Алексей Кошкин - Факультет некромантии имени меня покойного

Факультет некромантии имени меня покойного 1197K, 188 с.   (скачать) - Алексей Кошкин

Алексей Кошкин
Факультет некромантии имени меня покойного


1

Короче дело было так… умер я. Году этак в 386, от того дня, как посол эльфов обосрался за яблоней. Маленькой такой. Все ближнее село видело. А по-другому в нашем захолустье потом летоисчисление и не вели. Глушь тут редкостная, и события как вы понимаете, бывают весьма не часто. Лорд родился, женился, помер. И все по кругу. Вот эльф, он такой один был за все года!

Хотя последние лет сто и говорили, что в году таком то от посещения моего замка его великолепием, послом светлых эльфов Виарундом Сладкоречивым. Но чушь все это я вам скажу. Я еще когда маленький был, лично сглазил посла из окна детской. Еще до приема. На приеме за гостя взялись мои старшие братья и две незамужние сестры. Вот после сестер, эльф и подписал перемирие. Дескать им, ушастым, плевать на нас, некромантов на краю их леса, а мы не суемся к ним даже заплутавших эльфов возвращать. А плутали они тогда часто. Не всем сладко было в родном лесу. Но все больше шли они мимо наших земель. Наслышаны были.

А вот когда я умирал, братьев и сестер у меня уже не было. Я тогда со всех ног бежал домой, на защиту замка. Боялся не успеть. Ушел «серыми тропами» оставив моих верных друзей и товарищей на пол дороги. Это им жизнь и спасло.

Это только в книжках пишут, что славный паладин, в гордом одиночестве, да борясь со злом. А в жизни все проще. Если банда магов, шатающаяся по стране, решала взять штурмом замок и побеждала, то безусловно паладины. Если погибала, то разбойники. А их, банд, тогда много было. Война кончилась, и бывшие герои, боевые светлые маги, стали никому не нужными. А вот некроманты и темные маги обзавелись работой. Море крови и тысячи тысяч смертей породили стада нежити и неупокоенных.

Король платил золотом, по монете за голову твари. Золото было сплошь из рубленных медяков, но крестьяне были даже рады с ними расстаться. Мертвяки они пострашнее кротов будут. Особенно если их могилу распахать плугом и засеять репой.

Глупые люди конечно говорили, что лучше бы этим солдатам в лесу всем помирать, так нет же, все сражения как одно были на ровных полях, на край покосных лугах и склонах. Но это крестьяне зря огорчались. Леса мы бы и за сотню лет не очистили от мертвечины. Спалить и то было бы проще.

Мой последний день растянулся на три месяца. К тому моменту, как я достиг родного замка, сестра уже умирала от истощения магии. Большая часть гарнизона была мертва. Последний брат выживший в войне был убит еще в первый день нападения. А я, я еще три месяца продержался, впитывая из родового замка силу смерти. К концу уже ни одного живого в моем гарнизоне не было. Даже слуги передохли. Но напавшие на нас не были простой бандой. Это были очень сильные маги. Сработавшаяся команда, специалисты разных искусств. Некроманта с ними только не было. Но это только отсрочило их победу.

И если вы думаете, что умер я достойно, как полагается темному магу, принеся самого себя в жертву ради страшного проклятья, то спешу огорчить. Меня убили стрелой в сердце. На тот момент сил у меня уже не было. Я давно черпал их из своей смерти, пытаясь отразить атаки. И вот на простую стрелу их как раз и не хватило. Я махнул рукой, а стрела не развалилась пеплом. Вместо этого, она пробила грудь и мое уже к тому времени давно остановившееся сердце.

А все потому, что некроманты не созданы для войны. Мы хороши в бою только против нежити и других некромантов. Живые люди, это все больше к светлым. Им их убивать сподручнее.

И каково же было мое удивление, когда я очнулся и понял что живой. Пусть не в своем теле, но уж точно в своем родовом замке. Точнее склепе.


2

Я лежал на полу, в неудобной позе, одним глазом оглядывая свой родной склеп. На моем родовом месте, подписанном еще при моем рождении, а может и раньше, стоял старый и дряхлый гроб. Передо мной, на полу, лежала девушка, в странной одежде, с взрезанными венами. Да и то тело, в котором я очнулся, тоже разок успело умереть. Чужая, но хорошо знакомая магия с хрустом восстанавливала сломанную шею. Теперь уже мою шею.

Старая магия развеялась и канула в небытие, не оставив даже следа. Так бывает, когда заклинание ждет своего часа очень долго. — Сколько же я был мертв? Спросил я сам у себя. — И почему ожил? Ответа пока не находилось. Так что пришлось встать.

Новое тело оказалась невысоким и юным. Но рассматривать себя времени не было. Так, одной рукой проверил что я все еще мальчик и решил пока отложить остальные вопросы к себе. Время уходило, а допрос трупов возможен не так уж долго после их смерти. Особенно, если надо считать воспоминания общего характера. Узнать где человек жил, с кем общался, из какого города и берут ли там нищие хлебом или просят монетку. В общем, вещи на допросе трупов обычно не важные. Но не для меня.

Девчонка решившая свести с счеты с жизнью, была красивой, ухоженной. Но видимо дурой. А считывание памяти дур занятие особенно не приятное. Но время уходит.

Положил руку на затылок, призвал силу и буркнул заклинание. Тут же полились образы, и я сразу скривился. Девка была не просто дурой, а ДУРОЙ! Она даже имя короля не знала! В голове кроме бесконечных нарядов были только самые отрывочные знания о мире. Но даже этого хватило, что бы понять, что с момента моей смерти прошло очень много лет и мир сильно изменился. Хотя бы потому, что все модные платья были эльфийскими. И шили их эльфы, свободно живущие среди людей и даже работавшие обслугой. Папа девочки был богатым лордом, мать бедной чародейкой, а она покончила с собой из-за любви к темному магу. Ученику. Некроманта. Обучающегося в школе магии. В моем родовом замке. На факультете имени меня покойного!

Мой парадный портрет в моей же малой гостиной хорошо отпечатался в памяти влюбчивой дуры. Высокий, худой, в черной мантии с алой подкладкой. Золотые волосы спадали аккуратными локонами, а глаза горели зеленью. В жизни то я был куда более серый и блеклый чем на том портрете. Ни золота волос, ни зелени глаз. Так, намеки.

В голове всплывали образы школы. Девочке все очень подробно рассказали, показали и проводили по всем интересным местам. Это она еще запомнить смогла. Даже имена преподавателей, хотя тут чувствовалось воздействие. Но больше всего меня привело в шок, как много детей училось в моей замке. Как огромна была школа и как много достойных магов тратили время на несносных учеников. Девушку это тоже поразило. В ее родовом замке обычаи и манеры не сильно то и отличались от царивших в моем в годы мира.

Немного отойдя от первого шока и придя в себя, я все еще укладывал в голове цены на атласные ленты и движения модных танцев, когда наконец то глянул на себя. На труп.

Сохранился я довольно неплохо. Лицо узнавалось. Как и чувствовалась легкая паутинка сдерживающего проклятья. Сосредоточился и потянул ниточку на себя, распутывая образ. Но старая магия лопнула с гулом целого колокола. Успел только понять, что убить меня до конца не смогли. Сжечь или расчленить побоялись. Но запечатали душу в теле, наложив условие, что освобожусь я только если в один день в моем склепе умрут два человека. Один добровольно, второй случайно.

Снял свое же кольцо, и надел на новый палец. Привык я к нему. И стал думать.

— Мозарин! Что ты опять натворил! — Потайная дверь распахнулась и я увидел директора школы.

Хвала мертвой девке я знал кто это. Седоволосый старик, в красивой золотой мантии с вышивкой. Светлый маг, вхожий на приемы и балы самого высокого уровня. Не женат, но есть взрослые дети.

— Совершенно ничего! — память покойного мальчика выдала что столь красивые имена, как мое, получали все сиротки в интернате для одаренных детей. Откуда я собственно и родом. А в интернат детей с даром покупали у безродных или брали ублюдков, если один из родителей был маг.

— Как это ничего? — Директор был просто в ярости. Но я то видел, что он скорее держит образ перед мелким.

И хоть про этого Мозарина я пока ничего толком не знал, все же я уже раз был ребенком, и даже учеником мага. А все дети совершенно одинаковы, сколько бы время не шло.

— Я упал! — вспомнил я где очнулся. — А она уже была мертвой!

— И все? — директор с подозрением всматривался в мое лицо.

— Ну. Вот он, — я показал в сторону своего гроба — отдал свое кольцо и потом сработала какая то магия.

— Ты головой не ударился? — Директор заглянул в гроб и даже не удивился.

— Кажется ударился! До сих пор все гудит и тошнит сильно. Я вот оттуда упал.

Директор взглянул откуда именно я выпал, а это был узкий лаз под потолком, и потер рукой шею.

— Сейчас отправлю тебя к лекарям, а когда выпустят, в наказание за то, что пролез в запретный склеп, будешь две ночи помогать в оранжерее!

— ять! — я пониже опустил голову изображая обиду от несправедливого наказания.

— Ты хоть знаешь, чей это склеп, и почему сюда запрещено заходить?

— Почему?

— Потому, что фамильная защитная магия рода все еще хранит семейный склеп от таких некромантов как ты! Тут уже не раз и не два гибли через чур любопытные ученики. А кольцо, которое ты одел на свой палец, принадлежит бывшему хозяину замка, чьим именем назван ваш факультет. — Я открыл рот и ничего не сказал. Уж я то знал, что в последнем бою всю фамильную защиту из замка я просто высосал и обновить ее было некому.

— Руку дай. Кольцо может быть проклято или зачарованно.

Слава богине ночи, единственными чарами на кольце были защита от потери и защита от кражи. Кольца люди носили с собой как доказательство платежеспособности. Человеку без кольца и кружку воды не подадут в кабаке, пока деньги вперед не положит. А то и сразу прогонят из приличного места.

— Оно не снимается. — я протянул руку.

Директор попытался просканировать кольцо, но чистое серебро столь тонкую и простую магию прекрасно скрывало. Как раз затем, что бы перед кражей с кольца эту магию не сняли. Большой камень в центре имел свой магический фон и тоже мешал сканировать.

— Как именно ты получил кольцо?

— Ну. Оно само выпало, когда я посмотрел на гроб. Я только подобрал. А потом одел, когда бумкнуло, что бы не потерять. А снять не получилось.

— Если что то и было, то ты все развеял. Сейчас это кольцо годится только по прямому назначению. Бить упыря в морду.

— Упыря!? В морду?! — я то бил им в морду простых темных и светлых магов. Иногда и людей, если попойка была общей.

— Контакт с серебром и лунным камнем для неживых и полуживых очень болезненный. А теперь пошли к лекарям.

Директор открыл портал и вошел первым. Некромантам порталы не доступны. Для нас есть другие дороги. Как и для остальных темных. Но чужим я воспользоваться мог. Вот только до этого момента случая не было.

Глаза я открыл уже в бывшей маминой гостиной, где женщины часто собирались коротать вечера за вышивкой. Сам переход оказался весьма щекотным но не более.

— Что с ним? — Мужчина в белой мантии внимательно смотрел на меня, а я по сторонам.

Всю гостиную переделали, превратив в госпиталь. Везде стояли перегородки. От светлой магии свербило в носу. По общей палате разносился запах зелий.

— Головой стукнулся. Положи-ка его отдельно.

— Зачем?

— Чтобы его друзья сюда не заявились.

Вот то, что у меня есть друзья, меня не порадовало. Но память выдала всего пятерых. Точнее четверых и меня. Маленькая компания прохвостов, с вечным исследовательским интересом в заднице. Нас почти относили к заучкам, за любовь сидеть в библиотеке. Но все же не чурались, так как нам часто влетало за глупости.

— Пойдем. Положу тебя в моей лечебной палате.

Личная палата оказалась спальней для одной из дам маминой свиты. Лоск и красота все еще присутствовали в комнате. В зале лепнину со стен ободрали, оставив только у потолка. Да и стены там перекрасили в белый. А тут, стены были родными и даже краска свежая, хотя и более спокойных тонов.

— Раздевайся, одевай пижаму и ложись на кровать.

Только сейчас заметил, что мантия на мне черная а подкладка алая. Видимо форму некромантам шили с моих личных вкусовых предпочтений. Что весьма странно. Меня в конце концов убили, и отобрали замок. Какое им дело до моих привычек?

Пока я путался в вещах, пытаясь вспомнить то, что никогда не знал, и найти все застежки, целитель внимательно за мной смотрел.

— Потеря памяти, тошнота, головокружение?

— Ага.

— Чувство потерянности, шок, приступы страха и стыда?

— Приступов не было.

— Похоже, ему хорошо досталось. Не симулянт.

— Мне нужно спешить. Там еще одна жертва.

— Мертва? — целитель даже в лице не изменился, продолжая меня ощупывать.

— Разумеется. Иначе бы я вас позвал.

— Все как тогда?

— Нет — директор замотал головой — через три часа общий сбор всех глав факультетов и совета школы в моем кабинете.

И директор исчез в портале.

— Я пропишу вам покой и сон. Еще зелий. Укрепляющих, целебных, восстанавливающих память и много других. Состояние у вас, молодой человек, не лучшее.

Я кинул взгляд за спину целителя, где виднелся вход в комнату второй женщины из маминой свиты. За открытой дверью виднелась лаборатория зельеварения.

Лекарь уловил мой взгляд.

— Не бойся. Ничего мерзкого или горького там не будет. Это тебе не кости сращивать.

Уже через полчаса, целитель ушел, заперев комнату на ключ. На тумбочке у кровати осталось семь склянок, и у каждой своя ложка. Еще и график приема лекарств, по которому меня и будут посещать.

Спать хотелось неимоверно, но надо было действовать. Больше всего, хотелось вернуть память этого мальчишки. Пришлось вставать и идти до лаборатории. Босиком, и в одной пижаме.

Прислонил ухо к двери и пустил поисковое заклинание. В ответ ничего не пришло. Условный стук по двери и она на несколько секунд исчезла. Как раз хватило пробежать. Дальше ждало разочарование. Вторая дверь была новой и ее не зачаровывали. Но все же я попробовал нажать на ручку и дверь открылась.

Аккуратностью целитель не страдал. Все ингредиенты лежали в разных местах, а некоторые и кучей. Почти собрался варить себе сильнодействующий отвар для оживление всей чужой памяти, как нашел его же в шкафу рядом со стаканом. Дурная привычка лекарей хранить все в голове играла мне на руку. Целитель был из тех, кто прибегал к помощи зелий. И это судя по всему было еще безобидным.

Два стакана тут же пошли в котелок. Туда же еще два корня петрушки, и пыльца фей. Пара минут, и мутный состав осветлился, принимая свою самую крепкую и сильную форму.

Снаружи щелкнула дверь, когда я как раз стоял со склянкой в руках.

Бросил все, и захватив крышку помчался к стене. Тайных ход вел мимо комнаты и по условному стуку стена исчезла, позволяя зайти.

— Там серьезно, да? — голос был женским.

— Весьма. Сработала старая магия. Некромант говорил про две ушедших души. Одна из них той бедной студентки, покончившей с собой от любви, а вторая вероятно Тауша.

Мысль о том, что с их точки зрения моя душа покинула замок и подмены не заметили, меня порадовала. Но то, что про меня знали, и не помогли покинуть мир ужасно взбесило!

— Ой! Значит, замок скоро рухнет? Магические замки всегда рушатся, когда их покидает последний хозяин.

— Нет — звук залпом выпитого перебил разговор — замок бы уже рухнул. Директор Лепс говорит, что возможно, тот некромант наплодил ублюдков. И если таковые учились в школе, то замок простоит до тех пор, пока их кровь не прервется.

— Но это очень опасно! Мы не сможем узнать, когда последний из его рода умрет. А если он уже дряхлый старик?

— Надо будет проверить на родство мальчишку. Он украл у Тауша кольцо и как-то повлиял на заклятье.

— Думаешь, он его крови и это замкнуло условие освобождения?

— Все может быть. Мальчик мог быть и просто девственником или некромантом с родинкой на левой половине задницы. А может все сразу. Условия ставили давно. Уже никто точно не знает какие. Одно из них, смерть. Студенты гибли там регулярно. Обходили все ловушки и находили свою смерть. Таких было около десяти. Но мальчика стоит проверить.

Магия портала кольнула кожу и голоса исчезли.

Так вот почему мне не дали нормально умереть. Не знали, что замок бы стоял прекрасно и без меня. Всю силу из него мы забрали пока оборонялись. А сам замок строили дальние предки, у которых тогда еще не было магии. Но кто мне помог вернуться оставалось вопросом.

Я быстро и аккуратно перебежал в свою палату, лег, и выпил зелье. Еле успел отставить склянку к пустым, как мир окутался образами и я впал в некий магический сон.


3

Зелье памяти накатывало волнами, выхватывая одну картину за дугой, распутывая воспоминания и обостряя их. И первым воспоминанием была смерть. Глупая, обидная и очень не вовремя. Каникулы вот только начались. Волной по дорожке вспыхнули вторые в жизни экзамены. Дни в библиотеке, ночи за книгами. Потом уроки. Воспоминания все расходились, и расходились назад во времени, показывая друзей. Настоящих друзей Мозарин не имел, но с некоторыми одноклассниками сдружился. Один из них и нашел в книгах описание того, как можно пробраться в мое место упокоение. Но сам не пошел. Знал что опасно. А Мозарин рискнул, полагая что уж ему то терять нечего. Его, сироту из пансионата исключить не могут. Происхождение сильно давило, заставляя делать глупости, ради мнимого чувства равенства с окружающими. К моему счастью, ничего про себя Мозарин не рассказывал. Кому интересно прошлое сиротки? Да и некому было спрашивать.

Воспоминание об сиротском приюте сквозь пропитывала тоска, и чувство ничтожности и ненужности. А еще злобы. Но мне показалось, что там не так уж плохо. Та что там плохо. Хорошо там было. Мясо раз в день, не на каждой баронской кухне видели. Одежду без заплат даже я в детстве не носил. Те сиротки, что были светлыми, на таких харчах отъедались не хуже собак на королевской псарне. В дверь боком проходили, а морда в шлем не влезала. Темные конечно были все худыми, но жилистыми. Единственным мелким получился некромант. Дальше я пожалел что зелье было столь сильное и воспоминание ушли дальше, чем мне было нужно.

— Очнулся? — Лекарь стоял склонившись надо мной.

— Ага. — Солнце было слишком высоко. Что не рассчитал со временем, я понял сразу. Все же я некромант, не зельевар.

— Кто то перепутал все зелья в моем шкафу — лекарь указал на одну из склянок — ты выпил не мое зелье, а ошибку старшеклассника которую надо было сразу же вылить. К счастью все обошлось. Ничего опасного я в этой жиже не нашел.

Я глянул на тумбочку. Моей склянки там не было, а одно из зелий, изменило цвет на зеленый и выпустила золотистый осадок.

— Я умру? — этот вопрос всегда смешил целителей.

— Разумеется. — лицо медика даже не тронула улыбка — Но не сейчас. Я буду наблюдать за тобой еще пару дней, что бы понять, как повлияло на тебя это с позволения сказать, зелье. Если заметишь что то необычное, то сразу сообщай.

— Можно идти?

— Собирайся. Твое наказание отменили. Считай это моим извинением.

— Спасибо.

Я скинул ночную рубашку и принялся быстро натягивать свою. Штаны лежали аккуратно сложенными. Под ними мантия. Сапоги стояли под стулом. Хотя я все это скидывал кое как.

— Тебя директор ждет. Сейчас пойдешь к нему.


Дорога по замку до кабинета нашлась легко. Спасибо мертвой девке. Ее воспоминания отложились в голове лучше. Их там было мало и они не путались. У парнишки в голове была сплошная каша, из полезных и бесполезных знаний. Зато он учился. Попасться на не соответствии знаний самое глупое.

По дороге сосредоточился на повторении пройденного за год. В общих чертах, я бы сам это давал ученику в первый год. Даже закралось подозрение, что на моих книгах и построили программу обучение некромантов. Но было и то, что я бы точно не стал давать. Темная боевая магия в мое время была исключительно для темных боевых магов. И пусть в моем замке были и такие книги, но по ним учили братьев. Для меня нашли отдельного старичка. Считалось, что секреты всех искусств сразу постичь нельзя.

Неожиданно остановился и обернулся. По лестнице шла женщина, высоко вскинув голову. Дорогое платье всячески подчеркивало прекрасную внешность. В глазах горел холодный огонек презрения, свойственный только эльфийкам на допросе. Атласная кожа даже нежнее эльфийской. Краска на глазах, как у воительницы троллей на выданье. Но эту краску наносили не пальцами из ведра, а тонким ватными палочками. Мертвая девка платила по золотому за такой рисунок на лице перед приемом и держался он только один день. И при всей этой красоте, смутившей мой устаревший разум, от женщины явственно ощущалась огромная сила болотной ведьмы. Болотными их называли за то, что жили они на болотах, в самых дальних топях, подальше от людей и магов, которые на них охотились, если могли. Болотные ведьмы славились тем, что с легкостью могли убить даже магистра целителя в открытом бою. Их магия нарушала все законы, обходила все защиты. Старухи с детства растили себе ученицу. Выживало дай бог пять из ста. И внешностью эти женщины не дотягивали даже до прокаженной гномки.

— Мозарин.

— А!?

— Призрака увидел?

— Болотную ведьму. — язык я прикусил тогда, когда понял что сказал. Леди Меге отличалась горячим нравом и под руку ей лучше было не попадаться. Преподавала она как не странно, магию природы и леса. Исключительно эльфийскую дисциплину в мое время. Но видимо не сейчас. — А правда, что болотная ведьма, проведшая ночь с мужчиной, на год теряет половину своих сил? — я уже понимал, что попал, но очень хотелось спросить. Вот как-то не представлялось мне, кто из мужчин добровольно изнасилует страшилище. Но если сейчас они выглядят так, то вопрос наверняка актуальный.

— Некромансер! — в глазах Леди Меге разгорался озорной огонек — Ты кажется еще не получил свое назначение на практику? Я беру тебя с собой, охранять моих девочек в лесу мертвых. Возьми все что тебе нужно в поход на три дня. Вылетаем сегодня ночью. — я из всех сил изобразил испуг. Лес мертвых меня не пугал. Ничего нового я там встретить не мог в принципе.

— Как скажете. А что по поводу силы?

— Первый триместр отнимает почти все силы. Но потом, до родов, они почти удваиваются. Так что, если надумал, то лучше сейчас, пока впереди еще три месяца каникул. А иначе я тебе сама все оторву.

— Нет нет! Я так, спросить.

— Посмотрим, что ты скажешь после практики. В полночь на старой башне. Не опаздывай.

Леди Меге пошла в свою сторону а я поперся к директору.


Замок, полный учеников, не вызывал никаких особых чувств. Я уже видел это в воспоминаниях и смирился. Да и переделали его много где. Хотя дом все же узнавался и ощущался именно домом. В голове даже мелькнула мысль, выучиться и стать директором.

— Эй! — Из-за поворота появился один из моих так сказать друзей и махнул рукой в сторону.

В закутке стояли все четверо. Впереди заводила, отправивший Мозарина в склеп.

— Ты им нас не сдал? — во урод! Даже не спросил как я.

— Нет.

— Принес? — в голове с трудом всплывало, что я оттуда должен был принести. Выходила какая то муть. В книжках про историю замка фигурировал ключ ото всех дверей, и тайных проходов, которым владел я и с которым меня похоронили.

Забыл сказать, по школьным записям, я сам пригласил основателей школы в свой замок и даже организовал факультет некромантии, подарив ему все свои книги, прежде чем погибнуть защищая замок от разбойников, пока все остальные основатели школы были у короля, получая разрешение. Вот так замок и стал школой полностью по всем законам, а я основателем лучшего факультета некромантии в трех королевствах, а может и во всех.

— Нет, Вик. — Мой кулак столкнулся с носом заводилы, отбрасывая того затылком о стену. — Я подслушал лекаря. До меня там уже умерло много учеников. Ты не мог не знать, если нашел записи в школьных хрониках.

— Дуэли хочешь? — заводила держался одной рукой за затылок, второй за кровоточащий нос.

— Думаете он вас не подставит под смерть? — я оглядел всех присутствующих. — Или вы знали?

Я внимательно посмотрел в лицо каждому. Что я там мог увидеть, мне было все равно.

— Забыл, что только мы тебя терпели, безродный? — Вик все еще не унимался, хотя продолжал сидеть у стены, зажимая нос.

— Только вы меня попытались убить. И лучше вам больше не попадаться мне на пути. Я больше не буду строить из себя хорошего. В приюте я бы тебе горло ночью за такое перерезал. Понял, меня, домашний мальчик?

Пинок по лицу получился сильнее чем я хотел. Вик отключился. Остальные отшатнулись.

Быстро вышел из закутка и направился к директору. До кабинета оставалось совсем чуть-чуть. Зато одной проблемой стало меньше. Теперь никто во всей школе, не знает, каким должен быть Мозарин. А если кто и знает, ну так что же. Смерть меняет людей. И не только своя. О мертвой девке уже наверняка много кто знает.

Директор занимал не главный кабинет хозяина замка, а как не странно, комнату слуг. Это была большая комната с тайными лестницами на кухню и на все этажи. Располагаясь она на этаже господ. Комната использовалась для всего. Тут спали самые преданные из общих слуг. Тут собирали инструктаж перед приездом гостей и балами. Отсюда носили дрова и уголь по каминам хозяйских кабинетов. Тут же пряталась охрана, что бы не мозолить глаза праздношатающимся гостям. А теперь, комната обзавелась предбанником с секретаршей.

Мне махнули рукой на дверь, даже не удостоив внимательным взглядом.

— Звали?

За дверью располагался небольшой кабинет, с массивным столом и шкафами вдоль боковых стен. В шкафах наверняка были потайные двери, в боковые части комнаты. Так как сам кабинет, даже с приемной, был не более четверти от размеров бывшей комнаты слуг.

— Мозарин! — Лепс стал, и направился к одному из шкафов — сядь на стул.

Передо мной, поставили мой же семейный артефакт, определения родства.

— Что это? Я ничего не делал!

— Просто положи руку на черный шар.

Я несмело вытянул вперед левую руку. Если этому мальчику так не хватало происхождения, то я то могу его получить. Хотя странно все это. В мое время, интересовало только родовитость первой жены и то не всех. А уж родовитостью товарища в одном с тобой ковене, интересовались в последнюю очередь. В конце концов, родовитость можно получить. Через деньги, славу, правильные связи. А тут, прям как собак ценили по родословной.

— Правую!

Знаю что правую, но нужно же время настроится на семейную реликвию. Пробудить ее.

Шар стал медленно светиться, повинуясь мысленным командам.

— Я, Тауш, девятнадцатый глава рода Дескураут, приказываю тебе, признать это тело и поставить на него клеймо главы рода. — говорил я все это конечно мысленно и без слов. Но артефакт хозяина признал, и стоило опустить руку, как тонкая змейка рук опоясала запястье, вырисовывая на нем семейный герб — мертвая крыса в короне на щите. Щит достался от основателя рода. Крыса сменила булаву во времена седьмого. Мертвой она стала после десятого главы рода, а корону добавила младшая дочь Якода Девятого, местного короля, отославшего ее за темный дар в самую дальнюю часть страны замуж за такого же нечистого, но благородного темного мага. Бабушка удачно вписалась в семью.

— Ай! Больно! За что! Я ничего такого не сделал! Снимите! Я буду себя хорошо вести! Это блок на магию? Следилка? Меня не выпустят из замка в таверну? — заголосил как мог и отдернул руку. Даже упал со стула. Вставая отгородился им от Лепса, потирая запястье и кидая украдкой взгляд на артефакт, сменивший черный цвет на золотой.

Лепс вытащил из-за фальшивых книг большой кубок и наполнил его вином. После чего сыпанул трав и свалился на свое кресло за столом.

Залпом кубок директор не осилил. И продолжил потягивать мелкими глотками, смотря на мою руку.

— Ты знаешь кто твои родители? — Лепс решил начать из далека.

А я решил подыграть.

— Знаю.

— Да? И кто? — Лепс допил свой кубок залпом.

— Ничтожества, не достойные второго проклятье в спину. Хоть сейчас готов отречься от них второй раз. От дня приема в школу, мой род — само королевство. Мой глава, сам Король.

Я выставил вперед правое запястье, сжав руку в кулак. Левая рука шарила на поясе, где у Мозарина никогда не было своего ножа.

Я даже успел расставить ноги пошире, призвать силу и набрать полную грудь воздуха, как меня спеленало обездвиживающим заклятьем. Директор Лепс пошел наливать себе второй кубок. Я так и стоял вытянув запястье в ареоле собственной силы.

— Это артефакт рода Дескураут. Он не просто признал в тебе их кровь. Он признал тебя главой рода. Единственным и последним Дескураут. На твоей руке родовой знак. Такой есть только у очень старых родов. — Лепс отодвинул свое запястье и снял иллюзию, показав свинью в котелке. Выходило, что его предок был не меньше чем придворным поваром. — Очевидно, что ветвь боковая, от незаконнорожденных. Последний законный наследник рода умер, основав твой факультет и отдав свой личный замок под школу. Да, мальчик. В этих коридорах ходили твои предки. И артефакт признал тебя их наследником. Он кстати теперь твой. Замок и земли разумеется школы. Твой предок передал все свое имущество на создание школы еще при жизни. Факультет некромантии был его главным детищем всей жизни. К сожалению он не успел воплотить свою мечту сам. Трагически умер. Но ты должен, нет, просто обязан воплотить его мечту и стать главой факультета. Разумеется, для этого надо учиться и быть лучшим.

Заклинание наконец то меня немного отпустило. Я смог говорить.

— Чушь все это. — выдохнул я на одном дыхании.

— Не спорю. Но за твое обучение платит корона, и после окончания ты на многие года принадлежишь ей. Так что готовься после школы продолжить жить и работать тут. И лучше тебе возглавлять некромантов, чем черпать говно из выгребной ямы. Род тебя признал. Точка.

Лепс махнул рукой и предо мной возник мой парадный портрет и зеркало.

Сходство с портретом было. Со мной настоящим нет. Как назло, на портрете было видно и родовой герб на запястье и даже кольцо. А еще Мозарин был настоящим зеленоглазым блондином, каким не был я. В черной мантии с алой подкладкой, и тем же выражением лица, даже я мог был поверить.

— Я могу идти? Леди Меге велела подготовится к практике.

— Еще кое-что — Лепс махнул рукой и родовой рисунок на запястье покрыло заклятие тайны. Под ним линии ускользали от взгляда, не давая увидеть рисунок — до совершеннолетия. Так будет лучше для тебя же.

Дверь открылась и в нее вошла Меге. А я так и стоял столбом, окутанный силой в самой пафосной позе. Зеркало и портрет все еще висели иллюзиями возле меня.

Чуть ослабил заклинание Лепса и изменил положение пальца. На все не ушло и доли секунды.

— Что здесь происходит? — Меге только взглянула, как приняла боевую стойку, выставляя вперед руку. Сила мгновенно окутала ее сиянием болотных огоньков.

Лепс в недоумении посмотрел на Меге, на меня, на Меге, на мою руку, на меня, на Меге.

А я что, я сложил пальцы в старом и наверняка запрещенном знаке, с которого начинаются очень сильные заклинания для самопринесения в жертву, с целью ну очень сильно проклясть своего обидчика. Кулак был все так же сжат, но средний палец полностью выпрямлен.

— Леди Меге! Я не хотел. Это все Директор Лепс. Он ничего не рассказал пока я не активировал артефакт!

Меге опустила руки и отозвала силу. Лепс отчетливо выдохнул.

— Почему родовой артефакт Тауша поменял цвет? Не расскажете, директор Лепс?

Лепс убрал иллюзии и снял с меня заклинание.

— Дескураут меня в могилу сведут своими выходками. Что замок, что Лепс, что этот. — директор ткнул пальцем в мою сторону.

— Значит предположение подтвердилось?

— Полностью.

— Пойду скажу завхозу, что бы подготовил место в склепе.

— Какое место? — Видимо Меге тоже отличалась юмором. Ну так я подыграю.

— Для тебя. Вдруг ты случайно умрешь до того как оставишь потомство.

— Я пока не хочу оставлять потомство!

— Значит и умирать тебе пока запрещено. Но место рядом с Таушем мы подготовим. Положение обязывает тебя лежать после смерти именно там.

Спасибо, належался. Буду умирать, лично позабочусь, что бы душу в теле запереть не смогли.

— И не вздумай болтать. А то займешь это место раньше, чем рассчитываешь. Ты-то должен понимать, что люди не такие добрые как кажутся. Всегда найдутся завистники. — Лепс погрозил пальцем, махнул в сторону двери.


4

Комнаты учеников факультета некромантии располагались в моем крыле. И входить туда было странно. Большая зала, с которой начинались мои покои, еще хранила пышность убранства. И мой портрет, и мои диваны, кресла. Все то красивое и пышное, что было у меня для сидения, и самые лучшие столики, тумбочки, даже пара шкафов. Все это вынесли на вход в крыло и устроили общую комнату для учеников, где все могли собраться кучками и поговорить. Тут же устраивались и собрания. Чаще неофициальные.

Внимание на меня не обратили и я спокойно прошел в глубь коридора. Он казался тем же. Но я уже прекрасно знал, что за парадными дверьми, ведущими из общего коридора, выстроили маленькие прихожие, с туалетами и душевыми. А уже из коридора шли двери в маленькие комнаты школьников, на четверых каждая. Выходило по одному окну на комнату. От старого назначения крыла не осталось и следа. Даже лично мои покои стерлись за бесконечными комнатами учеников.

Вошел легко. Защита на каждой двери признала во мне Мозарина. Даже личные ловушки поставленные соседями вспомнил. Быстро подошел к своей кровати, второй от двери, и открыл сундук стоящий в изголовье. Вещей там было мало и все казенные. Еще книги из библиотеки и кошель. На память там было почти с золотой. Немного, как я понял, но это все, что у меня было.

Кошелек пошел на пояс, а я прочь из ужасной комнаты. Четыре кровати вдоль стены. Четыре стола напротив. Четыре табурета и четыре сундука. Даже в казарме его величества было больше индивидуального. Память подсказывала, что в дни учебы, все столы завалены книгами и кое-где стоит практический материал. Но чаще все учили в библиотеке, а практику делали в общих лабораториях.

Дверь открылась и в комнату ввалился Пит. Он был старше Мозарина и учился уже четвертый год.

— Выпустили? — не помню, что бы Мозарин с ним дружил.

— Да. Целители ночь продержали. — отвечал я так же нейтрально.

— Целители? Вся школа уверенна, что ты показал свое истинное лицо и убил благородную. Мы думали, ты в тюрьме сидишь.

— Если бы Милена — я все же вспомнил как звали мертвую девку — наняла меня помочь уйти из жизни, я бы не потащил ее в склеп и руки резать не стал. Есть чудесные настои. На костре как живая бы лежала, и даже дергалась в цепях. Живолист, марципан, корень болотника, ногти мертвой собаки, волосы темного мага, пыль с перекрестка дорог. Точный рецепт есть в большой книге с единорогом и змеей на обложке. Спроси у Лепса, если не веришь.

Пит даже ухом не повел. Мозарин часто бывал в библиотеке и читал такое, что остальным было бы не интересно.

— Я вечером на практику. Останешься в комнате один.

— Я тоже. Дня на три.

— У меня неделя. Надо еще к кастелянше зайти за доспехами. Мы будем вскрывать могильник. Так что будет повод примерить броню для некромантов. А ты куда?

— Меге в лес мертвецов в качестве охраны записала. Попался под руку неудачно.

— Если повезет, девки голышом бегать будут. Хоть посмотришь.

— Так бы она меня и взяла в наказание за острый язык в на такую практику.

— Хочешь жить, смотри в лес.

Пит лег на кровать прям в сапогах и прикрыл глаза. А я пошел к кастелянше. По воспоминаниям, ее каморка была там же где и у нашей прачки.


Коридор вывел к безлюдной части замка. Узкий проход для слуг, и редкие служебные помещения. Ученикам наверное страшно было тут ходить еще и потому, что мне в спину уткнулся мертвый взгляд.

— Кто ты?

Ощущения взгляда пропало, стоило обернуться. Но дух был тут. Он никуда не делся. Стоял за потайной стеной.

— Мы знакомы? — сказал я сразу, как дух исчез с того места, где прятался.

Впереди звякнуло. Повернулся и увидел королевский золотой на полу. А дух исчез.

Монетка полетела в карман. Не в моем положении разбрасываться деньгами. Духи не умеют заключать сделки. Просить об услугах могут, но обычно не так. Этот дух не пытался показаться. Скорее передал и ушел. Но от кого? Монетка была старой, в грязи и пыли.

Я еще раз достал ее и осмотрел. Король на ней был еще тот, при котором я родился. Но золото есть золото. Оно может менять стоимость, но не более. Все золотые монеты всегда были в ходу одномоментно. И не только наши. В хороших лавках были и весы для монет, и амулеты проверки.

— Добрый день. — я постучался в комнату и приоткрыл дверь.

— Ась? — старуха проснулась и слеповато щурясь против светлячка, висящего над стойкой протерла глаза. Ставни были задвинуты. Видимо спала.

— Меня на практику с Леди Меге отправили. Сопровождать девочек в мертвый лес. Сказали взять все, что нужно.

— Какой год?

— Первый закончил.

— Ничего тебе не нужно. Обойдешься.

— Что б у тебя борода выпала, и леший полюбил. — я сплюнул в сторону гномки и вышел.

С той стороны двери раздались причитания и звук упавшей посуды. Но я уже быстро шел подальше. Идти в лес без теплых вещей и продуктов было глупо. Оставалось сходить в деревню и купить все нужное в трактире. А за столько лет, там может и второй открыли.


Проверять, можно ли мне выходить из замка не стал. Я бы и одного ученика так просто не выпускал, а тут их тысяча. Да и память мальчишки еще тогда дала понять, что так просто из замка не выпускали. Он еще не выходил. Да и не было ему это нужно. А мне нужно.

Так что у первого подходящего места, я свернул в потайной ход.

Узкий пыльный коридор пронизывал весь замок. Из одного конца в другой можно было пройти совершенно незаметно. Только надо защитить одежду от пыли простым заклинанием и настроить глаза на полную темень.

Пока шел, в голову пришло, что эта самая монетка как раз отсюда. Что в тайные хода могли так и не попасть. Или не во все. Так как коридоры часто вели в никуда или точнее к комнатам. А еще чаще, коридоры разделялись преградой, пройти которую было просто, только если знаешь как. А если не знаешь, то можно остаться в каменном мешке.

Мысль о том, как я, глава рода, сильный и взрослый некромант, буду рыться в ловушках, в надежде найти несколько монет в костях несчастных показалась не столь унизительной, сколь утомительной. Тайных ходов было уж очень много. А посторонних мало. Хотя если натаскать небольшое умертвие, работа пойдет лучше. Заодно и другое ценное может найду. Интересно, как там мои личные покои в потайной комнате? Там были и самые редкие и сильные книги, и дорогие сердцу вещи. И даже сундук с золотом на случай побега. Вот только с текущими ценами, никаких золотых не хватит. А комнату мою наверняка нашли. Маги должны были вдоль и поперек прочесывать замок в поисках ловушек и ценностей.

Наконец тайный ход закончился и я вышел в сторону деревни. И обомлел.

Тайный ход вывел аккурат на огромную площадь большого города. Еще повезло, что выход прятался так, что бы и смотрящие на стену дозорные врага не заметили. А куда теперь выходят остальные тайные выходы, и тем более подземные тоннели даже думать не хотелось. Некоторые дома стояли прямо вплотную к стене замка.

Память выдала скромные обрывки, что город у школы звался Крастиан. Яблоня на эльфийском. И памятник эльфу любующемуся яблоками на главное площади был.

Плутать в незнакомом городе можно было долго и так ничего не найти. Так что вопрос надо было решать быстро.

— Уважаемый! Салай! Со герстиль ви аль вине? А где тут трактир недорогой, но без дурных людей? — эльф развернулся, глянул на меня открывая рот, и дал деру. Ну не догонять же его?!

Огляделся, кто еще есть недалеко, но все шли по своим делам. Пришлось и мне прогуляться по площади.

Дома мне понравились. Высокие, красивые. Каменные. Улицы не грязные, и нищих мало. Меньше половины жителей. А люди изменились. Колец не носили, одежды другие. Говорок другой. Опять же эльфы на каждом шагу.

На площади то тут, то там стоял торговый люд с лотками. До настоящего базара это место не дотягивало, но все же лотков было много. Запахи пробудили аппетит. Принюхался и заметил толстую бабу с трольскими корнями, стоящую и большого котла с супом. Народ возле нее был вполне приличный, торговый. А раз свои заказывают, то можно есть.

— Сколько за обед?

— Десять. — медяков, подсказала память.

Сунул руку в кошель и отсчитал десятку не вынимая руки. Других монет в кошеле не лежало. От торговки это не укрылось. Как и размер кошеля. Вся моя платежеспособность открылась ей на раз.

— За два медяка еще ломоть хлеба дам.

— Дайте. — два медяка не жалко, а жрать хотелось.

На прилавок у котла встала глубокая чашка. В нее поставили ложку и бухнули половник супа. Аккурат с чашку. Сверху легли два ломтя мягкого хлеба.

Быстро посмотрел по сторонам. В мое время хлеб пекли маленький, круглый и твердый. Его ломали в суп. А такой, мягкий, подавали к мясу за высоким столом. Но народ сидел и ел хлеб в прикуску.

Отошел к лавке и сел за большой стол. Похлебка оказалась вкусной. С мясом, и овощами. Не пустая. На ложке, которую поставили в чашку, оказалась сметана. А в самом супе еще и клецки на яйце. Даже мне понравилось. Такое не у стены с котла продавать, а на стол в будний день в замке ставить. Но кто же кроме знающих у полукровки покупать еду станет?

Настроение после похлебки стало лучше не бывает. Все проблемы отошли на второй план. Да и какие проблемы? Так, вопросы.

— Уважаемая, а не скажете, где бы мне купить себе в поход, хлеба твердого. Такого, который не портится долго. Что бы в суп можно было заварить?

— У троллей и купить. Не пекут люди такое. И у меня нет.

— А найти бы их где?

— А где не ищи, все равно там уже нет. Ты я вижу из благородных, хоть и не богат. Наверно и как путешествуют с книг-то только знаешь? А в трактире большом купить денег нет?

— Заметно, да?

— Заметно. Шел бы ты вон туда. До мастерового квартала. Там одна корчма маленькая есть. Увидишь. Скажешь дорожную еду нужно в поход. Дорого не возьмут.

— Благодарствую.

Мастеровой квартал выглядел победнее домов у стены. Тут были больше деревянные дома, но зато большие. Первый этажи сплошь уставлены товаром. Прошел я уже по улице далеко, когда почувствовал магическое пламя в печи. Оно хоть и светлое, но десяток лет в скитании по дорогам королевства учат чувствовать хороший постоялый двор или харчевню издали.

Дверь только была обычной, и без вывески. Но мало ли почему?

Дернул за ручку и зашел. И тут же понял, что не в харчевню.

— Чего тебе малец? — за прилавком стоял темный маг. Достаточно сильный и в возрасте. Лицо его хорошо скрывал капюшон мантии. А вдоль стен стояли товары для темной магии.

— Таверну искал. Ошибся.

— Дальше она. А чего сюда зашел? Вывеску мне что ли нарисовали? — в руке у мага явно ощущался амулет правды. И парочка боевых.

— У вас магическое пламя в печи. Вот и подумал.

— Так ты не за выпивкой шел?

— Нет. За хлебом в дорогу. Может еще за чем, если сторгуюсь. В поход меня вечером в школе ждут.

— Ну там мы каждому покупателю рады. Хлеб говоришь в дорогу. Ну так в моей лавке закупаются темные маги. Как правило очень темные и те кто совсем вне закона. У меня и дорожная еда есть. Каши распаренные и сушеные, хлеб суповой, оленина вяленная. — пока маг говорил, за его спиной сгущалась тьма. А по лавке расходился гламур, наводящий ужас.

— Это же как мне повезло! Темные маги вне закона дрянь жрать не будут! А уж как проклянут, если усрутся сбегая от светляков! Костьми лягут, но тому кто погубил припомнят.

Мужчина расхохотался. Вся тьма тут же растаяла а гламур иссяк.

— Денег то у тебя хватит?

— Есть немного. Золотой с медяками. Но это и все. А надо много. У вас то наверное все для побега найдется. Мне в поход самое то.

— Золотой говоришь. Не густо.

— Чем богаты, тем и хлеб.

— Колечко смотрю носишь? Разговор вести умеешь. Папка научил?

— Ну… есть немного. Папка то темным магом был, а я так, некромант.

— Знаешь что нужно?

— Мешок за спину, котелок, еды легкой на семь дней, огненный камень, соли, перца, ниток с иголкой, и ножик если хватит.

— Золотой то покажи. Проверить. Может и хватит если не тертый.

Я аккуратно достал монетку.

— Стоглавик! Вот тебе и золотой с медяками. Простите господин, не признал. — стоглавик. Стоглавик. В голове всплыл образ из памяти девки. Большая золотая монета старой чеканки, за которую давали сто современных мелких золотых монеток размером с ноготок. Я и не понял дурак, что монеты поменялись. Медные как были так и остались в размере, только подешевели, а золото и серебро раз в сто меньше чеканить стали. То то я удивлялся ценам.

— С ножа и котла начнем. Мне заметное и особое не требуется.

— Ваше право. — маг поклонился и полез доставать с полок. — у меня и ритуальные есть, и простые. Все имеется.

На стол легло с дюжину ножей. Я распростер над ними руку, призывая заклинание для проверки стальных вещей и оружия. Два ножа ощущались очень качественными и смотрелись очень дешево.

— Этот. Потертый с черной ручкой.

Таким же образом были найдены два котла, с общей сборной крестовиной. Котлы с крышками. Заговоренные и защелкивающиеся на запор. Что бы не пролить в дороге. Фляжка на пояс. Пояс с ножнами на нож.

Еды набрал хорошей. После похлебки рука не поднялась жадничать. Кроме хлеба взял каши подготовленные, порционные в кишках как сосиски навязанные и сушеная оленина с копченым салом нашлись. Был и сушеный чеснок с луком, и зелени большой мешок разной. И корешки сушеные. Больше правда для зелий. Петрушка с морквой, камнеломка, дягиль, горка купена. На целый пир хватит. Перцев одних три вида. Лечебных трав забирающие яды и гниль из болотной и тухлой воды. Даже сахара кошель купил. Все уложил в неприметный черный заспинный мешок, но добротный. Маг уговорил на спальный плащ, с теплой подбивкой и непромокаемый. Огнекамень взял сразу с кучкой сухого мха. Он не тяжелый, а разгорается очень жарко.

— Еще что желаете? Посох есть, с молнией.

— Ложку большую деревянную! Чуть не забыл. Без молний!

— Ложку так ложку. Есть с последней трапезы осужденного на казнь, есть ведьмовские. А вот, нашел. Обыкновенная. Чудом осталась. Все раскупили.

— Вот теперь все.

— Ну вы гляньте господин. Вдруг чего еще приглянется?

По полкам стоял все что только можно. Смысле законного. А за прилавком и незаконное чувствовалось. Товара было много и разного, но мне от него прока не было. Но все же нашлось и для меня.

— Амулет стазиса самый маленький. В рюкзак к продуктам. Связку костей. И краску на лицо.

— Вот теперь вижу, что господин некромант зашел. — маг достал из под прилавка связку человеческих ребер и горсть фаланг пальцев. — костяного голема не каждый делать умеет. А баночку краски и амулет с полки возьмите.

— Расчет?

Маг сверился со списком и сложил цифры

— Три золотых, семь серебряных.

— Сдачу медью выдадите? — я положил стоглавик на стол.

— Выдам. — Маг даже подмигнул.

Медь я пересыпал в кошель, а золото по одной монетке засунул в пояс. Там для этого с внутренней стороны магический шов шел.

— Ты и правда в школе учишься?

— Первый год закончил. Вот и до первой практики добрался.

Маг извлек из за прилавка небольшого сахарного петушка в форме черепушки.

— Презент для нового покупателя.

— Благодарствую.

Петушка я убрал, поклонился чуток, и накинув капюшон двинул наружу.

Солнце уже успело подсесть и я решил долго не гулять. Обошел площадь, немного у стены, и найдя еще один тайный ход, удачно расположенный в очень безлюдном месте, нырнул в него.


5

Пока гулял по потайным ходам, пока осматривал на предмет посторонних, чуть не опоздал на сбор группы. Зато нашел кусок коридора, который ученики использовали как кабак. Для них то это была просто комната в стене. Заклинание на вход судя по всему взломали уже давно, заменив своим. Так что я в арендную плату забрал одну маленькую бутылочку крепкого вина. И оставил на ее месте пятнадцать медяков. Пусть думают.

Краску на лицо привычно наносил на ходу. Мазнул по бровям, под глазами и закрасил все внутри. Получилась стандартная раскраска некроманта — там где глаза все черное от уха до уха. Так сильнее выделяются белки глаз. Мозарин даже о ней читал. Пальцы почистил заклинанием. И выругавшись, полез по второй лестнице на самый верх старой башни. Почему именно эту башню назвали старой, я лично не понимал. Строили ее вместе со всеми.

На площадке стояла кучка девушек, и весело переговаривалась. Рядом стоял парень, некромант. В странной кожаной одежде, расписанной рунами и с костяными пластинами внутри. Видимо, тот самый доспех. Леди Меге стояла чуть в сторонке, возле вязанки дров.

Все смотрели на лаз и ждали меня. Поэтому я вышел тихо, с другой стороны.

— Где этот дрянной мальчишка?

— Нам его долго ждать, Леди Меге?

— Еще пять минут. Не успеет, и получит у меня.

— А может ну его? Нас двоих хватит. — я принял самую скучающую позу в углу, подальше от остальных.

На мой голос повернулись все!

— Ааааа! — заголосило пару девиц.

— А может и надо подождать. Фиг мы вдвоем умертвий от этих девушек защитим.

— И давно ты тут? — Леди Меге смотрела с недоверием. — Держи. Полетишь в конце, перед Леопольдом.

При виде метлы мне стало плохо. Мозарин на ней летать немного умел. Я же видел в первый раз. Наверное я слишком сильно побелел, так как девочки еще плотнее сжались в кучки.

— Вот нет бы по-человечески, костяные крылья дать. — я аккуратно взял метлу двумя пальцами.

— А по морде тебе не дать? Костяные крылья ему. Диплом защитишь по боевой некроартефакторике, тогда и летай себе на крыльях. А для женщин и детей вот это. — Леопольд мне уже заранее не понравился. Сам то за метлу держится как заправская ведьма.

— Сам-то тоже не на костяном драконе летишь.

— На моей костяная ручка и набалдашник. Специальная модель, для некромантов. С повышенной грузоподъемностью, и тройным заговором.

— А если веник из лебеды набрать, тогда еще и некромантско-целительская будет.

Я закинул ногу на метлу, как на шест для лазанья и зажал под коленом древко. Обхватил руками покрепче и устроив булки по сторонам древка аккуратно проехался на метле вокруг девочек, не наклоняя ее вперед, что бы не взлететь. Воспоминание были еще свежими и вроде давались.

— Глупости не говори. На лебеде не полетит. Девочки, взлетаем!

Девочки похватали метлы и как одна взлетели в темноту вслед за Меге. Я чуть наклонил свою метлу вперед и медленно по спирали стал подниматься в воздух, как поднимал бы дракона. Было страшно. Вот честно. Даже не смотря на то, что я в любой момент мог уйти на тропу теней и там уже все равно, как высоко я буду. Там я могу лететь подобно духу, рассекая пространство.

Лео прицеплял к своей метле большую сумку. Сумка была длиной со всю метлу и размером с три мешка сразу. Дальше не видел. Активировал ночное зрение и наклонил метлу еще сильнее в сторону девочек. Видимо перестарался, так как догнал, обогнал, чуть не свалился. Развернулся, и заложив петлю через голову вниз, все же смог пристроится в хвост.

Лео спокойно догнал и пристроился сзади. Его метла шла ровно и спокойно. Управлял он ей через костяную рукоять, регулируя положения наклона, за счет влияния на костяной набалдашник.

Моя же метла, ничем кроме заговора от падения и защиты от столкновения с препятствием похвастаться не могла. И понял я это почти на практике.

Когда наш косяк полетел ровно и все заняли свое место, Меге ускорилась. Пришлось и мне еще раз подстраиваться. Балансировать на лету, на этой палке было не то что сложно, невозможно почти. Особенно, когда тело не твое и вес свой все время считаешь раза в два больше. Так что пируэтов я наделал еще много. В конце даже страх потерял, и ушел чуть выше, летя над косяком сверху и сбоку. Так бы я на драконе или с крыльями нападал на ведьм в воздухе, если бы сошел с ума.

Все резко подняли метлы вверх и затормозили. Я как был, пролетел вперед, и заложил боковой поворот на всей скорости. Не разобрался, как в повороте скорость сбавить. Метла же повернута. Так что все спускались плавно, а я нарезая спирали вокруг них. Уже у самой земли, я все же выровнял метлу и почти вертикально опустился вниз, чуть не ударившись.

— Мозарин, у тебя фей в роду не было?

— А кто их знает? Я сирота. — Меге закрыла рот не став говорить что хотела, а девочки стали переглядываться. Даже услышал, как захлопнулся мой шанс на легкий романчик. — так что смею надеяться, мои предки летали на костяных драконах. Но вас всех и на половинку крыла не хватит.

— Мозарин! Займи свое место с Леопольдом и что бы я тебя не видела и не слышала. Почувствуете опасность, дайте знать.

Лео стоял очень внимательно смотря по сторонам и прислушиваясь. Возле него висела его метла. Несмотря на то, что палка была совсем горизонтально, метала строго держалась на одном расстоянии от земли, держа на себе поклажу.

Девочки сложили метлы в одном месте и Меге накинула на них защиту. Я свою метлу перекинул через плечо и отдавать не стал. Да и не просили.

— Как там тебя?

— Мозарин.

— Так, Моз. Моя сторона правая, твоя левая. Впереди Леди Меге. Ее нежить не тронет. Просто уйдет с дороги. Но может попробовать напасть с боку или сзади. Пользы от тебя в бою мало, так что просто следи. Просрешь, и по твоей смерти я почувствую нападение.

— Так точно, Капитан. Вы как всегда добры, Капитан. Служить в вашем ковене честь для нас, Капитан. Мы все счастливы умереть за вас, восстать и снова умереть, Капитан.

Лео сел на метлу как в дамское седло и поскользил в свою сторону ничего не говоря. Через два шага и я сел на метлу. Высокая трава грозила замочить не только сапоги, но и штаны. Но сидеть, мне не светило. Все что смог, это улечься на метлу, уперев ноги в прутья. А что бы не свалиться, пришлось доставать одно ребро и оборачивать им кончик древка. Хватило на два кольца. Зато рукояти мне не требовалось. Я и так могу задать направление.

Девушки поснимали одежду и остались в одних ночных рубашках. Но с такого расстояния ничего интересного там видно не было.

Поляна быстро закончилась и начался лес. Пришлось лететь ближе и пустить пару поисковых заклинаний. Никакой нежити не ощущалось. А за небольшой полоской леса, опять открылась поляна. Но эта поляна была на костях. Сотни и сотни животных приходили сюда умирать. В природе это вполне обычно. Травы впитали их смерть и приобрели какие-то особые свойство. Именно эти травы девочки и собирали. Меге периодически приносили собранное на проверку. Большую часть она принимала, а что не принимала, про то рассказывала долго и подробно.

