился господин Кихир.

– Узнаешь, – усмехнулся Факарах и пообещал: – Тебе он понравится.

После чего повернулся и отыскал взглядом далёкую фигуру Полики.

А та спокойно, словно не подозревая, что за ней наблюдают, добралась до набережной и медленно пошла по ней, продолжая удивляться аккуратности, с которой штыры отделали свой город. Каждый камешек мостовой был идеально подогнан к остальным, у каждого дерева старательно подпилены нижние ветки, каждая клумба тщательно прополота, газон подстрижен, а домики поражали абсолютной завершённостью и чётким соответствием своему месту. Выглядело всё так, словно однажды штыры собрались, нарисовали город мечты, построили его и с тех пор с любовью за ним ухаживают.

Медленно прогуливаясь по набережной, Полика дошла до маленькой беседки, простой, но необычайно изящной. У неё не было ограждений и лавочек, и состояла она из четырёх резных столбиков да лёгкой крыши. А в центре беседки, прямо на дощатом полу, сидел старый, если не сказать – древний, штыр в простенькой серой рясе, обладатель настолько длинной белой бороды, что она тянулась едва не до воды.

Старик сидел абсолютно неподвижно, дыхания тоже не было слышно, хотя Полика старательно прислушивалась, пытаясь его уловить, но когда заинтригованная девушка собралась войти в беседку, ей преградил дорогу низенький и на редкость улыбчивый штыр.

– Перед вами чарователь Вига, добрая госпожа, – сообщил он, давая понять, что мешать старику не следует.

– Колдун? – переспросила девушка.

– Чарователь, – повторил улыбчивый. – В настоящий момент он погружён в размышления и не может с вами поговорить.

– Извините. – Полика поняла, как выглядит со стороны, и смутилась. – Я просто подумала…

– Многие считают, что чарователь Вига отправился в мир мёртвых, – кивнул штыр. – На самом деле он сильно задумался.

– Давно? – против воли сорвалось у девушки с языка.

Однако улыбчивый не обиделся и спокойно ответил:

– Семь лет.

– Он сидит здесь семь лет? – ахнула Полика.

– Чарователь Вига думает уже семь лет, добрая госпожа, – поправил её штыр.

– Интересно о чём?

– Нам этого знать не дано, – развёл руками улыбчивый. – Мы должны следить за тем, чтобы чарователя не донимали расспросами.

Последняя фраза означала, что разговор окончен, и Полике ничего не оставалось, как попрощаться:

– Спасибо, что объяснили происходящее. И я ещё раз прошу меня извинить за неподобающее поведение.

– Вам не за что извиняться, добрая госпожа, – с прежним спокойствием произнёс штыр, после чего достал из нагрудного кармана причудливую бумажную фигурку и протянул девушке: – Прошу, возьмите, чарователь сделал это специально для вас.

– Вы шутите? – Неожиданный подарок заставил Полику смутиться ещё больше. – Но откуда чарователь узнал, что я здесь? Он ведь ни разу не обернулся.

– Чарователь Вига не спит, он думает и видит всё, что происходит вокруг, – продолжил улыбчивый. – Чарователь Вига приготовил подарок три года назад, и с тех пор, госпожа Полика из Двора Непревзойдённых, мы вас ждали.

– Это шутка? – тихо спросила девушка.

Штыр чуть склонил голову и закончил:

– Но если вас спросят об этой фигурке, пожалуйста, не упоминайте чарователя. Скажите, что вам её подарил случайный прохожий.

– Почему?

– Потому что об этом вас просит чарователь Вига.

– Я поняла. – Полика ещё раз посмотрела на неподвижного старика, потом – на бумажную игрушку и убрала её в карман. – Спасибо.

– Рад был познакомиться, – с истинно штырской вежливостью поклонился улыбчивый.

* * *

Несмотря на обещание, субдул так и не рассказал Полике о Некро. Впрочем, скучать за ужином не пришлось: они болтали о штырах, о Лесе Дубовых Бочек, о разбойниках, о вольном княжестве Бидо и Цветущих Лугах, о феях, малых народцах, мафтанах, в общем – обо всём, что было в Прелести. И обо всём Факарах знал и умел пошутить. Его добрые, а иногда и едкие замечания вызывали дружный смех, разговор плавно перетекал с одной темы на другую, и лишь оказавшись в своей комнате, Полика поняла, что субдул ничего не рассказал ни о Некро, ни о том, зачем они туда идут.

«Неужели он специально отвлекал меня, чтобы не касаться этой темы?»

Предположение показалось странным, но как ещё объяснить поведение лысого выходца из Плесени, девушка не знала. Однако не сильно расстроилась.

«Не хотите рассказывать? Не надо! Сама узнаю!»

На самом деле Полика даже обрадовалась, что ужин не затянулся, поскольку хотела поскорее уединиться и позвонить Ириске.

Оказавшись в комнате, девушка закрыла дверь на засов, задёрнула шторы, показывая, что собирается спать, но свет не выключила, улеглась на скрипучую кровать, на всякий случай отвернулась от окна и только тогда достала телефон. Однако тут её поджидало разочарование: показатель уровня сигнала стоял на твёрдом нуле. Несколько минут Полика ходила по комнате, надеясь, что в каком-нибудь углу наткнётся на работающую сеть, даже на стул забиралась, поднимая трубку к потолку, но всё напрасно: позвонить из Штырвилля оказалось невозможным.

«Облом…»

По той же причине – отсутствие сигнала – Полика не смогла попасть в ПрелеСеть и зайти хотя бы на один из сохранённых сайтов.

Поняв, что связи не будет, девушка чертыхнулась и решила изучить появившиеся на рабочем столе приложения, иконки которых отсутствовали дома, то есть в мире людей. Но прежде заглянула в раздел «Фото», издала короткое: «Вау!», увидев скрытый ранее альбом, вошла в него и вновь не удержалась от восклицания, изумлённо разглядывая фотографии.

ЕЁ ФОТОГРАФИИ!

Селфи с подругой на мосту, с которого открывался великолепный вид на старинный город. Фото в беседке на берегу моря. Фото острова, который венчала высоченная башня. Фото в компании массивного носорога в очках, судя по платью и бантикам – женского пола. Фото с Ириской на берегу Унылого пруда, а рядом – те самые пушистые зверьки, которых Полика видела, провалившись в Прелесть.

Нет, не зверьки – мафтаны.

И множество других мафтанов, людей и нелюдей. И много мест, которые точно отсутствовали в привычном мире.

Полика просматривала фотографии, десятки, сотни фотографий, и не могла поверить, что на них изображена она. Да, да – она! А не какая-то другая девушка. Она улыбалась, стоя рядом с воинами и колдунами, обнимая невероятных существ или позируя на фоне удивительных городов.

Она.

– Как жаль, что я ничего не помню, – прошептала Полика. – И как же хорошо, что это у меня было.

Она разглядывала альбом почти час. Во-первых, потому что фотографий оказалось много. Во-вторых, потому что девушка никуда не торопилась и тратила на каждое фото столько времени, сколько хотела. А закончив, долго лежала и смотрела в потолок, пытаясь осмыслить увиденное. Пытаясь вспомнить хоть что-то из своего прелестного прошлого.

Потом Полика вновь попробовала позвонить, вновь потерпела неудачу, увидела приложение «Шпаргалки на все случаи», открыла его, здраво рассудив, что название подходит для мини-энциклопедии, и улыбнулась, убедившись, что не ошиблась. Судя по всему, «Шпаргалки» предназначались в помощь нерадивым феям, а для Полики приложение стало важным источником знаний.

И в первую очередь, разумеется, она отправилась в раздел «Некрополь Армии Тьмы».


Глава VII
в которой Ксана и Ная отправляются в опасный поход, Маска вступает в игру, Ириска идёт за покупками, вокруг снова творится нечто невообразимое, а Хиша оказывается под ногами

Путешествовать на широкой спине Калявного Стрека оказалось совсем не так комфортно, как в «Бандуре», и Ириска с грустью вспоминала свои жалобы на дребезжание механизмов и громкий рёв двигателей. Рёв двигателей! Ха! Зато в кабине самовертожабля стояли удобные кресла, диван для сна, можно было ходить и даже бегать! А на спине гигантского Стрека оставалось лишь сидеть, привязанной к неудобному седлу, и проклинать бьющий в лицо ветер. Встречный поток воздуха был сильным и холодным, и несмотря на то, что каждому пассажиру Бабуля Кутерьма выдала плотный плащ с капюшоном, шарф и перчатки, феи всё равно мёрзли. Но не жаловались, потому что воздушный поток уносил слова прочь, а те, которым удавалось задержаться, пропадали в стрекотании гигантских крыльев.

С другой стороны, путешествие на спине Марли подарило феям невероятное количество новых впечатлений. Ведь это был настоящий полёт, а не удобное перемещение внутри железной машины. Они прятались от встречного ветра, врезались в облака, замирали от страха во время опасных виражей и чувствовали себя настоящими птицами.

– Это здорово! – крикнула Ириска, обернувшись к подруге.

– Что?!

– Здорово!

– Что?!

На этот раз Непревзойдённая на мгновение отпустила верёвку, за которую держалась в полёте, и показала Утончённой большой палец правой руки. Малинка согласно кивнула.

Они летели.

И с жадным интересом разглядывали проплывающую далеко внизу Прелесть. Её леса и реки, озёра и поля, луга, холмы, горы, дороги, мосты, маленькие сёла и большие города… Впрочем, нет: большие города Стрек облетал стороной, и девочки любовались ими издали, внимательно разглядывая появляющиеся на горизонте башни. Но это обстоятельство совсем не портило впечатление от полёта. Напротив, далёкие города, казавшиеся иллюстрациями к прекрасной книге, будили интерес, дразнили, вызывая желание обязательно добраться до них, познакомиться, посмотреть, побродить по узким, мощённым булыжником улицам и насладиться чарующим ощущением сказки.

– Скоро прилетим! – сообщила Бабуля Кутерьма.

– Что?! – крикнула в ответ Ириска.

– Что?! – одновременно с ней спросила Малинка.

– Шлюмбург! – Анфиса поняла, что её не слышат, и ткнула пальцем вперёд и вниз, чуть правее головы Стрека.

Феи проследили за жестом и закивали.

«Вовремя, – подумала Ириска. – Я совсем продрогла».

Потому что, в отличие от птиц или Марли, она не махала крыльями, а неподвижно сидела на сильном ветру.

– Заходим на посадку, калявки! – Стрек стал закладывать вираж. – Держитесь!

Девочки крепче ухватились за верёвки.

Шлюмбург, столица вольного княжества Бидо, стоял на реке Шлюмке и считался самым большим торговым городом к востоку от Альбинских гор. Замок великого князя Урана де ла Бидо возвышался на крутой скале, и город раскинулся у её подножия, словно в тени огромной короны. Главными достопримечательностями столицы княжества считались многочисленные купеческие склады, постоялые дворы и знаменитый Шлюмаркет – гигантское рыночное пространство, где можно было купить всё на свете, начиная от завтрашнего хлеба и заканчивая прошлогодним снегом. Казалось, все жители Шлюмбурга были или купцами, или их работниками и все время что-то продавали. Или покупали, но только для того, чтобы тут же продать.

– Марли не сможет приземлиться в самом городе! – продолжила Анфиса. К этому времени Стрек изрядно снизил скорость, поэтому феи услышали сообщение. – Придётся идти в Шлюмбург пешком.

– Далеко?

– Нет!

Гигантская стрекоза медленно опустилась на землю, крылья перестали стрекотать, и следующая фраза Кутерьмы прозвучала неестественно громко:

– Главное, что здесь, в Шлюмбурге, судя по всему, безопасно.

– Точно! – поддержал Бабулю Хилений. Вождь выбрался из-под её плаща, посмотрел на городские стены, с шумом втянул в себя воздух и громко сообщил: – Тут вкусно пахнет!

– Тебя мы с собой не возьмём, – рассмеялась Ириска.

– Почему? – расстроился тот.

– Неужели ты хочешь, чтобы весь Шлюмбург узнал о постигшем тебя несчастье? – поинтересовалась Непревзойдённая, жестом изобразив нынешние размеры Аллигада.

– Нет, не хочу. – Хилений переместился к голове Стрека. – Вы идите, а я пока постерегу вашу летающую корову.

Марли тяжело вздохнул, но промолчал.

* * *

Если кто-то думал, что улицы Шлюмбурга принадлежат купцам или стражникам, то он сильно ошибался: улицами, как, впрочем, и в любом другом городе, полностью владели мальчишки. Их шумные, озорные ватаги встречались на каждом шагу, их вопли слышались на перекрёстках и площадях, эти пацаны ухитрялись пробираться в самые укромные городские местечки и даже в тщательно охраняемый княжеский парк. Кроме того, мальчишки были главными разносчиками местных новостей и сплетен, они первыми узнавали о том, что должно случиться, и, разумеется, не оставили без внимания прибытие столь редкого гостя, как Марли.

– Стрек! – завопили они, едва разглядев в небе очертания мафтана. – Калявный Стрек! К нам прилетел Калявный Стрек!!

И полезли на крыши домов для лучшего обзора. А потом, когда Марли приземлился, все ватаги, не сговариваясь, помчались в поле, чтобы своими глазами посмотреть, а если повезёт – своими руками пощупать настоящего Калявного Стрека!

Взрослые, разумеется, отнеслись к появлению гигантского мафтана намного спокойнее. Степенно задирали головы и улыбались, поскольку Калявные Стреки одним своим видом поднимали людям настроение. Взрослые скрывали эмоции, но в действительности обрадовались появлению Стрека не меньше мальчишек, и лишь один-единственный человек во всём Шлюмбурге встретил Марли с настоящей злостью. Невысокий, закутанный в плащ с капюшоном, с тонкой деревянной маской на лице и перчатками на руках, он – или она? – находился в своей комнате, но, услышав крики, вышел на балкон и проводил приземляющегося Стрека мрачным взглядом.

В отличие от остальных жителей города, Маска знала, что за пассажиров доставил в город Марли, и теперь размышляла над дальнейшими шагами. Что делать? Отпустить Непревзойдённую или рискнуть и попытаться её уничтожить? Рискнуть, потому что, когда Ириска узнает, что в Шлюмбурге окопался враг, она попросит фей отыскать его, и придётся уезжать из города, к которому Маска привыкла. С другой стороны, было безумно жаль упускать удобнейший случай избавиться от Непревзойдённой: ведь Ириска не ожидает нападения. И даже слабый, но неожиданный удар способен стать смертельным.

– Надо попробовать, – сказала себе Маска. – Если постараться, у меня получится, и даже старуха Кутерьма не помешает.

Но, решив напасть, Маска в первую очередь занялась сборами в дорогу, побросав в сундук все свои нехитрые пожитки: ведь если атака завершится неудачей, ей придётся бежать. И как можно быстрее…

* * *

А далеко-далеко от столицы вольного княжества Бидо, на террасе Ректорской башни Цитадели Разума, знаменитый волшебник Александр Туча закончил построение сложнейшего заклинания, громко произнеся:

– Пусть Волшебство моста устремится в Шлюмбург!

И перед Диким Страусом, который всё время ритуала переминался справа от Александра, вдруг явился мост – светящийся, будто сотканный из бесчисленного множества светлячков и ведущий куда-то в небо. Куда именно он вёл, было непонятно – противоположный край моста терялся в голубой дали, а поскольку терраса располагалась примерно в пятидесяти метрах над землёй, Хиша слегка занервничал.

– Ты ведь знаешь, что я не умею летать? – осведомился он, продолжая бессмысленно топтаться на месте и явно не собираясь ступать на опасный мост.

– С каких это пор мы с тобой на «ты»? – сварливо поинтересовался старый волшебник.

– С тех пор, как мне стало страшно.

– Ничего не бойся.

– Я не умею летать.

– Всё будет хорошо, – невнятно пообещал Туча.

– Мост не выглядит надёжным.

– Не узнаешь, пока не проверишь.

– Точно! – согласился Хиша и предложил: – Иди первым.

– Мне нечего делать в Шлюмбурге.

– А я не хочу погибнуть!

Мост моргнул, как будто изрядную часть светлячков неожиданно выключили, но тут же включили снова, волшебник схватился за голову и закричал:

– Иди скорее!

Но перепуганный Страус сделал шаг назад:

– Он выглядит опасно!

Мост снова моргнул, а затем замерцал, словно переключение стало необычайно быстрым.

– Я не могу долго держать заклинание! – выкрикнул Александр. – Иди!

– Я боюсь!

– Иди!

– Не трогай меня!

Страус попытался сделать ещё один шаг назад, а может, он и вовсе собрался удрать, но не успел: поняв, что его сложнейшее заклинание вот-вот рассыплется в прах, Туча разозлился, ухватил перепуганную птицу за крыло и вытолкнул на мост.

– Спасите! – завизжал Хиша, с ужасом разглядывая улочки под своими ногами. – Я не умею летать!

– Уф-ф! – Александр вытер со лба пот, увидел на полу выроненный Диким телефон, поднял его и обругал растяпу: – Идиот!

А Хиша катился по волшебному мосту. Он вопил, верещал, щёлкал клювом, дрожал от страха, стучал когтями, махал крыльями, ждал неминуемой смерти, и всё это – с закрытыми глазами, поскольку не хотел видеть, как погибает. Но через две, ну, может, через три наполненные ужасом секунды Страус вдруг услышал странные возгласы… Нет! Чьи-то голоса… Нет! Кудахтанье!

«Кудахтанье?»

Так и не открыв глаза, Хиша сделал ещё один шаг и врезался в деревянный насест. Обалдевшие от вторжения куры взвились в воздух, наполнив помещение перьями и резкими криками, а совершенно растерянный Страус распахнул глаза и огляделся:

– Откуда вы здесь? Что вы делаете на мосту? Где я? Где Туча?

– Куд-куда! – затрещали снующие вокруг куры. – Куд-куда! Куд-куда!

В целях конспирации Туча направил волшебный мост в курятник, и его обитательницы шумно выражали свое недовольство.

– Куд-куда!

Одни разбегались, другие махали крыльями, третьи старались забраться повыше и нагадить на Страуса, а самая смелая клюнула Хишу в лапу.

– Ой!

Дикий ещё раз ударился о насест, подал назад, стукнулся о стену, наугад пошёл влево и, наконец-то, отыскал дверь. Выкатился из курятника, кряхтя и плюясь перьями его обитательниц, остановился, осоловело таращась на городские стены, и захихикал:

– Ух, ты – Шлюмбург! Старый зануда не обманул: я в Шлюмбурге! Осталось отыскать Ириску!

* * *

А в это самое время две юные феи из Двора Восхитительных стояли у жутко глубокой пропасти, примерно в километре западнее Королевского моста, и смотрели на высящиеся с противоположной стороны скалы. Страшные чёрные скалы, служащие преградой для тех, кто собирался прокрасться в Некро без разрешения. Скалы и пропасть могли остановить и пеших, и конных, однако умение Двора Восхитительных позволяло им преодолеть защитные построения тёмных сил.

– Ты готова? – спросила Ксана.

– Нет, – твёрдо ответила Ная.

– Я тоже.

– Знаю. – Ная улыбнулась. – Нам обеим страшно, однако во Дворец мы не вернёмся, да?

– Не вернёмся, – подтвердила Ксана. – Мы должны пройти через это испытание, иначе над нами будут смеяться.

– Тогда пошли, – решительно произнесла Ная. – Точнее, полетели.

Девочки посмотрели одна на другую, кивнули и рассыпались на части, обратившись в два пышных облачка разноцветных бабочек. Именно так выглядело главное умение Двора Восхитительных: феи превращались в крылатых красавиц.

Бабочки смешались между собой, пролетели над пропастью и резво запорхали меж скал, прокладывая себе путь внутрь Некрополя.

Пребывая в крылатом облике, Восхитительные не могли говорить, но это было единственное неудобство, всё остальное – сплошь преимущества. Незаметные и незамеченные, Ксана и Ная потратили всего двадцать минут, чтобы преодолеть оба препятствия, а на границе скал снова обратились в фей.

Среди Восхитительных считалось нечестным и неправильным так проникать в Некро, но сейчас девочки не проходили стандартную проверку храбрости, а шли в самую настоящую разведку, поэтому без колебаний использовали умение.

– Мне не по себе, – негромко проронила младшая, вернув привычный облик. – Не могу отделаться от ощущения, что на меня кто-то смотрит.

– Спокойно, Ная, тебе только кажется, – отрывисто ответила Ксана.

– А вдруг нас заметили?

– Кто?

– Те твари.

– Заметили, но не напали?

На этот вопрос у Наи не было ответа, и она сделала вид, что не расслышала. Помолчала и спросила:

– Нам говорили, что нельзя сходить с Королевского моста и проспекта.

– Мы уже это сделали, – усмехнулась Ксана. – И с нами ничего не случилось.

– Да, ты права… – Ная резко обернулась, никого не увидела и вздохнула: – Куда пойдём?

Перед ними простиралось абсолютно ровное и абсолютно пустое пространство, покрытое толстым слоем чёрного песка, а за ним, примерно в километре к северу, виднелась величественная Колоннада. И вариантов у девочек было два: или двигаться вдоль границы скал, или рискнуть и пересечь тёмную пустошь.

Выбрать сразу Ксана не могла и, желая выиграть время на размышления, предложила:

– Давай сфотографируемся! Иначе никто не поверит, что мы здесь были.

– Давай! – Ная достала смартфон, встала рядом с подругой, отвела руку, внимательно глядя на экран, и тут же вскрикнула: – Нет!

– Что? – не поняла Ксана.

– Снова они! Ложись!

Феи укрылись за ближайшим валуном, а затем, осторожно выглянув из-за него, разглядели неспешно бредущих тварей. Тех самых, что напугали их на Королевском мосту, только не злых, а очень спокойных, расслабленных.

– Они нас видят? – прошептала Ная.

– Нет, – ответила Ксана. Подумала и добавила: – Или делают вид, что не видят.

– Я боюсь.

– Не волнуйся. Хищники идут спокойно и не оборачиваются.

– Давай вернёмся во Дворец? – предложила младшая. – Я сфотографировала зверей, так что теперь нам точно поверят.

– Нет, – отрезала Ксана.

– Почему?

Но вместо ответа старшая задала следующий вопрос:

– Что они здесь едят?

– Что? – растерялась Ная.

– Что они едят? – повторила Ксана. – Нам ведь рассказывали, что в Некро никто не живёт, так? Так. А эти гады – хищники. И возникает вопрос: что они едят? Где быки? Или коровы? Или олени, кролики, козы, в общем, те, на кого хищники охотятся. Где они?

– Не знаю, – робко ответила Ная.

– Ты их видела?

– Нет.

– Я тоже, – кивнула Ксана. – А что это значит?

– Что? – переспросила совершенно потерявшаяся Ная. Младшая фея знала одно: она очень хочет сбежать из страшного Некро, и отвечала подруге, почти не думая, машинально.

– Если нет дичи, значит, хищников здесь кормят, – объяснила Ксана. – Это же очевидно.

– Кто кормит? – удивилась Ная.

– Давай узнаем, – с улыбкой предложила старшая. – Воспользуемся умением и полетим за тварями. И узнаем, кто их кормит. – Она помолчала, после чего поинтересовалась: – Ты со мной?

– Да, – ответила Ная, хотя ей хотелось произнести совсем другое слово.

* * *

А тем временем Ириска, Малинка и Бабуля Кутерьма добрались до Шлюмбурга и вошли в город – стражники имели приказ князя Урана де ла Бидо не чинить препятствий феям и волшебницам. Но ещё перед воротами, когда они шли по дороге, называемой Приезжей, Непревзойдённая удивилась обилию купцов.

– Посмотрите, сколько их! – громко произнесла она, указывая на многочисленные повозки, едущие в город и из него бесконечным потоком. Повозок и фургонов было так много, и двигались они так плотно, что при их виде Ириска припомнила автомобильные пробки в своём родном городе и поразилась: – Невероятно!

– Это только прихожая, – сообщила Бабуля, едва не попав под лошадь. – Дальше будет интереснее.

– А что будет дальше? – уточнила Утончённая.

– Шлюмаркет, – коротко ответила старая волшебница так, словно это всё объясняло.

И это действительно всё объясняло.

Рынок Шлюмбурга начинался сразу за воротами и занимал все улицы и площади города, все подходящие строения и каждый свободный клочок земли. Шага нельзя было пройти, чтобы не уткнуться в торговый лоток, лавку или магазинчик. Сотни прилавков рядами тянулись вдоль тротуаров, а улыбающиеся купцы во весь голос нахваливали свой товар, стараясь перекричать соседа. Гомон стоял невозможный, услышать можно было лишь того, кто находился совсем рядом, да и то через слово, и поначалу Ириска растерялась в царящих тут суете и толкотне, но вскоре поняла, что Шлюмаркет устроен весьма продуманно и каждая улица или площадь предназначалась для определённого товара. На одной предлагали ткани, на другой – драгоценности, на третьей – лечебные снадобья и косметику, здесь – еду, там – оружие. Одежду, обувь… И волшебные предметы – куда же без них в Прелести?

И именно лавки Волшебства высматривали девочки на оживлённых торговых улицах.

– Я никогда не была в таком огромном магазине! – с чувством произнесла Малинка.

– На рынке, – поправила её Ириска.

– Даже во Френце он меньше!

– Рынок?

– Магазин.

– Мы на рынке.

– Не придирайся к словам, – всплеснула руками Утончённая. – Ты ведь понимаешь, что я имею в виду.

– Понимаю, – улыбнулась Ириска. – Я тоже не думала, что мы окажемся в таком бедламе.

А Бабуля Кутерьма удивлённо поглядела на спутниц, словно пытаясь вспомнить, каким образом они оказались в этом странном, шумном, безумно интересном месте, где все толкаются, кричат, передают друг другу деньги и товары, снова кричат, куда-то идут и на что-то смотрят. Поглядела, но сказать ничего не успела, потому что они как раз свернули в переулок Прекрасных Украшений, и девочки замерли, восхищённо разглядывая бусы, браслеты, серёжки, цепочки, кулоны, кольца… В общем – всё-всё-всё изумительно красивое, яркое, блестящее, из драгоценных камней или без них, и очень, очень притягательное.

– Какие красивые бусы!

– А мне нравится этот браслет.

– Давай примерим серёжки?

– Эти или те?

– И те, и другие.

– Может, возьмём мороженого, чтобы веселее примерялось?

– А может, конфет?

– И конфет тоже.

На несколько минут Бабуля Кутерьма куда-то исчезла, и предоставленные самим себе феи занялись изучением замечательных украшений и, возможно, совсем потеряли бы счёт времени, но возвращение Анфисы вырвало их из пучины шопинга.

– Мы торопимся! – громко напомнила Бабуля, неожиданно выросшая за спинами девочек.

– Ах, да…

Было видно, что Ириска и Малинка, в общем, понимают, что им пора, но не в силах оторваться от созерцания и примерки украшений.

– Ещё минуточку!

– Две минуточки…

– Ни минуты, ни секунды! – решительно произнесла Анфиса и потрясла новенькой птичьей клеткой, за которой, видимо, и отлучалась на соседнюю улицу. – У нас мало времени!

– Да, надо идти! – Ириска вспомнила недавний визит в Щебетание Серебряных Ручьёв, где едва не потеряла голову, и решительно взяла подругу за руку: – У нас много дел!

И феи бодро зашагали вслед за Бабулей.

«Надо позвонить Хише, – подумала про себя Непревзойдённая. – Где его носит, в конце концов?»

* * *

А Хишу носило неподалёку. Точнее, как раз сейчас его не носило: он стоял посреди шумной площади Тысячи Тканей, рылся в сумке и недовольно бормотал:

– Проклятые куры украли мой телефон! Проклятые куры украли мой телефон! Проклятые куры украли мой телефон…

О потере трубки Хиша узнал только сейчас, добравшись до Шлюмаркета, и так сильно расстроился, что не мог поверить в происходящее и уже в третий раз обыскивал сумку. Но телефон, увы, не находился.

А поначалу всё шло прекрасно. Страус выбрался из курятника, огляделся, понял, что самая страшная часть путешествия осталась позади, и вприпрыжку понёсся к Шлюмбургу, громко напевая весёлую песенку и посмеиваясь, потому что настроение было хорошим.

В город Хиша вошёл через Восточные ворота, а не Западные, как феи, ловко преодолел несколько улиц, не позволяя себе отвлекаться на заманчивые предложения купцов, и лишь оказавшись на площади Тысячи Тканей, задумался над тем, где искать Ириску. Впрочем, в тот момент Страус мгновенно отыскал ответ, сказав себе, что феи наверняка приехали за волшебным снаряжением, а значит, должны быть на Неожиданной площади. Но через секунду Хиша подумал, что Ириска могла ещё не прилететь в Шлюмбург или прилететь, но не за волшебными предметами, и надо всё-таки позвонить ей. Вот тогда-то он и стал искать телефон, а не найдя его, принялся громко обвинять в пропаже глупых куриц.

Минут через пять Хиша понял, что хватит ковыряться в сумке, через десять перестал ругаться и растерянно спросил:

– Что мне теперь делать?

А поскольку он стоял на площади Тысячи Тканей, то в ответ услышал:

– Купите у меня рулон замечательного шёлка, – предложил владелец соседней лавки. – Любой цвет по вашему желанию!

– Зачем мне шёлк? – не понял Страус.

– Откуда мне знать? – пожал плечами купец. – Сошьёте из него платье.

– Я не умею шить.

– Тогда просто завернётесь в него с ног до головы.

Несколько секунд Хиша ошарашенно смотрел на улыбающегося торговца, после чего подпрыгнул и провозгласил:

– Я придумал!

– Решили купить бархат, а не шёлк? Хороший выбор.

– Я не буду возвращаться в курятник! – сообщил Страус. – Пусть они подавятся моим телефоном! Пусть! А я отправлюсь на Неожиданную площадь!

И Хиша со всех лап помчался по улице, ловко огибая купцов и прохожих.

* * *

А Малинка вдруг остановилась, принюхалась и повернула голову к лотку, с которого продавали сосиски в тесте. С жареным луком или маринованными огурчиками, с острой горчицей или красным соусом. Пахло от лотка так вкусно, что Утончённая против воли попросила:

– Может быть, покушаем? Я с утра ничего не ела.

– Я тоже проголодалась, – не стала отрицать Анфиса, но не обернулась, даже шаг не замедлила, а продолжила идти, как шла: быстро и целеустремлённо. Держа перед собой птичью клетку так, словно это был освещающий путь фонарь.

– Давайте покушаем? – предложила Малинка и ткнула Ириску в бок.

– Я не против, – тут же ответила Непревзойдённая.

– Не против что? – уточнила Кутерьма.

– Покушать.

– Где?

– Здесь.

– Здесь нам нужны волшебные лавки, – сообщила Бабуля. – А я забыла, где их искать. – Она резко остановилась и ухватила за шиворот пробегающего мимо мальчишку: – Где?

– Где что? – заверещал тот, пытаясь вывернуться из цепких рук волшебницы. – Я ничего не брал!

Тут Анфиса поняла, что в очередной раз позабыла вопрос, но, тем не менее, продолжила:

– Где?

– А что вам нужно?

– Покушать, – нашлась Малинка.

– Волшебные лавки, – вздохнула Ириска.

– Покушать можете где угодно! – прокричал мальчишка, продолжая вертеться как уж на сковородке. – А волшебные лавки находятся на Неожиданной площади.

– Как до неё добраться?

– Вы новенькие?

– Мы туристы, – буркнула Малинка.

– Туристы – это кто?

– Это мы.

Некоторое время пацан смотрел на голодную и потому всем недовольную фею, потом перевёл взгляд на Бабулю, которая в одной руке держала пустую птичью клетку, а в другой – его самого, сглотнул и произнёс:

– Можете не отвечать. Кажется, я понял, кто такие туристы…

– Туристы? – переспросил проходящий мимо торговец. – У меня есть путеводители по главным городам Прелести и открытки из Шлюмбурга.

– Что мы делаем в Шлюмбурге? – поинтересовалась у мальчишки Кутерьма.

У того отвисла челюсть.

– Просто скажи, как нам отыскать Неожиданную площадь, – велела Ириска.

– Второй поворот направо.

– Спасибо.

Бабуля отпустила пацана и резко направилась дальше, но тот не убежал, а стал виться вокруг путешественниц.

– Вы феи?

– Частично, – отрезала Ириска, с трудом поспевая за набравшей ход Кутерьмой.

– Продать вам что-нибудь?

– У нас всё есть.

– Зачем же вам волшебные лавки?

– Сделать фото на память.

К счастью, идти оказалось недолго. Второй поворот направо сначала привёл путешественниц в узенький переулок, а затем – на площадь волшебных магазинов, настолько тихую и спокойную, будто располагалась она не в шумном и суетливом Шлюмбурге, а совсем в другом городе.

