Людмила Ивановна Немиро - Черная бабочка [СИ]

Черная бабочка [СИ] 1783K, 431 с.   (скачать) - Людмила Ивановна Немиро

Людмила Немиро
Черная бабочка


Пролог. «Что вы сделали в тот день?»

Бостон, штат Массачусетс. 12:30 мин

— Вы решили, что это лучший выход из ситуации, мисс Дэвис? — задает свой вопрос телеведущий.

Смотрю на него, будто он стеклянный. Словно нет ничего и никого вокруг. Кажется, я не спала нормально около двух недель. Голова как в огне. Немного покрасневшие глаза от дыма электронной сигареты, которую я не выпускала из рук все время, пока не начался прямой эфир, теперь страшно щиплет. А ведь раньше я не курила. Раньше вообще все было не так.

Я моргаю. Как же я устала. Устала от этих глупых программ, от этих назойливых журналистов с их бесконечными вопросами, от количества сверкающих любопытством глаз, устремленных на меня двадцать четыре часа в сутки.

Его нет, но о нем уже начали слагать легенды. Я поступила правильно. Мне все так говорят. Подруга, мама, сокурсники, даже куратор в университете сказал мне это: «Все верно, Дженни, не переживай, ты молодчина. Такой… как он, не мог продолжать это. Его следовало наказать давно».

Тогда где вы были все это время? Где, черт вас подери? Я нуждалась в вашей помощи, вы закрывали глаза, я молила вас помочь мне. Неужто было трудно просто перехватить его руку, когда он снова и снова выдергивал меня из моей привычной жизни? Я не хотела всего этого. Так не бывает. Не каждый способен вынести подобный шквал эмоций, и не имеет значения, силен человек или нет. Это все равно больно, черт, это очень больно. Особенно… если ты понимаешь… что ищешь его глаза в толпе. Его сияющие яркие зеленые глаза, которые столько тебе принесли. Ищешь, но страшно боишься встретиться с ним взглядом. Ведь этого быть не может.

— Да, — прочищаю горло, тихо кашлянув в ладонь, — я так считаю, — гордо вскидываю подбородок и устремляю решительный взгляд прямо в камеру. — У меня получилось доказать всем, что бояться мужчин, подобных… — сглатываю комок, — подобных мистеру Стайлсу, не нужно. На любого можно найти управу, и он — не исключение. То, что случилось со мной…

— Но ведь у вас теперь масса проблем с семьей мистера Стайлса, — перебивает меня телеведущий, и я хмурю брови. Ненавижу хамов. — Мистер Стайлс-старший поклялся стереть вас в порошок, вам не страшно связываться с владельцем огромной компании, Джен?

Хочется сказать: «Поздно. Я уже связалась», но вместо этого я некоторое время молчу, а после произношу твердым голосом:

— Нет, я не боюсь его. Всем известно, случись со мной что-то неприятное, это будет списано на месть мистера Стайлса.

— Хорошо, мисс Дэвис, — кивает мужчина и опускает взгляд, чтобы тут же вновь посмотреть на меня и задать очередной вопрос. — Вы ведь учитесь на психологическом отделении университета Суффолк. Пытались ли вы за время знакомства с мистером Стайлсом, я сейчас говорю, конечно, о Гарри… Так вот пытались ли вы анализировать его? Поступки, поведение, причины. Я хочу сказать, что мистер Стайлс повел себя некорректно и довольно грубо. Вероятно, от тюремного заключения его спасло лишь то, что вы сделали. — Почему он не говорит прямо? Ходит вокруг да около, будто никто не знает, что я сделала. — Однако в этой ситуации страшнее всего то, что у полиции нет прямых улик. По сути, мистер Стайлс ничего вам не сделал. Вы уверены, что…

— Я уверена, — чеканю слова, после этого вздыхаю полной грудью и отвечаю на первую часть вопроса, а перед глазами медленно всплывает образ Гарри: — Я анализирую людей всегда. Это моя жизнь. Я действительно не жалею, что поступила учиться на этот факультет. Психология дается мне легко. Вот только мистер Стайлс… — я вдруг понимаю, что на глаза наворачиваются слезы.

Нет-нет, только не сейчас. Никто не должен знать, что я нагло лгу, ведь моя мать смотрит этот эфир. Она смотрит на меня. Черт. Она и так догадывалась, но я не хочу слышать это от кого бы то ни было. Как раз тот случай, когда нельзя произносить вслух. Мой синдром не имеет отношения к тому самому «стокгольмскому», все гораздо запутанней, все до жути паршиво. Моя клетка не всегда заключалась в четырех стенах. В большей степени, я была на свободе, но его глаза неустанно следили за мной. Он был повсюду. Как и его запах, он обволакивал меня всегда и везде. Ненавижу этот запах.

Ложь…

— Я хочу сказать, что мистер Стайлс не являл собой пример человека с отклоненной психикой. Никакого жуткого диагноза ему не выдвинуть. Он просто… просто мужчина, у которого с детства было все. Он привык к этому. Эгоизм. Только и всего, — произношу, резко вскинув на телеведущего глаза. Абсолютно холодные глаза. Сдержалась. Не плачу.

По залу проходит легкий шум, и я невольно смотрю на пришедших зрителей. Все таращатся на меня в ответ. Да, это нормально. История со Стайлсом нашумела. Хотя вот вывод телеведущего насчет возможного тюремного заключения Гарри немного преувеличен.