В отдалении показалось умертвие. Пока его чувствовали только мои поисковые заклинания, разосланные во все стороны. Пришлось вспоминать, что конкретно умеет Мозарин.

К счастью, заклинание нужной силы, что бы прибить зверушку он умел и даже сдавал. Все же первое чему надо учить новичков, это выживать. Заодно и силы проявятся с перепугу и самые главные умения сформируются.

Я незаметно послал упокоительное заклинание на встречу зверушке. Та вышла на край поляны и окончательно упокоилась. Лео повернулся в мою сторону, ощутив магию и одобрительно кивнул. После чего принялся колдовать поисковую сеть.

До конца ночи, то Лео, то я замечали одиночных тварей. Все как одна обходили Меге и шли с нашей стороны.

Меге подозвала Лео к себе. Девочки насобирали столько сена, что хоть кроликов разводи. Так что я продолжил охранять, перелетая от моей точки к точке Лео и обратно. С костяными кольцами на конце древка это давалось очень легко. Так что развлекался я тем, что кружил на посту, потом резко ускорялся, перелетая на другую сторону и опять начинал медленно кружить. Зря конечно рисовался перед девчонками. Отношений я точно не планировал. Успел понять что сейчас мне это даже вредно. А если понравлюсь, то придется осаживать. — Леди, несмотря на происхождение, я тоже имею гордость, и не готов быть вашей игрушкой на час. — Леди, то, что я сирота, без наследства, не значит, что я настолько нуждаюсь в благотворительности. — Леди, не думаю, что ваш отец одобрит меня даже на роль вашего никого. Последний вариант мне понравился. А если сильно прижмет, то всегда можно доехать до деревни. Там то пусть и сердито, но не дорого и главное без последствий.

— Моз, светает. Идем лагерь ставить. — Лео из всех сил махал рукой, стараясь привлечь внимание.

Навалился на метлу и не спешно полетел к остальным. Девки тут же повернулись задними сторонами, пряча прелести

— А тебя смотрю они не стесняются. Знают что боятся за девичью честь не надо?

— Знают что я завидный жених, в отличии от тебя.

— Вашими стараниями наш интернат никогда не оскудеет ублюдками.

— Хватит! — Меге не дала развить тему — Тут леди.

Сквозь лес до соседней поляны шли молча. Зато в дороге попались много хороших лосиных костей. Толку в них магического мало. Зверье не человек, из костей много не вытянешь, не вложишь. Но больно неудобно мне было на метле.

Новая поляна располагалась на небольшом возвышении на изгибе реки. У самого края росли три больших дерева с большой кроной. Между ними трава была сильно ниже. Девочки все кучкой и уселись возле одного из деревьев.

— Мозарин, твоя вахта до полудня. Потом разбудишь Леопольда. Он тебя на пару часиков сменит.

— А кормить ужином будут?

Лео залез в сумку и достал миску еды в заклинании глубокой заморозке.

— Хочешь ешь на посту, хочешь сменимся. Мне еще лагерь ставить. Поэтому твоя вахта больше.

— Вы что, еду с собой из школы принесли? Готовую?

— Ну да.

— Ухахахахаха!!! — я чуть ли не пополам согнулся. — Ведьмы готовить не умеют! Кому скажи, не поверят!

— Мы леди! Маги!

— Сам ты ведьма!

— Ой не могу! — меня все еще разрывала так, что болела грудь и катились слезы — Ведьма в лес со служанками и кухарками ходить будет! Вот умора то!

— А сам то готовить умеешь? — Меге смотрела не одобрительно но не защищала девочек.

— А чего там уметь? Было бы что, а приготовить всегда можно. Вон, в песке ракушки, на траве улитки. Лопух растет.

— Это для кухарок! Простолюдинок! — возмущалась особенно толстая девочка.

— А я умею готовить! — возгласы разом стихли — Папа сказал, что леди должна уметь все, что умеют служанки в ее замке. И еще в сто раз больше!

— Вот! Достойный муж, растит подобающую дочь! — я выдержал маленькую паузу — Лови ее хоть весь белый совет, с собаками, а родное болото и спрячет и прокормит. И служанок с лакеями таскать за собой не надо. Толку от них на болоте? Только алтарь смочить!

— Вот еще! У меня замок есть! С отрядом.

Про замок и хотелось сказать, да слова в горло не лезли. А тем временем, Лео достал из сумки огромную палатку, бочку с водой, подогрел ее и развел костер в жаровне на ножках. Угли и те были в сумке. Девушки стали по одной уходить в палатку, пока Лео на большом пледе расставлял миски.

— Если умру, услышите самое страшное — тишину.

Достал из рюкзака спальный плащ, накинул на себя, и устроился у дерева, спиной к лагерю, глазами в сторону леса. Поляна надежно защищала. Все было видно. С боков тоже не подойти. С воды залезть можно, но мертвяки не могут через текущую воду перейти. Даже близко подойти не могут. Только водный мертвяк, именуемый в народе мавкой, может жить в воде. Но он под солнцем на берег не залезет. Вот дикий зверь, совсем другое дело. Так что я выставил сигнальный контур не только от мертвых, но и от живых. Отдельно прошелся по склону и воде.

— Hооо du sparr wem lil ja, vooo du im terr lila — я очень тихо запел очень старую песню. Даже в мое время, она была старой, еще когда дошла до людей. Красивый тянущийся мотив немного наводил грусть, но зато неплохо звучал. Обычно то дозорный стоял ночью. А что бы все знали, что он еще жив, негромко распевал песни. Когда твои враги неупокоенные, они все равно знают где ты. Живого они учуют раньше, чем услышат песню. А песня юной трольки которую отдали замуж в чужое племя включала сорок пять куплетов о том, как тяжело жить на чужбине. К концу последнего куплета, она уже жаловалась на неблагодарную жену младшего сына, не достаточно почтительно исполняющую свои обязанности ухода за стариками. Куплетов могло бы быть и больше, но тролли тогда долго не жили.

— Красиво поешь. — Меге подсела рядом, протянув горячую миску. — и произношение красивое.

— Какую только фигню не выучишь со скуки. — я взял миску и попробовал. С похлебкой у стены не сравнится, но есть можно. — Эту песню часто пели дозорные, в королевских отрядах зачистки, после войны.

— И ты знаешь о чем песня?

— В общих чертах. Язык то старый. Но перевод я читал. Если уж девушке не люб, то ничем ей не угодить. И племя муж захватил, и в волчьи меха ее одел. Ожерелья из собачьих зубов дарил. И все равно все ей в Йеге и его родне не нравилось.

— За красоту Йодр отдали замуж в десять лет. Вырвав из привычной жизни. Не удивительно, что она так и не полюбила того, из-за кого разрушили ее детство.

— Вы тоже знаете эту песню?

— Я пять лет провела в отряде. На том месте, где Йодр обвиняет третью жену Йеге в порче тотема, мне обычно надо было вставать и идти готовить завтрак.

Часов в пять. Но это я не сказал. Продолжил есть.

— Ты изменился. Раньше ты был добрее. И робее что ли.

— Смерть меняет людей. И почти всегда к лучшему. Даже чужая. Тем более своя, чудом прошедшая стороной.

Меге забрала миску, а я продолжил тянуть песню. Каждую цветную ленту девицы, подаренную сестрам Йодр припоминала Ёеге отдельно, посвящая каждой по паре строчек, а красной так и вовсе целое четверостишие.


6

— Йййййййааааааааа!!! — сон прервался неожиданно, от душераздирающего девчачьего визга.

А спал я как положенно нормальному эльфу, в кроне дерева, на толстой ветке, завернувшись в плащ. Не то что бы я не доверял Лео, но девушки еще только просыпались когда я сменился и поэтому в палатку не полез. Здраво решив, что такая толпа в корнях дерева если не затопчет так попинает, я полез на ветку, как эльф в дозоре. Место там к удивлению оказалось много. В основном, потому что я стал меньше. Так что завернулся в плащ и спать. С рюкзаком под голову и метлой в обнимку.

— ЛЮТЫЙ ЗВЕРЬ!!!! — голос был хоть и высокий, но до истерящей девушки не дотягивал.

Девушки к визгу присоединились сразу как увидели причину. И голосили они куда как громче. Значит первый визг все же был дозорного. Похвально.

— Леопольд! Купол ставь! — Леде Меге особо не церемонилась и спокойно перекрикивала девиц — СЕЙЧАС ЖЕ!

Повернул голову в сторону проблемы я уже на земле. Рюкзак болтался за спиной, а метла в руке. Не зря я пол утра ее дорабатывал.

То, что выбежало из леса в нашу сторону меньше всего было похоже на лютозверя, матерого оборотня или волка умершего и воскресшего в самые холода, по причине слишком близкого и сильного выброса темной магии. Эта же зверюга явно не дотягивала ни размерами ни внешностью. Хотя рычал он громко, и несся к нам быстро.

Сел на метлу, и пошел на взлет. В спину успели раз пять крикнуть про труса и предателя, пока я наконец не набрал высоты и не развернул метлу на зверя. Маневр атака на бреющем полете выполнялся так. Дракон медленно набирал высоту над безопасной территорией. После чего, его разворачивали, и резко пускали планировать вниз, от чего скорость многократно возрастала. Уже у самой земли полагалось расправить крылья пошире и на всей скорости, не высоко над землей, врезаться в строй врагов, попутно раздавая заклинаниями в обе стороны. Спереди и сзади дракон орудовал челюстями и хвостом. Вот на маленьком дракошке, можно было и на мечах сойтись. Я же говорил, что некроманты плохие боевые маги? Так что меч лично я в руки получил года в три. Раньше мать не разрешила. Мози в приюте кстати тоже этой участи не избежал.

Оборотень, вполне себе живой, завидел меня, несущегося во весь опор, свалился на задницу, подскочил и побежал прочь, разрывая землю когтями. Не зря я приделал к метле черепушку. Не зря из лосиного черепа сделал драконий. Так то я сделал сидушку похожую на крестец, из большой плоской кости и стремена, похожие на поджатые лапки. Потом приделал лопатки, что бы можно было еще и удобно лежать на древке грудью. Все кости перевел. Потом еще набрал и обвил древко на манер позвоночника. За помелом добавил длинный хвост с булавой на конце. На сидушку еще полагалась подушка, с креплениями для поджатых под себя ног, но я так и не решился пустить запасную одежду на тряпку.

Оборотень упал на спину, забился в ужасе, стуча лапами по траве, и магия отступила, выпуская парнишку, на вид не сильно старше меня. Он даже орать от ужаса не мог.

Поставил метлу вертикально, и порадовался, что теперь она не давит до синяков на грудь. Скорость погасить все же смог, но уже у самого оборотня. Приземлился красиво, крутанувшись вокруг метлы, не удержав положение. Но о землю не ударился. Сработала защита.

— Господин! — мальчишка почти шептал, перебирая губами.

Одного взгляда в лицо хватило, что бы понять — мой! Из моих крестьян. Не перевелась порода, засеянная еще прадедам!

Подошел ближе, вытягивая руку. Парнишка не будь дурак, подскочил, упал на колени, и бросился целовать кольцо.

— Господин! Не убивайте! Господин!

— Дворовой? — Уж больно быстро он признал во мне господина.

— Трактирный мальчишка я, — парень замотал головой, и шерсть опять пробилась сквозь кожу и одежду.

— А чего тут делаешь? От кого бежал?

Волк так и продолжал стоять на коленях.

— Прокляли меня. Со двора погнали. А в лесу страшно, что жуть берет!

— Вижу что прокляли. Вставай и пошли!

Я развернулся к волку спиной, взял метлу и направился к ведьмам. И только тогда по их лицам понял, как все глупо смотрелось со стороны.

Будь я лордом, пред которым склонился крестьянин с его земли, никто бы и слова не сказал. Подумаешь, оборотень. Про наши земли и не такие слухи ходили. Да и не только слухи. Этого то прокляли, но и нормальных по две-три семьи в больших селеньях было.

Вот только ведьмачки-то видели мальчишку некроманта, которому в ноги кланяется и ручки лобызает лютый зверь. А лютый зверь, он на то и лютый, что никакая магия его не брала. А только вел их в селения людей последний голод и прошлогодний мороз. Другого они не ощущали. От того и боли не замечали. И чары разум их не мутили. К огню сами бросались.

— «И лишь тот маг, в чьем сердце мороз страшнее последней ночи лютого, а крови за ним больше чем зверь сам пролил, может приручить его.» — бабка мне так в детстве говорила. Сказки поселян рассказывая. Никакой лед вместо сердца и море крови за спиной конечно не проймут лютозверя сами по себе. Но примерный круг требований к нанимаемому некроманту описан верно. Только опыт может помочь. А его где-то надо брать.

— Леди Меге! Тут мальчишка из трактира к вам за помощью. Прокляли его! — купол так никто и не убрал.

— Лютозверь! — девочка пискнула и свалилась в обморок.

— Лео, перестань пугать поселянина. Впучивай глаза обратно!

— Да пошел ты, сам знаешь куда. — негромко, но мне ответили.

Остальные девочки оживились, а Меге даже положила руку на плече Лео, что бы тот пришел в себя. От части я его понимал. Лютозверь для любого некроманта, кроме подготовленного к охоте, гарантированная смерть. Вот только в этом лесу их от родясь не водилось. Темного мага, в лютую морозную ночь, идти в мертвый лес в жизни не заставишь. Поставь хоть трактир с бесплатным пивом в этом лесу, а он все равно в городе пить будет. А без выброса темной магии волк восстанет в лучшем случаи обычным умертвием, которых мы вчера щелкали как орешки. Оборотень и вовсе не восстанет.

Меге подхватила ошарашенного оборотня и потянула в палатку. Девочки окружили занятный экземпляр и принялись радостно спорить о способе проклятия, перечисляя известные зелья и словесные формулы.

— Да не парься ты. Я бы сам испугался, если бы лютого зверя увидел.

— А чего попер тогда на него с ножиком на метле, как будто то у тебя в руках посох а под жопой дракон? — огрызнулся Лео.

— Спросонок. Да и не было в этом лесу не то что лютозверя, лича захудалого.

— Были. — Лео тяжело вздохнул и сел на корень. — Вот прям парочкой и шли, когда на них преподаватели наткнулись. Причем трезвыми.

— Как парочкой? Как наткнулись? — да это же мой родной лес! Меня сюда с двадцати лет одного отпускали!

— А так. Трое стихийников искали хорошее место для экзамена выпускников. А лич с лютым зверем просто прошли мимо них. Даже не обернулись. Лепс притащил дюжину лучших выпускников. Взрослых, из боевых ковенов. Всех кого смог быстро достать. Лютых они тогда встретили, стоило им только уйти от наших обычных маршрутов. Целую стаю. На силу кругом упокоение прочитали на всех. Об этом в школе сильно не болтали. Подозревали, что кто то в лесу тайно проводит запрещенные ритуалы.

— А лич? — вот уж интересно, какого рожна тут случилось.

— Если некроманта убили, а потом похоронили возле замершего волка, то они бы вполне могли восстать вместе. Не зря в народе ходили подобные легенды.

— Одного некроманта на стаю маловато.

— Наши тоже так подумали. Но лич мог быть и залетный. Восставшие некроманты выполняют свое последнее и самое сильное желание. И не всегда это месть. Бывали случаи, что лич мог присматривал за детьми и оберегал их. Но чаще все же желание одно — отомстить. Так что этот мог следовать за своей жертвой самой прямой дорогой.

— А лютый зверь никуда из родного леса не уйдет. — это я прекрасно знал. Тем и спасались не единожды.

— Ага. Ты если спать хочешь, то ложись. Из лагеря теперь не скоро двинемся.

— Поспишь тут с вами. Ладно, рядом прикорну.

Через пол часа к нам подошел тот мальчишка. Вид у него был задумчивый.

— Спасибо господин.

Лео смотрел на мальчишку назвавшего меня господином, словно он еще был в виде зверя.

— Снимут с тебя проклятье? — Оборотень по сердцу и по дыханию и так знал, что я не сплю.

— Нет. Сказали снять не смогут. Но обещали хорошо допроклясть, что бы и волк вышел поздоровее, и перекидывался я в него по желанию, а не когда испугаюсь.

— А СНЯТЬ ПРОКЛЯТЬЯ С ТЕБЯ ПОТОМУ НЕ МОГУТ, ЧТО НУЖНА ДЕВСТВЕННИЦА! А ГДЕ ЖЕ НАМ ТУТ В ЛЕСУ ДЕВСТВЕННИЦУ НАЙТИ!!! — Лео аж подпрыгнул. Оборотень только прижал уши. А оскорбленные девицы на перебой стали орать про мое безродное происхождение, завышенное самомнение, и лишние части тела, которые или проклянут или отвинтят.

— Так я того, от того с трактира и погнали, что девственницу того. Ну, думал поможет.

— Не помогло? — Лео заметно оживился — Может не очень то девственница?

— Да нет, девицей была. — Волк утер нос рукавом. — отец ее берег. В трактире дальше кухни не пускал.

— Так может ты ее не до конца? — предположил Лео.

— До конца. Папенька когда живот заметил, прознал кто, так до леса с вертелом гнался.

— И что теперь будешь делать?

— Жениться буду. Что теперь сделаешь. Зря я что ли в трактире столько лет горбатился. На свадьбу денег наберу.

— А не испугается отец что зять оборотень?

— Вертелом по хребтине дать не испугался.

— Ты лучше скажи, чего такого в лесу увидел, что бежал как заяц?

Волчонок явно переменился в лице и позеленел.

— Там мертвые шли. Человек десять. Я как увидел, так сразу побежал. Наткнулся на след. Думал к людям выйду.

— Хорошо бы тебя люди встретили.

— Да уж получше, чем мертвые.

— Как далеко? — Теперь и Лео был цвета Волчонка.

— Часа два бежал.

— Два. Хорошо если полчаса. Моз, готовься встречать. И без геройства. Я к Меге.


Волчонка отрядили охранять девушек. С перепугу девки его прокляли так, что мощный торс шириной с трех меня возвышался поверх девичьих голов, а лапы с лопату каждая скромно прикрывали естество. Меге бегала вдоль лагеря, читая особые, свои ведьмовские заговоры. Лео делал заготовки — маленькие камешки с внедренными заклинаниями. Уже наговоренными и сплетенными, но не напитанными силой. А я сидел и делал себе меч из костей.

Плакали все мои человеческие косточки на костяного конструкта, для поиска монет по тайнику, а заодно и исследования. И пусть в мертвом лесу, мага страшнее первогодки некроманта нет, к силе требовались еще и знания. Хотя бы маломальский справочник заклинаний. В лесу мертвецов сам воздух пропитан энергией смерти. Потерять ее в процессе работы не страшно. Восстановится сразу же. Недостаток концентрации можно заменить излишком силы. Но надо знать что делать. А Мози ни одной книжки по урокам старше своего первого курса не читал! В его памяти были горы ненужных первоклашке заклинаний. Даже костяной дракон и легион мертвецов. Но ничего по защите второго года. А первый год против восставших людей не подойдет. Хватит на парочку, но носом чую, без вожака мертвые группой ходить не будут. А значит, хотя бы один с очень слабым, но сознанием и силами там найдется. А это уже год четвертый, и это если бы я сам учил.

Оставалось одно — нарушить циркуляцию энергии внутри мертвяка. Сделать дырку магическим предметом в наружной оболочке. Но в таком месте, как этот лес, это не упокоит тухляша. Ослабит до максимума. Но этого достаточно, что бы взять его известными Мозу заклинаниями упокоения.

Нет, можно было бы и приврать, но Моз даже близко не ходил к полкам с учебниками. И учителя это точно знали.

— Моз, ты чего творишь?

— Не мешай. — выстроенные в линию ребра сцепились в одну длинную кость и стали расширяться в диаметре уменьшаясь в длину.

— Человеческие? — Лео даже камешек отложил. — С лаборатории старшаков спер?

— В лавке купил.

— Какой еще лавке?

Ребра сформировались в нечто, похожее на меч. Внутри почти пустые, но снаружи довольно крепкие и гибкие. Закрыл глаза. И представил законченную форму заготовки. С долом, рукоятью, яблоком, без гарды и режущей кромки.

— А что их много в городе?

— У тебя денег не хватит даже в квартал магов войти!

— Так то в квартал магов. А то в тайные места для отребья. Или ты думаешь, что кроме как благородных и магов-то нет?

Я достал фаланги пальцев и аккуратно разложил вдоль будущей режущей кромки и на место гарды.

— Ты был в месте для магов вне закона?

Кости пальцев растеклись по заготовке образуя режущую кромку.

— Конечно. Тебя же после первого года возили во дворец, вместе с остальными? Чем я хуже? Пока Лепс возил благородных на бал в этом году, меня дворник водил на сходку отступников. Я кстати приглянулся гильдии воров. Костяные конструкты знаешь ли, работа мастерская.

— Врешь! Не может такого быть! — Лео от возмущения, даже вскочил на ноги.

— Вру конечно. На бал я не попал в наказание за шалость. А где кости нашел не скажу. Вдруг еще понадобятся. Но если нужны, обращайся. Перепродам не дорого.

Я поднял меч и стал любоваться своей работой. Легкий, прочный. Сделанный по всем правилам оружейного мастерства, пусть и не из металла.

— Дашь посмотреть?

— Только по дереву не стучи. Я его еще не напитывал.

Лео взял меч, махнул пару раз, взвесил на ладони и вернул.

— Совсем ничего не весит.

— Ага. В книжке вычитал. — полоснул себя по руке и с обеих сторон окропил меч по самую рукоять — еще не испытывал. Жаль горсти зубов нет.

— Ну и и чокнутый. А зубы зачем?

— Для белизны. Меч некроманта всем светлякам на зло, должен сиять белизной и блестеть на солнце.

Кровь впиталась под действием заклинания, наполняя кость силой и прочностью. Силы не жалел, вкачивая сколько влезет. Заклинание прочности столько силы и за сотню лет не съест. А вот я, если потребуется, за минуту обратно высосу.

— Белобрысый, зеленоглазый, с белым как сам свет мечом и самодовольной смазливой рожей. Смотри, с светляками путать начнут.

— Ага, и дадут по неосторожности. А краска на лице зачем по-твоему?

— Ты бы ее поменьше наносил, за девку бы сошел.

Что то в моем взгляде Лео не понравилось. Дальше он тему не продолжал.

— Сейчас Леди Меге преобразится для встречи. Ты не пугайся только, ладно?

Я и сам почувствовал, что к нам подошли гости.

— Если я умру, завешаю все мое тело раздать на базаре нищим мелкими кусочками. А золото сжечь на погребальном костре. Смотрите не перепутайте.

За спиной завыл вервольф, увидевшей Леди Меге в одной нижней юбке. За ним завыла и сама леди, изменяясь внешне до вида обычной болотной ведьмы. С другой стороны завыл мертвяк. Да я бы сам завыл! Мертвые шли ровным кольцом, защищая центрального. От него исходила просто чудовищная сила, с каким то странным оттенком полного безумия. Сбылись худшие ожидания. Погибший если и не был некромантом, то точно был магом при жизни.


7

Это я удачно попал в тело Моза. Вот теперь сидел себе в окне башни, пялясь на парк, грустил и никому не было дела. Никто подмены не ощущал. Не прошло и суток, как я оказался в школе опять. Как же не грустить, вспоминая о днях жизни. Не впадать в тоску, видя, как по твоему родному замку бегает вся это мелюзга, как у себя дома, еще и тебя ни во что не ставит.

— Ты правда лича один в рукопашной сделал? — Парень подошедший к окну был мне не знаком. Ни мертвая девка, ни Моз с ним не пересекались. По крайней мере, голос я не узнал.

— Врут. Ты их больше слушай, еще узнаешь, что я верхом на драконе лютозверя в бегство обратил и тот спасая свою нежизнь присягнул мне.

— А на самом деле как было?

— В последний момент явились стихийники с темными боевыми и пожгли все к демоновой бабушке. А меня в школу отправили, мальчика потерявшегося из деревни сопроводить.

— Уважаю. Не хвастаешься. Другой бы уже все уши прожужжал рассказывая.

— А тебе то что за дело?

— Да так. Лео о тебе хорошо отзывался.

— Хороший малый. Сильный. С личем поспорить за тухляшей смог.

— За это его Меге с собой и берет. Лео способен повязать очень много нежити за раз. А там и подмога подоспеет.

— Как-то мне забыли о подмоге сказать.

— Приходи вечером на старую башню. Слетаем до одной деревни. Нежить опять расшалилась. Заодно и напьемся. Байки твои послушаем. Может и сработаемся.

— А мне с того какой толк?

— Практика у тебя. Бумаги уже выписали. У нас все сами себе запасают в дорогу провиант и броня у всех своя. Но ты как на испытании, так что все с меня. Если сработаемся, то скинемся тебе на шмот.

Я спрыгнул с окна, за одно посмотрев на того, с кем разговариваю. Парень так и стоял весь разговор чуть сзади, а я так и лежал на окне смотря перед собой.

— Я и сам могу купить все что надо. Даже знаю где.

Парнишка был не сильно старше меня, а может и не старше. Обычный такой, немного задиристого и неугомонного вида, с добрыми голубыми глазами, ямочками на щеках, и породистым носом. Длинные волосы сплетенные в сотни серых косичек вдоль головы делали его самого похожим на дракона. Уж больно интересно смотрелись. Девки за таким должны были бегать ковенами, если бы был тот дурак, что второй раз за историю решился бы собрать девичий ковен. Руки украшали дорогие перстни. Золото, с самоцветами. Но одет просто. Хоть и добротно.

— У меня есть пропуск на двоих. Ты за деньгами, я за пропуском. Встретимся у ворот.

Уже через пять минут, я был перед воротами. Зашел к себе, закинул рюкзак за спину, одел пояс и готов. Мальчик тоже не заставил себя ждать.

— Взял все? — меня окинули быстрым взглядом.

— Взял.

— Ну пошли.

Мальчишка показал бумагу на выходе и нам открыли калитку.

— Идем. — я быстро направился в мастеровой квартал. — Звать то тебя как?

— Тебе по гербу, батюшке и роду или как свои зовут?

— Будешь Красавчиком.

Лицо паренька вытянулось.

— Я бы еще поспорил, кто из нас красавчик.

— На ком золота больше, и нос породистее.

— Знаешь, у нас не принято титулование и церемониальные поцелуи друг друга в благородные задницы. В ковене куда важнее кто ты как маг, а не…

Договорить Красавчик так и не успел. Я приобнял его за шею, и завернул в лавку для темных.

— Что? Не подошло?

— Да нет, вернулся уже. Быстро прошло. — я кивнул на выпучившего глаза и открывшего рот — это Красавчик. Он свой, в доску гроба. — за лавочником всколыхнулась тьма и волна гламура погнала на нас ужас.

— Слушай, это еще чего-то стоит? — я выложил на стол два глаза забранных у лича. Оба вращались, высматривая все вокруг.

— Сдурел? — дверь закрылась со звуком упавшей каменной стены. — Откуда?

— Я же говорил, что в поход иду. Тут же брат по тьме, как? Кому-то девки и слава, а кому то кусок врага на память. Ну так как? Это еще ценится? — я направил один глаз на Красавчика а второй поднес к лицу мага — смотри! Так можно и зубы все без зеркала рассмотреть. — второй глаз смотрел как раз в рот Красавчика.

Маг взял один глаз, и заглянул в него.

— Еще свежие.

— Сам выковыривал. Ну так как?

— Половина сейчас, остальное как продам. И того два золотых будет.

— Не густо. Никакого уважения к памяти усопшего.

— А ты как хотел?

— Мен на мен? Мне бы ножны. А на остальное хотел штаны купить и курточку. Если есть. Такие что бы в дороге не промокало. А то трава знаете ли нынче высокая взошла. Покос хороший будет.

Маг прикинул в уме, поскладывал на листочке цифры, загораживая его от нас большой книгой

— Ну так обмен, это же совсем другое дело! Стой тут! Сейчас будут твои штаны с курточкой.

Маг схватил с прилавка книгу, и чуть не выбежал в дверь за прилавком. Еще бы. В мое время, на эти золотые, глаза меньше пяти в лавке не стоили. И то, для своих.

Красавчик раскрыв рот так и смотрел по сторонам. По мантии он был как раз из боевых темных магов и чувствовал себя как ребенок в кондитерской.

Маг ворвался к себе в лавку таща за руку светлого эльфа. Для светлого, эльф выглядел как то через чур спокойным, в таком месте.

— Вот. На этого господина нужны эльфийские штаны и курточка.

— За твой счет? — эльф даже поднял одно веко

— В счет твоего аванса.

— Лиман Салай. — поздоровался я с эльфом.

Эльф дернулся проч из лавки, но маг удержал его за руку.

— Не делай так больше! — и уже эльфу — Диририн, успокойся. Школьник это. Некромант. А они там в школе книжки читают умные. Вот и нахватался.

— Салай Лиман. — эльф чуть поклонился, но маг за руку его все еще придерживал.

Я расставил ноги и развел руки, что бы полы мантии раздвинулись и эльф смог оценить мой размер.

— Крой детский или взрослый делать будем?

— А готовое есть? Мне бы сразу и забрать.

Эльф написал на бумаге сумму. Маг перечеркнул и написал свою. Эльф перечеркнул и написал пару слом. Некромант кивнул.

— Будет вам готовое.

— Мы сейчас вернемся. — маг не отпуская эльфа вышел с ним из лавки.

— И чего он так испугался? — спросил я в пустоту.

— Беглый. — ответил красавчик. — тут беглых чуть ли не больше чем свободных. А ты к нему высоким слогом обратился.

— А я в книжках другого и не встречал.

— Людских?

— А каких же еще?

— Людские писали те, кто с дипломатами общался. Там высокий слог идет. Язык надо на улице учить. Привет будет Лисай. А ответом Салин.

— Не скучали? — Маг вернулся со свертком.

— Не успели. Вы его в подвале что ли держите? Ну да не мое дело. Главное, что бы штанишки шил удобные — я принялся разворачивать сверток. На вид штаны подходили как и курточка. Мерить не стал и свернув убрал в рюкзак.

— А хоть и в подвале. Штаны с курткой, вот они. Ножны какие нужны?

Я достал из рюкзака свой меч, скидывая с него запасные штаны, в которые он был завернут.

— Ачешуеть!

— Сам делал! Вот этими руками! Знатная глазовыколупывательница вышла.

Меч весь сверкал белизной и гладкостью, как из драгоценного камня. Красавчик поймал руку и чуть отдернул рукав, смотря на герб скрытый заклинанием. Лавочник тоже заметил, но значения не предал.

На стол легли ножны.

— Беру. По рукам?

— По рукам!

Засмотрелся маг. Ножны явно стоили прилично. Деревянные, обтянутые тонкой белой кожей. Хотя и металла в них было всего одно кольцо для подвеса. Я быстро провел над ними рукой, проявляя на мертвой плоти тиснение в виде замысловатого узора.

— А вы, господин Красавчик, желаете что то приобрести?

Красавчик одарил меня не добрым взглядом за прозвище, и аккуратно уточнив цены расстался с десятком золотых монет. Вот кто с удовольствием купил и карманный посох с молнией и заготовки на боевые амулеты, и кубок красивый с темномагическими рунами, определявшие все кроме хорошей выпивки как яд.

На выходе, лавочник с каждым попрощался за руку и в своей я обнаружил золотой. Но виду не подал.

— Тут все дешевле чем в квартале магов. И такое есть! — стоило выйти, красавчик тут же поделился радостной новостью.

— Ты еще не видел, что за прилавком лежит. Мочевой камень старой девственницы точно найдется.

— Моз, может вернемся?

— Лучше потом и со мной. Так безопаснее. Ты же понимаешь, Красавчик, что это место не для элитных королевских иллюзионистов держат. Тут особый люд бывает. Не все конечно, но раз на раз не приходится. И лучше тебе с такими без меня не сталкиваться.

— Ты то как про лавку узнал?

— Да так, дворник познакомил.

— Врешь. Мы узнавали. У нас три дворника. Вообще не маги. Местные с деревень, от сохи. Дубы дубами. У каждого дом жена и мал мала детей.

Я расхохотался.

— Вы что реально поверили в то, что я Лео загнул?

— Не, ну а вдруг правда? Такое бы приключение вышло, пока всех бы поймали!

— Нож бы вы поймали, если бы я пальцем в небо попал. С такими людьми лучше не связываться, если сами поперек твоего пути не становятся.

— Не, ну серьезно, как ты про тот магазин узнал?

— Вы пока меня к себе не приняли, да и я не согласился.

— А ты интересный малый.

— Это потому, что я себе штаны на глаза лича купил? Жаль с девкой так за ночь не расплатиться.

Красавчик рассмеялся, и пара девушек с корзинками на головах покраснели

— С тобой весело. Если еще сражаешься так, как Лео описал, то цены тебе не будет.

— Некроманты не созданы для боя.

— У нас есть боевики. Но иногда нужен некромант. А Лео вечно нянькается с природницами.

— Как у него еще яйца не свело с такими обязанностями.

— Не знаю. Лео не жаловался. — Моз, а ты всегда и всем врешь?

— А это может стать проблемой? — я изобразил самое озабоченное лицо которое мог.

— У тебя на руке герб, а ты говоришь всем что сирота из приюта.

— Одно не отменяет другого. Можно носить герб с короной и быть нищим сиротой.

— Опять врешь?

— Я не знаю тех живых, кто бы мстил за мою смерть. Я не знаю тех живых, кто носил бы герб моего рода. На моем гербе, есть королевская корона. Клянусь. — слова клятвы напитались магией и перед нами вспыхнул символ истины. — И больше не спрашивай.

— Но ты мог бы найти невесту без титула и с деньгами!

— А невеста может найти кого-то и с деньгами и с титулом. Расскажешь кому то мои тайны, и сможешь расспрашивать меня обо всем. Рассказать только повторно не сможешь. Мертвые очень верны своим создателям.

— Ты способен убить человека?

— Я способен убить лича и обменять его глаза на штаны с курточкой. Человека убить куда проще.

— Я тоже неплохой боец. К тому же я темный маг! Некромант для меня на раз.

— Но зато ты спишь. А мертвые не спят. Ходят бесшумно и могут ждать не шевелясь сколько потребуется.

— Забудь. Я не хотел с тобой ссорится. И не хотел расспрашивать о больном. Просто согласись, глупо узнать что твой друг принц через пару лет знакомства.

— По мне, так все равно. Глупо узнать что обрюхаченная тобой девка принцесса. А друг принц, ничем не отличается от любого другого друга с замком. Просто иногда надо помогать его отстаивать. Зато там всегда нальют и накормят.

— Ты говоришь так, будто знаешь.

— Каково это дружить? Ни разу не пробовал. Но не раз читал. Ничего особенного.

— Только такой странный тип как ты мог пойти с мечом на лича и голыми руками на лютозверя. А Лео тебя описывал совсем другим. Встречаемся на старой башне. — и Красавчик свалил к себе.

Времени как раз оставалось скинуть вещи, посетить трапезный зал, закинув в себя что то вкусное и приготовится к очередным развлечениям.

Вот только это не снимало вопрос, а почему я тут. Так что, пообещал самому себе, при первой же возможности залезть в библиотеку в исторический раздел. И обязательно почитать книги по боевой магии старших классов.


8

На крыше старой башни было шумно. Идти через тайный ход не стал, и честно вылез из люка. На меня тут же уставились пять пар глаз. И было на что. Эльф, трусливая его душа, не обманул. Курточка и штанишки сели идеально. Темный ему видимо даже передал, зачем мне штаны. Так что росы на траве я точно больше не боялся. Штаны по низу туго шнуровались поверх сапог. Вот только оказалось, что ножки у меня, то есть Моза, но теперь то уже у меня, совсем как два жгутика. И эльфячья одежонка это всячески подчеркивала.

Так что из люка вышел я. Тонюсенькие ножки, в эльфийских кожаных штанах, курточка, с объемной подкладкой и рукавами фанатиками, вещмешок за спиной, и большой белоснежный меч на поясе. На фоне темной, невнятного цвета одежды, меч особенно выделялся. А приделанные к нему второй гардой лопатки лича, в форме крыльев, и кольца из ребер на древке метлы, добавленные украшениями к яблоку, да белые ножны. Напомню, что глаза у меня теперь зеленые, а волосы светлые. Вот где-то так лет десять назад, мертвая девка представляла себе героя. Я даже рукава подтянул к локтям, что бы как в ее фантазиях было.

— Привет. — я помахал ладошкой — Я Моз. Некромант. Красавчик, познакомишь со своими друзьями?

Лица присутствующих вытянулись окончательно.

— Это Барон, — начал красавчик, — но у нас единственный барон. Остальные все дети лордов. Йольд только дочка правителя — красавчик указал на весьма симпатичную трольку. — А это Светляк, и Крыс. Крыс у нас за главного.

— Очень приятно.

— Это Моз, он сирота но благородный. У него герб с короной. Но это тайна.

Вот и нет твоих проблем с родословной Моз, но тебе-то уже все равно.

— Малой, а с чего тебя в Красавчика переименовали?

— Повышение. Он же теперь не самый младший. — открыть рот я красавчику не дал.

— Значит теперь ты малой. — у троллей была какая то своя логика.

— А Йольд, это сокращение от johre Told? — большие сиськи, то есть.

— Если бы. От Изольды. Папе нравились городские имена.

— Ну что, Малой? Бери метлу и полетели? Лео, который Кот, сказал, что летаешь ты для первогодки прилично. Транспорт только не тот. — Крыс выглядел как Крыс. Интересно, как они с Котом ладили? — Если что, Красавчик тебе все расскажет и покажет. Держись его. Кстати, почему ты его в Красавчика то переименовал?

Красавчик как раз проходил мимо меня к метлам, так что изрядно струхнул, когда моя рука свалилась ему на шею.

— С таким только по бабам ходить! — сказал я самым мечтательным голосом — Сами на наживку сбегутся. А там одна-другая лишняя останется.

Красавчик покосился на меня, как на умертвие. Видимо по бабам его еще не водили.

Пока народ готовил свои личные метлы, я взял из кучи самую обычную. Отстегнул от яблока меча кольца и одел на древко. Те сразу же сжались, до скрипа древка. Лопатки лича тоже перекочевали на древко, образовав для меня удобное седло. А большего и не требуется.

— Готов? — Красавчик смотрел на меня как первый раз увидел.

— Минутку.

Достал из рюкзака мантию, и краску для глаз. Накинул, мазнул, почистил руки и готов.

— Теперь готов — я сел на метлу, и выпустив из лопаток под попой костяные крылья подпрыгнул.

Крылья быстро забили по воздуху поднимая меня все выше и выше. Весь мой маленький вес удерживала метла и каждый взмах подбрасывал на несколько метров верх. Меч светился мертвецким светом. Дух лича поселенный в нем пробудился, почувствовав отток сил.

— Вот ничего себе! Подожди меня!

Красавчик запрыгнул на метлу и по спирали заскользил вверх. Его метла была увешана медальонами и легко делала то, что моя бы не могла.

Крыс и за ним остальные рванули вперед не набирая высоты. Я положил метлу и подруливая крыльями легко занял место в хвосте. Красавчик не отставал.

Летели низко, часто заворачивая. В пути придерживались ориентиров. По-другому, то, как Крыс вел было не объяснить. Зато летели быстрее чем в прошлый раз. Пришлось даже крыльями помогать. А на такой высоте, скорость очень даже ощущалась. Зато седло показало себя с лучшей стороны. И не продувало. Так что удовольствие от полета я получил несравненное. И плевать было, как на меня пялятся остальные.

Внизу показался тракт и перекресток, а на перекрестке большой дом. Все направили метлы к нему. И я. Только все фигурально, а я на самом деле. Метла направленная вниз развила ухоотрывательную скорость. Крылья выпустил у самого трактира, и так и облетел его пару раз на всей скорости, только и успевая подруливать. С крыльями выходило куда проще. Можно было опираться на воздух. Уже у самого входа, когда и остальные подоспели, я поставил метлу вертикально, убрал крылья и медленно опустился. Кольца с древка и лопатки тут же перекочевали обратно на меч. Дух покойного мага успокоился.

Из трактира с визгами и криками никто не побежал. С палками и камнями у входа нас не встретили.

— Это тут что ли нежить с мертвяками шалит? В винном подвале небось?

— Тут, тут. Только завтра. Сегодня тебя послушаем. Расскажешь как лича завалил.

— Лучше б девку завалил. Вот тогда было бы о чем рассказывать.

Трактир на перекрестке мало того что имел три этажа, которые скорее всего сдавались, так еще и сам дом был из толстых бревен и с крохотными оконцами на всех этажах. Вот дверь была большая, но массивная.

Пока остальные копошились, ухватил Красавчика за шею и потащил вперед.

— Ну, не подведи. Ловись девка худая и сочная!

Красавчик и все еще молчал и хлопал ртом, а мы уже были внутри.

К удивлению, трактир был полон. Длинные и тяжелые столы как бы намекали, что драки тут дело обычное. Лавки и то с пол бревна делали. За стойкой сверкнули на нас самого бандитского вида маленькие глазки. Вот не должен кабачник быть подтянутым и со сбитыми кулаками.

На наше счастье, к нам повернулся бугай. А сотен лет как не бывало. Вот в прежние времена, за хорошее место в кабаке и убить бывало хотелось.

— Мелюзга! — я и забыл. Эх, воспоминания.

— Эй ты! Да ты, умертвие! И долго я должен за тобой по всем кладбищем гоняться? Ты сейчас же и добровольно пойдешь к директору! Ты моя дипломная работа! Запомни уже! — Я вытянул указующий палец в сторону здоровяка.

Вот раньше, после такого, места всегда находились. Как правило у окон. Оттуда сбегать удобнее.

— Мужики! Э! Мужик! Вы чего! Я даже не знаю кто это малец! — громила стал озираться и аккуратно отходить, но не от меня, а от мужиков, которые стали вставать доставая оружие.

Не, так дело не пойдет! Мне драка и свободный стол нужен а не труп!

— А ну иди сюда, тухляш! Я тебя научу как от некроманта бегать! — Что есть силы дал в морду.

Вой раздался такой, что у самого волосы за шевелились! Бугай схватился за лицо и стал мотать головой, сдирая с себя щеку. Зубы и руки резко удлинились. Пасть выперла наружу, завоняло!

— Вурдалак! — раздался чей то истошный визг и половина народа рванула прочь, но не на улицу, а на второй этаж. Двери хлопали только так, а следом и засовы. А хороша корчма.

— Пацан! Твою маму! — вурдалак вылупился на меня полными чувств желтыми глазами.

— Извини, попутал сослепу.

Со всех сторон мужчины ощетинились мечами, недобро смотря на подменка. А единственный вход закрывал я и трясущийся рядом Красавчик.

— Ну че замер, баб тут нет. Давай хоть этого поймаем!

Ответить красавчик не успел. Мертвец развернулся к нам спиной, и драпанул к лестнице. Ему в спину влетела яркая вспышка темной магии, явно из амулета, и куски трупа раскрасили лестницу в красивый не ровный цвет серого, красного, зеленого, коричневого, желтого, бурого. Ой, да чего там только не было!

Мельком взглянул на Крыса, убирающего амулет.

— Малой, ты его чем так довел?

— В морду дал. Зато нам столы освободили!

— У нас в комнате заказано было. Тут ночью свободного стола не найти. Каморки маленькие и дорогие, а в зале вольготно.

Из проема кухни вышла девчушка с тазом воды и тряпкой.

— Барышня, а может вы к нам присоединитесь? Вина с колбасками откушаете?

— ВО! — девка показала неприличный жест, чуть не уронив таз и со злобой глянула на ошметки трупа.

— Эх, ваше превосходительство! Говорил я вам, темнота тут дикая. Вас и в лицо-то не узнают!

Красавчик открыл рот, но я приобнял его за шею и потащил на верх. Ошметки трупа по мановению моей руки быстро поползли прочь к одному углу лестницы.

— Комната какая? — шепнул я Красавчику и еще раз повернулся к девке, причмокнул и сжал кулак.

Красавчик тоже повернулся и даже удосужился внимания со стороны кабацкой девки. Но я повел его вверх.

Стоило зайти в комнату, как Барон заговорил.

— Эх, вот приключение. Не успели зайти в кабак, уже труп по лестнице размазан. А то все раньше только Кот с Крысом грызлись. Надоело.

— Он его кулаком! В морду! А тот как за воет! А он ему, извините! Перепутал! А тот как побежал! — Красавчик все еще держал меня за руку, не давая отойти, но за левую и выше локтя.

— Никогда не держи мага за руку. Я тебя за шею приобнял, не потому что за жопу тискнуть стесняюсь. Случись чего, руки мага должны быть свободны. — Красавчик посмотрел за что держится, отпустил меня и стал теребить край своей мантии.

— Упыря! В морду! Здоровенного! Заместо здрасте! — Красавчик перевел дыхание — а тот бежать!

— Чем ты его? Пол лица слезло — Крыс оглядывал меня как будто я сейчас достану из кармана перстень великого Тауша Дескураут, и расскажу как добыл его в могильнике основателя нашего факультета лично.

— Да колечком его. Все мое наследство. Вот! — я показал кольцо.

— Серебро и лунный камень. Кто-то совсем недавно заново пробудил артефакт. Кто-то из сильных. Камень сам по себе не работает. Его подпитать разок нужно.

И не пробудил, а зачаровал. Говорил же, я этим кольцом только живых бил.

— Это директор Лепс, не бери в голову. Ему ничего в руки давать нельзя.

— А я где-то такое кольцо уже видел. — подал голос Красавчик.

— Лучше скажи, какое родовое кольцо ты не видел. — Красавчик тут же закрыл рот и сел в сторонке.

А в сторонке стояла лавка у стола. Сел рядом, подвинув Красавчика дальше. В дверь робко простучали.

— Извольте подавать! — Крикнул я.

Дверь открылась и вошла та самая девчушка с полной корзиной еды. За ней еще две.

Снедь быстро перекочевывала на стол. Закрома дома хранили не только кусок ветчины и морковь, которую так обильно отварили в казане, но и птицу. Гусь жаренный и охлажденный занимал пол корзины. Вторая половина звенела зеленым стеклом. Хорошее вино в глину не нальют.

Девушки задирали носы, выпячивали грудь, и всячески крутили задницами.

— А не составите ли компанию?

— Вот еще! У нас работы невпроворот.

— Так после заходите!

— Если дядька уснет.

— Барон! Извольте разлить вина? Я пока дичь порежу. Ее походу до смерти зерном закормили! Бока аж лоснятся.

Девочки оглядели барона, хихикнули и пошли прочь.

— Это где же ты так девок кабацких наловчился цеплять? — Йольд откинула капюшон мантии и села напротив меня, перекинув косу вперед.

— Прижмет, соловьем запоешь. А где насмотреться было. У нас в интернате часто гости бывают. Большей части наших одна дорога, в ковены. А там без таких умений можно и бездетным помереть.

Барон честно выполнил просьбу и разлил вино. Я же не отлынивая, порубил птицу. Крыс как главный нарезал хлеб.

— Так как ты там с личем то справился? — Барон взял в одну руку нож с мясом в другую кубок.

— Еще расскажу. Вот тут Красавчик поднял тему, что дескать надо знать, с кем ты в одном ковене. Какого он роду племени. А то потом узнаешь, что с принцем в одних кустах срал. — я отсалютовал Красавчику кубком — Но говорю вам, принца не узнать дело поправимое. Вот принцессу за служанку принять дело опасное. Вот я вам лучше расскажу, про это историю. Про лича лучше потом. Когда наедимся.

Я перевел дыхание, выпил вина, накидал в рот мяса, морквы, хлеба, и стал быстро жевать. Народ нехотя тоже приступал к трапезе.

— Лет за пятьсот, до основания школы, был такой темный маг и пройдоха Викулиус. Прославился он в свое время тем, что колесил по всем королевствам с большой ватагой бойцов, и за звонкие стоглавые помогал очищать земли от нежити, а заодно и соседей. Но за соседей никто обиду не держал. Времена такие были. А вот с нежитью тогда как-то сами чаще справлялись. Если в роду маг есть, то это его забота. Забота конечно не важная, если всех крестьян не поели, можно и дальше пировать. Вот когда налог с земли падал. Тогда уже другое дело. А войн тогда было куда как больше чем сейчас. И хоронили селяне своих по огородам на глубину в пол мотыги. Вот многим и было проще нанять Пройдоху с его ватагой, чем самому в парадных доспехах лазить по лесам. О Пройдохе тогда все барды пели. В каждом трактире ему хвалу трубили. Простой-то люд денег не видел, лордов и их дел не знал, а вот ватагу перетрахавшую всех девиц и избавивших от умертвий за героев почитали.

И вот в таком глухом трактире, встретилась ватага Викулиса с караваном принцессы. Принцесса ясно дело из комнаты не выходила, а вот рой служанок быстро разошелся по рукам. Даже благородных переимели.

Светляк слушал и молча ел. Йольд, Барон и Красавчик слушали во все уши. Только Крыс смотрел как учитель на первом подъеме мертвого.

— Уже почти затемно, от Викулиса убежала девка, довольная убежала. И тут пришла другая. В платье, с корсетом, с бантами. Но он то сразу понял, что не фрейлина это, а служанка платье выпросила.

— Господин маг, вы такой герой! Вас так славят барды! Ах, это такая честь, лежать с вами под одним кустом. — Девка так расхвалила героя, что тот не долго думая, ее под этот самый куст и повел. Уложил, повернул сракой к верху. А она все, — Детям рассказывать буду, как встретила героя. — Он в задний ход! А там все рабоче! Отымел ее, а та все не замолкает. — Викул, уж если мне суждено выйти замуж за нелюбимого, то хоть первенца воспитаю от бесстрашного мага.

— А у пройдохи, из наследства, одни ублюдки были и титул! Ни земель, ни денег, кроме тех что зарабатывал и тут же тратил. В общим, терять то ему было нечего. Подумал, да и улегся промеж коленок. С третьего раза баба стихла, и поцеловав свалила к себе.

— А амулетов тогда от детей не было? — спросил светляк?

— Были! Только зачем они темному магу? Светлый сам сделает если надо. А темному только если у ведьмы покупать. Тогда то темных не то что бы сильно любили. Выбора не было. Но так просто темный барон к светлому за амулетом бы не поехал. Бывало порой, что жили на два дома. Темный охранял баронства, светлый лечил. Ну и против соседей вместе. Но там все быстро заканчивалось свадьбой. Твоего сына за мою дочь, моего за твою! Ну так вот!

Прошло с той ночи пол года. И занесло Пройдоху на бал! К королю! Он тогда готовился породниться с соседом и на всякий случай держал всех боеспособных магов поближе.

Танцует пройдоха себе медленный танец, строит глазки чародейкам, как прибегает королевский маг и тыча в него пальцем орет — Вот он! На нем королевская кровь! Это он!

Пройдоха в непонятках. Род королевский никто не сокращал. Да и он от столицы далеко был. Уже в тюрьме ему рассказали, что невинности он лишил старшую королевскую дочь. Папа как узнал, велел найти кто! Королевский маг дунул, плюнул, достал старую книгу и нашел заклинание. Сделал амулет и стал искать, на ком же кровь принцессы. А маг то что, письку помыл и забыл. А кровь на нем след все же оставила.

— Да, принцессы они такие. Глаз да глаз. Вон, Йольд тоже принцесса.

— Я тролль вольная. За какого парня захочу, за того и выйду. И по мужикам не бегаю, как половина целительниц. Да, Крысеныш?

Крыс не ответил. Видимо целительницы бегали и к нему.

— Это еще не все. — жевать и говорить было тяжело. Но надо было продолжать рассказ — Пройдоха уже готовился к казни, когда к нему явились придворные с кадкой воды. Отмыли, одели. Ну, он как думал, за такое дело казнят, надо же народу его красивым показать. Что не невесть кто принцессу то отодрал, а такой прекрасный маг как он. А его значит вместо казни, прямиком в королевский зал. На свадьбу. Женихом.

Сосед как узнал, что принцесса не девица, решил идти войной. Хотя с ним и не оговаривали, какая из принцесс будет его, но по традиции первой выдавали старшую.

Посол тогда так и заявил, я значит, твою царскую морду терпеть не могу, и если бы не папа с его договорным браком, то давно бы пошел войной. А теперь и повод есть.

А магов у соседа было больше. Король подумал, подумал, что если он еще и пройдоху казнит, то маги от него совсем отвернутся. В общем, выдали принцессу за пройдоху, прям не снимая антимагических кандалов и не спрашивая согласия молодых. Принцесса конечно счастлива была. Пройдоха тоже не сильно огорчился. А король в честь свадьбы старшей дочери, объявил ему амнистию. Пожаловал должность главнокомандующего и указав на соседа сказал — вот он, как узнал что ты на моей доченьке женишься, сразу войной пошел. Иди и вдарь ему промеж рогов, пока своими не обзавелся. И сына пройдохи, которого тот еще и зачать не успел, в очередь на трон сразу записан. Кажется седьмым. Это считай никогда, но большая честь.

— Сордийское сражение. — Вставил Барон — Наши отвоевали половину земель соседа. Тогда маги в первый раз так плотно выступили с обеих сторон. А сын Викулиуса стал королем, Пьордом третьим. При нем впервые к темным магам стали относится наравне со светлыми и появились регулярные боевые ковены на службе короны.

— А я такого не читал. — Красавчик смотрел на нас как на умалишенных — В книгах написано, что Жранет и Викулис полюбили друг друга и король дозволил их брак. А Риадон Единственный напал из-за неразделенной любви к принцессе, и немного из-за земель.

— Семейные хроники читать надо, а не королевские. У пройдохи было восемь детей и все были не магами. Его темная кровь первого мага в роду не смогла побороть потомственную светлую кровь принцессы. Но! Королевскую кровь, он смог разбавить своей! Поэтому через двести лет, у короля Сизомуда родилась дочка с темной магией. Единственная за все века в королевском роду! Сизомуд страсть как не терпел темных! Мирился с ними, но даже видеть не хотел! Королевский темный маг и некромант тогда в часе от столицы жили и по замку ходили так, что бы их даже дворяне лишний раз не видели. И то, раз в год и по делу. Поэтому король в тот же день, как узнал что у дочки пробудилась темная магия, созвал министров, и ткнул в самый дальний от столицы кусок карты.

— Тут есть темные благородной крови?

— Есть, ваше величество! Как раз тут, в медвежьем углу, где как говорят, крестьяне гвоздя железного не видали, и собак едят, правит лорд Дескураут. Темный маг, но благородный. В столице последний раз их еще при вашем пра-пра-прадеде на балу разок видели, и то не долго. А так верные подданные. На войну всегда со своими крестьянами ходили.

— Это же просто удача, сказал король! А нет ли у этого Дескураут сына не слишком старого?

— Есть ваше величество. На днях, пришло письмо, что наследнику исполнилось десять лет. Только шло оно долго, и ему уже не меньше двенадцати.

— Так это же удача, воскликнул король! Звать сюда придворного мага! Пусть узнает, жив ли мальчик.

Маг пришел, провел ритуал, и сказал, что мальчик жив, здоров. Портрет накидал.

— Богиня на моей стороне, сказал король. Объявите о помолвке дочери с наследником Дескураут. Им тоже сообщите. И пусть двор берет дочь и телепортом к ним сегодня же!

— Это же Дескураут! То есть, один из основателей, в родстве с королем?