Неожиданная площадь оказалась неожиданно полупустой, а степенные покупатели чинно передвигались по ней от магазина к магазину и, словно соблюдая некий неписаный ритуал, вели долгие разговоры с продавцами. При этом ни среди покупателей, ни среди продавцов не оказалось ни одной феи, и это обстоятельство Ириску и Малинку слегка смутило – они надеялись встретить здесь юных волшебниц и, возможно, пригласить их в опасное путешествие.

– В какой магазин пойдём? – поинтересовалась Непревзойдённая.

– Зависит от того, что нам нужно купить, – ответила Малинка.

– А что нам нужно купить?

– То, что пригодится в Некро.

Девочки, не сговариваясь, посмотрели на Анфису. Та ответила им долгим взглядом и сообщила:

– У меня такое чувство, будто вы мне снитесь.

После чего откусила кусочек зелёной плитки и решительно толкнула дверь первого попавшегося магазина, которым оказалась «Лавка морехода Синбо».

* * *

– Очень хорошо, – одобрительно пробормотала Маска, наблюдая за тем, как феи и Бабуля Кутерьма входят в волшебную лавку. – Очень-очень хорошо.

Маска сразу предположила, что путешественницы явились в Шлюмбург за волшебным снаряжением, в отличие от Страуса, ни разу не усомнилась в этом предположении, примчалась на Неожиданную площадь и увидела фей. Разумеется, приближаться не стала, чтобы не привлекать внимание, остановилась у лотка мороженщика, сделав вид, что выбирает сладкое, а сама внимательно наблюдала за волшебницами в отражении соседней витрины. Увидела, что они вошли в магазин, и улыбнулась.

– Очень хорошо…

Во всех магазинах Неожиданной площади находилось множество работающих амулетов, артефактов, устройств и других волшебных предметов самого разного предназначения, а в воздухе витали обрывки демонстрационных заклинаний, тренировочных предсказаний, мистических образов и даже неиспользованные фрагменты высших уравнений. С точки зрения Волшебства, Неожиданная площадь представляла собой огромную груду сотворённых и несотворённых чудес, в которой мог с лёгкостью запутаться даже очень сильный маг. Никто из посетителей не обращал внимания на витающие вокруг заклинания, и Маска рассчитывала, что её колдовской приказ тоже никто не почувствует. А главное – никто не успеет от него защититься.

«Прощай, Непревзойдённая…» – мысленно прошептала Маска, сплетая волшебную сеть, как вдруг услышала:

– Вы уже выбрали мороженое?

Вздрогнула, обернулась, посмотрела на уставшего ждать продавца и машинально ответила:

– Фисташковое.

– Два медяка, – сообщил мороженщик, накладывая шарик на вафельку.

– Пожалуйста. – Маска протянула ему деньги, взяла сладкое и улыбнулась, услышав следующий вопрос:

– Как вы будете его есть? – полюбопытствовал мороженщик, глядя на маску, скрывающую лицо Маски.

– Я отвернусь, – ответила та.

И медленно пошла вдоль домов, на ходу завершая построение смертельно опасного заклинания.

* * *

А юные волшебницы бродили по «Лавке морехода Синбо», изумлённо переговаривались и во все глаза разглядывали выставленное на продажу богатство. Случайно или нет, но они очутились в одном из лучших волшебных магазинов Шлюмбурга, коллекция которого могла соперничать даже с собраниями Дворцов фей.

– Смотри, какая красота! – Ириска показала подруге волшебный жезл, вырезанный из розового дерева. – Старинная работа!

– Ему четыреста лет, и он до сих пор, как новый, – подтвердил купец, с сомнением поглядывая на замершую посреди магазина Анфису. – Девочки, это ваша бабушка?

Но его никто не слушал.

– Хочу такое зеркало! – сообщила Малинка, схватив волшебное устройство в элегантной чёрной рамке. – С его помощью можно общаться друг с другом.

– У тебя есть телефон, – напомнила Ириска.

– Но мы же в Прелести! Пусть будет зеркало! Я давно его хотела! У вас есть парное к нему?

– Да, – подтвердил купец, открывая ближайший шкафчик.

– Можно это сфотографировать? – Непревзойдённая сняла с полки золотой шлем эпохи Трёх Огромных Царств и водрузила его на голову.

– Если поцарапаешь – придётся купить, – предупредил торговец, но вместо ответа увидел яркий блеск вспышки и возглас: «Классное селфи!»

– Дай посмотреть!

– Тут настоящая корона!

– Ни в коем случае не колдуйте возле неё!

– Мы не колдуньи, мы волшебницы!

И снова – смех.

Девочки увлеклись, но их можно понять: в магазине было выставлено всё, что только можно вообразить, и даже чуть больше!

Разноцветные бутылочки с отварами, отжимами, вытяжками и зельями, мешочки и пакетики с волшебными смесями, травы, коренья и толчёные камни. И целые камни для самых разных целей. Зубы драконов и мантикор и порошки из них и из их когтей. Чуть дальше стояли шкафы с книгами по магии, учебниками, методическими указаниями и особыми тетрадями для ведения списка волшебных дел. На открытых вешалках привлекала взгляд зачарованная на все случаи жизни одежда – от дождя, от огня, от ветра, от меча и даже от болтливого собеседника, в витринах лежали украшения, а у дальней стены выстроились искусственные создания: высокий рыцарь в золотых доспехах, оружием которому служил длинный меч, и причудливо изогнувшийся ящер, состоящий, кажется, только из клыков и когтей. Фигуры были выполнены с таким мастерством, что девочки поначалу приняли их за настоящих, только зачарованных существ и лишь потом поняли, что перед ними – выставленные на продажу големы.

И не замедлили с ними сфотографироваться.

Что же касается хозяина лавки, то им оказался высокий, худой, можно даже сказать – тощий мужчина в зелёном, расшитом золотом халате, красных туфлях с загнутыми носами и красной феске. Нос у него был длинный и тонкий и смотрел в пол, глаза оказались чёрными и блестящими, как крупные оливки, брови кустистыми, а борода – густой.

Звали купца Синбо, и какое-то время он уныло преследовал бегающих по лавке девочек, затем устал, вздохнул и осведомился:

– Феи, откуда вы здесь взялись?

– Вы так изумляетесь, будто редко встречаете фей, – хихикнула Ириска, примеряя волшебную полумаску из Венцы, которая – как было написано на этикетке – «Дарила хозяйке самый лучший карнавальный костюм, какой только можно представить». – Как это чудо включается?

– Сначала нужно заплатить, – купец забрал у Непревзойдённой полумаску и продолжил: – После того как во Втором Городе разразилась эпидемия, феи перестали туда ездить. А поскольку мы соседи, то и у нас они стали редкими гостями. – Синбо вздохнул: – Я понимаю фей.

– А нас? – тут же спросила Ириска.

– Что вас? – не понял купец.

– Мы не побоялись эпидемии и приехали. Нас вы понимаете?

– У вас наверняка важные дела, – хмыкнул Синбо.

– Очень важные, – подтвердила Малинка.

– Какие?

Девочки переглянулись, но, прежде чем кто-нибудь из них успел ответить, купец тревожно поинтересовался:

– Это ведь Бабуля Кутерьма? – И ткнул пальцем в старушку, которая наконец-то сошла с места и медленно побрела по магазину, обходя торговый зал по часовой стрелке.

– Да, – подтвердила Ириска.

– Она может держаться подальше от полок с подвижными порошками? Я очень уважаю Анфису, но не хочу, чтобы она разрушила мой магазин.

– Что такое «подвижные порошки»? – осведомилась Утончённая.

А Ириска вспомнила свои злоключения в Коралловом дворце и кивнула:

– Договорились. – После чего попросила подругу: – Малинка, проследи за тем, чтобы Бабуля не подходила к чёрному шкафу. – И вернулась к делам: – Господин Синбо, вам можно доверить тайну?

– Нет, – сразу ответил купец. – Если меня будут пытать, я всё расскажу. Точнее, я всё расскажу ещё до того, как меня начнут пытать.

– Приятно видеть честного, хоть и не очень храброго человека, – рассмеялась фея.

– А что за тайну вы собирались мне поведать? – спросил любопытный Синбо.

– О том, куда мы собираемся.

– И куда вы собираетесь?

– В Некро.

– Ох! – Купец покачал головой и печально повторил: – Ох…

– Почему вы вздыхаете? – насторожилась Ириска.

– Некро – плохое место.

– Оно всегда было таким.

– Да, но сейчас… – Синбо замолчал, посмотрел на дверь, потом на окна, потом на Бабулю Кутерьму. За нею, как привязанная, ходила Малинка, и понизил голос: – Ходят слухи, что Зло возрождается и в Некрополь кое-кто вернулся.

– Кто?

– Кто-то тёмный.

Несколько секунд Ириска смотрела на встревоженного купца, после чего спросила:

– Есть доказательства?

– Только слухи.

– Слухи врут.

– Получается, не врут, раз последняя Непревзойдённая собралась в Некро, – усмехнулся Синбо.

– Вы меня узнали?

– Разумеется. – Купец погладил бороду. – Я думаю, вас все узнали.

– Вы поможете мне подобрать снаряжение?

– А что об этом говорит Анфиса?

Ириска бросила быстрый взгляд на Кутерьму, которая вновь замерла, только на этот раз у книжного шкафа, и вздохнула:

– К сожалению, Бабуля опять немного не в себе, а времени у нас мало.

– Понимаю, – кивнул Синбо и стал очень серьёзным: – Кого вы планируете встретить в Некрополе?

– Там точно будет сильная волшебница из ариманов и Сумрачный Бубнитель.

– Опасное сочетание.

– Согласна.

Купец прищурился:

– Вам нужна защита или нападение?

– И то, и другое.

– И то, и другое… – Синбо медленно прошёл вдоль полок, что-то бормоча себе под нос, остановился у стеклянной витрины, раскрыл её, взял два кольца, и, не глядя на Ириску, сообщил: – Это «Перстни оглушения» – повергают любое живое существо в беспамятство на пять минут.

– Очень полезная вещица.

– Я тоже так думаю. – Однако витрину купец не закрыл и продолжил: – А против Бубнителей хорошо помогают «Диадемы чистых мыслей».

И передал девочке два украшения.

– Спасибо!

– И на всякий случай возьми «Призрачных коней» – они никогда не помешают, пару жезлов и вот эти браслеты защиты…

– Зачем? – изумлённо спросила Ириска, принимая один волшебный предмет за другим. – Неужели мне всё это понадобится?

– В Некро? Обязательно… Кстати! Если средства позволяют, то я бы посоветовал взять с собой големов. – И Синбо подвёл девочку к дальней стене, у которой замерли опасные на вид фигуры. – Это искусственные волшебные существа. Не живые, но и не мёртвые, умеющие подчиняться приказам господина. Сейчас они выключены, но…

– Если они выключены, почему у рыцаря дёргается рука? – перебила купца Ириска.

– Не говори ерунды… – Однако в следующий миг Синбо опомнился: – Что значит «дёргается»?

Резко повернулся к рыцарю, пару секунд пристально смотрел на ожившую золотую перчатку, которая неспешно поднималась вверх-вниз, и шёпотом попросил:

– Скажи старой ведьме, чтобы прекратила.

– Она ничего не делает, – так же шёпотом ответила фея.

– Я ничего не делаю! – подтвердила Анфиса.

– Это не она, – добавила Малинка.

Рука рыцаря продолжала подрагивать.

– Это можно как-нибудь остановить? – кисло осведомилась Ириска.

– Я пытаюсь… – отозвался купец.

Рыцарь распахнул глаза.

– Мама! – громко произнесла Малинка.

А стоящий рядом с ним ящер оскалился и, кажется, зарычал.

– Перестаньте меня пугать, – попросила Ириска. – У вас получилось.

– Я не знаю, что происходит, но знаю, что нужно делать, – в тон ей ответил Синбо.

– Что?

– Бегите! – рявкнул купец, подхватывая полы халата. – Бегите, пока не поздно!

И показал пример, бросившись к дверям с такой скоростью, что ему позавидовал бы даже самый быстрый Дикий Страус. Но споткнулся о кувшин с волшебным лимонадом и растянулся в проходе.

Рыцарь взмахнул мечом, и Непревзойдённая едва увернулась от тяжёлого клинка.

– Спасайтесь!

– Получи! – Малинка попыталась выхватить из тубы волшебную кисточку, но взвизгнула, когда на неё бросился ящер, и кинулась наутёк.

В «Лавке морехода Синбо» началось невероятное.

* * *

Через пару минут Хиша напрочь позабыл о пропаже телефона и вновь вернул себе хорошее настроение. Даже принялся насвистывать что-то весёленькое, изредка приплясывая на ходу и представляя, как встретится с Ириской. Но когда до Неожиданной площади оставалось с полсотни шагов, Страус вдруг увидел бегущих навстречу людей, а перестав свистеть – услышал их крики.

– Спасите!

– Помогите!

– Ужас!

– Помогите!

– Что происходит?

Однако горожане и торговцы не для того бежали прочь, чтобы останавливаться и рассказывать любопытному пернатому о произошедшем. Они спасались. И Страусу, откровенно говоря, сильно-сильно захотелось спасаться вместе с ними, но он понял, что причиной переполоха могла стать только Непревзойдённая, и храбро бросился вперёд, расталкивая мешающих торговцев, покупателей и просто прохожих.

Выскочил на площадь, быстро осмотрелся и сразу же увидел врага.

Это было не трудно: в то время, когда последние торговцы, покупатели и даже стражники с криками убегали прочь, этот невысокий человек в плаще до пят, капюшоне и маске спокойно стоял у стены и делал странные пассы руками, словно управляя невидимым оркестром. Целью Маски являлся большой магазин «Лавка морехода Синбо», который буквально трясся от переполняющего его Волшебства. Внутри магазина кружились магические вихри, сверкали молнии, грохотал гром, раздавались воинственные вопли и жалобные крики. Было похоже, что там шла настоящая война, отзвуки которой достигли площади и распугали тех, кто на ней был. Из окон «Лавки» то и дело вылетали молнии и с шипением врезались в стены окрестных домов. Из её распахнутых дверей вырывались торнадо и принимались кружиться, поднимая в воздух всё, что попадало в их ужасный хоровод, а самое главное заключалось в том, что Волшебство, скопившееся в соседних магазинах, на глазах становилось нестабильным, словно заражаясь идущим из «Лавки» безумием. Дневной свет мерцал, и в городе должна была разразиться настоящая магическая катастрофа.

И как бы Страусу ни хотелось помочь Ириске, он заставил себя не думать о ней и сосредоточился на Маске. Потому что именно она являлась источником неприятностей.

Хиша глубоко вздохнул, раскрыл сумку и стал подкрадываться к врагу со спины, логично рассудив, что чем ближе окажется, тем лучше. Но, к сожалению, у него не получилось – Маска почувствовала чужого, обернулась и уставилась на раскрывшего сумку Страуса.

– Ой, – тихо произнёс Дикий, поняв, что перед ним очень сильный маг.

– Цыплёнок, – негромко рассмеялась Маска. – Сейчас из тебя будет суп.

Но у неё тоже не получилось, потому что в это самое мгновение из дверей грохочущего магазина вылетела Ириска.

* * *

Рыцарь ещё раз взмахнул мечом, и тяжёлый клинок разрубил дубовый шкаф напополам. Верхняя часть съехала направо, и к потолку взвилось облачко тончайшей пыли.

– Это подвижный порошок! – завопил Синбо.

– Не подпускайте его к воде! – завопила Ириска.

Когтистый голем прыгнул на Кутерьму, пролетел через облачко, перепачкался в жёлтом, сел на задние лапы и принялся чихать, напрочь позабыв о драке.

– Какая интересная киса, – хихикнула Анфиса, зачем-то сравнивая размеры голема и птичьей клетки, которую она по-прежнему держала в руке.

А рыцарь разгромил стеклянную витрину с волшебными бусами, за которой укрывалась Малинка.

– На улицу, скорее!

Ириска рассудила правильно: в замкнутом пространстве магазина големы имели подавляющее преимущество над растерявшимися волшебницами, а молнии и торнадо добавляли хлопот, грозя убить раньше, чем это сделают искусственные воины. А вот на площади всё могло измениться: во-первых, там есть куда бежать, а во-вторых, Непревзойдённая надеялась на помощь прохожих.

Но, выскочив из магазина, фея поняла, что эта надежда не оправдалась: с площади разбегались последние люди.

– Да что же вы так?! – в сердцах воскликнула девочка, потом увидела молнии, бешено вертящиеся торнадо, мерцающие окна соседних магазинов и сказала себе, что тоже, наверное, сбежала бы от такого кошмара.

– Что теперь? – спросила Малинка.

– Какой ужас, – добавил тяжело дышащий купец, но дальше стало ещё хуже, потому что стоило Синбо это сказать, как в его лавке раскололось витринное стекло, раздался жуткий грохот, и на площадь выскочила Анфиса Кутерьма.

А за ней – клыкастый ящер. Перепачканный жёлтым, но уже прочихавшийся.

– Оставь меня в покое! – ещё в полёте завопила старушка и отмахнулась заклинанием «Прочь!», заставив кошмарного зубастика с визгом врезаться в стену.

– Имущество не повредите! – завопил купец.

– Твое имущество хочет меня сожрать!

– Всё равно не убивайте!

– Девочки, нам пора, – заявила Бабуля, деловито проверив, цела ли птичья клетка. – Этот магазин поломался.

– Этот магазин что? – растерялся Синбо.

– Кажется, нас не отпустят, – вздохнула Ириска.

И все вдруг поняли, что Непревзойдённая права.

Неожиданная площадь до краёв наполнилась буйным Волшебством, словно кастрюля – кипящей водой. Бешеные торнадо прогнали всех посетителей прочь, какое-то время вертелись у выходов с площади, постепенно увеличиваясь в размерах, а теперь начали медленно двигаться обратно, к «Лавке морехода Синбо», не давая возможности спастись и путешественницам, и самому купцу.

– Это ловушка, – отчеканила Ириска.

И в подтверждение её слов из дверей «Лавки» медленно вышел золотой рыцарь с мечом в руке, а с другой стороны встал очухавшийся от удара о стену ящер.

– У них сорвало управление! – в отчаянии простонал купец. – Они меня не слушают!

Рыцарь многозначительно взмахнул мечом. Ящер ощерился. А торнадо сплелись между собой, превратившись в одну большую, совершенно непроходимую стену, отделившую площадь от внешнего мира.

– Это не ловушка, это конец, – прошептала Малинка.

– Бабуля, постройте мост!

Но Кутерьма уныло покачала головой:

– Здесь слишком много Волшебства. Обрывки и готовые заклятия переполнены такой силой и так бурлят, что я не смогу создать устойчивый мост!

– Мы все погибнем! – заверещал купец.

– Если ничего не придумаем… – уточнила Ириска.

Но придумали не они, а Страус.

Маска была волшебницей, не могла убивать и поэтому не успела среагировать на появление Хиши. Маска не знала, как поступить. Ей потребовалось две секунды, чтобы выбрать подходящее заклинание, и три – чтобы составить его уравнение, и поэтому Дикий успел первым.

– Ветер! – завопил он, направляя на противника свою сумку, и вырвавшаяся из неё сила, как пушинку, подхватила Маску и понесла в торнадо.

– Спасите! – закричала та, но феи лишь вздрогнули, когда мимо них просвистело что-то орущее, и вновь сосредоточились на приближающихся големах.

Рыцарь сделал стремительный выпад мечом, но Ириска увернулась. Ящер прыгнул, однако Малинка ждала атаки и успела отбежать. Анфиса же прошептала очередное заклинание и удивлённо огляделась, не понимая, почему оно не сработало.

– Ириска! Я тут! – радостно завопил бегущий Страус.

«А я сейчас умру», – подумала Маска, оказавшаяся в самом центре гигантского вихря.

Её вертело, подбрасывало, крутило и рвало в разные стороны. Она дважды ударилась о телегу, которую торнадо подхватил с площади, едва не потеряла сознание и действительно решила, что умирает. Маска хотела спастись и видела лишь один способ сделать это: прекратить запущенную ею самой вакханалию. Неожиданную площадь переполнила волшебная сила, собранная для убийства Непревзойдённой, но в её основании лежало одно-единственное заклинание, и Маска могла всё прекратить.

Следующий удар о телегу стал последней каплей.

– Стоп!! – завопила Маска, меняя структуру исходного заклинания. – Стоп! Стоп!! Стоп!!!

Но ничего, конечно, не остановилось.

Вызванную силу, бушующую сейчас на Неожиданной площади, нельзя было просто вычеркнуть из мира, её следовало куда-то деть, и Маска разрешила ей ударить в небо. К этому моменту вихрь собрал всё, что накопилось на площади, все обрывки и остатки заклинаний, всю магическую силу и всё Волшебство. Вихрь готовился взорваться, чтобы поглотить Непревзойдённую, но Маска сорвала невидимую крышку, которой накрыла площадь, и поток волшебной силы устремился ввысь, к облакам, скрутил их, словно забавляясь, и выдавил на Шлюмбург проливной дождь.

Что же касается застрявшей в торнадо Маски, то она улетела на пять километров к западу и плюхнулась в реку, вызвав гигантский столб брызг.

А вот големы, к огорчению фей, не пропали и не остановились, а продолжили приближаться с очевидным намерением всех убить. Исчезновение вихря задержало их, но и только. Едва торнадо исчез, рыцарь и ящер вновь изготовились к атаке.

На старые камни площади упали первые капли дождя.

– Надо бежать. – Синбо привычным жестом подобрал полы халата.

– Не успеем, – выдохнула Ириска, не сводя глаз с ящера.

– Я нарисую… – Малинка залезла в тубу и вскрикнула: – Я потеряла кисточку!

– Я всех спасу! – завопил Дикий Страус, в сумке которого совсем не осталось Волшебства.

Длинный меч рыцаря со свистом рассёк воздух и вонзился…

Поправка: должен был вонзиться.

Длинный меч золотого рыцаря со свистом рассёк воздух и должен был неминуемо вонзиться в шею зажмурившегося от страха купца, но за мгновение до этого Бабуля крикнула:

– Замри!

И все замерли.

Впрочем, они были так напуганы, что замерли вовсе не из-за этого заклинания – просто никто и так не мог пошевелиться. Но приказ прозвучал эффектно, и на площади почти минуту царила полная неподвижность. А потом Бабуля расстроенно промолвила:

– Ну, вот, опять.

И тяжело вздохнула.

А Ириска огляделась, поняла, что жива, поискала взглядом големов, не нашла, посмотрела вниз и ахнула: големы не замерли, они просто стали маленькими-маленькими и ошарашенно оглядывались, пытаясь понять, что с ними случилось.

А вместе с ними оглядывался и пытался что-то понять тоже уменьшенный Хиша.


Глава VIII
в которой Полике не удаётся выспаться, потом она удивляется и сильно пугается, а Факарах ведёт караван в Некрополь армии Тьмы

Поспать сегодня ночью не получилось.

Факарах предупредил Полику, что вставать придётся затемно, чтобы выйти из Штырвилля перед рассветом, однако телефон захватил всё внимание девушки, и она напрочь позабыла о времени. Сначала внимательно читала «Шпоры», потом вернулась к просмотру фотографий, вновь пыталась нащупать сигнал – и вновь безуспешно, отыскала приложение «Навигатор Дворца» и, решив: «Я только посмотрю», зависла в нём на целый час, восхищённо разглядывая красоты знаменитого острова Непревзойдённых, который совсем недавно был ей в Прелести домом.

Девушка разглядывала его сначала с восхищением, а потом с лёгкой грустью, потому что всё это осталось в прошлом…

«Но ведь я здесь! Я снова в Прелести! И может быть, память вернётся…»

И волшебный мир вновь станет частью её жизни.

Полика так и уснула – разглядывая прекрасный Дворец, – и поэтому на месте сбора появилась взлохмаченная, сонная, а на недоумённый вопрос субдула пробурчала: «Плохо спится в новом мире».

Факараху ответ не понравился, но он промолчал, здраво рассудив, что трудности путешествия отучат девушку экономить на отдыхе.

– Готовься, – спокойно произнёс он, сверля Полику ярко-голубыми сапфирами. – Выступаем через десять минут.

– Я всегда готова. – И девушка тряхнула рюкзаком, который Зарифа и господин Кихир помогли ей собрать вечером.

– Молодец, – одобрил субдул. – Умеешь ходить пешком?

– До сих пор получалось.

– Вряд ли до сих пор тебе доводилось идти целый день.

– Уверена, я справлюсь.

– Надеюсь.

Факарах отошёл к другим путешественникам, а девушка огляделась.

Несмотря на раннее утро, а точнее – на позднюю ночь, – на площади было не менее полусотни штыров, сменивших привычную опрятную одежду на крепкие рабочие робы, причём у некоторых одежда оказалась латаной или даже грязной, чего Полика от аккуратных штыров совсем не ожидала. Из обуви путешественники предпочли крепкие сапоги, на головы водрузили широкополые шляпы, отлично защищающие от солнца, и у каждого был с собой рюкзак с пожитками.

– Многие идут в Некро второй или третий раз, – негромко сообщила подошедшая Зарифа. – Они там работали, затем возвращались в город на отдых и теперь вновь идут.

– Зачем?

– Чтобы стать богатыми. Разве Факарах не рассказал?

– Он рассказывал обо всём, кроме Некро.

– Да, он любит поболтать, – улыбнулась аримана, глядя на отдающего распоряжения субдула. – Существует легенда, что, убегая от Непревзойдённых, королева Гнил обронила в Некрополе Армии Тьмы магические камни – Чёрные Слёзы, с помощью которых можно заполучить власть над ней. Мы хотим отыскать их, и если выяснится, что легенда правдива, – использовать против королевы.

– Ого, – не сдержалась Полика. – Переходите в атаку?

– Именно.

– И правильно.

– Согласна. – Зарифа помолчала. – О Слезах нам рассказал Факарах, и он же договорился со штырами о поиске.

– Вы им платите?

– За каждый день – сущие копейки, но Факарах объявил огромную премию за каждый найденный камень.

– И сколько камней уже нашли?

– Три.

– Ого! – Если честно, Полика думала, что слушает интересную историю, и её новые друзья лишь надеются, что она правдива. – Можно их увидеть?

– Когда придём в Некро, – пообещала Зарифа.

– А вы уже пробовали использовать Слёзы против старухи Гнил?

– Для этого мы позвали твою сестру – самим нам не справиться. – Аримана задумчиво улыбнулась. – И не удивляйся тому, что мы идём в Некро не через главный вход – нам приходится работать тайно.

– Почему?

– Потому что у королевы Гнил полным-полно шпионов в Прелести, и если они узнают, что мы ищем Чёрные Слёзы, королева сделает всё, чтобы нам помешать, – объяснила Зарифа. – Из Штырвилля нет дороги в Некро, только тропы. Сначала мы пойдём через Вишнёвые холмы, потом через Лес Дубовых Бочек, а затем придётся преодолевать горы. Это будет трудный путь. Надеюсь, ты к нему готова.

«Тропы… Горы… Лес…»

Полика вновь огляделась и поняла, чего не хватает – фургонов. На площади было много народу, в сторонке блеяли крепкие, похожие на горных козлов вьючные животные, но отсутствовали фургоны и телеги.

– Честно говоря, это немного неожиданно, – протянула девушка, припоминая, что говорил о предстоящем путешествии субдул.

– Нам приходится преодолевать трудности. – Аримана вновь помолчала. – Здесь идёт война, Полика, мы, а теперь и ты, сражаемся. Когда ты это поймёшь – всё станет понятнее.

– Почему нельзя воспользоваться волшебным мостом?

– В Некро и на пятьдесят километров вокруг него волшебные мосты не ставятся – им препятствует разлитая здесь Тьма. Кроме того, тут совсем мало Волшебства и нет ПрелеСети.

– А долететь на каких-нибудь птицах? – поинтересовалась девушка, припомнив фэнтезийные фильмы. – Или на ковре-самолёте?

– Птиц, которые смогли бы поднять и перенести в Некро штыров или меня, в Прелести не так много, и если мы обратимся к ним, то все узнают о наших делах. Тайна перестанет быть тайной, – вздохнула Зарифа. – К тому же над самим Некро всегда висит тёмный сумрак, и все летающие падают.

– Как жаль.

– Что же касается волшебных ковров, колесниц и прочих летающих устройств, то они подчиняются тем же законам, что и мосты…

– Им нельзя в Некро, – поняла Полика.

– Совершенно верно, – подтвердила аримана. – Поэтому придётся пешком.

Штыры засуетились: те, кого провожали родственники, начали прощаться, остальные осматривали рюкзаки или обувь, а погонщики бросились проверять сбрую вьючных козлов. Полика поняла, что караван вот-вот отправится в путь, и быстро спросила:

– Ты там была?

– В Некро?

– Да.

– Конечно, была, – кивнула аримана.

– И как там?

– Страшно, – тут же ответила Зарифа. А поскольку она дала ответ машинально, почти не думая, стало ясно, что он правдив.

Полика вздрогнула.

Аримана поняла, что не очень вдохновила спутницу, и попыталась сгладить произведённое впечатление:

– Правильнее было бы сказать – там тревожно. Днём тревожно, а страшно в глухую ночь.

В этот момент Факарах поднял руку и одновременно дунул в свисток, призывая путешественников к порядку. Все мгновенно умолкли и повернулись к нему.

– Многие из вас уже были в Некро и знают, какая дорога нам предстоит! – громко объявил субдул, убедившись, что его внимательно слушают. – Нас ждёт не очень длинный, но сложный и опасный путь через горы и лес. Мы пойдём быстро и не будем ждать слабых. Таковы мои правила.

Полика тихонько вздохнула.

– Нужно было как следует выспаться, – ехидно протянул появившийся из ниоткуда господин Кихир. – С чугунной головой ты будешь обузой.

– За собой следи, – огрызнулась девушка. – Кто ещё будет обузой!

И вздрогнула, услышав следующий сигнал.

– В дорогу! – рявкнул субдул.

Караван медленно потянулся к воротам, покинул Штырвилль и вошёл в Вишнёвые холмы, направляясь на запад. Идти было легко, поскольку среди холмов вились хорошо утоптанные дорожки. Редкие рабочие, подрезавшие деревья, весело приветствовали процессию, штыры оживлённо болтали между собой, и поход напоминал прогулку. Так продлилось четыре часа, за которые путешественники преодолели холмы и вышли к опушке Леса Дубовых Бочек. И здесь, словно отмечая окончание первого этапа, Факарах объявил привал.

– Один час! – сообщил он, не забыв привлечь внимание громким и резким свистом.

Услышав эти слова, Полика повалилась на землю и закрыла глаза: она не ожидала, что простое пешее путешествие окажется столь утомительным.

«А ведь мы в самом начале пути! – мелькнула паническая мысль. – Мы, можно сказать, только-только вышли из города».

А ноги уже гудели, и очень хотелось спать. Возбуждение, охватившее девушку перед путешествием, исчезло, и теперь она с трудом боролась с желанием закрыть глаза и провалиться в глубокий, а главное – длинный-предлинный сон. Хотелось проснуться свежей, бодрой и дома и с облегчением узнать, что все последние события – выдумка, что её не похищали в другой мир, что вокруг не бродят злые ведьмы и разумные животные, а главное – ей не нужно тащиться через густой лес и карабкаться через непроходимые горы…

– О чём мечтаешь? – поинтересовался Факарах.

Господин Кихир не мог быстро ходить, поэтому оказался в самом хвосте растянувшейся колонны. Зарифа составила ему компанию, а вот Полика идти так медленно не могла, постепенно отдалилась от спутников и последний час провела в одиночестве. Субдул это заметил и решил развлечь девушку, пока её не отыскали друзья.

– Выглядишь так, будто тебе всё надоело.

– Мечтаю, чтобы всё это оказалось сном, – честно ответила Полика.

– Устала?

– Знаю, что дальше будет хуже.

– Хорошо, что ты это понимаешь. – Факарах помолчал. – Пешие походы – далеко не самая сложная часть войны. Сражаться труднее.

– Иногда мне кажется, что легче, – пробубнила девушка, не отрывая голову от земли.

– Так только кажется, – не согласился субдул, присаживаясь рядом с Поликой. – Бить гораздо труднее, чем идти. А бить, зная, что убьёшь, – ещё труднее. Но на войне нужно бить, потому что иначе враг убьёт тебя.

– Почему вы все говорите о войне?

– Потому что она идёт, – пожал могучими плечами Факарах, и сапфиры его глаз сверкнули.

– Разве в Прелесть вторглась новая армия старухи Гнил?

– Разве война – это всегда вторжение? Опытный полководец приведёт армию только тогда, когда будут самые высокие шансы на победу, а королева Гнил – опытный полководец. Она стала опытной после того, как закопала здесь великую армию, которая едва не покорила Прелесть. Королева поняла, в чём ошиблась, и поэтому новая война началась с того, что Захариус Удомо разгромил твой Двор, Непревзойдённая. Глупый Захариус мечтал о господстве, а его просто использовали…

– Двор возродится, – устало, но уверенно ответила Полика.

– Но когда это случится? – с грустью осведомился Факарах. – Новые феи не приходят, Ириска по-прежнему одна, ты ничего не помнишь, а Закатный Рубеж истончается на глазах. И вместе с ним истончается мужество жителей Прелести. И многие готовы признать власть королевы Гнил… Сестра рассказывала тебе о Втором Городе?

– Нет.

– Там случилось страшное: один из лучших волшебников Прелести перешёл на сторону Плесени. Ириска с ним справилась…

– Тогда что в этом страшного? – перебила собеседника девушка.

Субдул выдержал паузу, давая понять, что ему напрасно не дали договорить, и лишь убедившись, что намёк понят, продолжил:

– Страшно то, что королеве подчинился второй по значимости волшебник из Цитадели Разума – оплота человеческой магии. Слух об этом облетел весь мир и, поверь, не обрадовал убеждённых противников Плесени. А остальных напугал, потому что показал силу королевы Гнил. – Факарах вновь помолчал. – Так что поверь, Полика: война идёт полным ходом, только на этот раз армия придёт не в начале, а в конце неё, чтобы поставить точку. Но армия придёт.

Некоторое время они молчали, наблюдая за отдыхающими штырами, после чего девушка поинтересовалась:

– Как ты оказался здесь?

– И почему сражаюсь против королевы? – усмехнулся субдул.

– Да.

Факарах сорвал травинку, пожевал её, глядя в сторону – он знал, что собеседников смущает «каменный» взгляд и не часто смотрел им в глаза, после чего рассказал:

– Я из Жгучей Плесени, а не из Верхней, и мы часто воюем с королевой Гнил.

– Она лезет не только в Прелесть? – прищурилась Полика.

– Она лезет везде, где только может, – подтвердил субдул. – Во время одной из войн она разрушила мой город. Полностью… Разрушила не армия, а сама Гнил – силой магии. – Он на мгновение сбился, показав, как трудно ему вспоминать прошлое. – Королева вызвала землетрясение и уничтожила перемычку, которая отделяла город от озера… Ты ведь помнишь, что мы живём под землёй? Наши города – это залы, пещеры и коридоры… Королева залила их водой.

– Мне жаль.

– Это было давно. – Сапфиры, которые заменяли Факараху глаза, не выражали никаких эмоций, и трудно было понять, что творится у него в душе. – Я поклялся отомстить. Поднялся в Верхнюю Плесень, дал колдуну сто алмазов за магическое зрение, пробрался во дворец королевы Гнил, но не сумел её убить. Я даже не сумел к ней приблизиться: королева почувствовала угрозу и призвала стражников. Меня окружили в парке, но я отбился и сумел уйти в Прелесть.

– Как же тебя пропустили через Закатный Рубеж?

По губам субдула скользнула едва заметная усмешка:

– Ты вроде обо всём забыла?

– Сестра пыталась рассказать как можно больше, но я не была внимательной, – спокойно ответила Полика. И добавила: – К сожалению.

Ответ удовлетворил Факараха, и он продолжил рассказ:

– Меня пропустили, потому что я не колдун и не Тёмная Тварь. Я кажусь необычным, мои глаза способны напугать невероятным видом, но я самый обычный житель Плесени. Я рассказал маршалу Беркуту свою историю, и он разрешил мне пройти.

– Наверное, ты единственный субдул в Прелести?

– Ага, – подтвердил Факарах. – Больше нет.

– Вы правда едите камни?

– Да.

– Что?! – вытаращила глаза девушка.

– Не ожидала? – рассмеялся субдул.

– Нет.

– На самом деле мы едим не камни, а питательные корни чёрного цвета, – объяснил Факарах. – Они очень твёрдые, поэтому чужакам кажется, что они каменные. Но мы их спокойно пережёвываем.

– Какие же у тебя зубы?!

– Не острые, если ты об этом. Но настолько крепкие, что я могу перекусить твою руку.

– Ужас.

– Не волнуйся, мы ведь друзья. – Факарах поднялся. – Отдыхай и набирайся сил, Полика, а мне нужно проверить штыров.

– Если понадоблюсь, я буду здесь. – Полика положила голову на рюкзак и закрыла глаза. – У меня осталось не так много времени на отдых.

– Потрать его с умом.

Субдул медленно прошёл вдоль отдыхающих штыров, посмотрел на вьючных козлов, а увидев Зарифу, отозвал её в сторону и негромко сказал:

– Полика знает больше, чем говорит.

– Ты уверен? – Аримана нахмурилась.

– Я допускаю, что Ириска рассказала ей о положении дел в Прелести и дала кое-какие рекомендации, но вряд ли Непревзойдённая упоминала субдулов и то, что мы едим камни, – размеренно закончил Факарах.

– А вы едите камни? – изумилась Зарифа.

– Видишь, даже ты этого не знала.

– Съешь булыжник, – попросил господин Кихир. – Я сниму на видео и выложу в ПрелеСеть. Или можем сделать это в прямом эфире.

– Идиот.

– Я просто пошутил.

Факарах наградил Бубнителя «каменным» взглядом и вновь обратился к аримане:

– Не думаю, что Полика внезапно вспомнила эту подробность.

– Скорее всего, у неё есть смартфон, но она о нём не сказала, – догадалась Зарифа.

– Она тебе не доверяет.

– Нам, – уточнила красноглазая. – Всем нам.

* * *

А Полика им действительно не доверяла.

И недоверие это возникло из-за «Шпаргалки на все случаи», которую девушка внимательно изучала ночью. Полику, естественно, интересовал Некрополь Армии Тьмы, и первое же предложение статьи заставило её почувствовать тревогу:

«Если вы решили посетить Некро, приготовьтесь к тому, что обратно вы почти наверняка не вернётесь».

А дальше следовала зубодробительная смесь легенд, страшных историй и чудовищных предположений, которые свидетельствовали об одном: что происходит в Некрополе, доподлинно никто не знал. Отважные феи рисковали доходить лишь до Колоннады, и никто из них не приближался к Столпу, не говоря уж о том, чтобы войти в него. Самое мрачное место Прелести оказалось ещё и самым таинственным и, по общему убеждению, было средоточием всего Зла, которое Непревзойдённые не сумели выкинуть из Прелести.

«Так неужели в столь гнусном месте можно отыскать оружие против старухи Гнил? И сможет ли волшебник использовать зло ради победы над злом?»

Полика не знала ответа на этот вопрос.

А ещё у девушки вызывал подозрение тот факт, что штыры, невысокие, аккуратные, трудолюбивые, но при этом трусоватые, без страха шли в Некро. Почему они решили, что им ничего не угрожает? Кто гарантировал им безопасность?

Факарах – больше некому, его вишнёвый народец слушался беспрекословно.

Но почему ему поверили?

«Насладившись» описаниями Некрополя, девушка раскрыла статью о субдулах, и тут её поджидало не меньшее потрясение, потому что открывалась заметка словами:

«Не верьте им! Субдулы слишком хорошо видят и слишком мало говорят!»

Странное утверждение объяснялось в следующих абзацах. Оказалось, что жители тёмных и мрачных подземелий Жгучей Плесени развили в себе «внутренний взор» – умение предвидеть события, которым только предстояло случиться. Субдулы так хорошо представляли окружающий мир с помощью «внутреннего взора», что не особенно нуждались в сапфировых глазах, а вживляли их, чтобы получить дополнительное чувство. Причём если обычные субдулы могли «видеть» происходящее, то их шаманы, которых называли Слепыми Видящими, умели заглядывать далеко вперёд и считались лучшими предсказателями и Плесени, и Прелести.

Что же касается самого народа, то «Шпоры» описывали его одним словом: завоеватели. И рассказывали, что именно субдулы развязали войну с Верхней Плесенью, атаковав владения королевы Гнил, но откатились в подземелья, получив жестокий отпор. Это описание плохо вязалось с образом весёлого, в меру строгого, но спокойного и уравновешенного Факараха, который успела нарисовать себе девушка. Лысый обладатель каменных глаз не казался опасным, но у неё не было причин не доверять «Шпаргалке на все случаи».

Еще Кихир. Ириска говорила, что среди врагов окажется Сумрачный Бубнитель, но имени злодея не назвала. Может ли маленький мафтан оказаться большим врагом? Пока в его поведении не наблюдалось ничего необычного…

А последней каплей стала бумажная игрушка от чарователя Вига. Сначала девушка решила, что это милый, но заурядный подарок от местного колдуна, мол, погружённый в себя чарователь увидел рядом фею и выразил своё почтение. Придя в отведённую ей комнату, Полика поставила игрушку на стол, полюбовалась ею и взялась за телефон. А сегодня, убирая её в карман, неожиданно увидела написанное очень аккуратным, каллиграфическим почерком слово:

«Берегись!»

И это послание, естественно, усилило охватившие Полику сомнения.

О чём хотел предупредить чарователь?

Обеспокоенная девушка встала раньше, чем собиралась, быстро собралась, но по дороге на главную площадь свернула к озеру, надеясь поговорить с помощником старика. Однако беседка оказалась пуста. А проходящий мимо штыр сообщил, что почтенный и до сих пор почитаемый Вига умер сто одиннадцать лет назад и с почестями похоронен в Мавзолее чарователей.

Ответ поверг девушку в растерянность.

«Умер? Как так? Кого же я видела вчера?»

Однако у Полики хватило выдержки не задавать эти вопросы случайному прохожему.

Девушка пошла на площадь, встретила там Зарифу и Кихира, отправилась в поход, однако во время путешествия продолжала обдумывать происходящее.

«Первое. Меня похитила неизвестная старая ведьма, а Зарифа помогла мне быстро сбежать… Значит ли это, что Зарифа – друг? Сложно сказать, учитывая, что я не нашла ни одной фотографии с нею. Второе. Мы идём в самое опасное место мира, в средоточие зла, туда, куда не рекомендуется ходить даже Непревзойдённым. Значит ли это, что Зарифа – враг? Сложно сказать. Третье, нас сопровождает субдул, который ведёт себя весьма и весьма достойно, а штыры не видят в нём врага и охотно ему подчиняются. Четвёртое: господин Кихир. Пятое: давным-давно умерший чарователь прислал мне предупреждение…»

Мысли путались, и стройной картины не получалось: то один факт выбивался, то другой. А самое главное, было совершенно непонятно, что делать.

Продолжать поход, прикидываясь, что всем доверяет, а самой мучаться в сомнениях? Так она это и делает. Сбежать? Но куда? Телефон не работает, попросить о помощи некого, местность незнакомая, и что ей останется? Блуждать по самому большому лесу Прелести, как его назвали спутники? Сколько она протянет, учитывая, что еды в рюкзаке хватит на пару дней, не более? Что будет, если она наткнётся на разбойников? Вспомнив рогатого бандита, которого Зарифа назвала Быкобоем, Полика поёжилась и решила, что лучше о встрече с таким зверем не думать… А что будет, если ей повезёт и она окажется у местных жителей?

«Со штырами понятно, они сразу отведут меня к Факараху, а другие местные? Спросят, откуда ты? Скажу: заблудилась… А дальше? Попрошу позвонить Ириске? Как здесь обращаются с найденными в лесу девушками?»

Поступить могли самым непредсказуемым образом, и рисковать Полике не хотелось.

Привал тем временем закончился, и процессия продолжила поход по Лесу Дубовых Бочек. Идти через заросли было не просто, поскольку тропинка явно предназначалась для низкорослых штыров: некоторые ветки нависали так низко, что Полике, Факараху, Зарифе и даже господину Кихиру приходилось нагибаться, зато вишнёвые скользили без труда. И даже изредка посмеивались над «этими длинными».

Час проходил за часом, лес не заканчивался, а субдул всё не объявлял привал. И если поначалу Полике даже нравилось идти через дубовую чащу, то теперь, изрядно устав, она перестала видеть в происходящем хоть что-то хорошее. Ноги ныли, дыхание постепенно становилось сиплым, а рюкзак – всё тяжелее и тяжелее.

– Устала?

От неожиданности Полика вздрогнула, резко обернулась и глубоко вздохнула, увидев догнавшую её Зарифу.

– Зачем подкрадываешься?

– Ой, извини. – Аримана улыбнулась. – Не хотела тебя напугать.

– Я не испугалась. Просто…

– Я подошла неожиданно.

– Да.

– Извини.

– Не за что. – Полика помолчала. – Где Кихир?

– Сломался.

– Что?!

– Шучу, шучу, – рассмеялась аримана. – Бубнители ребята хорошие, но им совершенно противопоказаны длительные прогулки. Кихир едет на осле… Или на козле? Да, точно: на козле. В общем, едет на козле в конце каравана.

– Хорошо ему, – не сдержалась Полика.

Зарифа согласно кивнула и повторила вопрос:

– Устала?

– Немного.

– Скоро отдохнём.

– Когда?

– Думаю, через час, когда дойдём до края леса.

– У этого леса есть край? – притворно удивилась Полика.

– Хорошо, что ты в состоянии шутить… – улыбнулась красноглазая. – Да, у этого леса есть край, за которым начинаются горы.

– В которые мы полезем? – кисло уточнила девушка.

– Которые нам придётся преодолеть, – поправила её аримана.

– Ужас.

– Зато у подножия будет большой привал.

– Есть, оказывается, и хорошие новости.

Девушки рассмеялись, но через секунду Зарифа вновь стала серьёзной.

– Знаешь, где мы окажемся, когда пройдём горы?

– Ты говорила – в Некро.

– В самом безобразном и страшном месте Прелести.

– Не надо меня пугать.

– Я не пугаю. Просто…

– Просто мне кажется, ты сама побаиваешься этого места, – перебила спутницу Полика.

А в ответ услышала неожиданное:

– И мне не стыдно в этом признаваться, – кивнула Зарифа. – Это отвратительное, опасное место, и от его ужасных чар меня хранит только Волшебство. А ты лишилась своей силы.

Всякий раз, когда разговор заходил о Волшебстве, у Полики немного портилось настроение. Ей было неприятно и тоскливо признавать, что она до сих пор не стала феей.

– Я стараюсь вспомнить, – с грустью произнесла девушка, не глядя на ариману. – Я делаю так, как ты рассказывала: пытаюсь увидеть то, чего нет в моём мире, пытаюсь нащупать отличие, но у меня не получается.

– Получится!

– Откуда ты знаешь?

– Мы в тебя верим.

– А что толку? – не сдержалась девушка. – Я ценю вашу поддержку, но что делать, если не получается?

– Верить и работать, – твёрдо ответила Зарифа.

И в этот момент Полика подумала, что напрасно подозревает ариману: ведь если она враг, то зачем с таким упорством пытается научить её Волшебству? Враги должны радоваться, что вторая Непревзойдённая ничего не помнит и не умеет.

«Неужели я ошиблась? Неужели Зарифа и Факарах на самом деле мои друзья? – Сомнения и подозрения заставили Полику видеть в аримане врага, и теперь она с трудом отказывалась от этой мысли. – Странно, что я сразу не поняла такой простой вещи: кто ещё, кроме друга, будет стараться вернуть мне волшебную силу?»

А в следующий миг девушка услышала жизнерадостное:

– …попробуем!

Стряхнула с себя оцепенение и извиняющимся тоном попросила:

– Зарифа, ты не могла бы повторить последнюю фразу?

Красные глаза блеснули, но аримана никак не прокомментировала странную просьбу и спокойно повторила:

– Я сказала, что существует радикальный способ попытаться вернуть тебе силу Волшебства – встреча с Пятном Плесени.

– Что такое Пятно Плесени?

– Тоже не помнишь?

– Тоже не помню.

Но комментировать это Зарифа не стала и просто объяснила:

– Пятна Плесени – это основа тёмной магии, её питательная среда. Щупальце королевы Гнил, если хочешь. Дело в том, что Двор Непревзойдённых не терпит магию Тьмы. Вы сражаетесь с ней всегда и везде, и если не останется другого выхода, тебе придётся приблизиться к Пятну, и около него, я твёрдо в это верю, к тебе вернутся способности. Потому что ты – Непревзойдённая.

Неожиданный монолог прозвучал настолько искренне и горячо, что Полика вздрогнула и долго, почти минуту, шла молча, находясь под впечатлением от услышанного. И лишь затем спросила:

– Откуда берутся Пятна?

– Проникают из Плесени. Там они естественная часть пейзажа.

– Ириска говорила, что наш мир надёжно отгорожен от зла.

– Прелесть хранит Закатный Рубеж – мощная, невидимая стена, сплетённая из сильнейших заклятий, которая не пропускает колдунов и Тёмных Тварей. Но из-за того, что в Прелести осталась всего одна Непревзойдённая, Рубеж истончился, и Пятна начали просачиваться в наш мир. Пока их мало, но с каждым днём становится всё больше. Теперь ты понимаешь, почему нам важно, чтобы ты вспомнила Волшебство и поддержала сестру?

– Понимаю.

– Прелести нужна ещё одна Непревзойдённая!

Но только Полика собралась ответить, как спереди послышались испуганные вопли штыров, визг, потом – крик боли, топот многочисленных ног и возгласы:

– Дубогрыз!

– Дубогрыз!!

– На дерево! – завизжала Зарифа. – Скорее! – И потянула ничего не понимающую Полику к ближайшему дубу. – Лезь на дерево!

Но повторять не требовалось: когда речь шла о жизни и смерти, Полика могла потерять секунду, но не более. Поняв, чего хочет подруга, девушка бросила рюкзак, подпрыгнула, схватилась руками за одну из нижних веток и ловко подтянулась, одновременно перебирая по стволу ногами.

– Высоко лезть?

– Как можно выше! – Аримана уже находилась на третьей или четвёртой ветке и останавливаться не собиралась. – Мы не знаем, какого он роста.

– Кто?

– Дубогрыз.

– А кто он?

– Большая неприятность.

– Это я уже поняла!

– Очень большая неприятность.

Полика на мгновение остановилась, посмотрела вниз, никого не увидела, но продолжила подниматься вслед за подругой:

– Он по деревьям лазать умеет?

– Нет.

– Это хорошо…

– Но дубогрызы терпеливые и могут долго сидеть внизу.

– Это плохо.

– Посмотрим, что придумает Факарах.

– А он придумает?

– Ты заметила, что его не было среди бегущих?

– То есть он…

– Он поможет, – убеждённо ответила Зарифа, устраиваясь на одной из самых верхних веток. – Обязательно поможет.

Но сначала они наконец-то увидели дубогрыза, и Полика поняла, почему штыры бежали так быстро – она бы тоже не отказалась побежать, потому что вид чудовища был страшен.

Дубогрыз представлял собой жуткую помесь гигантской собаки, быка и полированного пня, поскольку его плечи и лапы оказались столь крепкими и твёрдыми, словно были выточены из железного дерева. Однако всё это Полика заметила чуть позже, а в первый момент она не могла отвести взгляд от огромных, ярко-жёлтых глаз чудовища. От голодных глаз, которыми он высматривал добычу. А потом, когда девушка стряхнула с себя гипнотическое оцепенение от страшного взгляда дубогрыза, она уставилась на его гигантскую пасть, которой, судя по всему, он и в самом деле мог перегрызть столетний дуб.

Пасть, кстати, была измазана кровью.

– Ужас… – пролепетала Зарифа.

– Нужно залезть выше, – предложила Полика.

– Согласна.

Однако девушки не тронулись с места. Во-первых, потому что им было страшно пошевелиться, они надеялись, что неподвижную добычу дубогрыз не заметит. А во-вторых, едва аримана согласилась с предложением Полики, как из кустов появился Факарах и окинул великана холодным сапфировым взглядом.

– Уходи!

И тут Полика поняла, что дубогрыз отнюдь не безмозглый хищник: он повернулся и замер, пристально глядя на субдула. Видимо, сообразил, что перед ним опасный противник, и принялся просчитывать варианты.

– Ты задрал одного из вьючных козлов, но я не в обиде, – спокойно продолжил субдул. – Я тебя отпускаю. Уходи и не мешай нам.

Дубогрыз что-то прорычал. Как показалось Полике – издал злобный звук, но Факарах, к удивлению девушки, прекрасно понял собеседника:

– Я вижу, что ты голоден, и не стану тебя преследовать. Даю слово. Можешь забрать тушу с собой.

Ещё один рык.

– Хватит и одного козла, – строго произнёс субдул. – Если бы ты не напал, мы договорились бы о двух, но сейчас я больше не дам. Я недоволен твоим поведением.

Рык.

– Нет.

Рык.

А затем…

А затем дубогрыз без предупреждения бросился вперёд, но за секунду до этого Факарах неуловимым движением ушёл в сторону и оказался позади чудовища.

– Да как же он с ним справится? – растерялась Полика.

– Субдулы живут под землёй, в тоннелях, – медленно ответила Зарифа, не сводя глаз с разворачивающейся схватки. – Там очень узко, поэтому они прекрасные борцы.

– Но ведь дубогрыз – животное!

– Тем хуже для него, – жестко усмехнулась аримана. – Ведь он не умеет бороться.

Полика хотела поспорить, хотела сказать, что глупо говорить о борьбе с животным и бросаться на такого зверя, как дубогрыз, без оружия, хотела сказать, что хищники не борются, а просто убивают, но схватка развернулась так быстро, а главное – так неожиданно для девушки, что ей оставалось лишь изумлённо хлопать глазами.

Сообразив, что хитрый субдул оказался у него за спиной, дубогрыз яростно взревел и попытался развернуться. Несмотря на огромные размеры, двигался зверь очень быстро, но всё равно медленнее субдула. Который воспользовался движением чудовища, резко ухватил его за переднюю лапу и дёрнул с такой силой, что дубогрыз потерял равновесие и рухнул на бок.

Раздался изумлённый рёв.

Растерянный и злой, ослеплённый яростью зверь попытался подняться, но Факарах отпустил его лапу, ужом метнулся к голове и нанёс чудовищно сильный удар кулаком в висок.

Дубогрыз дёрнулся и замер.

Субдул же спокойно поднялся, отряхнул прилипшие к одежде листья и траву и свистнул, призывая штыров возвращаться. И его ничуть не смущал валяющийся под ногами зверь.

– Он умер? – тихо спросила спустившаяся на самую нижнюю ветку Полика.

– Без сознания, – отрывисто ответил Факарах и свистнул вновь, недовольный тем, что вишнёвые собираются медленно.

Дубогрыз заворчал, но глаз не открыл.

– Ты его убьёшь?

– Возьму с собой.

– Зачем? – изумилась Полика.

– Действительно, – поддержала её Зарифа. – Зачем?

– Он глупый, но сильный. – Субдул потрепал зверя по голове. – Если его правильно использовать, то пригодится.

И снова свистнул, на этот раз явно злясь.

На то, чтобы собрать и пересчитать разбежавшихся участников похода, ушло минут пятнадцать. Затем Факарах растолкал дубогрыза, и тот, к огромному удивлению Полики, безропотно позволил господину Кихиру накинуть на себя сделанную из верёвки уздечку и даже присел, чтобы маленькому Бубнителю было удобнее забраться ему на загривок. Штыры следили за происходящим во все глаза, и было видно, что авторитет Факараха, и без того огромный, поднялся до небес.

Господин Кихир происходящее не комментировал никак.

Караван вернулся на тропу и вскоре покинул Лес Дубовых Бочек, остановившись на опушке, с которой открывался потрясающий вид на чёрные горы.


Глава IX
в которой Ириска и её спутники добираются до Дворца Восхитительных, Ксана и Ная допускают ошибку, а Дэвиен Джер даёт волю гневу

Как это ни странно, переполох на Неожиданной площади позволил Ириске и её друзьям без труда покинуть Шлюмбург. Паникующие торговцы, ничего не понимающие жители, бестолковые стражники, многочисленные дети и воры, которые не могли не воспользоваться ситуацией, – все они создали на улицах невероятный кавардак. И при этом никто ничего не понимал. Одни кричали, что Шлюмаркет захвачен огромной разбойничьей шайкой, которая грабит все лавки подряд, забирая и товары, и деньги; другие уверяли, что с юга подошло племя Шальных Вепрей, и «они лично видели», как на Ратушной площади устанавливают безмозглую Оде-маму; третьи рассказывали о войске герцога Маланского, забывая, что владения вспыльчивого воителя располагались далеко от границ вольного княжества и о приближении войска стало бы известно давным-давно.

Другими словами, в Шлюмбурге царила жуткая суматоха, которая помогла путешественникам без приключений выбраться за городские ворота и добежать до Стрека.

И тут возникла первая заминка.

– Это что за зоопарк? – вместо приветствия осведомился Хилений, изумлённо вытаращившись на клетку, которую Анфиса ухитрилась притащить с собой в целости и сохранности.

Точнее, его интересовала не столько клетка, сколько её обитатели.

– Бабуля, зачем вы их забрали?! – удивилась Ириска, только сейчас заметив уменьшенных големов. Видимо, старая волшебница воспользовалась неразберихой, подхватила големов с земли и унесла, ничего не сказав хозяину лавки. Золотой рыцарь мрачно сидел возле пустой поилки, а ящер без остановки ходил по кругу, скалясь со всей возможной в его ситуации яростью.

Всю дорогу до Стрека Кутерьма держалась позади девочек, к тому же накинула на клетку платок, вот феи и не разглядели прихваченные старой волшебницей «трофеи».

– Зачем вы их взяли? – поддержала подругу Малинка.

– Кого? – не поняла Бабуля.

– Големов!

– Ах, куколок… – некоторое время Анфиса смотрела на уменьшенных существ, после чего сообщила: – Я подумала, что нужно помочь Синбо и вернуть им прежний облик.

– Лучше мне верни! – завопил Хилений.

– Я думала, ты всегда был таким, – удивилась Кутерьма, разглядывая скачущего Аллигада. – Если сделать тебя большим, ты получишься страшным и грубым.

– Я буду хорошим! – пообещал великий вождь. – Делай!

– И меня делай! – подал голос Хиша. До сих пор он сидел у Ириски за пазухой, но, услышав, о чём речь, высунул голову и принял участие в разговоре.

– А ты кто? – изумилась Бабуля.

– Мой друг, – уныло поведала Непревзойдённая. – Его вы тоже уменьшили.

– Зачем ты это сделала?! – потребовал объяснений Хиша.

– Она со всеми так поступает! – сообщил Хилений. – Наверное, думает, что это смешно.

– Я не думаю, – ответила растерянная старушка.

– Оно и видно.

Анфиса прищурилась, поразмыслила и предложила:

– Знаете, полезайте все в клетку, а? Чтобы я точно знала, сколько вас и где вы находитесь.

– Размечталась!

– Не собираюсь я в клетку, – отрезал Хилений.

– Я что, птичка? – возмутился Страус.

– А кто ты? – уточнила волшебница.

Малинка рассмеялась, но, поймав выразительный взгляд Ириски, стушевалась и притихла.

– Ну уж точно не попугайчик, – недовольно ответил Хиша. – И в клетке я последний раз сидел, когда меня поймали солдаты барона Гуго Сумасшедшего.

– Тебя считали сумасшедшим? – удивилась Анфиса.

– Не меня, а барона, и не считали, а заслуженно называли, – ответил Дикий Страус. И тут же поинтересовался: – А как называют тебя?

– Кутерьмой, – честно ответила Бабуля.

– И всё?

– Знаешь, полезай лучше в клетку, – вновь предложила волшебница. – Вам с братом там будет удобно и безопасно.

– У моей мамы был только один ребёнок! – резко сообщил Хиша.

Хилений тоже не остался в стороне:

– Сама полезай, старая…

Неизвестно, как именно собирался обозвать старушку великий вождь, но прежде чем он это сделал, Марли проснулся и миролюбиво предупредил:

– Не увлекайся.

И последнее слово не прозвучало. Однако молчать закусивший удила Хилений не собирался и закричал на Кутерьму:

– Верни меня обратно!

– Я пока не могу, – поморщилась Анфиса.

– Верни! Или я никуда не полечу!

– Как хочешь, – кротко сказала старушка и полезла на Стрека.

– Оставайся, зелёная калявка, – пробубнил тот, глядя на Хиления примерно сотней глаз. – В Шлюмбурге любят диковинки.

– Я не диковинка! Я великий вождь.

– Я так и сказал, зелёная калявка.

Ужасное происшествие на Неожиданной площади отвлекло мальчишек и прочих горожан от гигантского Стрека. Зеваки, которые до сих пор окружали Марли, побежали узнавать, что они пропустили, и путешественники получили возможность собраться в путь без провожающих. Им никто не мешал и никто не подслушивал, о чём они говорили.

– Мне тоже трудно, – вздохнул Страус, обращаясь то ли к Хилению, то ли к несправедливому миру. – Но я держусь.

– Через неделю тебе будет не до держания, – пообещал Аллигад.

– Ты уже неделю такой? – испугался Хиша.

– Пару дней, – не стал врать великий вождь. – Но чувствую себя так, будто прошла неделя! И даже две.

И тоже полез на Стрека, словно это не он только что грозил никуда не лететь до тех пор, пока его не вернут в прежнее состояние.

– Эх! – вздохнул Страус.

– Не волнуйся, мы всё поправим, – сказала Ириска и взяла Хишу на руки. – Полетишь у меня за пазухой. Только чур не щекотаться!

– Я буду тих и печален.

– Мы всё поправим, – повторила Непревзойдённая.

– Но Хилений уже три дня такой!

– Ради тебя я Бабулю наизнанку выверну, – пообещала фея.

– Правда? – приободрился Дикий.

– Ты же меня знаешь!

Ириска застегнула плащ, забралась в своё седло и опустила на глаза очки:

– Летим?

– Летим!

Гигантские крылья застрекотали, и Марли плавно поднялся в воздух.

– Здорово, правда? – спросила Ириска друга.

– Здорово, – согласился Хиша, который ничего не видел. – А куда мы летим?

– К Восхитительным.

– Зачем?

– Мы собираемся в Некро и надеемся на их помощь.

– Ты собираешься в Некро? – Дикий с ужасом вытаращился на фею. – Зачем?

– Сейчас расскажу…

Однако Страус не услышал ответ.

– Ты собираешься в Некро, а я, как назло, потерял свой размер. Кто тебе поможет?

– Бабуля.

– Она собирается уменьшить Некро?

– Было бы неплохо.

– Только у неё не получится.

– Знаю.

– Зачем тебе в Некро?

– Теперь ты готов слушать?

– Я всегда готов слушать. – Маленький Страус устроился удобнее и распорядился: – Только говори громче – тут плохо слышно. А если я усну – разбуди и начни сначала.

Ириска вздохнула и подумала, что мысль насчёт клетки была не такой уж плохой.

Тем временем Стрек поднялся в воздух, как делал это обычно – вертикально вверх, – заложил над городом вираж, в последний раз показывая пассажирам Шлюмбург и бегающих по его улицам жителей – тревога до сих пор не улеглась, – и взял курс на запад, в знаменитую область Цветущих Лугов.

Стояла ясная, безоблачная погода, поэтому пассажиры Стрека отчётливо видели лежащие внизу города, сёла, мосты, дороги, леса, озёра… Они видели прекрасную землю, часть необыкновенного мира, и все одновременно подумали, что летят не куда-нибудь, а в самое отвратительное место Прелести. Летят в Некро, совершенно не представляя, что их там ждёт.

Нет, точно зная, что их ждёт враг.

Они летели навстречу опасности, но каждый из них, ну, разве что за исключением Хиления и големов, твёрдо знал, ради чего рискует. Каждый знал, что должен отправиться в страшную метку Плесени, оставленную в волшебном мире старухой Гнил, и победить врага ради того, чтобы земля, над которой они пролетали, оставалась свободной и счастливой. Чтобы люди и мафтаны, феи и малые народцы, чтобы все обитатели Прелести могли спокойно жить.

Но до Некро было далеко.

А пока под ними стелился невозможно прекрасный ковёр пахучих трав и восхитительных цветов, над которым вились бесчисленные бабочки. Знаменитые Луга раскинулись так широко и привольно, что даже с летящего высоко-высоко Стрека не было видно их границ. Луга казались бесконечным ковром, драгоценным украшением Прелести, сотканным по приказу самой Красоты.

– Где мы? – поинтересовался Хиша, пытаясь выглянуть из-под плаща. – Я ничего не вижу.

– Скоро будем на месте! – пообещала Ириска. – Я вижу Дворец Восхитительных!

– Дай посмотреть! – Страус заёрзал сильнее.

– Не вылезай! Упадёшь!

– Подержи меня!

– Я держусь за ручку, чтобы меня не сдуло.

– Надо было лететь на «Бандуре», – посетовал Хиша. – В ней тепло, уютно и не дует. А здесь я уже замёрз и мне скучно.

– Скоро прилетим, – повторила Ириска.

– Лучше расскажи, что ты видишь?

– Ты не бывал у Восхитительных?

– Бывал, но я никогда не прилетал в их Дворец на Калявном Стреке.