— Больше скажу, мы в его замке. В том самом медвежьем углу. А та принцесса приходится Таушу родной бабкой. Принцесса как увидела своего будущего мужа, так консуммировала с ним брак в тот же день. Ничего не хочу сказать плохого о нашем королевском роде, но некоторые принцессы уж очень падки на темных магов были.

— Выходит, вы с Красавчиком в какой-то степени родственники?

— Это почему? — не то возмутился, не то очнулся от вина Красавчик.

— У вас обоих гербы с короной. — Крыс обменялся с Светляком понимающими взглядами. — геральдика очень интересная наука.

Не так то много темных родов в прямом родстве с королевским, подумал я. И не так то много из них вымерли.

— Мальчики, мы пришли! — дверь открылась и на пороге появились девушки.

— Проходите, проходите! И дверь закройте, что бы дядя не пришел.

— Ой — уставилась одна из девиц на Йольд.

— Ее высочество, принцесса воительница, троллина Йооре Тольд, что значит большие сиськи. Ее мужчины, — я указал на Светляка и Крыса. — Можно просто Краус и Светликус.

Девочки быстро разобрались в ситуации и уселись возле меня, Барона и Красавчика.

— Это Барон Бродер конская задница. Его так прозвали за то, что мечем перерубил на поединке врага вместе с лошадью. И конская задница проскакала до конца поля, прежде чем упасть.

— А это Тауш Дескураут, известный некромант, тоже в своем роде, задница — нашелся Барон с ответом.

— Его превосходительство, инкогнито. Для друзей просто Красавчик.

— А ты и правда красавчик — Красавчику досталась младшенькая.

— Ты если чего, то сзади! Мамка бастардов не простит! На всех провинций не хватит! — я показал Красавчику кулак, а он покраснел.

— Вина, барышни? — Барон достал кубки и разлил вино, не дожидаясь ответа.

— Так на чем я? Ах да! Лютозверь! Надеюсь дамы простят нам беседы о службе. Не далее как вчера, с известным вам лордом со львом на гербе, охраняли мы женский ковен с метрессой. — Барон, и Светляк чуть не хрюкнули. — Сплю я значит после дозора, как вдруг слышу истошный женский визг. Подбегаю к Лео, спрашиваю, чего кричал? А но тычет в сторону леса пальцам а сам заклинание произносит, защитное. Я тут же запрыгнул на костяного дракона, и давай набирать высоту. Пока эта туша над полями хлопала крыльями, зверь уже полдороги проделал. Ну я развернул дракона, и кричу ему. Геть Хой! Дракон крылья поджал, только хвостом рулит и на зверя. А зверь как меня увидел, так и сел на хвост. А меч то свой я спросонок и не взял. Лёть Йо — дракон расправил крылья. Я уже хотел заклинанием швырнуть и тут вижу, что не лютозверь там вовсе а селянин мирный. Оборотень. Молодой еще, глупый. Ну думаю, помочь надо. От стаи отбился наверное, родители ищут. Дракона еле остановил — Сай! Сай! Тормози! Крестьянина перепугал. Спустился, протянул кольцо. Он тут же всю руку облобызал, волчья морда. Говорю, чей будешь, откуда? — Ваше благородие, говорит. Не гневайтесь. Страшно в мертвом лесу. — А чего полез? — Жинка говорит, беременная, спасу нет. Вот и убежал к умертвиям, когда расшалилась. А жинка у него дочка корчмаря. Это я потом узнал. Причем свадьба то осенью, а пузо уже сейчас. Ну там отец ее еще его по селу погонял вертелом, по хребтине заехал. В общем, умертвия тогда ему милее показались.

Девки и Красавчик слушали открыв рты. Барон Йольд давясь со смеха.

— А лич? — спросил Светляк.

— А лич потом пришел. Чародейки как увидели оборотня, так тут же за причитали, и какая лярва тебя так неумела прокляла? Вот мы так проклянем, сейчас дракону до плеча ростом будешь и грудь в пасть не поместится. Он от них час отбивался, но от чародеек еще никто без проклятья не уходил. Так прокляли, что мой костяной дракон от оборотня шарахаться стал. Ну и вот, сидим мы, трое мужиков, пьем чай, так как вино чародейки еще прошлой ночью на шабаше усосали. И что-то я решил спросить, а что там за умертвия. Ну оборотень и рассказал. Мы-то поняли. Его тут же к чародейкам. Метресса их как услышала, что лич идет, так тут же мегерой обернулась. А девки молодые, не умеют еще. Лев с мегерой огородили стоянку магией. Но толку-то! А я на дракона, достал свой меч — тут я достал свой меч и пробудил дух лича. Стало холодно. Страшно. Даже Крыса пронял озноб. Так что пришлось успокаивать дух и убирать меч обратно. — В общем, лич когда вышел, я сразу понял, дикий. Вроде лич как лич, но сила, что от лютозверя. Не иначе так же умер и поднялся. Разум человеческий в нем угас. Обезумел. Но дракона моего на подлете развоплотил. Насилу приземлился. Тут Лев вступил в схватку. Выкрикивал заклинания, одно за одним. Все старался перехватить командование мертвым легионом, который лич с собой привел. Там-то простые скелеты, не опасные, но много. Скелеты шаг к лагерю, Лев новое заклинание. Те замрут. Потом опять шаг. А я к личу. Встал перед ним, и выкрикнул заклинание упокоения первого года. Оно ему как муха, но все же на секунду он замер, и прям промеж зубов ему мечом! Только в мертвом лесу, этого для упокоения мало. А заклинания четвертого и пятого года мне не с руки. Пришлось, порабощать сам дух. Как раз меч в черепушке был. Пока с духом боролся, чуть сам не помер. Сильный он очень. И такая дикая ярость в нем, и злоба, что думал не справлюсь. Но справился. А как справился, так забрал себе от лича все самое ценное. На опыты. Зубы, глаза. Когда кости лопаток смотрел, чуть мантию не съел. Там крылья были. Не потеряй лич разум, и не было меня бы тут.

— А боевая группа?

— А что, группа? Прибыли, когда все закончилось. Последний зуб себе наковырял и тут они явились. Лев держит весь легион в своей власти, я поверг лича. А эти дураки увидали толпу скелетов и давай их жечь как на учениях. Те даже не двигались. Зато чародейки, увидали столько магов, и давай на шею бросаться. Спасители! Избавители! Ну я крестьянина на метлу закинул, и в замок. Льву то деваться некуда, а я свое дело сделал и свалил.

— Необычно это — Крыс внимательно слушал и это удивляло — что бы созрели крылья, надо очень много сил.

— Я тоже думаю, что безумные личи так просто не появляются.

— Тем более, там недавно зачистка была. А на крылья лет десять надо.

— На крылья надо пару лет. Но это если активно убивать. Можно и меньше. Свести мага с ума, убить. Провести ритуал. Все можно. Само такое в лесу не заводится.

— Мальчики, а давайте выпьем.

— Давайте — я взял бутылку и встал, подавая своей девке руку. — Ты там покажи ему чего такого. А то знаешь, благородные дамы и лежать то ровно на спине не умеют. — я подмигнул той что была с Красавчиком и сунул ей мельком золотой.

— И правда, ночь то уже уходит. До рассвета не далеко. — Барон подхватил бутылку и свою девку на руки.

Крыс с Светляком так и остались сидеть с кислыми лицами, а мы расползлись по кроватям. В соседней комнате.


9

Утро началось рано. Ближе к обеду. Крыс и Светляк ходили смурные, в то время как Йольд просто летала по комнате, мурлыкая песенку.

— А Йольд по утрам всегда такая радостная?

— Она девок выгнала. — сказал Барон — они после нас полезли к Крысу со Светляком, вот Йольд в самый интересный момент как бы проснулась, и за косы обеих из комнаты за дверь уволокла. Ты же парней ее мужчинами представил. А для троллей честь высоко ценится. Вот и отстояла свое.

— А третья?

— Третья сама под утра ушла. Красавчик наш до сих пор отсыпается.

— Хорошая на него рыбалка вышла. Лучше чем на могильного червя зимой.

— Все равно, переплатил ты девке. За золотой, она бы неделю могла из его койки не вылезать.

— Так бы он и продержался неделю. Девка то небось у него первая была?

— Крыся, слышь, тут сироты Красавчиков девками угощают. За золото!

— Благородная кровь. Сразу видно. Малой Красавчика девкам самим принцем представил. А за принца только золотом платить принято. Так что он правильно поступил.

— Да какой он Малой? — вмешалась Троллина — Девок так даже Барон снимать не умеет. А уж врет то как, за слушаешься. Как будто и правду все так было. А меч видели? Не дотягиваем мы его малым называть.

— Ну не Таушем же звать? Хотя барон конская задница, хорошо так придумал.

— Конскую задницу я ему еще припомню!

— У барона должно быть звучное прозвище. И глупое.

— Книжником будет. У него все знания из книг. — заключил Крыс.

— Да хоть козой назовите, только на хер не надевайте. — сказал я, потянулся и слез с кровати.

Дошел до Красавчика. Тот спал словно младенец.

ТУК ТУК ТУК — постучал я ножкой стула по полу возле красавчика

— ЕЕ ПРЕКРАСНЕЙШЕЕ ВЕЛИЧЕСТВО, КОРОЛЕВА МАТЬ! — как можно более басовито и раскатисто объявил я на всю комнату. Все повернулись в мою сторону. А Красавчик аж подпрыгнул спросонок. — Ублюдков плодишь, как твой отец? — женским голосом я сказать это не мог, но как можно выше и с истеричными нотками спросить получилось.

— Бабушка я не… — дальше Красавчик окончательно проснулся и зло уставился на нас.

А мы стояли полукругом и смотрели на него.

— Бабушка, значит? — спросил я.

Красавчик свалился обратно на постель и отвернулся к стенке. Я скинул с него одеяло и сел рядом на табурет.

— Вставай вставай! Утро уже!

— Встаю. Еще пару минут.

— Думаешь, если так и дальше к стенке лежать, то никто не заметит твой стояк? Сам он не пройдет.

Красавчик повернул голову и отвернулся обратно.

— Рассказывай давай! Как девка? Куда дала и чему научила.

— Благородные не обсуждают таких дел. — подал голос Красавчика.

— То-то ты про свою родню вчера слушал раскрыв рот. Хоть узнал, откуда в королевском роде темные взялись.

— Как узнал про меня? И когда?

— А чего узнавать? Ты сам старательно намекал.

— Мы вниз. Через полчаса вылет.

Стоило Йольд выйти, как Красавчик повернулся, и даже пошел искать штаны.

— Вот откуда ты такой взялся!

— Так из приюта! Там цвет нации! Лучшая кровь! Хоть сейчас профиль на монеты! А хочешь, мы тебе там невесту подберем? Магичку, светлую, с манерами, породой, как у суки на королевских псарнях! Там такого добра, за год не перетрахать!

— При бабке такое не скажи только. Всех в могилу сведет, в ком благородную кровь заподозрит. Дед в свое время хорошо порезвился.

— Дай боги, я королевский дворец и не увижу никогда больше.

— Мозарин, ну вот скажи, какого ты рода будешь?

— Думаешь, не свести ли меня в могилку?

— Я серьезно. Может кого подберем тебе?

— Надо же, за мое золото с девкой резвится, и все туда же, помочь хомут побогаче найти хочет. — Красавчик покраснел до корней волос. — Да не смотри ты так. В лавке, за то что богатого покупателя привел, мне десятинка перепала с твоей покупки. Так что на свои ты гулял, на свои. Мне чужого не надо. А что надо, то сам возьму.

— Десятину? Золотой что ли?

— Ну да. А ты думал, как в такие места еще богатея заманить? Это же не лавка в квартале магов. Тут только через людскую молву. А ничего так не способствует хорошей молве, как монетка и хороший товар. Может там конечно и амулет какой есть, что бы маги сами заходили. Я-то случайно зашел. С корчмой перепутал.

— А меня тогда зачем туда привел?

— За пропуском. А про род спроси Крысеныша. Он конечно не поверил, но на какой я намекал понял.

Челюсть Красавчика медленно поползла вниз. Я так и стоял, смотря на него сверху вниз. В мантии, и сложив руки как на портрете. Привычка.

— Не может быть!

— Все может, когда дело касается ублюдков. — роль мальчика из приюта давалась мне все лучше и лучше. — А дед твой не причем. Так королеве матери и передай.

— Шестьсот лет! Прошло шестьсот лет, как род прервался!

Так вот сколько лет я был мертв.

— Боюсь, артефакт рода такие мелочи волнуют мало. Меня когда проверяли, не предупреждали. Я бы может и не согласился.

— Почему?

— А оно мне надо? Я не пес что бы клеймо качественного кобеля носить. Лучше б щенками отдали.

— Да нет больше королевской псарни. Выродилась лет триста как.

— Ну простите, в книжках такое не пишут. Собирайся давай. Там нас наверное уже ждут.

Сам я нацепил курточку, убрав мантию и оттерев глаза от краски. Днем лучше выглядеть приличнее. После вчерашнего и не узнают.

Куда там, стоило выйти, как несколько кружек взмыли вверх. Мне салютовали! Офигеть! А по рядам, сидевшим еще плотнее чем вчера гуляли рассказы о вчерашних подвигах.

— И вот это и есть, тот махонький некромант? — пред нами встал еще один громила. На этот раз живой. Я проверил.

— НАШИХ БЬЮТ! — крикнул я что есть мочи, и запустил увесистой миской с ближайшего стола в увешенного броней здоровяка.

— АААА! — завопил сперва я, а потом и он. В миске оказалась очень горячая похлебка. Чуть пальцы себе не обжег.

Громила крутясь на месте толкнул одного из сидящих. Тот встал, и врезал ему в морду. Тело отлетело и сбило два стола. Мужики не доставая мечей, похватали дубье и пошли мстить.

Хозяин миски замахнулся на меня, и получил ногой в коленку.

— Да чтоб тебя! — ко мне потянулась рука.

— Вперед! За мной! — я схватил Красавчика за шиворот и нырнул под ближайший стол.

Драка вошла в свое нормальное состояние, и уже со всех сторон стоял мат, ругань, и слышались удары. От угла чувствовалась магия. Наши пробивались к выходу. Я тоже.

У самой двери, вынырнул из под стола и что есть силы отвесил пинка зазевавшемуся мужику.

— УБЬЮ!! — мужик улетел под ноги нескольким направлявшимся к выходу, за нами. Те повалились кучей.

— ИМЕНЕМ СВЯТОЙ НАРЦИССЫ ОДУМАЙТЕСЬ, ДЕТИ МОИ! — Выкрикнул я. Все как один приложили руку к груди и продолжили драку.

— Хватай их и бежим — крыс указал барону на нас.

Я ухватил Красавчика за воротник, и миновав той же участи сам, нырнул под руку барона. И первым же выбежал из трактира.

— Ты совсем сдурел? А если бы нас поймали? — Крыс не выглядел довольным. Вот Барон и Йольд выглядели.

— А где Светляк?

— Там. — мне указали на светляка стоявшего возле метел — ему повезло уйти раньше, чем ты устроил драку в трактире.

— Правда весело?

Дверь трактира открылась и на пороге появился очень злой мужик. В руках он держал меч.

Оглянулся и не найдя ничего кроме кучи конского дерьма, возвел руку к верху, попутно заставляя кучу рывком отлететь в мужика.

Куча полетела хорошо. Так, что мужика закинуло обратно.

Быстро призвал духа и направил в трактир, закрывая за ним дверь. Вой зазвучал не громко, но аж стены затряслись. В дверь, судя по звукам, били осадным орудием. Дом только что не подпрыгивал от бегавшей внутри толпы.

— Книжник, совсем охренел! — мне таки поймали за загривок — Вызывать духов строжайше запрещено! Только в последний год и только в определенных местах на практике!

Вот те на! Да в мое время это и заклинанием не считали. Так, баловство для детей! Духи бесплотны и сделать ничего не могут. Только с детворой в догонялки и прятки играть.

— Где только заклинание нашел! — Крыс на распев прочел заклинание изгнания. Хотя хватило бы и простого «кыш».

Таверна тут же затихла. Ка будто вымерла.

— А нечего на меня меч поднимать. Я ведь и свой поднять могу.

— Это не причина нарушать строжайший запрет на призыв духов! Мог бы убить, если уж испугался.

Я быстро приделал на метлу косточки и вскочил в седло. Настроение Крыса испортилось даже сильнее чем мое. Духи! Вот и ответ на вопрос, где мне искать информацию. Их похоже давно в школе не вызывали и не просто так.

Пока обдумывал план, мы летели. И летели далеко. Но от тракта не отходили. Изредка встречаемые конные и пешие задирали головы, провожая нас. Им то идти по земле куда как дольше. Были и те, что только завидев нас шарахались в разные стороны.

Наконец, Крыс свернул, и очень скоро, всего то через полчаса, мы оказались на пятачке из песка. Уж не знаю, как он сюда попал, но скорее всего магически. Может тут и бывали практики и экзамены, проводимые вне школы?

— Ну что, выпендрежник? Посмотрим так ли ты хорош в бою?

— Выбирай оружие.

— Начнешь с Красавчиком. На мечах.

Я уже говорил, что Моз не надеялся стать кем-то в этой жизни? И поэтому занятия по этикету прогуливал. Считал не нужными. Видел себя скорее мертвым, в лучшем случае живым, но никак не благородным магом, получившим невесту с титулом или земли. Это в школе он купился на дружеское отношение нескольких благородных остолопов. А так, куда больше времени уделял жизненно важным вещам. Например учебе и книгам.

Красавчик уже достал свой меч. Так что я достал свой и понял, что понятие не имею, как сейчас надо приветствовать дворянина перед дуэлью или тренировкой. В памяти мертвой девки конечно кое-что по приветствиям было.

Я быстро выполнил замысловатые движения руками и поклоны.

Барон громко заржал, а Красавчик даже обиделся.

— Я тебе не девушка на выданье, что бы на танец меня приглашать!

Так вот почему мертвая девка именно так видела в мечтах приглашающих ее парней.

— Готов?

— Готов.

Красавчик напал самым стандартным способом, и уже раз пять был бы мертв, если бы бой был настоящим.

— Ай! — я достаточно увесисто стукнул его локтю.

— В стойку, ваше величество. Никогда не начинайте бой с третьей и седьмой позиции. Этого всегда ждут. Нападайте.

— Ай! — меч выпал из руку после первого же бокового удара. Кончик уперся в горло.

— Еще раз!

— Ты меня учить вздумал?

— В стойку, ваше величество. Пока не отработаете защиту при первом ударе дальше не перейдем.

Удар, блок. В этот раз, Красавчик нанес первый удар снизу и смог продержаться до второго. И тут же получил по ноге.

— В стойку, ваше величество.

— Хватит, потом его поучишь. Барон, займи место Красавчика.

Красавчик надул губки. Глаза почти стали влажными. Больше всего, он мне напомнил меня, когда отец первый раз решил поучить меня бою сам. После учителей это оказалось неожиданным. Я за час не смог и коснуться его.

— Держи и не дуйся на меня. — я достал из рюкзака сахарного петушка и вручил. — Не все так плохо как кажется. Но до мастера еще далеко.

Пока я возился с побитым Красавчиком, Барон занял место, достал меч и приготовился. Его меч был не так прост. Полоска серебра, и заговоренный метал четко выдавали специализацию оружия. И мой костяной клинок был не самым лучшим против этого меча.

Встал в стойку, приготовив ножны для защиты. Взял обратным хватом в левую руку а меч в правую.

В атаку барон пошел молча, с мельницы. Меч крутился описывая восьмерки. Ответил серией резких колющих, заставив перейти на удары. Блок на ножны, увод клинка в случае, если цель ускользает.

За спиной Светляк объяснял Красавчику, почему я не принимаю удары на свой меч. А мы так и ходили друг на против друга обмениваясь одиночными ударами. Я берег оружие, а Барон себя.

Замахнулся мечом, но не убрал его, увидев блок, а ударил ножнами на разворот выбивая меч. Подшаг, и мой меч упирается барону в живот.

— Еще?

— Давай.

Барон решительно раскрутил меч и направился на меня. Резкий подшаг и укол в руку. Шаг назад, и с разворота по ноге. Барон хрюкнул, но не сдался. Пришлось принимать на ножны еще несколько сильных ударов. За ножны я не боялся. Новые куплю.

— Красавчик, одолжи Книжнику меч. А то он так и будет осторожничать.

— Хочешь увидеть дух обезумевшего лича без его места сна?

Барон задумался и внимательно посмотрел на мой меч.

Удар с боку, и мой клинок съезжает по клинку Барона к его запястью. Выпад, и я отбивая клинок с силой плашмя опускаю свой на ключицу.

— Достаточно. — и так видно, что фехтуешь ты не плохо.

— Не плохо? Да я мастер меча и трактирной драки! Йольд! Светляк! Становитесь в круг.

Йольд подмигнула светляку и перевела взгляд на Крыса.

Я же взял оба клинка в руки. Костяной в левую, он полегче.

— И… Начали! — Успел сказать Крыс.

Я тут же прокатился между ног Йольд прикрываясь от ее удара сверху железным мечом и прочертив дорожку через всю щель к дырке костяным. Она успела только взвизгнуть, как кончик железного легонько ткнул под лопатку.

— Выбыла! — коротко объявил Крыс.

Светляк постарался догнать и обойти с боку, как и барон, но я вовремя вскочил и ударил по слишком выставленному вперед мечу Светляка со всей дури вниз. Из рук не выбил, но пока одним клинком отводил удар барона, а вторым нащупывал его живот, спина у меня была в безопасности.

— Выбыл! — Крыс засчитал второй тычок в барона. Первый в живот, второй в сердце.

Светляк смотрел несколько удивленно и рука от рывка у него болела.

Выпад левой рукой Светляк принял за попытку заблокировать меч, и постарался убрать его к себе. Так что я без проблем мог бы пнуть его по его же мечу и разрезать лицо пополам. Но я даже рисковать не стал. Светляк мог сам дернуться и порезаться, даже просто от замаха ноги. Так что левой же рукой и провел колющий подмышку. Не сердце, но если посильнее надавить.

— Выбыл! — Крыс уже даже не удивился.

— Эх, вы меня еще в приюте в драке не видели! Меня там так били!

— УБЬЮ!!!! — голос трольки переполняли чувства.

— Думаешь мне не страшно было? А вдруг протечет с испуга?

— Да как только в твою охальную голову такое пришло! — Йольд отложила меч, сформировав в руках шар светлой магии и кинула в меня.

Не успел понять, как выставил щит. Плохо конечно. Не по возрасту он мне еще. Но мало ли? Всего одно странное заклинание.

Шар света вмиг истлел коснувшись некромантской защиты. Все, что может состарится, умереть, быть развеянным или разрушится со временем именно это и делало касаясь щита. Только очень редкие, практически вечные проклятья могли пройти его без последствий.

— А у меня в арсенале только на нежить заклинания есть! Убейте ее сперва что ли!

— Что, совсем ничего? — поинтересовался Крыс?

— Есть проклятья. Как раз что бы протекло. И так, кое-что по мелочи. Неудачу на день, потерю денег, потерю невинности, ударятельное обо все углы, на плохую память, на пустые хлопоты, а вот, еще на сильнейший запор и на вкус старых портянок во рту на неделю. — перечислил я те проклятия, которые давались мне в детстве сами собой. — но это не некромантия, это врожденное пакостничество. Еще могу боевой темномагический шар, и молнию.

То есть это мог Моз. Это он проходил.

— Ну, может чего из книжного? — Крыс уже насмехался.

— Если только из бытового — в Крыса полетело заклятие в раз порвавшее ремень на штанах. Заодно с штанами и ремнем упал нож, и куча амулетов. Крыс забавно махнул руками но остался с воздухом в сжатых ладонях.


10

Спустя два часа я так и седел в своей защите. Барон готовил завтрак, Светляк иногда отвлекался ему помочь. Красавчик сидел со мной в куполе и лениво посасывал петушка.

— И долго ты сможешь там просидеть? — Спросил Крыс

— А я знаю? — месяцев пять точно. Это если ваши силы не кончатся через два дня.

— Ты раньше такую защиту ставил?

— Ни разу! — врать так уж по полной.

— Я все же хочу ее пробить! — Крыс, Светляк и Йольд в который раз безуспешно расстреливали мой купол всякой дрянью, чередуя темную магию, амулеты, светлую боевую, даже пару раз Барона с его стихийной магией привлекали.

— Бесполезно. Это одно из сильнейших непрофильных заклинаний некромантии основанное на самой сути нашей магии. — я встал приняв горделивую позу и заложил руки за спину — "Целители и некроманты, есть квинтэссенция проявления магии в людских существах. Они подобно первородным Эви несут в себе частичку богов, которым поклонялись задолго до Новой Зори. Зикрат, королева немертвых, и Бринэль, королева вечно живых, на закате первого цикла мироздания, не имея возможности умереть с остальными богами, разделили ложе, обратив себя в прах, дабы Греанг, ветер, развеял их суть по свету. Люди, же, как всем известно, сотворены богами из грязи. А грязь нечто иное, как пыль смешанная с водой. Отсюда и идет столь отличная по природе магия этих существ. С одной стороны, это природа. Стихии, свойственные всем детям последней эпохи, сотворенным из камня, огня, воздуха, воды, грязи, дерева, мысли и так далее. С другой стороны, это магия жизни и смерти, свойственная только древним расам. Отличия же в том, что мы, древние, прямые потомки богов. Это в крови наших рас. А люди, получили частичку первородной магии очень избирательно. Поэтому, людей без магии и с магией стихий, надлежит чествовать на ровне с другими расами последней эпохи. При этом, некромантов и целителей следует выделять над ними, и чествовать как равных. Ибо в них, как и в нас, есть магия первородная."

— Это ты кого сейчас процитировал? — не отрываясь от расстрела моей защиты поинтересовался Крыс.

— Посла эльфов. Он лично выдумал это чушь, что бы как то оправдать перемирие между светлыми эльфами вон в том лесу, и родом Дескураут, владевшим вот этим лесом. Но многие отнеслись к его словам более чем серьезно. И тем более серьезнее чем сам автор.

— А маги тьмы и света? К кому он отнес? — спросил Светляк

— У каждой расы есть магия не подвластная другим, или подвластная в меньшей степени. Собственно, раньше, нас, людей, на темных и светлых делили только мы. А еще, мы и других делили на темных и светлых. По прообразу темных и светлых эльфов. Вот, к примеру, тролли, темная раса с нашей точки зрения. Потому, что их магию по большей части, могут как-то понять, уловить и повторить именно наши темные маги. А если спросить самих троллей, не испорченных общением с нами, то они скорее всего не поймут о чем мы. И наша темная и светлая магия будет для них одинаковой.

— Но Йольд целительница. — сказал Барон.

— Значит она бы была плохим шаманом. А вот если бы она была с людской точки зрения темной, то и шаманом могла бы стать хорошим. К тому же тролли охотно вступают в смешанные браки и дети рабынь имеют те же права что и дети жен. Дочка вождя просто не может быть чистокровной. А еще у троллей есть свои лекари. И их лекарская магия включает по кусочку из всех видов магии. Там и зелья и амулеты и наговоры, и магия природы. Но для них это отдельное целостное искусство. Они не поймут, как можно использовать только одну часть знаний и развивать ее в отрыве от остальных. Только люди и эльфы изучают магию в узком направлении того, что дается лучше всего.

— Даже представить не мог, что ты читаешь скучнейшие книжки про дипломатию — посмотрел на Криса и понял, что слушает он в пол уха, а не раскрыв рот.

— Ты тоже читал?

— Приходилось слушать. И о других расах, и о значительных дипломатических событиях.

— А вот ты, некромант, ты разве можешь что то из другой магии.

— Есть целые книги, посвященные тому, как некроманту научиться исцелять похмелье заклинаниями целительской магии. — в мое то время это еще не было книгами, так, передавали от старших ковенцев младшим, а вот Моз действительно такое читал. Хотя и не обратил особого внимания.

— Вот это я не сомневаюсь. — Йольд наконец оставила мой купол и пошла на запах еды. — Если кто кроме целителей и может освоить очень сложное заклинание очищения тела от ядов и восстановления состава телесных жидкостей, то это некроманты.

— Почему? — спросил Крыс. Видимо его это немного задело.

— Пьют как лошади. — Крыс явно удовлетворился таким ответом — А еще, — Йольд слегка задумалась — А еще они прекрасно знают устройство тела за пределами толстых каналов силы. Мясо там, кости, железы.

— Прекрати. Нам еще кушать. — Крыс аж передернулся.

— А ешь ты что по-твоему? Колбаса на деревьях только в эльфийских сказках растет. И то, прости богиня, рыбная. Тьфу. Тьфу. Тьфу. — Барон поставил котелок в центр, и встал рядом с поварешкой. Йольд раскладывала остальное.

— Нас не забудьте. — я снял купол и цапнув Красавчика за воротник потащил за собой.

— Куда!? — Крыс остался без мишени и довольным не выглядел.

— Потом еще попробую поставить.

Народ стягивался к котлу, доставая миски. Даже не удивился, что у всех были серебряные. А у меня обычная, деревянная из лавки того мага.

Так что пока наливали варево, и молча ели, на меня и мою миску поглядывали. А я что, я сиротка, мне можно. Да и Моз был сироткой. Так что проблем нет.

Фасоль тушеная с мясом и овощами, в котле с водой превратилась в очень вкусный суп. Кусочки ветчины, и сыра Барон не мудрствуя свалил туда же. Вот хлеб и вино Йольд разложила на полотенце у котла. Огурцы, редис, квашенная капуста, но всего по чуть чуть. На всех на разок.

Сало между двумя кусочками хлеба быстро унесло в царство блаженства, а теплая похлебка вызывала истому. Хруст овощей несказанно радовал. А капуста! Как давно я ее не ел. Месяцев пять, если по моим воспоминаниям. А если по календарю…

Молодой организм уминал все, и даже чувство тяжести не появлялось. Наоборот, хотелось бегать и творить фигню.

— Посуда с тебя — сказал Барон.

— И тут-то девка поняла, почему за нее платили на ярмарке. Эх, жизнь сиротская. А я еще над ведьмами потешался, что те без служанок не могут. Барон в кухарях, сиротка в обслуге. — Я демонстративно поднял руку и щелкнул пальцами. Вот что из общей магии хорошо доступно некромантам, так это бытовые человеческие заклинания. А их за годы в ковене каждый маг набирается ой как много.

Посуду в миг облизнула магия, оставив чистой. Серебряные приборы за сияли первозданной полировкой, а большой медный котел каждой заклепкой. Даже поварешка и та блестела. — Милорд. Серебро сияет, как и приказывала госпожа. Велите готовить гостевые комнаты? — постарался повторить максимально холодно и подобострастно одновременно, как то делал распорядитель в замке, когда еще главенствовал мой отец. Даже акцент получился.

Я медленно убрал свою посуду в рюкзак и закинул его обратно за спину.

— Сиротинка нас дурит. — Высказался светляк. И Крыс понимающе кивнул.

— Простолюдины так не говорят. Так изъясняются слуги в очень богатых домах. Это произношение не иначе как Кронского училища прислуги. Что бы это не знать, надо вырасти в знатном доме, и не бывать в домах статусом ниже.

— Или видеть прислугу только в богатых и знатных домах, где тебя иначе чем со слугами на кухне и не накормят. Другое дело, Баронский дом. Там и сирота недоучка — маг. И за стол с хозяином посадят, и служанки глазки строить будут. Разве что при входе в залу учеником назовут.

— А как еще? — спросил Барон. — без магического-то диплома.

— Сироты, из богоугодного заведения на вашем попечении, Милорд. — в этот раз передразнивал уже кого то из воспоминаний Моза — Что бы мы точно не забывали.

— Вианская школа — Подметил Крыс. — Тоже хорошая.

— Я же говорил, нас хорошо учили.

— Тогда чего всячески подчеркиваешь свое сословие?

— Так хорошо учили, же. Вот и подчеркиваю. Что бы не дай богиня ублюдка с знатным человеком не перепутали. Выгляжу же я так же. Манеры есть. Магия. Так и забыться можно.

— Просто прими за данность, с нами этого не требуется. Мы со Светляком не забудем кто ты. Мы обязанны знать в лицо, герб и родословную со всеми особенностями очень многих людей. Ничего нового для нас в этом нет. Барону и Троллине вообще плевать на все условности. А рядом с Красавчиком — Крыс выделил это слово интонацией — мы все, не сильно выше тебя по положению.

— Но что скажут другие? В школе?

— Все что могли, уже сказали, когда в нашей компании появился Барон. Про тролля даже рта не открыли.

— Светляк сказал парочке заносчивых, что для столь древнего рода как его, не так уж велика разница, барон, или новый род лордов, всего то шестьсот лет как носящий этот титул. После чего другие уже не лезли. — добавил Красавчик.

— Но если ты покажешь свой герб..

— Не покажу. Пока что. Не хочу проблем.

— Что может подмочить нашу репутацию, так это лжец. — и так внимательно на меня посмотрел.

— Назовешь меня лжецом еще раз, и я убью тебя, ссстарик. — почти посвистел я с акцентом одного из самых не спокойных островов соседнего королевства. Откинулся на спину, потом прыгнул на ноги вперед. В левой руке почти сразу оказался нож, в правой меч. Так на полусогнутых и двинулся вперед. Не вставая во весь рост, хмуря лицо и растягивая улыбку с одной стороны. — Многие не переживали и первого раза. — дернул рукой и крутанул нож вокруг пальца несколько раз.

Ребята с тех островов колоритные. Был один такой в нашем ковене. Не долго был, но ярко. От него и набрался в свое время. Жуть как пугало в трактирной драке.

Крыс побелел, покраснел, и только потом сделал шаг назад. Дернул рукой с ножом в его сторону, будто и правда кинул и Крыс зашатался.

— Вот как-то так. Только тот кто сам не умеет врать боится врунов. А про герб, забудь. Есть и есть.

— Это кто? — Спросил Барон.

— Похоже на капитана королевской стражи, из одной художественной книжки. — Ответил Красавчик.

Вот никогда таких книжек не читал. Видимо новодел.

— Но ты все равно поосторожнее, Крыс. Миску сам видел.

— А чего не так с моей миской? Крепкая, легкая. Не гремит.

— В том то и дело, что легкая, крепкая, не гремит. Что бы простолюдин или сиротка сам отказался от школьной серебряной миски и на свои купил деревянную? Другое дело человек живущий по иным ценностям.

Это он так на наемников из гильдии убийц намекнул? В памяти что то всплыло про то, что посуду как раз в столовой бы в поход выдали. И не какую то там, а заговоренную от ядов и дурной еды.

— Ведьмачки с глины едят.

— То природницы. Природе глина ближе. Да и сами они не готовят. Им с кухни сразу на все дни поставляют. Точно не отравишься и не пересолишь.

— Забыл значит. Или не знал. Может, даже продал.

— Врешь.

— Нет, и правда забыл. Но и помнил бы не взял. За такую миску и убить могут. А за деревяшку много не просили.

— Ладно, захочет сам про себя расскажет. Красавчик тоже не с первого месяца признался.

— Крыс, а может его тоже, того, как и тебя с светляком, его бабка приставила? Герб есть, но скрыт. Оружием владеет не хуже баронского старшого. Не боится ничего. Вон, мертвого в толпе живых на раз распознал. Девку снял как поздоровался. Щит поставил, сверхсложный. Книжки умные на память знает.

— Врет неумело.

— Это как посмотреть. Мой отец всегда говорил, что барон должен быть тупым, пьяным, и вести себя как медведь на званном ужине. Тогда и умного в тебе не заподозрят и хитрость не увидят. Что с дурака взять?

— Нет. — Крыс что то еще взвесил в голове — не то. Нам бы сказали. Скорее он и правда сирота. Когда ты сам никто, то другими быть проще. Все лучшие агенты отца из простых людей.

— Так и будем меня обсуждать, как невесту на торге?

— Становись и попробуй еще раз создать свой щит. У нас светлых тоже есть нечто подобное. Я попробую помочь. Вдруг получится.

— А толку? Его только и можно что в таких местах использовать. Там где нет столько магии смерти я за пару минут сдохну.

— Там где нужен такой щит, магии смерти обычно полно.

Что есть магия? Сила управляемая волей мага. А что есть заклинание? Способ волеизъявления. А в чем разница, между магом обученным и не обученным? Объем силы подвластный воле, запасе своей силы и списке освоенных заклинаний. Вот в таких местах, полных силы, ученик может сравниться с учителем. Но есть одно "но". Сложные заклинания на то и сложные, что одного заклинания недостаточно. Надо уметь изъявлять волю куда тоньше. Такое не передать, не записать. Это надо дойти своим умом, опытом, пробами и ошибками. И только тогда, сложное заклинание будет получаться по мановению мысли.

Я встал, вздохнул, и вскинув руку в миг прорисовал схему плетения, буркнув под нос нужные слова. Даже чуть силы выдал. Щит как и полагалось не появился. Что бы использовать такое заклинание, надо саму суть, саму волю некроманта выразить мыслью. Для себя я рисовал в это как тычок мыслью в некую определенную точку. Сейчас же я старательно этого не делал.

— Больше, больше силы! — Сказал Светляк следя за тем, что я делаю. — У нас заклинания подобного рода начинают действовать только по достижению критического уровня концентрации магии. Давай больше и плотнее.

Как раз это Моз прекрасно умел. Как накачивать заклинания силой они проходили.

Выставил вперед вторую руку и сосредоточился.

Крыс аж отпрыгнул, а светляк подался вперед. Все пространство над песком ожило и единым ровным потоком потекло в мою формулу.

— Вот это сила! Вот это концентрация! А какой контроль! Крыс, видишь, да?

— Вижу. — Крыс стоял недовольный.

А я все продолжал стягивать силу старательно заполняя все плетение кроме нужной точки. Сила то дармовая. Хоть весь лес высосать можно, если хватит способностей охватить его своей волей. Я же пока охватил пространство над песком. Много, но не сверх необычно для новичка.

— Не работает! — я посмотрел на Светляка.

— В тот раз он не собирал столько силы. Это как то по-другому включается. Может его напугать?

— Не вздумайте в него чем-то кинуть! Рванет так, что песок сплавит.

Неожиданно резко почувствовал как в мою задницу вонзается что то большое. Быстро и глубоко.

— Ку! — Красавчик стоял сзади.

Не успел выругаться, как заклинание сорвалось.

— Я тебя сам в зад кукну! Вместо девки! Если выживем! — Красавчик вытащил палец и кажется обиделся. Но было не до него. Передо мной в воздухе крутился ярко светящийся шар с метр в диаметре. Вот такая вот особенность, что темная магия если становится видна людям, то светится, а светлая наоборот. Но это надо очень много магии. Очень. Шар провалился сам в себя, и стал бешено вращаться вытягивая магию из пространства очень быстро.

Светляк упал на одно колено и пошатнулся. Троль сразу на попу. Крыс судорожно выкидывал из кармана амулеты в поисках нужного. Без пояса, на котором они висели, и который я сам и срезал, найти нужный не получалась.

А я судорожно перебирал в голове заклинания, в поисках такого, что бы меня не выдало. Взять и подчинить шар своей воле или вернуть заклинания не мог бы и выпускник школы.

— Ой! — Красавчик наконец то понял причину беспокойства.

Я вскинул руку и на распев стал повторять заклинания призыва. Простенькое заклинание для вызова духов, поиска магических вещей, человека, молитва, да и просто скороговорка. Моя воля пропитывала магию и с ней утекала в шар, наполняя и связывая его.

— Это не дух стихии. Не поможет. — Сказал Светляк.

Но я не слушал. Я точно знал что поможет. Этим заклинанием даже демонов вызывали. Оно в программе первого года было в ознакомительном порядке. Как раз про демонов.

Крыс нашел нужный амулет, направил и активировал.

Вспышка магии опутала шар, сковывая его внутри ловушки на мага. Сильнейший и дорогой амулет на пару секунд полностью поглотил шар взбесившейся силы в своей ловушке и с громким хлопком лопнул. Шар очень плотной магии провалился внутрь втягиваясь в силоворот.

И тут мое заклинание сработало. Тьма и Смерть откликнулись на мольбу своего сына. Это удивительное чувство соприкосновения со своей покровительницей длилось всего доли удара сердца. И на меня хлынул поток. Силоворот развернулся в другую сторону и вся накопленная сила полилась в меня.

Схватил меч и прям почувствовал лича. В моих руках была не костяшка. Я чувствовал свои пальцы на его горле.

— Жри! — не помню в слух я сказал или нет, но он меня понял. И тут нас накрыла сила. Ее было много. Очень много. Больше чем я бы смог принять. Больше чем нужно, что бы любой некромант слился со смертью и умер. Больше чем я мог бы потратить извергая сильнейшие заклинания, подняв армию немертвых со всех земель в ста полетах стрелы. Но лич был мертв. И голоден. Ему не могло быть много. И он жрал. Жрал все. Все, что я вливал в него.

Казалось, что прошла вечность. Что мертвая плоть моих рук уже отделилась от костей и скоро спадет как перчатка. Что моих сил хватит захватить весь мир. Что смерть стоит за левым плечом, как верный господин за спинами своих военачальников.

И тут все кончилось. Магия смерти в этом месте была полностью исчерпана. Зато ударила магия света. Из под земли. Вот теперь покачнулись темные.

Я упал на колени, от нестерпимого давления со всех сторон.

— Невероятно!

— Заткнись! Сделай что ни будь Светляк!

— Это из под земли! Под пласт некроэнергии натекла светлая. А мы сделали дырку и ее выдавливает со всего леса!

Только огненный барон стоял спокойно и ужасался что играм темных что светлых.

— Красавчик! Книжник! Сюда! — Крыс поднял амулет над головой.

Нащупал Красавчика и приподняв за воротник метнулся к Крысу. Амулет накрыл тонкой сферой и стало лучше.

— Я сейчас покажу одно из высших светлых заклятий! — Светляк расправил руки в стороны и сила вокруг него стала плотней. Простой человек бы увидел, как резко стало темно. Но мы же видели яркий свет дежа через сферу защиты.

Светляк вспыхнул и от него во все стороны пошла волна светлой магии. Концентрация светлой магии была столь огромна а заклинание столь едким, что наша защита устояла только ценой еще одного амулета крыса. И явно не его работы.

Зато стало можно спокойно дышать. Напор светлой магии не иссяк, но стал на порядок слабее.

— Что это было? — спросил Красавчик.

— О! Это было величайшее заклинание изгнания всего темного. После него, в этой части леса еще четверть года не будет ни одного немертвого. Слабые сгорят, а самые сильные убегут как можно дальше и будут еще долго зализывать раны.

— Будем надеяться, что тут не было ни одного отряда наших.

— Или с ними был кто то взрослый. Или нам сильно попадет.

— ААЙ! — Красавчик вскрикнул подпрыгивая и отбежал в сторону.

— Целочка. — Я поднял перед собой большой палец и демонстративно дунул на него, как задувают свечку.

— А он мстительный.

— И белый как мельник.

Все столпились и стали смотреть на меня.

— Чего опять?

— Твои глаза. Они больше не ярко зеленые. Цвет стал чуть приглушенным.

— И золото волос чуть поблекло. Даже кожа побелела.

Понял что не видел ни одного сильного некроманта с яркой внешностью. Огненно рыжего к примеру. Все сильные были серые, невзрачные. О чем я и сказал вслух.

— Ты пропустил через себя очень много магии смерти. Удивительно, как ты еще жив.

Глянул на свой меч, который все еще держал в руке и обомлел. В голове был отчетливый образ девушки, которую я держу за горло. В ответ на меня смотрели совершенно безумные глаза.

Убрал меч в ножны. Образ девушки ушел в угол меленькой комнаты. Она села на пол, обняла колени и стала негромко плакать.

— Ты слышишь меня? — А понимаешь?

Лич не ответила. Только подняла огромные серо-зеленые глаза полные слез. Я говорил — она смотрела. Но не отвечала. Иногда отворачивалась. Иногда плакала. Я все же решил за лучшее оставить безумную в покое. Ничего человеческого в ней не осталось. Лич не была некромантом. Она была природным магом. Как она стала тем кем стала я не понимал. Если только и правда, замерзла насмерть в лесу как лютозверь, как раз тогда, когда рядом творили очень темную ворожбу.

— Книжник?

— Да, Крыс.

— Ты слышишь плачь? Едва едва.

— Это истеричка. Не обращай внимания.

— Кто?

— Дух лича из моего меча. Она безумная.

— Плачущий меч! — Красавчик нашел это очень романтичным. Или по крайней мере интересным. — Можно взглянуть?

Я рывком вытащил меч над головой. Но не что бы показать Красавчику. На краю поляны стоял Шишак. Тварь не мертвая, а даже очень живая и недовольная. Так как была чистым порождением магии темной. Выведенной для охоты на других магов очень очень давно.

— Шишак!

Тварь бежала к нам, а я к ней. Лич переменилась. Я видел ее растрепанной, с волосами дыбом. В глазах горел огонь магии, а сама она вопила как будто это она бежала на монстра.

Ее рука поднялась вперед, и из песка на встречу твари рванули толстые корни и ветки.

Чем то похожий на кабана, высотой с быка, в толстом панцире, с маленькой головой и длинными массивными лапами тварь старательно уворачивалась и сбивала более тонкие корни или ветви натравленные на нее. Больших деревьев не было и сильно растительность не мешала.

Слабых мест у твари было два. Под хвостом и плохая устойчивость к некоторым светлым заклинаниям. Они ее сильно бесили. Не убивали, но и не радовали. После чего, уже взбешенную тварь было легко заманить в ловушку. Расселину, клетку или глубокую яму.

Истеричка завопила так громко, что я чуть сам не оглох. Хорошо, что вопль был только мыслью. По рукам девки пробежала волна, поднимая волоски. На пальцах выросли длинные когти. Рот оскалился превращаясь в подобие пасти. Глаза сверкали зеленью и вертикальными зрачками.

Зверь сбился с поступи и чуть не упал. Не я один ее слышал. Несколько толстых корней тут же ударили в костяной панцирь. Не пробили, но остановили тварь.

Замахнулся мечем и со всей дури дал по передней лапе. В голове Истеричка со всей дури лупанула когтями туда же. Тварь взвыла. Кость отчетливо хрустнула. На плоти остались четыре борозды. Еще несколько корней потянулись к шее, обвивая ее. Тварь заверещала как поросенок. Истеричка выдавила грудной рык.

Прыгнул на Шишака и побежал по спине. Обходить было бы долго. У самого хвоста упал на колени и вогнал под него меч. Шишак покачнулся и стал рвать корни еще сильней. Быстрой смерти этот способ не гарантировал. Дальше полагалось спрятаться и подождать.

Меч вышел из тела неожиданно чистым. Это радовало. Смотрел я на меч уже прыгая со спины твари дальше и как можно выше. Что бы копытом не получить.

Приземлился, развернулся и увидел исполосованный и почти вырванный зад Шишака. Тут же вытянул руку и сколдовал то боевое, что знал Моз — молнию. Защита от магии была в самой шкуре твари. А там уже шкуры не было. Одна дырень.

Боль охватила руку и стекла с нее яркой светлой вспышкой, мгновенно ушедшей в тело Шишака. Прямо в рану. Тварь дернулась и замерла. Я почувствовал смерть. Истеричка тоже. Я сел на песок. Она ушла в свой угол комнаты. Тварь еще дергалась, когда ее сердце уже отсутствовало. Но корни и ветки держали крепко.

Отдышался и пошел спиливать с кончика хвоста твари кисточку. Маги хотели вырастить там жало, для защиты слабого места, но не успели. Осталась только кисточка с мешочком яда. Очень сильный яд нашел применения в ряде зелий.

— Книжник, ты как? — вся толпа стояла не доходя до меня и твари и смотрела с выпученными глазами.

— Как безродный мальчик, которому подарили стоглавик на день рождения.

— Почему стоглавик? — спросил крыс.

— Это основной ингредиент очень редкого и дорогого яда. Зовется лучший друг. — я показал мешочек похожий на мошонку.

— А почему лучший друг? — спросил Красавчик.

— Потому, что после отравления яд может сохранятся в организме до сотни лет, ожидая активационного заклятья. И что бы активировать яд, не нужно знать где жертва сейчас. Достаточно просто шепнуть установленную формулу и все. — Крыс проявил прям чудеса познаний в редких зельях.

— А назвали так потому, что этот яд для придворного карьериста может стать лучшим другом. Формула активации для всех отравленных делается отдельно. Но можно и одну на всех.

— Книжник, ты же не собираешься это продать неизвестно кому?

— Половину.

Ветки оплетавшие тушу оказались к моему удивлению сухими. Мертвыми. Истеричка заставила расти мертвое дерево. И сейчас, без ее магии, они ломались голыми руками. Вот тебе и лич из природницы.

На костер ветки наломал за минуту. Поставил свой заплечный мешок, достал крестовину и один из котелков. Воткнул все это в песок, плеснул вина, кинул несколько специй из тех что брал на еду, щепотку сахара, и одно яичко из мешка.

— Он что прямо сейчас делает этот яд?

— Похоже.

Все так и стояли по кругу смотря за тем, как быстро все ингредиенты улетают в котел. Щелчок огнекамнем и огонь весело взвился.

Сел перед котлом, убирая ноги под себя и выставив руки над варевом. С рук в котел потекли первые струйки силы. Всегда увлекался алхимией и зельеварением. Эти науки казались такими простыми и в тоже время такими интересными. Грудной тролльский напев из странных звуков вместо слов сильно ускорял любое вываривание.

Варево почти закипело, когда я открыл свое кольцо и вытряхнул на песок остатки старого яда. За столько лет он точно пропал. Перевернул кольцо открытым камнем вниз ладони, выставил над котлом и принялся очень быстро читать бытовое заклинание конденсации. Котел кипел и пар поднимаясь стягивался к ладони. Охлаждался, кристаллизуя мелкие крупицы внутри полости кольца и капелями падал обратно в котел.

— Мать моя волчица! Перегонный кубок на коленке! И трольские заклинания! — Йольд подсела чуть с боку но не близко, смотря на то, как это все работает.

Через пару минут, яд из котла выпарился. Захлопнул кольцо и перевернул. Открыл еще раз. Больше половины пространства под камнем занимал большой белый кристалл. Точнее, слипшиеся маленькие кристаллы. Пара заклинаний измельчения, хорошо подходящие для специй и сахара и вместо одного кристалла кольцо заполнил мелкий как пыль порошок.

Содержимое котелка ушло в песок. Сам котел и крестовину почистил и сложил обратно.

— Я готов.

— Продашь второе?

— А тебе то зачем? — спросил Светляк.

— Папе подарю. — ответил Крыс.

— Назови цену.

— Полетели домой. С меня на сегодня приключений хватило.

К лагерю так и шли. Все рядом, но не возле меня.

— Так и будете шарахаться?

— Вот откуда ты знаешь, как в походе на коленке из подручных монстров сварить такое?

— Читал — пожал плечами — в увлекательное время охоты всех за всеми еще не то на коленке готовили. Две попавшихся на пути деревни на дракона вполне хватает. А магов можно и из преследователей наловить. Костяная гончая прекрасно собирается из двух детей. Даже чистить не надо.

— Чистить? — Красавчик спросил и сам же позеленел.

— Чистить. Просто представь, что у тебя на руках больной сын погибшего друга и учителя, а за спиной погоня из трех боевых звезд светлых. А ближайший лояльный целитель живет через два королевства. О таких походах потом легенды слагали. Думаешь Крыс не пожертвует людьми, если ему надо будет тебя доставить из вражеского тыла к бабушке?

— Этот кем угодно пожертвует. Но своими людьми в последнюю очередь.

— Представь, колесница, запряженная восьмеркой костяных гончих. В ней замотанный в плащ спит мальчишка лет десяти, а правит едва ли сильно старше. Лет двадцать, не больше. В одной руке чужой посох, другая вся изрезана ритуальным ножом. Сзади догоняет отряд. А впереди крепость с поднятым мостом через горную реку.

— А зачем им нужен был этот мальчик?

— У него был дар предвидеть. Редкий и сильный. Отец хотел защитить сына, но не смог. Зато смог ученик. Три сотни трупов и пять боевых звезд светляков.

— Это ужасно.

— Слово чести. — я пожал плечами — если дал, то держи до последнего стука в груди и еще немного дольше. Или ты думаешь, что когда Велеск брал клятву заботиться о ребенке со светлого, его сердце еще билось? Только целители могут в теории жить вечно и только некроманты гарантированно могут не жить сколько захотят. Не знаю как там ваша гильдия убийц, а вот Люди Чести гордились тем, что даже собственная смерть для них не повод закончить контракт на середине.

Рывком снял крылья с меча и переставил на метлу. Почувствовал как заворочалась в своем углу Истеричка и мертвая деревянная палка в один момент изменилась. Я стал ее чувствовать.

Лагерь собирали не долго. Крыс взлетел первым. Не стал ждать, и стартовал за ним. Палка легко взвилась в небо оставляя Крысенка позади. Крылья только обозначали взмахи, как и положенно нежити, летающей далеко не на том же принципе, что и птицы.

Пришлось подняться повыше и там покружиться, проветриваясь. Чертовы дети чуть не убили себя два раза подряд, еще и недовольны.

Поджал ноги под себя, устраиваясь на метле как на драконе. Раскинул руки и призвал простую иллюзию. Дракон получился маленький, не больше лошади. Это не считая крыльев и хвоста.

— ГЕТЬ ЗАЙ! — закричал во всю грудь и направил метелку на летящих строем внизу.

Крыс повернулся и чуть не упал со своей метлы. На него мчался маленький дракон, раскрыв пасть, и расправив подрагивающие уши.

— ЛЁТЬ ЙО! — вышел в хвост разогнавшись так, легко стал догонять остальных. Широко расправленные крылья резали воздух. Иллюзия щелкала пастью и радостно дергала ушами в такт. Иллюзия дракона даже шею вытянула. А я поджался поближе к древку, выставляя в сторону только руку вскинутую для заклинания.

Вот понимали же наверное, что шучу, но разлетелись в стороны как стая ворон от палки.

— ДИНЬ ЗАЙ! — я завернул вслед за Крысенком и проскользил по кругу. Иллюзию снял еще на повороте. Так что когда он вывел меня на остальных, я уже опасным не выглядел и радостно махал руками во все стороны.

— С ДУБА РУХНУЛ? — прокричал Крыс немного замедляясь.

— ВЕСЕЛО ЖЕ БЫЛО!

— ПСИХ!

— ГДЕ Я ТЕБЕ В НЕБЕ ДРАКОНА ВОЗЬМУ?

— С ТАКОГО КАК ТЫ СТАНЕТСЯ.

— ОН СЕБЕ ЦЕНУ НАБИВАЕТ. ЧТО БЫ ТЫ ЗНАЛ КАКОЕ СЧАСТЬЕ ТЕБЕ В КОМАНДУ СВАЛИЛОСЬ. — Кричать в полете было не удобно, но Светляк и не кричал, просто усиливал свой голос. Да и слух.

— НА ПОСТОЯЛОМ ДВОРЕ ВЕДИ СЕБЯ ПРИЛИЧНО. РЯДОМ ГОРОД И ТАМ МОЕГО ОТЦА ХОРОШО ПОМНЯТ. — Крыс ткнул пальцем куда то вперед.

— ДА, КАПИТАН. — А впереди и в правду виднелся город и трактир на подлете, у дороги.


11

Спустился и понял что попал. У входа в трактир стоял взрослый светлый маг, с лицом покрытым шрамами и мальчишка, старше меня, из «моего» же интернета. Он точно помнил Моза.

Поздоровался одними глазами и тут же занял место сзади и чуть с боку за Красавчиком. Лицо каменное. Рука на рукояти меча. Если светлый проходил практику с магом из ковена, то должен был бы увидеть во мне приставленного охранять. Такого же солдафона. А значит и болтать мне не положенно.