– Ну… – Говорить на ветру было не очень удобно, но фея подумала, что Страусу действительно скучно и грустно, и когда он не говорит, то сразу вспоминает, каким его сделала Бабуля, и ему становится так тоскливо, как самой Ириске не было никогда в жизни, и потому она не решилась отказать другу: – Дворец Восхитительных такой же разноцветный, как Луга, и очень красивый. Издалека, да ещё с нашей высоты, он выглядит так, будто кто-то собрал в охапку самые лучшие цветы, увеличил их до гигантского размера и заставил окаменеть.

– Ты так красиво рассказываешь, что мне захотелось самому посмотреть. – Хиша снова заёрзал.

– Не высовывайся!

– Вот всегда так.

– Мы заходим на посадку. – Ириска застегнула плащ и обеими руками взялась за ручку.

– Это опасно? – насторожился Страус.

Девочка хотела сказать, что нет, но поняла, что в этом случае храбрый Хиша продолжит болтать и пытаться высунуться из-под плаща, поэтому солгала:

– В прошлый раз мы едва выжили.

– Тогда я лучше помолчу, – тут же сказал Страус, забираясь поглубже.

– Помолчи.

– Это хорошо, что я сейчас маленький. Если что случится, то я спрячусь под тобой.

– Гм… Звучит немного тревожно.

– Не отвлекайся – у тебя посадка.

Марли заложил резкий вираж и стремительно понёсся к земле. То ли решил пошутить, то ли напугать, и у него получилось: феи завизжали, за ними заголосили Хилений со Страусом, и даже Кутерьма высказалась, но её слова унёс ветер. Крики смолкли, лишь когда Стрек твёрдо встал на землю неподалёку от дворцовых стен.

– Спасибо, милый, – немедленно произнесла Бабуля Кутерьма. – Ты, как всегда, великолепен.

– Рад был оказать тебе эту мелкую услугу, главная калявка, – отозвался Марли.

– Меня сейчас стошнит, – простонал Хиша.

– Только не на меня! – испугалась Непревзойдённая.

– Это уж как получится…

– А ещё птица, – хихикнул появившийся из ниоткуда Хилений. – Зачем тебе только крылья приделали?

– Если ты не замолчишь, мне придётся тебя загрызть, – пообещал Страус.

Ириска вытащила Хишу из-за пазухи, поставила на спину Стрека – несчастный Страус покачался и снова сел, – а сама сбросила плащ, очки и быстро спустилась на землю, поскольку к гостям уже подходили Восхитительные.

– Бабуля Кутерьма?

– Почему вы спрашиваете? – спросила Анфиса, внимательно изучая сидящих в клетке големов. Проверяла, как перенесли они полёт.

– Потому что мы немного удивлены, – объяснила старшая фея. – Не ожидали вас увидеть.

– Я имею право путешествовать по всей Прелести, – поразмыслив, ответила Бабуля. – Хотите пожевать?

– Только в мои болота тебя больше не пустят, – пообещал ей Хилений. – Даже на километр не подойдёшь!

Восхитительные удивлённо посмотрели на маленького Аллигада, потом – на маленьких големов в птичьей клетке, после чего перевели взгляды на фей.

– Добро пожаловать, сёстры. Вы не могли бы представиться?

– Добрый день! – с энтузиазмом отозвалась девочка. – Меня зовут Ириска, Двор Непревзойдённых. Моя подруга – Малинка, Двор Утончённых. Мы собираемся в опасное путешествие и надеемся на ваше гостеприимство и помощь.

– Добро пожаловать в Цветущие Луга, Ириска и Малинка. Меня зовут Флая, я старшая фея Двора Восхитительных, и рада познакомиться с вами. О каком опасном путешествии вы говорите?

– Мы направляемся в Некро.

– Какое удивительное совпадение, – негромко произнесла Флая.

– Что случилось? – насторожилась Ириска.

– Незадолго до вашего прилёта, буквально десять минут назад, мы узнали, что пропали две младшие феи, – ответила старшая Восхитительная. – Мы полагаем, они отправились в Некро.

– Ушли в Некро и не вернулись? – прищурилась Малинка.

– Именно.

Девочки переглянулись, после чего Ириска уверенно заявила:

– Значит, нам есть о чём поговорить.

* * *

А два облака пёстрых бабочек продолжали опасное путешествие в глубь Некрополя Армии Тьмы. Они летели по самому краю чёрных скал, держась ближе к земле, прячась за камнями и выступами, останавливаясь или ныряя в расселины при первых же признаках опасности, то есть когда замечали хищников. Осторожность мешала феям двигаться быстро, и им потребовалось больше часа, чтобы добраться до самой большой части чёрной пустоши, на которой они ещё издали заметили работающих людей.

Точнее, сначала девочки подумали, что видят людей, но вскоре поняли, что ошиблись.

– Это вишнёвые штыры! – удивлённо произнесла Ная, вернувшись в привычный облик. Младшей фее нравилось превращаться в бабочек, но в полёте она уставала, быстро тратила волшебные силы и пользовалась любой возможностью, чтобы вновь стать собой.

– Точно, штыры! – Ксана тоже воспользовалась передышкой и обратилась рядом с подругой. – Их много, не меньше сотни.

– Как же они тут оказались?

– Гораздо важнее другое: что они тут делают?

– Идут по полю, – поразмыслив, ответила Ная. – Только медленно.

– Скорее, ползут, – поправила её старшая, осторожно выглядывая из-за камней.

– И пересыпают песок…

– Скорее, просеивают.

Младшая вздохнула, перевела взгляд на подругу и попросила:

– Ксана! Ты не могла бы перестать говорить «скорее»? Мне не нравится это слово.

– Вообще не нравится? – уточнила та.

– Не поправляй меня с его помощью, – недовольно произнесла Ная.

– Хорошо, больше не буду, – легко согласилась старшая. – Я просто хотела заметить, что штыры не просто идут по полю, а явно исследуют его. Я бы сказала, что они что-то ищут.

– Что они могли тут потерять? – изумилась младшая.

– Может быть, королева Гнил что-нибудь обронила, когда убегала от Непревзойдённых? – предположила Ксана.

– Типун тебе на язык! – Ная поёжилась. – Не упоминай здесь её имя.

– Королева сидит в Плесени, – напомнила старшая.

– Всё равно. – Ная помолчала, чуть успокоилась и тихо закончила: – Ты ведь помнишь, что здесь, в Некро, она строила себе дом.

– Я знаю… – начала было Ксана, однако на этот раз младшая не позволила себя перебить.

– Королева наполнила это место такой Тьмой, что она не исчезла даже после победы Непревзойдённых. Здесь всегда будет зло! И поэтому не надо упоминать в Некро имя королевы.

Ксана кивнула, показывая подруге, что поняла, а затем призналась:

– Я тоже боюсь, Ная, сильно боюсь. Мне страшно исследовать Некро, особенно сейчас, когда мы узнали, что здесь объявились хищники и штыры. И мне кажется, зло возвращается в Прелесть, а штыры вольно или невольно помогают старухе, имя которой ты боишься произнести. И я хочу знать, что они делают, чтобы понять, грозит ли Прелести опасность.

– Я тоже успела полюбить наш волшебный мир, – грустно улыбнулась Ная.

– Цветущие Луга?

– И Дворец.

– Ты уже видела рассвет над Френцей?

– Нет, но обязательно хочу увидеть.

– Давай отправимся туда вместе?

– Давай. – Ная вновь улыбнулась, но на этот раз – без всякой грусти, – и указала на здания, расположенные с противоположной стороны чёрного поля: – Полетели к домам? Отсюда мы много не увидим.

Предложила, несмотря на то, что не чувствовала в себе силу для столь длинного перелёта.

У Ксаны вспыхнули глаза:

– Давай!

– Только нужно держаться совсем низко над землёй, чтобы нас не заметили.

– Ты говоришь, как настоящая разведчица, – похвалила Наю старшая.

– Я осторожна, – объяснила младшая.

– А я – любопытна.

– Из-за твоего любопытства мы здесь и оказались.

– Когда ещё у нас будет такое приключение?

– Надеюсь, никогда. – Ная глубоко вздохнула и собрала силы, вызывая умение Восхитительных. – Полетели!

И бабочки быстро помчались к далёким постройкам. При этом они не только прижались к земле, но и рассыпались над ней, будто крылатые облака размазали тонким-тонким слоем, как масло на хлеб, и благодаря этому отважные разведчицы стали совсем невидимы. И если бы кто посмотрел в их сторону, то решил, что ветер гонит по земле тёмные листья.

Ксана и Ная преодолели большую часть поля, оказавшись неподалёку от просеивающих чёрную пыль штыров, и в этот самый миг – так уж получилось – один из вишнёвых неожиданно подпрыгнул и завопил:

– Нашёл! Нашёл!!

Штыр выглядел плохо, его ветхая одежда порвалась в нескольких местах, а сам он был насквозь пропитан пылью, казался измождённым и отощавшим, но радость придала вишнёвому сил, и его глаза запылали счастливым огнём.

– Нашёл! Я богат! Богат!!

Его сородичи побросали работу и столпились вокруг счастливчика, громко переговариваясь и жадно разглядывая добычу.

«Что он держит в руке?»

Ксана знала, что не должна подлетать к вишнёвым, ибо эта опасная затея не доведёт до добра, но понимала, что ей выпала уникальная возможность узнать, что же ищут штыры в Некро.

И фея стала действовать.

«Не надо!» – мысленно попросила Ная, но подруга, разумеется, её не услышала.

Половина бабочек резко повернула и, по-прежнему прижимаясь к земле, направилась к толпе.

«Тебя же заметят! Обязательно заметят!» – беззвучно кричала Ная.

Но Ксана приняла решение, и младшей оставалось лишь наблюдать за ней и быть готовой прийти на помощь.

«Я помогу, – прошептала фея. – Не знаю как, но помогу!»

А вишнёвые не заметили неожиданно появившихся бабочек. Но при этом они плотно столпились вокруг счастливчика, напирали на него, возбуждённо топтались, и Ксана поняла, что не сможет проскользнуть у них в ногах – толкающиеся штыры могли повредить хрупкие крылья.

«Пролететь над их головами?»

Это было правильное решение, потому что сверху фея могла легко увидеть, что счастливчик держит в руке. Но так же легко её могли увидеть штыры.

«Надо рискнуть! – подумала Ксана. – Я должна узнать, что здесь происходит!»

«Осторожнее! – мысленно попросила её подруга. – Пожалуйста, осторожнее!»

Ная была полностью увлечена наблюдением, совершенно потеряла осторожность и, увы, позволила врагу подкрасться на расстояние удара.

– Ксана, пожалуйста, осторожнее, – прошептала Ная.

А в следующий миг умолкла. Насторожилась, наконец-то услышав тишайшие шаги, которые должна была различить ещё несколько секунд назад, затем одна из бабочек обернулась, и Ная тихо ойкнула, увидев стоящего позади хищника.

– Ой.

Зверь злобно зарычал.

Перепуганная фея взмыла всеми бабочками вверх, в небо, подальше от страшного хищника, а тот подпрыгнул и взмахнул когтистой лапой.

– Ай! Ай! Ай!

Такова была плата за умение: каждый удар по любой из нежных бабочек причинял девочке жуткую боль.

– Ай! Ай!

Хищник прыгал, как кошка: быстро, ловко и очень высоко. Его лапы ранили юную волшебницу до тех пор, пока зверь не сообразил, что больше не достаёт до бабочек. После этого он уселся, задрал голову и принялся ждать, что предпримет фея. Было видно, что он не уйдёт. Ная попробовала полететь к скалам – зверь последовал за ней, попробовала взмыть ещё выше, но хрупкие крылья бабочек не справились с ветром, девочка испугалась, что её может разметать по всему Некро, и вернулась вниз.

А самое плохое заключалось в том, что долго пребывать в умении Ная не могла. Её волшебные силы таяли, а страх, который она испытывала, мешал их восстановлению.

Хищник же, словно чувствуя бедственное положение добычи, весело зарычал. Он знал, что вскоре сможет порвать несчастную на куски, и радовался.

И у Наи остался один-единственный выход.

Она резко взлетела, постаравшись, несмотря на ветер, подняться как можно выше, оборотилась в девочку и крикнула что было сил:

– Ксана! Беги! Беги!!

А сама, камнем падая вниз, крепко сжала в руке Самоцветный Ключ и перенеслась в безопасный мир людей.

Хищник разочарованно рыкнул.

А штыры и Ксана, услышавшие отчаянный вопль Наи, на мгновение замерли и повернулись в её сторону. При этом штыры увидели хищника, а фея не увидела подругу.

– Что произошло? – заволновались вишнёвые. – Что случилось? Вы слышали крик?

– Зверь кого-то поймал?

– Зверь напал на нас?

– Он хочет отнять моё сокровище?

Штыры боялись хищников и сразу предположили, что опасность заключается в нём.

– Надо бежать!

– Надо позвать Джера!

– Я боюсь Джера.

– Я тоже ему не доверяю!

– Как жаль, что с нами нет Факараха!

– Нужно спрятать Слезу!

Вишнёвые растерялись, не знали, что предпринять, и Ксана решила воспользоваться удобным моментом. Бабочки резко перелетели через головы штыров и оказались за спиной счастливчика, там фея стремительно сбросила умение, приняв обычный облик, выхватила из руки опешившего штыра чёрный камень и тут же сжала Самоцветный Ключ, растаяв в воздухе на глазах изумлённых вишнёвых.

* * *

Дворец Восхитительных Ириске понравился. Не так, как родной Коралловый, конечно, но произвёл на Непревзойдённую сильное впечатление. Он благоухал ароматами бесчисленных цветов, поражал красотой и был гармонично вписан в раздольный пейзаж Цветущих Лугов.

При взгляде на Дворец вспоминались все-все-все цветы на свете, при взгляде на Дворец хотелось улыбаться, однако сегодня настроение его обитателей оказалось невесёлым.

Флая проводила гостей в большую беседку, стоящую посреди прекрасного парка, усадила за стол и предложила душистого цветочного чаю. Вкуснейший напиток оказался как нельзя кстати, а пока Ириска, Анфиса и Малинка угощались, к ним присоединилась ещё одна старшая фея Двора Восхитительных – темноволосая девушка по имени Лата, и начался серьёзный разговор:

– Значит, пропали феи? – уточнила Ириска, прихлёбывая чудесный чай из белоснежной чашечки тончайшего фарфора.

– Не просто пропали, – медленно ответила Флая. – Мы считаем, что Ксана и Ная отправились в Некро.

– Зачем?

– Ну…

– У нас во Дворе принято такое испытание, – взяла слово Лата, увидев смущение подруги. – Его проходят все новые феи.

– Они должны дойти до Великих Врат и сфотографироваться там, – добавила Флая.

– Самые смелые проходят в глубь территории шагов на пятьдесят, делают селфи и затем бегут оттуда со всех ног.

Тем временем Бабуля Кутерьма достала из сумочки прозрачную мензурку, налила в неё чай из своей чашки и принялась разглядывать напиток на свет. На окружающих она не обращала никакого внимания.

– Слухи, получается, не врали, – обронила Флая, вроде бы комментируя странные действия старушки.

– Для чего нужно это испытание? – поинтересовалась Малинка, возвращаясь к деловому разговору.

– Просто так, – ответила Лата.

– Без цели?

– Новые феи должны показать себя.

– Чтобы показать себя, мы, например, рисуем, – заметила Утончённая.

– Если бы рядом с вашим Дворцом располагался Некрополь Армии Тьмы, вы бы тоже в него бегали, – заметила Флая.

– Мы бы его рисовали, – буркнула Малинка.

– Издалека?

– Не будем препираться, – примирительным тоном произнесла Ириска. Она уже поняла, что Восхитительные почему-то не очень рады гостям, особенно Лата, и старалась вести себя предельно корректно. – Боюсь, у нас возникла серьёзная проблема, которую можно решить только сообща.

И выразительно посмотрела на Малинку. Та кивнула, соглашаясь с тем, что на ссоры нет времени. Лата, помявшись, поддержала Утончённую, и в беседке вновь установилась нормальная атмосфера.

– До сих пор с нашим испытанием всё было в порядке, – продолжила Флая. – Все феи отправлялись в Некро, фотографировались, пугались, но возвращались живыми и здоровыми.

– Когда в Некро ходили в прошлый раз? – неожиданно спросила Бабуля, продолжая изучать чай.

– Месяца три назад, – ответила Флая. – Потом у нас долго не было новеньких, потом появились Ная и Ксана, и несколько дней назад они пошли на испытание. – Фея выдержала паузу. – Они вернулись очень быстро, гораздо быстрее, чем мы ожидали, и сказали, что просто прогулялись до Королевского моста.

– Вы смеялись над ними? – тихо спросила Ириска.

– Ни в коем случае, – покачала головой Флая, и было видно, что она говорит правду. – Некро – очень опасное место. Нужна большая смелость, чтобы решиться туда пойти, и если у кого-то не получается с первого раза, мы никогда ничего не говорим.

– И уж тем более – не смеёмся над новенькими, – добавила Лата.

– Ксана и Ная решили скрыть неудачную попытку, и мы сделали вид, что поверили, – мягко продолжила Флая. – А сегодня они ушли и не вернулись.

– Мы как раз собирались на поиски, когда увидели Стрека.

Тем временем Анфиса запечатала мензурку волшебным воском, спрятала в сумочку и громко сообщила:

– В Некрополе прячется Зло. Оно всегда там было, но сейчас обрело силу.

– Откуда? – встрепенулась Лата.

Но вместо ответа Бабуля достала карандаш, записную книжку и принялась что-то сосредоточенно записывать.

– И вот так всегда, – с печалью поведала Малинка. – Она каждый раз умолкает на самом интересном месте.

– Не могу поверить, что перед нами одна из сильнейших волшебниц Прелести, – прошептала Флая.

– А вот я начинаю к этому привыкать, – вздохнула Ириска. И тут же поинтересовалась: – Вы никого не видели в Некро? Или рядом с Некро?

– Мы не следим за Некро, – честно ответила Лата и язвительно напомнила: – Раньше его проверяли Непревзойдённые. Раз в месяц или около того.

Это был очевидный камешек в огород Ириски, и Флая поспешила сгладить неловкость:

– В Цветущих Лугах давно не видели чужаков, а пройти к Королевскому мосту можно только через наши земли.

– Но кто-то там есть… – протянула Непревзойдённая. – И что-то там происходит.

– Глубокая мысль, – пробурчала Лата.

Малинка хотела вступиться за подругу и поставить старшую Восхитительную на место, но Ириска едва заметным жестом попросила Утончённую не горячиться.

– Вы скажете, почему собираетесь в Некро? – спросила Флая. – Рутинная проверка, как раньше?

Лгать Ириске не хотелось, а уходить от ответа не было смысла: если Восхитительные согласятся помочь, то скоро узнают, для чего Непревзойдённая собралась в Некрополь. Однако прежде чем ответить, девочка спросила:

– Вы обещаете хранить тайну? Я не хочу, чтобы по Прелести поползли ненужные слухи.

– Обещаем, – твёрдо заверила Флая и посмотрела на подругу.

– Я клянусь хранить твою тайну, – немедленно отозвалась Лата, которой очень хотелось узнать, что случилось у последней Непревзойдённой.

– Слуги королевы Гнил похитили мою сестру и везут её в Некро, – сообщила Ириска. – Мы пытаемся их догнать.

– Речь идёт о твоей старшей сестре? О Непревзойдённой по имени Полика?

– Другой у меня нет.

– Но ведь она забыла Прелесть, – удивлённо продолжила Флая. – Все знают вашу историю: Захариус изгнал всех Непревзойдённых, кроме тебя, и в том числе – Полику.

– Королева Гнил сумела похитить сестру из мира людей.

– Как такое возможно?! – не сдержалась Лата.

– Это я и хочу выяснить, – ровно ответила Ириска, которая не собиралась рассказывать о роли Бабули Кутерьмы. – Но времени мало. Я боюсь, что сестру переправят в Плесень.

Несколько секунд феи изумлённо молчали, а затем Флая спросила:

– Как мы можем помочь?

– Я надеялась, что старшие Восхитительные отправятся с нами в Некро, – произнесла Непревзойдённая. – Не все, конечно, а кто захочет.

– Обязательно!

Лата хотела что-то добавить, судя по выражению лица – поддержать Флаю, но не успела: Бабуля Кутерьма неожиданно захлопнула записную книжку, убрала её и карандаш в сумочку и громко возвестила:

– Берегитесь!

– Что? – не поняла Флая.

– Что? – прищурилась Ириска.

– Какой-то звук, – сообщила Малинка. – Я слышу странный свист, будто к нам что-то летит.

– Это нападение, – с неожиданным спокойствием поведала Бабуля. – Пока мы собирались в Некро, оно само пришло к нам.

И отломила себе маленький кусочек тёмно-зелёной плитки.

* * *

Тёмные колдуны не способны уживаться с волшебниками – слишком уж они разные. И как бы тёмные ни старались сдерживаться, какой бы силой себя ни связывали, какие бы обещания ни давали, рано или поздно ярость, ненависть и злоба заставляли их срываться и начинать сражение.

Потому что тёмные понимают только язык силы.

А бывший волшебник Дэвиен Джер был не просто тёмным – его душа давно стала чернее ночи. Власть, которую он получил от королевы Гнил, туманила голову, заставляя колдуна вести себя зло и агрессивно. Джер избивал своих помощников, ссорился с соседями и сдерживался лишь в присутствии Факараха и Бубнителя, которых в глубине души крепко побаивался.

Страх – это второй и последний язык, который известен тёмным.

Именно страх заставлял Дэвиена не трогать штыров, несмотря на то, что он относился к ним с высокомерным презрением: Факарах чётко предупредил Джера, что если тот тронет хоть одного рабочего, то королеве Гнил придётся искать в помощники нового колдуна, и Джер поверил, что субдул его убьёт. Сдерживался, хотя низкорослые тощие штыры вызывали у него отвращение и злость, старался не замечать их и даже гордился тем, что до сих пор не убил ни одного рабочего. А вот весть о дерзкой выходке фей вывела колдуна из равновесия. Если штыров Дэвиен презирал, то фей – ненавидел. Он разозлился бы в любом случае, но известие о том, что наглая волшебница утащила у него из-под носа драгоценный камень, привела колдуна в неистовство.

– Фея отняла у нас Чёрную Слезу! – завопили прибежавшие штыры.

– Не у нас, а у меня. Я нашёл её! Я должен был стать богатым! Я!!

Бывший счастливчик пал на колени и разрыдался. Остальные рабочие замолчали, выжидая, что сделает Джер, а тот подошёл к несчастному, положил руку на вздрагивающее плечо и тихо спросил:

– Ты уверен, что это была Слеза?

– На пустоши нет других камней, там только чёрная пыль и Чёрные Слёзы, – ответил штыр, размазывая по физиономии грязь. – Я нашёл камень! А фея его отняла!

У Джера сжались кулаки.

Разумеется, не от обиды за глупого рабочего, который умудрился потерять невиданную драгоценность. Нет! Колдун бесился при мысли, что фея отняла у него возможность похвастать перед Факарахом успехом. Теперь же придётся рассказывать о неудаче.

– Проклятые волшебницы!

Бубнитель услышал в голосе Джера недобрые нотки, забеспокоился и скрипучим голосом поинтересовался:

– Надеюсь, ты не собираешься натворить глупостей?

– Каких глупостей?

Прежде чем ответить, господин Фуроту заставил жмера рыкнуть на штыров, отогнав их на несколько шагов, и лишь после этого продолжил:

– Дэвиен, пожалуйста, не вздумайте ничего предпринимать. Факарах вернётся через несколько часов и решит, что делать.

Бубнитель хотел дать колдуну хороший совет, у него и в мыслях не было оскорблять Дэвиена, однако сила, ярость и несдержанность сделали своё дело: Джер окончательно взбеленился:

– Ты хочешь сказать, что я не имею права принимать решения?

Господин Фуроту понял, что выбрал неверный подход, и попытался исправиться:

– Конечно, можете. Но вдруг у Факараха есть план на подобный случай?

– Феи должны быть наказаны! – загрохотал колдун. – Они первые начали войну! Они проникли в Некро и украли мой камень! Они знают, что мы здесь, и мы должны действовать!

– Пожалуйста, опомнитесь!

– Мы должны решительно ответить! – взмахнул кулаком Джер.

Бубнитель подумал, что вспыльчивого товарища следует загипнотизировать, но Дэвиен, словно прочитав его мысли, остановился, повернулся к мафтану и поднял указательный палец:

– Если посмеешь помешать – я тебя убью. Не сейчас, конечно, потому что ты можешь мне помешать только одним способом – завладев моим разумом, но убью обязательно. Я тебе отомщу, понял?

И столько злобы слышалось в его голосе, что господин Фуроту благоразумно решил не связываться с неуравновешенным колдуном, оставив это рискованное предприятие Факараху. Спросил только:

– Убьёшь меня – кто будет управляться с хищниками? Они ведь немедленно набросятся на вас.

Господин Фуроту попытался намекнуть Дэвиену, что является незаменимым членом команды, но в ответ услышал холодное:

– С субдулом в Некро идёт ещё один Бубнитель.

И господин Фуроту понял, что ему лучше помолчать.

– Не смей мне мешать! – повторил Джер.

После чего огляделся и улыбнулся.

Он давно, с того самого дня, как приехал в Некрополь, мечтал разгромить расположенный неподалёку Дворец, но субдул, естественно, запрещал. Точнее, Факарах сказал кровожадному Джеру, что тот должен потерпеть и атаковать, только если феи узнают об их присутствии и станут мешать поиску Слёз. Тогда Факараху показалось, что он выбрал правильное объяснение. Он и представить не мог, что произойдёт такое совпадение: его не будет на месте, а феи похитят Слезу.

Формально сложились условия, позволяющие Дэвиену атаковать Восхитительных, и колдун не замедлил этим воспользоваться.

Оказавшись в Некро, Джер сразу стал готовиться к нападению, для чего сложил неподалёку от Великих Врат огромное число камней. Там были гигантские обломки скал, просто большие валуны, средние и маленькие камни и даже совсем мелкие, размером с пулю. Они ждали своего часа, и Джер не раз и не два представлял, как запустит эту ужасную кучу на Дворец. И теперь, начав читать страшное, больше похожее на проклятие заклинание, задрожал от предвкушения. И от желания убить.

– Не надо! – вырвалось у Бубнителя. – Дэвиен, подумайте, чем всё может закончиться!

Но остановить колдуна не было никакой возможности.

– Я обо всём подумал, – холодно ответил Джер, не открывая глаз.

Он медленно развёл в стороны руки и почувствовал, как злая тёмная сила побежала от них к приготовленным снарядам. Почувствовал, как сила обняла их, напитала каждый камень и медленно подняла в воздух, заставив повиснуть над Вратами. Это было величественное зрелище – бесчисленные камни, медленно подрагивающие на высоте. Наполненные энергией и готовые отправиться в полёт.

– Не надо… – прошептал господин Фуроту.

Но поздно. Слишком поздно.

Джер взмахнул рукой, и камни стремительно помчались к Дворцу Восхитительных.

* * *

Это был самый страшный день в жизни Ириски.

Хотя так, наверное, могли сказать и все остальные феи, оказавшиеся в злополучном Дворце – в прекрасном Дворце Восхитительных, на который Джер наслал кошмарную каменную бурю.

День страха и разрушений.

А началось вторжение с невозможного, пробирающего до костей воя.

Сначала он был тихим, едва заметным свистом, на который никто не обратил внимания – мало ли с чего ветер вдруг разгулялся в трубах да в незакрытых окнах? Свист не вызвал тревоги, но вскоре феи заметили, что он быстро нарастает. И при этом не только становится громче и пронзительнее, а набирает силу и мощь. Как будто тонкая, вырезанная из тростника дудочка, которая издавала первый звук, стремительно превращается в гигантский духовой оркестр под управлением злобного дирижёра. И все трубы начинают гудеть басом…

– Что это? – недоумённо спрашивали друг у друга Восхитительные.

– Откуда взялся свист?

– Это ветер?

– Это самолёт? Но откуда в Прелести самолёты?

Однако это, увы, был не ветер и не самолёт. Свист, превратившийся в рёв, издавали гигантские обломки скал, огромные валуны и прочие камни, которые Дэвиен Джер метнул в Восхитительных. И когда волшебные зеркала показали феям приближающиеся снаряды, во Дворце началась паника.

Некоторые волшебницы решили сражаться и принялись творить защитные заклинания, надеясь спасти свой дом от разрушения, но таких оказалось меньшинство. Остальные же, побледневшие от ужаса, сжимали Самоцветные Ключи и переходили в безопасный мир людей, убегали туда, где им не грозили смертью летающие глыбы. Восхитительные покидали Дворец, но обвинять их в трусости не поворачивался язык, потому что у фей, пытающихся остановить ужасные снаряды, ничего не получалось. Благодаря королеве Гнил Дэвиен Джер обрёл невиданную силу и окружил смертоносные камни оберегающими уравнениями, которые вдребезги разбивали защитные заклинания Восхитительных.

И когда феи поняли, что не могут остановить или отклонить кошмарные снаряды, бегство из Дворца стало повальным. Восхитительные исчезали одна за другой, не успевая попрощаться и ничего не говоря. Они просто спасались, и Лата с Флаей последовали их примеру.

– Спасайтесь! – крикнули они, исчезая в волшебном переходе.

– Надо бежать! – Малинка выскочила из-за стола и посмотрела на подругу. – У нас пять секунд.

– Тридцать, – сообщила Бабуля Кутерьма и сделала последний глоток из чашки. – Прекрасный чай, кстати.

– Я не могу, – качнула головой Ириска. – Если сбегу, то потеряю кучу времени.

Потому что вернуться в Прелесть она сможет или в Коралловый дворец, или к Унылому пруду, после чего придётся начинать путь в Некро сначала.

– Что же делать?

– Улетай! – неожиданно сказала старушка.

Девочки с изумлением уставились на Анфису, но уже через секунду поняли, что она говорила с Марли – с помощью волшебного зеркала.

– Мы всё равно не успели бы добежать до него, – объяснила Кутерьма, убирая зеркало в сумочку.

Свист превратился в чудовищный, пронзающий насквозь рёв, который лучше тысячи слов говорил о том, что к чудесному Дворцу Восхитительных приближается сама смерть.

И первые, небольшие, зато летящие быстрее остальных камушки уже застучали по крышам. Ириска почувствовала, что проклятый гул заставляет её дрожать. Внутри стало холодно-холодно, будто она проглотила снежок или пломбир. Килограмм, не меньше, очень холодного пломбира…

– Сейчас накроет, – тихо сказала Малинка, поглаживая Самоцветный Ключ.

– Знаю, – не стала отрицать Бабуля. – Пять секунд.

В небо поднялась гигантская фигура Стрека. Было видно, что Марли высматривает застрявших в парке Дворца друзей, но добраться до беседки он не успевал.

– Что будем делать? – поинтересовалась Ириска.

Её тоже, так же, как подругу, охватило желание схватиться за спасительный Самоцветный Ключ, но Непревзойдённая понимала, что у Анфисы волшебного камня нет, ей деваться некуда, и не собиралась бросать Кутерьму.

Гул стал совершенно нестерпимым, а на беседку легла тень – солнце закрыл гигантский обломок скалы.

– Три секунды, – выдохнула Ириска.

– Попробуем спастись, – пробормотала старушка. – Правда, не знаю, получится ли…

– Я помогу, – с неожиданной твёрдостью сказала Малинка.

И в тот самый миг, когда первый крупный камень с грохотом проломил крышу беседки, Бабуля прижала к себе девочек, а Утончённая выхватила кисточку, быстро нарисовала над ними прозрачную полусферу, и камень отлетел от препятствия, как мячик. Потому что Анфиса многократно усилила картину, созданную Утончённой, своим заклинанием.

– Мы спасены!

Но рядом шмякнулся ещё один обломок, гигантский, больше похожий на трёхэтажный дом, и все замолчали, разглядывая творящийся вокруг ужас.

Каменный поток казался нескончаемым. Валуны и куски скал проламывали крыши, разбивали дорожки, мостики, беседки, а самые крупные крушили здания и башни. Мелкие «снаряды» лупили, как шрапнель, рассекая деревья, кусты и оставляя уродливые следы на клумбах. Мелкими Дэвиен Джер планировал убивать фей, но Восхитительные ушли, и смертоносный дождь в бессильной ярости изливался на их дом. Крушил всё, что мог, превращая прелестный Дворец в груду обломков.

Вот упала надвратная башня… Рухнула Часовая, главным украшением которой были знаменитые часы с большим белым циферблатом… Появилась уродливая воронка на месте чудесного павильона у пруда… Заволокло пылью замечательный парк…

А когда гигантский обломок скалы с грохотом врезался в главное строение Дворца, в восхитительную «Ромашку», Ириска не выдержала и закрыла глаза. И заплакала, не стесняясь и не пряча слёз.


Глава X
в которой опасные приключения не мешают Полике добраться до Некро

Путешественники встали затемно, быстро позавтракали, собрали лагерь и вновь отправились в поход. Идти было нудно и скучно, но при этом Полика не очень устала. То ли втянулась, то ли открылось второе дыхание, но сам поход её не тяготил. А вот монотонность крепко надоела.

Покинув опушку, караван начал долгий, примерно на три часа, подъём по довольно пологому склону, разделявшему Лес Дубовых Бочек и скалы. Земля изменилась, стала чёрным песком, твёрдым и тяжёлым, словно железные опилки, и неприятным на ощупь. Повсюду были разбросаны крупные валуны, меж которыми вилась тропинка. И никакой растительности: ни деревьев, ни кустов, ни травы – ничего. Казалось, они вступили в царство мёртвых, в царство Некро…

Идти по этой местности было неприятно до отвращения, и когда Полика сказала об этом, Зарифа согласно кивнула:

– Не зря он называется Поясом Безжизненности – первой защитой Некро от нежданных гостей.

– Есть и другие?

– Конечно. – Аримана мельком улыбнулась. – Нас ждут серьёзные испытания.

– Тяжёлые?

– Иначе в них не было бы смысла.

– Тяжелее, чем теперь? – притворно удивилась Полика.

– Дальше будет хуже.

– Спасибо за поддержку.

– Обращайся.

Девушки рассмеялись.

Они говорили, как подруги, улыбались, шутили, и никто из окружающих ни за что бы не заподозрил, что их отношения полны взаимного недоверия. Впрочем, кому было замечать? Факарах возглавлял колонну, а низенькие штыры шли молча, опустив головы, и в чужие разговоры не лезли.

«А где же господин Кихир?»

И только Полика вспомнила о Бубнителе, как за спиной послышался топот, недовольные возгласы вишнёвых, которым пришлось посторониться, и громкий крик:

– А вот и я!

Девушки обернулись и почти одновременно издали удивлённое:

– Вау!

И было с чего – Бубнитель догнал их верхом на гигантском дубогрызе, сидя в импровизированном седле, сделанном из сложенных одеял. Стремена, естественно, отсутствовали, а в качестве уздечки использовалась верёвка, но это не имело значения, поскольку, несмотря на примитивную сбрую, дубогрыз во всём подчинялся господину Кихиру и вёл себя, как послушная лошадка.

– Когда вы успели его приручить? – изумилась Полика.

– У меня большой опыт работы с животными, – с улыбкой ответил Бубнитель. – Неужели ты не знаешь?

– Не «не знаю», а не помню, – поправила его девушка.

– Долго рассказывать, так что просто поверь: я умею с ними управляться.

– Удивительно.

– Ты в Прелести, Полика, и часто будешь повторять это слово. – Господин Кихир бросил взгляд на Зарифу, та едва заметно кивнула, и последовал вопрос: – Хочешь прокатиться?

В первый момент девушка едва не согласилась, ведь это было неимоверно круто – оседлать огромного хищника, на которого с ужасом смотрели стоящие вокруг штыры. Да и сама она, если честно, до сих пор вспоминала их встречу с содроганием. Было бы круто сфотографироваться рядом с ним, с послушным и дрессированным, и выложить файл в ПрелеСеть… Но нельзя. В смысле – нельзя показывать телефон, потому что неизвестно, кто рядом: друг или враг. Эта мысль расстроила девушку и заставила отказаться от заманчивого предложения:

– Нет, спасибо.

– Уверяю, это безопасно.

– Я воздержусь.

– Как знаешь. – Бубнитель приподнялся в седле, посмотрел вперёд и сообщил: – Пришли.

– Куда? – не поняла Полика.

– К следующему Поясу, – ответила аримана. – К Бездонному.

И через пару минут перед ними открылся обрыв.

Даже не обрыв, а широченная, не менее двухсот метров шириной пропасть, уходящая далеко-далеко вниз и, разумеется, в стороны. Пропасть, как рассказала Полике Зарифа, окружала весь Некрополь, и перейти её можно было лишь по Королевскому мосту. А на противоположной стороне пропасти поднимались скалы. Причём очень высокие скалы, начинающиеся сразу, без предшествующих отрогов и холмов. Острые чёрные камни доходили до самого неба и стояли так плотно, что Полика, сколько ни старалась, не смогла разглядеть прохода между ними. Создавалось впечатление, что на той стороне их ждёт стена.

– Мы сможем пройти через скалы? – с сомнением осведомилась девушка.

– Обязательно, – подтвердила аримана.

– Но как?

– Увидишь… После того как преодолеем пропасть.

– Забыла спросить: как это у нас получится?

– Смотри внимательно.

И девушки присоединились к штырам, с интересом наблюдавшим за Факарахом. А тот медленно ходил по самому краю пропасти с таким видом, будто высматривал что-то на противоположной стороне. Изредка он останавливался, словно прислушиваясь к долетающим от скал звукам, которых на самом деле не было, а потом вновь продолжал топтаться у обрыва.

Через пару минут повторяющееся «кино» наскучило, и Полика негромко спросила:

– У пропасти есть дно?

– Можешь глянуть вниз и проверить, – предложила Зарифа.

– Не хочу.

– Боишься высоты?

– Просто не хочу.

– И правильно, – кивнула аримана. – Говорят, если долго смотреть в Бездонную, то удастся разглядеть Плесень.

– Другой мир?! – изумилась Полика.

– Это легенда, – успокоила девушку Зарифа. – Здесь нет прохода в другой мир, но пропасть была создана вместе с Некро, и ходят слухи, будто она так глубока, что доходит до самого Зла.

– Опасное место.

– Дальше будет хуже.

– Я уже слышала эту фразу.

– Не в первый и не в последний раз.

А субдул продолжал свои странные и с виду абсолютно бессмысленные перемещения вдоль пропасти, штыры и Бубнитель следили за ним, как за увлекательным футбольным матчем, и Полика решила воспользоваться возможностью для разговора.

Она вздохнула и с грустью заметила:

– Ириска говорила, что Прелесть – мир добра, радости и справедливости. Но чем дольше я здесь, чем больше слушаю ваши рассказы, тем сильнее убеждаюсь, что Прелесть – очень опасное место.

– Прелесть стала опасной, – печально подтвердила Зарифа. – Королева Гнил набрала чудовищную силу и вновь пытается завоевать наш мир. На этот раз она действует хитро: отправила не армию, а слуг, сеющих в Прелести хаос и зло. Сила, которую дарует тёмная магия, меняет и людей, и мафтанов, и даже фей. Вседозволенность делает их злыми, но даже не это главное. Плохо, что Зло меняет саму Прелесть. Никогда раньше дубогрызы не нападали на людей – никогда! Они жили в лесу, пугали тех, кто приближался, но не нападали. А сейчас они почуяли вкус крови. И не только в дубогрызах дело: становится больше разбойников, пиратов, короли и герцоги увеличивают армии и начинают воевать друг с другом. – Зарифа помолчала. – Увы, Полика, ты выбрала неудачное время, чтобы вспомнить о Прелести.

– Не я выбрала, – глухо уточнила девушка.

– Верно, не ты, – подтвердила аримана. – Но время всё равно неудачное.

– Пожалуй…

Полика хотела продолжить разговор и подробнее расспросить о самом Некрополе, но в этот миг Факарах остановился, даже, скорее, замер, словно оказавшись под действием замораживающего заклинания, неподвижно постоял несколько секунд, после чего медленно поднял левую руку и направил её на противоположный край пропасти, в одну из скал, ничем не отличающуюся от соседних.

Штыры дружно ахнули, но очень тихо, боясь помешать субдулу.

– Давно хотела спросить: Факарах – колдун? – шёпотом поинтересовалась Полика.

– Нет.

– А ведёт себя, как самый настоящий колдун: шепчет что-то себе под нос, теперь вот руку направил, будто прицелился…

– Так нужно, – объяснила аримана. – При создании Некро была предусмотрена одна дорога в него – по Королевскому мосту. Иначе преодолеть Бездонный и Скалистый пояса невозможно, но королева Гнил сделала ещё и потайной путь. И мы сумели его отыскать.

– Как вам это удалось? – тут же спросила девушка.

На что Зарифа уверенно ответила:

– Путь нашёл Факарах. Он ведь из Плесени и потому видит следы тёмной магии.

– Арчар поэрто! – громко и очень твёрдо произнёс субдул, как будто подтверждая слова ариманы. – Начурно бигло стар шакэ! Иах!

Грубый язык, напомнивший Полике лай охрипшей собаки, поцарапал волшебный мир. Вишнёвые штыры окончательно притихли, а Зарифа, не дожидаясь очередного вопроса, сообщила:

– Он читает заклинание на языке Плесени. Тайный ход предназначен для обитателей тёмного мира, и никто, кроме субдула, не смог бы его открыть.

– Повезло, что Факарах с нами, – обронила девушка.

– Совершенно верно.

Субдул же пролаял последнее слово, и над пропастью стали медленно проступать контуры чёрного моста.

Он получался очень тонким, едва заметным, скорее призрачным, и внешне напоминал волшебный мост, перенесший Полику от Унылого пруда в Лес Дубовых Бочек. Только соткан он был не из ярких, весёлых светлячков, а из тусклых чёрных капель.

Мост связал два берега Бездонной пропасти, и штыры встретили его появление радостными возгласами.

– Он узкий и без ограждений, – заметила Полика, с сомнением разглядывая переход шириной всего метра два, не больше. – И…

– И не выглядит надёжным, – закончила за неё Зарифа.

– Верно.

– Но мы всё равно по нему пойдём.

– Знаю. – Полика глубоко вздохнула. – Однако мне нужно подготовиться…

– Времени нет. – Аримана резко повернулась и посмотрела назад, на Пояс Зла, который они только что преодолели. – Уверена, ты побежишь по мосту без подготовки.

– Почему?

А в следующий миг Полика услышала гулкий топот приближающихся чудовищ и вопли перепуганных штыров:

– Дубогрызы! Дубогрызы идут!!

– Скорее на мост! – закричал Факарах. – Кихир! Прикрой нас!

– Хорошо!

Полика не ожидала, что трусоватый Бубнитель окажется смелым воином, но тот, едва услышав приказ субдула, без колебаний развернул дубогрыза и резко направил его навстречу сородичам. И было видно, что он будет драться столько, сколько потребуется для того, чтобы спутники успели переправиться к скалам, или же столько, сколько продержится его дубогрыз.

– Не думала, что он такой храбрец, – пробормотала Полика, забрасывая за спину рюкзак.

– Сумрачные Бубнители живут на полуострове Таму, – отрывисто бросила Зарифа. – А там трусов едят на завтрак. – И посмотрела Полике в глаза: – Ты готова к переправе?

– Нет.

– Хорошо.

И девушки направились к мосту.

– Осторожнее! Соблюдайте порядок! Не толкайтесь!

Перепуганные штыры едва не устроили столпотворение, но Факарах предвидел, как поведут себя трусливые рабочие, и принял меры: он громко закричал, без труда перекрыв бешеный топот дубогрызов, раздал пару затрещин, крепких пинков и сумел навести порядок, не позволив вишнёвым запаниковать и свалиться в пропасть. Вместо этого они выстроились в очередь и довольно быстро потекли на ту сторону.

– Не останавливаться! Не смотреть вниз! Смотреть только вперёд! – кричал Факарах, наблюдая за переправой. – Не останавливаться и не смотреть вниз!!

Полика знала эти нехитрые правила и честно собиралась их соблюдать. Она ступила на мост сразу за ариманой и первые несколько шагов не сводила глаз с её затылка, однако чем дальше отходила девушка от края, тем сильнее ей хотелось посмотреть, что «там». Под ногами. Действительно ли у пропасти нет дна? В какой-то момент желание опустить взгляд стало непреодолимым, а громкие приказы Факараха: «Смотреть только вперёд! Только вперёд!» – лишь подогревали любопытство.

«Неужели пропасть в самом деле переходит в Плесень? Увижу ли я Зло, если посмотрю вниз?»

Вопросы звучали всё настойчивее, Полика даже губу закусила, чтобы отвлечься, но не могла прогнать их из головы. Ведь всё, что запретно, – притягательно. Ощущение опасности пробирало до дрожи, но манило, подбивало попробовать, рискнуть, проверить себя… и в конце концов девушка не выдержала.

Опустила взгляд.

И в тот же миг у неё перехватило дыхание.

Полика думала, что бросит быстрый взгляд вниз, себе под ноги, краешком глаза «зацепит» уходящую на глубину стену, потом отвернётся в сторону, на тянущуюся вдаль пропасть, и снова уставится в затылок Зарифы, но всё пошло не так: мост оказался прозрачным, и сквозь его чёрные капли Полика увидела саму бесконечность. Уходящую так далеко, что не хватало воображения представить себе эту даль. А в следующий миг девушка осознала, что от падения её отделяет лишь ненадёжный магический переход. Осознала, что буквально парит над пропастью, у которой нет дна. Есть лишь бесконечность, переходящая то ли в Зло, то ли в Плесень.

И ей стало страшно.

Без притягательности, без ощущения опасной сладости – просто страшно.

Уши заложило толстой ватой, звуки исчезли, внутри похолодело, а на лбу выступил пот. Ноги ослабели и подогнулись. Кажется, она закричала, но не услышала себя.

И медленно повалилась в бесконечность, с ужасом понимая, что возврата не будет, а Волшебство по-прежнему не приходит. В ней не было силы, чтобы вырваться из затягивающего кошмара Бездонного пояса.

Полика должна была погибнуть.

Но крик спас ей жизнь: аримана обернулась, с одного взгляда поняла, что происходит, схватила Полику за руку, не позволила упасть, но сама зашаталась, теряя равновесие на узеньком переходе, и отчаянно закричала:

– Факарах! – Потому что поняла, что не удержит ни себя, ни подругу: – Факарах!!

И субдул не подвёл.

Услышав крик, он растолкал штыров, выскочил на мост и быстро пробежал по самому краю, неведомым образом удерживая равновесие и пугая остановившихся штыров. Добежал, никого не столкнув и никому не помешав, словно котят, подхватил падающих девушек: Зарифу в правую руку, а Полику в левую, и сразу побежал дальше, потому что только скорость удерживала его на мосту.

Шаг, другой, третий… Факарах мчался будто угорелый, последние несколько метров преодолел гигантским прыжком, а приземлившись – покатился по чёрной, каменистой земле. Ударился, поцарапался, ободрал локоть, но остался жив.

И девушек спас.

* * *

А в это самое время Сумрачный Бубнитель отбивался от лесных чудовищ, которые примчались выручать пленённого собрата и были сильно удивлены тем, что он вышел им навстречу. И не просто вышел, а яростно зарычал, царапая чёрную землю когтями, и оскалился, показывая, что будет драться не на жизнь, а на смерть.

Такого дубогрызы не ожидали.

Четверо зверей замерли, обмениваясь короткими, изумлёнными рыками между собой и с пятым, который неожиданно стал им врагом. Четверо зверей не понимали, почему их встретили настолько неласково, и решали, что делать. И их замешательство давало штырам драгоценное время для переправы через Бездонную пропасть.

– Убирайтесь! – предложил господин Кихир, стараясь, чтобы его голос звучал так же грозно, как голос Факараха. – Вам тут нечего делать!

Сила Сумрачного Бубнителя была большой, но не безграничной. Он бы с радостью загипнотизировал ещё одного дубогрыза, но едва управлялся с тем, на котором сидел, и боялся потерять власть над ним.

– Убирайтесь!

Но звери, естественно, не послушались.

А самое плохое заключалось в том, что управлять первым хищником становилось всё труднее и труднее: увидев сородичей, зверь задрожал всем телом и даже тихонько заскулил, и сильные эмоции могли побороть гипноз Бубнителя. У дубогрызов оказалось настолько мощное сопротивление его умению, что господин Кихир даже выругался в сердцах:

– У вас что, мозги деревянные?

И вздрогнул, увидев, что один из хищников сделал шаг вперёд.

Дубогрызы не были разумны, но славились сообразительностью и уже догадались, что их сородичу мешает сидящий на загривке чужак. Они тяжело уставились на Бубнителя, который сразу почувствовал себя очень и очень неуютно и заставил своего дубогрыза громко зарычать.

– Хотите драться? Он будет с вами драться!

Но звери поняли, кто их настоящий враг, и перешли в атаку.

Два хищника бросились вперёд: наклонились, набычились, словно собирались таранить сородича, и побежали, рыча и фыркая на ходу. Их вид был страшен, но господин Кихир заметил, что бегут они гораздо медленнее, чем могли, как будто отвлекая внимание от сородичей. Один из которых принялся обходить Бубнителя справа, а второй и вовсе вскочил на здоровенный валун, потом перепрыгнул на следующий, ещё на один, ещё… Четвёртый дубогрыз прыгал быстро, приближался стремительнее остальных, и господин Кихир понял, что именно он будет атаковать первым.

И не ошибся.

Но зверь сумел его удивить: он не ударил в загипнотизированного собрата, стараясь сбить его с ног, а прыгнул так, словно хотел перелететь над ним и приземлиться на другой валун. И лишь в самый последний момент Бубнитель сообразил, что хитрый хищник собирается достать его лапой.

– Проклятье! – выкрикнул господин Кихир, резко пригнулся, уклонившись от страшного удара, и поднял своего зверя на дыбы.

Этот манёвр заставил остановиться тех дубогрызов, что мчались по прямой, и дал Бубнителю немного времени. Но он совершенно забыл ещё о четвёртом звере, который подбирался справа и тоже прыгнул, в надежде сорвать чужака.

– Не возьмёте! – завопил Бубнитель, заставляя загипнотизированного дубогрыза подпрыгнуть.

Здоровенный хищник извернулся в воздухе, да так, что Кихир едва удержался в седле, и бросился на сородичей. Но это не было смелой атакой, потому что Бубнитель догадывался, чем она закончится: хищники разбежались в стороны, не желая причинять вред своему сородичу.

– А вы умнее, чем кажетесь! – хрюкнул мафтан. – И я этим воспользуюсь!

Он вновь направил дубогрыза на врагов, и те вновь отступили.

– Ага!

Такая «игра» могла продолжаться долго, но вскоре господин Кихир услышал свисток Факараха, развернул хищника и взмахнул рукой:

– Прощайте, уроды!

И резво поскакал к переходу, который уже преодолели все остальные путешественники.

Дубогрызы помчались следом, но взойти на чёрный мост не рискнули: остановились у края пропасти и проводили убегающего сородича долгим, печальным рёвом.

* * *

Дальнейший путь в Некро оказался безопасным. Ну, если позабыть о том, что вьющаяся меж скал тропинка в ширину не превышала полутора метров и не имела никаких ограждений. Скалистый пояс построили с помощью магии, поэтому чёрные горы были очень гладкими – не удержишься, – а тонкая секретная дорожка то опускалась к самой земле, то вдруг поднималась на такую высоту, что начинала кружиться голова. Тем не менее, если соблюдать осторожность, идти по ней было достаточно безопасно.

Постепенно Полика привыкла к дороге и вновь, в который уже раз, задумалась над происходящим.

И первый вопрос был традиционным: можно ли доверять спутникам?

Ведь после того как Факарах спас её, крепко рискуя жизнью… Нет! Они оба её спасли: сначала Зарифа подхватила её на мосту и при этом сама едва не свалилась в пропасть, а затем уже Факарах продемонстрировал чудеса эквилибристики. Или как это там называется?

«Они рисковали жизнью, чтобы спасти меня… Разве враги так поступают?»

По мнению Полики, эгоистичные и злобные тёмные твари должны в первую очередь думать о себе и ни за что не станут жертвовать жизнью ради феи. Получается, Зарифа и Факарах её друзья?

Ответа нет, а сомнения и подозрения вновь рассеяны.

А мысли перескочили на второй традиционный вопрос: она до сих пор не могла вспомнить Волшебство. Все вокруг считали её феей, Непревзойдённой, относились с уважением и надеялись, что она вот-вот всё вспомнит и примется творить чудеса. А Полика пыталась ощутить то неведомое, о чём говорила Зарифа, но без толку. И чувствовала себя чужой в этом мире. Прелесть удивляла её, подбрасывала одну диковинку за другой, заставляла то безудержно хохотать, то замирать от страха, но всё происходящее затмевала внутренняя отстранённость: Полика разглядывала мир, но не принимала его, не видела в нём себя и всё чаще вспоминала мир людей, который казался ей настоящим.

А Прелесть – сном.

– О чём задумалась? – спросила идущая на шаг впереди Зарифа.

– Если скажу «ни о чём», поверишь?

– Нет.

– Похоже, я никогда не смогу тебя обмануть, – вздохнула Полика.

– А тебе надо меня обманывать?

– Ну, если не со зла, а ради шутки?

Аримана легко рассмеялась и вновь спросила:

– Не хочешь говорить?

– Я постоянно думаю о том, что до сих пор не вернула себе волшебную силу, – вздохнув, призналась девушка, с опаской поглядывая на рассыпанные по дорожке камешки: они были мелкими и подлыми, если поскользнёшься, то запросто улетишь в пропасть. Вот и приходилось идти очень аккуратно.

– Страдаешь?

– Переживаю.

– Ты справишься, – пообещала красноглазая.

– Перестану переживать? – грустно пошутила Полика.

– Станешь волшебницей.

– Надеюсь… С другой стороны, что мне ещё остаётся?

– А ты совсем-совсем ничего не чувствуешь?

– Совсем.

Аримана вздохнула, сделала несколько шагов по узкой дорожке – сейчас тропинка вновь высоко поднялась, и путешественники машинально жались правее, к горе, – и продолжила:

– Я, честно говоря, не представляю, как такое возможно. Я всегда умела управляться с Волшебством, ощущала его присутствие, дышала им. Я не знаю, как ты себя чувствуешь, но думаю, тебе очень больно.

– На самом деле мне никак, – ответила Полика. – Я забыла, понимаешь? Если бы меня лишили возможности творить Волшебство, то я, наверное, испытывала бы сейчас боль, ужас, обиду… А я не помню, как это – колдовать. И мне легче.

– Ну, хоть так. – Зарифа помолчала, а затем широко улыбнулась: – Пришли!

И среди расступившихся скал Полика увидела высоченную башню. Она уходила далеко в тёмное небо. Вокруг поднимались и другие строения: пышные, красивые и ужасные в своей чудовищной красоте, но башня затмевала их. Её величие никем не оспаривалось. Её крепость была абсолютной. Башня не давила на Некро – башня им была: сердцем Некро, шпилем Некро, смыслом Некро.

– Это Столп, – с благоговением произнесла Зарифа. – Дворец королевы Гнил.

И дрожащий голос выдал красноглазую с головой.

«Я среди врагов, – обречённо поняла Полика. – Меня не спасли, а похитили».


Глава XI
в которой Хише страшно, но он не подаёт вида, королева Гнил приказывает начать ритуал, Полика осматривается, а Ириска узнаёт много нового

Дворец пал.

Прекрасный дом Восхитительных, знаменитый «букет» Цветущих Лугов, превратился в угрюмые развалины, над которыми вился дым и до сих пор висели облака поднятой пыли. Многие башни стали грудами камней, строения ужасали пробитыми крышами и пустыми глазницами окон, прелестный парк изуродовали глубокие воронки, а от фонтанов и беседок осталась в лучшем случае половина. В нескольких местах даже начался пожар, но Бабуля его погасила.

Именно Бабуля, а не кто-то из Восхитительных, потому что ни одна из перепуганных фей до сих пор не вернулась в свой дом. Ни одна. И по печальным останкам великолепного Дворца бродили лишь Ириска, Малинка и Анфиса.

Приближалась ночь, идти в Некро не было никакой возможности, поэтому грустные путешественницы отыскали чудом уцелевший домик с двумя диванами и большим креслом и решили устроиться в нём. Они разожгли камин, занавесили окна найденными одеялами, потому что по ночам в Цветущих Лугах становилось прохладно, но приготовив ночлег, снова вышли на улицу, надеясь, что Восхитительные вот-вот появятся…

Увы, не появились.

Зато прилетел Стрек. Заложил широкий вираж над несчастным Дворцом, видимо, изучая разрушения, и приземлился там же, где в прошлый раз, – на лугу, в сотне метров от останков прекрасной башни «Тюльпан». Ириска и Малинка сразу же бросились к нему, ведь вместе с Марли должен был вернуться Хиша, но когда девочки выбежали за пределы Дворца, они увидели, что Бабуля Кутерьма успела первой и о чём-то разговаривает со Стреком. Причём разговаривает громко, эмоционально размахивая руками и притопывая. При появлении фей Анфиса резко замолчала, поправила очки и рассеянно улыбнулась, что в данных обстоятельствах выглядело весьма подозрительно. И было очевидно, что Бабуля сознательно игнорирует взгляды двух или трёх тысяч глаз Марли, которые укоризненно смотрели на неё в упор. Чтобы не видеть их, Кутерьма отвернулась и сообщила:

– Ну, раз всё в порядке, я, пожалуй, пойду, – и сделала шаг к Дворцу.

– Что в порядке? – не поняла Ириска, удивлённая тем, что Страус не выбежал навстречу.

– Нет, главная калявка, ты останешься, – очень твёрдо произнёс Стрек и постучал по земле передней лапой, словно показывая, что, если старая волшебница не послушает, он её схватит.

Девочки изумлённо замерли. А затем Ириска, уже предчувствуя недоброе, поинтересовалась:

– Где Хиша?

Две или три тысячи глаз Стрека продолжили смотреть на Кутерьму, а остальные «взяли в прицел» Непревзойдённую. Но Марли не ответил.

– Где Хиша? – чуть громче и чуть твёрже повторила Ириска.

– Он стал разведчиком, – неожиданно сообщила Анфиса. И принялась рыться в сумочке. – Куда же я его задевала?

– Что? – не сдержалась Малинка.

– Что? – в унисон с ней спросила Ириска.

– Карманный горшочек «вкусной каши», – ответила старая волшебница. – Нам ведь нужно чем-то ужинать.

– Я спрашивала о Хише!

– Я тоже!

– Я восхищаюсь его мужеством, – с чувством произнесла Бабуля. И тут же уточнила: – Их мужеством. Я восхищаюсь их отвагой, и решительностью, и храбростью, которые позволили им презреть опасности и отправиться в Некро… Хочешь пожевать?

– О ком ты говоришь? – почти шёпотом спросила Непревзойдённая.

– О наших славных воинах: Хише, Хилении, големах… Кстати, мы не придумали големам имена. Давайте назовём золотого рыцаря Артуром?

Однако отвлечь внимание девочек у Кутерьмы не получилось.

– Ты сбросил их в Некро? – задохнулась от негодования фея, переведя взгляд на Стрека. – Ты…

– Я помог им оказаться в Некрополе, маленькая калявка, – не стал отрицать Марли.

– Зачем?!

– Завтра мы отправимся в Некро, и если врагов не отвлечь, нас убьют прежде, чем мы дойдём до Великих Врат, – сообщила Анфиса. – Наши друзья – часть плана.

– Они не часть плана! Они наши друзья! Мои друзья!

– Разве нельзя быть одновременно и другом, и частью плана? – удивилась Кутерьма. И принялась усердно жевать.

– А вы у них спросили? – поинтересовалась Малинка. – Вы спросили, хотят ли они идти на верную смерть?

– Всё не так плохо, – поморщилась старушка, отчего её лицо стало похожим на печёное яблоко. – Я искренне надеюсь на их благополучное возвращение.

Возмущённая Малинка хотела что-то добавить, но Ириску осенила неожиданная догадка, и она перебила подругу:

– Ты специально их уменьшила! – выкрикнула она, указывая на Кутерьму пальцем. – Ты делала вид, что это происходит случайно, но специально их уменьшала!

– С Хилением получилось случайно, – твёрдо ответила Анфиса. – Тогда я действительно ошиблась в заклинании и превратила его в малыша. Но когда он меня догнал в «Верблюжьей кочке», я вдруг поняла, что из него может получиться отличный разведчик, способный незаметно пробраться в Некро.

– Ты уже тогда знала, что пойдёшь в Некро?

– Нет, – мотнула головой Бабуля. Поразмыслила и уточнила: – То есть я знала, что пойду в Некро, потому что чарователь Вига сообщил мне о странных событиях в Штырвилле. Но я не знала, что это будет связано с тобой, Непревзойдённая, и твоей сестрой. Я не знала, что Зарифа служит старухе Гнил, а если бы знала – не стала помогать. – Кутерьма помолчала, после чего запустила руку в сумку и своим обычным, то есть немного отстранённым тоном поинтересовалась: – Хочешь пожевать?

Как будто ничего не произошло.

Ириска опешила и едва заметно пожала плечами, показывая, что у неё нет слов. А Малинка хмуро спросила:

– Может, вы перестанете дурачиться?

– Следи за языком, вторая калявка, – глухо посоветовал Марли. – Я понимаю, вы расстроены, но не позволю оскорблять главную калявку.

Анфиса же молча развернулась и направилась к Дворцу. Не попрощавшись и ничего не сказав.

– Она не дурачится, – тихо произнесла Ириска.

– Но она не сумасшедшая, – в тон ей добавил Стрек. – По крайней мере, не всегда. Принимайте главную калявку такой, какая она есть.

– Она отправила моего друга на смерть, – холодно напомнила Непревзойдённая.

– Она разработала очень опасный план, благодаря которому ты сможешь пробраться в Некро и спасти сестру. – Марли вздохнул. – Согласно этому плану, рисковать будут все. И твой друг, и ты, маленькая калявка, и твоя подруга. Никто не останется в стороне.

Возразить было нечего.

Тем более сейчас, когда всё сделано, Хиша уже в Некро, и вернуть его можно только одним способом – отправившись за ним.

Ириска посмотрела вслед уходящей Кутерьме – старая волшебница как раз дошла до границы развалин и должна была вот-вот исчезнуть из виду – и спросила:

– Ты давно знаешь Бабулю?

– Очень давно, маленькая калявка, очень. – Гигантский мафтан изобразил ужасной пастью нечто, напоминающее улыбку, и добавил: – Мы, Стреки, живём долго.

– Как долго?

– Мне четыреста лет, маленькая калявка, и триста из них я знаком с Анфисой. Я её самый старый друг. – Марли помолчал и грустно уточнил: – Все остальные умерли.

– Бабуле триста лет? – хором выкрикнули девочки.

– Триста сорок шесть, если быть точным.

– И она до сих пор жива?!

Люди, даже волшебники, даже в Прелести, не жили так долго. Их век был точно таким, как в мире Ириски и Малинки, и долгая жизнь старушки вызвала у них изумление.

– Как такое возможно?

– Анфиса проклята, маленькие калявки, – спокойно, будто о самом обычном обстоятельстве, поведал Марли. – Жизнь – её проклятие, и поверьте: Анфиса делает всё, чтобы освободиться. Но пока не получается.

– Кто её проклял? – тут же спросила Ириска.

И получила следующий неожиданный ответ:

– Она сама.

– Что?!

– Всё очень сложно, маленькая калявка, всё очень-очень сложно. – Стрек переложил передние лапы, поудобнее устраивая на них голову, и задал вопрос: – Ты уверена, что хочешь знать эту историю?

– Я должна её знать.

И тут Ириска поняла, что едва ли не впервые видит Марли запредельно серьёзным. При этом несколько тысяч его глаз стали грустными-грустными, а остальные закрылись, словно не хотели принимать участие в разговоре.

– Эта история… – задумчиво протянул Стрек. – Эта история не стала легендой только потому, что все, кто мог её рассказать, погибли в битве у Горящих Берёз, где армия Прелести, которую вела Алая Воительница, потерпела сокрушительное поражение от старухи Гнил. А муж Анфисы – ещё раньше… – Он заметил удивление на лицах девочек и печально улыбнулся: – Да, калявки, у Анфисы был муж… Он погиб задолго до той битвы, а вот её друзья, среди которых были лучшие волшебники Прелести, – они полегли у Горящих Берёз… Там много кто остался, калявки: мой отец, два моих брата, сестра… А я сумел уйти. – И Марли машинально прикоснулся левой лапой к старому и страшному шраму. Помолчал и продолжил: – Это я спас Анфису, калявки, я вынес её из битвы, а все остальные погибли. Вот и получилось, что об этой истории никто не знает.

– О какой истории? – не выдержала Малинка.

– Триста лет назад в Прелесть вторглась армия старухи Гнил…

– Об этом всем известно, – язвительно сообщила Утончённая.

Несколько секунд Стрек укоризненно смотрел на девочку двумя сотнями глаз, после чего поинтересовался:

– Ты хотела послушать себя, вторая калявка, или мою историю?

– Твою историю, – решительно произнесла Ириска. – Извини, Марли, мы больше не будем тебя перебивать.