Крыс быстро обменялся взглядами с Светляком и Бароном. И направился в трактир. Такое поведение играло мне только на руку. Общаться с другим интернатским, тем более при школьных ребятах очень не хотелось.

Внутри трактир был большим. И приличным. Люд и не люд тут были разные. Торговые, военные. Немного местных.

Стол Крыс выбрал в углу у стенки. В самый угол задвинул Йольд, а за ней и Красавчика. Я сел рядом. Крыс барон и светляк заняли остальные стороны стола. Каждый свою.

Передвинул меч на коленки и положил кинжал на стол. Ну мало ли зачем мне нож. Мясо вот резать.

— Изволите чего? — Трактирная девка отличалась редкостной красотой. Той самой, что так ценилась у крестьян. Такая теленку голыми руками шею свернет, и поросенка на спине утащит.

— Мяса вареного, капусты квашеной, хлеба. Вина легкого. — Крыс только кивнул, поддерживая выбор Светляка.

— Пирогов с сыром, куриц парочку. Пива жбан. — продолжила заказ Йольд.

— Мясо с вертела хороший кусок. Яиц вареных дюжину. — добавил Барон.

— Колбасы и творога с медом.

Я промолчал.

В углу на против устроился маг с интернатовским. Светлый поглядывал на меня, но я делал вид что его не замечаю. Его наставник заметил, но вида не подал.

Еду и миски подали удивительно быстро.

Встал, беря нож, и отрезал по несколько кусочков от всего Красавчику. Над всей едой прошелся надежным бытовым заклинанием от ядов и других неучтенных специй. Заметил, как дернулся мелкий светляк, увидев меня встающим с оружием. Еще больше удивился он, что я этим ножом делал. Закончил с нарезкой для Красавчика и покромсал мясо для остальных. Барон разливал вино и пиво. Мне, ему и Йольд досталось последнее. Хлеб подали уже нарезанным.

— За интересный день — поднял тост Барон.

Пиво я только пригубил, осматривая зал над кружкой. Из интересных компаний была еще одна в углу в плащах и боевая звезда эльфов еще в одном углу. Что эльфы не просто так тут собрались, не видя боевые звезды раньше было и не понять. Пара баб, один мальчишка, и обманчиво утонченные эльфы. То есть лучницы, с короткими мечами, юный маг, самый бесполезный, так как любой эльф может быть обучен магии, и трое мечников, посвятивших не одно столетие тренировкам с тяжелыми в их понимании мечами.

Но и все. Успели доесть, но так ничего и не произошло. Зато светлый маг позвав своего практиканта удалился.

Все кроме меня успели нажраться так, что лететь сегодня уже никто никуда не хотел. На том и решили. Крысенок снял комнату. А я что? Проводил их и вернулся. Из под стола как раз выползал бард, с колесной лирой. Он еще из под стола просигналил разносчице что проснулся и хочет опохмелиться. Причем просигналил вполне не плохо. Мелодия дрожащими руками звучала красивее. Или может это была специальная мелодия, для таких вот состояний? Раньше то я ее не слышал.

Присел рядом с бардом и заказал пива. Откинулся на стул, протянул ноги и с удовольствием стал внимать затейливой композиции.

— Девка, поставь музыканту пива.

— Сейчас господин.

— Не свалится?

— Он и ведро выпьет.

Девка составила одну из кружек с подноса и пошла дальше. Бард поднял кружку, отсалютовал мне и выпил с ходу чуть ли не половину. Встрепенулся, и завел плясовую.

Выглядел бард ну годиков на пять постарше Моза. Потасканный только. Но для такой сложной работы, ничего особенного нет. Под столом спать и весь вечер пить требует здоровья. Уж я то знаю.

К пятой кружке пива стало совсем весело. Я не забывал заказывать одну себе, вторую барду. Остальные, как и вовсе не замечали игры. Бард тряхнул головой, прокашлялся, запел.

Низкий, но юный голос неожиданно красиво выводил строчку за строчкой балладу. Видимо старинную, раз я ее знал. Не то что бы очень, но подпевать получалось. Бард не возражал. Других слушателей у него все равно не было. К десятой кружке пива, я уже нассал полное ведро под столом и сидел на стойке рядом с бардом, играя на его инструменте. Пьяный в зюзю. Бард лежал за стойкой и пел. Даже не фальшивил. Правда он пел на современном человеческом, а я на высоком эльфийском. Смысл слов на разных языках, положенных на мотив, не совпадал совсем. Бард пел о доблестной деве воительнице на единороге, а я шуточную песню, о том, как гном влюбился в эльфа, думая что это эльфийка. Что удивительно, эльфы сидели и слушали. Хотя уж их то песня полоскала знатно.

Дверь слетела с петель, как раз на том месте, где гном даже засунув руку в штаны эльфа не признал в нем мальчика. Или на том, где воительница сразила сердце дракона сиськами и позже и мечом. Смотря на каком языке слушать.

Махнул рукой, и поставил дверь обратно. Кто бы там не хотел там войти, но я его не ждал.

Два куплета ничего не происходило, после чего дверь аккуратно открылась и в зал трактира ввалился целый боевой ковен с тем светлым во главе. Эльфы и компания в углу повскакивали, доставая мечи и амулеты.

Один из светлых махнул в мою сторону рукой, отсылая простенькое парализующее проклятье.

Принял на щит даже не задумываясь. Но остановился. И стукнув по рукояти лиры нарочито медленно закрутил колесо быстро перебирая клавиши. Звук был так ужасен, словно сотня котов под руководством мага решили исполнить королевский гимн как могли. Но ни одного фальшивого звука я не издал. Хвала практике. Скрип, завывания и скрежет оставался гармоничным.

— Аля ля, ля, ля, лялиля,
растет борода у гномов,
Аля ля, ля, ля, лялиля,
растет борода у эльфов.
— Аля ля, ля, ля, лялиля,
где у гномов кончается борода
растет борода у эльфов.
Аля ля, ля, ля. Сильны эльфы своей бородой.

Стараясь скрипеть заводной мотивчик как можно более пронзительнее, я помогал себе сапогом, стуча им в такт в стойку. Пальцы еле успевали ловить клавиши, от чего лира страшно стучала деревяшками.


А тем временем началась драка. Плащеносцы активировали защитные амулеты и схватились за мечи. Полетели первые заклинания. Зазвенело оружие. Эльфы напали сразу на всех. И все ответили им. И только разносчица что есть мочи, всей своей свинской тушей отплясывала, стуча каблуками кованных сапог в такт песенке, стараясь успеть за мелодией.

А инструмент то у барда оказался не простой. Уже и сам удивлялся, как я могу так играть, ручки то у меня маленькие.


— Аля ля, ля, ля, лялиля,


В зал с грохотом и оружием наголо влетели мои. Йольд красовалась прозрачной ночной рубашкой до пола, остальные обычными до конца.

Впереди Барон, с ходу накрывший всю толпу двумя огненными шарами. За ним светляк, с цепными молниями. Его молнии разлетались в полете и проходили стандартные щиты как масло. Красавчик прицельно закинул в толпу проклятье, а крыс амулет.

Амулет сработал с грохотом, начисто снося все магическое в радиусе пяти шагов. Плащеносец, рассчитывавший на свой щит схлопотал в морду от эльфа и пустой рукой от мага ковена. До этого, в руке было что-то щитодробительное.

— Книжник, ты где? — громко спросил Красавчик, когда все замерли и уставились на новеньких.

Подавальщица, освободившаяся от действия заклинания лиры, поспешила убежать на кухню с диким криком. Мимо меня.

— Ты что тут делаешь?

— Играю на лире. Ты зачем деваху спугнул? Еще два часа и она бы дала любому. Эх, а как она танцевала! Как ловко и быстро отстукивала сапогами! Вон, вмятины на каменном полу остались.

— Мы думали ты тут драку устроил! Столько магии, что мы даже проснулись.

Ковенцы не теряли время и слушая в пол уха, скручивали остальных. Звон мечей начал нарастать.

Прицелился, и закрутил ручку лиры. Без защитных амулетов, под магию инструмента попали все. Так пританцовывая и притопывая в такт быстрой мелодии и продолжали сражаться.

Красавчик заржал первым. Потом Йольд и барон.

— Вот что, как кабацкая драка, так сразу я? Я между прочим барда перепил!

— А что с ними делать будешь? — спросил Светляк.

— Ну еще пару минут я их продержу, а потом магия к ним вернется на столько, что бы сопротивляться инструменту. Он конечно у барда хороший, волшебный, но совершенно простой. На людей.

Светляк прицелился, и эльфы с плащеносцами в миг опали сломанными куклами. Никаких видимых эффектов. Вспышка светлой магии, пара слов и все.

Крыс достал из под рубахи амулет и высоко поднял. Ковенцы тут же отвернулись от нас, и принялись ощупывать противников. Кое кому требовалась помощь целителя и Йольд вызвалась помочь. Меня же за поймали за загривок и повели спать. Еле успел положить инструмент на спящего барда.


Проснулся с мыслью, что хватит всем демонстрировать как я прекрасен. Надо вернуться в замок и узнать у призраков что там после моего упокоение произошло. Но ту же весь настрой разрушил голос.

— Милорд. Барон Свакк приглашает вас в знак извинения за вчерашний инцидент посетить его замок. Будет бал…

— Трусливая собака Свакк! — кажется я сказал это слишком громко. Он не пришел на помощь к стенам замка и этим покрыл себя позором. Хотя от его воинов и было бы мало толку, его долг был погибнуть под стенами замка моей семьи, защищая нас. Потом до меня дошло, что это не тот Свакк. Скорее его очень дальний потомок. — Бал у барона, все равно что месса в борделе. И вроде звучит молитва, вот только жрец гол, пьян, и ему опять кто-то отсасывает. — хорошо, что от двери меня видно не было. Говорящий с Крысенком сбился на полуслове и замолчал.

— Хорошо, мы посетим барона. Вечером. А пока нам надо отметиться в школе.

— Благодарю вас, милорд.

Пол минуты ничего не происходило, а потом Барон заржал аки конь.

— С балами в баронстве ты удачно подметил. Скучно не будет. А вот назвать барона трусливой собакой это ты хватанул.

— Род Свакк не пришел на защиту своему лорду.

— Книжник, ты что то путаешь. Это вольное баронство.

— А думаешь, как они стали вольными?

— Вставай и пошли. И так только тебя ждали. У нас много дел. Надо отметиться в школе и на бал.

— Меня не приглашали. Задание кончилось.

— Испугался? — Барон приподнял матрас и я вывалился с кровати.

— Кто? Я? Да я им кровавое воскрешение на их собачьем кладбище устрою!

— Книжник, скажи честно, у тебя есть деньги? Нужен костюм на бал. И срочно. Это дорого. Мне будет только приятно, если закажу его тебе сам.

— Вот еще! На бал Трусливой Собаки наряжаться! Обойдется. Но спасибо, Красавчик.

— Но ты будешь с нами.

— Оставь его. Понятно же, что денег он не возьмет, как и подарков. А в своей курточке и штанишках Книжник не хуже провинциального бароненка будет. А с такой мордочкой, даже лучше. Лично я, тоже согласно статуса оденусь.

— Твое право, барон. Хорошо. Тогда завтракаем, в школу, и обратно в шесть телепортом. Светляк копи силы. Книжник, ты мешочек с ядом Шишака продашь? Пятьдесят золотых?

— Продам.

— Тогда вечером. Тут стоглавик не разменять, а мельче у меня половина не наберется.

Выложил на стол мешочек и пятьдесят золотых.

— Ну можно и сейчас.

Крыс молча положил новый блестящий кругляшек. Взял и наконец-то вспомнил как выглядит текущий король. По крайней мере его профиль.

— Однако геройство выгодная работа. — Улыбнулся барон.

— Представь, сколько заработает папа Крыс с таким лучшим другом. Уверен, сундука не хватит. Так что еще вопрос, что выгоднее.

— Тебе то зачем, такой друг, за такие деньги?

— Может я решил послушать совета Красавчика и найти себе жену?

— Дочку лорда без братьев будет найти весьма трудно. А если такая и есть, то там уже очередь.

— Но если покажешь свой герб на руке, то может быть Красавчик через бабушку сможет помочь с кое какими бумагами.

— Ни за что! Лучше я на Истеричке женюсь, чем на породистой сучке ради титула и денег.

— Жрец будет счастлив благословить некроманта и не мертвую.

— Она хотя бы в мече живет. Никаких непотребств с мертвой плотью не будет. Большего от некроманта жрецу и желать не стоит. Так что надо будет, благословит. — Чуть не сказал «А вот мой ученик». — А вот один некромант, придумал фокус "сосущая голова". Ходил по ярмаркам и вещал «А вот проклятая эльфом за то, что не дала, миледи знатного рода. Коварный эльф оставил ей только голову, и вот теперь леди зарабатывает на пропитание как может. Всего за один серебряный, леди усладит любого.» В бордели его не пускали, но простой люд охотно давал в рот умертвию. Выглядела и вела себя голова совсем как живая. Разве что ниже шеи был приделан горшок. Даже маги видели в ней живую голову.

— Хорош заливать! Такого не могло быть.

— Еще как могло. Того мага за это отлучили от короны и долго ловили по всей стране. Многие испугались, думая что он оживил девушку, а не просто поднял.

— Все, идемте.

— Крыс, задержись. Мы вас догоним.

— Что-то хотел?

— Смотри. — я повернул запястье и аккуратно взломал заклятье тайн. — Попросишь светляка вернуть его на место.

Крыс глянул на герб, сделал несколько пасов руками, достал парочку амулетов.

— Но это же почти невозможно!

Я молча достал платок и перевязал запястье.

— Ты же понимаешь, что это клеймо простоты и легкости мне в жизнь не добавит. Но можешь быть спокоен. Даже сиротка прибившийся к твоему ковену идет из высокородных.

Стоило мне спуститься, как подавальщица поставила передо мной большую кружку пива, которую я тут же и ополовинил.

Расстроенной девушка не выглядела. Бард тоже нашелся возле стойки. Отсалютовал ему кружкой и получил салют в ответ. О вчерашних событиях ничего не напоминало. А на столе стояла богатая яичница, с горкой колбасы, сала, и обжаренных овощей.

— Ты сказал, трусливая собака Свакк! — Крыс повернулся ко мне, наставив на меня сосиску. — То есть его предки?

— Ага.

— Мне стоит ожидать?

— Не знаю. Это же было давно и не с нами.

— Вы о чем?

— Не важно. Светляк, поможешь потом Книжнику. Нам пора в школу.


12

— Мозарин, тебя к директору!

Вот не успел попасть в школу, как опять.

— Ага!

Забежал в комнату, только что бы закинуть рюкзак и сразу к Лепсу. В приемной ждать не заставили, пустили в кабинет.

Лепс стоял, а напротив него, отец мертвой девки с громилой за спиной.

Сам не понял, как встал в третью фехтовальную или пятую бальную позицию. Одна нога чуть вперед, для подшага, вторая опорная за ней под углом. Голова чуть вниз, руки за спиной. Ну прям идеальный сын в кабинете отца.

— Вы посылали за мной, Директор Лепс?

— Мозарин, это Лорд Пориш, отец Милены.

— Мои соболезнования, милорд. — с этими словами чуть склонился. Аккуратный, выверенный поклон, выверенная интонация, с нужной долей сочувствия.

— Ты видел смерть моей дочери? — голос лорда тоже был выверенный. Должная доля властности, нужный оттенок вопроса.

— Я попал в склеп немногим позже, милорд. Я видел порез на руке вашей дочери, но не могу свидетельствовать в храме. Нет оснований полагать, что она наносила их себе сама. Жрец не может отказать в должном упокоении. Все слухи про безответную любовь, не более чем недостойные внимание достойных господ попытки очернить прекрасную леди завистницами.

— А не ты ли ее убил? — громила сделал быстрый шаг в мою сторону, вытянув руку.

Дождался, пока громила крепко возьмет меня за волосы и ударит в живот, после чего рывком вынул кинжал и полоснул по руке. Та тут же обвисла.

— Это оскорбление, лорд Пориш? Я буду вынужден вызвать вас на дуэль. И в отсутствии вашего чемпиона — я кивнул на громилу — вы же примите вызов сами?

— Пориш, вы забываетесь! Это не ваша земля. Тут я закон. — Лепс повысил голос и проявил силу.

— Ублюдок умрет, Лепс. Имя моей дочери не будет опорочено самоубийством.

Открыл кольцо и слегка дунул. Белое облако повинуясь магии метнулась в сторону троих. Быстро произнес три разных активационных заклинания.

Лепс выставил защиту а на лорде сработали все амулеты. Магия остановилась, но порошок накрыл обоих.

— МОЗАРИН!

— Это лучший друг. Одно заклинание и вы умрете где бы вы ни были. Думаю, что сотня золотых, стоглавых разумеется, будет достаточной компенсацией за оскорбление, лорд Пориш. Теперь вы лично заинтересованны в моем благополучии. Даже моя быстрая смерть вас не спасет. Парочку отсроченных амулетов активации я сделаю. А сейчас мне пора готовиться к балу. Принц не любит, когда его свита задерживается. Если к моему возвращению, красивая шкатулка с монетами не будет меня ждать тут, то этот умрет первым. Заодно сможете проверить, так ли хороша ваша защита и есть ли лазейки у этого яда.

— Откуда у тебя Лучший друг? — Лепс выглядел очень злым. На него яд тоже попал и со своей формулой активации. Он все понимал, но спрашивать благоразумно не стал.

— Забил шишака на охоте с принцем. Все будет в отчете.

— Лорд Пориш! Вы мне тоже ответите за этот инцидент!

— Я буду жаловаться королю!

— И умрете в тот же миг, как Мозарин об этом узнает. Или раньше. Я бы убил вас в ближайший час! Сразу как вы бы отошли подальше от ворот школы!

— Можете перекупить их долг и убить когда захотите.

Я развернулся и вышел из кабинета. Быстро глянул в кольцо. Там осталось еще чуть больше половины яда.

— Книжник, что случилось? Тебя вызывали. — Крыс нашелся идущим мне на встречу почти у самого кабинета Лепса.

— Лорд Пориш захотел узнать о смерти своей дочери.

— И? Я могу…

— Не стоит. Но если Папа Крыс будет нуждаться в услугах это лорда, то смело обращайся.

Крысенок аж рот открыл.

— Ты испытал на нем силу дружбы?

— Ага. Он не оставил мне выбора. Ему нужен был жертвенный олень. А я был против.

— А директор Лепс?

— Очень зол на поведение лорда в его замке. Очень.

— Ты принесешь клятву короне? — ну да, я бы тоже испугался имея такого меня рядом.

— Я приносил ее еще в сиротском доме.

— Я все равно зайду к Директору Лепсу.

— Хорошо. А я пока приведу себя в порядок.


Свернул на лесенку и прямиком направился в помывочную. Женскую, разумеется. Точнее не в нее саму, а в потайную комнату рядом. Когда то один из родственников живущих при замке, в очень почтенном возрасте, захотел себе развлечений. Но на женщин его уже не хватало. Сердце не выдерживало укрепляющих мужскую силу эликсиров. И один целитель предложил старику просто смотреть. Так в подвале появилась очень большая и светлая помывочная для женской части прислуги а рядом с ней комната, со стеной, прозрачной с одной стороны. Была у меня мысль, что эту комнату даже если и нашли, то не тронули. Ценного там не было, ритуалов не проводили. От основных тайных комнат эта была очень далеко. Зато комната была большой.

Пока шел по подвалу, опять почувствовал этот мертвый взгляд.

— Надо говорить. Приходи в купальню старика. — говоря я даже не повернулся. Но призрак исчез стоило только закончить фразу.

До купальни путь был не близкий. Находилась она с новой планировкой в светлой части школы, и путь через подвалы наверное никто и не знал. Тайные ходы тоже шли не к купальне, а рядом. Так что пришлось несколько раз проходить из коридора в коридор, прежде чем я смог туда попасть.

А когда зашел, то остолбенел. На полу у самого тайного входа лежала кучка. Стоглавые, вперемешку с кольцами и другими ценностями. И главное, кучка лежала у самого входа. Стоило только открыть дверь. «Бери и проваливай» — посыл был однозначен.

Аккуратно оглядел комнату. Проверил ее на магию, на следящие заклинания и много еще на что. Даже на сколько можно через прозрачную стену изучил, что творится в помывочной. А творился там, самый что не есть женский помывочный день. И девок там было много. Все светлые и голые. Не сказать что бы они там быстро мылись. Больше чесали языком.

Золото из кучи убрал в пояс. Всего семнадцать стоглавых. Половина даже не людских. Золотых колец с камнями было пять. Их в карман. Потом закину в мешок. Еще нашлись очень дорогого вида ножны, в золоте, камнях, и с рисунком по клинку. Удивительно тонкая и прекрасная эльфийская работа! Нож был явно на руку, на запястье, и с моими новыми размерами, не сильно больше эльфячьих, я смог его туда пристегнуть. Правда на бицепс, а не у кисти. Доставать только если через ворот рубахи. Зато место не приметное. Примерился к клинку. Баланс понравился. Если бы не цена, то самое то кидать врагу в лобешник. Последним осталось женское кольцо! Очень красивое, и золотое. Но очень женское. Таким кольцом благородные вышивальщицы проталкивали иглу в ткань. Простой люд для этого же использовал наперстки. Отцепил от клинка шар яблока и прицепил кольцо под ним. Пусть Истеричка порадуется. Она и радовалась. Смотрела, но больше обнюхивала обновку.

Долго думал, вызывать ли призраков, но все же решил вызывать. Пусть посыл был ясным, но ничего не прояснял.

Только начал призыв, а делал я его по всем правилам, как появилась она — Солнцеликая. Боевая подруга и целитель. Даже пару раз делил с ней постель и продажную девку.

— Беги — одними губами шепнула она и тут же растаяла.

Отпустил обратно силу смерти, притягивающую мертвых, и тут же почувствовал телепорт. И не один, а массовый. Не долго думая, выпихнул все точки выхода в женскую помывочную. Там тут же оказались человек десять учителей и Лепс лично. Звук я не слышал, но видел какой визг подняли девки. Учителя бросились по комнате, ища меня, чем еще больше перепугали светлых.

А я выбежал через тайный ход, совсем в другой коридор и быстро побежал прочь. До другого тайного коридора. А там по нему. И не зря. В разных вестах подвала наткнулся еще на нескольких преподавателей. И это только там, где я мог заглянуть сквозь стену наружу. Охоту на того, кто устроил призыв объявили шикарную.

Уже выйдя в дальние коридоры, понял что это коридоры слуг. Те самые, которые вели в их комнату на этаже гостей. И все двери наружу или заделаны, или увешаны очень хорошей защитой.

Так что пошел вперед побыстрее, обходя перекрывавшие проход двери тайным стуком. Те исчезали вместе с защитой и я быстро проскакивал. Пока шел, условно разделил коридор на три секции. В одной, хранились книги, в другой ингредиенты, а в третьей магическое оружие. Все во всех комнатах было под номерами и явно хорошо учитывалось.

В последней комнате, под сильнейшей магией, лежали бумаги. Много бумаг. Несколько огромных шкафов. Из комнаты шла лестница в кабинет Лепса.

Юркнул в тайный ход и уже там поднялся наверх. И увидел через зачарованный участок стены половину комнаты в стороне от кабинета Лепса, полностью заставленную бумагами. Обошел ее в стене и попал на другую половину. Там было интереснее. Всю комнату занимали диванчики и столики. В центре была площадка для быстрой массовой телепортации. А еще была защита. Везде и много. Но слава магии, она закрывала стены снаружи, а тайный ход в тонких стенах шел между пространством. И мне повезло, что в комнате слуг, наружные стены были тонкие.

Хлопнул круг телепортации и выплюнул преподавателей. Мокрых, в мыле и пене. Раскрасневшихся.

— Это не было призывом! Это было провокацией! Нас поймали как котят и втолкнули в женскую баню! — на щеке деда отчетливо виднелся след руки.

— Уверены? — Спросил молодой и хмурый учитель.

— На все сто процентов, коллега. Защитное заклинание не позволит осуществить призыв и сразу опознает нарушителя. Тут же, нарушитель даже не пытался завершить призыв. Он только призвал силу мертвых и напитал дорожку для призраков, даже без особых заклинаний. Хотя начал произносить что то серьезное, что сразу опознала защита. Не то, что в прошлый раз, когда ученики нашли на полях старой книги карандашные пометки. Такое есть только в запретной части библиотеки.

— Но если это провокация, то с какой целью? Показать, что он знает запретную магию? Подергать дракона за усы?

— А двенадцать грозных преподавателей оказавшихся в женской бане телепортом уже перестало быть хорошей целью для проказы? Мне еще моя старуха это сегодня припомнит.

— Как то слишком мелко, для того, кто знает как призвать призраков и скорректировать точку выхода. Скорее похоже на шутку младших классов.

— Очень может быть, что это было на спор. Темные часто шутят над светлыми девочками. Вполне могло быть, что пока одни эмитировали призыв, другие уже готовились сдвинуть точку выхода. В конце концов, если бы нас хотели убить, то сдвинули бы точку выхода в стену. А если бы хотели призвать духа, то использовали бы для этого городское кладбище. Там нет никаких заклинаний. Защиту от умертвий и то годами не обновляли.

— На городском кладбище в любую ночь толпами шляются наши некроманты. А все что творится в мертвом лесу, становится известно им. Нас бы предупредили.

Вот это и мне особенно не понравилось.

— Есть еще сотни деревенских кладбищ. Кто ищет, то найдет. Не обязательно делать призыв в школе. И даже в школе, есть места нам не подвластные. И ученики их прекрасно знают.

— И мы тоже их знаем. Поэтому в этих тайных комнатах из века в век заседает тайный школьный совет, лига превосходства, клуб лучших некромантов, орден света, проходят пьянки после удачных экзаменов и по разным случаям. Все эти комнаты в стенах хорошо известны. Особенно тем, кто тут же и учился сам.

— Молодо зелено. Мои и в мыслях не могут представить, как я сам носился по этим коридорам и напускал младших демонов на целительниц. А еще, что я нашел в жутко скучных книгах, проклятие на лишение девственности, накарябанное детской рукой самого Тауша Дескураут на надкусанной промокашке! Да будут боги милостивы к его душе.

И я не могу. Дедку было на вид не меньше пятиста лет.

— То самое, что висит в рамочке у вас над столом и которое могут рассмотреть все ученики, если не будут с виноватым видом пялиться в пол?

— Именно!

Дальше слушать не стал. Преподаватели начали расходиться. Я тоже пошел в свою комнату. Надо было ссыпать кольца и золотые в мешок. Пояс явно не был рассчитан на стоглавики.


Лежал на своей кровати и размышлял, о том, что Солнцеликая явно под какой-то магией. Она не могла заговорить, написать, и как то общаться, пока я не ослабил для нее проход в мир живых. При этом она все же смогла подать знак. Даже два. И пусть второму я не внял, все равно он был. Обратила на себя внимание, но дала понять, что общаться не может.

Больше всего, это напоминало магическое рабство. Хозяин ставил прямой запрет, а раб искал способы его обойти. К примеру, хозяин говорит «не выходи, не выбегай, не выползай, и не выпрыгивай из этой конкретной комнаты». А раб из нее выпадает. Или выпрыгивает с табуретки. Про запрет выпрыгивания с табуретки ничего не было. Но так может только очень сильный раб. Волю остальных магия подминает целиком, и таких ухищрений не требуется.

Ей нельзя говорить, показываться самой, писать, или как то общаться. При этом, ничего не запрещает ей давать другим деньги.

Очень логично. Раньше, она вряд ли испытывала такое желание. И вряд то ее на этом ловили. Но даже так, Солнцеликая не смогла сделать это лично. Или передать что то лично мне. Только оставить там, где бы я мог найти. Видимо и брать вещи живых она не могла. Даже потерянные. Ни одной современной монеты.

В голову неожиданно пришло воспоминание, как зелье, которое я должен был пить у целителя, в первый день в мире живых, испортилось. Значит, прямого запрета на взаимодействие с миром живых нет. Возможно, что эта способность появилась у Солнцеликой значительно позже установления запретов. Тогда понятно, почему она может ей пользоваться. Оставалось придумать способ общаться с ней.

— Мозарин, зайдите к директору.

Успел понять, что звук исходил от призрака, не от заклинания. Но это был другой призрак. Ощущения были другие. Значит, их тут используют. И у каждого есть свое место, где он может проявляться легче. Своя работа. Возможно, что некоторые даже следят за учениками.

Взял свой не хитрый скарб и поперся к директору. Был неплохой шанс задержаться там до самого вечера. Два часа не так много, когда тебе угрожают, пытаются убить, подкупить и запугать.

По дороге подхватил с пола три камешка и на ходу сделал три амулета отсроченного запуска заклятия. В каждый вложил свою формулу и свое время. На громилу два дня. На лорда неделю. На Лепса целый месяц. И срезав путь, через потайной ход, оставил там два. А третий выбросил в окно, уже подходя к кабинету. Что бы отключить свою же работу, мне его искать не надо. А вот другим придется очень долго рыскать в траве.

— Вы посылали за мной, Директор Лепс?

Лепс скривился как от зубной боли.

— Твоя шкатулка. — Лепс подхватил с края стола шкатулку, открыл и протянул мне.

— Так быстро? Вы перекупили долг? — шкатулка больше походила на маленький сундучок и была очень тяжелая. Себе Лепс помогал магией.

— С лордом связался отец одного твоего нового друга. Они имели длинный разговор, после чего лорд оставил деньги и сразу отбыл.

— Папа Крыс не расходует время понапрасну.

— Значит Папа Крыс. Забавно. Удивлен, что он не захотел поговорить со мной. — Лепс из всех сил делал вид, что ничего особенного не происходит.

— Даже у самого темного отступника иногда случаются дети. А значит, им надо где-то учится. Я тоже надеюсь, что такие у меня заведутся. Еще только не решил где. Тут или может очень далеко.

— Думаешь, на полях сражения, в богами забытом гадюшнике тебе будет лучше чем в школе?

— Не знаю, директор Лепс. Но не люблю, когда решают за меня.

— Использования магии для защиты своей жизни это одно. Ты думал, что тебе серьезно угрожали и ты защитил себя самым бескровным способом. Спорным, но законным. Но нападение на меня, делает тебя преступником. Ставит на одну ступень с отступниками и беглыми.

— Несчастный случай. Случайность. Не думаю, что лорд смог понять, сколько и каких заклинаний я создал. Но так было надежнее. Что бы одно активационное заклинание не накрыло всех троих. Можно же сделать вид, что третьего и не было. Думаю, я не первый ученик, от чьей магии вы пострадали.

— Интересное начало шантажа.

— Если вы думаете, что я прогуляю все деньги, привыкну к роскоши и пойду за ними к вам, то вы ошибаетесь. К вам я пойду, когда прочту все интересные книги в библиотеке и мне потребуется доступ в остальным. Может разок рискну попросится в группу к интересным учителям. За что-то большее, вы найдете способ от меня избавиться. Тот же фокус с лучшим другом можно повторить и в другую сторону.

— Умный мальчик. — Лепс расстегнут тугой воротник и вытащил за цепочку маленький красный камень. — не знаешь?

— Ни разу не видел — не соврал. Такое я действительно не видел.

— Раз у тебя теперь есть доступ в закрытую секцию библиотеки, то можешь посмотреть там. Это часть большого артефакта. Сам артефакт хранится глубоко в подвалах моего дома. И задача у этого артефакта всего одна.

— Отомстить тому или тем, из-за кого вы погибли? А если к примеру король шепнет министру, что надо бы вас сместить, тот шепнет своему заместителю, что вы более не устраиваете короля. Заместитель вызовет агента, и передаст срочное задание убрать директора школы. А агент заплатит главе гильдии убийц. И уже глава, через пятые уши, даст распоряжение. Что будет тогда?

Лепс даже улыбнулся и как то просиял.

— Ничего. Но если к примеру, вместо гильдии убийц, задание придет к тому, кто сможет справиться, то череда смертей прокатится до самого короля. Артефакт был моей дипломной работой. А это было очень давно. С тех пор я его существенно усовершенствовал. И он может намного больше, чем даже вариант из книги. Хотя, как раз защита короля может и выдержать.

— Потрясающе! Там же наверняка сложное взаимодействие разных магий. — я стал загибать пальцы — некромантия, на случай если посредника убили. Считывание воспоминания места, на тот же случай. А еще, место могут разрушить. Могут передавать сообщения мысленно, или через артефакты. Или прислать анонимное письмо с заказом.

— Хватит фантазировать на тему, как лучше меня убить, обойдя артефакт. Для особо сложных случаев, там просто есть список врагов, которых нужно проверить в первую очередь. Просто так убить всех нельзя. Могут быть последствия для рода. Артефакт перейдет по наследству, значит и ответственность за его действие. Лучше прогуляйся до лавки и купи себе замену своему заплечному мешку, раз уж ты хочешь так пойти на бал. Не скажу что привычка таскать все свое с собой плохая, с годами она появляется у всех магов. Но можно же пользоваться пространственным карманом или хотя бы пространственным кошелем. Он менее затратен по силе.

— А право на выход?

— Распространяется на всю компанию Крысенка, как вы его называете. Иди уже.


До любимой лавки мчался аки вурдалак с кладбища в осятов день. Времени оставалось не много, а таскать все золото на себе было тяжеловато. Оставить в комнате глупо. Кому оно там нужно? Другое дело за воротами. Там всегда может пригодиться.


В лавке темного был гость. Стоило войти, как тут же увидел, как клиент плотнее надвигает капюшон и отворачивается к полкам с кремами для красоты. По фигуре, размеру сапог, тому, как гость двигался, на девушку покупатель не походил.


— Какие люди. Опять с товаром?

— Да не. В этот раз купили раньше, чем тело остыло. А как прошлый?

— Знаешь, хорошо ушел.

— Тем и колбаса! Слушай, я быстро. Не будем смущать леди, и мешать выбирать лучшие в городе крема. Особенно хорош тот, в зеленой банке. Со слюной гарпий. Последний писк столичной моды. Все юные аристократки щеголяют после него белоснежной кожей с легкой синевой. Как специально для нас, некромантов придумали. Красота просто неописуемая.

— А я то думал, чего у меня эту амброзию чуть всю не скупили.

— Мне бы кошель, с пространственным карманом. Из белой кожи.

— Большой карман? На монеты или добычу?

— Ну такой, чтоб мертвая девка помещалась. А лучше две.

— Эх, молодость. Все вам в девках мерить надо. Во, смотри.

На сто лег простой мешочек из белой кожи на шнурке. Под цвет ножен подходил и хватит. Узоры я на нем и сам проявлю. Такие же.

— Сколько?

— Три.

— Это цена или вместимость? Если вместимость, то хорошо. Если цена, то сам лови их по кладбищам.

— По золотому за мешок веса. Есть еще на два мешка и два золотых.

— А, — махнул рукой — этот возьму. Много девок мало не бывает. Только дай глянуть работу.

Выставил на стол столбик из трех золотых и сосредоточившись ушел проверять пространственную магию. Как любую бытовую человеческую я ее прекрасно знал и понимал, но мой предел как не специалиста оставался ровно одна бутылка вина. На утро.

Последним добавил на кожу узоры, как на ножнах и сняв рюкзак, аккуратно переместил его в кошель. Магия охотно проглатывала добычу, вмещая невпихуемое в свои чрева. Кошель прицепил возле меча.

— Вид теперь у тебя, хоть сейчас на бал.

— А, туда и направляюсь. Добыча не весть какая, трусливой псиной попахивает, но надо.

— Крем я возьму.

Человек в капюшоне повернулся и поставил на стойку ту самую зеленую баночку. С ужасом понял, что это действительно была девушка. А под плащом, скрывались доспехи. Комплекция девушки была соответственно тоже не маленькая. Лицо же вполне красивое, если привык видеть чародеек на поле боя. Голос командный. А на поясе висе здоровый меч.

— Миледи — я отвесил поклон.

— Баронесса Свакк.

— Мои соболезнования.

И пока громила хлопала глазами, быстро удалился. И свернул с улицы в сторону, что бы не попасть под горячую руку этой ходячей бронемашины с ее попытками выяснить, в чем именно.

На пол дороги к школе, а стены моего замка было видно со всех сторон города, я встретил его! Большое каменное здание. Не высокое, но коренастое. С тяжелыми массивными дверьми, толстенными колоннами и бойницами вместо окон. Гномий банк! Так гласила вывеска. Точнее гранитная плита, нависающая над дверьми и судя по всему, опускавшаяся на ночь.

Улыбаясь я поднялся по ступеням. Маленькая калитка в двери вполне годилась для парадной двери большого дома. Двери открылись сразу же, как я подошел.

Внутри был коридор, стойка, вроде тех, что в таверне, но за ней сидели гномы, уткнувшиеся в бумаги.

— Впервые в банке? — подошедший был молодой гном, с бородой по грудь, заплетенной в одну большую косу, с брошью на конце.

— Второй раз. Но первый был очень давно.

— Понимаю. — гном улыбнулся — проходите.

— Скажите, а ваш банк, это наверное банк который лет шестьсот назад основал гном Тропопольке из рода Бух?

— О, нет. Хоть я тоже из потомков рода Бух, но вынужден признать, что тогда мой предок не справился.

— Очень жаль. Он клялся за весь свой род, принимая вклад. У меня оставалось право требовать.

— Этого не может быть, молодой человек.

— Вы обвиняете меня в том, что я лгун?

— Нет, что вы. Но Тропопольке погасил все долги перед тем, как закрыть дело.

— Все он точно погасить не мог. Некому было. Но он клялся за весь род, что вернет вклад и с процентами. Условие было очень интересным.

— Вы только за этим пришли?

— Нет! Но, что мешает, за одно узнать и про дела минувших дней? Но раз денег мне род Бух не вернет, думаю стоит ему напомнить о клятве.

Я развел руки, повторяя про себя клятву того гнома. Передо мной всплыл магический контракт и я аккуратно ткнул пальцем в одну из строчек.

— Согласно контракта, тот гном клялся за весь род. И если договор не будет исполнен, то весь род и все потомки должны будут умереть. Конечно тут есть время на оповещение и исполнение.

Глаза гнома полезли наверх, расширяясь как у кошки при виде колбасного обрезка на полу. И быстро забегали по тексту.

С грохотом, матом и улюлюканьем, через большую дверь в конце зала выбежал гном. Глаза у него были еще больше, а одет он был скорее как воин. Никакого модного среди гномов камзола. Только штаны, фуфайка, кольчуга, пластинчатая броня, и молот.

— От имени банка гномов я берусь исполнить этот договор! — заорал он еще на подходе.

И ткнул ладонью в контракт. Ниже текста проступили буквы, о перемене ответственного лица с полным принятием всех обязательств.

— Уф. Успел. — гном оперся о колени и тяжело за дышал. — Чего сразу обратились к строчке о неисполнении, даже не поговорив со мной?

— Но этот молодой гном, уверил меня, что ваш банк не имеет никакого отношения к банку основанному Тропопольке.

Гном не разгибаясь вдарил кулаком в живот молодому. Тот только ойкнул, и согнулся.

— Пройдемте в мой кабинет. Не стоит вести дела на глазах у всех.

— У меня к сожалению мало времени. Меня будут ждать друзья.

— Можете послать им вестника. Крольдоркин все сделает.

— «Прибуду на бал сам. Позже. Меня подбросят. Не ждите.» Доставить ему — я перекинул гноменку образ крысака и пошел за за гномом.


— Вы знаете, молодой человек, — начал гном, стоило нам усесться в его кабинете.

Кабинет был небольшим. Стены отделаны дорогим гранитом, а стол вырезан из огромного полудрагоценного камня. Только стулья оставались деревянными. А на столах стоял тончайший эльфийский фарфор. Такой тонкий, что сосиски гнома казались оскверняли его, своим касаниям. — достопочтенный Тропопольке сумел создать цепь банков, в каждой крепости, но дальше денег не нашел. Тогдашний король, боясь позора и гибели славного рода, выкупил у него банки и все обязательства. Теперь это банк всех гномов. Дело все же оказалось выгодным. Но о столь странном контракте мы ничего не знали. Тропопольке раздавал разные контракты, но их погасили. Как мы думали, почти все. — Гном все еще смотрел на контракт, который теперь мог сам вызвать, и дергал свою бороду, углубляясь в строчки. — скажите, откуда у вас право требования?

— Уважаемый гном, лет шестьсот или даже больше тому назад, один молодой и веселый некромант, подслушал гномов. Те были пьяны и как всегда голосили на всю таверну. Один особенно толстый с длинной бородой, предлагал всем внести деньги в его банк под процент. И долго рассказывал, насколько это будет прибыльным делом. Ты даешь гному в заем, а гном, дает в заем тому, кто в деньгах нуждается. И обратно заем отбирает тоже гном. Ты же без риска получаешь свой процент, «Хоть всем своим родом клянусь, что и после моей смерти, покуда есть контракт, он будет исполнен.» А гному и на слово верят. Тем более, когда дается магический контракт. Золото тогда у мага было, а вот тратить его было негде. Таскать его тоже было тяжело. Вот, шутки ради, этот темный маг и ссудил до требования займ под проценты гному. Сто золотых. Стоглавых, разумеется. По весу золота. Особенно радовало мага, что любой, а не только он сам, кто сможет предъявить требование, получит вклад. Маг рассчитывал прислать умертвие, не первой свежести. Это бы было очень смешно. Во всех дворах бы только и обсуждали, как и после смерти умертвие смогло забрать свой вклад.

— Нда… История. Получается, умертвие так и не пришло. А вы пришли.

— Увы, маг умер. И долгое время некому было предъявить права на вклад. Но вклад-то на предъявителя. На любого кто сможет по праву призвать договор. И недавно, в результате случайности, открылось, что как раз я всеми правами и обладаю.

Я откинул платок с руки и показал гному свой родовой знак. В то, что гномы будут молчать, я верил как в себя.

— И вы конечно хотите снять все золота со счета? Может вам стоит открыть свой счет? Сделаем к нему красивые артефакты, будете как и подобает ходить с кольцом гномьего банка. Даже ом можно так оплатить. Это вам не мешок золота от всех прятать и бояться каждого грабителя или вора.

— Почему снять? Я доложить хочу! Контракт то хороший. Процент не маленький.

Глаза гнома расширились еще больше.

— Доложить?

— Доложить. Вот тут, в стандартной части договора, первым же пунктом, мое право на докладывание золота или иных ценных монет, металлом, камней и иных ценных бумаг, закладных, купчих.

И тут глаз гнома за дергался. Он увидел Большой процент. То есть полуторный. Аж полтора процента в год. Дрожащими руками, он достал счетный камень и ввел сто золотых, на 620 лет.

— Миллион гномьих рекалов! И еще пять тыщ семьсот двадцать семь и десятина. У меня в банке столько нет. Я должен написать в главный банк!

— Пишите — пожал плечами — мне не жалко. Ответственность по договору жизнь всех гномов. И завещание у меня есть. Вот тут, есть пункт, что договор я могу завещать. Да хоть всем эльфам в равных долях!

— Молодой человек! О чем может быть разговор! Сумма существенная для этого банка, но не для гномов! Это у меня тут столько нет. Эльфы, мать их, держат все свои сбережения в чулках! Торговый люд все больше проездом и много не кладет и не снимает. А бароны держат все в центральном банке или завозят раз в год после ярмарок и налогов. Конечно, если вы еще лет пятьсот не будете ничего тратить, то это может стать проблемой. Но не сейчас!

— А что вы говорили про кольцо?

Гном достал с полочки массивный перстень, украшенный камнями. В центре красовался огромный изумруд, внутри которого поблескивала надпись «Банк гномов».

— Вот! Один единственный! Из центрального банка заказывал для красоты. Но вам в самый раз!

— И что он делает? — я с недоверием взглянул на слишком большой для меня перстень.

— Он может доставать по вашему желанию из хранилища до сотни рекалов в день! Любыми монетами! А для действительно больших покупок, перстень позволит создать именной или не именной магический контракт, по которому банк гномов обязуется выплатить с вашего счета данную суму. Так же, контракт может иметь условия выполнения сделки. К примеру, оформления баронства в вашу собственность. А еще, если у продавца есть свое кольцо, то счета в нашем банке, то оплата происходит мгновенно. О чем составляется малый договор. В столице даже пирожки на рынке так покупают. Не то что у нас.

— А внести деньги через кольцо можно?

— До ста рекалов в день.

— А если меня поймают разбойники и заставят снимать по сто стоглавых в день?

— Исключено! Кольцо сокрыто от дурного глаза. Но даже если и так, банк вышлет боевых гномов что бы вас спасти! А золото через пару дней исчезнет. И купить на него ничего не смогут. Сразу проявится что деньги краденные. У нас работают лучшие артефакторы всех рас!

— Беру!

Гном ткнул перстнем в договор, в результате чего возникло еще десять страниц дополнительных соглашений. И после того как я прочел и принял их, вручил мне перстень.

— Не великоват? — Я одел кольцо на указательный палец.

— Сейчас уменьшится.

И действительно, перстень стал чуть меньше, не такой массивный. Но сел на палец идеально.

— Могу я внести золото тут?

— Разумеется. Я еще должен вам показать как все работает.


13

Из банка я выходил в половине седьмого, неожиданно богатый. Очень неожиданно. Конечно, если купить титул, полагающиеся земли, хотя бы в таком же захолустье как у нас, замок, то деньги кончатся. Больно редкий товар. Но тогда можно будет жить с земли. Если купить только земли и замок построить новый, за пару десятилетий, а титул восстановить по праву крови и земли, то хватит даже на то, что бы стать лордом.

Сойдясь со своей совестью на том, что я и раньше был младшим, а другой замок и земли никак не заменят родной, я на время решил оставить эти мысли. В конце концов, у меня есть куда более важные дела тут, в школе.

Однако не удержался и одел все кольца Солнцеликой на левую руку. Расправил рубаху, пройдясь по ней бытовыми заклинаниями так, что она за сияла белизной и аж шуршала от крахмала. Подтянул рукава курточки, как там было в фантазиях у мертвой девки. До блеска начистил всю кожаную одежду, кошели, ножны, ремень. Потом прошелся по своей коже. Добавил белизны и синевы как от крема гарпий. И в конце подровнял волосы, заставив их блестеть как шелк. Девки на пути стали не только поворачивать голову, но и застывать раскрыв рот.

С трудом нашел тихое место и ушел на тропу теней.

Тьма встретила приятной прохладой. Ветер подхватил меня и овладел всем моим естеством. Бесплотным духом, в мире, где мертвые шли к богине меж людей никем не увиденные и не замеченные, я помчался вперед.

Ощущение свободного полета захватывало. Никакая метла или дракон, а, и никакие костяные крылья не сравнятся с удовольствием парить словно ветер. Лететь за своей мыслью, покрывая пространства одним желанием. Я взмывал вверх, и крутил петли, как мальчишка. Стелился у земли и клубясь тьмой несся мимо душ, недавно умерших. Двух стражей мира теней, ставших невольными свидетелями моего полета, откинул с дороги как будто их и не было. Они тоже клубились тьмой, шипели и бранились на разлетавшихся нахалом потревоживших покой уходящих за грань.

Замок трусливой собаки возник там, где я его и ждал. Мне не раз доводилось посещать наших баронов, так что где искать своих, я примерно предполагал.

Вся компания стояла возле нескольких людей, на плацу перед замком. Точнее с его края. Барон как и положенно, показывал свои войска.

— Прошу извинить за опоздания. Были срочные дела. — вышел из пустоты, и еще немного клубился тьмой.

— Книжник! Рад что вы успели. — Крыс и бровью не повел, от моего такого появления.

— Друзья немного подбросили до замка.

Барон был одет просто великолепно! На нем была настоящая боевая юбка, из шкуры медведя. Стриженная и расшитая золотом. У пояса весил здоровенный меч, больше похожий на дубину. А поверх рубашки лежало колье с крупными камнями. Вместо куртки, на нем была жилетка, ярко огненного цвета, расшитая шелковой ниткой, золотом и серебром. На ногах такая редкость как ботинки и выше них по колено обмотки, но из шелково-шерстяного полотна.

— Барон и баронесса Свакк — представил крыс. — Наш друг Мозарин.

Слегка кивнул барону, и склонившись в изящном поклоне поцеловал баронессе ручку.

Барон сжимал зубы, но вида не подавал. Баронесса тоже не показывала, что вот только что имела счастье меня видеть.

Но что это были за люди! Темный маг, высокий и два, нет, три меня в плечах, в парадной мантии и женщина необъятных размеров в розовом платье с лентами, кружевами и всякими излишествами. Не имей я счастье видеть баронессу в доспехах, никаких сомнений в том, что она просто жирная свинья у меня бы не оставалось. Ее кожа лоснилась от жира, а щечки горели алым. Даже перчатки на пальцах делали их колбасками, но никак не могучей рукой воительницы.

— Книжник — барон попробовал это прозвище на язык — Вы удивительно не похожи на повелителя демонов.

— Мозарин не демонолог. Он некромант, как и вы. А прозвище в моем ковене он получил за любовь к истории.

— И много историй он знает?

— Множество, барон Свакк. Например, о вашем предке, сделавшем баронство вольным.

— Храбрый Митек.

— Трусливая собака Свакк. — лицо барона уже еле удерживало спокойствие — Его так прозвали еще до того, как он не пришел на помощь своему лорду, став вольным бароном. Маленький и круглый, барон был отменным трусом. Только хороший пинок мог заставить его идти в бой. Хотя равных в бою ему было не много. Выжрав бочонок для храбрости, он крушил своим мечом все что попадалось на пути. Врагов, коней. Один раз, перерубил опору осадной башни. А весь его замок пах псиной. Воон там, была его гордость. Псарня не хуже королевской. Охотиться с ним было одно удовольствие. Пиры закатывали до, после и во время охоты. Пока собаки гнали кабана, барон сидел и пил. Потом слуги вдесятером вытаскивали его из за стола, давали в руки меч и отходили. — Я улыбнулся своим воспоминания. Это действительно было весело — Увидев кабана, Собака Свакк орал как укушенный и бросался прямо на него. Срубал голову одним ударом, столько сил было в его маленьком жирном теле. Иногда его еще называли боевой пивной бочонок лорда Дескураут. В те моменты, когда запах пива перекрывал даже запах псины, барон был страшный противник. А бочонком назвали за форму доспехов. Барон действительно напоминал очень пузатый бочонок. Он даже сам смеялся, что хоронить его надо не в гробу, а в большой винной бочке. В гроб все равно не влезет.

— В моем роду было много и других достойных людей.

— Новая история меня мало интересует, барон. Надеюсь пиры в этом замке проходят все так же весело?

— Традицию пьяных драк со смертельным исходом еще никто не отменял.

— Один раз, — я хихикнул — Старый Барон Свакк принимал у себя королевского казначея целый год, пока тот случайно не протрезвел и не уехал обратно. Пропили тогда пол телеги налогов, собранных в этой местности. А один из казначеев уехал женатым на эльфийке. Ее поймали на охоте вместо кабана. Протрезвели они уже в столице. Барон щедро поставил им вина и мясо в дорогу, выделив свою карету, со столом и огромной кроватью. Не помню только что было дальше.

— Она придушила его за измену. Не смогла пережить такого позора. Их старшему на тот момент было уже двадцать, так что король ее простил. Сказал, что изменять эльфийке с прачкой мог только ополоумевший дурак, а таких на службе короны и так слишком много. Я тоже люблю историю. Альтерн — барон обратился к крысу — не желаете провести смотр моих щенков?

— О, это будет интересно.

Барон и баронесса Свакк проследовали вперед, на плац. А мы все вместе за ними.

По команде барона, добрая сотня мальчишек в парадной форме выстроились в четыре шеренги. Первые две с мечами и щитами, за ними с алебардами и последняя с луками.

Мальчишки были одеты очень красиво. Излишне красиво даже для парадного полка. Черный берет, с помпоном, небрежно сдвинутый на бок. Дутая курточка, с рукавами фонариками, и сотней пуговиц от локтя до запястья. Белоснежные кружевные рукава и воротники, накрахмаленные и аккуратно расправленные. Короткие штаны, тоже с буфами. И гульфиком. Между полосками буфов виднелись складки белоснежного шелка. Его было столько, что хватило бы на несколько рубах. Ниже коротких штанов шли высокие сапоги, три раза перегнутые, что бы не мешать. В таких сапогах, самое то на болоте, но ходить в них явно не так удобно. Можно зацепиться и упасть. Каждый щит имел роспись, не хуже эльфийской. Завитушки, орнамент, все в цветах Собаки Свакк. И конечно его герб в центре. Оковка щитов блестела на солнце. Пояс для меча и сам меч, ничем не уступали щиту по украшениям. Успел заметить, даже боевые амулеты, нацепленные на ремень на манер украшений. Алебарды, кроме лезвия, имели крюк, в форме собачей головы. Колчаны лучников не видел, но готов съесть берет, если они не такие же вычурные. Даже мешочки с монетами были у каждого на ремне. А вот мешка с вещами не было. Не солдаты, так парадный полк.


— Какой прекрасный парадный полк!

— Вам нравится? — удивилась Баронесса.

— О да! Свакк и раньше раздаривали своих сучек генералам, но эти выше всех похвал. Уверен, ходить и лежать они умеют изумительно.

Барон махнул рукой, и солдатики за бегали. Мальчики строились в атаку. Сменяли друг друга. Первая линия уходила назад, вторая вперед. В бою, линий было четыре и все равно рука на успевала отдохнуть от боя. Пара минут, и передовая линия уходит назад, а следующая вступает в бой.

Ряд с алебардами тоже имитировал нападение. Стоя за двумя рядами мечников, они не спешно выполняли захват щитов не существующего противника и раскрытия их для атаки мечников. Лучники больше красовались, отойдя на шаг назад и выполняя тренировочные упражнения. Достать стрелу, положить на лук, застыть в горделивой позе, и убрать стрелу в колчан, достав обратно новую.

— Мозарин, вы же некромант? Значит и бою на мечах учились? И конечно считает себя лучше моих щенков.

— Смотря в чем, барон. Смотря в чем. Если в бою, то да. А если в другом — я улыбнулся — скажу только если всех перепробую.

— Всех не стоит. Достаточно сразиться со мной.

— То есть, вы всех их уже пробовали? Может нам надо сперва выпить? Потом уже скрестить мечи. Но я не против.

— Не надо — баронесса встала между мной и мужем. — но если Мозарин хочет попробовать наших мальчиков, то я ему помогу. — Эльб! Выйти из строя!

— Лучший в помете? — мальчик вышел вперед. Он был действительно красив и смотрел на меня с нескрываемым презрением. — О да, уверен, что такой солдатик, стал бы лучшим подарком некоторым из генералов. Вы кстати их выпускаете попастись в город, или они только между собой пар спускают?

— Драки в городе запрещены. Приступим.

Баронесса хлопнула в ладоши и нас окружили будущие воины. Окружили четырехугольником, образовав площадку для боя.

— Леди Изольда, — я поклонился трольке — Не откажите нам.

Йольд удивилась, но вышла и встала между нами. Она была в платье. Обычном красивом платье с корсетом и воланом юбок. Только волосы были убраны в не высокою прическу, а дальше спадали водопадом по спине.

Йольд отодвинула платье и извлекла меч.

— Бой до признания поражения или сильной раны. Вот вам мой платок!

Тролька махнула мечем, открывая поединок.