Стрек выдержал короткую паузу и продолжил:

– Чтобы связать наши миры, старуха Гнил сотворила уникальное, необычайно сильное заклинание, сплетённое из сотен магических уравнений наивысшего порядка. Но ей обязательно был нужен очень сильный волшебник с этой стороны. Кто-то из Прелести должен был протянуть навстречу ей руку, кто-то должен был сломать кусочек нашего мира, чтобы щупальца Плесени смогли за него зацепиться.

– Старухе помогла какая-то ведьма… – сказала Малинка. – Я не помню точно, как её звали…

– Никак, – грубовато отрезал Стрек, которому надоело, что Утончённая вечно его перебивает.

– Какое странное имя, – буркнула фея.

– Это была не ведьма, а молодой волшебник по имени Карл, – произнёс Марли. – Избалованный сын великой волшебницы Анфисы и её мужа, волшебника Леопольда.

– Не может быть! – выдохнула Ириска.

– Чтобы сотворить то заклинание, Карл принёс в жертву собственного отца. Убил его во время церемонии, скрепив наши миры кровью, – закончил Стрек. – Армию Тьмы привёл в Прелесть родной сын Анфисы, которую вы знаете под именем Бабуля Кутерьма.

– Ох!

На несколько секунд повисла тишина. Ошарашенные феи пытались переварить услышанное, а Марли, который прекрасно понимал, что чувствуют девочки, дал им возможность прийти в себя. После чего продолжил:

– Тогда Анфисе стало так больно, что она решила обо всём забыть, но у неё не получилось. Точнее, иногда она забывает, но потом память возвращается… Всегда возвращается.

– Зачем она прокляла себя? – едва слышно спросила потрясённая Малинка.

– Чтобы остановить Зло, которое пришло в наш мир из-за неё, – ответил Марли.

– Хочет отомстить старухе Гнил?

– Анфиса хочет остановить сына, который ныне известен под именем Шарль.

И это известие повергло девочек в глубочайшее изумление.

– Наследник королевы?

– Да, – печально подтвердил Стрек.

– Тот самый Шарль, которого считают сыном старухи Гнил?

– Да.

– А в действительности он сын Бабули Кутерьмы?

– Совершенно верно.

– Какая ужасная история!

Девочки переглянулись.

– Анфиса не может пройти в Плесень никаким из существующих способов. Поэтому она ухватилась за предложение поработать с Самоцветными Ключами – Анфиса ищет путь… Но ты не волнуйся, маленькая калявка, Анфиса понимает, что натворила, и сделает всё, чтобы спасти твою сестру.

– И моего друга, – добавила Ириска. – Которому сейчас очень и очень трудно.

* * *

А в это самое время Хиша осторожно приподнялся и посмотрел через невысокий парапет, ограждающий плоскую крышу, уныло посмотрел и без особого энтузиазма предложил:

– Пойдём, выясним обстановку.

– Хочешь – иди, – проворчал Хилений, проверяя, надёжно ли заперта клетка с големами. Големы смотрели на великого вождя так, словно давно не ели. – Я и без тебя знаю, что мы в Некро. – Помолчал и добавил: – Проклятая старуха!

– Гнил? – удивился Страус.

– Кутерьма.

– Она здесь при чём?

– А кто, по-твоему, нас сюда закинул?

– Э-э…

Хиша задумался. Первую часть путешествия он помнил нетвёрдо: с неба на Дворец начали падать камни, здания рушились, феи кричали, где-то что-то загорелось, и стало весьма тревожно. А если честно – страшно. В первую очередь Страусу стало страшно за Ириску, а Стреку – за Бабулю, но когда они поняли, что волшебницы сумеют спастись, Марли закинул Хишу и Хиления на спину и взмыл в небо. Вылетел из-под каменного дождя, заложил широкий вираж, прикидывая, откуда взялись «снаряды», и направился в сторону Некро. Хиша и Хилений, разумеется, были против, но их никто не спрашивал.

Приблизившись к мрачному месту, Марли повернул и полетел вдоль границы, не смея пересечь даже Бездонный пояс, а вот что произошло дальше, ни Страус, ни Аллигад не могли сказать точно. Просто в какой-то момент Стрек резко извернулся, словно уходя от столкновения с кем-то, рыкнул нечто неразборчиво, и товарищи по несчастью почувствовали, что они падают… Точнее, что их подхватил и несёт куда-то мощный воздушный поток.

Хилений утверждал, что это явно было Волшебство, а значит, без Бабули не обошлось, Хиша же предлагал не возводить напраслину, но объяснить их неожиданный полёт не мог.

Закончилось всё тем, что Страус, Аллигад и запертые в клетке големы мягко приземлились на плоскую крышу одноэтажного павильона, выходящего на главный проспект Некро. Слева от них виднелся высоченный Столп, а справа, примерно в полукилометре, стояли Великие Врата.

– Думаю, проклятое насекомое специально нас сюда бросило, – прорычал Хилений. – Из вредности.

Хиша припомнил размеры Марли, покосился на тридцатисантиметрового Аллигада, но комментировать фразу о насекомом не стал. Вздохнул и развёл крыльями:

– Как бы там ни было, мы здесь и должны что-то делать.

– Зачем?

– Чтобы выжить.

– Чтобы выжить, нужно спрятаться и никому не показываться, – благоразумно изрёк Хилений. – Этим и займёмся.

– Ты же Аллигад, – попытался пристыдить товарища Хиша, но тот был готов к такой постановке вопроса:

– Да, я Аллигад, – подтвердил Хилений. – Но сейчас я маленький Аллигад и не могу полноценно сражаться. К тому же я не имею права рисковать собой, потому что я – великий вождь и нужен своему народу.

– Я пойду к Столпу, – решительно произнёс Хиша. – Не могу сидеть на месте. К тому же где-то здесь может быть Полика.

– Если тебя поймают – не рассказывай о нас, – попросил Хилений. – Пусть хоть кто-то спасётся.

* * *

Если бы Факарах знал, что во время каменного дождя в Некро ухитрились пробраться разведчики Бабули Кутерьмы, пусть даже и небольшого размера, он бы наверняка говорил с Дэвиеном Джером гораздо жёстче. Хотя, если честно, злее той выволочки, которую субдул устроил провинившемуся колдуну, представить было трудно.

Факарах встретил Джера на нижней террасе Столпа, встретил тепло, как друга, поприветствовал, но, узнав о случившемся, взбесился и принялся ругаться и орать, не стесняясь присутствия Зарифы и господина Фуроту.

– Зачем ты напал на фей, идиот?!

– Они украли Слезу!

– Они не знают их ценности! Они не знали, что мы здесь! Они видели только штыров, которые ищут в прахе Тёмной армии какие-то камни, – и всё! Феи легкомысленны! Они посмотрели бы на камень, пожали плечами и забыли бы о нём! Забыли бы! А ты всё испортил!

– И пусть! – рявкнул в ответ Джер. – Мне противно прятаться от жалких тварей, которые даже не из нашего мира! – В следующий миг Дэвиен понял, что ляпнул большую глупость, и уточнил: – Я не имел в виду тебя.

– То есть ты имел в виду Её Величество? – с притворной мягкостью поинтересовался Факарах.

– Я имел в виду только фей, – грубовато ответил Джер и отвернулся.

Субдул понял, что колдун хочет сохранить лицо, и не стал продолжать скандал.

Он понимал, что криком ничего не добьёшься и нужно срочно решать, что делать дальше, но, честно говоря, пребывал в некоторой растерянности – Факарах не ожидал столь грубой и бессмысленной выходки и теперь лихорадочно пытался продумать дальнейшие шаги. Хорошо ещё, что ошарашенная грандиозным Некрополем Полика попросила Кихира покатать её по ближайшим улицам и сейчас была далеко от Нижней террасы. Впрочем, показывать девушке страшного колдуна, на лице которого явно отпечаталось Зло, Факарах всё равно не собирался. Просто подумал, что окажись Полика в Столпе – наверняка услышала бы его гневные крики.

– Завтра к нам заявится куча фей, – негромко сказала Зарифа, решив, что все присутствующие достаточно подумали и пора вернуться к серьёзному разговору.

– Или ночью, – пробубнил из-под шарфа господин Фуроту.

– Ночью в Некро никто не пойдёт, – качнул головой Факарах. – Побоятся. – Он помолчал и закончил: – Они придут на рассвете.

– Значит, у нас есть время подготовиться! – воскликнул Джер.

– Будешь сражаться со всей Прелестью? – ехидно осведомилась аримана.

– Не смешно, – насупился колдун.

– А никто и не смеётся, – с неожиданной холодностью произнесла красноглазая. – Её Величество поставила перед нами очень важную и сложную задачу, у нас был план, мы знали, что должны делать, а ты всё испортил.

– Я не обязан перед тобой отчитываться! – заорал Джер.

– А передо мной? – раздался негромкий, чуть надтреснутый голос, и колдун побледнел от страха.

Факарах и господин Фуроту опустились на колени, а Зарифа выставила перед собой зеркало, в котором появилось изображение королевы Гнил, и с видом победительницы посмотрела на съёжившегося Джера.

– Рад, рад видеть и слышать, Ваше Величество, – пролепетал Дэвиен, также опускаясь на колени. – Рад служить… Рад…

Он был не просто напуган – он трясся от страха. И это обстоятельство наполняло ариману радостью.

– Я знаю, что у вас произошло, – продолжила королева, никак не ответив колдуну. – Зарифа вызвала меня в самом начале разговора, поэтому я слышала каждое слово… Факарах!

– Да, Ваше Величество! – Субдул поднял голову и с достоинством посмотрел королеве в глаза.

– Сколько камней у тебя есть?

– Четыре, Ваше Величество.

– Это меньше, чем я хотела бы получить, но делать нечего… – Старуха Гнил помолчала. – Наше противостояние с Прелестью неуклонно приближается к грандиозному финалу. Я довольна тем, как развиваются события, и считаю, что пришло время показать нашим сторонникам в Прелести, что я очень серьёзно отношусь к происходящему. Шарль, наш любимый сын и наследник, отправится в ваш мир и лично возглавит тех, кто приближает мой триумф.

Королева чуть сдвинула зеркало, и Факарах увидел носатую физиономию принца.

– Привет! – бросил тот.

– Ваше высочество. – Субдул вновь склонил голову.

– Готовь обряд, Факарах, – произнёс наследник, не ответив на приветствие. – Мне не терпится оказаться в Прелести.

– Зарифа! – позвала королева.

– Да, Ваше Величество? – аримана поставила зеркало на ближайшую лавку и встала перед ним на колени.

– Мы вместе читали книгу о Самоцветных Ключах. Мы знаем, что вероятность успеха небольшая, но ты постарайся, Зарифа, сильно постарайся.

– Если у меня не получится, я вырву себе сердце, – пообещала красноглазая.

– А если получится – войдёшь в число моих самых приближённых слуг, – сообщила старуха.

Это было необычайно серьёзное возвышение для простой ариманы.

– Да, Ваше Величество. – Красноглазая поцеловала землю.

– Я буду помогать тебе готовить ритуал, но главную его часть тебе придётся делать самой.

– Я постараюсь, Ваше Величество.

– Постарайся, Зарифа, я хочу, чтобы мой сын оказался в Прелести на рассвете.

Зеркало потемнело.

Факарах поднялся с колен, отряхнул штаны и перевёл взгляд на подавленного Джера:

– Отправляйся к Великим Вратам и жди гостей.

Колдун попытался слабо возразить:

– Я могу помочь провести ритуал…

Однако решение на его счёт уже было принято.

– Ты уже достаточно помог. – Субдул покосился на Бубнителя: – Отправляйся с ним и прихвати с собой жмеров. И помните: до тех пор, пока наследник Шарль не окажется в Прелести, никто не должен войти в Некро.

– А что делать с Поликой? – негромко спросила Зарифа.

– Будем держать её подальше от места проведения ритуала. А станет мешать – Кихир её загипнотизирует. – Факарах выдержал паузу и усмехнулся: – Он давно этого хотел.

Сапфиры холодно блеснули, и стало ясно, что спорить с субдулом бесполезно.

* * *

Некрополь Армии Тьмы оказался именно таким, каким Полика его представляла, – зловещим.

Конечно, можно было подобрать и другие эпитеты: величественный, несмотря на разрушения, грандиозный, превосходящий все остальные строения Прелести, поражающий воображение… Но в первую очередь Некро показался зловещим, и в этом определении было всё: и мрачность линий, и страшная красота статуй, и ужасающие сюжеты барельефов, и тишина, и шорох неприятного ветра, и горящие хищным огнём глаза радужных жмеров, которых они с Кихиром встретили по дороге.

Бубнитель не повёз Полику слишком далеко: они проехали по проспекту, насладившись видами Колоннады и Пантеона, покружили по Тронной площади, где девушка поразилась и самому трону, и невероятным размерам Столпа, затем проехали мимо пары недостроенных дворцов, за одним из которых Полика увидела обширное поле, покрытое чёрным песком, и цепочку штыров. И спросила:

– Ваши прииски?

– Да, – подтвердил господин Кихир. – Здесь мы ищем Чёрные Слёзы. – Помолчал и добавил, указывая на стоящее на краю поля строение: – Штыры живут в том флигеле. А для тебя Факарах приготовил комнату во дворце наследника Шарля… Ну, то есть он предназначался для наследника Шарля, но сейчас выглядит не так величественно, как должен.

– А королева должна была жить в Столпе? – заинтересовалась девушка.

– Да, – подтвердил мафтан.

– Ты был внутри?

– Да.

– И как там?

– А как тебе здесь? – неожиданно спросил Бубнитель.

– В смысле? – растерялась Полика.

– Как тебе в Некро? Какие ощущения?

Поначалу вопрос показался девушке провокационным, она решила, что господин Кихир её проверяет, но всё-таки решила ответить честно:

– Некро зловещий, мне здесь неуютно.

И в ответ услышала не менее искреннее:

– А в Столпе – страшно, – вздохнул Бубнитель. – Королева Гнил выглядит как человек, но совсем не похожа на людей и других обитателей Прелести. Она другая. И Столп наводит ужас.

– Надо будет зайти, посмотреть.

– Зайди.

За разговором они доехали до дворца наследника, и господин Кихир проводил Полику в комнату на втором этаже. Она оказалась большой, но пустой – стоял только диван, на котором валялось одеяло. Зато в комнате горел камин, а рядом лежал запас поленьев.

– По ночам в Некро холодно, – сообщил Бубнитель. – Но если как следует натопишь, то тепло сохранится до утра.

– Днём здесь тоже не жарко.

– Это Некро, сюда не заглядывает солнце. – Господин Кихир повернулся к девушке спиной. – Спокойной ночи.

– Здесь есть кто-нибудь кроме меня? – вырвалось у Полики.

– Зарифа будет ночевать в соседней комнате.

– Она уже пришла?

– Нет. Но ты не волнуйся: во дворе сидит жмер. Стоит тебе крикнуть, и он сразу же примчится на помощь.

– Он меня охраняет или стережёт? – прищурилась девушка.

– Охраняет.

Господин Кихир вышел.

Полика послушала, как затихают в коридоре его шаги, затем выглянула в окно, убедилась, что Бубнитель вскочил на дубогрыза и уехал, и задумалась.

На Некро опускалась непроглядная тьма, скоро не будет видно ни зги, и Полика решила воспользоваться последними минутами сумерок, чтобы оглядеться. Она осторожно вышла из комнаты, на цыпочках, словно боясь разбудить невидимых обитателей, пробежала по коридору до лестницы, поднялась и замерла у выходящего на Столп окна. И удивлённо приподняла брови, увидев, что Тронная площадь ярко освещена.

– Кажется, сегодня ночью там будет что-то интересное…

– Видимо, да, – негромко подтвердил тонкий мужской голос.

Полика взвизгнула, отскочила в сторону и резко огляделась:

– Кто здесь?

В ответ услышала:

– Посмотри вниз.

Опустила глаза и хмыкнула: перед ней стоял маленький, не более тридцати сантиметров ростом, страус, наряженный в футболку, джинсы и кеды. На плече у страуса висела кожаная сумка.

– Ну и как тебе в Прелести, Непревзойдённая? – поинтересовалась птица вместо приветствия. – Успела с кем-нибудь подружиться?


Глава XII
в которой мрачный Некрополь Армии Тьмы становится местом удивительного ритуала и ареной жестокой схватки

В эту ночь девочкам удалось поспать всего три часа, но они чувствовали себя свежими и отдохнувшими, и всё – благодаря Волшебству.

Поговорив с Марли, феи вернулись во дворец возбуждёнными и взволнованными, им не терпелось пообщаться с Бабулей, но надежды не сбылись. Анфиса знала, что девочкам требуется отдых, и едва Ириска с Малинкой появились, набросила на них мягкие, расслабляющие чары, заставив в буквальном смысле «уснуть на ходу». Получилось не очень честно, зато очень вовремя – ведь феи действительно устали. Спотыкаясь, девочки добрели до диванов, плюхнулись на них, Бабуля укутала их лёгкими одеялами, постояла, улыбаясь, затем бесшумно вышла из комнаты и занялась подготовкой к сражению. Проверила оружие и волшебные предметы, разделила их на три кучки, рассчитав, кто что возьмёт, посидела, с грустью глядя на смертоносное снаряжение, затем вышла из домика, поговорила со Стреком, в последний раз обсудив план действий, а после – побродила по развалинам, разглядывая груды камней, которые совсем недавно были прекрасным дворцом.

Анфиса смотрела на развалины и понимала, что Зло вернулось в Прелесть, Зло совсем рядом и Зло не остановится, если его не остановить.

Оно не знает пощады.

Бабуля долго стояла на берегу пруда, глядя на яркие звёзды, украшающие медленно светлеющее небо, затем вернулась в комнату и разбудила девочек.

– Пора.

– В бой? – тут же спросила Ириска.

– Не сразу.

– Почему?

– Подождём других фей? – предположила Малинка.

– Тоже нет, – улыбнулась Кутерьма. – Хочу вам кое-что показать.

Торопливо позавтракав, они погрузились на Марли, взлетели, но направились не к Некро, а чуть западнее, туда, где протекающая по Цветущим Лугам река падала с высокого обрыва. Марли взял курс на знаменитый Бессмертный водопад, где триста лет назад Непревзойдённые остановили армию старухи Гнил.

Об этом месте знала вся Прелесть. Когда-то о нём рассказывали истории, а теперь слагали легенды. Водопад, высота которого превышала сто метров, был необычайно красив, но вскоре после сражения у него появилось дополнительное украшение – грандиозный монумент Девяти, в центре которого располагались высеченные из белого мрамора статуи выживших в той страшной битве фей. Высокие, в тридцать метров каждая, Непревзойдённые стояли на краю обрыва и смотрели в сторону Некро, которое победили, но не уничтожили. Одетые в боевое облачение феи казались бессмертными стражами, призванными вечно защищать волшебный мир от мерзости Тьмы.

Так, собственно, и было.

Марли приземлился совсем рядом с монументом, поэтому идти пришлось недалеко – примерно двести шагов по душистым травам Цветущих Лугов, а потом ещё чуть-чуть по мраморным дорожкам. Вдоль белоснежных стел с именами погибших фей.

– Я была здесь всего один раз, – негромко сказала Анфиса, глядя на прекрасные статуи. – В тот день, когда монумент открыли и сюда съехалась едва ли не вся Прелесть. Случился грандиозный праздник, все хотели выразить почтение спасительницам нашего мира и говорили много хороших и правильных слов. – Бабуля вздохнула. – А сейчас здесь редко бывают посетители. В основном – феи. А из фей чаще всего – Непревзойдённые.

– Почему? – спросила Ириска.

– Война давно закончилась, – объяснила старая волшебница. – Жители Прелести позабыли о страхе, который тогда испытали. Позабыли об ужасе…

– Вы тоже были здесь всего лишь раз, – заметила Малинка.

– Зато я часто навещаю долину Горящих Берёз, – не обидевшись на язвительное замечание, ответила Анфиса. – У каждого своя память о войне, девочка, и там, в долине, лежит много моих друзей. А если бы не Марли, там бы лежала и я. Поэтому я часто навещаю долину… И вспоминаю битву, которую проиграла…

Случайно так получилось или нет, но когда старая волшебница заканчивала фразу, налетел порыв холодного ветра, и у фей побежали мурашки по коже.

– Зачем мы здесь? – тихо спросила Ириска.

– Неужели не понятно? – удивилась Кутерьма, глядя на каменные лица Девяти.

– Затем, что нас ожидает битва?

– Совершенно верно, – подтвердила Анфиса. – Может, не такая страшная, как та, что случилась триста лет назад, но всё равно битва. Трудная и непредсказуемая. После того как мы пересечём Королевский мост, Волшебство начнёт слабеть, сила будет восстанавливаться очень медленно, поэтому расходуйте её осмотрительно.

– Где-то я уже это слышала, – с улыбкой протянула Ириска.

– Ты выбираешь опасные места для приключений, Непревзойдённая.

– Спасибо.

– Не за что. – Бабуля Кутерьма вздохнула и наконец сказала то, ради чего привела девочек к монументу: – Сегодня вам придётся сражаться по-настоящему, феи, и вы должны быть готовы использовать смертоносные заклятия. Вам предстоит сдать трудный экзамен, и если вы его провалите, вас не пощадят. – Анфиса выдержала короткую паузу и закончила: – Сегодня вы станете старшими феями. Несмотря на юный возраст.

* * *

Только на то, чтобы подготовить площадку для магического ритуала, Зарифе потребовалось три с лишним часа. Во-первых, аримана не обладала опытом Бабули Кутерьмы, поэтому работала медленно и не очень сноровисто. Во-вторых, постоянные советы, указания, подсказки и оскорбления, на которые не скупилась выглядывающая из зеркала королева, не столько помогали, сколько отвлекали, а иногда и вовсе сбивали с толку, заставляя Зарифу теряться и совершать глупые ошибки.

Тем не менее дело двигалось, и постепенно на Тронной площади стало вырисовываться нечто законченное.

Сначала аримана изобразила зачарованной краской пятиконечную звезду. При этом королева потребовала от красноглазой точнейшего соответствия лучей звезды сторонам света, и Зарифе пришлось дважды перерисовывать символ, мысленно проклиная и его, и вечно всем недовольную ведьму. Затем девушка начала сыпать внутрь пятиконечного контура чёрный песок. Не пыль с окружающей пустоши, в которой ковырялись штыры, а насыщенный заклинаниями вулканический песок с вкраплениями красного золота. Его подготовил и доставил в Некро Дэвиен Джер. Мешки с песком заранее поставили рядом с площадкой, но просто рассыпать их содержимое Гнил не позволила, потребовала, чтобы толщина слоя везде была одинаковой, и красноглазой пришлось переносить песок едва ли не по ложечке, ежесекундно проверять получившийся уровень и одновременно выслушивать наставления королевы и площадную ругань носатого наследника.

Зарифа бледнела, краснела, кусала губы и радовалась лишь тому, что никто, кроме субдула, не видит её унижений. А Факарах оставался спокоен, невозмутим и никак не комментировал происходящее. Из всех обитателей Плесени субдул показался самым выдержанным и вежливым.

Когда девушка закончила с песком, ухитрившись идеально выровнять его по всей площади звезды, настало время нанесения символов. Аримана догадывалась, что это будет самой трудной частью подготовки: ведь требовалось не просто с максимальной точностью изобразить на песке сложные магические знаки, но и аккуратно заполнить линии алой, как кровь, краской. А учитывая то, как старуха Гнил с наследником изводили девушку, стало ясно, что символы дадутся непросто. Так и получилось: Гнил и Шарль бесновались, брызгали слюной, визжали, вопили, призывали на голову девушки жуткие кары и поминутно сообщали окружающим, что аримана – самое тупое создание из всех, кого им доводилось встречать.

Зарифа искусала в кровь губы, сто раз прокляла себя за то, что связалась с тёмными, дважды разрыдалась, не вынеся особенно гнусных оскорблений, но всё-таки закончила работу.

Поднялась на ноги, с гордостью оглядела покрытую символами площадку и устало улыбнулась.

– В какой-то момент я решила, что ты не справишься, – желчно заметила королева. – Ты теряла веру в себя.

– Она глуповата, но старательна, – хихикнул наследник.

– Согласна. – Гнил внимательно посмотрела на красноглазую, поняла, что нужно её похвалить, и добавила: – Зарифа не только старательна, но и талантлива. И со временем станет очень сильной ведьмой.

– Неужели? – продолжил издеваться Шарль.

– Я прослежу за этим, – пообещала королева, и носатый заткнулся.

– Спасибо, Ваше Величество, – прошептала аримана и низко поклонилась.

– Ещё не за что, – холодно ответила Гнил. – Ритуал не завершён.

– Я постараюсь, Ваше Величество…

– Тихо!

Красноглазая испуганно прикусила язык.

– Можешь чуть-чуть отдохнуть, – милостиво разрешила королева. – Подготовься, повтори заклинания, а главное – соберись с силами. Помни, что ритуал целиком и полностью зависит от тебя.

– Я постараюсь, Ваше Величество.

– Стараться не надо, – поморщилась старуха. – Просто сделай. Или Факарах отрежет тебе голову.

Зарифа вздрогнула, а Гнил спокойно продолжила:

– Я слишком долго ждала этого часа и не потерплю провала! Ритуал должен свершиться!

* * *

Некрополь Армии Тьмы лежал перед ними во всей своей страшной красоте.

Огромный, мрачный, пугающий…

А они стояли у начала Королевского моста и молчали. Ириска, Малинка и Бабуля Кутерьма. Молчали, словно набираясь сил перед следующим шагом. И привыкая к виду страшной метки Тьмы, что уродовала весёлую Прелесть.

Налево и направо от моста уходили высокие чёрные скалы, похожие на гигантский каменный забор, а перед непроходимыми скалами лежала широкая пропасть, которую Бабуля Кутерьма назвала Бездонной. Ириска сразу спросила: «Можно посмотреть?», но необычайно серьёзная и собранная Анфиса покачала в ответ головой и вздохнула: «Пропасть настолько глубокая, что в ней можно увидеть то, что видеть нельзя».

И желание подходить к краю у фей мгновенно исчезло.

Единственной дорогой в Некро был Королевский мост, длинный и прямой, как стрела. Он уходил в сумрак, окутывающий страшное место, а на его противоположном конце едва виднелась массивная громада Великих Врат, из-за которой поднимался к тёмному небу невиданной высоты Столп.

Чтобы не быть замеченным, Стрек высадил путешественниц примерно в километре от моста, и дальше им пришлось идти пешком.

– Интересно, мне приходилось тут бывать? – негромко спросила Ириска. То ли себя, то ли окружающих.

– Ты вроде всё вспомнила, – удивилась Малинка.

– Не всё, – ответила Непревзойдённая. – Как выясняется – далеко не всё.

– Ну, Некро ты наверняка бы вспомнила.

– Или наоборот: постаралась бы забыть.

– Или так. – Утончённая перевела взгляд на Бабулю: – Мы пойдём по мосту?

– Да.

– Нас ведь заметят!

– Рано или поздно обязательно заметят, – не стала отрицать волшебница.

– Лучше поздно.

– Я тоже так думаю. – Анфиса помолчала, посмотрела на фей, поняла, что они хотят услышать придуманный ею план, поправила очки и сказала: – Скоро к границе Некро подлетит Марли. Он отвлечёт внимание тёмных, устроит им небольшой сюрприз и расчистит нам путь к месту проведения ритуала.

– Как мы найдём это место? – спросила Малинка.

– Найдём. Я уверена, что ритуал проводится неподалёку от Столпа, скорее всего – на Тронной площади. – Кутерьма раскрыла сумку. – А теперь давайте готовиться, феи. Сначала – «Диадемы чистых мыслей».

Девочки взяли у волшебницы золотые обручи и аккуратно надели их на головы – эти волшебные предметы надёжно защищали от гипноза Бубнителей.

– Теперь доспехи.

В каждом Дворе фей было принято собственное боевое облачение, но в «Лавке морехода Синбо» нашлись лишь универсальные комплекты, до поры спрятанные в браслеты. Девочки надели волшебные украшения на руки, прошептали заклинания и через секунду оказались облачёнными в лёгкую защиту: кольчуги с панцирными вставками, наручи, поножи и мягкие, но плотные комбинезоны под ними.

– Защита волшебная и выдержит три средних удара, не более, – напомнила Кутерьма. – Так что будьте осторожны.

– Мы постараемся.

Последними Бабуля раздала «Перстни оглушения» и боевые жезлы. Помолчала, глядя, как феи берут магическое оружие, и грустно улыбнулась:

– Надеюсь, они вам не понадобятся.

И сразу же, не дожидаясь ответа девочек, бросила на землю бронзовые фигурки коней и прошептала над ними короткое заклинание. Фигурки вспыхнули ярким жёлтым пламенем и разлетелись искрами, которые обратились клубами густого белого дыма, скрывшим дальнейшее превращение. Затем послышалось громкое шуршание, затем – ржание, затем дым рассеялся, и перед путешественницами появились три горячих Призрачных Коня, нетерпеливо бьющих копытами в предвкушении скачки.

А пока феи отвлеклись на превращение, Анфиса подготовилась сама и одновременно с появлением Коней предстала перед девочками в новом облике. Не было больше коричневого костюма, расшитой сумки и нелепых очков, их сменили блестящая кираса, шлем с пышным алым плюмажем, кавалерийские сапожки и латные перчатки. Броня была надета поверх ярко-красного комбинезона из крепкой ткани, но свободного, не сковывающего движений, а за спиной Анфисы развевался легчайший плащ алого шёлка. В левой руке Кутерьма держала пику, которую можно было принять за магический посох.

– Бабуля… – выдохнула изумлённая Малинка.

– Я не надевала этот доспех с битвы у Горящих Берёз, – негромко произнесла Кутерьма, задумчиво глядя на острый наконечник пики. – Но сегодня вновь настало его время. Время битвы.

– Алая Воительница, – прошептала Ириска. – Это вы вели в бой нашу армию!

– Да, – кивнула Анфиса. – Но это было давно. – Она ловко взлетела в седло, уверенно взялась за поводья и усмехнулась: – По коням, девочки, нужно показать тёмным, что Прелесть никогда не заплесневеет!

* * *

А в самом центре Некро, совсем рядом с Тронной площадью, проходил интересный, но очень тихий разговор.

– Ничего не понимаю, – прошептала Полика сидящему рядом Хише. – Что они хотят сделать?

– Думаю, повторить ритуал, – так же негромко ответил Страус, во все глаза разглядывая происходящее на площади.

– Какой?

– С помощью которого тебя перенесли в Прелесть. – Хиша поразмыслил и добавил: – Только теперь они хотят установить связь с Плесенью.

– Зачем? – тут же спросила девушка.

– Долго объяснять, – попыталась отмахнуться птица, но не получилось.

– Куда-то торопишься? – ехидно поинтересовалась Полика.

– Э-э… – Дикий почесал затылок. – Нет, я уже пришёл, куда надо.

И кивнул на Тронную площадь.

– Тогда отвечай.

– Ну… – Страус вздохнул, но не стал напоминать спутнице, что последний час он только и делает, что отвечает на вопросы.

Хиша заприметил Полику во время её «прогулки» на спине дубогрыза. Показываться, естественно, не стал, дождался, когда господин Кихир уедет, увидел оставшегося на страже жмера, обошёл дворец с другой стороны, влез через разбитое окно и долго-долго искал нужную комнату. К счастью, девушка вышла в коридор и тем здорово облегчила задачу Страусу, которому было трудно бегать по огромному дворцу в нынешнем миниатюрном виде.

Проблем с узнаванием друг друга не возникло: Хиша прекрасно помнил девушку, а что касается Полики, то на одной из фотографий волшебного фотоальбома она видела себя, позирующей в обнимку с весёлой птицей, и вопрос: «Кто ты, пернатый?» – не прозвучал. Зато, естественно, раздался другой: «Почему ты в таком виде?» И на него Хиша отвечал долго и обстоятельно, причём основная часть повествования заключалась в громких проклятиях в адрес «бестолковой Бабули Кутерьмы» и обещаниях устроить ей ответную гадость.

Затем начался серьёзный разговор. Полика рассказала о своих подозрениях и ярком свете, который заметила на Тронной площади. Страус немедленно предложил пойти проверить, девушка согласилась, но тут они вспомнили о сидящем на крыльце жмере, осторожно высунулись в окно, убедились, что хищник действительно сидит, точнее, лежит, изредка зевая, и задумались, что делать дальше.

Впрочем, думали недолго. Хиша предложил выйти точно так же, как он вошёл, то есть через разбитое окно с противоположной стороны дворца, Полика согласилась, и вскоре они отважно пробирались к Тронной площади по тёмным и от того очень страшным улицам Некро. Именно на это рассчитывал Факарах, когда приказал Бубнителю оставить у дворца всего одного жмера – он думал, что ночь, темнота и страх, который внушал Некрополь, не позволят девушке выйти на улицу. Однако присутствие Страуса подбодрило Полику, она ведь не могла показать миниатюрной птице, что боится, а Хиша, в свою очередь, по той же причине не смог взять назад своё необдуманное предложение отправиться ночью в ужасный город. В результате храбрецы добрались до главной площади Некро, осторожно, не привлекая внимания, поднялись на первую площадку ведущей к Столпу лестницы, с которой открывался прекрасный вид на происходящее, спрятались за балюстрадой, некоторое время молча наблюдали за действиями Зарифы, а затем завели разговор.

– Зачем они хотят установить связь с Плесенью?

– Затем, что Закатный Рубеж не пускает в Прелесть колдунов и Тёмных Тварей, – объяснил Хиша. – И старуха Гнил уже триста лет пытается отыскать способ обойти нашу защиту.

– Зачем?

– Чтобы начать войну.

– А-а… – Полика укорила себя за то, что не додумалась до столь явного ответа, помолчала и продолжила: – Они хотят открыть новые ворота в Плесень?

– Вряд ли, – покачал головой Страус. – Зарифа пытается повторить тот ритуал, что проводила Кутерьма.

– Кто проводил?

– Бабуля Кутерьма. Вы ещё познакомитесь…

– Не думаю, – проскрипел знакомый Полике голос, девушка и Страус резко повернулись и одновременно ахнули, увидев сидящего на дубогрызе Кихира.

– Бубнитель? – клацнул клювом Хиша.

– Спокойно, птица, – хихикнул тот. – Я моделями мафтанов не занимаюсь. Подрастёшь – приходи, загипнотизирую.

– Да я тебя…

Маленькая птица попыталась начать большую драку и даже сделала шаг… но вспомнила, как сильно уступает размерами Бубнителю, горько вздохнула и остановилась.

– Что? – издевательски спросил господин Кихир.

– Ничего. – Маленький Страус отвернулся, и его плечи поникли.

– Вот и молодец. – Бубнитель перевёл взгляд на Полику. – Сопротивляться будем?

– Ты же знаешь, что я не вспомнила Волшебство, – печально ответила девушка.

– А вдруг ты прикидываешься?

– Если бы вспомнила, ты уже превратился бы в сковороду.

– Почему в сковороду? – заинтересовался господин Кихир.

– Ты мне её напоминаешь, – пожала плечами Полика.

Страус громко хихикнул.

– Идите вниз, – злым голосом распорядился Бубнитель и указал на площадь. – Пусть Факарах решает, что с вами делать.

* * *

А в это самое время Дэвиен Джер и господин Фуроту медленно шли к Великим Вратам.

– Факарах, Факарах! – недовольно ворчал колдун. – Только и слышно: Факарах то, Факарах сё…

– Да, – негромко поддакнул Бубнитель, мелко семеня справа от широко шагающего человека.

– А теперь ещё эта Зарифа! Подлая Зарифа! – Дэвиен яростно потряс кулаками. – Она украла у меня славу! Ведь это я должен был проводить ритуал. Я!!

– Да, – повторил господин Фуроту. – Ты.

Утро постепенно вступало в свои права, ночная тьма сменялась серыми предрассветными сумерками, и поэтому они не зажгли факелы. Шли по дороге не скрываясь и громко переговариваясь. Да и кого им было бояться? Один – колдун, другой – гипнотизёр, их сопровождают два жмера, так что страшнее и опаснее их компании в Некро был разве что субдул. Но субдул остался на Тронной площади.

– Факарах не имел права так со мной поступить, – продолжил рассуждать на волнующую его тему Дэвиен. – Он знает, что я сильный колдун, сильнее этой красноглазой дурочки.

Джер предпочёл забыть о страхе, который испытал во время разговора с королевой Гнил, как трясся, стоя на коленях, рыдая, умоляя и надеясь лишь на милость Её Величества. Милость оказана, страх ушёл, и Дэвиену стало казаться, что с ним поступили несправедливо.

– Факарах меня не любит. Я понял это при самой первой встрече.

– Твоя выходка могла всё испортить, – мягко напомнил господин Фуроту.

Джер чуть сбавил скорость, высокомерно посмотрел на закутанного мафтана и холодно бросил:

– Раньше ты говорил мне «вы».

– То было раньше, – усмехнулся Бубнитель. – Раньше ты был любимчиком королевы и претендовал на лидерство в нашем маленьком и очень недружеском коллективе. Факарах рано или поздно вернётся в Плесень, и ты мог стать здесь главным. Но допустил большую ошибку.

– Я всё ещё могу тебя убить, – зло сообщил Дэвиен.

– А я могу тебя загипнотизировать, – в тон Джеру ответил господин Фуроту. – Потом я могу сделать так, что ты упадёшь в Бездонную пропасть, и мне за это ничего не будет. Ну, может быть, немножко поругают.

Колдун понял, что мафтан прав: он потерял покровительство и защиту королевы, а значит, стал равным остальным. Понял, разозлился, но сумел подавить гнев и процедил сквозь зубы:

– Ладно, смейся пока, крыса. Когда я восстановлю доверие Её Величества, обязательно тебе отомщу.

– Всё-таки вы, злые колдуны, тупые, как валенки, – вздохнул в ответ Бубнитель.

– Что?!

– Валенок – это обувь такая.

– Не зли меня, – попросил Джер. – Иначе мы подерёмся прямо сейчас.

– На самом деле я хочу тебе помочь, – неожиданно сообщил господин Фуроту.

– Что? – растерялся колдун.

– Мне тоже необходимо выслужиться перед Её Величеством, – объяснил мафтан. – Ведь я не помешал твоей выходке с каменным дождём, и теперь на меня смотрят косо.

– Что предлагаешь? – деловито спросил Джер.

– Нужно убить Зарифу.

– Что?!

Бубнитель остановился, несколько секунд смотрел на спутника из-под шляпы, после чего осведомился:

– У тебя есть другие варианты выражения удивления? Ты три раза подряд задал один и тот же вопрос.

– Я не против убийства красноглазой, – кашлянув, ответил Джер. – Но в чём смысл подобного деяния?

– Если у Зарифы получится провести ритуал, она надолго станет любимицей Её Величества, а ты навсегда уйдёшь на вторые роли, – объяснил господин Фуроту. – Но если красноглазая погибнет, ты снова окажешься на коне, поскольку других сильных колдунов в колоде королевы не наблюдается.

– Маска, – буркнул Дэвиен.

– Я помню о Маске, – кивнул мафтан. – Но он – или она – держится особняком. Служит Её Величеству, но сохраняет инкогнито. Маска не лезет на первые роли, не ищет расположения королевы. Она тебе не конкурент.

– Ты прав, – медленно произнёс колдун, вспоминая, что ему было известно о таинственном помощнике Гнил.

– Вот и получается, что ты – единственный кандидат на лидерство, – с энтузиазмом продолжил господин Фуроту. – Осталось придумать, как можно убить ариману и при этом не навлечь на себя подозрений. Но я тебе помогу.

– А я должен буду стать твоим другом?

– Нет, мы станем партнёрами, это гораздо больше, чем просто дружба, – спокойно сказал мафтан. – Я буду знать, что ты убил любимицу королевы, ты будешь знать, что я убил любимицу королевы, и мы будем вместе хранить нашу маленькую тайну.

– До тех пор, пока один из нас не захочет избавиться от второго.

– Зачем? – пожал плечами Бубнитель. – Рано или поздно нам снова потребуется кого-нибудь убить, а вдвоём это сделать легче.

Слова мафтана звучали весьма убедительно, и Дэвиен улыбнулся:

– Если бы ты предложил дружбу, я бы посмеялся. Но ты предлагаешь сделку, и вот моя рука. – Они скрепили договорённость крепким рукопожатием, и Джер продолжил: – Теперь давай подумаем, как нам убить Зарифу.

– Я уже думал… – начал господин Фуроту, но был перебит громким восклицанием:

– Смотри – Стрек!

За разговором они почти добрались до Великих Врат, остановились у небольшого одноэтажного флигеля с плоской крышей, притулившегося в начале Колоннады, и уставились на парящего на линии границы Стрека.

– Нужно доложить Факараху, что прилетела Кутерьма, – сказал Дэвиен.

– Не торопись, – качнул головой Бубнитель. – Давай подождём и посмотрим, чем займётся насекомое. Возможно, мы сумеем использовать появление Анфисы к своей выгоде.

– Как? – не понял колдун.

– Стрекоза не может пролететь в Некро, верно?

– Верно.

– То есть ей нет никакого смысла показываться нам, но она показалась.

– Хочет отвлечь наше внимание, – догадался Джер.

– Совершенно верно, – согласился господин Фуроту. – Стрекоза показалась, чтобы мы сосредоточились на ней и упустили из виду что-то по-настоящему важное. То есть Кутерьма не атакует в лоб, у неё есть план, и я предлагаю попробовать его разгадать. – Бубнитель издал короткий смешок. – Если план Анфисы окажется неглупым, то мы поможем его осуществить, и тогда Зарифу убьёт Кутерьма…

– А потом я убью Кутерьму, – широко улыбнулся Дэвиен, который понял, к чему клонит собеседник.

– И станешь героем, – подтвердил Бубнитель.

– Ты молодец, – похвалил мафтана колдун.

– Спасибо.

– Но есть один нюанс, который мы упустили из виду.

– Какой?

– Я чувствую, что кто-то использует Волшебство, – сообщил Джер, напряжённо глядя на пустую дорогу. – Здесь творится заклинание.

– Прямо здесь? – уточнил господин Фуроту.

– Совсем рядом.

А в следующий миг за их спинами послышалось грозное рычание.

* * *

Хилений даже обрадовался, когда Страус отправился в мрачную темень Некрополя, поскольку небезосновательно считал, что от Хиши возможны только неприятности.

Аллигад прекрасно понимал, что в первую очередь Дикий будет думать о том, как помочь Непревзойдённой, и лишь потом – о выживании. И это обстоятельство великого вождя категорически не устраивало, поскольку его как раз интересовало исключительно спасение собственной драгоценной жизни, и на фоне этой грандиозной задачи всё остальное Аллигад считал бессмысленным и ненужным.

Оставшись один, Хилений побродил по крыше, посидел, таращась в совершенно тёмное, без звёзд, небо, возможно – подремал, проснулся, почувствовав голод, поругался на Стрека, из-за которого он здесь оказался, собрался пойти поискать еду, но передумал, решив, что лучше съесть Страуса, когда тот вернётся, подразнил сидящих в клетке големов – ящер яростно рычал в ответ, рыцарь остался безучастным, – потом услышал голоса и острожно посмотрел на дорогу. Увидел закутанного в плащ и шарф мафтана – очевидно, Бубнителя, – направляющегося к Великим Вратам в компании колдуна и двух жмеров, порадовался, что они с големами такие маленькие, и поэтому страшные хищники с полуострова Таму не только их не видят, но и не чувствуют…

Однако радость длилась недолго.

Едва великий вождь улыбнулся, как тут же услышал громкий треск…

Нет!

Сначала Хилению показалось, что над крышей взорвалась шаровая молния и её голубые лучи пронзили всё вокруг. Хилению стало нестерпимо холодно, в следующий миг – до ужаса жарко, будто его бросили в кипящее масло. Ещё через секунду показалось, что он падает в Бездонную пропасть, а затем Аллигад почувствовал, что взлетает высоко-высоко за облака, взлетает быстро и стремительно, словно пуля, выпущенная из огромного ружья.

Хилений закричал. Вновь почувствовал, что падает, закричал ещё сильнее и открыл глаза.

И понял, что никуда он не падал и не взлетал, а по-прежнему стоит на крыше, только она почему-то стала намного меньше, чем раньше, а парапет, за которым он только что прятался, и вовсе едва заметен.

Затем великий вождь услышал громкий треск, обернулся и растерянно ахнул, увидев разорванную на части птичью клетку и стоящих возле неё големов. Огромных и опасных.

– Мы выросли! – радостно завопил Аллигад. – Мы снова большие!

А в следующий миг прикусил язык, сообразив, что именно сейчас, когда они находятся в окружении врагов, самое неудачное время для возвращения прежнего размера.

Ящер грозно зарычал. Золотой рыцарь взмахнул мечом.

Безоружный Хилений сделал шаг назад и пискнул:

– Мама!

Он думал, что големы собираются атаковать его, но через секунду на крышу бесшумно запрыгнули два радужных жмера: зашипели, изогнулись, продемонстрировали клыки и резко бросились на големов.

Битва началась.

* * *

А на Тронной площади царило совсем другое настроение.

– Так и знал, что тебе нельзя доверять! – прошипел господин Кихир, едущий на дубогрызе позади спускающихся по широкой лестнице пленников.

– Мне нельзя доверять? – поперхнулась Полика. – Да вы меня с самого начала обманывали!

– А ты подло делала вид, что веришь!

– Подло?! Что может быть подлее вашего поведения?

– Но ведь мы плохие, помнишь? – насмешливо поинтересовался Бубнитель. – Нам положено обманывать.

– А самое отвратительное, что сначала я вам верила, – вздохнула девушка. – Долго верила.

– Что же случилось потом?

Вопрос прозвучал настолько глупо, что Полика остановилась, повернулась, некоторое время удивлённо смотрела на мафтана и лишь затем объяснила:

– Потом я поняла, что вы лжёте.

– Как?

– По вашему дурацкому поведению, – ухмыльнулся Хиша, сидящий на левом плече Полики. И выразительно покрутил крылом у виска. – Вели себя, как самые настоящие идиоты, вот и спалились.

– Надо же, она говорящая, – хихикнул Бубнитель.

– Кто «она»? – не поняла Полика.

– Игрушка на твоём плече.

– Я не игрушка! Я настоящий, – насупился Страус.

Довольный Кихир захохотал, а затем повторил вопрос:

– Так на чём мы спалились?

– Да, – добавил Хиша. – На чём?

– Зарифа говорила о королеве с огромным уважением.

– И что? – не понял мафтан.

– И то, – пожала плечами Полика. – Нормальные жители Прелести не испытывают к вашей Гнил такого уважения.

– Ты говоришь, как настоящая Непревзойдённая, – похвалила девушку птица.

– Спасибо.

– Не испытывают уважения, зато испытывают страх, – буркнул господин Кихир и угрожающе добавил: – И тебе предстоит его испытать в самое ближайшее время.

И хрюкнул, словно усмехнувшись. А его здоровенный дубогрыз издал короткий рык в поддержку хозяина.

Девушка машинально отшатнулась от приоткрывшейся пасти, полной страшных клыков, хотела ответить, но не успела, потому что перед её глазами возникла яркая-яркая вспышка, раздался вопль, больше походящий на рассерженное кудахтанье, левому плечу вдруг стало очень тяжело, и Полика машинально наклонила его и одновременно повернулась, сбрасывая с плеча…

Хишу!

Нет, не маленького, почти игрушечного, а самого настоящего Хишу, неожиданно вернувшего себе естественный облик.

– Ха! – завопил Дикий Страус, распахивая сумку. – Получи!

И прежде чем ошарашенный Бубнитель понял, что происходит, вырвавшаяся из сумки буря подхватила его и дубогрыза и унесла куда-то вдаль.

Ревущий зверь и вопящий мафтан быстро растворились в сумраке, а Хиша схватил девушку за руку и дёрнул:

– Бежим!

– Никуда вы не побежите, – негромко произнёс появившийся за их спинами Факарах. И для большей убедительности положил ладонь на рукоять ножа.

– Прочь с дороги, – воинственно велел Страус, направляя на субдула раскрытую сумку.

Но тот лишь улыбнулся:

– Ты только что избавился от своего Волшебства, пернатый. А вот мой клинок готов действовать… Хочешь проверить?

Несколько секунд Хиша обдумывал происходящее, затем виновато посмотрел на девушку и пожал плечами:

– Я сделал всё, что мог.

– Всё нормально, – вздохнула Полика. – Я, честно говоря, не верила, что нам удастся сбежать.

– Вот и хорошо, – одобрительно кивнул Факарах. – Следуйте за мной. – Он повернулся к пленникам спиной и через плечо поинтересовался: – Кстати, куда вы зашвырнули Кихира?

* * *

А господин Кихир тоже не знал, куда его зашвырнули, потому что он ещё не прибыл к месту назначения и, кувыркаясь, летел над унылым Некро, вцепившись в ревущего дубогрыза и проклиная тот день, когда принял предложение королевы Гнил.

* * *

А неподалёку от Великих Врат шла битва.

Ну, как битва – сражение.

Жмеры не ожидали встретить в Некро достойных противников и напали, не раздумывая, без разведки, подчиняясь кровожадному инстинкту. Почуяв врага, они вскочили на крышу и ощерились, до ужаса напугав Хиления.

Великий вождь завопил:

– Спасите!

И не раздумывая сиганул на землю, надеясь, что страшные звери не последуют за ним.

А они и не последовали, потому что големы обрадовались возможности наконец-то подраться, желая выместить на ком-нибудь накопившуюся злобу, и набросились на хищников с такой яростью, словно обрели смысл жизни. Впрочем, так оно и было, ведь боевые искусственные создания именно для этого и создавались – для сражений.

Тем не менее жмеры опередили големов, прыгнули первыми, но лучше бы они этого не делали.

Потому что впервые за долгое время встретились с достойным противником.

Золотой рыцарь хладнокровно подождал, когда первый хищник взлетит в воздух, вытянется в струну, выставит перед собой лапы с ужасными длинными когтями… и взмахнул мечом в тот самый миг, когда эти ужасные длинные когти должны были его достать. Острый меч молнией сверкнул в воздухе, и разрубленное пополам чудовище с визгом рухнуло на крышу.

А ящер сошёлся со своим противником в ближнем бою: они со жмером бросились друг на друга, ударились грудью в грудь, не желая отступать или уклоняться, при этом хищник ужалил ящера ядовитым когтем хвоста… И очень удивился, обнаружив, что привычное оружие не сработало: на искусственных существ отрава жмеров не действовала. В ответ ящер цапнул хищника пастью, а затем обхватил передними лапами и принялся рвать когтями. Жмер ответил тем же. Визжащий, рычащий и ревущий клубок кубарем стремительно покатился по крыше, но края достичь не сумел – золотой рыцарь спокойно подошёл к дерущимся зверям, тщательно прицелился и уверенно вонзил клинок в жмера, безжалостно пронзив ему сердце.

Чудовище взвыло, несколько раз дёрнулось и застыло.

Ящер же мгновенно подскочил, недовольно рыкнул на напарника и перемахнул через низенький парапет, спрыгивая на землю. Рыцарь последовал за ним.

– Что происходит? – промямлил Хилений. – Вы куда?

Искусственные существа победили жмеров так быстро, что великий вождь не успел далеко убежать и теперь испуганно таращился на приближающихся големов, понимая, что в одиночку ему и с рыцарем, и с ящером не совладать. К счастью, искусственные создания драться не собирались: подойдя к Аллигаду, они остановились, глядя на него так, словно ожидали дальнейших приказаний.

Несколько секунд длилась немая сцена, а затем Хилений догадался:

– Кутерьма вас переколдовала! – и рассмеялся. – Теперь вы подчиняетесь мне!

Получив в своё распоряжение двух искусственных воинов, Аллигад почувствовал себя гораздо увереннее…

К сожалению – ненадолго. Не успел великий вождь сполна осознать открывшиеся перед ним перспективы, как в воздухе сверкнули две огненные молнии, и пронзённые ими големы повалились на землю. Противостоять убийственному колдовству они не могли.

Послышался грубый вопрос:

– Что здесь происходит?

И опечаленный Хилений горестно посмотрел на давешнюю парочку: колдуна и Бубнителя. Судьба-злодейка лишь подразнила Аллигада удачей, но тут же сбросила с небес на землю.

– Ты кто такой? – спросил Джер, разглядывая чужака и на всякий случай готовя ещё одну молнию – для Аллигада.

– Я – великий вождь Хилений, – с достоинством представился великий вождь Хилений, пряча лапы за спину – не хотел показывать колдуну, что они дрожат.

– А где Бабуля? – поинтересовался Дэвиен.

– Не знаю.

– А что ты здесь делаешь?

– Спасаю свою жизнь, – нашёлся Аллигад. И кивнул на големов: – Они на меня напали.

– Что ты здесь делаешь? – медленно и раздельно повторил Джер. – И советую отвечать честно и меня не злить – у меня плохое настроение.

– Давай я его загипнотизирую, и он расскажет обо всём быстро и честно, – предложил господин Фуроту. – А потом убьём его.

– Делай, что хочешь, – мотнул головой Дэвиен. – Мне всё равно.

Хилений задохнулся от страха. Он понял, что его не пощадят в любом случае – ответит он честно или нет, – и мысленно попрощался с жизнью, попутно обругав Бабулю Кутерьму за её дурацкую выходку. Но вслух произнёс другое:

– Пощадите!

Просьба прозвучала очень жалостливо, но не настолько, чтобы растопить холодные сердца слуг королевы Гнил.

– Смотри мне в глаза! – потребовал Бубнитель, чуть приподнимая шляпу.

Хилений же, напротив, закрыл их, вздрогнул, услышав зловещий вой, рёв, а затем – тяжёлый удар и громкий визг. Вскрикнул от страха, но через секунду понял, что с ним ничего не случилось, открыл глаза и растерянно присвистнул: на том месте, где только что стояли колдун и Бубнитель, теперь лежал прилетевший с неба дубогрыз. Шлепнулся на них и придавил своей гигантской тушей.

Хиша не целился специально, само получилось.

* * *

– Зачем тебе птица? – спросила Зарифа, увидев приближающуюся процессию: мрачная, как ночь в Плесени, Полика со связанными за спиной руками, вертящий головой Страус со связанными за спиной крыльями и следующий позади пленников субдул. Сама красноглазая отдыхала рядом с установленным на треноге зеркалом. – Решил суп сварить?

– Может, и сварю, – хмыкнул Факарах.

– Ощипать забыл.

– Руки коротки, – не сдержался Дикий.

– Кто тебе разрешил крякать? – холодно осведомилась аримана. – Ещё раз щёлкнешь клювом – действительно пойдёшь на суп.

– Пода́витесь!

Красноглазая удивлённо изогнула бровь и посмотрела на субдула, тот в ответ усмехнулся:

– Поверь, Зарифа, Её Величество обрадуется, когда увидит эту птичку. Перед тобой Хиша, тот самый Дикий Страус, который спас Ириску от Захариуса.

– Тот самый? – переспросила аримана, посмотрев на Дикого совсем другими глазами.

– Да, – подтвердил Факарах. – Тот самый.

– Давно мечтала его увидеть.

Страус горделиво выпятил грудь, но через секунду услышал неприятное:

– А давай подарим королеве не его самого, а кастрюлю с супом?

– Бульон получится наваристый, – хмыкнул субдул, оглядывая птицу. – Мяса на Страусе много…

– Дикари, – пробормотал Хиша.

– Не бойся, – рассмеялась Зарифа. – Нам некогда возиться с едой. – И обратилась к Полике: – А ты чего молчишь?

– Не хочу ни с кем из вас разговаривать, – грубовато отозвалась девушка. – Вы меня обманули.

– Обиделась? – подняла брови красноглазая. – Ну и напрасно. Я искренне предлагала тебе дружбу, и сейчас мы могли бы стоять на одной стороне.

– Мне и на своей стороне хорошо.

– Но тревожно, да? – с издёвкой уточнила Зарифа. – Ты смотришь на нас и думаешь: «Когда они меня убьют?» И внутри становится холодно-холодно.

– Ни о чём я не думаю.

– Не обманывай меня, не надо. Я прекрасно знаю, какие мысли бродят в твоей белобрысой голове. – Аримана помолчала, жёстко глядя на пленницу, после чего закончила: – Не волнуйся: в ближайшее время тебя никто не тронет. Мы слишком заняты.

– Зачем всё это? – Полика кивнула на подготовленную к ритуалу площадку. – Что вы собираетесь делать?

Новый день постепенно вступал в свои права, и в серости, обозначавшей здесь, в Некро, утро, девушка ясно видела изображённую на чёрных камнях площади пятиконечную звезду, контур которой был выведен белой краской. Внутри звезды был ровным слоем рассыпан чёрный песок, а на нём мерцали магические символы, красные, словно выложенные из горячих углей. В вершине каждого луча звезды горели толстые чёрные свечи.

– Мы собираемся установить связь с Плесенью, – не стала скрывать аримана. – И может быть, отправить туда тебя.

– Меня? – растерялась Полика.

– Мы ещё не решили, – хихикнула красноглазая.

– Но зачем? Зачем ты это делаешь?

– Потому что служу Её Величеству, – объяснила аримана, всем своим видом показывая, что считает вопрос глупым.

– Что тебя не устраивает в Прелести?

Однако на этот раз Зарифа ответить не успела: тёмная поверхность зеркала вспыхнула, осветившись изнутри, и в нём появилась неприятная старуха с жуткими бородавками на морщинистом лице. Раздался каркающий голос:

– Кто там кричит?

Аримана молниеносно обернулась и поклонилась:

– Это Полика, Ваше Величество, она сбежала из дворца, подобралась к площади и увидела, чем мы занимаемся. Наша тайна раскрыта.

– Непревзойдённая… – проворчала старуха. – Ладно, узнала, значит, узнала.

Рядом с королевой возникло носатое мужское лицо, и Полика догадалась, что видит наследника Шарля.

– Пусть привыкает кричать, – проскрипел тот и плотоядно ощерился: – В Плесени ей часто придётся это делать.

От тона и улыбочки наследника по коже девушки побежал мороз.

– Зарифа, готовься к ритуалу, – распорядилась Гнил. – Время пришло.

– Да, Ваше Величество. – Красноглазая снова поклонилась.

А Полика низко опустила голову, и со стороны могло показаться, что она совершенно растеряна и сломлена. Но это не соответствовало действительности. Полике было страшно – да, но сдаваться она не собиралась, и несмотря на то, что субдул связал ей руки, девушка сумела запустить пальцы в задний карман джинсов и нащупать бумажную птичку, подаренную чарователем Вигой.

* * *

Ириске впервые предстояло по-настоящему скакать на лошади, и она, конечно же, волновалась. Однако всё получилось на удивление гладко: то ли из-за того, что седло на Призрачном Коне было невероятно удобным, подогнанным в точности под неё, то ли потому, что волшебный жеребец оказался хорошо объезжен, но никаких проблем у девочки не возникло. Фея запрыгнула на Коня, в точности скопировав движение Бабули, сдавила бока волшебного зверя пятками, и он послушно поскакал за Кутерьмой, постепенно увеличивая скорость. Волнение улетучилось, страх так и не появился, и Ириска рассмеялась, с удовольствием подставляя лицо упругому встречному ветру. Она знала, что впереди её ждёт суровое испытание, но не могла сдержать эмоции: ей очень понравилось скакать верхом.

– Преграда! – крикнула Малинка, указывая на запертые Врата.

Гигантские металлические створки оказались плотно сдвинутыми, но, несмотря на это, Анфиса продолжала уверенно скакать вперёд, девочки не отставали, и кавалькада стремительно приближалась к преграде.

– Бабуля знает, что делает! – крикнула подруге Ириска.

– Ты думаешь?

– Доверимся ей!

Да и выхода у них не было, кроме как довериться Алой Воительнице – она вела фей в Некро, она знала, что следует делать.

Призрачные Кони мчались всё быстрее, Врата приближались, и в тот самый миг, когда путешественницам показалось, что они обязательно врежутся в тяжеленные створки, с пики Анфисы слетела яркая белая капля, торпедой рванула вперёд, ударила в ворота, вспыхнула нестерпимо ярким светом и… преграды не стало.

Волшебство победило.

– Ура! – не сдержалась Ириска.

И Малинка поддержала подругу:

– Ура!!

Это было всего лишь первое препятствие, но лёгкость, с которой они его преодолели, внушала оптимизм. Однако уже в следующий миг Утончённая закричала:

– Берегись!

И Непревзойдённая увидела двух жмеров, бегущих слева и справа от всадниц. Видимо, хищники охраняли Врата и теперь преследовали нарушителей. Бежали жмеры быстро, но догнать скачущую впереди Бабулю не могли и собирались напасть на фей.

– Что делать?! – крикнула Утончённая.

– Защищаться!

– Как? – Малинке не хотелось использовать волшебную кисточку, чтобы не тратить силу, и не хотелось применять боевой жезл.

– Оглушение! – Ириска направила на «своего» жмера перстень, прошептала заклинание и засмеялась, увидев, как здоровенный хищник покатился по земле. – Есть!

– Есть! – эхом отозвалась Малинка, обезвредив второго зверя. – Ура!

И девочки продолжили скакать за Бабулей, которая как раз приближалась к следующему препятствию – лежащему посреди дороги чудищу, в котором Ириска с трудом опознала гигантского дубогрыза. Выяснять, что делает лесной житель в Некро, не было времени, требовалось срочно принимать решение: обогнуть чудовище или же перескочить через него? Но для объезда пришлось бы снизить скорость, а Кутерьма торопилась, решила прыгать, и её Призрачный Конь взвился в воздух. На мгновение замер, как показалось Ириске, а затем спокойно приземлился с другой стороны.

– За ней!

Непревзойдённая ударила своего скакуна пятками, пригнулась и закусила губу, понимая, что удержаться в седле будет невероятно сложно, похолодела, когда Конь взмыл в воздух, вскрикнула, но в следующий миг буквально слилась со скакуном и благополучно приземлилась. При этом фею тряхнуло так, что с головы упала «Диадема чистых мыслей», но это было неважно. Она приземлилась и выдохнула:

– Получилось!

Обернулась посмотреть, как взяла препятствие Малинка, и застонала: в тот самый миг, когда скакун Утончённой взвился вверх, дубогрыз перевернулся на спину, выставил лапы, зацепил Коня, и фея с криком вылетела из седла.

– Малинка!

Ириска бросила быстрый взгляд на Кутерьму – та продолжала мчаться к Столпу, – поняла, что остановить Алую Воительницу не получится, и резко натянула поводья. Бросить подругу Непревзойдённая не могла.

– Малинка!

Конь Утончённой уже поднялся и растерянно топтался на месте, ожидая, когда хозяйка скажет, что делать. Фея тоже встала на ноги, но медленно и неуверенно, пошатываясь, магические доспехи защитили Малинку, однако удар, судя по всему, её немного оглушил. Но хуже всего было то, что из-под дубогрыза выбрался отвратительного вида мужчина, судя по всему – тёмный колдун, – злобно посмотрел на Утончённую, рявкнул:

– Фея!

И послал в Малинку молнию.

– Нет!

Выставить защиту ни Утончённая, ни Непревзойдённая не успели, но выстрел принял на себя доспех. Молния с шипением врезалась в кирасу и растаяла, не причинив Малинке вреда. Но вместе с молнией исчезли и доспехи – запас Волшебства исчерпался, и они перестали действовать.

– Теперь ты моя! – захохотал колдун.

– Даже не думай! – крикнула Ириска, направляя на Дэвиена боевой жезл.

А в следующий миг девочка услышала в голове знакомое нашёптывание:

«У тебя всё хорошо… Тебе нет необходимости сражаться… Не нужно никого убивать…»

Обычно господину Кихиру требовалось много времени, чтобы загипнотизировать фею, но он уже встречался с Ириской, и поэтому его атака сразу дала результат.

«Ты не испытываешь ярости…»

Девочка медленно опустила жезл.

Дэвиен расхохотался.

Кихир направил на Ириску указательный палец, намереваясь отдать следующий приказ, но в этот миг дубогрыз вскочил на лапы и взревел.

С несчастным гигантом всё случилось одновременно: он очнулся после падения, вышел из-под гипноза господина Кихира, который сейчас тратил все силы на фею, огляделся, с ужасом понял, что находится в незнакомом месте, и помчался куда глаза глядят, продолжая громко реветь, призывая на помощь сородичей.

Присутствующие, включая загипнотизированную Ириску, проводили убегающее чудовище долгими взглядами.

* * *

Как только враги исчезли под свалившимся с неба дубогрызом, храбрый Хилений подхватил с земли меч золотого рыцаря и… бросился бежать, разумеется, разумно рассудив, что лучше находиться подальше от любой драки, в которой у него нет подавляющего численного преимущества. Но едва Аллигад забежал за угол дома, как услышал топот копыт и остановился, решив, что это, скорее всего, волшебницы.

И не ошибся.

Хилений проследил за Алой Воительницей, с трудом поверив, что это – Бабуля Кутерьма, одобрительно хмыкнул, когда Ириска преодолела препятствие, насупился, когда Малинка рухнула на землю, и пробормотал:

– Не повезло.

Спасать Утончённую Аллигад не собирался, искренне веря в древнюю формулу: «Каждый сам за себя», и покачал головой, увидев, что Ириска возвращается за подругой.

– Ты поступила хорошо, но глупо.

Появление Джера Хилений встретил ухмылкой, он не сомневался, что Непревзойдённая без труда справится с колдуном, но после того как выбравшийся из-под дубогрыза Бубнитель уставился на Ириску, великий вождь понял:

– Ты хочешь загипнотизировать фею!

И нахмурился.