Я поклонился так, как приглашают незамужнюю деву на бал, и несколько раз отбил каблуками в такт той мелодии что еще с прошлой пьянки крепко прилипла к моей голове и вытянув вперед руку без меча бальными па проскакал до мальчика.

У того даже рот открылся от удивления. Но поднять меч он успел.

Перехватил руку с мечом, и используя как рычаг, развернулся на месте, продолжая притопывать в такт мелодии и прокрутил пару раз вокруг себя. Резко дернул, заставив повернуться так, что бы сзади оказался я. А клинок и рука все еще были зажаты моей рукой. Второй рукой мальчик потянулся к своему кинжалу. Перехватил. Я стоял сзади, держа перекрученные руки мальчика, и думал что делать. Пару раз, изобразил замах бедрами, заканчивающиеся ударом о буфы, и обняв одной рукой поперек груди, так, что бы обе руки были прижаты, а второй все еще держа руку с мечом, закружил мальчишку в танце не прекращая отбивать ритм.

— ХВАТИТ! — Барон был не просто зол, он был в ярости.

Крутанул мальчишку, притянул к себе руку с мечом и и громко чмокнул над запястьем.

— Благодарю за танец.

— Ваш платок, милорд. Вы заслужили! — Йольд передала мне красивый шелковый платок, явно созданный для таких случаев. Надеюсь, он у нее был не единственный.

Мальчик быстро поклонился и ушел в строй. Смешки и дружеские похлопывание быстро кончались и на меня уставились злые глаза всех солдатиков. Вперед почти вытолкнули одного. Еще более смазливого, но в его движениях читалась грация, ловкость, сила.

Мальчик поклонился баронессе.

— Желаете еще танец? — очень коварно улыбнулась баронесса.

— Разумеется. С каждым разом они все милее и милее.

Баронесса сама вышла в центр и подняла свой меч, который удивительным образом нашелся в складках платья.

— Бой до победы.

Выпендриваться не стал. Да, опыт. Да, снова молодость. Но что то с этими мальчиками было не то. Столько красивых по деревням не сыскать. И даже по окрестным баронствам в недели пути. Если только у эльфов.

И тут поразило как громом. Эти дети были полукровками, четвертью и восьмой долей. В мое время такие браки не приветствовали даже нищие беглые эльфы, а уж люди! Если что и изменилось, то не настолько сильно.

Мальчишка весело подскочил и отбив на плацу веселую мелодию, вытянул руку в мою сторону. А знает ли он, что я не полуэльф?

Отбил в ответ не менее быстро и задорно, после чего, достал меч и встал в стойку.

Полуэльф немного надул губы, и достав свой клинок очень быстро бросился в мою сторону.

Не стал отставать и со всей скорости рванул на встречу.

Обмен ударами, уход, разворот, еще подход.

Мальчишку явно учили не тут. Но уж эльфов с клинками я насмотрелся. Да и людей.

Быстрые верхние и нижние удары, развороты, даже замысловатые пируэты. Эльф нападал со всем озорством и самоотдачей, которая только возможны в юности. Я больше защищался, стараясь бить выверено. Но все равно это было очень быстро. Вчерашние драчливые эльфы показались мне сонными мухами. Я вспомнил темных. Вот кто бросался в бой с такой неистовой жаждой победы или смерти.

Вспомнил про темных очень вовремя. Несколько нетипичных для светлых эльфов обманок не стали сюрпризом.

Разошелся, и не заметил как полоснул по ребрам. Полутемный эльфенок только перехватил клинок другой. Быстро кинул в него заклинания фиксации и пластыря. Не лечебные, бытовые. На худое ведро. Но как показала практика, очень полезные в бою, когда целителя нет, или он далеко.

Глаза мальчика удивленно расширились, и натиск удвоился. Пришлось быстро выбивать его меч. С левой руки его было выбить просто.

— Аа! — Взвизгнула Йольд, когда выбитый мной меч прилетел почти что в ноги барону. Пролетев между ними, он остановился в чьем то щите, испортив парадную мантию.

— Милорд. — я коротко поклонился Красавчику, вызвав просто шквал немых вопросов в глаза Барона и его Жены.

От взгляда барона не укрылась и моя повязка на запястье, и кольцо гномьего банка и длинные тугие рукава красавчика, и его внешность.

Эльф все еще старался отдышаться, когда я принялся править меч, напитывай его силой. Повреждений не было, но несколько царапин остались. Истеричка смотрела на меня очень недовольно, как жена пекаря, на явившегося слишком поздно стражника.

Йольд тут же направилась к раненому, на ходу встряхивая руки и призывая целительную магию.

— Осторожно, он смесок. Не переборщи с чистым светом. Темным это вредно.

— Интересный корсет. Раньше такого не видела. — Йольд грозя кулаком, заставила мальчика лечь на подставленные товарищами щиты и развеяв мою магию приступила к лечению.

Эльфенок смотрел на меня очень многообещающе. Глянул в ответ не менее многообещающе и облизнулся. Очень неприличный жест у темных эльфов. Так что пацан тут же покраснел.

— Позвольте мне, миледи — сказал я, когда Йольд встала. И в один жест, бытовой магией, разгладил ее платье, вернул первозданный вид прическе и убрал прилипшие к подолу пылинки. Заодно все тоже проделал и на себе.

— И все же, Мозарин, вы некромант, или бытовик? — в голосе барона была только легкая подколка.

— Все что потребуется. Могу быть даже воином. И на мандолине неплохо играю.

— Пойдемте в зал — сказала Баронесса, очень плавно поведя в сторону замка рукой.

— Действительно, мы неприлично долго трезвы. Это оскорбляет традиции этого дома. Надеюсь жаренных кабанов все еще подают на балу в этом замке? Помню, Собака Свакк, стоили ему нажраться с лордом, разыгрывали сцену охоты на кабана два а то и три раза за вечер. Пока младший Дескураут еще мог поднять то, что не дожрали гости. Дамы были в восторге. Потом барон с лордом устраивали сцены охоты за знатными дамами, представляя кабанами себя. Испорченный жиром шелк возами продавали в ближайшие деревни, девкам на ленты. — я остановился и глубоко втянул носом воздух — а дух барона тут еще чувствуется.

Скрип зубов был мне лучшим ответом.

— Ты уверен, что хочешь драки с бароном? — тихо шепнул мне наш Барон

— Не уверен — шепнул я в ответ — но шанс посалить кости его предков не упущу.

К барону подошел слуга и забрал порванную мной мантию. Под ней оказалась та же одежда что на мальчишках, только еще богаче и без берета. Его заменяла железная корона барона.


Стоило открыться дверям, как я понял, что в этом доме изменилось больше, чем я думал. Зал блистал светом. Каменный пол скрыли мраморной мозаикой. Стены оштукатурили и оклеили дорогой тканью. Сотни свечей отражалась в сотне зеркал. Между тонких ажурных колон скользили слуги, разнося маленькие печенья с паштетом и легкое вино. Немногочисленных гостей, явно высокопоставленных горожан с супругами и детьми, а так же соседей, отличавшихся размерами камней в украшениях, разбавляли прекрасные эльфийские полукровки, в одинаковых платьях. Мальчишки, виденные нами на плацу, скромно проходили в боковые двери, устраиваясь вдоль стеночек.

Если сравнивать с воспоминаниями мертвой девки, выходило никак не хуже, чем в столице. А еще, я знал практически каждую девицу в этом зале! По имени и роду, но знал!

Щенки Свакк построились со своими партнершами для первого танца. Заиграла музыка. И под легкие переборы струн, пары исполнили новомодный столичный танец с военной точностью. На мраморе бальной залы, одежды уже не казались столь бесполезно дорогими и неудобными. Но я все равно заслужил внимание девиц. Баронских. Хвала перстню гномьего банка. Больше я ни у кого настолько большого изумруда не заметил.

— Леди Анабель! Как поживает ваш папенька? Вино его долин не перестает радовать двор. Ах, как прекрасны ваши Льдорские кружева. У самой королевы таких нет.

— Миледи Вольке. Мои соболезнования. Но поверьте, траур вам к лицу. Как ваш сын? Леди Юлиана пока колеблется отдавать ли дочь замуж или подождать? Уверен, более достойного выпускника военной школы ей не найти!

— Мари ЖоЖо! Вы как всегда очаровательнее, чем ваша кузина. У вас в мамой это семейное.

— Лиман Салай. Мироэль со керлау дайлин визол? Айн совир солин едан херц. Как прекрасные глаза вашей дочери, Лироелла Мирсоль.

Танцы понеслись нескончаемой чередой. Партнерши сменяли одна другую. Я молился всем богам, за душу глупенькой девочки, не пережившей первой любви. Барон и баронесса искоса смотрели, как я развлекаю их двор. И никто из гостей не помнил меня. Я не просто отвешивал комплименты, подмечая самые новые и модные дворцовые мелочи на девушках, я с каждой находил о чем поговорить. За жопы правда тоже лапал. Этикет все равно не позволял им спросить кто я. А барон не мог нас представить и даже спросить род. Сын тайного советника был тут инкогнито и мы с ним так же.

Зато Крыс и Светляк смотрели на меня с гордостью, будто лично они заставляли меня штудировать все эти сорта тканей и производителей заколок.

Наконец, танцы закончились, и барон пригласил всех к столу. Слуги открыли двери в сад и другой зал… Вот там были столы и кабаны!!! Мужчины чинно двинулись в зал к жратве, а девушки в сад. Полукровки стали очень незаметно исчезать в боковых проходах.

— За традиции баронства Свакк! — Громко заявил я, срубая мечом пробку с первой из дюжины бочек. Пиво хлынуло рекой, и гости радостно стали подставлять кубки. Ужин быстро превращался в попойку. Кабанятину рвали руками, помогая себе кинжалами. Лично я рубил порося своим мечом. Где то к третьей бочке, я отобрал у музыканта мандолину.

Хотя гостям уже и было все равно, сильно я не фальшивил. Пальцы промазали мимо ладов все го пару раз. В остальном перебор был ровным. По крайней мере, я так считал. Зато спел песенку о боевом пивном бочонке.

— И пусть труслив, старый пес,

бочонок эля сделает его героем.

— Несется по полям впереди войска боевой бочонок, трусливый старый пес, Свакк, и нет его храбрей. — дружно распевала вся толпа пьяных гостей.

Дальше, по просьбе гостей исполнил все боевые песенки которые знал. А их было немало. Одни прощальных песен штрафного ковена вспомнил пять. Две победные песни огненных дьяволов, с пару грустных дозорных песен, и матерную о тяжелой доле лекарок на войне — Ой то живот растет, то спину ломит.

Когда на столе остался последний целый кабан, а в углу последняя бочка пива, выполз на середину зала.

— А вот говорят, Пес Свакк, пусть бочонок будет ему гробом, мог одним ударом меча перерубить голову кабану! А вот уважаемый барон Свакк способен повторить подвиг предков?

— Повтори! — Повтори! — скандировала пьяная толпа.

— А где взять кабана?

— А вон, на блюде!

— Так, этот то жаренный!

— Прошлого барона это не останавливало! Некромант я или кто?

— Просим! Просим!

Поклонился, перевесив инструмент за спину, прицелился в кабана, и от подпрыгнул, весело вереща. Верещал конечно я и магией, но было весело. Кабан мотал головой, стряхивая зелень и овощи, бил копытом, и всячески выражал недовольство.

Барон вышел в центр зала, достав меч.

Кабан спрыгнул с блюда и пошел на него. Потом обратно. Разогнался и визжа бросился на врага. Барон разумеется по кабану не попал, и был откинут высоко в верх. Но приземлился без большого ущерба. А все потому, что Собаке Свакк я подыгрывал. Пьяным он мог снести катапульту или строй врагов, но попасть в порося не мог. И этот пьяным не смог.

Кабан подкинул на пятачке бочку с пивом, и поймав на голову побежал к выходу.

— КУДА! А НУ ВЕРНИСЬ! — закричал я, бросаясь за своим же поднятым кабаном.

Разумеется, не умертвием ни другой нежитью он не был, и двигался только силой моего искусства кукловода. У меня было много времени выучиться этому искусству, до того, как отец позволил мне пить со всеми за столом.

— Последний бочонок! Лови его! — с этими словами гости ломанулись за мной. Но я то замок знал не хуже хозяина.


Через минут десять, когда гости растерялись по замку и саду, сидя на бочке, стоящей на жареной кабаньей морде, и играя на мандолине совсем матерные песни про трусливую собаку Свакк, я въехал в казармы.


В казарме было тихо. Все занимались своими делами. Кто то общался, кто то играл в кости. Отбой уже играли, но никому не было дела до щенков.

Прокашлялся, перебирая струны в веселой застольной мелодии гордо проехал прямо на стол. И только закончив играть, составил бочку на стол и уложил кабана рядом.

— Барон Свакк передает вам этого молочного поросенка и фляжку.

Парни все еще смотрели на меня с недоверием.

— Кажется, другого способа сплавить меня из-за стола он не нашел. Так что пользуйтесь хозяйской щедростью. Второй раз меня могут и не пригласить.

Спрыгнул с бочки, и снес пробку мечом. Тут же под струю подставили все кубки что только были. И пока искали пробку, я нарезал свинью.

— Ну, за знакомство! Интернат для магически одаренных детей передает привет щенкам барона Свакк!

С этими словами прям почувствовал, как напряженность улетучилась. Парни потянулись за угощеньем. А я смог вытянуть из головы единственную песню, которую в интернате пели для себя.

Но пел я ее уже лежа на чьей то койке. Встать мне было тяжело.

(По причине отсутствия тегов, тут не будет сцены, показывающей, что четырехсотлетний темный маг глубоко плевал на возраст, расу, и пол девки. Особенно пьяным. Сойдемся на том, что с последними аккордами лорд Тауш Дескураут тупо заснул)


14

Проснулся от звука рожка. Подскочил, и быстро заправил кровать, после чего встал у тумбочки. Кажется раньше всех, потому что когда жуткий голос в голове прогудел смирно, я уже успел второй раз заснуть стоя. Привычки ковена еще не выветрились. Если будят рожком, значит дело труба. Или проверка или взыскания.

— Это что такое? — я уже почти проснулся и даже разлепил глаза.

Возле меня стоял барон Свакк. Злой, не выспавшийся, с похмелья. Смотрел он то на меня, то на остатки кабана.

— Не смог поймать. Волки загрызли. Забрал что смог, что бы с честью похоронить. Даже бочонок по традиции вашего дома подготовили. Пол ночи опустошали, за здоровье усопшей.

— Прошу пройти со мной в кабинет для разговора, милорд.

— С радостью. А там в потайной комнате за статуэткой нимфы все еще хранится выпивка?

— Нам принесут.

До кабинета слава богине мертвых шли молча. Где кабинет я знал, и шел не сильно оглядываясь. Голова болела просто жуть.

— Вы слишком много знаете про мой род. — барон повернул голову нимфе и из ее кувшина в подставленные кубки потекло вино. — Я бы мог поверить, что вы шпион или тайный агент короны, приставленный к младшему принцу. Знаете вы много и про всех. Но вас не знает никто. Это было бы логично. Но вы почему то питаете ненависть лично ко мне. Я привык знать своих врагов и почему они ими стали. Объяснитесь.

— Уговор. Вы ничего не делаете щенкам, за ночную пьянку, которую я им устроил, а я, так уж и быть, расскажу.

— Уговор.

— Я не питаю к вам никакой ненависти. Единственный, кто передо мной виноват, это Трусливая Собака Свакк, оставивший своего лорда и давший ему умереть. — Я нашептал на вино целительское заклинание от похмелья и разом выпил. В голове тут же стало пусто и хорошо. — а будучи некромантом, я не испытываю проблем в получении некоторых сведений.

— Это запрещенная магия.

— Только если ты ее сам творишь. Если тебе ничего делать не приходится. — я многозначительно поднял кубок, одной своей фразой, завысив свои способности раза в два.

— То есть, вы действительно не знаете, что после отказа от дуэли с принцем, некоторые глупцы называют меня трусливой собакой Свакк?

— Абсолютно бесполезные сведения, никак не помогающие затащить девку в постель. Дочери у вас еще нет, а единственный сын только недавно женился. Следовательно, ваша персона была моим вниманием обделена. До всяких там придворных дуэлей и прозвищ мне нет дела.

— Тогда ваши дела с Митеком можете решить сами. Его призрак все еще бродит по замку. Никакие чары не могут его сдержать.

Я расхохотался, чуть не выплюнув вино.

— Перед смертью, последний лорд Дескураут проклял вашего предка, за трусость.

— Не спрашиваю, откуда вы знаете, но какое условие?

— Чтоб тебе с перепоя икалось, пока тебя в бочке не похоронят, псина трусливая. Примерно так. От себя могу посоветовать, залить бочку местным элем покрепче, и запечатать. Так Собака Свакк точно попадет к храбрым воинам и будет достойно восседать с ними за столом, охотясь на кабана. — поднял кубок к небу и шепнул пару слов во славу старых богов.

— Могу я узнать ваш род? Он вероятно как то связан с родом лорда? Видимо по женской линии. Прямых потомков не осталось.

— Я из приюта.

— Значит все же тайный агент. — Барон еще раз окинул взглядом мое запястье и кольцо.

— Упаси богиня. Нужны они мне, как Таушу Дескураут отряд эльфийских наложников.

Барон хмыкнул в усы.

— Кто знает. До вас, моих щенков никто не смел называть парадными мальчиками или намекать, что у них есть некий изъян. Однако удивлен, что после все этого, вы все равно увели для них последнего кабана и целую бочку. Гости до утра ловили по замку умертвие. А о том, что в лесу бегает жареный кабан с бочонком пива на голове, уверен, скоро будут рассказывать в каждой деревне.

— К сожалению, продолжить пьянку с вашими щенками я уже не смог. Но за свои выходки, так сказать, извиниться, успел. А жаренного кабана с бочонком в лесу можно организовать. Вы и сами можете.

— Боюсь, это пошатнет веру в мое здравомыслие.

— Не бойтесь. В здравомыслие баронов высший свет никогда не верил. Чернь тем более.

— Составите мне компанию за утренней разминкой или хотите доспать? В замке для вас выделена комната. Можно подать завтрак.

— На том свете отосплюсь. — чуть не сказал, отоспался.


Щенки барона резвились на манеже. Раздетые по пояс, с тренировочными мечами, отрабатывали пару легкий клинок и длинный нож против двух длинных мечей.

— Не хотите составить пару в разминке?

— Почему бы и нет?

Снял курточку и повесил на стоящие вместе алебарды. За курточкой пошла рубашка.

— Ого. Вот это сюрприз.

Проследил за взглядом барона. А я совсем забыл о ноже на руке.

— Метательный — правой рукой аккуратно вынул нож и одним движением с разворота отправил в колоду для метательных ножей.

— Почти в самый центр. — Барон сам подошел к колоде, и вытащил игрушку. — не дороговат для метательного?

— В самый раз. Больше поводов не промахиваться. Это оружие последнего шанса.

— А вы полны сюрпризов.

— Эх, читал я про одну баронетку. Раздевать ее, было сплошным сюрпризом. Ножи, мечи, амулеты, бомбы. Каждая заколка была заточена и отравлена. В каждом кольце свой яд. Это не считая того, что она была немного одержима своими подопечными — а значит физически сил имела немеряно — и прекрасно владела огнем. Но вышла замуж, и раздарила все свои игрушки подругам. Встретил бы такую — сейчас. Во второй раз — точно бы женился.

— Мозарин, а может устроим разминку как маги?

Молча вытащил меч, и смотря в глаза барона лизнул дол от рукояти до кончика. Истеричка в моей голове закатила глаза, и заурчала, словно кошка. Нежные струи теплой как снег мертвой силы лаская коготками прокатились по моей руке. Камни плаца за дрожали. Между ними пробивалась мертвая желтая трава мне по пояс. Древки алебард как одно переплелись, пустили корни и подались вверх. Стелясь по камням, корни оплели все на три шага вперед.

Почувствовал, как немертвая касается чего-то очень интимного во мне и сила начинает истекать уже из меня, проявляясь темными хлопьями снега на невидимом ветру.

Свакк переломил склянку и вылил себе в рот неизвестное мне зелье. Его сила расходилась волной взрыва. Но Истеричка не испугалась. Ластилась, и пила ее, втягивая в себя. Даже крылья расправила и убрала, заставив барона отшатнуться.

Полуэльфов, кроме полутемного подранка, как одного смело с плаца в сторону. Мои проснулись и бежали к нам со всех ног.

— Кто у тебя в мече? — Спросил барон.

— Истеричка. — пожал я плечами — мертвая и безумная.

— Похоже на лютого зверя.

— Так и есть. И она меня признает.

Барон ударил в землю, выжигая траву как раз тогда, когда Истеричка с призывным воем кинулась к нему. Не успел понять что произошло, как я уже отбиваю удары посоха мечом. Причем нападаю я. То есть она.

Каждый удар, она пила как воду. Как воздух, вытягивая из барона силу. Моя рука еле успевала за ее мыслью.

Барон ударил молнией. Не темномагической, нашей. Принял на щит и послал свою. Пальцы перебирали знаки, создавая все новые и новые разряды. Свакк отбивался, принимая удары на щит. Посох выплевывал шары тьмы, медленно, по кругу направлявшиеся ко мне. Но истеричка справлялась. Корни вырывались из под камней и впитывали магию в себя.

Легкий ветерок, отосланный мной, чуть не вырвал посох, сметя несколько заклятий по пути. Истеричка тут же рванула мою руку, пользуясь тем, что барон не сможет поставить блок. Но он смог. Не посохом, но мечом. И пусть меч переломился, время он дал.

Свакк ответил огнем. Морем огня. Огненный маг обзавидуется. Пришлось ставить на десять шагов купол от стихийной магии.

Следующий удар, и между нами летят тени, переплетаясь и поглощая друг друга.

— ОСТАНОВИТЕСЬ! — баронесса неслась к нам, вместе с моими, хоть и с другой стороны. Поступь поросячьих копыт сотрясала плац не хуже Истерички.

Я замер, удерживая щит из переплетенных теней. Тени рвались в бой и быть щитом не хотели.

— Старый дурак! — Баронесса залепила мужу нехилый такой подзатыльник, от которого и лось бы рога откинул. — Тебя хотят подставить как мальчишку! Если ты еще раз убьешь кого то из свиты принца…!

— Его не так то просто убить! Мы только разминались!

— Он закончил первый год в школе. Я узнала! Первый, Тауш! Первый год! Вчера я даже выставила против него самого юного из мастеров!

Ух ты, а мы оказывается тески.

— Как первый?

— Он не использовал никакой магии старше первого года! А то, сколько он может влить в заклинания сил к делу не добавишь! Ты же атаковал его как взрослого мага! Еще немного, и ты бы перешел к серьезной атаке! Да хватит просто хорошей раны, что бы на нас спустили всю свору крыс.

— Миледи, не в коем разе, не имел цели подставить вас своей смертью или ранением.

Пышущая, как какающий рыцарем дракон, женщина повернулась в мою сторону и уставилась на моих друзей, стоящих сзади. Они тоже были не лучше. Взмокшие, с оружием. В каждой руке по три амулета сразу. А у крысенка так и между каждым пальцем по два.

Истеричка надулась, с ходу крутанула моей рукой изящный финт и убралась в ножны с громким хлопком. Кажется, она владела мечом куда лучше чем я. Это даже пугало. Трава осыпалась прахом. Алебарды развернулись обратно, разделившись как раньше и остались стоять как и были. Корни же серели на глазах, становясь очень хрупкими.

Снял свою рубашку с алебарды и одел обратно. Заправил, и потянулся за курточкой.

— Что вы устроили? — Крыс смотрел на меня не то, что бы совсем недовольно.

— Да так. Барон предложил разминку. Ну я и пробудил ЕЕ. Но если бы бой пошел так и дальше, то мне пришлось бы или сдаваться, или убивать. Но мы условились так не делать. Так что, бой за вами, барон.

— Пробудил? А тогда, когда ты убил Шишака, она что, спала?

— Она не видела в нем стоящего противника. Она же почти зверь. Все что слабее, для нее просто еда.

— Высокородные лорды — начала баронесса — и ты, безродный выскочка, не соблаговолите ли посетить обед, перед отбытием? Его подадут через пол часа.

Не успел ничего сказать, глядя на самодовольную рожу баронессы, раскрывшей всемирный заговор, как Крыс шепнул Светляку и тот прямо сквозь повязку наложил заклинание тайн на мое запястье. Повязка не выдержала и упала. На запястье отчетливо виднелся рисунок, искажаемый магией. Очевидно, что герб. Баронесса открыла рот, и закрыла его рукой.

— Вы только что оскорбили лицо с королевской кровью.

Баронесса сделала шаг назад.

Крыс развернулся и пошел прочь. Я пошел за ним. И все пошли.


— Не хочешь объяснить? — я подошел к Крысу почти в плотную.

— Что именно?

— Вот это последнее.

— Ты весь вечер и ночь выводил из себя недруга моего отца. Выводил просто мастерски. Унизил и побил его щенков. Безнаказанно называл его прозвище сотню раз. Высмеял его предков. Показал, что он хуже худшего из них. И все как то по-доброму, в шутку. Ты умудрился как-то намекнуть баронессе до бала, что ее мужа заказали, как какую то дичь. Не знаю где и как, но слуги донесли что баронесса в курсе и следит за мужем в оба. А утром, мы почувствовали, как ты сошелся в бою с бароном. А еще это чертово кольцо! Я сам уже подумал, что мой отец действительно заказал тебе барона Свакк!

— Не заказал. Я бы отказался. Свакк только мои враги и только я решаю, мстить им или простить за давностью лет. И я решил простить. Ты причинишь барону вред, тем, что меня оскорбила его жена?

— Нет — крыс кривился как от зубной боли — но просто так отпустить их было бы равносильно потере лица для меня.

— Клятва?

— Я никак не использую произошедшее с тобой против Свакк. — хватило взгляда, что бы Крыс добавил. — И отцу не скажу. — А теперь проведи оставшееся время так, что бы и повода не было.

— Почему ты заступаешься за них? — Красавчик явно не понимал что происходит.

— Я из приюта. И Свакк содержат приют для полукровок. Вот за него я и заступаюсь. — соврал с ходу. Не говорить же, что хороший лорд заботится о своих людях всегда.

— Какая она? — спросил барон.

— Кто?

— Истеричка.

— Ты не видишь ее?

— Нет. Крыс ее чувствует, и она его пугает. А я могу только иногда слышать ее крик.

— Сложно сказать. Она сильная. Очень. И красивая. Только мертвая и сумасшедшая. — ага, прям как я. Идеальная пара. — Это как коснуться богини смерти. Нечто дикого, первозданного, не человеческого, но красивого.

— Твою мать! И ты лизнул ей дол, что бы пробудить! Ты сам немножко чокнутый, Книжник.

— Ставить следящие заклинание нехорошо. А если бы я вчера предался разврату?

— Никаких заклинаний. У Крысенка есть амулет, который может показать недавнее прошлое. Без звука и нечетко, но иногда и этого достаточно.

— На случай, если кто то из нас пропадет? — Точнее Красавчик.

— Да.

— Пока я влипаю в неприятности и заварушки, Красавчику просто некогда. Так что, свою часть по защите его превосходительства, я тоже несу.

Светляк рассмеялся. Чисто и по-светлому.

— Вчера все девушки на выданье так смотрели на тебя, что им просто некогда было разрывать красавчика и пытаться его на себе женить. Даже не помню, чтобы такое было.

— Это все кольца. Достаточно снять или надеть и отношение меняется.

— Кстати, откуда оно у тебя?

— Пришел положить в банк, то что получил с отца мертвой девки в качестве компенсации за оскорбление. Ну, там и впарили. — Клянусь!

Крыс с очень большим недоверием посмотрел на меня. И на знак того, что клятва истина.

— Светляк, ну ты видишь, а? Он даже поклялся и все равно! — Крыс почти истерил.

— Определенно Книжник врет. Но что именно и как мы не узнаем.

— А чего не так то?

Крыс вынул из потайного кармана свое кольцо. Камень там был простой рубин, и даже он был меньше.

— Это служебное. Я даже не знаю сколько там на счету, но достаточно.

— Сравнил служебное кольцо и кольцо главы рода! Да само кольцо не стоит и двух десятков стоглавых. Вон, у меня других не менее красивых полно.

— Уболтать гномов нереально! Проще достать нужную сумму.

— А хотите расскажу, как некромант может легко заработать денег? Ну, кроме как охотой?

— И как? — красавчику действительно было интересно.

— Клады! Золото просто липнет к мертвецам. И практически каждый может рассказать, где невдалеке есть клад. А еще и про свой прижизненный. Особенно нечестные на руку при жизни любят прятать нажитое и никому не говорить куда. А после смерти, соловьем поют.

— Но это же запретная магия!

— Так я и не говорил, что я ей пользовался. Но если уж становиться беглым, то лучше способа подзаработать нет.

— Книжник, иногда ты меня пугаешь.

— Иногда, барон? Да я истеричку пугаю, до дрожи в крыльях. А она то посмелей меня будет.

— Тебя срочно надо или женить или найти кто поможет сделать карьеру после школы. — сказала Тролль.

— Поздно. Лепс обещал взять преподавателем, если буду хорошо учиться. А если не буду — я провел пальцем по горлу.

— Соревнование школ магии! — воскликнула Йольд. — Вот куда его отправит Лепс. Только там я встречала столь отмороженных учителей.

— Да!

— Вот там, да!

Согласились остальные.

Вынул из кошеля мантию, накинул на себя, кольца кроме основного скинул в кошель. Принял самую горделивую позу. Резким движением достал клинок, крутанув вокруг себя, и отвел в сторону. Истеричка чуть расправила крылья, а я провел перед собой пальцами левой руки, зажимая между ними Тень.

Тут же стало очень холодно. Воздух высох. Мороз узорами покрывал стекла. Изо рта вырывался пар. Но не у меня. Глаза мигнули, наполняясь тьмой.

— Примерно так?

Дверь открылась и вошла служанка. Впрочем, даже не переменившись в лице.

— Вас ожидают в обеденном зале.

— Ты отведешь нас туда — говорил нарочито так, как чернь представляет себе голос некроманта. Басовито и искусственно, будто голос из шарманки.

— Да, милорд. Я буду ожидать вас у покоев. — девушка так же безучастно с самым скучающим видом поклонилась и вышла.

— Чего с ней? — спросил Красавчик.

— Потомственная служанка в доме некроманта пережившая становления ребенка с нашим даром не испугается и лича с армией. Дети вообще часто разбрасывают игрушки по дому, а слугам приходится убирать.

Светляк поддернул плечами от холода. А я достал свою баночку краски из рюкзака и нанес на глаза. Хорошо, что сложенное пространство буквально вкладывает нужную вещь в руки. Иначе бы там ничего нельзя было найти.

— Книжник, ты что то задумал?

— Ты сказал вести себя хорошо. Только это.

— И для этого тебе нужна мантия и боевая раскраска?

— Идемте.

Служанка довела до нужной залы, хотя я и так знал, куда нам. С самого выхода, шел ровно за Красавчиком, с самым бесстрастным лицом, и левой рукой на мече. Шаг не чеканил, но шел ровно. И тихо, как могут скрадывать шаги только мертвые, и эльфийские сапоги.

В обеденном зале было тоже тихо, как в склепе. За столом сидел только Тауш и его Жена. Оба в парадных одеяниях.

Наплевал на все, и сел впереди принца. Баронесса незаметно поглядывала на меня.

Опустил руки к приборам и понял почему. Шестая и пятая вилка были положенны не правильно. Аккуратно переложил, и взял одну из центра. Не по этикету, а удобную. Нож взял тот, что полагался ей в пару. И три перемены блюд, не крошки не съел. Резал еду, подцеплял на вилку, поднимал кубок, но все ставил обратно. Зато периодически запускал сканирующее заклинание в сторону тарелки Красавчика. Большего оскорбления для благородного придумать сложно. Принц не рискует есть в его доме, без проверки блюд на яды, и отделяет себя от хозяина защитником.

Барон сидел тихо, под тяжелым взглядом жены. И кроме положенных фраз, ничего не говорил. Баронесса хотела, но не решалась ничего сказать.

— Милорд, — начала Баронесса, обращаясь ко мне — как вам обед?

— Ваш повар просто великолепен, миледи.

— Мозарин, я могу вас так называть? — величественно кивнул барону, но руку сдвинул к краю стола. К мечу. Не замеченным это не осталось — До этого маленького недоразумения, я думал, что все вопросы улажены…

— Не понимаю о чем вы, милорд… Наверное я забыл… Но раньше, когда случались недоразумения, Свакк щедро раздаривали своих щенков. — лицо барона аж побелело. Баронесса вовремя поймала открывшийся рот. — Я видел там двух замечательных сучек… После похорон, они вам будут без надобности… — к мечу дернулась рука баронессы — надеюсь бочку для предка вы уже приготовили? Кажется их могилы должны быть возле склепа. Последний лорд лично уложил их там.

— Вы о мертвых собаках? — не знаю кто покраснел сильнее, баронесса или красавчик.

— Печенка и Пятнышко не просто мертвые собаки. Им более полтысячи лет. Но думаю это не станет проблемой. Я достаточно хороший костяной скульптор.

— Если они еще сохранились, то они ваши.

— Благодарю.

Пол часа спустя, мы уже стояли у родового склепа.

Все смотрели, как я запускаю руку в землю по сторонам тропинки. Как она вздымается мне в ответ. Как светят красные глаза из расщелины и как старая магия оживает.

Когда вытащил руки из земли, в них осталось по два диска, белых, как мой меч и острых снаружи.

— Это оружие? Из кости собак? — Тауш явно не понимал. Человеческая кость держит куда больше магии. Как некромант, он это прекрасно знал.

— Это Пятнышко и Печенка. — сложил диски вместе, и крутанув кинул в сторону стены. — Взять! — показал пальцем на птицу высоко в небе.

Отскочив от стены, оба диска полетели строго наверх. Легко догнали птицу, буквально разорвав ее в момент удара, и тут же развернулись, направившись ко мне.

Выставил руку и легко поймал.

— Это же? Вы сохранили в оружии дух немертвых? Как с мечом.

— Говорят, гончие Свакк лучшие в своем деле, очень преданные и могут легко идти по следу. Прекрасное оружие, для того, кто умеет водить костяных кукол, не думаете?

— Никогда так не делал. Предпочитаю в качестве оружия посох или меч. А собачек поднимать по необходимости целиком. Одержимое оружие больше по части демоноводов.

Я нацепил себе оба диска на голову, под капюшон, чуть на бок, как береты у воспитанников барона.

— Удивительно, сколь много можно найти в старых книгах. И заметьте, ни одного заклинания как такового.

— Исключительно сила воли. Ваша, против их.

После всех дружных расшаркиваний, Светляк выстроил портал и мы ушли сразу от склепа.


— Расскажешь? — на меня смотрели как на предателя, скрывавшего что то очень интересное.

— У барона были проблемы с призраком. А все потому, что его предок завещал похоронить себя в пивном бочонке. И лучше не пустом. Разумеется, это никто не исполнил. Удивлен, что некромант не понял в чем причина. Видимо, никогда не воспринимал рассказы о предке всерьез, или не хотел верить. Хотя в каждой песне упоминается. Я только открыл барону на это глаза.

— Ладно. Постарайся никуда не влипать. Встретимся за ужином.

Все пошли по своим делам, а я по своим. Свернул в тайный ход, и в подвал.


15

Кажется я уже стал скучать по своему замку. Увязаться за компанией принца была плохая идея. Времени на себя нет категорически. Хотя, все на так скучно.

Я шел быстро, сосредоточенный на том, что собрался делать. Отбросив детство вновь заигравшее в жопе и показную беззаботность. Так что выйти в хорошо освещенную комнату полную подростков сидящих на стульях по краю и одному на троне у стены было неожиданно.

Отреагировали на меня странно. Все тут же вскочили. Но пока мысли вернулись из заоблачных далей, половину комнаты я уже прошел. А вот напротив второй разделяющей коридор на части стенки стоял импровизированный трон — мой любимый стул!

— Потом занесу — выдернул стул и прошел с ним сквозь стену.

Выругался на себя, и все же остановился посмотреть, что там творится за дверью.

А там была такая паника! Галдели все! Основной вопрос был один — кто это был, точнее от кого он был?

Призраки, преподы, недостойные, возжелавшие войны с лигой превосходства.

Узнавать кого именно превосходит эта лига не стал. Взял стул и ускорил шаг. Поставлю потом их стул под моим портретом. Пусть думают.

Тайная комната в подвале была особенной. Она имела угол! То есть комнат с углами было много. И в каждой от одного и до десяти углов. Но вот что бы в подвале, и так, что бы из одной половины до поворота нельзя было увидеть вторую, такая была только одна.

В последний момент вспомнил про зеркало и буквально спер его из женского отхожего места. Хорошо, что никого там не застал.

Зеркало в угол, стул рядом. Девяносто семь золотых из кольца гномов вывалил прямо на колени и стал по одной кидать в заранее определенные места. Гадательные ритуалы темных гномов и раньше не были особенно популярны.

Свободно крутясь в воздухе очень определенными последовательностями залегли мои монетки. Лесенка спадала вниз. Не ровные ряды имели свое значение. Каждое место несло определенное значение. Темные гномы читать не умели, но их гадания были очень сложны. А то, что условно можно было бы назвать руны, были составными, и как бы залегали между буквами. Закорючка один и закорючка два давали вместе одно значение. Но следующее значение читалось из закорючки два и три. Если это все не позволит обойти запреты хозяина и как-то пообщаться, мое мнение о нем взлетит до небес.

— Солнцеликая. — позвал я. Не имя. Прозвище. И не для всех. Его мало кто знал. Чтобы темная магичка раскраснелась, девушка должна была очень расстараться.

Взял стул, и сел за стену, смотря в зеркало.

Солнцеликая проявилась сразу, как я зашел за поворот. Долго она не ждала, и монетки стали бешено вращаться в воздухе, перебирая возникавшие рядом с ними символы. Мертвые говорят на любом языке. И этот не станет для подруги трудным. Пусть она его и не знала, про гадание я ей рассказывал.

— Смерть, неволя, господин, запрет.

Тайна, лес, сокрыта, давно (гномское давно, это вам не пара сотен лет).

Немертвый. Неживой. Начало из конца.

Будь осторожен. Воительница все знает.

Монеты бешено закрутились и останавливаясь по одной, сплетались в бесконечные строчки «Немертвые тут. Все это обман. Беги.»

Не успел я ничего спросить, как монеты сорвало с мест, и швырнуло за угол, прямо мне в руки. Только успел убрать в кольцо, как почувствовал другого призрака.

— Мозарин, вас ждут на тренировочной площадке.

Это был все тот же призрак глашатай. Но сейчас я уже чувствовал, воли в нем нет. И разницы, где меня найти тоже.

Выматерился так, что сам чуть не покраснел. Ну чего опять? Может и неплохо шататься с Крысенышом черти где? Опять же, бал и визит аристократии, особенно малолетней, это колоссальные проблемы именно принимающей стороны. Не мои! Не зря папа старался держаться подальше от гадюшника.

Зеркало отослал обратно одним заклинанием перемещения. Стул захватил с собой, и уйдя на тропу теней, что было злости, полетел по потайным ходам. Так будет куда быстрее. Опять же настроение вернется к обычному.

Уже выставив стул под своим портретом, и заморозим обычный золотой между миром теней и людей, в двух метрах от пола в центре залы, остыл. И подумал, а может и хорошо, что у меня не было время спросить? Мало ли? Может Солнцеликая должна докладывать о каждом вопросе к ней? Тут никогда не угадаешь, какая фантазия у хозяина.


То, что золотой висящий в центре комнаты отвлечет собратьев надолго, я знал точно. Не так то легко уходить на тропу теней, и еще тяжелее оставаться сразу между двух миров. Так что, забрать монетку сможет только очень талантливый некромант, способный рассчитать и почувствовать, между какими слоями реальности я ее заложил. А для демоноводов будет большим сюрпризом охранный знак! Конечно, демонолог и некромант могут скооперироваться, но это уже не так интересно. Там всего то золотой.


Тренировочная площадка к ужасу моей покойной бабушки располагалась в ее личном цветнике. И судя по тому, что трупов там все еще было много, площадку использовали и некроманты. Хотя сами цветы остались только по краю, очень игриво оттеняя место потопролития. Уверен, не одна сотня девочек смотрела сквозь невысокие розы, на бои интересующих мальчиков.


На площадке были только отстающие штрафники и лучшие бойцы, оставленные совершенствоваться.

— Мозарин! Встать в строй! — Не люблю военных. Пока не узнают, о том, что ты маг, относятся как к коровьему навозу. Зато как узнают, берегут словно последнюю катапульту в бою. Этот конкретный разумный прекрасно знал, кто мы. Но относился, все равно как к навозу. Молокосос! В строй! Первый год других слов от него слышали не много.

— Мне не назначали отработку!

— МОЛОКОСОС! ВСТАТЬ В СТРОЙ!

Встал по росту. Не в самый конец, но сразу как кончились здоровые парни. Дальше шли явные некроманты прогульщики, не отличающиеся габаритами.

— Тренировочное оружие взять! — вдоль строя пробежал очень веселый парнишка, волочивший за собой больную ногу. Уверен, что он ее себе сам сломал, что бы только другие шею не переломали.

— На первый второй! — строили нас еще долго.

Передо мной оказался парень, явно выше и сильнее меня. На вид. Но не сильно.

— Начали!

Следующие пол часа я не внятно отмахивался сперва от одного громилы, а потом и от второго, честно стараясь свести движения к минимуму, и атаковать уже совсем в крайнем случаи, когда противник полностью открывался. Меня разумеется ни разу не коснулись.

— Мозарин! Ко мне!

Доковылял до препода и встал со скучающим видом. Эта смесковая рожа, в создании которой принимали участи в том числе возвышенные эльфы, имела манеры типичного человеческого солдафона!

— Мозарин по вашему приказанию прибыл.

— Почему весь год скрывал что обучен бою на мечах? — это я то скрывал?

Покопался в памяти. И правда скрывал. Но только от препода.

— Что бы на каникулах, как этих, не оставили. — кивнул в сторону местных будущих гениев махания большой железкой.

— МОЛОКОСОС! Ты и минуты против них не простоишь!

— Этих десятерых что ли? Спорим на кружку пива?

Препод побледнел, позеленел, и выразил недовольство криком

— МОЛЧАТЬ! — но эти десять уже подтягивались ко мне. Еще раз пришел к выводу, что умудренные прожитой жизнью мужи, это просто мальчишки, которым очень трудно бегать. И я дурак ничем не лучше. — Задайте ему хорошенько!

Спустя минуту, а потом и пятую, я все еще стоял, а бедолаги были сильно побиты. И не потому, что я поднял меч на детей, а потому, что шоблой на одного их драться не учили. Мне оставалось только уклоняться, пока парни отбивали друг другу бока, пальцы и лбы.

— МОЛОКОСОС! ДЕРИСЬ!

— Вы же сказали что надо простоять минуту.

— МОЛЧАТЬ!

Очень аккуратно, правильными академическими приемами разделал каждого по одному. Остальные даже перестали нападать, когда я закрывшись от всех одним противником, наконец-то вступил в бой. Особо тоже не усердствовал. Аккуратный блок, сразу удар и следующий. Если начинали крутить финты, или бросались в бой, тупо отходил в бок, пропуская противника за спину и тут же пристраивался к другой стороне толпы.

— Мозарин! За мной!

Меня отвели до другой части площадки и оставили. Тут ребята были постарше и явно поопытнее. А еще с ними был он — темный эльф! Редкая диковина в наших местах. До их земель можно добраться только перейдя земли светлых, что очень проблематично.

Эльф сделал пару шагов и я понял что он, это она. С маленькими сиськами и в штанах. А так, кто их эльфов разберет, особенно темных, с их страстью к побрякушкам и шикарными прическами.

— Ты правда побил лучшего из щенков барона Свакк?

— Не знаю. Но дрался я только с одним докур саим. — нечистокровным ублюком, на темно эльфийском. К счастью светлое и темное наречие отличалось только в произношении — Не думаю, что его обучали ремеслу.

Преподша пропустила слова родной речи мимо ушей.

Зато я очень заинтересовался тем, кто меня сдал.

— Лерик — парнишка из старших подошел и встал на против меня, доставая меч.

Команды Лерик не дождался и атаковал сразу. Пришлось ставить блок. Потом еще и еще. Но все равно, очень много ударов удавалось просто пропустить мимо. Пару раз Лерик открывался, но это была ловушка. Так что атаковал я только для того, что бы сбивать нарастающую скорость атак от противника.

— Почему ты не дерешься?

— А что мне за это будет? Тренировки обязательные назначите?

— Ну, — темная крутанула мечем — позволю показать свое мастерство со мной.

— Знаете, я конечно хорош, но не думаю, что моего опыта хватит на вас. Еще опозорюсь.

— Вас всех на это не хватит. Но опыт будет потрясающий.

Я аккуратно тукнул Лерика по мечу, как раз, когда он его отдергивал. Так, что тот сам себе заехал в лоб.

— Ы. Не считается. Он сам себя побил.

— Баронесса говорила о твоем мече. Кажется он особенный. Достань его и дерись, а то я выпорю тебя как мальчишку.

— Вы там что ли встаньте по двое, в шеренгу. Так, что бы приз оказалось как раз в конце. — я скинул на стол школьную железку, доставая истеричку.

— Выполнять! По три шага между парами! — я аж глаза вытаращил. — Ты слишком самонадеян мальчик.

— Я не мальчик! Я темный! И это магический меч. Сам сделал! — понял, что на мне все еще мантия, и глаза подведены. И смотрюсь я тут более чем дурашливо. Прям заигравшийся мальчишка.

Смех темной напоминал колокольчики.

— Ну хорошо. Против меня можешь смело использовать любую магию которую знаешь. Против них, свой ободочек для волос и кинжалы.

Сердце пропустило удар. Глаза расширились, сжимая зрачок в узкую полоску. Рука с мечом замерла. Истеричка увидела ее, приз — темную эльфийку в конце строя.

Вой в голове, переходящий в рычание сменился полной тишиной. И минимум половина из ребят его слышали.

— ВЗЯТЬ! — Истеричка перехватила управление левой рукой, и метнула кольца так сильно, что я всерьез испугался за темную. Ходя до нее было тридцать шагов.

Только два меча махнули позади песиков. Эльфийка успела отбить оба диска. Смотреть, как они вернутся к ней мне уже было некогда. Истеричка рванула вперед.

С разбегу присел и крутанулся, подрезая мечем обоих. Даже не остановился и побежал вперед. Истеричка не подсказывала, не вела как марионетку. Она была оружием! Она нападала, уверенная в том, что я и сам знаю, как управляться с оружием.

Меч в долю секунды превратился в посох с лезвиями, как раз тогда, когда два противника впереди, напали. Быстрый разворот, проворот, удар, и оба отлетают в стороны.

Бегу. Легкий тонкий клинок, одним росчерком проходит по груди обоих. Двоих передо мной срезают мои собачки. Хорошие песики. Подхватил, и одел на голову. Еще пригодятся.

Крылья вонзаются передо мной, защищая от удара. Рывком бросаясь между ними сразу после и успеваю хорошо задеть двухсторонней косой. Размахиваюсь как посохом и груз на цепи сбивает с ног еще двоих. Быстро не станут. Бросаю собачек по сторонам, и перекатываюсь, в ноги. Я! Лорд! Перекатываюсь! Оба уже корчатся обоим досталось двухсторонним копьем.

Встаю. Отряхиваюсь. Два последних сильны. Это видно. Истеричка победно урчит. Здоровенный клинок выше меня ростом и толщиной с меня вибрирует, разнося звук по округе. Эльфийка в очередной раз отмахивается от моих собак. И истеричка срывается вперед. Кручу меч. Это не легко. Надо уметь управлять массой своего тела, хорошо знать меч. Но этих как сдуло. От ударов увернулся.

Меч обрушивается с разворота на клинок темной. И это все еще тот огромный меч!

Второй, третий меч ударяются в след за ним!

Сам в шоке. Эльфийка даже отпрыгнула. Магия воздуха! Истеричка призвала воздушные клинки! Только теперь, они состоят из теней и стихии ветра! Надо же. Маг воздуха и жизни! Мастер меча. Да кем же она была? И пусть, магия воздуха как и другая, в некромантии частично используется, создать воздушный клинок может только магистр ветров!

Поднимаю меч одной рукой, и вижу, как тени оплели мои руки, словно демоны одержимую.

Удар — и кроме Истерички, в препода летят три клинка. А за ними, и лапа с когтями. Щит темной еле держит. А уж энергии он сожрал из нее!

Замечаю, что и ее руки оплетены. Демоновод! Раньше, я этих тварей видел только из мира теней.

Демоны не теряя времени сплетаются, образовывая клинок. Направляю собачек, и перерезаю сплетающихся тварей у основания. Эльфка бросает щит, отпрыгивает, и тянет на себя клинки. — Удар! Еще удар! Еще! — Темная еле успевает подставить обрубки. Она в шоке, но еще не в панике. Демоны застрявшие в обрубках не могут выбраться, но другие, вплетаются, удлиняя клинки. Выглядит круто! Будто клинки отрастают, словно отрезанная рука у магистра целителя.

Чувствую как ветер бьет в спину, как тени повинуясь тянут руку вперед. Истеричка тупо рвется к цели, как кошка в холщовый мешок за мышами. Клочки щитов летят во все стороны. Больше всего страшно не эльфийке, а мне! Я не контролирую Истеричку! Я с ней за одно! Мне в первые за долгое время весело! Сам бы я эльфийку победил, но истеричку нет. Это я знал точно. Даже без магии, с одним оружием, мертвым. Ее приемы разнообразнее, поступки непредсказуемы, а атаки быстрей. Я некромант, а она воительница! Но ни темных ни светлых эльфов она часто в бою не видела.

Пробую перетянуть инициативу на себя, нанося удары так, как эльфы не любят. С разной скоростью, в промежуточные и неудобные для атаки места. Истеричка легко уступает, помогая усиливать атаки. Воздушные клинки бьют не там же, где основной. Выбираю момент, и призываю собачек.

Печенька отлетает, а Пятнышко влетает аккурат в спину.

Выдохнул. Руки дрожат. Меч еле держу. Истеричка мурчит. И только одна мысль, пусть она не заостряла кромку! Боги! Пусть Истеричка еще понимает, что такое тренировочный бой.

Оборачиваюсь.

Все лежат, стонут, но море крови нет. Смертей не чувствуется. Хотя у большинства черные синяки и даже рассечения.

Печенка и Пятнышко подкатились уже по земле. Сил поднять руку нет. На голову закидываю их уже силой некромантии. Переваливаю истеричку через плечо, и пока тени еще оплетают мое тело, медленно иду с тренировочной площадки. Вокруг мертвая тишина. За розами стоит Крыс, и его команда. Ко мне не подходят.

Свернул к ближайшему выходу из бабушкиного розариума. Аккурат к черному ходу, а там и до лестницы не далеко.

Но пройдя дверь, почувствовал, что сил почти не осталось. Плюнул на все. И так уже подставился. Если сейчас будут ловить, я ничего не смогу им противопоставить. Так что свернул сразу к моему тайному убежищу. Оно тоже было недалеко от бабушкиного цветника. И почти с той же целью. Только бабушка закапывала, а я выкапывал.

К удивлению, в большой комнате не было ничего моего. Совсем. Только одна скамейка в углу. На нее и сел.

Истеричка все так же имела форму большого меча. Очень большого. И хоть магия в нем уже ушла и весил он столько же сколько маленький при создании…

— Ну же! Уменьшайся! Стань меньше! Как я буду тебя хранить! Блин! Ну давай не сейчас, а? Ну пожалуйста, уменьшайся!

Открытие светлого портала встретил обреченно фаталистично. То есть никак. Буду все отрицать до конца. И врать. А если и узнают правду, то мало им не покажется. Я же блин тот самый основатель их долбанного лучшего факультета некромантии во всех соседних королевствах.

— Ну что? Давай показывай свой писюн. — из телепорта вышел лекарь. Тот самый.

— Зачем?! — даже не нашелся что сказать.

— Не заговаривай зубы! Снимай штаны и показывай его мне.

— Вы знаете, сейчас для этого не лучшее время. — и место. Мы блин в тайной комнате. В которой меня быть не должно!

— Я лучше знаю! Снимай штаны, а то усыплю и сам сниму.

— Не надо!

Лекарь разминал пальцы, готовя заклинание.

— Что вы делаете?

— Готовлю заклинание, что бы уменьшить его. Сам он не уменьшится.

— Я буду защищаться!

— У меня было мнооого боевых магов. Буйных, застрявших мыслями на полях боя. Жертв своей же магии. Торопыг — лекарь посмотрел на меня — еще никто не уходил без лечения.

— Но я не болен!

— А кто только что плакал что он не уменьшается? Дилетанты и дураки! Перед первой девкой надо пить вино, а не укрепляющий мужской отвар. Еще несколько часов, и твой писюн почернеет и отвалится. И даже некромант не поднимет.

— Да не пил я никакой отвар!

— На этих стенах стоят заклятия! После второго такого дурака поставили. И месяца не проходит, что бы не нашлось слишком стеснительного пациента. Слишком вы ценны, что бы дать так просто лишиться потомства и цели в жизни. Думаешь, темному магу легко отрастить обратно такой нежный орган?

— Да с чего вы взяли, что у меня проблемы с моим нежным органом!?

— А кто плакал, что «он не уменьшается»?

Я не расхохотался. Я грустно и плаксиво похихикал.

— Я не о органе. О мече! Это мой меч! Там внутри лич! Мертвая девушка! Но меч не хочет уменьшаться! Куда мне с такой дурой?

— Не болтай чепухи! Сейчас же показывай или я тебя усыплю!

— А, любуйтесь! — Снял штаны до колена, и задрал мантию с рубахой по самую грудь. — вот, видите как беднягу распирает!

— Все же надеюсь что действительно промашка вышла. Если это распирает, то мне тебя жаль! — лекарь увидев что проблемы нет, стал как то более спокойно и даже заклинание с пальцев снял.

— Я тебе покажу, как его распирает! — напрягся и направил свои мысли к нему. Писюн не думая тут же встал. Не скажу, что зрелище было величественное, но ситуация со стороны глупая. Лишь бы лекарь не понял где он сейчас.

С громким хлопком, Истеричка приняла первоначальную форму. И кажется покраснела до кончиков ушей. По крайней мере, я видел ее именно так.

— Ух ты! Твой меч уменьшился!

— Вот что х*й животворящий делает!

— Тогда я пойду. Не балуйтесь зельями. В неумелых руках они опасны.

Куда ж ты блин пойдешь! Тут и выхода то нет!

— А перенесите лучше меня в больничное крыло. Я после боя даже ходить не могу. И сил совсем нет. Может даже истощение. Ели с улицы ушел.

— Пошли. Проверю за одно как ты.

Целитель открыл светлый портал, и я с трудом до ковылял в него.

На выходе из портала чуть не упал. Меня позорно поймали за шкирку.

— Да ты брат боец смотрю совсем на ногах не стоишь. Кто же тебя отпустил в таком виде?

— Да как то никто и не останавливал, пока уходил.

— Девочки, проводите Мозарина в мою палату. У меня срочный вызов на полигон.

— Кто сам ушел, тот и победил! — целитель глубоко вздохнул и открыл портал.

Девочки хихикая подхватили под руки и повели в знакомую палату.

Одежду с меня снимали вдвоем. Из всех сил делал вид, что уже не могу шевелиться. Правда все же прошелся по тряпкам заклинанием чистоты, переложил все в кошель, и надел его на шнурок.

— А рубаху одеть? — лекарка краснела и смотрела на мой смотрящий прямо на нее орган.

— А обтереть? А расслабляющий массаж? У меня все мышцы сводит после боя.

Когда в палату вошел некромант, кажется наш наставник, Лепс и почему то леди Меге, то я все еще лежал голым, а обе девочки водили по мне руками, с расслабляющими заклинаниями. Бывала я что стонал под женскими руками, но так что бы всего сотрясало в спазмах и слезы из глаз не часто!

— Кхм. Чествуете победителя?

— У него очень сильное переутомление. Мышцы чуть себя не съели. Могут быть очень болезненные спазмы. — и такое серьезное лицо было у лекарки, только что невзначай надрачивавшей мой орган, что я сам поверил, как мне плохо.

— Я сам ему помогу.

Обе девушки тут же вышли из палаты. Меня накрыло одеяло и обещанное целительское плетение.

— Бить будете?

— Почему бить? — спросил лекарь

— Меня нельзя исключить. Я сирота на попечении короны.

— Я пересмотрел твои характеристики из приюта. — начал Лепс — Даже связался с твоим учителем фехтования, надзирательницей и библиотекарем.

— У нас нет библиотекаря. Только дежурные. — вот сейчас главное не проколоться.

— Есть. Только как оказалось ей было лень выполнять свои обязанности и все книги были в полном доступе учеников. Как она сказал, наши дети живут книгами, и следить за тем как они читают нет необходимости. Вот учитель фехтования подтвердил, что самый маленький мальчик был на его личном попечении. И сражаться учился исключительно на боевых магах старше и больше себя. Старик переживал, что с такой никудышной силой и размерами тебя пристукнут в первой же боевой стычке. — на фразе про никудышную силу стоящий рядом с Лепсом некромант поморщился, выражая все свое мнение о магах других направлений.

— А я думал ему просто нравилось меня гонять до кровавых синяков. Я же не боевой маг, а все равно был к нему приписан. Ненавижу этих вояк!

— Главная надзирательница приюта охотно подтвердила твою лживость, изворотливость, и полную беспринципность. А еще страшную лень, которую только палкой и можно выбить.

Вот это была наглая ложь. Главная нянька не то что не помнила всех воспитанников, она и не видела большинство из них.

— Можете спросить ее про поведение Тауша Дескураут. Она вам и не такое расскажет. Прибить эту суку мало. Она только и делала, что клянчила денег на приют, тряся нами перед высокородными как пугалом. Одевала в обноски и выставляла как на паперть стоять с грустными ржами пока все жрали. — видимо поэтому в приюте, и кормили как на убой, и книги закупали, и учителей хороших после ковенов подбирали. Но дети этого не понимали. И честно ненавидели ее.

— За младших к тебе претензий нет. Хорошее мастерство уличной драки станет им уроком. Они слишком привыкли к поединкам. На войне так не бывает. А за то, что подверг опасности учителя и старших учеников, использовав неизвестный некроартефакт, тебя ждет неделя в карцере. — это говорил наш главный некромант.

Я только рот открыл. Спорить с ними глупо. Власть тут они, а я так, никто.

— Грегг, сможешь осмотреть одержимый меч? Мозарин, достаньте оружие.

Аккуратно извлек из кошелька Истеричку. Вот за кого я точно не переживал.

— Ее зовут Истеричка. А меч я сам создал. Леди Меге подтвердит.

— Леди Меге уже все что надо рассказала. Грегг, осмотрите.

Некромант раскрыл ладони в сторону меча. Истеричка проснулась, и перевела на него взгляд. Выглядела она, не то красивой девушкой, переплетавшей косу, не то огромной сытой кошкой, греющейся на солнце. Оба образа виднелись одновременно. А вокруг цвела весна, тянулись к свету цветы. Некоторые сами вплетались в волосы.

Некромант поежился, а моя рука сама собой нашла рукоять. Кошка перевернулась на живот, подтянув лапы, а девушка негромко зарычала.

Зуб даю, Меге и Некромант это видели.

— Интересный экземпляр. Как ты ее пленил?

— Он ее не пленил. Она его как-то признала хозяином. — Меге смотрела не менее завороженно.

— С девушками такое бывает. Нашла плохого парня и влюбилась. — Лекаря одарили по женски недобрым взглядом сразу Меге и Истеричку в двух образах.

— Насколько она опасна? — спросил Лепс.

— Чуть больше чем полностью. Она безумна. Ближе к зверю чем к человеку. С природниками такое бывает. Перебрала силы перед смертью в лесу и не справилась с ней. Не при юном некроманте будет сказано, но такие призраки не редкость. Выйти с ними на контакт почти невозможно. Но и разорвать свой контакт с некромантом она не сможет. Будет его защищать, как… как зверь хозяина. То, что конкретно эта природница была Воительницей только специализирует ее как духа мечника. Но даже без этого, она могла бы нападать как зверь. Лепс, она дух лича, заключенная в артефакт и считающая себя хранителем по доброй воле. Отобрать ее так просто не получится. Перепривязать тоже. Даже оставлять в комнате без хозяина не стоит.

— Это законно? А можно как-то ей управлять?

— Законно — Грегг пожал плечами. — Некроартефакторика дипломного уровня, если бы мальчик мог описать ритуалы, заклинания, принципиальные схемы. А управлять… Конечно можно. Но ребенок с этим справится вряд ли. Что собственно и произошло. Вот с собачками другой разговор. Там силы мальчика хватило полностью.

— Собачками? — Лепс нехорошо так посмотрел на меня.

— Диски. Там тоже заперто по духу. Я бы такое раньше третьего года не доверил даже подержать. Но тут видимо врожденный талант к определенной магии. Сам понимаешь, сила воли в нашем деле все.

Меге припала на колени, и негромко зарычала. Истеричка тут же встрепенулась, и уставившись на Меге. Так они и смотрели друг на друга. То есть Меге куда-то сквозь меч, лежащий у меня на пузе, а Истеричка в моей голове куда то в сторону.

— Наш всезнайка прав. Девочка влюбилась. И уважаемый Грегг тоже. Но все же, она не совсем безумна. Скорее, зверь с памятью человека.

— И только тот, в чьем сердце холод, сильнее чем в ночь смерти лютого зверя… — начал я.

— Бабушкины сказки — отмахнулся Грегг — этого недостаточно. И убил ты явно меньше чем воительница, хотя от тебя и пахнет смертью. Один? Два? Десяток разбойников? Совсем ни о чем. — усмехнулся некромант.

— Допустим, но что делать дальше? — спросил Лепс.

— Отработка! Предлагаю после недели в карцере назначить отработку!

— И все? Грегг! Он подверг опасности преподавателя и почти два десятка учеников.

— Мальчик учится. Кому какое дело до одержимой и нескольких стихийников? У мальчика дар скульптора! Посмотри только на этот меч! Даже боевые диски получились идеальной круглой формы! Две недели сортировать кости будет достаточно.

— А если он кого то еще поранит?

— Разуй глаза! Она никого не убила! Поигралась одержимой и все. А из всех нас, никто не привлек ее внимание. На тебя она даже не смотрит. Не считает опасным. А за пару лет мальчик найдет с ней общий язык.

— Предлагаю оставить Мозарина у меня в палате. Голыми стенами приютского мальчишку не напугать, а холод и голод ему сейчас не полезны. У меня тоже нет проблем с изоляцией.

— Хорошо. Так и решим. Все свободны. — Мозарин, я предупредил библиотекаря про ваш доступ в библиотеку. Так что можете заказать себе в камеру книги из закрытой секции.

Пока я пытался понять, получил ли я несправедливое наказание или меня зачем-то просто на неделю изолировали, все вышли.

Воительница! Ну конечно! Вот кто такая истеричка! Вот о ком могла говорить солнцеликая. Вот теперь у меня будет чем заняться эту неделю.



16.1

Пока через стенку в общей палате кипела работа, по обработке синяков и ран, через другую восстанавливали магические повреждения и истощение. Темная материлась как заправская солдафонка, обучая девочек новым словам на трех языках сразу. Взрослое тело переносило такие встряски куда как хуже. Парой заклинаний и даже массажем не обойтись. Там сейчас наверняка работало еще и зелье. Очень при мерзкое скажу я вам. Чистый топленый жир, в котором растворялась магия трав. От одной мысли стало воротить.

Сел на подушку, положив ее в центре кровати, накинул одеяло на себя, и положил руки на истеричку. Читать память духов, тем более личей, теоретически было можно. Практически, очень вряд ли. В любом случаи требовалась ночь и некоторые зелья, расширяющие возможности.

Закрыл глаза, и попытался успокоиться. Уметь быть спокойным, практически основное требование к некромантам старше ста лет. Тишина, основа всего серьезного.

Первые пол часа упорно чесался нос, и пятка. Но я сидел. Вторые пол часа, тело болело во всех местах. Хотя спину я выпрямил, и сел удобно. Даже на подушку.

Еще час лезли воспоминание о детстве. О том, какая это пытка, просидеть хоть пять минут без дела. Тем более, впасть в транс.

К третьему часу, сидел и смотрел в пустоту, подмечая, как стареет пространство вокруг. Сильно мешало только то, что Истеричку я тоже стал ощущать лучше. Но вот она, никакого дискомфорта от недеяния не испытывала. Сидела в той же позе, положив руки на коленки и словно котенка поглаживала свой деревянный тренировочный меч.

К концу четвертого часа дверь слетела с петель и в палату ворвались пять человек. С оружием. Вот тогда и понял, что состояние покоя достигнуто. Мне было совершенно все равно.

Они что то орали, махали мечами, стараясь вывести меня из себя и заставить напасть. Несколько раз клинок останавливался у самого лица. Но я чувствовал, как замедляется оружие в конце удара. Как напрягается пространство. Пока один не охренел в конец.

Рывок — ухожу от самого кончика меча, вскакиваю на постели и с ходу ныряя на тропу теней. Все одним смазанным движением.

Рывок — я стою за десять шагов в соседней комнате. Если эти тут, то лекарей тут сейчас нет.

Ингредиенты валяются кучей. Разжигаю огонь под котелком, ставлю купол, что бы пар не уходил и скидываю по очереди все что нужно. На это уходит минут пятнадцать. Переливаю все в маленькую закрывающуюся оловянную фляжку для лекарств, коих тут валяется множество.

Рывок — я в комнате, на кровати. Внимания на меня не обратили. Кругом драка. Лепс с неизвестным мне стихийником, преподом со старших классов, пеленает моих гостей и по одному выпроваживает из комнаты.

Мне что то говорят, но я все так же сижу. Удивительное ощущение покоя в первый раз всегда пьянит как вино. Я это понимаю, но мне все равно.

Все уходят но скоро возвращается наш бытовик и Грегг. Грегг смотрит удивленно, но ничего не делает. Бытовик ставит дверь обратно.

Быстрый удар. Очень быстрый. Быстрый, как я. Не уклониться. И сознание плывет. Я отключаюсь. Грегг стоит потирая ушибленный палец и держась за руку.

Проснулся когда еще была ночь. Или уже. Голова болела, и там было пусто. Все же не рассчитал. Тело не было готово к тому, что разум проходил не один раз. Значит, все же тело влияет очень сильно, как бы не хотел я обратного. Придется быть осторожным.

На столе лежит еда, и пара книжек по основам самоконтроля и по созданию своих форм немертвых.

Есть особенно не хочется. Да и нельзя. Состояние покоя требует отрешение от телесных надобностей.

Встаю в стойку. Чуть магии. И как в детстве, с самого начала, все шаги искусства Шии — боевой тишины.

Удар рукой — Знак пальцами. — Замысловатое движение — Еще удар.

Сила должна напитать тело. Уход в тишину не должен быть шоком.

Наклон — приседание — подъем — удар — Знак!

Выдох — Удар! Вдох — знак!

Руки медленно скользят, сплетая знаки Шии, и выплескивая энергию с каждым ударом по пустоте.

Удар! — Нога впивается пальцами в пол. Больно, но это не важно. — Касание ступней — выдох.

Половина часа прошла незаметно. Тело болело. Энергия струилась по каналам, перетекая из одного сосуда в другой.

Протянул поток через себя в верх, прочистив мысли и голову. Стало легче.

Только сел на пол, достал меч, и положил перед собой, как дверь открылась. Еще несколько минут, и я бы ушел сознанием глубоко глубоко. Нет, нужно место поспокойнее. Или хотя бы дверь заклинить.

Грегг молча вошел, сел рядом, совершенно не в позу, и обняв за плечи притянул к себе.

— Тяжело было в приюте?

— Да так — пожал плечами.

Меня потрепали по макушке.

— Первый раз в карцере я метался все три дня. Не знаю как с ума не сошел. Там было очень холодно, постоянно капала вода и бегали крысы. Потом я стал тренировать в себе тишину. Как то раз отец открыл дверь, а я сижу в позе и вся еда не тронута. Вот тогда я смог первый раз его побить голыми руками. Это было быстро. За эти два дня я похудел так, что всю одежду пришлось перешивать. А мышцы были как каменные. Лекарь две недели разминал их и ставил примочки.

— В приюте в карцер больше чем на пару дней не сажали. Находили другие способы. Но в карцере было нормально. Только скучно и холодно.

Грегг поднял руку, и с потолка свалилось нечто, прямо на ладошку.

— Что это? — я уставился на маленький мертвый комочек шерсти.

— Это мои глаза и уши. Мышь — архилич. Сам убивал, сам поднимал, сам выращивал. Еще в школе.

Мышь гордо расправил костяные крылья и выпучил светящиеся зеленью глаза.

— Его бы в женскую, в банный день. Такой переполох будет!

— На кладбище переполох тоже получился не меньше. У него потрясающая сопротивляемость атакам и до определенной степени самовосстановление.

— Кажется вы не были тихим и спокойным ребенком.

— Никогда! И эту школу годами разносил по кусочку, пока не закончил. Да и потом, пару раз, когда меня путали с учеником и приглашали на пьянку.

— Постараюсь так не делать.

— Монету зачем повесил?

— Какую монету?

— Ту, за которую передрались лига превосходства и мои мальчики.

— Не знаю я не про какую монету.

— Зато я знаю. Охранный знак от демонов сохранил твою силу.

— А чего там лига забыла?

— Что бы работать с монетой, наши подтащили к ней какой то старый стул, случайно оказавшийся троном лиги. Те не очень оценили, что на их троне стоят ногами.

— Совершенно не представляю о чем речь!

— Нет ничего странного, что тебе хочется, что бы тебя заметили. Ты сильнее и талантливее многих учеников, при этом тебя даже похвалить некому. Даже заметить. — Грегг еще раз покрепче прижал, и потрепал волосы. — Как выйдешь, тебя ждет работа по сортировке костей. Мне нужен скульптор, который способен собрать костяного дракона.

— А магов вы где на него взяли?

— Да так, накопал. Говорят, ты знаешь команды погонщика, и даже читал, как на них правильно летать?

— Я много что читал.

— Поможешь с драконом?

— Почту за честь… но что мне за это будет? Сортировать и сращивать кости длительная и изматывающая работа. Причем ошибаться нельзя. Это не собачек собрать.

— Если ты поможешь, сможешь на нем покататься.

— А если я попрошу что то другое?

— Что?

Вынырнул из объятий, выложив на пол нож, средство для заживление ран, со стола, и отстегнув крылья от Истерички, повернулся спиной, снимая рубаху.

— Я сам не смогу. Нужна помощь. С меня сборка всего дракона. Даже призыв, если надо.

— Так уверен в себе?

— Абсолютно. Могу хоть сейчас на память перечислить каждую косточку, из чего делается и куда ставиться. Я всю схему наизусть заучивал.

— Я про крылья. Это больно. И опасно.

— Если боитесь ошибиться…

— Дурак великовозрастный — выругался на себя Грегг — Давай девять ключей тишины и начнем.

Выпрямил спину, поднял руки перед собой, и сложил все девять ключей по очереди.

Грегг не смело провел по спине ножом. Я даже не дернулся. Второй разрез был глубже.

Больно было, но я не обращал внимание. Ши очень интересная техника. Грегг резал, отгибал кости лопаток, соединял живую и мертвую плоть. Я направлял силу, принимая чужеродную ткань и вживляя в себя. Подсоединяя каналы, управляющие нити, наносил заклинания. Тончайшие кости крыльев, оставались сверху кожи, складываясь как мозаика в подобие вторых лопаток.

— Все. — сказал Грегг, намазывая последний разрез мазью. — теперь тебе нужно поспать.

— Спасибо!

— Постарайся не делать глупостей.

Мышь так и уехал на голове некроманта. А я остался. Лег на кровать, спиной к верху. Только рубашку одел, что бы не заметили ничего.


Два дня пролетели как один. В скуке и чтении. Всего полезного что сделал, так только активационные амулеты разрядил пока все спали. Делать глупости просто не было сил. Адоптация к изменениям организма шла быстро, но все равно медленно. Еду доставляли с кухни прямо в палату. Осматривали меня всего раз, но ничего особенно плохого не нашли. Крылья лекарь видел, но ничего не сказал.

— Подними руки, расправь крылья. Ноги на ширину плеч и замри. — не мудрствуя с заклинаниями, лекарь просканировал всего меня разом выставив ладонь — три дня постельного режима и последствий не останется. Удивительно даже.

— Что удивительного?

— У тебя стойкость к повреждениям как у хорошего целителя. Все быстро зарастает и восстанавливается. При этом и капли целительского в тебе нет. Но с возрастом это проходит. Не волнуйся.

Стоило целителю уйти, как решил проверить крылья. Раз все в порядке, то можно и помахать. Махнул раз, второй, и сложил обратно. Что бы не повредить! И все! Дела кончились.


Закончив подрезать ногти ножом, лежа на кровать, в неестественной позе закинув ногу к самому лицу, я уже почти хотел заказать в библиотеке пару новых книжек, как друг стукнуло! Ну вот прям сейчас! Так что отложив кусок сладкого пирога, и сняв с головы книгу, которая там лежала уже добрые пол дня, понял, что в моем послесмертии что то пошло не так, даже больше чем у Истерички. И если раньше с книгой, я бы и месяца не заметил, то вот теперь скучно.

Истеричка смотрела на меня с недоверием. Вот прям как кошка, которую решили потискать против ее желания и теперь медленно подкрадываются.

Лег поудобнее, положил меч на грудь, вот прям как на ложе высокородному в последний день. Даже одело подогнул красиво. И закрыл глаза.


Заклинание буркнул второпях. И угадал. Покой? Да какой там покой! Меня распирало от скуки как самонадеянную девку на тролле! И чесалось в том же месте, в заднице!

Не ожидающая такого подвоха истеричка открылась и я смог получить контакт. На угад ткнул в воспоминание раннего детства.

Сознание медленно отделялось, проваливаясь в пучину чужой жизни. Мертвые не умеют хранить тайн. Не зря столь часто некромантам заказывали именно провести усопшего к воротам забвения, что бы даже вызови его с того света, он бы уже ничего не смог рассказать.


Сотня запахов, блики солнца, радостный смех и чувство эйфории от осознание красоты этого мира и чудесности момента накрыло с головой. Истеричка, в простом легком платье, хохотала, тиская леманского мирку, животное с очень дальнего юга, чем то отдаленно похожего на странного маленького человечка, только волосатое и очень любопытное. Всего с ладонь ростом. Мирку ел сладкий сушеный виноград, и смешно подпрыгивал, каждый раз, как Истеричка давала ему новую ягоду.

— Линьриньяръна! — позвал звонкий девичий голос.

Мирка завопил, смело бросился вперед, выхватил из кулачка столько сколько смог и бросился проч. Истеричка закинула остаток себе в рот.

— Мрьяръна! — я думала ты не придешь! — красивая юная орчанка в традиционных шкурах на самых нескромных местах цветом кожи только чуть чуть отличалась от свежей травы.

— Как я могла, пропустить наши тренировки.

— Мата все еще отказывается взять меня — Истеричка, погрустнела. Было понятно, что куда бы ее не отказывались взять, ее это сильно расстраивало.

— Смотри, что я тебе принесла! — орчанка протянула деревянный меч. Простой, но в этой простоте очень красивый. Прямой, под длинную рукоять и заточенный только с одной стороны.

— Где ты взяла железное дерево?

— Один воин подарил.

— Ты с ним легла?

— Конечно! Зачем еще они нужны! Держи меч. Сможешь побить меня, и Мата не откажется тебя взять.

Истеричка хмыкнула, взяла меч и положив на него обе руки, проверила ровность, посмотрев вдоль него в даль. Прошлая деревяшка с пояса полетела в кусты.

Магия, теплая как солнце, и прохладная как сырая земля, прокатилась по спине. Цветы и травы потянулись вверх, переплетая волосы в длинную косу. Истеричка прокрутила меч на вытянутой руке слева от себя, справа и довольно кивнула.

Орчанка отстегнула от пояса свой деревянный меч.

— Ты очень быстро учишься, Линьриньярън. Особенно для мага.

— Мрьяръна, если бы не твои тренировки, я бы ничего не смогла. Человеческие девочки не созданы для войны.

— Не говори глупости! Ты не похожа на этих слабачек.

Истеричка перехватила меч обратным хватом, и бросилась вперед. Не к орчанке, рядом.

Земля несла ее, словно ветер пушинку. Трава расступалась и сходилась вновь. Меч двигался так быстро, что ветер свистел, разрываемый его кончиком. Техника была потрясающе красива и необычна. Обратным хватом Истеричка срезала ударами представляемые ей атаки. Красивыми выпадами, и мельницей идя на противника.

Орчанка вплелась в танец. Ее удары были скорее мужскими. Резкими, сильными, открытыми. Девочки сходились словно ветер и скала. Истеричка протекала мимо, обмениваясь серией ударом. И все это время ее меч не переставал вращаться. Казалось, она танцует, а не дерется. Но орчанка не могла и коснуться. Деревянный меч подчиняясь магии менял форму. Удлинялся, утончался, становился кривым или просто огромным. Дерево в руках мага жизни жило! Самая твердая древесина, тверже железа, текла и менялась как вода.

Из тени дерева вышла Мати. Полуорчанка, полудриада. Мати покачала головой, развернулась и пошла обратно. Истеричка села на землю и разрыдалась.

Вынырнул из воспоминаний, только что бы глотнуть воздуха, как провалился вниз, словно земля исчезла под ногами.

Холодно, неимоверно холодно. На душе тяжело, и хочется орать и рвать волосы. Слезы текут по лицу, смывая кровь. Но этого никто не видит. Спокойная как каменный истукан, Истеричка танцует с мечем в руках, убивая всех, кто попадется на пути. В левой руке зажата коса Мрьяръны. Этой косой, она задушит того, кто посмел отнять жизнь подруги.

Словно ветер, она проходит сквозь строй, что бы развернуться, и пройти еще раз. Все заклинания шамана бесполезны против мага. Ее сила уже обратила землю против его слуг. Корни оплетают ноги, трава щекочет пятки. А ветер свистит вслед за клинком, впитывая предсмертные крики полные ужаса. Ее зовут "мстящий ветер". Ей уже пугают детей по кибиткам. Свист уже стал дурным знаком. Свистеть боятся, что бы не накликать ее. Она та, кто в одиночку посмел бросить вызов целому народу, целой расе. Ни один из тех, кто встал на ее пути больше не жил.

И реки крови не остановятся, пока отец покаравший дочь за своеволие не умрет. Вот только главный шаман равнинный южных орков нижних земель никогда не хотел умирать. И вот новый отряд встречает свою смерть, под мелодичный свист и шелест.

Клинок резко удлиняется, и находит цель. Шаман повержен. Копье безошибочно нашло гнилое сердце. И она узнает в нем того, кого искала. Отца подруги, отнявшей ее жизнь. Никогда солнце не будет прежним. Никогда трава не будет так зеленеть. Никогда Мати не скажет ей, что она слишком добрая для воины. И никто не скажет, если хочет жить.

Руки все еще сводило, от ощущения чужой сдавливаемой шеи. Глоток воздуха, и снова вниз. Я уже успел трижды пожалеть, что рискнул полезть в память мертвой. Да я уже успел очнуться и повзрослеть. Вспомнить кто я. И вновь из под ног пропадает опора. И вновь полет. Бесконечные сражения, смерти, бойни. И только быстрый вздох, перед новой порцией воспоминаний. Сотни три лет пролетели за сотню вздохов. Последняя война. Нам было тяжело чистить землю от мертвых. Им было в сотни раз тяжелее устилать ее мертвецами.

Он появился неожиданно. Сперва начал мелькать в случайных сценах, потом появятся все чаще. Я не знал, как его зовут, но мечница Мрьяръна, как звала себя Истеричка, называла его стариком. Это был маг. Светлый маг в весьма почтенном возрасте. Война его отвлекала от исследований, но манила новым материалом для них. Днем, Старик сражался со всеми плечом к плечу, а ночью допрашивал пленных. И те все ему рассказывали еще до конца первой свечи. Но крики часто не кончались до утра. Старик почти не спал, не ел, и практиковал какую-то особую магию. Зато он не боялся общаться с магичкой мечницей, одним свистом повергавшей в бегство целые отряды. Были и другие. Около пяти человек. Тех, кто убивал лучше, быстрее и больше. Каждый держал свой участок строя и только вечером приходил к старику. Некромант всегда прятал лицо. Его поднятые пробирались в лагерь врага и вырезали командиров. Никакая магия не опознавала в них нежить. Одержимый призывал на поле сражение тварей сотнями. Иногда твари шли вперед сами, иногда одевали солдат как мясной костюм. Стихийник топил, сжигал, замораживал и развеивал врага. Вот кто был настоящим боевым магом. Артефактор творил чудесные вещи. Купола, защиты, оружие. Все это могли носить даже люди. Его жена, зельеварка, готовила бомбы. Те взрывались, травили ядом, насылали проклятья. Иногда зельем опаивали самих солдат, и тогда они сражались без устали, телами выстилая дорогу к победе. Позже стал появляться проклятийник. Хмурый тип, от одного взгляда которого люди начинали болеть, а мечи тупиться. Он старался не выходить из шатра без крайней необходимости

И я с ужасом узнавал тех, кого видел со стены. Кого видел в воспоминаниях Моза и мертвой девушки. Основателей школы и первых учителей. Тех, кто меня убил и отнял замок.


16.2

Я стоял и смотрел на себя. Настоящего, и еще живого. Пепельные волосы свалялись как на подзаборной собаке. Кожа грязно серая, под глазами синяки. Глаза невыразительно сероватые, с зеленцой, и болезненным блеском. В руке кружка пива, жопа на стойке. Мантия не первой свежести. Кожаная куртка, штаны и сапоги давно не чищены. Колесная лира через плечо.

— Это он? — Истеричка не то удивилась, не то расстроилась. Но любопытство толкало вперед.

— Он, он.

— Я как то иначе его представляла. — с истеричкой была зельеварка и старик. И именно он указывал ей на меня.

Рой вопросов кружил в голове не унимаясь. Но воспоминание несло вперед.

— Ну пообтрепался мужик. Ну так не в суп, же? Если бы не муж, сама бы под него легла. Ты посмотри, сколько силы в руках. Какая власть в глазах. Не некромант, сказка. Говорят, и мечом владеет сызмальства. Почитай под триста с полтиной лет как. Свезло тебе девка. — ведьма подтолкнула Истеричку и взяв старика под руку вышла прочь.

Истеричка долго мялась, прежде чем решилась подойти.

— Эй, шут! — властный взгляд одарил меня. От ответного, по телу Истерички пробежали мурашки — Сыграй мне что ли про героев! — на стол полетел серебряный.

Я поднял, попробовал на зуб — вот совсем не помню такого!

Моя рука пошарила за стойкой, выуживая жреца. Вот его помню. Пройдоха и пьянь. Месяц с ним пили по всем кабакам пока ехали на войну. Опоздал я тогда знатно.

Я вручил серебряный жрецу, прокашлялся и проверив колесную лиру, ударил по рукояти.

— О павшихгерояхсветлойпомолимся, светлойпомолимся! — запел жрец, даже сонных глаз не открывая. Его молитвы иной раз портили выступления знатным бардам. В след запел и я, поминальную, на старолюдском.

По спине и внизу живота Истерички прошла волна. Слышать свой голос со стороны было очень странно. Бархатные низкие ноты резонировали, резали воздух, сотрясали стены. Высокие взлетали, словно в каменном большом зале. Звон голоса лучше серебра лютни умасливал слух.

Истеричка открыла рот. И млела. Купалась в звуке мужского голоса, как в властных объятьях мужчины. Терлась всем естеством, как кошка о кота, о ласково обволакивающие нежные куплеты.

Ох уж эти бабы. Все у них не так. Ее можно было брать прям тогда. Что она только не услышала в старом песнопении. И ласку матери, и власть отца. И посулы любимого и зазывания подруг со двора.

Нарочито распевал «волной», протягивая строки, и заворачивая «барашка», как говорил жрец. Его-то петь учили при храме. Я то умных слов таких до него и не знал. И петь учился по кабакам.

Из оцепенения Истеричка вышла, только когда почувствовала магию жизни. От некроманта.

Цвет лица выровнялся и стал вполне живой. Синяки под глазами превратились просто в тени. Глаза смотрели выразительно, ясно, и требовательно. Волосы лучились серебром лунного света, и золотым блеском. Несколько быстрых бытовых заклинаний, и уже одежда выглядела прилично. Это не я, это она меня так видела. А я всего то снял похмелье и привел себя в порядок.

В зале корчмы звучали слова кратких молитв, и сопричастия. Кружки взмывали вверх и опрокидывались в глотки в память ушедшим друзьям и славу богов.

— Почем народ печалишь, дева? — пьяная заплаканная морда с пустой кружкой сердито уставилась на Истеричку.

— Так я о героях просила. — растерялась Истеричка.

— Так о героях и спели, помяни светлая их краткую жизнь.

— АкихонийМиролусЛиродааАаАААааААааан — жрец не открывая глаза запел поминальную. Все сто три сопричастных имени, коими нарекали во храме он помнил наизусть, и пропевал всякий раз, когда разговор заходил о усопших. Всяко каждого помянет к радости собравшихся.

Истеричка стояла и молча слушала. События шли совсем не туда, куда она планировала. Легко снять меня не получалась. Но это она так думала. Я уже подсел к ней поближе, и подал бармену условный знак.

Я этого не помнил, но по тому, как двигались мои глаза, как менялись жесты, я понял, что девочку раскусил. Магиня, воительница, и явно сильная. От того и спесивая.

— Вина? Эльфийские. С моей родины.

— Не откажусь.

Смотреть на себя же, с серьезной рожей, отвешивающего комплименты и чувствовать как девушки на них реагируют было странно.

— Может сходим на свежий воздух? Позади таверны чудесное поле.

— И стога сена? — Истеричка готова была сама туда меня отнести но… девушка она приличная.

— И мой дракон. — Ну не мой, а друга. Я только ехал набирать материал для своего дракона.

— Дракон? — Лучше бы кровать с балдахином, отчетливо подумала Истеричка

— С чешуей и крыльями. А как гарцует! — Это потому, что кости оживили духом пегаса.

— Здесь и правда душно.

Спустя пятнадцать минут, мы уже парили в небе на драконе, а Истеричка думала о том, что мечтала лишиться невинности на поляне единорогов. Пары приходили туда вдвоем, в доказательство своей чистоты. И там, когда стадо единорогов ничего не подозревая паслось рядом, лишались невинности. Дружное ржание и топот испуганных внезапным появлением недевственников рядом животных было подтверждением особенности момента. Тогда, Истеричка так и не была ни с кем на плато. Первые мужчины в ее жизни были воины, солдаты. А последние, отваживались подойти к ней, только утаив ложку зелья Ведьмы, делавшее воинов бесстрашными. И вот лежа на драконе, высоко в небе. В объятиях мужчины. Пусть не первого, но в такой момент.

— Сними кольцо — голос Истерички был хриплым и говорила она полу шепотом — я хочу чувствовать тебя а не эту мерзкую магию.

— Я хоть и младший, но сын лорда. Если случатся дети…

— Я дочь вождя вольных людей юга. Третья по старшинству. И я маг жизни. Дети случатся только если я захочу.

— А если захочешь?

— Все в твоих руках, некромант.

Истеричка откинулась в моих руках. Чешуя дракона сильно мешала. Но Истеричка часто забывала о неровности под спиной. И в миг когда я наконец-то разрядился… магия. Я почувствовал магию. Магию зачатия. Истеричка сознательно зачла от меня сына! А я этого не помню!

Месяц. Ровно столько мы провели в этом сарае. Воспоминания накатывали кусками. Смотреть на них я не мог. Я чувствовал тоже, что и Истеричка. А она чувствовала, как в ней растет новая жизнь.

Зелье. Истеричка держала зелье и с недоверием смотрела на него. Ведьма обещала, что мужчина после него не будет проблемой. Не будет докучать и приставать. Она не верила. Маг жизни, она могла понимать любой отвар из трав. Это непрофильная часть магии жизни. Понимать отвары и создавать зелья с любым действием. Был бы хоть немножко похожий отвар. Сок лебеды в руках мага жизни может стать ядом, а вода с ромашкой эликсиром долголетия. И чем более подходящий отвар, тем его легче преобразовывать.

Истеричка направила все силы на склянку и яд, а это был яд, преобразовался. Налив в кубок, Истеричка спустилась вниз, в зал. А спустя полчаса, я пробежал мимо нее, даже не заметив. С вещами и тут же улетел на драконе. Вот это я уже помнил. Я проснулся и понял, что страшно опаздываю на войну. Подумал, что пил слишком много.

Вдох, и следующее воспоминание. И следующее. Старик говорил об особой миссии, тайных знаниях, которые он несет. А еще погиб некромант. Ему отрезали голову. Никто так и не видел его без маски. Истеричка родила. Мальчика назвали Кздешик. Прям как моего прадеда. Ее больше не интересовали сражения. Все время Истеричка проводила с нашим ребенком. А я в это время даже не знал об этом, и ловил мертвых далеко далеко. Зато сейчас, в перерывах между вздохами, ловил счастливые воспоминания. Мальчик был очень на меня похож. И очень шебутным. Особенно доставалось проклятийнику, с которым Кздешик любил играть в гляделки, смущая мага не привыкшего смотреть в глаза. Как не странно, но у сына был светлый дар. Светлый дар королевского рода, с такой особенностью как темные проклятья, которые получались у ребенка просто феноменально пакостные.

Из неги меня вывел мой замок. Шатер стоял там, где я его и запомнил. Бой был в разгаре. А вот я тогда еще не подоспел.

— Где он?

Истеричка стояла гордо. Конфликт со Стариком рос каждый день. Он хотел представить мальчика наследником. А Истеричка хотела уберечь ребенка от всего этого. К тому же, старика очень раздражало, что мой сын оказался светлым. Ни я, ни Истеричка этого не понимали.

— Я отправила его к деду. Домой. — Истеричка врала. Но и куда она отправила нашего сына, в ее воспоминаниях я не видел.

— Глупая девка! Замок после захвата должен был остаться в прежнем роду! Роду некромантов!

— Ты сам говорил, что Кздешик не некромант, и весь план переработаем без его участия. А с дедом мальчику будет лучше.

— Мы могли женить его на некромантке. Нанять ей лучших учителей. Устроить доступ в библиотеку для некромантов за небольшую плату. Тут бы было много темных. Этого бы хватило!

— Усынови мальчика с нужными способностями. Это не будет для тебя проблемой. Или найди учеников.

— Я светлый! А нам нужны некроманты. Или ты хочешь на костер раньше времени?

— Ты умный. Вот и придумай! А сына я отослала домой! Нечего втягивать его в наши дела.

Вдох, и я встаю с кровати. Ноги непривычно коротки, тело низкое. Все не привычно и не удобно. Лег, попробовал еще раз проникнуть в воспоминание.

А, какой там! Меня просто выкинул! Истеричка чуть лапой по морде не дала!

ААА!! Как я зол кто бы знал!

Метнулся в тайный проход и в свой кабинет. С ходу зафигачил шар тлена в стену! Еше и еще! И молнии! ДУРА! ЧЕРТОВА ДУРА! ПОЧЕМУ?? А?! Нет, НУ ПОЧЕМУ!!! ИДИОТКА!

Я метался по комнате, напитывая стены магией, просто швыряя в них ее. Простой коридор давно бы уже разлетелся. Остановился только когда замок стало трясти.

Дура! Сел и просто заплакал. Где мне искать ребенка? Жив ли он? Что эти уроды на самом деле делали в замке под видом школы?

Схватился за меч как за соломинку и стал изливать злость туда. Поток получился не меньше, чем тогда на поляне. Все резервы истеричка восстановит. Вот оживлю и буду пытать, пока не расскажет.

Отрубился я в тайной комнате, от потери сил. Последнее что видел, как появилась Солнцеликая.



17

Очнулся в своей кровати. Сил не было. Желания двигаться тоже. Шок перешел в стадию тишины. После нее, обычно была или затяжная печаль, и бурная деятельность. А еще очень сильно болели крылья. А на тумбочке поверх книги лежало кольцо. В этот раз маленькое, и скорее всего женское. Даже улыбнулся. Солнцеликая. Вот кто меня сюда принес. Видимо, держала за крылья. За мертвую плоть. Поэтому, они и болят.

И все же я не один. У меня есть друзья. Хоть и не очень обычные. Спятившая мать моего ребенка, в виде лича. Лучшая подруга, в виде закабаленного призрака. Даже собачки.

Мать моего ребенка, категорически не смотрела на меня, стояв ко мне спиной.

Ментальный рык вырвался сам собой. Мертвый я некромант или нет? — поток воли рванулся к Истеричке.

Та вздрогнула, и даже чуть присела, словно укушенная за задницу котом кошка. Но позиций не сдавала. Вот знать бы что у нее в голове? Хотя, я и так знаю. У нее во всем виноват я! Чертова женская логика. И прошлое она скорее всего показала сама, избирательно. Подвела к нужному и бросила.

Чуть надавил, силой и волей, усилив рык. Выходило грозно, как у немертвого. Да и кто я? Живым меня назвать можно очень условно. Жил я четыре сотни лет. А не жил шесть.

Так, что то не туда меня понесло.

Истеричка присела на задние лапы, и зарычала в ответ.

— Где мой потомок? — передал ей как мог, с образами, чувствами, запахами. — Маленький белый шарик, от которого пахнет молоком и обоими! Линьриньярна! Отвечай!

Еще пол часа я так и ходил из угла в угол, перерыкиваясь с образом в моей голове. Истеричка забилась в угол, и «защищала» эту тайну. Дескать знать знай, как много я для тебя сделала, гордись мной, но близко не подходи.

Перебирая в голове все доступные воспоминания, пришел к выводу, что далеко Истеричка отправить сына не могла. А если недалеко, то тут есть еще несколько баронств, кроме Дубового Леса. И времени прошло очень много. Сын точно мертв.

Дьявол! Это вот мертв, меня вымораживало! Как он жил? Тяжело ли ему пришлось?

Мысли кружили в голове, а я по комнате.

Спокойнее, Тауш. Спокойнее. Если сын жил тут, то точно наплодил мне родственников. И если кто то из них умер…

Достал Пятнышко и Печенку.

— Ну, не подведите меня, гончие мои! — в ответ, в голове два знакомых образа замахали хвостом.

Хватит. Пора заканчивать видеть мертвых в голове.

— Обыскать все баронства и найти моих умерших потомков! — сосредоточился, и влил в пространство внутри каждого диска столько силы, сколько смог утрамбовать. Развернулся к окну, и кинул что есть сил. Кинул отправляя в мир теней. — НАЙТИ! — последнее слово по привычке прорычал в слух, вложив все что я думаю про Истеричку.

Оба диска мелькнули и исчезли.

Повернулся. В проеме двери стоял директор Лепс и Крысеныш. И что-то в моем облике заставило их не заметить случившегося.

Лепс открыл рот и тут же закрыл, поймав один мой взгляд.

Руки у меня еще немного тряслись. Глаза горели, а от силы воздух дрожал. Или это бились крылья за спиной?

— Директор Лепс. — постарался сделать голос подружелюбнее, но вышло как то слишком небрежно и высокомерно. — что привело вас в мою… обитель?

— Твое наказание окончено. У нас визит важного гостя. Все ученики и преподаватели, оставшиеся в школе вечером должны присутствовать на балу.

— Почту за честь.

— Мозарин, успокойся! У нас замок дрожит уже несколько дней. А сегодня ночью один отряд восстал, и строем пошел нести караул на стене.

— Мои извинения — Чуть согнулся в придворном поклоне тысячелетней давности, который и тогда ничего кроме призрения и вызова не обозначал, картинно приложив растопыренные на манер когтей пальцы к груди и чуть опустив голову и взгляд. На уровень груди. — По какому случаю бал?

— Визит отца Киркария. — Лепс помолчал чуть-чуть и продолжил — Папа Крыс почтил школу личным визитом. С малозначительным лордом и некоторыми придворными для отвода глаз.

— Прискорбно. Поднять еще отряды на защиту стен? — Вот как мне не хотелось сейчас на бал, вот кто бы знал!

— По правилам школы, ученики первого года, должны защищать эти стены, только если все учителя уже пали. Вас соберут и организуют выжившие старшие. Так что пока обойдемся без твоих отрядов на стенах. — лицо Лепса теплых чувств по поводу визита тоже не выражало. Видимо мое настроение заразно. Других тоже тянет на высокий слог и низкие подначки — Достаточно того, что ты встанешь в пару с сестрой Киркария. — Лепс одарил Крысенка наставническим взглядом, полным надежд.

Я тоже одарил Крысеныша взглядом. Не столь оптимистичным. Чуть с насмешкой.

— Даже не вздумай!!! Ее совершеннолетие было только в этом году!!!

— Как и мое. Как и мое. Хороший род. Большое приданное.

— Я надеюсь, ты будешь очень галантным партнером по танцам. Там, у барона, ты блистал как не каждый выросший при дворе. И я надеюсь, что ты не позволишь себе лишнего.

Аж бровь поднял. Это я-то блистал? Да я там барона чуть не довел до сердечной жабы! И это после этого я должен не позволять себе лишнего?

— Книжник! Ну ты чего?

— Забудь. Блистать, так блистать. Когда приютские боялись тяжелой работы. — кажется меня постепенно стало отпускать.

— Мы пошли тебя искать, но ты как в реку канул. Мы зашли всего парой секунд позже, и тебя уже не было!

— Ты о чем? Меня лекарь забрал.

— У тебя тени в глазах. И на руках. И между костями крыльев. И в каждом уголке комнаты. Выглядит так, будто ты не очень рад нас видеть.

Закрыл глаза, и призвал полное спокойствие. Выглядело это, как глубокий вдох, и медленный выдох. С каждым мгновением выдоха я отпускал теней. Не далеко. А их были сотни и сотни. Крыс прав. Пришли они не вовремя. И те и те.

Открыл глаза. Чувство замерли. Эмоции отсутствуют. По границе сознания полная защита, и легкое дружелюбие сверху.

— Я готов.

— Книжник, — Крыс чуть замялся — я прошу тебя присмотреть за сестрой. Мой род не очень любят. Мы хорошо служим короне.

— Если потребуется, можешь убивать. — сказал Лепс, самым серьезным лицом — в этом замке я хозяин и я власть! Никаких претензий к тебе не будет.

— Даже смерть не повод нарушить слово чести. — это была цитата, не с самой доброй отсылкой к особенностям некромантов.

— Этого-то я и боюсь. — Лепс развернулся и вышел.

— Книжник, ничего не хочешь рассказать? У тебя что то случилось? Я могу помочь? — Крыс указал на крылья.

— Случилось. Но давно. Ждало столетия, подождет и еще один день.

— Ты точно не хочешь рассказать?

— Как нибудь потом. В обмен на клятву тайн. За столом, или у камина. Слишком много всего.

— Ты живой? — Крыс еще раз показал на крылья.

— Да, но клясться не рискну.

— А крылья? Это с твоего меча?

— Теперь я должен Греггу работу. За это я соберу ему костяного дракона.

— Афигеть! И это ты называешь это должен? Да я приплатить готов, только бы увидеть как ты его будешь собирать!

— Так что там с моей не сложившейся невестой?

— Книжник!

— Да ладно, не буду я позорить твой род собой. Вот даже не планировал!

— Никакого позора бы не было. Восстановили бы титул и всего дел. Но сам понимаешь, на кого бы ты после этого работал.

— Работа работе рознь. Но обязательства меня пока не очень прельщают. Любые. Сам понимаешь, что бывает, когда некромант умирает не исполнив долг. А как сложится эта жизнь я еще не совсем уверен. Да и дела пока есть.

— Не все. Но думаю с тебя станется прийти на свадьбу сына.

Хорошо что чувства я заморозил. Но холодок по коже пробежал.

— Что нужно делать?

— У отца иногда бывают гости со службы. Иногда отец дает им задания, с которых редко возвращаются. И знаешь, некоторые такие гости, выглядят и ведут себя как простые живые люди. Патриоты, солдаты. Другие, словно, твои тени — как мертвые. От них всегда веет холодом. И только ты умудряешься сразу выглядеть как живой, но иногда кажется что ты как они. Прости конечно. У тебя взгляд сейчас совсем пустой был.

Я пожал плечами.

— Я из вежливости. Дружелюбие не сильно утруждает.

— Дьявол! Вот что ты такое говоришь?

— Мне нужно подготовить мантию к балу.

— Книжник, а ты сильно обидишься, если я попрошу тебя прогуляться до квартала магов и купить там одежду? Я оплачу. Просто, на балу все будут в самом лучшем. Там будет много детей высокопоставленных придворных.

Спокойствие дало трещину, стоило подумать, как мой сын без титула, без денег…

Скинул маску дружелюбия, и нацепил то, что носил больше по статусу. Маску, вызывающую ужас, и раболепие. Темный я и нет? В мое время, бравировать и давить силой не запрещалось. Хоть отвлекусь.

— Как прикажете, милорд. Если это требуется для дела, то одевайте во что вздумается.

— Книжник?

— ?

— Ты бы переоделся.

Пришлось переодеваться. Скинул рубаху, и полез в кошель. Через пару минут, я был готов.

— Что то еще?

— Тебе не идет каменная маска вместо лица. Точно не хочешь рассказать? Никогда не поверю, что это из-за наказания.

Дуэльный платок, которым вознаграждали рыцарей, и который я честно выиграл, в длину был метра два. Специально, что бы повязывать его рыцарю на любое место бантом.

Достал его, выдернул нить, державшую его сложенным, и намотал на голову вместо шляпы, закрыв кончиком лицо. Еще и мантию поверх одел, накидывая капюшон.

— Я готов. Идем.

Крыс только вздохнул.


Квартал магов начинался с забора. И ворот. Высоких, и широких. На входе сидел дед, и пара магов с хмурыми лицами стояли следя за всеми. Дальше ворот, ничего не было видно. По крайней мере людям. Напрягаться не стал и просто пошел в след за Крысенком.

— Золотой с разумного. Ученикам послабления нет!

Крыс молча достал две монетки и положил на блюдо. Те тут же исчезли и старик утратил к нам интерес.

Крыс прошел за барьер, а мне на плече легла рука. И барьер изменился.

— А ну ка стой, коротышка.

Мысль о том, что это как бы дерзко только мелькнула, а меч уже нашел горло и замер.

— Чего тебе, деревенщина?

Маг неловко отскочил, или даже скорее отпал назад, чуть не грохнувшись. Пришлось убирать меч, что бы не стоять идиотом.

— Я сын барона — промямлил тот в ответ.

Не ответил, стоял и смотрел. Сила еще кипела в крови, разбуженная таким резким вмешательством в мое спокойствие. Так что я счел лучшим помолчать.

Преграда за спиной только начала меняться, как я уже накинул тот самый совершенный щит некромантов и быстро шагнул спиной вперед, за барьер.

Повернулся и обомлел. Это был шок. В пространство размером с богатый дом, уместили огромный квартал. И все это расширенное пространство давило на мой купол, стремясь раздавить.

Понятно, почему за барьером ничего не было видно. Понятно, и что сюда нельзя попасть телепортом или прилететь на крыльях. Даже на тропе теней, выход будет в реальность, а не в расширенное пространство. И этот выход убьет большую часть магов. Разве что самые сильные смогут закрыться, но и то не на долго. Но вот темной энергии тут было с избытком.

Смотреть мешало мельтешение расширенного пространства, но в общих чертах, огромный символ во всю территорию я увидел. И тем удивительнее, что символ запасал энергию. И было ее мягко сказать немало. И это при таком ее количестве в лесу, даром?

Руны передачи тоже нашлись. Старые, ветхие, они были выведены самой магией в пространстве, как и звезда сбора. Наклонился, и дописал ножом по земле пару ключей, что бы при необходимости перебить отдачу, которая сейчас шла мизерной струйкой, и призвать все накопление себе.

Мало ли, чья это заначка? Может врага! А так скорее всего и есть. Друзей-то у меня мало.

Пока читал символ, заметил, что то там, то тут, попадаются металлические цилиндры, стоящие прямо на земле. Возле них, пространство искривлялось иначе.

Еще минута ушла на то, что бы понять, что это связка. Телепортируйся на этот столбик и окажешься внутри расширенного пространства.

Логично. Маги слишком ленивы, что бы не придумать, как попадать домой. Вот только, рунные ключи, от расширенного пространства были просто вписаны на маяки. Видимо, на то, что кто то будет тут шастать, создатели маяков не рассчитывали.

Вернулся ближе ко входу, примерно туда, куда бы попал, войди я как все. Пас, заклинание, подсмотренный секретный ключ подпространства, и меня выкидывает в центр улицы. Крысеныш стоит впереди в паре шагов, у самого барьера. Его за грудки держит маг, и что то пытается доказать.

Крысеныш почти орет, что он их всех в королевскую тюрьму охранниками отправит. Других боевых магов рядом нет, все за барьером. Отсюда он прозрачный.

Подошел сзади и положил руку на плече мага.

— Убери руки, или я вырву их тебе, червяк. — голос вышел пустой и задумчивый, как я.

Маг повернул голову и шарахнулся, выпадая за барьер.

— Книжник! — Крыс только рот открыл.

— Прости, задержался.

За барьером маг орал и махал руками, указывая внутрь. Звука не было.

— Идем.

— Ты не можешь без приключений? — вспышка амулета, и вход запечатан.

— Тут есть много нор для телепортации.

— Тогда лучше подождать.

Отряд прибежал через пару минут, от одной из башен. Сам квартал внутри выглядел вполне обычно, только богато. Каждый дом, что был виден, имел огромные окна витрины на первом этаже. А те, что не имели окон для товара, привечали гостей вывесками.

Маг, трясший Крыса остановился перед нами выпучив глаза и тяжело дыша, как загнанная собака. Крыс уже держал свой медальон тайной службы, и равнодушно смотрел на капитана. Капитан смотрел на медальон и тяжело сглатывал.

— Уже лучше. Но пока еще не достаточно. В следующий раз старайтесь. — сказал Крыс и пошел вперед.

А я за ним. Главный только сплюнул, и направился чинить барьер.

Минут через пятнадцать прогулки медленным шагом, мы оказались на маленькой площади.

Внимание на нас не обращали. По улице гуляло достаточно много народа в дорогих одеждах и вычурных мантиях, расшитых серебром, золотом и даже камнями.

Крыс смело открыл очень изящную дверь, и вошел. Все убранство дома снаружи напоминало эльфийские мотивы. Тонкие, деревянные резные элементы оформляли совсем не эльфийскую каменную кладку кирпичом. Но в окнах стояли картинки из цветных стекол.

Память Моза назвала это витражами. Моя же, эльфийскими окнами.

Внутри помещение больше напоминало бальный зал. С маленькими колоннами, увитыми резьбой, мраморным полом к клетку, для построения пар, и сводчатым потолком ярко белого цвета, созданного специально, что бы отражать тысячи свечей вдоль стен. Свечи тоже были, вдоль стен, убранных тканью и зеркалами. Вот ткань, то уже современное. Гобелены куда как богаче смотрелись.

Навстречу вышла… полуфея. Низенькая, утонченная, в пышном платье. Явно светлый маг бытовик.

Не думая, поклонился, прищелкнув каблуками. Полуфея удивленно взглянула, и присела в приветствии, щелкнув каблуками в ответ. И хоть фей я в живую почти не видел, у всех этих любвеобильных полукровок, четвертькровок, и так далее, был свой положенный по этикету способ приветствовать.

— Мальчики! Как хорошо что вы зашли! У нас такие кружева сегодня есть!

— Этот молодой человек, сегодня удостоился чести танцевать на балу в школе с самой прекрасной человеческой девушкой, с моей сестрой. Отец оплачивает подобающий костюм. Моя сестра будет в золотой лилии, с билирисками, и проанским бантом. Комплекция и рост, как у вас.

Это то есть еще ниже меня? И миниатюрнее? Кого же там папа Крыс себе в жены выбрал тогда? И каких габаритов сам папа, что на Крысе не сказались размеры матери?

— То есть времени у нас совсем нет? — с ходу сообразила полукровка и уставилась на меня прищурив глаза.

— Именно так!

Полуфея хлопнула в ладоши, и двери закрылись. На окнах упали занавески. А весь зал сдвинулся в пространстве в сторону. Феи известные мастера в делах пространственной магии. Зуб даю, там сейчас точно такой же зал ждет других гостей.

Из дверей вышел целый рой ее сородичей. Не приветствуя, девушки и парень бросились стягивать с меня одежду. Хорошо, хоть кинжал на руке и платок на лице оставили.

Зато ткани и всяких штучек вынесли на три стола. Столы тоже вынесли.

— Ой, а вот это уже полгода как не модно — я ткнул пальцем на шелковую ленту, расшитую кружевными арками и капельками черного стекла по краям.

— Извините! — пискнула одна из девушек, и покраснев, выбежала с лентой из зала.

Полуфея одарила меня заинтересованным взглядом.

— Может, вы знаете, что хотите?

— Я точно знаю чего хочу. Одежда должна быть максимально комфортна для… танцев. — полуфея понятливо кивнула головой — и пожалуй вот это — я выгреб из кучи все то, что мертвая девка считала самым модным, и самым подходящим для прекрасных парней. Названий я знал максимум половину.

— Одобряю. Вам к лицу.

Намек понял и сам снял платок, открыв лицо. Заодно буркнул пару бытовых заклинаний, что бы привести себя и волосы в порядок.

Полуфея тут же выкинула половину того, что я подобрал, и добавила другого. Тесемок, кружев, и тканей стало раза в два больше.

— А я в этом на фаворита старого развратника похож не буду? Я все же некромант.

— Возьмем пурпур полиловее, и плотные тона в накидке. — В зал буквально влетела фея. Не выше полуметра, в полупрозрачном платье, с огромными крылышками за спиной.

Фея чуть остановилась, качнувшись туда сюда, в знак приветствия.

Расправил крылья, и качнул ими туда сюда в ответ.

Фея зажала рот ладошкой, но все же расхохоталась. Смех тек колокольчиками.

— Какой импозантный юноша! А какие манеры — рука коснулась лба, голова запрокинулась. Казалось, фея решила упасть в обморок, но потом передумала.

Полуфея поклонилась, щелкнув каблуками, и прозвенела колокольчиком, пересказывая результаты переговоров с заказчиком.

— Начнем пожалуй — и достав огромные ножницы, с четверть самой феи, и подлетела ко мне.

Ткань подавали не переставая разматывать рулоны пять девушек сразу. Фея суетилась, летала, прикладывала ко мне ткань и тут же кроила. Куски ткани спадали на пол. И только когда куча тряпок уже доставала мне выше колен, фея остановилась. Убрала ножницы в ножны на поясе и достала золотую иглу. Вся группа девушек бросилась сортировать обрезки. Зато вошла вторая, с нитками и подушкой истыканной булавками.