Великий вождь не чувствовал себя обязанным Ириске и не собирался рисковать жизнью, ввязываясь за неё в драку, но, поколебавшись, решил, что волшебницы, в отличие от слуг королевы Гнил, ни разу не пытались его убить, и этот факт с лёгкостью перевесил все остальные доводы. Хилений осторожно подкрался к увлечённому гипнозом Бубнителю и взмахнул мечом, освобождая Ириску от подлых чар мафтана. А себя – от общества господина Кихира.

– Получи!

Ириска тряхнула головой и прищурилась на Джера, который, уверенный в том, что Непревзойдённая больше не представляет угрозы, медленно приближался к Малинке.

– Эй, колдун!

Дэвиен резко обернулся, намереваясь сразу же атаковать фею, но опередить волшебницу не сумел: позвав Джера, Ириска одновременно направила на него перстень оглушения, и парализованный колдун замер, не в силах ни шевелиться, ни говорить, и мог лишь вращать глазами, злобно глядя на фею.

– Надо будет его связать, – со знанием дела произнёс Хилений. – Хороший колдун – связанный колдун. – Перевёл взгляд на второго Бубнителя, который до сих пор не пришёл в себя, подумал и добавил: – И этого тоже надо связать. И рты обоим заткнуть надо, чтобы не бубнили заклинания.

– Справишься? – хрипло спросила Ириска, глядя на присевшую прямо на землю подругу – Малинка до сих пор не пришла в себя.

– Справлюсь, конечно, – пообещал Аллигад. Проследил за тем, как фея вскочила на Коня, и поинтересовался: – Далеко собралась?

– Туда. – Ириска развернула скакуна и кивнула на Столп. – Как закончишь – приходи.

– Я лучше подожду снаружи, – проворчал Хилений.

– Как знаешь.

И Непревзойдённая продолжила свой путь в глубь Некро.

* * *

А на Тронной площади завершились последние приготовления к ритуалу.

Чёрные свечи вспыхнули зелёным болотным огнём, и свет столбом поднялся вверх, словно свечи неожиданно превратились в мощные фонари. Концы этих столбов терялись в тёмном небе Некро. Белый контур звезды блестел нереальным серебром, а магические символы горели ярко-красным, и их сияние зловеще поднималось над пятиугольной площадкой ритуала. Но ярче всего сверкал чёрный камень, висящий в воздухе прямо над центром звезды. Его блестящие бока переливались и красным, и зелёным, и серебряным, но оставались чёрными, пожирая все остальные цвета.

Чёрными и блестящими.

Слеза, вокруг которой аримана строила ритуал, заметно выросла. Маленький камень стал размером с баскетбольный мяч, но при этом потерял в твёрдости и стал похож на призрак себя самого.

– Гайхаарро! – провозгласила стоящая на месте мастера Зарифа и развела в стороны руки, словно готовясь удержать падающее небо. – Азмаурро кох! Чуабасса! Эй цыын!

Грубые слова на проклятом языке Плесени гармонично вплетались в отвратительную ткань Некро. Казалось, аримана не заклинание читает, а перечисляет имена мёртвых демонов, призывая их на подлую службу.

– Зачем вы это делаете? – простонала Полика, не особенно рассчитывая на ответ.

Но он, к её удивлению, прозвучал.

– Потому что обязаны служить королеве, – негромко ответил Факарах, не спуская с Зарифы внимательного каменного взгляда.

– Но почему? – вклинился в разговор Страус.

– Я поклялся.

– Ты соврал про свой город, да? – вернула себе слово Полика. – Соврал, что Гнил его затопила?

– Она могла его затопить и может до сих пор, – уточнил Факарах. – Королева Гнил не уничтожила мой родной город, и за это я ей служу. И если я изменю клятве, королева уничтожит мой род: мою семью и всех моих родственников. Таков договор, Непревзойдённая, и я буду его соблюдать.

– Жаль, – протянула Полика. – Ты мне казался умным, и я надеялась, что однажды ты поймёшь, что тебе с королевой не по пути.

– Забудь.

– Жаль…

– И замолчи.

– Адаама майно би! – прокаркала Зарифа.

И стало ясно, что приближается финал.

Столбы зелёного пламени задрожали, словно пытаясь сплясать под звук сумасшедшей мелодии, изогнулись, сплелись и завертелись, образовав вокруг звезды сплошную стену зелёного огня. Прозрачного и смертоносного. А символы сплелись и превратились в ровный ковёр, над которым жарко дышало жуткое красное сияние. Гигантские потоки пробуждённого Волшебства завертелись, с рёвом сплетаясь с гигантскими потоками тёмной магии. И чёрный камень принялся стремительно увеличиваться в размерах, словно готовясь извергнуть из себя нечто отвратительное. Ритуал вошёл в заключительную стадию.

– Хиллаки оллайт карродо! – провозгласила Зарифа.

И набухшая Слеза разродилась – ударила в центр звезды толстым чёрным лучом.

Одновременно послышался приближающийся конский топот и отчаянный женский крик:

– Не надо! Нет!!

Но поздно, поздно, поздно…

Церемония завершилась полным успехом.

Загрохотало небо, в котором кружились тяжёлые тучи. Быстрые молнии стали бить в мёртвую землю Некро, расплавляя её в стекло. Волшебство и Тьма сходились, отталкивались и снова сходились, наполняя воздух острыми иглами вражды. Заклинания Прелести и Плесени не терпели друг друга, но великое мастерство сплетало их в единый узор, заставляя объединиться и создать переход из мира в мир.

Церемония завершилась.

Обессиленная Зарифа рухнула на землю, не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой, а из красного ковра символов вырос носатый наследник Шарль, словно вытащенный из преисподней чёрным лучом Чёрной Слезы.

– У меня получилось, – прошептала Зарифа.

– Я снова здесь! – захохотал Шарль, бешено потрясая кулаками.

– Добро пожаловать в Прелесть, Ваше высочество. – Факарах опустился на колено и склонил голову. И вздрогнул, услышав грубое:

– Выпусти меня!

– Как?

– Разорви линию, тупица! – злобно крикнул наследник. – Линию разорви!

– Сейчас сделаю, – прохрипела Зарифа и поползла к белому контуру звезды, над которым поднималось плотное серебряное сияние – именно оно мешало носатому выйти на свободу. – Сейчас, мой господин…

– Скорее!

Вызванная ариманой сила потрясала воображение. Невидимые глазу потоки кружились в неестественном танце, соединяя Прелесть и Плесень чёрным лучом. Силы было так много, что миры дрожали: слабые камни рассыпались в пыль, подрагивали мощные постройки, некогда сдержавшие ярость Непревзойдённых, и даже Столп, казалось, начал покачиваться под давлением такого количества магии и Волшебства.

– Сейчас я освобожу вас, – прошептала Зарифа, протягивая руку к серебряному контуру. – Сейчас…

Ей нужно было лишь провести ладонью по белой краске, но сделать это аримана не смогла.

– Нет! – Воительница спрыгнула с Коня и оттолкнула обессиленную ариману от звезды, не позволив выпустить наследника. – Нет!

– Здравствуй, мамочка, – ощерился Шарль, злобно разглядывая волшебницу. – Говорили, что ты совсем свихнулась.

– Соскучился?

– Давно ждал случая тебя убить.

– Я тоже рада тебя видеть, – кивнула Анфиса.

– Рискнёшь войти внутрь?

– Не рискну, а войду, – усмехнулась Алая Воительница, делая шаг вперёд. И…

В этот миг волшебница должна была умереть.

Не от того, что ей предстояло войти в бурю Волшебства и Тьмы. Не от удара Зарифы – измотанная ритуалом аримана могла лишь плакать, не в силах ничем помочь наследнику. Не от удара сына – тот поджидал Анфису внутри контура.

В этот миг Алая Воительница должна была погибнуть от руки подкравшегося сзади Факараха. Субдул воспользовался тем, что Анфиса отвлеклась на Шарля, вытащил нож, сделал несколько бесшумных шагов, но… Полика наконец-то нащупала в кармане подарок чарователя и громко крикнула:

– Берегись!

Потому что не знала, как «включить» забавную игрушку.

Она крикнула «Берегись!», бросила бумажную фигурку на землю, а та вспыхнула жёлтым огнём и рассыпалась в мелкий чёрный прах.

«Неужели Волшебство чарователей не работает в Некро?!» – с горечью подумала девушка.

Субдул же резко обернулся на крик, увидел, что опасности нет, зло хмыкнул и сделал шаг к Полике. Он явно решил расправиться с Непревзойдённой, но сгоревшая бумажка неожиданно вспыхнула снова – жёлтым огнём – и обратилась в огромного орла с широкими крыльями, острыми когтями и крепким клювом. Орёл издал клокочущий крик, взметнулся и сильно ударил Факараха в грудь, отбрасывая его и от Полики, и от Анфисы.

– Проклятие!

Субдул взмахнул ножом, но клинок рассёк воздух, не причинив птице вреда. Орёл увернулся и вновь напал на Факараха, не позволяя ему принять участие в схватке.

– Замечательно, замечательно, – пробормотал Хиша, торопливо развязывая Полике руки. Не крыльями, которые были связаны, а клювом. Как при этом он ухитрялся ещё и болтать, оставалось загадкой. – Сейчас освободимся – и сразу бежать, пока никто не видит. И развяжи мне крылья.

– Сразу нельзя, – ответила девушка, разминая руки.

– Почему?

– Нужно всё исправить.

Услышавшая последние слова воительница наградила фею быстрым взглядом, едва заметно улыбнулась, бросила что-то к ногам Полики и вошла в звезду.

– Что это? – полюбопытствовал Страус.

– Мой Самоцветный Ключ! – Девушка подняла кулон и надела его на шею. После чего быстро освободила птицу.

– Теперь точно надо бежать! – обрадовался Страус. – Тебе домой, в свой мир, а мне – куда подальше.

– Как раз теперь – не надо, – прищурилась Полика.

Храбрый Хиша посмотрел на успешные атаки орла и щёлкнул клювом:

– Ну, может быть, и останемся пока… раз уж мы побеждаем.

Потому что подаренная чарователем птица выигрывала у субдула сражение.

Факарах напрасно понадеялся на силу и ловкость: в них орёл ему не уступал, но превосходил в скорости, ярости и напоре. Волшебная птица била субдула крепкими крыльями то с одной, то с другой стороны, сбивала с толку и, не позволяя нормально видеть происходящее, рвала когтями, оставляя на его руках и теле длинные и страшные раны, и клевала, пытаясь добраться до каменных глаз. Факараху удавалось уклоняться и беречь сапфиры, но во всём остальном его дела были плохи: окровавленный субдул отступал и быстро терял силы.

– Так его! Так! – завопил Страус. – Птицы рулят! Птицы, вперёд!!

И осёкся, услышав за спиной громкий топот. Повернулся и тут же отпрыгнул в сторону, давая дорогу несущемуся сломя голову дубогрызу. Здоровенная зверюга обогнула ритуальную площадку по широкой дуге и скрылась слева от Столпа, подняв за собой густые клубы чёрной пыли.

Куда побежал обалдевший от смены обстановки дубогрыз, осталось загадкой.

Но свою роль он сыграл.

Орёл, так же, как Хиша, отвлёкся на зверя, и этой секунды хватило субдулу для спасения. Факарах сорвал с руки браслет из чёрных жемчужин, прокричал заклинание, рассыпался в плотный дым, заскользил по камням и скрылся в подвальном окошке Столпа.

– Ушёл! – всплеснул крыльями Хиша. – Ушёл, гад!

– Что у вас происходит? – прошипела появившаяся в зеркале старуха.

– Анфиса, – простонала аримана. – На нас напала Анфиса…

– Где мой сын?! – перебила красноглазую Гнил. – Где Шарль?

– Сражается.

– Побеждает?

Зарифа бросила взгляд на ритуальную площадку и вздохнула:

– Пока непонятно.

Потому что дела у носатого шли не блестяще.

Он был сильным колдуном, но давно не встречал достойного противника, поскольку никто в Верхней Плесени не осмеливался бросить вызов старухе и её сыну. Шарль привык, что победы достаются легко, привык сражаться играючи и сейчас, несмотря на браваду, растерялся, столкнувшись с яростью Алой Воительницы.

Анфиса же не собиралась давать сыну послабления. Она не испытывала недостатка в Волшебстве – на месте ритуала его было собрано несметное количество – и била не стесняясь, хватая столько силы, сколько могла, и молниеносно преобразовывая её в смертоносные заклинания: в огненные молнии и потоки ледяных игл, в облака яда и стальные стрелы, летящие с невероятной точностью, и снова – в огонь…

Удар. Ещё один. Ещё!

Если в начале схватки носатый ещё пытался атаковать, то уже через несколько секунд полностью сосредоточился на защите, едва успевая парировать удары Воительницы.

Один, другой, десятый…

Анфиса давила, не переставая, и в какой-то момент Шарль дрогнул. С трудом сдержал очередной выпад волшебницы – то был поток ядовитого ветра, – пошатнулся, отбрасывая его в сторону, неожиданно присел на корточки, обхватил голову руками и закричал:

– Мама! Не надо, мама!

Как маленький мальчик, увидевший перед собой разозлённого пса. Как напуганный ребёнок.

– Мама!!!

И Воительница остановилась.

Она уже занесла пику, намереваясь нанести смертельный удар, но остановилась, глядя на плачущего колдуна.

– Мама, пожалуйста, не убивай меня, – пролепетал тот, размазывая по лицу слёзы. Не чёрные – настоящие. – Не надо, мама, пожалуйста…

Он показался таким маленьким, беззащитным, слабым, что Анфиса против воли опустила пику и прошептала:

– Карл?

Словно только что поняла, с кем сражается.

– Да, это я, – сквозь рыдания произнёс наследник. – Мама, это я – твой несчастный Карл. Пожалуйста, не бей… Я так виноват перед тобой… Пожалуйста, не бей меня…

Носатый выглядел так жалко, что Анфиса окончательно растерялась.

– Карл… – Она не знала, что сказать. – Карл… Я… Я так по тебе скучала.

И на глазах старой волшебницы выступили слёзы.

– Нет! – закричала Полика, бросаясь на ритуальную площадку. – Нет, Кутерьма, не верь ему! Нет!!

Она догадывалась, что будет дальше, но помочь пока не могла – разбуженная Зарифой сила отбросила девушку от звезды.

– Милый, зачем ты так поступил с нами? – тихо спросила Бабуля, подходя совсем близко к сыну. – Со мной, с отцом, с Прелестью…

– Гнил меня обманула… – всхлипнул носатый. – Она затуманила мне голову, пообещала, что наши миры будут жить в дружбе и согласии. Она как будто загипнотизировала меня!

– Я так и думала, мой мальчик. – Кутерьма нежно прикоснулась к сыну. – Мой маленький, обманутый мальчик…

– Анфиса, не верь! – ещё раз крикнула Полика, вновь подбегая к звезде, но было поздно.

– Сдохни! – прорычал носатый, хватая Воительницу за шею. – Сдохни сейчас! – И от его пальцев по телу Кутерьмы побежали грязные чёрные нити. – Сдохни!

– Карл… ты ведь не такой… – простонала волшебница. – Тебя обманули!

– Я не твой Карл! – злобно рявкнул наследник, сдавливая шею Анфисы. – Тебя убьёт сын королевы Гнил!

– Да! – завизжала из зеркала старуха. – Убей её, мой мальчик! Убей!

– Не смей!

Полика сжала в руке Самоцветный Ключ, глубоко вздохнула, прошептала: «Я смогу!», разбежалась, ворвалась на ритуальную площадку и попыталась оттолкнуть носатого от Воительницы. Но тот лишь рассмеялся и отвесил девушке жестокую пощечину, одним ударом повалив на землю. В голове у Полики загудело, а на губах появился солёный привкус крови.

– Не лезь, фея, подожди своей очереди!

Девушка слабо вскрикнула, хотела вновь вскочить на ноги, но вдруг замерла, неожиданно почувствовав то, о чём рассказывала Зарифа, – необычное. Полика находилась на площадке сильнейшего ритуала, Волшебства вокруг накопилось столько, что его можно было пощупать рукой. И не просто Волшебства, а бурлящего, мощного, способного порвать любого на части и тут же создать заново. Девушка буквально купалась в Волшебстве, и случилось то, что случилось: сила огромной мощности пробила плотину беспамятства, выстроенную Звездой Забвения, и накрыла Полику с головой, как могучая снежная лавина накрывает замешкавшегося лыжника.

Во рту у девушки стало сухо, перед глазами поплыли круги, а рука машинально потянулась к Самоцветному Ключу.

Полика почувствовала себя настолько плохо, что захотела сбежать, удрать, спрятаться от потоков невиданной силы, от Волшебства, которое проникало в неё всё глубже и глубже. Сил оставалось только на бегство, сейчас Полика ничем не могла помочь умирающей волшебнице.

А та теряла последние силы.

– Карл, пожалуйста, не надо…

Яд из пропитанного Плесенью сына разбегался по Кутерьме, и Анфиса чернела на глазах: грязные прожилки, с которых началось отравление, толстели, соединялись, сплетались друг с другом, окутывая волшебницу смертельной паутиной.

– Странно, что ты ещё можешь говорить! – Наследник Шарль сильнее сжал пальцы на её горле.

– Ты был таким хорошим…

– Когда же до тебя дойдёт, что твоего сына больше нет? – прорычал носатый. – Моя мать – великая королева Гнил.

– Да! – радостно завопила из зеркала старуха.

– Ты ведь совсем не такой…

– Прелесть станет Плесенью!

Анфиса хотела сказать что-то ещё, но в следующий миг…

Это случилось в следующий миг.

– Не смей! – закричала подскакавшая к площадке Ириска.

Слева фея увидела Страуса, благоразумно не лезущего внутрь. Рядом со Страусом задумчиво чистил перья гигантский орёл. Неподалёку лежала на камнях черноволосая девушка с красными глазами. Внутри Полика, тоже лежит, но вроде живая и не раненая. А в самом центре звезды застыли двое: носатый мужчина отвратительной наружности и стоящая на коленях Кутерьма. Почти чёрная. Почти мёртвая.

– Не смей её трогать! – повторила Ириска.

– Ты тоже сдохнешь! – пообещал носатый.

– Убей всех, мой мальчик! – завизжала из зеркала Гнил. – Убей их, мой герой!

Алая Воительница почти перестала дышать… Она не хотела сопротивляться, не могла причинить вред сыну… Она умирала…

– Мой мальчик, я так тобой горжусь! – с чувством произнесла королева Верхней Плесени. – Не забудь прикончить Непревзойдённых!

А Ириска на мгновение растерялась. Она видела, что Анфиса умирает, и не могла этого допустить. Не хотела. Не имела права.

Но не могла убить.

Она помнила, что говорила Кутерьма у монумента Девяти, но не могла.

Она ведь фея.

Не ведьма. Не колдунья.

Фея.

Она призвана в Прелесть творить добро и защищать…

«Я должна защитить свой мир!»

Вот в чём её предназначение! Непревзойдённые не убивают, не могут убить – они защищают Прелесть от врагов. Благородные стражи, приходящие на помощь в самый трудный час. Приходящие на помощь тогда, когда кажется, что всё потеряно…

– Сделай что-нибудь! – закричал Страус. – Ириска, сделай!

И Непревзойдённая ударила.

Вскинула боевой жезл и выстрелила в огромную Чёрную Слезу огненной молнией. Смертоносный луч отразился от блестящего камня, наполнился его тьмой, изменил направление и вонзился в носатого наследника.

– Нет, – прорыдала Зарифа, закрывая глаза. – Что же ты наделала?!

А в следующее мгновение Чёрная Слеза лопнула, разлетевшись на тысячи мерзких осколков.

– Мой мальчик! – взвыла Гнил.

– Мама… – прошептал Шарль, отпуская шею Кутерьмы.

– Мой маленький Карл… – Анфиса тяжело вздохнула. – Мой сынок… Прощай…

– Я ненавижу тебя, – обронил носатый, закрывая глаза.

У Воительницы задрожали губы.

– Я убью тебя! – завизжала из зеркала старуха Гнил. – Убью!

Анфиса резко повернулась и вскинула пику:

– Приходи! Сразись со мной, гадина!

И столько ненависти, столько ярости было в Алой Воительнице, что старуха Гнил испуганно отшатнулась.

– Приходи!

– И приду! – пообещала опомнившаяся королева. – Приду обязательно! Жди!

– Жду с нетерпением! – эхом отозвалась Кутерьма.

– Я убью вас всех!

И тут затряслась земля. Собравшиеся над звездой тучи опустились так низко, что до них можно было дотронуться рукой, загрохотал гром, и на землю посыпались сотни мелких синих молний.

– Что происходит?! – завопил Страус, испуганно глядя на разгневанное небо.

– Непревзойдённая разрушила Чёрную Слезу! – через силу ответила Зарифа. – Она всё испортила!

И поползла прочь.

Сложнейший ритуал, потребовавший огромного количества Волшебства, не завершился по правилам, а был грубо скомкан уничтожением главного символа, и вызванная ариманой сила – чудовищная сила, способная связать два разных мира! – освободилась.

– Сейчас взорвётся!

Сообразив, что сейчас произойдёт, Ириска дёрнула Бабулю за руку и потащила прочь, не позволив остаться рядом с распластанным в центре площадки сыном. Жуткая чернота постепенно сходила с Анфисы, но волшебница ослабела и не сумела бы выбраться из белой звезды сама.

А им вслед вопила из зеркала старуха Гнил:

– Ненавижу! Ненавижу Воительницу! Ненавижу Непревзойдённую! Ненавижу всех! Всех! Всех! Всех!!

А затем раздался грандиозный взрыв, и в тёмное небо Некро поднялся ослепительно-яркий столб огня, сравнившийся по высоте с чудовищной башней Столпа. Это взорвались накопленное Волшебство и магия Тьмы, переполненные молниями тучи и алое сияние символов – вся собранная Зарифой сила взорвалась, и свет этого взрыва увидели за много километров вокруг.

Через несколько секунд столб огня рассыпался, сияние померкло, а место ритуала превратилось в выжженную площадку в форме пятиконечной звезды.

– Простите, – прошептала Ириска, глядя Анфисе в глаза. – Я не могла поступить иначе.

– Всё правильно, – кивнула Алая Воительница, утирая выступившие слёзы. – Так и должно было случиться… Именно так…

Они помолчали, глядя на место ритуала, а затем услышали дрожащий голос Хиши.

– Полика, – пролепетал Страус, указывая крылом на выжженную площадку. – Там же была Полика…


Эпилог
в котором королева Гнил приходит в бешенство, а Ириска боится возвращаться домой

Тронный зал королевы Гнил отличался особенной мрачностью.

Это было большое прямоугольное помещение, которое освещали шесть огромных люстр из дымчатого хрусталя. Его стены украшали гигантские барельефы, изображающие самых жутких обитателей Плесени – их омерзительный облик ублажал взор старухи, – а между барельефами располагались картины самых значимых деяний королевы Гнил: пытки, убийства, массовые казни. Всё в тронном зале кричало о неистовой жестокости и вызывало страх у подданных, но сейчас…

Сейчас в нём грохотала жуткая буря: Её Величество королева Верхней Плесени изволили пребывать в бешенстве.

– Как? Почему? Почему он проиграл?

Старуха не до конца осознала гибель наследника. Или осознала, но не приняла. Ей казалось, что она ошиблась, что носатый жив и здоров, и тогда она хватала зеркало и начинала звать:

– Шарль! Шарль!!

Не получив ответа, замолкала, с лютой злобой взирала на мёртвое стекло, сжимала кулаки и вновь принималась бегать по тронному залу.

Всё было плохо. Шарль погиб. О Факарахе и Зарифе ничего не известно, но, скорее всего, они в плену. И Джеру вряд ли удалось скрыться. Чёрные Слёзы в руках Непревзойдённой, вторая Непревзойдённая свободна. Что дальше?

ЧТО ДЕЛАТЬ ДАЛЬШЕ?

Впервые после сокрушительного разгрома у Бессмертного водопада старуха Гнил не знала, что предпринять. Она придумала великолепную интригу, разработала план, который должен был поставить Непревзойдённую на колени и открыть армии Тьмы дорогу в Прелесть, но всё рухнуло.

И теперь ей оставалось только злиться и оглашать огромный зал проклятиями:

– Я вас найду, Непревзойдённые! Я вас найду и отомщу! Вы заплатите за смерть моего сына!

* * *

А тем временем в Некрополе шло совещание победителей.

Пережив ужасный взрыв, Ириска, Хиша, Бабуля Кутерьма и пленённая аримана отправились к Великим Вратам, а точнее – к небольшому флигелю, возле которого их поджидали пришедшая в себя Малинка и довольный, словно искупавшийся тюлень, Хилений. И разговор он начал с хвастливого сообщения.

– Это я придумал договориться с господином Фуроту, – поведал вождь, то ли щерясь, то ли улыбаясь во всю свою зубастую пасть. – Когда я понял, что жмеры вышли из-под контроля и стали опасны, то сразу предложил Бубнителю договориться. Он сначала отказывался, но согласился.

На самом деле всё было не так весело, как рассказывал Хилений. Когда вождь увидел приближающихся хищников, он едва не помер от ужаса, но ухитрился справиться с паникой и найти блестящий выход из положения: привёл Бубнителя в чувство и заставил отогнать кошмарных жмеров. Сейчас хищники лежали на камнях Колоннады, зевали, ленились и не проявляли никакой агрессии по отношению к пленникам – Зарифе и Джеру, которых сторожили. А закутанный в шарф Бубнитель скромно сидел в стороне и делал вид, что всегда дружил с великим вождём.

– Почему Фуроту тебя не загипнотизировал? – негромко спросила Ириска.

– Потому что я надел твою диадему, – хихикнул в ответ Аллигад. И ткнул себя в голову: – Я умный.

– Ты просто молодец.

Оставшись один, Хилений связал лежавшего без сознания Дэвиена, плотно заткнул колдуну рот и вытащил из его карманов все магические предметы. Хотел проделать всё то же самое с господином Фуроту, но появление хищников заставило Аллигада вступить в переговоры и пообещать Бубнителю прощение за все его прегрешения. Поразмыслив, Ириска решила, что Хилений поступил правильно.

Господин Фуроту был помилован.

Однако победа над слугами старухи Гнил получилась неполной: ведь сбежал Факарах, унеся с собой оставшиеся Чёрные Слёзы, а искать его в тёмных подвалах никто не рискнул. С другой стороны, деваться субдулу было некуда: приметная и необычная для Прелести внешность гарантировала, что, как только Факарах выйдет из Некрополя, его быстро найдут и поймают. Бабуля Кутерьма получила тяжёлое ранение, потеряла много сил, но пообещала друзьям, что сумеет вывести из организма яд Плесени. Все видели, что Анфиса удручена смертью сына, и потому не обсуждали победу и не радовались гибели носатого наследника.

К тому же все тревожились за Полику.

– Я видел, как твоя старшая сжимала Самоцветный Ключ, и уверен, что ей удалось вернуться в мир людей, – в очередной раз сообщил Страус расстроенной Ириске.

– Но ты не знаешь это наверняка? – уточнила Малинка.

– Нет.

Непревзойдённая вздохнула, взялась за Самоцветный Ключ, но остановилась и спросила:

– Вы точно справитесь без меня?

Она и хотела отправиться домой, и страшно этого боялась, не представляя, что будет делать, если сестры там не окажется. Она жутко переживала и едва сдерживала слёзы и именно поэтому никак не могла решиться покинуть Прелесть.

– Всё будет в порядке, – пообещала Бабуля Кутерьма, которая прекрасно поняла, что испытывает юная Непревзойдённая.

– Марли отправил весточку феям, и скоро сюда приедут самые сильные из них, – добавила Малинка. – Мы вычистим Некро и уничтожим все Чёрные Слёзы.

– Я прослежу, чтобы они не наломали дров, – пообещал Страус.

Малинка хмыкнула, но промолчала.

– Иди, – тихо сказала Анфиса.

– Я волнуюсь, – призналась Непревзойдённая, хотя все и так это понимали.

– Тебе придётся это сделать, – развёл крыльями Хиша.

– Иди, – повторила Бабуля Кутерьма.

Ириска вздохнула и сжала в руке Самоцветный Ключ, открывая врата в мир людей.

* * *

Полика схватила Самоцветный Ключ за секунду до взрыва. Схватила машинально, не веря, что у неё получится, а точнее – не зная, что у неё получится. Память о Прелести не вернулась, девушка лишь почувствовала Волшебство и вновь обрела его силу, но, напуганная бушующей вокруг магией, поступила так, как поступила бы на её месте любая фея, – сжала Самоцветный Ключ и ускользнула в безопасный мир людей.

Почувствовала, что воздух перед ней стал холодным, но не мокрым, краем глаза заметила Анфису, целующую в лоб умирающего Шарля, вздохнула и сделала шаг…

И споткнулась о лавочку, стоящую возле Унылого пруда. Ту самую, где они только что говорили с Ириской.

Только что?!

Или вчера? Или вообще неделю назад? Как выяснить, сколько прошло времени?

Полика осторожно выглянула из-за кустов и увидела ребят, ожидающих возвращения мопеда. Дашка помахала рукой:

– Скоро твоя очередь!

– Сейчас иду!

Но сначала ей нужно было привести в порядок мысли.

Девушка уселась на лавочку, провела по ней рукой и улыбнулась. Получается, с момента её исчезновения прошло не так уж много времени. Несколько минут, не больше. Теперь она снова дома, и никто не заметил её отлучки.

– А может, мне всё приснилось? Разговор с Ириской, путешествие в другой мир, Лес Дубовых Бочек, Некрополь Армии Тьмы, Зарифа, Факарах, господин Кихир – может, всё это лишь сон? Я устала и задремала…

Но на шее девушки откуда-то взялся кулон с красивым камнем, и его появление доказывало, что все эти события – не выдумка.

– Я была там! В Прелести!

И едва спаслась от чудовищного взрыва, который поглотил Воительницу и её подлого сына.

– Я была там! И я до сих пор там! – Полика вздрогнула и осеклась, пытаясь понять, почему она так сказала.

Почему она решила, что «до сих пор в Прелести»?

А в следующий миг поняла: потому что продолжала чувствовать то необычное, незримо присутствующее вокруг и наполняющее мир силой.

Продолжала чувствовать Волшебство.

– Но разве так бывает? – растерянно прошептала девушка. – Разве способность творить чудеса не остаётся в Прелести?

Она подняла руку, на мгновение задумалась, затем захотела, просто захотела проверить свои силы и ахнула, увидев на кончиках пальцев языки сотворённого ею пламени.

Языки волшебного огня…


1

Некро́поль (дословно «город мёртвых» (др. – греч.) – большое кладбище, включающее в себя гробницы, склепы и даже подземные галереи.

(обратно)


2

Колет – короткая приталенная куртка без рукавов (жилет), обычно из кожи.

(обратно)


3

Кнехт – наёмный солдат.

(обратно)

Оглавление

  • Пролог в котором две юные феи пытаются проникнуть туда, куда не следует
  • Глава I в которой Зарифа и Сумрачный Бубнитель ведут тяжёлый разговор, а из-за Бабули Кутерьмы случается настоящая кутерьма
  • Глава II в которой Выдриусы недовольны, Ириска рассказывает правду, Бабуля Кутерьма совершает невозможное, а Зарифа сохраняет хладнокровие
  • Глава III в которой Ириска знакомится с Бабулей Кутерьмой, встречает удивительного Стрека, ужасных жмеров и добрую подругу
  • Глава IV в которой Факарах собирается в Штырвилль, Зарифа собирается в Штырвилль, господин Кихир и Полика собираются в Штырвилль, а Быкобой по имени Диро хочет золота
  • Глава V в которой Бабуля Кутерьма рассказывает о Некро, Страус получает сообщение, а Ксана и Ная принимают важное решение
  • Глава VI в которой путешественники приезжают в Штырвилль, господин Кихир выражает сомнения, а Полика получает неожиданный подарок и добирается до телефона
  • Глава VII в которой Ксана и Ная отправляются в опасный поход, Маска вступает в игру, Ириска идёт за покупками, вокруг снова творится нечто невообразимое, а Хиша оказывается под ногами
  • Глава VIII в которой Полике не удаётся выспаться, потом она удивляется и сильно пугается, а Факарах ведёт караван в Некрополь армии Тьмы
  • Глава IX в которой Ириска и её спутники добираются до Дворца Восхитительных, Ксана и Ная допускают ошибку, а Дэвиен Джер даёт волю гневу
  • Глава X в которой опасные приключения не мешают Полике добраться до Некро
  • Глава XI в которой Хише страшно, но он не подаёт вида, королева Гнил приказывает начать ритуал, Полика осматривается, а Ириска узнаёт много нового
  • Глава XII в которой мрачный Некрополь Армии Тьмы становится местом удивительного ритуала и ареной жестокой схватки
  • Эпилог в котором королева Гнил приходит в бешенство, а Ириска боится возвращаться домой
  • X