Дальнейшее напоминало ремонт боевого дракона звездой некромантов на лету. Куски ткани, булавки, нитки, все подавали одновременно. Фея приколдовывала и мельтешила вокруг. Пару раз, булавки прикололи прямо в меня. Но я честно стоял и не двигался.

Через час, костюм был полностью готов. И снимается ли он вообще, я понятия не имел!

Меч вернули на пояс. И кошель, прицепили на застежку глубоко в разрезе одежды, убрав всю мою одежду в него. Порылся и достал все кольца, включая банковское.

— А крылья так и будут? — спросил крыс?

— Крылья как крылья! — отмахнулась фея — захочет уберет, захочет выпустит!

Понял, что крылья, пока меня обшивали, я так и не убрал.

В голове еще шумели колокольчики, а феи уже и след простыл. С прощанием у них как-то в традиции не сложилось.

— Как вам? — полуфея спрашивала скорее Крыса.

— По-моему даже слишком! — возмутился Крыс

— Уверен, его сестре очень понравится. А вот мне бы зеркало. Я тоже хочу полюбоваться собой.

— Да не, серьезно слишком!

— Один скромный мальчик только что выбрал себе сразу все самые новые и модные аксессуары для придворного платья. Мы смогли уместить в наряде сразу только лучшую половину из них. В остальном пришлось соответствовать. Так что мы сейчас и десятка два новых платьев не сможем пошить. Хозяйка уже во всю пишет письма сестрам во все королевства с заказами.

Я наконец то подошел к зеркалу и сам себя не узнал.

Рубашка из тончайшего поупрозрачного струилась по руке, но снаружи рукава не были сшиты. Кинжал был виден в прорезь. Локоть, запястья, воротник, все это перехватывалось разными модными шнурочками, штучками и лентами. Поверх рубашки шла накидка, с фальшивыми рукавами, и тоже с кучей прорезей. Ее отделка была куда как богача на мелкие и крупные элементы. Одна только окантовка тесьмой двух видов чего стоила. По золотому за два пальца тесьмы. И вся одежда выходила безумно воздушная, с кучей прорезей, и совершенно не мешающая движению.

Крылья тоже выходили в свои прорези. Отдельно в рубахе, отдельно в накидке. Причем, там ткань наслаивалась, и просто так спины видно не было.

Поверх накидки, была еще и вторая накидка, уже воланом, закрывавшая от плеч и до гульфика. Но и на ней были сплошные прорези. И перекинута под левой рукой, что бы не скрывать меч на поясе и кинжал на руке.

Под темный цвет кинжала и яркие камни подобрали камешки для расшивки верхней накидки. Так что яркостью я мог бы соперничать с птицами, чьи перья нашли свое место в пряжках ботинок, накидок и на берете. Перья на берете даже добавляли мне высоты и внушительности.

Ниже пояса шли короткие штаны, из нежной ткани, по ноге. Поверх вторые штаны, боле свободные, и опять с разрезами. А еще бантиками, тесьмой, камнями, Кроме моего скоромного пояса еще было аж два, на которых разместили модные брошки. Как орнамент, по кругу.

Даже чулки, крепились к каким то особым подтяжкам, на особый ремешок. А уж тапочки для танцев блестели россыпью камней и штучек.

— Пожалуй, оплачу сам. Не буду принимать от твоего папы такой дорогой подарок. У вас есть кольцо гномьего банка? — я направил скове на полуфею и та тут же подскочила со своим, маленьким.

— Книжник! — Крыс чуть не поперхнулся воздухом, когда полуфея отошла довольная как кошка, баюкая свою руку с кольцом. — Во сколько это стало?

— Пять золотых. — Полуфея хихикнула а книжник не понял шутки.

— Клянусь, с моего счета списали пять золотых.

— Гномьих? — дошло до него.

— Не важно!

— Это месячный доход мелкого благородного в провинции! Если ты будешь сорить деньгами полученными от сам знаешь кого, то на долго их не хватит! — Это Крыс сказал когда мы уже выходили. Полуфея тоже не обременяла себя прощаниями.

— Не хочу быть должен короне и тем более твоему папе. Такие люди дарят подарки только зная, что они окупятся.

— Зря ты так. Он просто хотел что бы его дочь была в безопасности на балу.

— Тогда ее надо было держать очень далеко от меня. Дома например.

— Ты обещал.

— Вы этого не знали, когда брали ее с собой. И потом, она может соврать что я ее обесчестил. Если к примеру ей уже подобрали партию и эта партия ей не нравиться.

— Уверен, отец скажет ей, что тебе лет сто, ты беден, безроден, женат на ревнивой бабе и работаешь на него.

— А я скажу, что не работаю на твоего отца, но он бы очень этого хотел, по причине моих особых умений. И даже предложил младшую дочь, но она пока мала, так что на показ привел старшую. Ну и буду расспрашивать про младшую. Такого не выдержит ни одна сестра! Пойдет наперекор и отберет либо во спасение либо на зло!

— Ты коварный. Но младшей все только три года.

— Уверен, старшая ее уже ненавидит.

— Лиландра не такая. Она добрая и светлая девушка. Очень веселая и непосредственная.

— Или вся в отца. Поэтому даже брат не знает ее настоящую.

— Ты преувеличиваешь коварство моей семьи.

— Дай угадаю. Твой отец и мать встретились, он полюбил ее, но что бы не подвергать семью жены опасности и не ставить их в трудное положение, начал расследование против будущего тестя, нарыл что то очень плохое, и под угрозой расправы, заставил откупиться от себя выдав замуж за себя твою мать. И весь двор знал о судьбе несчастного семейства и их великой жертве.

— Нет, — замялся Крыс — так сделал дедушка. Папа взял осиротевшую девушку из приличного, но не богатого семейства. А прадед, получил свою должность женившись на старшей дочери другого высокопоставленного и не любимого советника.

— Будешь навещать королевскую тюрьму, поговори с палачом. У него точно такие же проблемы с женитьбой. Своей или своих детей.

— Сын! — Повернулись. У одного из проулков стоял высокий статный мужчина, темный маг. На нем был дорогой костюм, под серым плащом. А рядом, миниатюрная девушка.

— Отец. — Крыс чуть поклонился. — Мой друг, Мозарин. — Мой отец Кордарий, и моя сестра Лиландра.

Поклонился папе Крысу, снял берет и размашисто «протер» им пыль с дороги приветствую Лиландру. Девочка была действительно миниатюрнее и ниже меня. С золотыми кудряшками, тонкой шеей, большими озорными глазами.

— Ах, прелестная леди Лиландра. Я пленен красотой ваших глаз. Кордарий, позвольте пригласить вашу дочь на бал в школе магии. Она затмит всех чародеек. Просто стоять тут и видеть вас, леди, уже самое прекрасное, что случалось со мной в жизни. — я улыбнулся, искренне и радостно, протянув руку.

Лила раскраснелась, и не смела подала свою. Легкой поцелуй, одной магией, коснулся ее пальцев. Девушка даже вздрогнула.

— Пап? — в ее глазах читалось «Не прощу! Не прощу!».

— Лиландра, мы же договаривались.

— Твоя охрана может постоять в сторонке!

— Мозарин… Сын рассказывал о вас много лестного. Я не буду против того, что бы вы танцевали с моей дочерью.

— Покорнейше благодарю.

Все раскланялись, и пошли в разные стороны. Лиландра с подошедшей служанкой и двумя охранниками к магазинам, а мы с папой Крысом дальше по улице.

— Замечательно. Она даже не поняла, что ты и был назначен ей в охрану. — голос папы Крыса стал серым, стоило только дочери отойти.

— Это потому, что меня не назначали, а попросили сопровождать юную леди. — мой голос тоже утратил теплые нотки.

— И во сколько короне обошелся твой костюм?

— Я не смог принять столь дорогой подарок. А как там поживает ваш новый друг, лорд Пориш?

— Никак не оправится от смерти дочери и вашей встречи.

— Прискорбно.

— А некоторых действительно стоит выпустить из тюрьмы, только что бы увидеть в деле. Лица ты меняешь хорошо. Если еще так же танцуешь, и фехтуешь, как рассказывал Киркарий, то я могу подумать о том, что бы в следующий раз не пришлось просить об услуге.

— У меня тоже плохо получается заводить друзей. Если бы не некромантия, то их бы было гораздо меньше.

Крыс шел красный как вареная обезьяна. Набирал в грудь воздуха, сопел, но так ничего и не сказал.

— И все же я хотел бы проверить твои умения лично.

— Надеюсь только танцы. А то говорят, у вас принято жениться на сиротах и даже против воли семьи невесты.

— Жду тебя в моем кабинете сразу после бала.

— Не буду отказывать в такой просьбе.


18.1

— Я поговорю с отцом. Когда он не на людях, то спокойнее.

— Напомни, сколько у тебя сестер?

— Зачем тебе?

— Я только на одной обещал не жениться. Вдруг, мне все же нужно будет отомстить, если мне без меня работу найдут. — Заметил, что пока шли, девушки даже не смотрели на меня. Слишком богатый и вычурный наряд. — Крыс, я не в обиде. Юмор у меня такой. Как видимо и не у меня тоже. К вечеру буду. А пока, у меня есть небольшой долг. — поклонился, и направился к Греггу.

Каморка некроманта занимала большую часть третьего этажа. Подальше от склепа и кладбищ. Бывший фехтовальный зал переделали в личную комнату занятий с лучшими учениками и по совместительству лабораторию. И несмотря на близость бала, несколько учеников там все же было.

Пока я шел, на меня смотрели как на ожившего. Раскрыв рты и замерев. А зал то длинный. Даже понравилось. Ушел на путь теней, проделав там половину пути и выпрыгнул у самого некроманта. Выпустил крылья, ударяя ими в пол. Те четверо, что стояли с открытым ртом, чуть не сели.

— Добрый день. — поклонился, не сильно, и не опуская взгляд ниже груди — меня неожиданно выпусти и я пришел отдать долг. — Думаю, место подойдет.

Грегг скептически осмотрел меня, учеников, замерших по сторонам и ухмыльнулся.

— Не боишься запачкать руки?

— Нет. Чем раньше начнем, тем быстрее закончим.

— Не здесь. Пошли.

Грегг развернулся и молча пошел прочь.

Выдернул крылья из досок паркета и пошел за ним.

Шли молча. И не куда-то, а в спальню Грегга.

То есть там была не только спальня, но и кабинет и гостиная. Но это у остальных.

— Милости прошу. — Вся гостиная была пустой. Только по краям стояли полки с книгами. — Неплохой костюм.

— Подрядили охранять невинность одной знатной девицы. Приодели по случаю. Клянусь, Лепс лично разрешил убивать всех, кто на нее покусится.

— Ну ты же не посрамишь честь некромантов?

— Я пока еще в раздумье. Как бы это не была ловушка с целью выдать девицу замуж. Уж слишком все похоже на это.

Мы прошли в то, что должно было бы быть кабинетом. Но там как раз оказалась гостиная. Маленькие диваны, столик, сервант с буфетом.

— Страшнее недельной утопленницы? — Грегг откупорил бутылку легкого вина и достал кубки из черепов.

— Прекрасная, как смерть на пятом часу допроса. Но вот папаша! А кости где?

— В спальне. Десять сундуков. Все вперемешку. Люди, маги. Доставал когда кого мог. Но судя по моим записям, как раз должно хватить.

— Есть где собирать?

— Есть. Экзаменационный полигон пустует.

— Тогда может я сразу начну рисовать схему? Потом и кости принесут…

— Не терпится начать? Понимаю. Но лучше расскажи все по порядку. Мне же тоже интересно, что там в старых книжках у вас есть.

— Я сейчас. — отошел в большой зал и вытащил со стеллажа свою же книгу по драконам. Даже подписанную. — вы называете тему, я пересказываю или перерисовываю.

Грегг отпил из черепушки вина — Экзамен по драконостроению объявляется открытым.

К концу пятого кубка я уже пересказывал личные заметки автора книги, а на столе лежало больше десятка свитков рисунков. На одном из которых лежал и подзаряжался мышь архилич. Грегг на память рассказывал строение мыша и метод производства. Тоже с картинками.

Вино не пьянило, но вполне сносно развязывало язык, и делало добрей.

— Может на полигон? — сказал я поглядывая через стену на теоретически лежащие там сундуки.

— Ты сколько в мире теней можешь быть?

— Не знаю. Я пока чаще по прямой прыгаю. Как в зале. Или что-то в него засунуть могу.

— Правильно. Во всем нужна осторожность. Сила далеко не все.

Грегг встал и пошел в соседнюю комнату махнув рукой.

Комната оказалась по военному простой. Большая кровать, шкаф для мантий, шкаф для одежды, шкаф для мелких частей одеяния, стол для одевания, стол с ларцами для колец, стол для чтения на ночь. А все остальное пространство занимали сундуки.

— Иди за мной. Тут не далеко. — Грегг поднял сундуки одним взмахом, и ушел на тропу теней.

Тут же метнулся за ним. Миг, и два летящих переплетения тьмы долетели до большой крытой площадки.

Купол закрывал все. Грегг приложил руку и велел мне. Что бы дать право входа.

За куполом не было ничего. Ровная площадка с голой землей. Сундуки заняли свое место у края.

Пошел в центр, доставая Истеричку. Оглянулся, и аккуратно выдавливая с кончика меча силу принялся чертить самую большую звезду, вписанную в круг.

— Сортировать не будешь?

— Зачем два раза? Лучше сразу все разложу.

— А если не хватит?

— Наделаем!

Истеричка проникнувшись важностью момента и отзываясь моему взлетевшему до небес настроению, сменила форму на короткое копье. Или посох. Или кисточку?

Так и ходил, кружась в вальсе своих мыслей, напевая заклинания, пока рисовал основную фигуру. Даже язык высунул и крылья выпустил от усердия. Шаг, поклон, поворот. Еще шаг. Разворачиваемся. Завитки из под Истерички выходили ровными, и особенно красивыми. Весь мертвый рисунок приобретал какую то живую, природную гармонию. Казалось, кисть скользит по холсту. Казалось, что я танцую с ней этот танец противоестественного и неживого. И плодом наших стараний станет он — самый разрушительный некроартефакт. Истеричка мурлыкала себе под нос песенку. Отметил, что ей все лучше с каждым разом.

Напрочь потерял ход времени и забылся. Очнулся, когда последняя закорючка легла росчерком абсолютной тьмы на черноту земли. По пространству медленно расходилось гудение знака, голосом истерички, мурлыкающего заклинание.

— Танцуешь ты превосходно. — Папа Крыс стоял вместе с сыном, директором и учителем у самого входа.

— Видели бы вы, как я могу замки штурмовать. Говорят, оттуда, из замка, вид просто потрясающий. — Истеричка крутанула моей рукой и убралась в ножны.

— Позер. Танцы начнутся уже совсем скоро. Ждут только вас. Моя дочь подъедет с минуты на минуту. Ты должен ее встретить.

— Тогда чего мы ждем? — Распахнул крылья и легко оторвался от земли. — пойду ее встречу.


У самой подъехавшей кареты поднял крылья, что бы упасть вниз, и у самой земли опустил, резко затормозив воздухом и загнав кончики крыльев в землю. Охрана даже не дернулась.

Слуга открыл дверцу и я подал девочке руку.

За спиной в окнах толпились все те, кто пропускал построение на танцы, ради того, что бы посмотреть на визит гостей.

— Вы еще прекраснее, чем это возможно.

— А, вы мне льстите. — Лила тут же покраснела и прикрыла лицо веером.

Платье на ней было далеко не то, что назвал Крыс. Видимо, девочка тоже зря время не теряла. Вторая половина всего самого модного была на ней. А корсет платья так утягивал талию, что казалось, ее пальцами двух рук охватить можно.

Покраснел, поправил волосы, и уставившись маслянистым взглядом на лицо и немного на декольте, подал руку.

Лила положила свою, и мы медленно двинулись к школе, в трепетном молчании.

Сзади из кареты вышел папа Крыс, и еще несколько благородных. Но смотрели все на нас. На меня с презрением, на Лилу с ненавистью. Бывшие друзья Моза тоже нашлись у окна.

Цокнул языком, и внутреннее стекло разлетелось, раня их. Точное маленькое проклятье.

Лила сделала вид, что не заметила. Но по ее чуть замершему на секунду телу понял, что она прекрасно видела кто и что сделал.

И уже через пару секунд, десяток проклятий свалилось на нее. Не от моих бывших друзей, от девушек.

Пришлось жеманно вскинуть руку, и пройтись взглядом по декольте, одновременно говоря о погоде и натравливая на проклятья теней. Эти все сожрут.

— Честь открыть бал — говорил Лепс. Я не очень слушал. И так знал что мы.

— Пусть первым, будет танец некромантов! — успел поймать самодовольный взгляд одержимой мечницы. Она просто лучилась гордостью за себя. — С этого танца испокон веков начинается открытие балов в школе. Не вижу причин менять традицию.

Память выдала, что так в школе обозвали придворный танец моей эпохи. Его я знал не хуже, чем все остальные, заученные мертвой девкой. А вот Лиландра побледнела.

— Все в порядке? — шепнул одними губами.

— Я не знаю этот танец. — рука девушки в панике блуждали по моей. Ее магия вырывалась почти незаметно.

Медиум! Невероятно! Только и успел подумать, как рука Лиландры соскользнула, задев истеричку.

Заиграла музыка, а я стоял как дурак, чувствуя, как дух из моего меча перетекает в Лиландру. Даже глаза девушки изменились. Высокомерие, спесь, чувство превосходства и власти. Вот что наполнило ее взгляд. У меня тут же встал!

Поклонился, приглашая на танец. Подпустил силы. Накинул ужас и раболепия как мантию на себя. И Истеричка ответила! О женщина! Музыка позвала и танец начался.

Под возвышенные передразнивания флейт и скрипок, под бравирующие трубы, мы медленно пошли по бальному залу. Сотни две поз, разворотов, жестов, сложные прохаживания мимо друг друга и вместе. Бесконечные приседания и поклоны при встрече. Я снова почувствовал себя живым и взрослым.

Одежда прекрасно позволяла откидывать полы, вскидывать руки, и всячески демонстрировать себя прекрасного.

За трон мы не сговариваясь выбрали кресло ректора, поделив гостей на придворных правой и левой руки. Линьриньярна выказывала расположение больше к левым, а я к правым.

На быстрой части, с подскоками, величественность, властность и презрение с лица Истерички никуда не делись. Хотя по этикету полагалось быть как-то более живыми. Ее ножки в прыжках трепетали словно крылья пташек. Руки колыхались словно волны, а спина оставалась величественно прямой.

К счастью, всего пятнадцатью минутами танец и ограничился. Одержимая демоноводка стояла бледная как моль. Я поймал руку своей одержимой и повел к ее отцу.

— Брысь домой! — тихо прорычал, и положил руку девушки на клинок. Истеричка послушно ушла к себе, освободившись от магии призыва. Лила стояла и хлопала глазами.

— Вы были так прекрасны! Столь грациозны! Этот высокий танец, столь редко кто так глубоко и чувственно танцует. Это большая честь, открыть бал вместе с вами. — Еще раз поцеловал руку, коснувшись магией вместо губ. Лила начала краснеть и цвет лица выровнялся. — придворный танцмастер создал его в свое время, наблюдая за движением небесных тел на небосводе. И каждое из них, он наделил своим характером, в зависимости от влияния на судьбу, описанного в сакральных текстах.

— Я польщена. — а губами Лила сказала спасибо.

— Следующий танец… — а вот мы не вышли.

— У вас такой прекрасный дар.

Лила напряглась и сдвинула брови

— Почти вне закона.

— Предрассудки и суеверия.

— Она, эта девушка. Она сказала, что она ваша жена. У вас ребенок. Но этого же не может быть! Она древняя. Я чувствую ее время. Оно тянется на столетия! — Лила говорила очень тихо и активировав один из амулетов. — Этот танец, она танцевала его на своем первом балу!

— Я и забываю, что Линьриньярна настолько моложе меня. — Лина посмотрела на меня неприлично открыто, прямо в глаза. И даже рот открыла. И там, в моих глазах, пробежали тени. Специально для нее. — Не бойся, дитя. Со мной ты в полной безопасности. Твой брат позаботился о тебе.

— Вы работаете на моего отца?

— Нет, но он бы хотел этого. В цене не сошлись.

— Корона не бедна.

— Но младшая дочка у вашего папеньки одна. Кажется ей сейчас еще три. Но время летит быстро. На следующий танец нам нужно выйти.

— Зачем вам малышка Лу? — голос Лиландры был взволнован.

— Не волнуйтесь. Ваш отец не уступит. А на меньшее я не согласен.

— А на большее? — пары строились, и Лила встав напротив меня отчетливо выставила вперед грудь.

— О большем я и мечтать не смею.

Трубы разорвали зал перекатами медного грома. Я резко откинул полы одежды и поклонился, приглашая на танец. Рядом то же делали и другие. Леди несмело ответили…

Новые танцы танцевали вдвоем. Держась за руки. И даже несколько раз, мои руки были на талии Лиландры. Лишнего не позволял, но любовался во всю. Девушка вышагивала, плавно двигалась. Легкий флирт ближе к середине сменился заигрыванием. О, я воистину прекрасно умею восхищаться другими. При моей профессии, люди, одно из главных чудес творения. И строить восхищенные глаза, вздыхать, прикусывать губы, мне не приходилось. Я просто восхищался. Искренне и чуть заметно. Лила ловила каждый такой знак, все больше становясь уверенной в себе. Это льстило. В моих руках росла ее уверенность в своих силах.

Красавчик бросал недоуменные взгляды на нас, кружась в компании очень благородной девушки увешанной камнями как друидское дерево потрохами. Хотя дурна она не была. Даже наоборот.

Пятнышко мелькнуло на краю сознание. Обессиленная мертвая псина влетела в зал оставаясь в мире теней. Ее запас магии истощился на столько, что я испугался. Кончится запас и она все забудет.

Прохаживаясь вокруг Лилы, в танце, в хлопке поймал диск и напитав магией в одно мгновение, в другое, уже кинул его в мир теней. Со стороны было бы не заметно, не будь вокруг столько магов и некромантов. А я как в ледяную прорубь рухнул. Истеричка стала медленно перекачивать в меня силы.

— Вы побледнели.

— Ваш отец невзначай намекнул, что голова у меня излишне привязалась к телу. — Папа Крыс и правда смотрел на меня недовольно. Но скорее потому, что прекрасно видел, что я сделал.

Лила одарила отца ответным взглядом. Я его не видел, но даже Крыс танцевавший не далеко побелел.

— Мне нужен воздух. — Лила и правда выглядела утомленной. А может хотела уединиться.

— Позвольте проводить вас в парк.

Крыс и его сушеная ворона с факультета темной магии тут же пристроились за нами в отдалении. Красавчик остался со своей пассией. А я заметил Барона и Йольд ворковавших в углу, но не спускавших с него глаз.

Истошный женский визг огласил комнату. А я почувствовал магию. Убийственную и светлую.

Успел глянуть мельком, увидев, как две девушки почти сошлись в бою за скромного, невысокого худющего парня с большими глазами. И тут же почувствовал смерть, направленную на меня и Лилу совсем с другой стороны.

Обнял, прижал к себе и накрыл губы поцелуем.

Тьма тут же сомкнулась. Тени окружали живую, в их мире.

Не теряя времени, взвился к самому потолку, скользя вдоль стенок по спирали и пытаясь высмотреть угрозу.

Влетел на декоративный балкон, и тут же вышел в мир людей.

— Леди, так было нужно. — Лицо Лилы налилось гневом — но это была самая прекрасная из всех тягот долга. — Лила замерла. Даже почти заметила, что она уже не там где была — Даже вам, нельзя в мир теней. Один вздох, и смерть переполнит вашу чашу. Только самый искренний поцелуй способен защитить. Но на очень короткий срок.

Крыс озирался. Барон и Йольд прикрывали Красавчика. Пап крыс смотрел прямо на нас. А вот Лепс метнулся к парку, куда не дошли мы.

Пятнышко кружилась еще где то рядом. Так что призвал и отправил поискать.

Светляк помахал рукой и переместился к нам.

— Привет Ли. — Та едва пискнула в ответ и покраснела.

— Что там внизу? — я указал на девушек, которых уже растащили.

— Воздействие. Ты правильно сделал, что ушел повыше.

— Там — я указал за спину, в сторону сада.

— Что?

— Не знаю. Но Лепс пошел проверить это лично.

Пятнышко вернулась и я выставив руку в сторону, вытащил ее из пустоты. После чего тут же одел под берет. Образы посыпались как из ведра. Сперва соседнее баронства, где ни одного моего прямого потомка нет, но минимум четверть крестьян приходятся дальними родственниками. Потом кусты, из которых улепетывал неизвестный. Лепс помог ему хорошим шаром огня и незаметно добавил пару заклинаний. Смогли ли те прицепиться я не видел. Но если смогли, то не завидую. Смерть от проказы быстрой не бывает. А вот колдовать и убивать без пальцев очень сложно.

— Я провожу Лилу к отцу.

— Лучше спусти нас вместе.

— Не доверяешь?

— Только не столь прелестную леди столь знаменитому похитителю девичьих сердец.

Лила покраснела, а Светляк открыл портал вниз.

Какой-то жирный и на вид важный малявка с последних курсов как раз шел через зал, когда преградив ему путь открылся портал, и оттуда чинно вышли мы с Лиландрой. Девушка смеялась. Я улыбался. Светляк шел с другой стороны. Тоже галантный и любезный. Еще музыка как раз пропела трубами. Жирдяй аж позеленел от невнимания к его важной персоне.

Мы со светляком поклонились папе Крысы и я передал ему его дочь.

— Зайдешь ко мне потом.

— Всенепременно.

Еще пол часа ушло на раскланивания и прощания. Лепс особенно радостно прощался. Хотя и наиграно. Лиландра бросала на меня тоскливые взгляды и вздыхала. Но все же гости погрузились в большую карету и отъехали.

Конечно некрасиво прибывать на бал и не оставаться на ночь, но это все же школа, то есть заведение публичное, не просто имение. Так что ничего удивительного, что гости забежали всего то на пару часиков.

— Пятая комната, на втором этаже — шепнул Лепс. — Он там. Уже ждет тебя.

И пока вся толпа избранных пялилась на уезжающую карету, а с кареты смотрели на нас, развернулся и прошел сквозь стену, оказавшись в тайной проходе. В зале все еще шел бал. Уже для себя, не для гостей.

Пока шел наверх переоделся. И даже мантию накинул поверх одежки. В комнату тоже вышел не через дверь. Папа Крыс уже был там. Не знаю чем он пользовался, но следов телепорта не было. Оставался еще чисто темный способ, проходить через тени, но это очень отдельный дар, который есть далеко не у каждого. И далеко не каждый может его в себе развить.

— Ты быстро. — Папа крыс сел в кресло, и уставился на меня.

Поклонился, выставив пальцы когтями возле сердца. Улыбнулся, из капюшона, и соткав себе стул из теней, сел напротив, повторив позу. — Мой ответ — Нет!

— Даже за младшую дочь? — Папа крыс улыбнулся так, что у не подготовленного мага ноги похолодеют. Но куда ему до того же меня в прошлой жизни?

— Даже за старшую. Жена ревновать будет. — погладил свой меч.

Истеричка очень удивилась, явно не понимая такой страной вещи как ревность. Но все же зарычала. Воздух тут же наполнился лесными огоньками, и сиреневым туманом. Деревянная обшивка комнаты шевельнулась, распугивая тени. Но все быстро прошло. Даже живые магички ревностью страдают редко, и только в крайне тяжелых формах собственничества.

— Жаль не удалось испытать тебя в бою. Ты слишком рано почувствовал опасность. Ты мне подходишь. Вопрос решен.

— Вежливость, имеет свои границы. Вы только что их преступили. Не думайте, что хорошее отношение к вашему сыну как то вам зачтется.

В полной тишине, при слабом свете из окна мы просидели пару минут, прежде чем Папа Крыс достал Пятнышко и Печенку.

— Кажется вот эта сучка что то нашла. — Кордарий потряс в руках моих собачек. Дальше все было быстро.

Рывок, и я на тропе теней. Рывок, и я выхожу у самого носа Кордария. Его купол идет волнами от неожиданного нарушения пространства. Тени облепляют его. Пол под ногами разлетается на стебли, тут же обвивающие сапоги.

Хватаю первое что попадается под руку — красивый клинок. Он не темный. От темного у Крысюка должно быть больше защиты.

Кинжал упирается в тонкую сферу. Удар, еще удар! — мой купол вздрагивает от сработавшего амулета, но мне все равно. Кинжал продавливает тонкую оболочку нарушенной защиты.

Левой рукой перехватываю правую руку Кордария, уже тянущуюся к амулету. Не физически, одной силой. Кожа, она тоже немного мертвая. Ногти, так почти целиком. Да и кости живые или нет всего лишь кости. Фокус не то что бы тайный, но о нем чужим наши не говорят. Оставляют на крайний случай для себя.

Крысюк бледнеет. Дергает рукой, и кривится от боли.

Света не видно совсем. Тени плотно облепляют обоих. — Рывок — и мы вываливаемся в мир теней. Оба.

Краски тут же тускнеют. Тайный советник открывает рот, не в силах поверить. Его защиту жрут тени словно сладкий хлеб.

Кинжал проскальзывает внутрь. Кордарий ловит его рукой за лезвие. Даже не хочу думать, как радостно светится моя рожа. Капли крови падают вниз, разгоняя теней волной силы. Крысюк шепчет заклинание одними губами, но рана на руке не закрывается. Кровь льется ручьем. Видимо, клинок не просто не темный, он светлый и лекарский. С заклинанием мешающим крови сворачиваться. Лучше средства от гнойной раны и живых врагов нет.

Рывок — и я вытаскиваю нас в мир живых. Купол, по которому прошлись уже два заклинания нарушающих пространства просто лопается. Истеричка веточкой из стены забирает моих собачек. Отчетливо слышу ее первое слово — наше!

Со всей не большой дури пинаю в живот. Крысюк отлетает далеко в сторону. Понимаю, что тени оплетают меня как ветви ползуна старый дом.

Светлое заклинание спутывающее моих собачек срываю как обертку, даже не думая, что Мозарин такое не должен уметь. Одеваю на голову.

Тону в потоках образов, но главный один — Нашла! Хорошая! Нашла! — Собаки не умеют пересказывать события. Баронство узнается с трудом. Запахи, звуки. Но она помнит, как люди называли это место — Кабанья голова. И пусть это не баронство, а трактир, я знаю где искать.

Поворачиваюсь на крик. Крысяк прижег себе кровоточащую руку шаром огня. Из глаз катятся слезы, но следующий медальон и лечение началось.

— Если ты еще можешь принести клятву короне, — голос почти один громкий шепот.

— Я и не нарушал ее. — в голове все еще шли картинки.

— Нам действительно нужен мальчик. В другом случае, я бы не искал мелюзги. Дал время повзрослеть и попроситься на службу самому. Или взял любого другого.

— Ты чуть не ответил за свою самонадеянность жизнью, советник. И ты все еще ей рискуешь. Но при этом, продолжаешь рвать кусок, который тебе не по зубам.

— Я не советник. Я лишь его тень. — Папа Крыс потек как свечка. И тут же сложился в другой образ. Передо мной был Мозарин. На коленях, держащийся за руку. И с таким взглядом, что мне стало жалко перевертыша.

— Тьфу, какая диковина.

— Это я то диковина? Ты только что проломил купол так, как я никогда не видел. И поверь, я живу уже не второе столетие. — Голос был удивительно красивым и мелодичным. И в то же время с огоньком задора и обиды.

— Видел бы ты, как я одержимой навалял! — образы в голове кончались. Место я знал. И даже не только место захоронения, но и живую родственницу, мою внучку.

Скинул мантию, жилетку, рубаху, убирая все в кошель.

— Ты куда?

Отвечать не стал. Выбил окно бытовым взрывным заклинанием, подцепил старое заклинание для уничтожения замка. Отрезал комнату от остального и напитал силой.

Перевертыш бросился ко мне, но я успел выпрыгнуть в окно. Крылья не открывал. Ушел на тропу теней и полетел там. Пусть ищут.

Но легче стало только когда выбрался обратно в мир людей. Холодный воздух тут же выдул все мысли.

Допустим, школа мне не сильно-то и была нужно. Но все же, там были перспективы. С другой стороны, школ много. А я все еще выгляжу как первоклашка. Поступлю за деньги под чужим именем и проблем не будет. Это у нас, где эльфов не меньше чем людей, а бывают и смески, привыкли по лицу возраст не смотреть. Да и маги целитель свою лепту внесли. А вот где то в центральных землях, или ближе к гномам, вот там возраст по лицу судят. А можно и голодранцем в храм смерти податься. Там с силами в ученики и с улицы возьмут.

Неожиданно ощутил, как истеричка злится.

Нет, не так. Неожиданно у меня в штанах проснулся разъяренный лич. И ярость ее имела точное направлением. Примерно вниз.

Секунда, и я уже на тропе теней летал кругами, возле странного храма. Подземное строение не сильно отличалась от всех древних до людских, но это было обитаемо. Защита действовала прекрасно. А кроме защиты, еще и маскировка.



18.2

Вынырнул. Все же в мире людей кое что выглядит иначе. И голоса… Людские, не людские. Голова чуть не взорвалась от потока голосов. Крики боли, страдания, страстный шепот и повелительный тон. Все это звучало вокруг и в моей голове. Не мертвые тут были повсюду. Сила просто зашкаливала, стягиваясь в центр и откатываясь обратно волнами.

— Чужак. Чужак.

— Поймать! Поймать!

Голоса отличались от остальных. В этих была воля. Чужая воля.

Рывок, и ничего. Граница мира теней отсюда не открывалась. А сзади, уже настигали образы — кровь, зубы, погруженные в живую плоть. Старый голод и полное хозяйское одобрение.

Долго не думал. Рванул прочь от охраны. Первое же более менее свободное место, и я взлечу. Но переход в мир теней должен стать доступным еще раньше.

Вот только впереди тоже была стража. Ругнулся и побежал чуть в сторону. Где стражи было меньше.

Истеричку трясло. Ее просто бил озноб, если такое может быть с не мертвыми. И в то же время ее ярость наполняла не то что меня, воздух вокруг искрил.

Впереди уже виднелась полянка, но тропа теней не открывалась. И там я увидел его — лича.

Высокий, в сухой плоти, и обрывках мантии ниже талии. И первое что он сделал, увидев меня, это отступил на шаг.

Ну да, я тоже худой, в одних штанах, и морда не добрая. Но он же блин мертвый! Не мертвые не боятся!

Громкий не то рык, не то крик, отозвался в голове вполне ясной речью. Так что послал я его в ответ вполне осознанно и по тому же адресу.

— Совсем дитя — сказал лич в моей голове, сопроводив это неким поскуливанием и тут же все пространство вокруг вскипело от магии.

Боль пронзила саму душу. И не успел я как следует разозлиться, как меня тюкнули по голове. Гребаный примитивный мертвяк подкрался не замеченным в таком потоке силы.


Ее плавная походка, бедра покачивающиеся в такт волнам бездны в ее глазах. Комната наша на всю ночь. Ее рука властно поднимается ко мне. Указательный палец скользит по шелку мантии. По голой груди, найдя покой на моей щеке. Руки нежные, и теплые. Пальцы почти гладят.

Я вскидываю руку в бок, призывая силу, и почти не касаясь, нежно, от бедра, к груди, смотря в глаза. Тьма пленяет. Но и она тонет в моих глазах.

Мрьяръна не выдерживает первой. Отворачивается, и идет прочь, касаясь пальцами моей руки. Перехватывает за запястье и тянет за собой.

Догоняю, поворачиваю к себе, прижимаю, покрывая лицо поцелуями. Ее руки бесстыже перебирают на моей заднице, задирая мантию. Ее платье исчезает так быстро, что я не успеваю понять, как лежу на ней и стону от наслаждения, словно мальчик, ощущая, как коготки щекочут спину. Наклоняюсь и прикусываю мочку уха. В мое тут же раздается тихий стон.

И только на самой глубине звонит колокольчик опасности. Но с ней мне хорошо. Ей я доверяю. С ней нам доступно то самое единение душ, какое может быть лишь между старыми магами в краткие мгновения мира и любви.

Отстраняюсь и с трудом выныриваю из омута. Я один. Руки связанны антимагическими кандалами и меня куда то тащит парочка скелетов. И не куда то, а в то самое подземелье.

— Сильный. Но ты зря поборол мой сон.

Обернулся.

Рядом шел уже другой лич. Даже не лич, но что-то отдаленно похожее. Тело сохранило человеческий вид, и силы, но уже не жило.

Наверно я слишком сильно пялился на новый для меня вид нежити, потому что он сказал

— Не меня надо бояться. Его. — и меня втолкнули в зал.

Зал был небольшой. Старинные подземелья были больше в глубь, чем в ширь. Но нижние этажи редко доставались в пригодном виде.

Вдоль круглой стены стояло шесть резных кресел. Между прочим, из моего гарнитура. Седьмое, стояло особняком. Стул тоже был мой, но из более величественных на вид. С главного обеденного зала.

Над стулом, в нише, стояла ваза, с головой сверху. На стуле, вполне живое и молодое тело без головы.

Большая часть стульев была пустой. Над одним вилось приведение. И от него исходила такая власть, что вопрос о том, кто управляет призраками замка отпал сам собой. Это была она. Зельеварка. Та, кто была с теми, кто напал на мой замок. Она одна в своем призрачном виде была молодой. Остальные сильно сдали. В Приведшем меня с трудом опознал их проклятийника. А в том, что сидел на стуле, того, кто был артефактером.

Голова открыла глаза, и заговорила.

— Некромант? Я же запретил трогать некромантов! Мне нужны сильные, но другие!

— Хозяин, — проклятийник низко поклонился — он как-то проник за периметр.

— Ух ты! Сосущая голова! — вспомнил я, что именно мне напоминает голова на вазе.

Голова скуксилось, будто лимона попробовала.

— Этот бездарь только и смог, что испоганить великое открытие, и выдать себя совету. Без меня, он бы и столько не протянул. А теперь, каждый школьник смеет произносить эту мерзость при мне! — голова все распалялась. И силы вокруг реагировали. Он и был центром местной магии. — Он должен радоваться, что я убил его еще до того, как понял, что он обманул меня!

— Ты всех обманул. И убил. И еще удивляешься, что обманули и тебя? — голос призрака был похож на шелест ветра.

— Никакой книги по слиянию двух магий в замке Дескураут нет и не было! Я потратил годы на совершенствование своего стиля, а это ничтожество скрыло от меня, где он достал те записи.

— Он лишь говорил, что ключ лежит в библиотеке его Учителя. И что тут мы сможем спокойно заниматься своим делом. Чужая сила скроет нас от совета, а расстояние от короля.

Я молчал стоял и слушал. Этот диалог явно происходил не первую сотню лет, и не первую сотню лет звучал одинаково. Не мертвые, они и жить не умеют. Они с трудом понимают новое. Быть не мертвым, это застрять в своем последнем мгновении на бесконечность. Уж я-то знаю.

— Нам нужен материал! Мы проведем новые эксперименты! Мне нужен светлый маг, или для начала стихийник. Добудьте мне еще мага. Бессмертие для нас тоже возможно. Мы обретем величие. Мы станем жить вечно. Только мертвое не может умереть. Даже светлый целитель не может жить вечно. А мы сможем. Эти некроманты специально скрывают от нас свою магию, что бы не утратить единоличного владения секретом вечного небытия. Но я, я целитель с толикой некромантии! Только я могу заключить душу в не мертвую оболочку. Мы будем мыслить, мы будем собой! Мы обретем безграничную власть! Надо лишь научиться подготавливать тела!

Больше я не слышал. Из нижней комнаты вышло двое и потащили меня вниз. Там, ниже, я чувствовал смерть. Вот прямо сейчас. Бесконечно длинную. И немертвых. Много. Но ближайшая же комната оказалась для меня.

Комната состояла почти из одного алтаря. Каменный мешок, из спрессованной магией земли. В центре камень с кандалами. Выше, и ниже знаки.

Вертел головой пытаясь успеть понять что там именно за знаки. В двух словах, выходило, что одна часть отбирала силу и жизнь, пока вторая медленна накачивала тело некромагией.

Меня небрежно закинули на камень и растянули на цепях. Быстро, выверено и молча. Даже в голове эти мертвые никак не звучали. Ситуация выходила какая-то нерадостная. Единственное что можно было бы сейчас сделать, это хорошо пнуть по старым костям. Но как раз это за всю дорогу я и не смог. А магия… Вот она, магия. Но вся чужая. Еще и кандалы.

Скелеты просто взяли и ушли. Но ни через час, ни через два маг не пришел. Зато кандалы сами собой отпали. И вот тогда. Тогда то я и почувствовал, как меня начинает выворачивать. Чужой волей, некромагия протекала сквозь меня как вода сквозь решето. И очень медленно, по капле, кандалы тянули жизнь. Это было неприятно. И собиралось стать еще неприятнее.

Глаз тут же выловил знаки пыточных заклинаний, позволявших продлить агонию на годы, если хватит силы. А силы тут было много. Умирать вот так, теряя жизнь по капле.

Представить весь ужас такой смерти я не успел. Да и гарантированно, любой разумный, сойдет с ума раньше чем умрет. Такая маленькая но постоянно ощутимая потеря жизненных сил невыносима и пять минут.

— Истеричка! Мрьяръна! — позвал мысленно.

Оружия с меня не сняли. Да с меня ничего не сняли. Вот только Истеричка и собачки спрятались так, что их и видно не было. — Спаси мая! Мрьяръна!

— Месть! — было второе ее разумное слово, которое я слышал.

— Мне?

— Ему! — голову наполнили картинки.

Истеричка лежала на таком же алтаре, и никто не пришел ей на помощь.

— Ты нам больше не нужна. Но если повезет, станешь первой. — это говорил тот старик, что был у них главным.

Ритуал был почти такой же. Вот только вытягивать жизнь у мага жизни можно очень долго. А магия смерти текущая в нее просто выворачивала все внутри от одного прикосновения.

Все же моя смерть будет приятнее.

— Смерть! Смерть дала мне спасение.

В голове тут же пронеслись картинки. Мох, росший в самом низу катакомб щедро делился жизнью с Истеричкой, но тем только продлевал мучение. Вот корень дерева, который она растила долгие года, вот он смог пробить ее грудь и освободить. Дать смерть. Растить корень сквозь огромную толщу земли, глубоко вниз, почти без сил, было очень сложно. Сколько ушло лет, Истеричка даже не могла представить.

Костяное лезвие меча удлинилось, превращаясь в подобие длинной и очень тонкой руки с очень крохотными пальцами.

— Мрьяръна не так! — но рука сорвала кинжал с плеча и с размаху вонзила в сердце. — Ийрена, внучка!


19

Очнулся от того, что мне безумно хорошо. Ничего не болит. Сила льется через край. И такое приятное ощущение дома.

Вот только я все еще был на алтаре, и мертвым. Кинжал торчал из небьющегося сердца.

Дернул, и оковы вырвались и камня. С кистей сорвал пальцами.

— Ийрена, внучка!

Злость наполнила в один момент. Как они посмели меня задержать?

Рык из пасти прокатился по всем катакомбам, заставляя других замолчать. Крылья раскрылись сами собой. И это были не те крылья. Это были мои. Больше, сильнее. Магия потекла по ним, наполняя собой.

Те крылья, что приделал некромант, просто выпали из меня. Не стал разбрасываться, и поднял, приделывая к мечу.

Истеричка словно кошка терлась о меня. Ее призрак скользил рядом, обнимал за грудь, на половину покинув свой меч.

— Мы идем к внучке, моя кошечка.

— Ийрена.

Скелеты появившиеся в проходе просто рассыпались, стоило мне подойти.

Так и шли, по коридору полному костей тех, кто вышел приветствовать нас. Но в большой зале никого не было. Даже призрак ушла.

Зато тот лич, что поймал меня никуда не делся. Так и стоял на охране.

— Ты должен служить хозяину. — слова лича уже не звучали как вопль. Это была речь. И я ее слышал. Понимал. Все оттенки эмоций и голоса.

— Я подарю тебе свободу. — Заклинание упокоения высшего уровня сорвалось с моих пальцев быстрее чем я смог об этом подумать. Хотя мертвым магам и не подвластны их силы в полной мере, но даже я понял, что со мной что то не так. Заклинание вышло сильным. Очень сильным. Даже древний лич не может преобразить свою магию под новую сущность полностью. А уж магия смерти у немертвых всегда своя. Мое же, самое обычное заклинание, чуть не сровняло половину леса с землей.

Вот только враг устоял. Остался стоять. Хоть и один. Из кустов больше никто не вонял страхом и смертью.

Побежал вперед, в прогалину, и раскрыв крылья взлетел. Клал я на этого стражника. Нас внучка ждет.

Истеричка вытекла из ножен, превращаясь в подобие кошки. Только с огромными крыльями. Так и летели, на запах живой, оставшийся на собачках.


Прилетели только под утро.

Живая была на кладбище. Маленьком кладбище за замком барона, в чудесном саду, ухаживать за которым вменялось в обязанности хозяйки. Не лично конечно.

— В третий родительский день, живые приносят нам по утрам краюху хлеба. — рядом со нами проявилась маленькая старушка в переднике. Приведение. Ее не смущала, что мы с Истеричкой сидим в ветвях дерева и смотрим за живой. — молчи, напугаешь ее! Тебе-то поди на могилку и крошки не носили.

Девушка была уже сильно в возрасте. И никакая целительная магия не могла это скрыть от нас. И пусть выглядела она лет на сорок, до трехсот ей не дожить.

— Красивая девушка. И Кздешика с Маришкой поминает каждый год — продолжала старушка. Внучка и правда была красивой. Высокой, с темными, чуть вьющимися волосами, фигуристой. — Они то как померли, сразу ушли. Маришка даже не ждала его. Пол сотни лет всего минула, как Кздешик за ней ушел. Чего еще от светлых магов то ждать. А нам мучайся.

Истеричка вопросительно приподняла бровь и изогнула хвост. И бровь и хвост были костяными, но призрак как то поняла.

— Мага это дочка. И младшей дочери моего господина.

— Расскажи — голос истерички пронесся над кладбищем скрипом ветвей. Ийрена уже у выхода поддернула плечами, обернулась, но нас не увидела.

— Я тогда еще живой была, когда баронство на младшего сына осталось.

Не долго думая, схватил призрака за руку и потребовал показать. Не словами. Это было что то простое, понятное, и чуждое живым.

Старушка вздрогнула, но не исчезла. Напротив.

По хорошо знакомой мне улице лугового баронства шла женщина. Орчанка. В одной меховой накидке. Ее лицо и руки покрывали рисунки. Одного клыка не было, а шрамы проходили по всему телу. На вид ей было уже много лет. Но большой меч через всю спину она несла как пушинку. С орчанкой, держа ее за руку, шел мальчик, с золотыми волосами.

Старуха, Марта, только взглянула на него. Мальчик ей сразу не понравился. Светлый маг еще толком не пробудившийся, но уже сильный.

Мальчик глянул в ответ, и Марта охнула, сжимая руками ягодицы. До ближайшего сарая она бежала. Понос пробил так, что старушка материла всех светлых богов, пока опорожнялась. А когда вышла, то мальчика уже не было.

— Вот тебе и светлый, — подумала Марта. Такой светлый, что никакой боевой темный не нужен.

И тут же мысль, родившаяся в голове понесла ноги в сторону дома барона и подальше от зловонного сарая.

— Господин! Господин! Маг в городе! Проклятийник и целитель! Злющий! Мальчик еще совсем! С воительницей пришел! Нянька егоная, зуб на отсечение даю! — по большому залу Марта шастала как у себя дома.

А на деревянном стуле сидел младшенький. Я его не видел, но легко узнал отцовский профиль. Мальчишке было едва четырнадцать. Отец, и старшие братья ушли на войну и не вернулись. Мать тоже не пережила последние роды. Как третьего сына, мальчика готовили в служители в храм. Но никак не быть бароном.

— Богато одеты? — голос подростка не выражал ничего.

— Бедно! Когда бы орки богато одевались? Пешком шастают!

— Бери стражу и зови во дворец на разговор. Только без лишнего. Вдруг сирота без дому племени.

Уже через полчаса Орка с мальчиком зашли в зал. Охрана шедшая сзади чуть не пряталась за бабку, увешанную амулетами, как священное дерево людскими потрохами в праздник.

Старый маг, с трудом оперившийся на клюку, шел следом. За ним пряталась остальная часть охраны.

— Зачем звал, владетель? — орка говорила с ужасным акцентом.

— Ты его нянька? Он сирота? Вы от кого то прячетесь? Или может после войны идти некуда?

Орка молчала долго.

— Мы проездом. К утру уйдем.

— Мне нужен маг! Дедушка Цпеш уже стар. Отец и братья погибли вместе с его учеником. Я готов щедро платить тем, что имею за соответствующую службу.

— Чем именно? — орка вела себя необычно сдержано и разумно.

— Дедушка? Что скажешь?

Старик только кивнул.

— Жалование.

— Я найду работу и дальше в землях людей.

— Место ученика. С условием. Маг должен остаться с нами после обучения.

— Ты не сможешь взять с него клятву. Маг не в праве ограничивать ученика, а владетель не решает судьбы чародеев.

— Ты права. Я женю его на своей младшей сестре. В приданное дам лучший дом на мельничной улице.

— У нас нет бумаг на благородство. Прячемся мы.

— Кругом разруха после войны. Многие люди ушли и не вернулись. Целые деревни остались без мужиков, а важные люди разорились. Мы слабы. Я не найду младшей сестренке мужа из благородных в нужное время. Тем более, у нее есть дар. А мне нужны верные люди.

Пока говорил, мальчик все время ерзал на своем стуле. Будто место отца ему не по заду. И нервничал.

— Мы согласны.

— Кто ты ему? — влезла Марта.

— Я давала клятву верности его роду. Деду мальчика. — орка ткнула пальцами в татуировку на лице.

— Нянька! Благородный значитца.

— Мальчик должен быть объявлен темным. Нас могут искать.

— Проклятийником. Боевым — влезла Марта. — один шут местные не отличат а враги поостерегутся.

— У мальчика очень редкий дар. Темный и светлый. Оба по крови. — медленно за говорил старик. — я смогу развить только темный. Но у меня есть книги! — На последнем слове старик многозначительно поднял верх палец, и умолк.

— У Кздешика королевский светлый. Мне так сказали. А проклянет, так не хуже шамана.

— Маришка! — Марта за металась подымая юбки. — Маришка! Иди сюда! Брат тебе такого мужа нашел! Ты только взгляни, сразу влюбишься! — и тише — Дар у него такой.


— Еще — прошипела Мрьяръна, разгоняя утренний туман. — Взрослее.

Старуха только ухнула, и поток воспоминаний полился в обмен на силу.


Кздешик шел по большому залу. Высокий, худющий. Золото волос небрежно перехвачено кожаным шнурком. На лице маска презрения и высокомерия, а глаза просто горят. На нем черная мантия, самого простого вида. Под манией кольчуга. На поясе огромный меч. Рядом, всего по плечо, лишь чуть менее худая девушка с длинными черными локонами волос и добрым лицом. На ней простое платье, из зеленого сукна, с коротким рукавом. По поясу добрая дюжина склянок. Через плечо лекарская сумка. А на груди с горсть ведьмовских амулетов. В кошеле сотня заготовленных проклятий.

Для всех, Кздешик темный маг, проклятийник, а Маришка целительница. Для своих, Маришка ведьма. Ученица Марты, о чем знает еще меньше людей. Серьезные болезни лечит в основном Кздешик, простые Маришка травками. А в бою на двоих одно оружие — слова да воля.

Марта стоит за троном. На троне уже совсем настоящий барон. Возле него дружина. Ни одного старше его. Орчанка и прошлый маг уже умерли. От старости. И новые маги наводят страх на соседей.

— Ну как? Долго вы в этот раз! — барон не усидел на стуле, и чуть привстал.

— В этот раз пятерых. Больше желающих не нашлось.

— Когда же эти идиоты поймут, что мы школ колдовских не кончали. И драться по их правилам не обучены. Только зря ноги стаптывали.

— Тебе ли жаловаться, сестра? Ты с мужем на стрелу ездишь. А вот как сосед решится с войском пойти, а не магов слать, так все бабы во дворце без мужиков останутся. Взвоют. — дружина дружно поддержала своего барона ржачем.

— Уже решился. — от слов Кздешика смех тут же прервался.

— Все же война?

— Можешь жениться на его дочке.

— Нужна она мне!

— Ну пригрози убить, если явится.

— Кого убить?

— Дочку его. Зря мы что ли ей из замка выкрали. Все лицо исцарапала пока нес.

— Рехнулись?

— Или так, или война. Дружина у соседа больше. Родовой маг с учениками есть. На переговоры до дураков засылали, из школы нанятых.

— Где она?

Маришка хлопнула в ладоши и дверь открылась.

На огромном щите, сидела весьма пухлая девушка. Красивая, но даже с другого конца зала было видно, что злющая. Слуга на память перечислил титул девицы и родовое имя. Та лишь зло зыркнула в его сторону.

— А это что? — барон указал на девушку.

— Приданное! Не мог же ее отец просто так выдворить? А вот откуда в его сокровищнице золотая цепь с палец толщиной, сам у спрашивай.

Девица была не просто замотанна золотой цепью, поверх веревок, но и обвешана всевозможными сокровищами. Остальное валялось на щите, вместо стула для девицы. Так что под щитом было десять здоровых замковых мужиков, со двора.

Марта только заметила, как странно шевелятся пальцы Кздешика, пока молодой барон развязывал пленнице рот. Та даже слово не сказала, вцепившись в его губы.

— Ты просто обязан после этого на мне жениться! А ты! — пленница повернулась к магу — еще ответишь! Но потом. — девица переключилась на барона, и пока тот ее развязывал, громко и четко рассказала, как именно должна пройти их свадьба. Барон только кивал.


— А дальше? — Спросил я у старушки, пустившей призрачную слезу.

— Померла я дальше. Отравили. Но я слугам и после смерти спуску не давала. За господином и его семьей приглядывала.

— А Кздешик и Маришка?

— А не было войны тогда. Они потом только на роды да праздники приходили. Невзлюбила их новая хозяйка. Так что они все больше ремеслом врачевательства жили. А как сына моего господина внук сменил, так и вовсе со школы военных магов наняли. Народ-то и забыл наверное, как глаза отводил тока увидя юного ученика Цпеша на улице. Да и Маришка норовом отличалась. Тока я все равно за замок выйти не могу. Так что не знаю я.

— Тебя к вратам проводить? — я посмотрел на призрака. Старая. Но силы были. Не скоро ей стать тенью.

— А как же слуги? Потравят без меня! Помои на стол подадут! Ты лучше до входа в склеп проводи. Совсем заболталась с тобой. Солнце уже встало! А мне на солнце нельзя. Говорят, выгореть можно. Этой, черной стать.

Пришлось спрыгивать с дерева, и провожать приведение до склепа, напитывая старушку силой. Вот чую, что не все говорит. Но о роде моего барона заботится.

— А это кто?

По кладбищу, в одной рубашке и без штанов крался мальчик. В руках он держал маленькую книгу.

— Сракшеш! А вот я мамке скажу что ты один на кладбище пошел, некромастер недоделанный!

Мальчик чуть подпрыгнул, и махнул в сторону приведения рукой. Та тут же и исчезла.

— У, ябеда! — и себе под нос, как бы извиняясь. — я мертвых слышал. На кладбище! Воют же!

Марьяръна поняла мой приказ без слов. Одной воли хватило.

Костяная кошка расправив крылья прыгнула на мальчика, и перехватив рубашку когтями понесла.

Мальчик заголосил во всю глотку, но Истеричка плавно взмахивая крыльями подняла его в верх и облетев замок, заскочила в открытое окно коридора. Где комната барона я знал прекрасно.

Пара дружинников стоящих на дверях, увидав как на них летит неведомый монстр, с ребенком в когтях сперва опешили, но дверь в опочивальню открыли. — Убьется ведь о дверь! — Так себя и оправдали.

Барон, отдаленно похожий на знакомого мне как раз проснулся. Как и жена. Визгу не было. Отец потянулся за мечом, мать за стилетом.

Истеричка огляделась и, найдя удобный угол, выставила мальчика туда. Еще и хвостом подзатыльник выдала.

— Мяяяуууууу!!! — высказала все что думала Истеричка.

— Недоглядела! — ответила перепуганная женщина, как то поняв все что хотела сказать немертвая.

— Мя! — поучительно сказала Истеричка и выпрыгнула в окно.

Отсмеявшись, я уже совсем хотел зарыться в ближайшем склепе, когда увидел ее. Солнцеликая возникла прямо передо мной.

— Ну привет, старя подруга.

— Они опять готовятся похитить ученика. Лорд должен вернуться и защитить свой замок. — резкая боль в области сердца перебила дыхание. Я снова дышал. Солнцеликая вытащила клинок из моей груди стало больно. Я упал, чувствуя как сердце снова оживает. Как я сам оживаю. Рядом со мной упала Истеричка. В виде меча.

Очередной раз ожить было чертовски приятно. Хоть и холодно. Не могу сказать, что опыт быть немертвым с душой был чем то необычным. Я же некромант. С нами это часто случается. Скорее, необычным бы было стать настоящим немертвым, без души. Вот быть настолько сильным немертвым было удивительно. Ну и стало понятно, что без подпитки волей истеричка сама собой не станет. Вот только нужно ли это ей в таком состоянии?

Оглянулся за спину — крылья никуда не делись. И даже обзавелись тонкой перепонкой, почти прозрачной. Мда…

Свернул крылья, прижав к спине. Убрал светлый клинок и Истеричку в их ножны, накинул рубашку, курточку. В несколько заклинаний привел себя в порядок, и двинулся с кладбища. Улица мельников, была скорее всего той, что шла от замка к мельницам. Именно это баронство растило хлеб, а на свободных лугах пасло коров. Самое богатое из моих земель. Других промыслов тут почти не было. Хватало и того, что делали селяне и мастеровые в соседних баронствах. Даже пчеловоды тут были пришлыми.

Собачка на голове явно знала куда идти. И это оказалась не та улица. По этой шли богатые дома. И у каждого дома была большая красивая башня. Не мельница, но название понятное.

Нужный мне дом был с большой башней, и огромным двором. За забором виднелись сотни лечебных и колдовских травок высаженных аккуратными грядками, вместо красивых кустов и цветущих деревьев. Деревья и кусты тоже были, но все лечебные. Над калиткой красовалась каменная плита, со знаком целителя.

Повод зайти можно было сделать прям тут, но решил не спешить. Рядом как раз была таверна. На вид небедная. Прошел еще дальше, и вышел на площадь. Народ уже просыпался и первые люди шли по делам. Площадь не бедствовала. Нашелся и гномий банк, и портняжная лавка. И дом договоров. Он был не меньше банка. Оно и понятно, тут покупали хлеб, иногда еще до его посадки. На углу площади стоял постоялый двор. Вот туда-то я пошел. Только капюшон мантии надвинул поглубже.

Не успел войти, как истеричка дернула мою руку и бугай осел держась за живот. Кровь текла на пол. В таверне как то разом стало тихо.

— Лекарку зовите!

— Лекарку! Малец!

Парнишка на вид едва десяти лет, ловко выскочил в окно и дал деру по улице.

Драка как то сама собой стихла. А мне пришлось в тишине идти к столику.

Подавальщица появилась как то сама собой. Не из робкого десятка. На поясе висел большой нож, а фигурка давала понять, что за нож ей приходилось хвататься часто. Еще бы, к эльфийке и не приставали.

Уже хотел поздороваться на ее языке, как понял что не надо. За эльфа или полукровку примут, и точно крови не простят.

— Что будешь, мальчик?

Это как она ловко мой внешний возраст срисовала.

— Творог с медом. Блуку с вареньем и молока. — на стол легла серебряная монета и тут же исчезла в ловких пальчиках. По залу разлетелся дружный ржач.

— Сопля! Ты нашего друга покалечил! — Очередной громила встал из за стола, направляясь в мою сторону.

Вытащил истеричку, в одно мгновение запрыгивая на стол. И не успел заметить как кость в моей руке поплыла. Понял только тогда, когда таверну огласил немертвый вой. Своевольная женщина решила явить себя в образе посоха, с головой кота и крыльями. И нет бы молчала себе тихо.

Добрая часть таверны похватала столы и отсела от меня подальше. Громила тоже не решился подойти.

— А ну слезай со стола! Я его протерла всего неделю назад!

Пришлось спрыгнуть обратно, и даже кинуть чистящее заклинание, от чего доска заблестела белизной.

На стол водрузили миску творога с медом, половину белой булки щедро намазанной вареньем, и крынку молока.

Истеричка прилюдно изменилась, превращаясь обратно в скромный меч. И в этот момент опять явились тени. Не смело, прячась по углам, они стекались в мой угол, вытесняя всякий свет.

Плюнул, убрал меч в ножны, и взялся за ложку. Творог с голодухи показался самым вкусным. В прикуску с булкой и вареньем, так лучше не бывает.

— Кого тут опять недоубили, моей жене на радость?

В таверну вошел потрепанного вида старый темный маг. Немного хромой, с болезненной левой рукой, явно после проклятия. На лице еще виднелось несколько шрамов. За ним вошла Ийрена. Серьезная, собранная, и с лекарской сумкой. Сомнений в том, что она была целительницей без другой магии и быть не могло. Может зелья она варить и умела, но ведьмой не была.

— Хвала Иарлили, — эльфийка влегкую помянула одну из темных богинь — а то опять похороны на меня повесят. Куда мне столько мяса девать?

— Платить кто будет?

— Вот этот. Он другом самоубийцы назвался. — громила как-то скуксился, под пальцем эльфийки, но в кошель полез.

— А чего самоубийце? — поинтересовалась Ийрена, накидывая очень сложное лекарское плетение, из ряда тех, что хорошо выучиваются целителями на войне.

— На повелителя немертвых с кулаками полез. Вот тебе темный знак! — И «светлая» осенила им себя.

— Совсем что ли у парня с работой плохо было? — хихикнул темный.

В мою сторону даже не смотрели. Хотя, пока моя внучка работала, он зорко следил за залом.

— Как дочка ваша?

— Совсем выросла. Не сегодня завтра, женихи пойдут — рассмеялась Ийрена. Темный правда не смеялся. Скорей помрачнел.

— Муж-то твой женихов со двора поганой метлой гнать будет, пока дело твое не переймет.

— Годка два, три и мамку заменит. Дар у нее хороший. Сильный. Не то что у нас.

Подлеченного унесли наверх, от меня подальше. Я не видел, но по плетению знал, что час и можно снова в бой. Темный принял плату, приобнял мою внучку за талию и вывел прочь.

— А дочка-то у них красивая? — спросил я.

— Красивая. Вся в отца. Лекарка наша его портрет в молодости показывала. Красивый был, глаз не оторвать.

— Сейчас как-то не очень.

— Повоевал бы с его, не таким бы был. Ийрена когда его приволокла, на нем вообще лица не было. Кожа да кости. Он скорее по твоей части, чем по ее был. За пару лет она его себе выходила. Уже лет под пол сотни как вместе. Дочку на старости лет сделали.

Мысль родилась сразу же. Оставалось попасть в дом лекарки так, что бы ее там не было, и хорошо раненным. А там сдружиться с правнучкой, заделать ей дитя, одеть кольцо и назвать от своего рода. Так и титул передать потомкам удасться, и денег. Ну а что? Как родственницу я ее не знал. Тело не мое. Дети считай от Мазарина будут. Он кажется очень хотел детей завести. Не думал, что сам долго проживет.

Свезло мне только на третий день. Печенка отрапортовала, что темный маг с моей внучкой из дома уехали. А пятнышко слетала и нашла причину. В дальнем селе случилась подучая болезнь. А село большое.

Выждал для приличия пару часов, что бы убедится, что внучка не вернется, и прям из комнаты, полоснув себя ножом через рубашку, скользнул в мир теней.

Думал проскочу, и выскочу в порога. Не тут то было. Рана сама собой закрылась почти сразу, стоило попасть в мир теней. Вот истеричка не растерялась. И на подходе полоснула через всю рубаху так, что кишки вывалились. Так что вышел я сразу в доме и орал так, что в глазах темнело.

Если на лице внучки было написано все то, что готов увидеть во взгляде опытного боевого целителя, то правнучка выглядела как дура.

Глупая улыбка, большие глаза, чуть при открытый миленький ротик. Одним словом дура дурой!

— Ой! А мама уехала! — сказало это милое дитя, увидев меня с кишками в руках.

— Эээаа… — только и смог сказать я, падая на пол. — Вот это гоблин попал!

Кровь продолжала вытекать, только чуть свертываясь. Догадка, что моя регенерация этого не потянет, пришла слишком поздно. Вот умру, тогда и починюсь. Неудобно будет.

Дуреха так и стояла, смотря на меня. Кажется у нее был шок.

— Помоги, пока я не умер. — скорее выдохнул чем сказал.

Рука упала в лужу собственной крови, поднимая брызги. Тени расползались прочь. Я опять начал чувствовать истеричку, и только тогда правнучку прорвало.

Истеричные всхлипывания, и плач перемещались по комнате вслед за торопящимися каблучками.

Доски пола разлетелись в сторону, пуская в комнату ползущие длинные корни. Меня связало по руками и ногам. Даже голову зажало. Тонкая ручка, перехватила лекарский нож, больше похожий на мясницкий, а в столь крохотных ручках на боевой. Одежду правнучка срезала не переставая реветь. Но лицо уже не терла. Пара веток, распахнуло окно, ставя возле нее ящик со склянками. Первая же вылитая на внутренности обожгла болью. Вторую склянку кажется влили мне в глотку. Истерическое всхлипывание сменило ритмичное пыхтения. Светлая магия в очень малых дозах расходилась по кишкам, заставляя вздрагивать. Перед лицом то и дело пролетали ветки или корни, передавая моей «спасительнице» разные коробочки.

Очнулся очень вовремя. От того, что меня обмывали. Одежды на мне не было совсем, а правнучка очень аккуратно и видимо стесняясь, водила мокрой губкой, оттирая кровь. Желудок неприятно бурлил, как раз от кровотворящей настойки. Гадость редкостная. Хуже чистого светлого заклинания на тот же случай.

Совсем очнулся, когда понял, что именно протирала правнучка. Мои крылья!

— Ой! — сказала она, увидев как у меня встает — Это хороший знак — сказала она явно передразнивая голос матери.

— Неужели я умер, и самая прекрасная богиня встречает меня? Как тебя зовут, спасительница?

— Мурана — правнучка тут же покраснела, и не знач куда деть тряпку, крутила ее в руках.

— Мурана. Какое красивое имя у такой красивой девушки.

Когда через два часа я смогу встать, и еще через час снова лечь, но уже не один, в голову упорно лезли мысли. А что мне передалось от королевского светлого?

Жизнерадостное бревно по имени Мурана кажется вообще не сильно думала. Потому как о защите от детей вспомнила уже тогда, когда я успел сделать ее матерью. И пусть я не целитель, но родовое клеймо не только показатель качества кобеля. В нормальных родах. Так что к вечеру, ребенок не только был зачат, но и получил всю родовую защиту наследника рода с королевской кровью, что однозначно исключало аборт. Хотя бы по закону.

Из вещей уцелела только вовремя убранная мантия и сапоги. Ремень для ножен удалось срастить. Все же он из кожи. Все золото из него оставил за лечение.

Мурана только глупо хихикала, и иногда говорила что-то не сильно сложное. Вот прям действительно идеальная жена.

Дверь распахнулась и в дом вошла Ийрена со своим темным. Одного взгляда на нас, и пол, вывернутый корнями, хватило что бы ее глаза побелели в прямом смысле.

— Мама! Я его спасла! Такая рана в животе была!

— Ланс! Она беремена!

— От него?

— А ты еще кого то тут видишь, тупица?

Маленький шар чистой тьмы пересек комнату.

Не дожидаясь, призвал теней. Вышло как то много. Стена тьмы в один миг соткалась передо мной, и поглотила удар. Мой шар темного пламени запущенный в ответ, Ланс принял на щит и очень удивился, увидев, как я достаю меч. И чем больше теней влетало в меня, как демоны в одержимого, тем сильнее расширялись глаза Ланса.

— Ты зачем мою дочь обрюхатил?

— Жизнь за жизнь. Она спасла мою, а я подарил ей в ответ.

Мурана только сопоставила мысли и удивленно выдала — Я что, беременна?

— Я думала что ты прекрасно знаешь, откуда берутся дети. Сама помогала принимать.

— Ну я же использовала то заклинание — Мурана покраснела до кончиков волос.

Ийрина выругалась, а Ланс посмотрел как то очень серьезно. Ну да, все же знают, что маг будет продавливать защитное заклинание от детей только если скоро будет очень сильно рисковать своей жизнью. А если маг еще и благородный, а девушка нет, то вот прям совсем скоро будет решающий бой. Вот только войны то сейчас нет. Правда весь мол в крови.

— Бежим в банк! — сказал я, обнимая Мурану

— Зачем?

— Завещание и содержание на ребенка оформлять.

— Эй, пацан! Ты из чьих? — успел спросить Ланс.

— Верный Слуга Его Величества.

Запечатал Муране рот поцелуем, и скользнул сквозь мир теней. У дверей банка вынырнули под изумленный взгляды толпы.

— Пустите, нам срочно! — Ткнул кольцом в ближайшего гнома.

Двери тут же отворили. Так и не понял, какой сегодня день и утро или вечер, но главное еще светло и нас приняли.

Дорогу сквозь гномов пробивал как шаром огня сквозь нечисть. Так и шли кольцом вперед. Вид у нас и правда был тот еще. Мурана в домашнем платье, я в мантии с мечом.

Наконец гном довел нас до большой двери, за которой сидел низенький старичок с длинной белой бородой. Из одежды на нем был богато украшенный халат. Очень уважаемый гном. Но не воин.

— Чем могу помочь?

— Так случилось, что моя возлюбленная забеременела чуть раньше чем мы рассчитывали. Но дела Короны могут призвать меня в любой момент. Не хотелось бы оставлять без содержания.

— Понимаю. — гном усмехнулся в бороду. — вы еще не женаты?

Мурана опять покраснела. Но не я.

— По традиции родов гномов, что бы жениться, достаточно заявить об этом самому уважаемому гному в округе. Вы самый уважаемый тут гном?

— Да.

— Заявляю, я Мозарин, беру в жены Мурану. — гном одобрительно кивнул головой. — По традиции светлых эльфов, чьи земли граничат с нами, брак считается состоявшимся, в случаи зачатия дитя у не состоящих в браке или не имеющих детей не достигших пятидесяти лет. Согласно традиции Орков, что бы брак состоялся, достаточно украсть девушку у отца. Я украл. Он вероятно сейчас ломится в двери банка. Согласно традиции людей, что бы брак считать законным, парень должен подарить девушке кольцо. Которое вы и выдадите, когда откроете ей счет.

— Чувствуется, бумагу мы будем составлять долго, детально и обстоятельно. — гном позвонил в колокольчик и в его кабинет вошла не молодая гномка. — Помоги девушке выбрать свадебное кольцо. А мы с молодым человеком пока составим поручение банку.

— Пойдем деточка! Такой важный момент не часто бывает. Кольцо не каждый может себе позволить.

Я развернул магический контракт с гномами, от чего гном чуть не оторвал себе бороду, сел поудобнее и начал диктовать.

— С этого месяца, и до дня пятилетия сына, назначаю содержание в пять гномьих золотых в месяц. Если пятилетия не случится, тогда пожизненно. Если пятилетие случится, то с него по пять гномьих золотых назначается в содержание ребенку.

— В дни рождения, праздники, одаривать будете? — спросил гном, совершенно серьезно.

— Буду. Пишите. По два золотых в дни рождения и по золотому в праздники. До разумного возраста, подарок покупается поверенным вместе с одариваемым. Остаток зачисляется на счет.

— На школу дадите или на учителя?

— На школу. Любое образование, но лучше всего в школе в замке тут которая. И пусть поступление обеспечит сопровождающий.

Гном был не менее скрупулезный. Так что список содержания вышел изрядный. Включая поверенного, на целевые траты, пересчет сумм, в случаи сильного изменения стоимости золота, подарки на свадьбу, выкупные из тюрьмы, откупные от порченных девиц, и поддерживающие, в случаи если родится дочь и сама без мужа родит. А так же материальную помощь другим детям Мураны, если по отсутствию меня с пятнадцать лет, ее признают вдовой и она выйдет замуж еще раз. Последним вписал перевод внушительной суммы наследнику на сорок три года. Возраст, когда мальчики умнеют, а девушки становятся бережливыми. И на всякий случай, добавил завещания на передачу всего моего счета ребенку или старшему потомку потомка, если я более двух сотен лет не появлюсь в банке. Но и себе резервные сто золотых на право требование любым человеком имеющим право оставил.

Мурана вернулась совсем счастливой, с маленьким но очень красивым колечком. Гном прочитал ей список поручения, но по ее глазам и сам понял, что та ничего не поняла. Так что пришлось старику переписывать еще один свиток, куда он включил только то, что я попросил.

Из банка нас выпроваживали как дорогих гостей. Не в шею, и вежливо.

У выхода, очень скромно, на скамеечке для посетителей сидели Ийрена с Лансом. Рядом с ними пара гномов с оружием.

— Меня уже три знакомых гномки поздравили, говорят счастье то какое нам привалило, а рассказать то не рассказали. Не могут. Ты и правда счастье?

Я скромно промолчал, а Мурана пошла хвастаться колечком, отдав бумагу отцу. Глаза отца тем больше росли вверх, чем дальше он вчитывался. В конце он уже скорее был злым.

— Я бы сказал, что ты хочешь нас купить, если бы все это не было так похоже на завещание.

— Служба такая. Ко всему надо быть готовым. Так умрешь, и камешка с именем не поставят.

— Пойдем, дорогой зятек. Выпьем, поговорим.

Через еще три часа, когда разговор закончился, Ланс был полностью уверен, что я тайный агент Его Королевского Величества. Сирота, из благородных, нежданно получивший родословную, главенство в роду и решивший сберечь часть накоплений для потомков. И только в этом глухом углу, подальше от врагов, попавши в руки юной целительнице, и неожиданно в ее постель, решившийся на это. Не сказать, что бы Ланс был доволен, но отчасти, по-мужски, по-военному, он меня понимал.

В конце переоделся, вышел, обнял жену, попрощался с родственниками, и расправив крылья, от чего челюсть Ийрены немного упала, шагнул на тропу теней.


20

И все же за окном оказался вечер. Темнело прямо на глазах. Хотя на тропе теней я только чувствовал, как яркий шар скрывается за горизонтом и как приходит наше время. Летел специально так, чтобы не близко от того храма. Но шевеление чувствовалось по всему лесу. Он оживал, если это слово подходит к немертвым. Лес наполнялся не жизнью. Не мертвое становилось активнее. То там то тут виднелись остаточные следы чужой воли, пробуждавшей всех. Солнцеликая была права. Я обязан защитить свой замок и свои земли. Это долг лорда. Особенно теперь, когда с потомками и наследством я разобрался. Но вот как? Ничего, кроме осады и штурма с дракона в голову не приходило. Ну разве что, вернуть клинок себе в сердце и пойти поспорить с местными за то, кто действительных хозяин этих земель, раз уж мы все теперь не мертвые, то и права на эту землю у нас равные.

Был и еще один интересный способ. И он мне нравился все больше, чем ближе оставалось до школы. Призраки. Призраки ходили в слугах директора школы. Призраки были рабами при моих врагах. И я знал, чья воля связывает их всех. Та мертвая зельеварка, королева призраков. Возможно, она даже была с душой, как мы все. Чем-то же объяснялась ее сила и воля. Оставалось только вырвать из ее лап призраков и подчинить их себе. Мертвый я или нет?

Мимо школы я пролетел даже не останавливаясь. Наше третье баронство всегда было очень мрачным местом. Там были топи и болота. Не все баронство конечно. Только небольшая часть. Но эта часть не имела ничего общего с лесом мертвых и его тьмой. И там часто селились ведьмы, пока мой прадед не велел проложить через болота дорогу. Камни, землю и песок свозили со всех концов. Много мелких болот засыпали целиком. Через большие проложили широкие дороги, высадив по краям остролист, защищающий от водной нежити и удерживающий берег от размытия. Но были и те болота, через которые дороги были не нужны. В одних добывали ягоды и гадов, другие были слишком мелкие и не очень топкие. Третьи просто лежали так, что не мешали проезду. А в самом большом жила Ришка. Давно жила, но трогать ее болото тогда не посмели. Да и не мешало оно никому. Наоборот, защищало от буйных соседей на краю баронства. В особо холодные и голодные зимы местные бароны даже слали Ришке провиант. Запрягали порося в санки, вешали колокольчик, грузили мешок муки и оправляли в болото. Так что где был домик ведьмы я примерно знал. Оставалось надеяться, что учениц у нее не осталось, а если и остались, то все давно работают в школе.

Домик я нашел легко. Жилым он не выглядел. Камень еле угадывался под мхом. На земляной крыше выросли неприлично огромные деревья. Теперь это уже не был не двухэтажный дом с травой на крыше, а землянка в корнях вековых деревьев.

Вышел с тропы теней, на самой границе островка. Ни тропки, ни примятой травинки. Кругом было пусто и уныло. Может, от того, что смотрел я на это место в свете звезд, может, от того, что людская рука не тревожила этой земли очень давно. Грядки заросли, камни давно лежали там, где того хотели растения. Только крона больших деревьев мешала острову зарасти не травой, а лесом.


Из дверей вышла. Вполне красивая, хоть и немолодая. В простом платье и платке.

— Кто здесь? — чуть испуганно спросила она, снимая платок с головы и кутаясь в него.

— Я из школы. Думал, тут нет никого. Извините, если напугал.

А живая ли она, пронеслось в моих мыслях. Если живая, то всему плану конец. Придется искать другое место.

— Напугал. Ночь на дворе. Я и свет в доме уже погасила. Пойдем, накормлю, а утром покажу как к школе долететь. Тут местность обманчивая. Болота кругом.

— Вот спасибо!

Женщина приоткрыла дверь и зашла внутрь. Вот только не нравилось мне тут. Точнее, слишком уж нравилось. Пока шел сорвал пару веток с цветами.

— Давай скорей. Не морозь мне избу.

Вот только кругом стояла такая жара.

У каменных ступенек дома опустился на колени, положив ветки на порог.

— Это тебе Ришка. Цветочки на могилу.

Иллюзия развеялась вместе с криком ведьмы. Дверь, куда меня приглашали, оказалась надгробной плитой в корнях деревьев. Два остролиста с трудом удерживали дух ведьмы в могиле.

— Ришка — позвал я. Ведьма появилась на своей могиле. — А чего ты не ушла? — Ведьма смотрела на меня долго и выразительно. Но молчала. — Я по-хорошему спрашиваю. Зла у меня к тебе нет.

— Аль не знаешь некромант, что не будет ведьме покоя, пока она свою силу другой не передаст?

— А как передашь, так сразу уйдешь?

— Да. — врать мертвые не умеют.

— А что для этого надо?

— Много что. Но мне и рассвет встретить с живой в моей могиле. Как лучи солнца коснутся моего места упокоения, так сразу и уйду. А дар с живой останется.

— А на меня чего позарилась?

— А кто тебя знает? Вдруг бы и получилось?

— Сиди здесь, и никуда не уходи. — сказал я — А я пока за девкой слетаю.

— А тебе что с того? — ведьма спросила недоверчиво.

— Уходя, возьмешь с собой дух давно почившей зельеварки. Дух не простой. С душой может даже. Она стала сильным приведением. Очень сильным. Я с ней сразится хотел, но если все карты в руки, то так проще.

— Я с острова уйти не могу. Тут хоть и болото, но вода текучей оказалась. Ты того призрака на остров призови, и лети за девкой. А я пока сражусь. Вернешься, уже все готово будет.

— За ней могут прийти. В подмогу.

— Как придут, так и уйдут. По текучей воде сильно то не походишь. Ты лучше думай некромант, где ты девку подходящую найдешь?

— Да есть у меня одна на примете. Говорливая. Знатная. И готовить умеет.

— Тогда торопись. Время до рассвета много, но ночь не вечна.

Заклинания призыва пришлось выбирать самое сильное. Только оно гарантировало бы доставку духа любой силы и изрядно помятым. Метку вызова чертил на острове, сам же встал ногами в воду. Для духа я буду что невидимый.

С последними строчками пространство вывернулось, выплевывая призрак. Довольной та не выглядела.

В ее крике, вымораживающем кровь, я отчетливо слыша все то, что бы сказала приличная девушка, стащи ее с кровати в пыльный мешок и вывали посреди леса на чужой остров, где даже магия принадлежит другому духу.

Ведьма оскалилась и рыча бросилась на гостью. Гостья бросилась прочь и со всей силы врезалась в невидимую стену, окружающую остров. Попробовала вернуться в свою могилу и не смогла. Чужая магия на чужой могиле не дала зельеварке этого сделать.

Посмотрев на хозяйку места, дух растопырила пальцы и бросилась в атаку. Ведьма сделала так же. А я ушел на тропу теней, несясь к школе.

Дорога стелилась легкой дымкой, пронося целые селения. Только иногда на пути попадались мертвые, неспешно идущие своей дорогой. Как то один лорд, узнав, что после смерти мертвые идут до ворот забвения пешком, заплатил некроманту за то, что бы тот его подвез после смерти. Не пристало лорду пешком даже после жизни шастать. Но бывали и такие, кто не хотел уходить, и платил за то, чтобы духом найти покой в своем же портрете в замке и смотреть оттуда на живых. В таких домах галерея предков не только пугала, но могла и дельно посоветовать.

В школу влетел через один из потайных ходов. И там же продолжил полет. Где обитали девочки Меге я примерно представлял. Вот только пришлось заглянуть в добрые пару джин комнат, пока я не увидел ту, что искал. Не помню как ее звали, но именно она говорила про свой замок.

Девочка в одной коротенькой рубашке, через которую было видно почти все, сидела на своей кровати и перебирала веточки на своей метле. Девочки совсем не спали. И бутылка вина была тому причиной.

— Эх, вот могла бы, я бы этой мымре волосы вырвала. И ничего что старше. Ты видела, как она на меня смотрела? Старуха эта? А вот брату нее красивый.

Девочка пьяно прижалась к своей метле и обняла.

Это был шанс!

Положил руку на изголовье меча и рыкнул Истеричке приказ. Как тогда, мертвым.

Метла дернулась, закидывая девочку на себя и тут же вылетела в окно под дружный крик.

А там уже я, со своим оглушающим заклинанием. Рот заткнул рукой, что бы не дышала и на тропу теней. Вот только за замком пришлось вылететь в обычный мир.

Крылья пошли на метлу, как и пара косточек с меча на древко. Сел и перекинул девку через метлу. Взлетали с трудом, только крылья и помогли. Пришлось и своими помахать. Хоть девочка и весила мало, метла у нее была рассчитана на ее вес. Но вот вперед, к горизонту, к слабой светлой полоске на небе метла неслась словно нас на ней не было. Весь вес держали крылья, мела только задавала скорость и направление.

Остров встретил тишиной. Ведьма сидела у открытой двери в ее могилу. Когда я приземлился, она разве что не бросилась на меня.

— Девочка моя! Да что же ты с ней сделал?

— Оглушил. Скоро очнется. А что с приведением?

Ведьма показала на свой пояс, где болталась склянка с плотно утрамбованным духом.

— В порядке все. Как бы я не ушла, это пойдет со мной. Клади девочку на тропинку. И мелу в руки дай. А сам прячься. Я ее встречу.

— Она утром сможет улететь? Или ей еды оставить?

— Еды оставь. Вон там дом, на стол и положи. Сперва после становление у нее сил летать не будет. Давай быстрей. Она просыпается.

Быстро отдал метлу и спрятался в траве. Девочка как раз начала приходить в себя.

— Меня зовут Ведьма Ришкана. Я давно жду тебя, дитя.

— Кто вы? Где я?

— Пойдем в мою обитель. Мне надо много тебе рассказать.

Девчонка несмело встала, и как завороженная, глядя на ведьму, вошла в ее могилу. Дверь закрылась и в окне вспыхнул огонек. А я заметил старый каменный домик, на вид из одной комнаты. Земляную крышу покрывала трава и еще больше мох.

В доме нашелся стол, кровать, и камин. По углам стояла медная посуда. В красном углу лежала книга. И все это под огромным слоем пыли.

Вытащил свой рюкзак и аккуратно сложил продукты горкой. Не все, но достаточно.

«Подарок. А посуды сама мой, ведьма.» — вывел пальцем на пыли.

И тут на улице рассвело. Узнал я это по страшному крику девочки. С ней точно было все в порядке, вот только обнаружить себя живой в могиле ей не понравилось.

Сидел в траве и смотрел, как девчонка вылетает из-под корней, и стрелой бросается к воде. Плиту я на могиле поправил, вытащил метлу и закрыл вход. А юная ведьма трясущимися руками отмывала себя на берегу. Магически она была выжита в ноль.

Мелу перенес к двери домика, и уже из-за угла кинул в девчонку камешек.

Та повернулась, испуганно оглядываясь. Но меня не увидела. Зато увидела свою метлу. Несмело, но девочка вошла в дом.

— Тут кто-то есть, да? — спросила она. — А ну выходи скотина!

— Сама ты скотина! — сказал я, зажимая пальцами нос — Ну все, бывай, малявка!

— Подожди! В какую строну школа?

— На юго-запад. Тракт встретишь, лети по нему.

— Я запомнила твой голос, скотина! Ты мне ответишь за то, что видел меня голой!

— У тебя еще смотреть не на что, малявка! Ну все, бывай!

А смотреть там даже очень было на что! Вот только некогда.

Перелетел на соседний остров. Маленький но уютный. В кустах посередине было пустое место. Судя по размеру веточек, гнездо в этом месте вил не иначе как дракон. Но мне было все равно.

— Солнцеликая — позвал я в слух, добавив в зов магию призыва.

— Откуда ты знаешь, как меня зовут, мальчик? Не хорошо тревожить покой учителей.

Я стоял с открытым ртом, а передо мной стояла солнцеликая. В учительской мантии, с проседью в волосах, гордо вскинув голову и с очень добрыми глазами. Она смотрела чуть снисходительно, но по-свойски. Такой я ее не видел никогда. Куда делась вся ее ярость и боевой азарт?

— Ты меня не помнишь? — спросил я.

— Прости. Я, наверное, прошла ворота забвения. Я помню, что была учительницей. Помню еще немного. Но все забывается. Ты мой ученик или жаждешь тайных знаний?

— Я, я… в прошлой жизни я знал тебя еще до школы. Воительницей. Ты помогала некромантам. Вместе вы зачищали землю от не мертвых, и других тварей. Ты дружила с Таушем.

— Прости мальчик, я только помню, что учила боевых магов работать в паре с некромантами. Тогда это все было ново. И школа для магов и наша специализация. Помню, когда меня взяли… — глаза призрака подернула дымка, а лицо улыбка.

Больше она ничего не сказала, растаяв в свете.

Светлые маги тоже могут избавиться от призрака. Но им для этого нужно тело. И сейчас, кто-то светлый направлял всех призраков за врата. И у него был доступ к телам.

А тела учителей лежали в школе. Сомневаюсь, что личи пришли туда лично.

Уже через час я был в школе. Несся как в зад укушенный.

В школе была тишина. Никого из учеников не было на улице, за исключением патрулей. Зато внутри все шумели.

Сквозь стены удалось только услышать, что пропали две девушки. И кажется один парень.

Тут и там бегали преподаватели. Даже несмотря на то, что в школе были каникулы, оставшиеся ученики умудрялись создавать и давку, и панику.

Увидел, как сквозь толпу пробирается Крыс и вышел так, чтобы попасться ему на пути.

— Привет. — махнул рукой и продолжен идти.

Крыс остановился. Замер. Потер глаза и бросился ко мне.

— Ты живой?

— Клясться не стал бы.

— Живой! — меня сграбастали в объятия.

— Да что случилось?

— Как что!? Пропало две девушки, и ты! Вас все ищут!

— Крыс, спасибо, но мне тут и одна не даст.

— А где ты был?

— Ну, я сбежал от перевертыша твоего отца, отказавшись на вас работать. После чего прятался в ближайшем лесу. Охотился, наслаждался одиночеством. Много думал.

— Никто не видел, как ты покинул замок.

— Это замок, крыс! Замок, а не тюрьма! Улизнуть не проблема. Я же приютский. Гильдия воров все еще ждет меня с распростертыми объятьями.

— Ты же врешь?

— Как всегда, Крыс. Но мне надо было время, чтобы прийти в себя, после встречи с вашим ручным монстром. И я ненадолго свалил.

— Ликс погиб.

— Соболезную.

— Ликс, это перевертыш отца. Комната, в которой вы разговаривали выгорела. Не нашли ничего. Даже следов магии. Но у отца лопнула печать Ликса. Это могло быть только в случаи смерти.

— Наверное у него был специальный медальон на такие случаи.

— Книжник, отец хочет поговорить с тобой.

— У него что, Ликсов много лишних развелось?

— Ты что? Ты, Ликса? — рот крыса открылся.

— Крыс, я маленький и очень красивый некромант. Знаешь, сколько парней постарше в приюте хотели меня пристроить к делу? До кухни там сбегать, сапоги помыть? Знаешь, сколько из них отбирали мои вещи? Были и поумней. Такие навязывали свою помощь и защиту. Проходили все. Что такого твой отец может предложить из того, чем меня уже не пытались сломать? — воспоминания Моза и правда хранили все это — Дочку? Да я в любой деревне! Титул? Так деревенским дурочкам и мантии хватит. Высший свет? Так вон он принц. Достаточно намекнуть, что из меня выйдет достойный чемпион и лучше он не найдет. Деньги? Ну ты, наверное, знаешь, на что я штанишки покупал. А сделаете вне закона, так гильдия воров встретит меня как родного.

— Ты все не так понял. Книжник, нам нужен тот, кто сможет сойти за школьника. Нужен короне. Для конкретной работы.

— Поэтому отец отправил тебя в эту школу?

— Не поэтому. Тут другое. В этой школе уже столетия пропадают все очень сильные светлые и стихийные ученики. Все погибают. И не важно, из приюта или высокородный. Хотя такие и учатся тут очень редко, все же школа для некромантов. Даже с приютов перестали сюда присылать кого-то кроме некромантов. И вот, позавчера пропала светлая. Самая сильная на потоке. Но вчера пропала ведьма. А до этого ты. Мы не могли понять, как все это связанно.

— А что будешь делать, если поймешь?

— Ты что-то знаешь?

— Сможешь достаточно долго держать защиту в настоящем бою? А светляк?

— Что значит настоящем?

— Забудь. — я попытался пройти вперед.

— Ты куда?

— Дракона собирать. До вечера не так много времени осталось. Или ты думаешь, что-то, что столетия убивает светлых может быть живым?

— Я с тобой!

— Не стоит. Лучше собери все нужное.

— У меня все всегда с собой!

— Прекрасно. Тогда найди светляка.

— Уже позвал.

— Ладно, идем. Только уговор, как девочка не орать, дракона испугаешь. Он немного шуганный.

— Кто шуганный?

— Дракон. Или ты думаешь, легко столько лет служить некроманту? За девками голыми на озере подсматривать.

Ангар встретил тишиной и приглушенным светом. Сундуки стояли все там же. Пнул один и крышка открылась.

— Видишь вон тот завиток? Вали все из сундука прямо на него. Линии задеть не бойся.

— А разве так надо? Грегг тебя убьет если не так что сделаешь.

— Если только упокоит. Бери и неси давай. Я пока тонкой работой займусь.

Пол часа Крыс, а потом и Светляк таскали сундуки. Пока я выкладывал в центре кости магов, разных стихий и сил. Именно они станут основой магии. Не хватало только одного.

— В каждом драконе должен быть живой дух, лучше животного способного летать. Пегасы просто идеальны. Но ручного пегаса при смерти я тут вряд ли найду. Придется пользоваться тем, что есть. Так что прошу не орать.

Легкое заклинание и к моим ногам падает маленький мертвый мышь, прятавшийся под самой верхушкой купола в тени.

— Что это?

— Мышь архилич. Творение Грегга. Я его позаимствую.

— Зачем? Ты хочешь вселить его в дракона? А Грегг не будет против?

— Будет. Он уже бежит сюда. Поэтому я заставил мыша на время забыть своего хозяина. А сейчас сделаю дракона, одержимого вот этим мышом. Мышь будет съемным. Очень удобно. Привалил дракона к харчевне, забрал из него духа и сам дракон всегда с тобой. Тушка дело наживное.

— Книжник, ты спятил? А если не получится? Ты где вообще такое читал?

Я аккуратно положил мыша на его место на кучу костей, и отошел к будущему носу дракона.

— Читал, не читал. Можешь попробовать записать для папки заклинание. А теперь не орать как маленькие девочки! Дракон пугливый, а нам на нем уже пора взлетать.

— Мозарин, ты чего?

Я вытащил кинжал и одним рывком вогнал в сердце. И крыс и светляк вскрикнули и бросились ко мне. Но тут же остановились, когда я поднял руку и приказал дракону восстать! Заклинание тоже добавил. Вот только живые ничего кроме вымораживающего душу крика лича не слышали.

Линьриньярна вышла из своего меча, повиснув на моей шее прекрасным призраком. Обнял ее за талию, положа руку на ее рукоять.

Кости подскочили и стали собираться, крутясь, вертясь и плавясь на лету. Дракон поднимался сам. По образу и подобию… мыша архилича.

Активировал свою заготовку под кварталом магов, прервав чужое плетение и направив весь поток сил на подпитку новонерожденного.

— ПИИИИИ!!!! — громко проголосил дракон, в нетерпении подкидывая свою огромную и жирную задницу.

Плотью дракону служило призрачное сияние, сотканное из остатков энергии призраков, коей был усыпан весь замок.

— ПИИИИИ!!!! — Закричал дракон, становясь на дыбы и ударяя лапами по воздуху перед собой.

— Ярр! Яр!!! — живые не могли этого слышать, но дракон понял и опустился на лапы, подставив одну как ступеньку.

Глянул на живых и махнул им рукой, зовя с собой.

Линьриньярна совсем вылезла из ножен, и расправив свои крылья, подняв хвост, взлетела дракону на голову.

— Ну? — но живые стояли не шелохнувшись.

Поднялся на дракона, уселся промеж шипов и подняв руку вперед приказал, в то же время убирая купол.

Дракон величественно бежал вперед, семеня лапками и подкидывая жопку. Живые замерли, глядя на наше величие. Но красоваться было некогда. Нам надо было лететь.

— ПИИИИ!!! — проголосил дракон и взлетел, легко махая огромными крыльями. — ПИИИИ!!! — и сколько радости было в боевом крике новонерожденного.

— Вперед, мой боевой мышь! Вперед! На штурм оплота моих врагов!

Еще на подлете, кинул свой клич по лесу, собирая войско на сечу. Призывая всех вольных. А их неприкаянных скиталось немало. Моя зазнобушка, одолжила белой кости у дракона, явив миру свою плоть. Призрак Линьриньярны гордо реял на костях, даже издали не напоминавших людские. Тонкая кость, округлые формы, раскосые глазные впадины, когти на руке о шести пальцах. Подошел и взял за руку.

— Помнишшь, как любовались, приминая облака? — сказала она.

— Помню. — я коснулся ее заостренных зубов своим губами.

Линьриньярна склонила череп мне на плече. Подле нас, на земле, бежала свора. Мышь заметил громадину, к коей и летели и что есть мочи выдохнул призрачное пламя, посылая через весь небосвод яркой звездочкой.

Башня вспыхнула в мгновение око, озаряя тропу теней. Я вытянул руку и что есть силы, колданул упокой. Одного, неудачно выбежавшего из башни зацепило, растрепав в пыль.

Линьриньярна только дунула, как ветер мертвых налетел, выбивая магию из старой кладки, раздувая огонь, и пуская внутрь. Деревья зашумели, устремляя корни вниз, разрывая стены подземных ходов. Мышь плюнул еще разок. Уже прицельно, сквозь землю.

От громадины раздалось первое ответное заклинание. Лич стоял злой как лич. Из-за его спины выходили немертвые. А с другой стороны башни готовились атаковать.

Натравил дракона, дать огонька по схоронившимся за углом, и поднял подле нас купол.

Пока моя любавушка рвала подземелья своими корнями, сметая все колдовские знаки и руша жертвенники, я мерился силами с двумя. На два их удара, один мой, один дракона.

Линьриньярна один махом, направила всех лютозверей на того лича, что совсем забыл смотреть под ноги. И пока его рвали на части, под дикий вой, она и сама выла от радости. Я же прикрывал наших собачек, повязав оставшегося боем.

Заклинаниями обменивались, но впустую. Самые сильные разбивались о щиты друг друга.

Подхватил любимую под талию и спрыгнул с дракона, расправляя крылья.

Мышь тут же набросился на старый храм. Его когти быстро отрывали камни и откидывали назад. Лапы с длинными когтями рвались прорыться ниже. Призрачное пламя, выдуваемое пред собой, защищало от тех, кто прятался внутри. Их тела разлетались в крошку, смешанные с валунами и глиняной землей.

Линьриньярна подхватила палку, лепя из нее меч и шагнула к личу.

— Мрьяръна — услышал я. — зачем ты пришла?

— Мммеесть мне ссссладка! — и тут же бесчисленные удары с двух рук обрушились на ее противника. Только свист стоял.

Я в пол чужого глаза смотрел за матерью моего ребенка, а сам помогал дракону копать. Прессовал впереди магию и разрушал в пыль вместе с землей. Если находили трещины, дракон выдувал туда огня, а я добивал заклинанием.

Первого этажа, где был трон, достигли быстро. Но там никого не было. Только тело, тогда сидящее под сосущей головою, еще шевелило недогоревшей частью конечностей. Но я это быстро исправил. Сквозь стены уже было не уйти. Корни плотно сжимали их. Дорога беглецов вела вниз, к самой глубокой норе.

Линьриньярна присоединилась очень довольная. А сверху еще раздавался хруст обгладываемых костей и невнятные крики.

Дракон копал так хорошо, что нам пришлось подняться из котлована, а и там уворачиваться от брошенной земли.

— ПИИИИ!!! — выдал дракон и что есть силы дунул.

— А ну не ешшшшь шживую! — сказала Линьриньярна

— ПИИИИ!!! — выдал дракон, старательно откидывая лапой алтарь, к которому была прикована дева.

Спрыгнули и подняли камень вверх. Пара лютозверей подцепила его за цепи и волоком потащила прочь, к лесу, где в кустах прятались живые.

Йольд стояла сотрясаемая в беззвучном рыданиями. Барон украдкой гладил ее по плечу. Светляк и Крыс стояли белее мела.

— Он все знал. Он знал. Он уже тогда сказал, что Грегг его если только упокоит. Он пожертвовал собой. Книжник не раз шутил, что смерть для некроманта еще не повод отступиться.

— Последний в роду. Защищая школу предков, чей любви он и не знал.

— Он и пожить то не успел. Все читал, об этом.

— АаааУУУУУУ!!!!!! — лютозвери хором поддержали заплакавшую живую, от чего та тут же осеклась.

Мышь радостно запищал, вытягивая за ногу огромную тушу, державшую в руках не свою голову. Линьриньярна тоже обрадовалась, оставив дракону грызть тело, а себе же забрала голову. Мне же голову передали уже немного надкусанную в лицо.

Торжественно водрузил ее на ближайший алтарь, не обращая внимание на возмущенные вопли и шипение, не слушая, что там мне говорят, упокоил. Пустая мертвая плоть полетела через плече обратно в яму.

Тут же по лесу, словно надломился лед. Паутинка трещин расковывала от чужой воли лес.

— Бери живых и марш от сюда!

Дракон гордо подскочил и подставил бок живым. Но живые как-то побаивались его. Но ровно до пой поры, как первый ствол дерева не затрещал, словно об него мишка шишкой ударился и не осыпался прахом словно вода с ветвей. А за ним и второй ствол и третий.

Мышь подкинул свой зад и за махал крыльями унося живых прочь. Я же обнял Линьриньярну и ушел на тропу теней. Как я прибуду в школу еще раньше них.

Первый раз я шел тут мертвым. Дорога утопала в цветах, а небо светило яркой лазурью. Хоть мы сами и не изменились. Оттолкнулся от земли, расправил крылья и полетел к родному замку. В мир живых вышел уже у самого тайного входа и по нему до своего склепа. Лег на пустую полку, положил себе на грудь Линьриньярну, принявшую форму меча и закрыл глаза. Дел у меня больше не осталось.

— Директор Грегг! Я слышал, как воет Лич. Клянусь, они пели! Их было двое и второй голос был женский! — голос был отдаленно знакомым. Разок слышал.

Для живых шло время. Иногда они приходили, но чаще не решались войти. Иногда Линьриньярна скучала, и тогда выходила попеть. А я ей подпевал. Луна в такие ночи была особенно прекрасна, но из склепа мы не выходили. Нам было незачем.

— Ты уверен, что можешь понимать язык мертвых? Это очень редкий дар.

— Вот бы где проверить! У моего отца в замке кладбище тихое. Один призрак старухи на весь замок, и то служанка. Бдит что бы работу девки хорошо делали.

— Хороший призрак. — в голосе живого чувствовались эмоции — ну заходи, посмотрим, сможешь ли ты разговорить лича. Только если не получится, сильно не переживай.

Дверь открылась и на пороге появился любопытный нос мальчишки.

— Эй, лич! Скажи, что ни будь!

Линьриньярна шевельнулась на груди и, обернувшись кошкой, распустила крылья громко шипя.

— АА!! Нет! Только не ты!

— Опять? — прошипела Линьриньярна.

— Я на некроманта учусь! Мне, теперь, на кладбище можно! — сказал сын моего барона и что есть силы ринулся бежать прочь.

Линьриньярна расправила крылья и побежала за ним. Пусть не потомок, но мальчишка был из рода, с которым мы породнились.

Я сел и расхохотался глядя на это. Мальчик бежал по замку голося, а за ним Линьриньярна, выговаривая за скудоумие.

— Мозарин. — сказал живой.

— Хоть козой назови, только на конец не надевай. — ответил я.

— Не понимаю. — грустно сказал Грегг.

— ПИИИИ!!! — сказал мертвый мышь на его плече, и выдул маленькую струйку призрачного пламени.

Мантия некроманта изменилась, с тех пор как я видел его последний раз. Да и сам смертный стал заметно старше.

Неожиданно почувствовал, как Линьриньярна покидает этот мир. Магия была светлой. Она гарантированно доставила ее сразу к воротам забвения и не дала шанса туда не пойти. Моя верная Линьриньярна. Воительница, покорительница народов. Мать моего сына. Чародейка. Наконец она обрела покой. Наконец-то ее путь завершился.

Приложил руку к сердцу и завыл. Завыл как воет лютозверь. Завыл в память о ней, призывая по всему замку ветер и чудесный запах цветов.

Дверь открылась и в мой склеп вошел Крыс. Немного старше, чем я его помнил. Помахал ему рукой.

— Мне доложили, что ты стал подавать признаки нежизни. Мы тогда так и не смогли тебя упокоить. Твоя не мертвая не пускала нас к тебе.

Я молчал. Все равно живые не понимают нас.

— Я так и не знаю кто ты. Сестренка рассказала о вашем танце. Ты же помнишь, она медиум, и она говорила с твоей не мертвой. А не мертвые не лгут. Я долго искал информацию о тебе. Думал, не пропустил чужого агента. Нашел твою жену и сына. У него на запястье стоит клеймо твоего рода. Пришлось сказать им, что ты погиб при исполнении. Они думали, что ты служишь короне. Только это тоже ничего не прояснило. Откуда у тебя столько денег на их содержание?

Пожал плечами и показал на кольцо.

— Да, да. Твое кольцо. Гномы не стали оформлять наследство. Сослались на особые пункты договора. Пришлось выписать твоей жене и сыну пенсию. Все же ты погиб, спасая школу, выполняя мое задание. Папа наградил тебя посмертно. Логово тех магов, раскопанное драконом, потом исследовали лучшие некроманты короны. Нашли такое, что был соблазн отправить на костер даже тех, кто просто исследовал место побоища. А теперь, я должен тебя упокоить. Для спокойствия всех.

Я лег поудобнее, сложив руки на животе.

— Давай достанем кинжал. Он тут не к месту. В нем видимо есть своя магия. И начнем.

Резкая боль в сердце заставила вскрикнуть, сжаться и высказать много плохих слов.

— Книжник?

— Хоть козой назови. Блин, больно то как!

— Ты что, живой?

— Клясться бы не стал.

Крыс хлопнулся в обморок.

Отлежавшись в углу, все же пришел в себя. Воскресать было не очень приятно. Сил было тоже не очень много. И зверски хотелось жрать.

— Ну уменьшись! Ну пожалуйста! Уменьшайся! — проговорил я вслух.

Тут же возник светлый портал.

— А ну показывай его, пока хуже не стало! — лекарь ничуть не изменился.

— А чего его показывать, вон он лежит.

— Тауш — сказал лекарь и отступил.

Повернул кинжал в руке в сторону лекаря и призвал магию, готовясь атаковать.

— Это ты заметал все следы? Упокоил призраков и Мрьяръну?

— Я — сказал лекарь и подняв руки, привалился к стене спиной.

— Как ты был связан с основателями?

— Да никак. Мой дед основал эту школу, отобрав у тебя замок. До определенного возраста я ничего не знал.

— Сколько тебе лет?

— Трудно сказать. Я не помню. Когда живешь столько лет, с трудом можешь вспомнить последние лет сто. Места в голове уже не остается. Особенно, когда запихиваешь туда все книги по целительству которые только можешь найти. Если бы не зелья, я бы с трудом помнил, как меня зовут. Но воспоминания о детстве я не трогал. Слишком ценны. Такого не повторится, живи я хоть тысячу лет.

— Почему ты не убил меня когда я только воскрес и пока я был мертв?

Лицо лекаря озарила улыбка

— Я вырос в этом замке. В этой школе. Даже родился тут. И все детство бегал по замку, мешая ученикам. Лекарки заменили мне мать, сестер. Некроманты заменили старших братьев. Я рос на легендах о основателях школы. О лорде Тауш Дескураут. Я восхищался решением лорда пожертвовать свой замок и создать школу. Читал все книги о его детстве и жизни. Это я придумал форму для некромантов и нашел твой портрет, который висит в их гостиной. Я был ребенком и не очень любил отца и деда. Считал, что они только примазались к твоей славе. Считал, что их вклад в развитие школы никчемный. Даже когда я стал старше, и дед посвятил меня в страшные семейные тайны, я все равно не хотел верить. Думал он врет. Потом, все же поверил. Все доказательства были на лицо. Они искали способ жить вечно. Тогда еще казалось, что они его найдут. Но и тогда, я не хотел признать, что ты совершенно не причем и в создании школы твоей заслуги нет. Я был ребенком. Я убедил себя, что если бы ты мог, если бы тебя не убили, то ты обязательно создал бы такую школу. Ведь школа магии, это самое замечательное, что может быть в мире. И такие плохие люди как мой дед и его подельники никак не могли ее создать.

— Ты знаешь, почему я не просто восстал, а воскрес?

— Из-за меня. Я поставил на тебя такое заклинание.

— Но, как и зачем?

— В твоей библиотеке, я нашел историю, как однажды погибли два брата близнеца. Некромант исправил тела, а лекарь наложил определенное исцеляющее заклинание. Оно весьма особенное. Ожил только один мальчик, но он уверял, что он, это его брат. Второе тело так и не обрело души и сознания, хотя магия целительства восстановила его. Спустя пару дней, тело без души все же умерло само. А вот второй мальчик, вырос и оказался некромантом. Сильным некромантом с хорошим даром. Там же в книге с историей, был сделан вывод, что душа некроманта, в отличие от всех остальных, до тех пор, пока не попала за врата забвения или не стала приведением, может занять любое мертвое тело. И если это тело оживить очень специфическим заклинанием, которое лечит плоть, не смотря на остальное, то можно возродить некроманта в новом теле. Одно условие, тело должно быть свежим. Твой ученик нашел способ искать потерянные души, и привязывать их к телам. На все тело его силы не хватило, но на голову вполне. После пары светлых целительских заклинаний, голова оживала. Ненадолго и не по-настоящему. Но именно целительская магия заставляла голову жить. И именно некромантия удерживала душу. Там же были заклинания и пояснения от твоего ученика. Кое-что из этого я рассказал дедушке, но намного позже. Когда стал взрослее. Я думал, он остановится в поисках. Поймет, что все было ошибкой. Но это все было позже. А тогда, ребенком, я заручился поддержкой друга и наложил заклинания на тебя и твой склеп. На зло деду. Нас тогда поймали. Магистр огненной магии, по прозвищу Солнцеликая. Свое имя она скрывала. Мы чудом смогли создать все нужные заклинания и напитать достаточным количеством силы. Извели пару накопителей. У меня, конечно, был к ним доступ. А вот Солнцеликая помогла спрятать все следы. Наложила еще своих заклинаний и позвала на подмогу других учителей. Из самых первых. Которые стали основой школы.

— А как жив ты?

— Увы, во мне почти нет некромантии. Но я очень хороший целитель. Оставалось только привязать душу к телу. С остальным я справился и сам.

— Но, если ты все знал, почему не упокоил всех своих родичей и их прихвостней после их смерти?

— Дед еще при жизни взял с меня клятву. А главный артефакт школы, полагавшийся директору, превращал его самого в заложника немертвых. Он не мог противится им, благо приказы приходили очень нечасто. Да и все учителя знали, что основатели хоть и ушли от дел, но не совсем мертвы. В школе некромантов это особых вопросов не вызывало.

— И что теперь?

— Ничего. Я исчезну и найду себе место лекаря очень далеко отсюда. Я так же не создан для боя, как и ты. В драке мы оба погибнем. Потом оживем и опять. Мне это не интересно. У меня есть куда боле важное дело, лечить людей. Это большее, что я могу сделать для простых смертных. А чем займешься ты?

— Приму предложение Крысенка. Раз уж его папа платит пенсию по потере кормильца одной моей жене, то можно и еще одну завести. К тому же, я еще мелкий. Мне надо закончить школу и стать некромантом. А еще, проследить за сыном. Помочь сделать ему маленькое баронство.

Лекарь открыл портал и молча вышел.

— Вы лорд Тауш Дескураут — не то спросил, не то сказал Крыс.

— Хоть козой назови, только на конец не одевай.



Оглавление

  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
  • 6
  • 7
  • 8
  • 9
  • 10
  • 11
  • 12
  • 13
  • 14
  • 15
  • 16.1
  • 16.2
  • 17
  • 18.1
  • 18.2
  • 19
  • 20
  • X