— По-вашему, мисс Дэвис, это эгоизм мистера Стайлса подсказал ему преследовать вас? Вы правда так думаете? — «Что за сукин сын?» — Или, быть может, он — жестокий человек, у которого нет никаких моральных принципов?

Я еще раз глубоко втягиваю воздух и говорю на выдохе:

— Он странный человек. Этого нельзя отрицать… Вы ведь ничего не знаете, — вдруг само собой срывается с моих губ, когда я перевожу на телеведущего тяжелый взгляд. — Мистер Стайлс имел все шансы исправиться, если бы не оступился. Думаю, стоит «поблагодарить» его отца, который подтолкнул сына, а заодно и меня, к совершению роковой ошибки. Да, я жалею, что сделала это, но лишь потому, что ни один человек не должен быть жесток в отношении другого.

Молчание, повисшее в студии, выводит меня из задумчивости, и я вновь невольно поглядываю на дверь. Уже в третий раз за эти пятнадцать минут. Кажется, прошла вечность, прежде чем я понимаю, что кто-то медленно входит в зал. Дверь не хлопает, потому что темный силуэт мужчины застывает. Он не проходит дальше.

Сердце гулко стучит в моей глотке, отчего я невольно, не осознавая этого, кладу руку на горло, потирая кожу. Глаза до боли всматриваются во мрак, где стоит мужчина в сливающейся с темнотой черной одежде. Он, без сомнений, смотрит на меня. Я чувствую, как мои щеки вспыхивают от этого взгляда. Мгновение. Он делает один шаг вперед, выходя на свет, и я тут же отрываю от него взор, чтобы так и не узнать, кого вижу. Не хочу верить в это. Нет.

— И самое главное, мисс Дэвис, — прорывается голос телеведущего сквозь толщу моих гулких мыслей, — Дженни, скажите, наконец, объявите во всеуслышание, чтобы жители Челси были уверены в совершенном вами поступке. — Пауза. — Что вы сделали, мисс Дэвис? Что вы сделали в тот день?

Секундная заминка и мой голос, будто издалека — приглушенный и пустой:

— Я выстрелила в Гарри Стайлса.


Глава 1. «Хэйли Стоун не может обойтись без проблем»

Праздник — это разрешенный, более того, обязательный эксцесс.

Зигмунд Фрейд ©

Когда над моей головой пронесся очередной комок бумаги, я едва успела пригнуться, но он все равно задел мой высокий пучок, и я, цокнув, вскинула глаза на Сэмюеля Блэка. Он все время дурачился на парах. Казалось, в его голове вообще не было ничего кроме свистящего ветра. При всем при этом Сэмми действительно учился. Когда он успевал, я не имела ни малейшего представления. Мне приходилось ежедневно читать часа по три кучу литературы, готовиться к проекту, грядущему в конце следующего года и маниакально собирать необходимую для этого проекта информацию. И хотя сейчас на дворе стояла осень, а учебный год начался совсем недавно, я уже вовсю штудировала учебники. Чем занимался Сэм? Ду-ра-чил-ся. Постоянно.

По тому же принципу, что и я, училась моя подруга Хейли Стоун. С ней мы знакомы еще с детских лет. Пожалуй, это второй человек — после матери — которому я могла доверить очень многое. Но, конечно, не все. Бывают такие вещи, у каждого бывают, что рассказывать не хочется. Совсем никак. Да и ни к чему вовсе, ведь это настолько личное. К примеру, какие-то не слишком лицеприятные поступки, или, напротив, то, что слишком громко и пафосно…

— На теорию идешь? — прошептала Хейли, устроившаяся справа от меня.

Я молча кивнула, не отрывая взгляда от профессора, который присел на край своего стола.

— Отлично. А насчет вечера… Все в силе?

Да, это был мой день рождения. Мой любимый праздник. Мне нравилось, как мама радовалась этому дню, потому и мне всегда передавалось ее прекрасное настроение, и волей-неволей я стала считать этот день самым запоминающимся в году. И когда Хейли спросила у меня, около недели назад, что я хочу получить на свой день рождения, я сразу ответила, не задумываясь и без запинки:

— Вечеринку. Плевать на вещи, просто давай сгоняем на вечеринку.

— Отлично, — недовольно пробубнила моя подруга, — дешевле было купить подарок.

Мы обе рассмеялись. Это была шутка. Зная Стоун, с ее душой нараспашку, у меня не возникало сомнений: она рада, что мы устроим простую тусовку, и ей не придется таскаться по магазинам. Да, собственно, мои предпочтения всегда заключались в новеньких книгах и альбомах любимых музыкальных групп. Это было то, что я постоянно просила на день рождения. Этот раз стал небольшим исключением.

Хейли, как и я, жила в пригороде Бостона — Челси — отделенном от самого города двумя мостами. Один — через реку Мистик, а второй — мост Эндрю Макардла — по реке Челси. Именно по нему, чаще всего, мы с подругой возвращались из университета. Выскакивали на остановке главной улицы, метрах в трехстах от Бикон-стрит, где в темно-красном комплексе жила моя мать, и вместе с подругой шли в сторону параллельной улицы.

Я начала снимать маленькую двухкомнатную квартирку (она лишь называлась двухкомнатной, а на деле — большая комната, разделенная тонкой перегородкой) в шестиэтажном доме на Тремонт-стрит, как только поступила в университет Суффолк. Хейли с матерью проживала всего в квартале от меня.

Челси являлся небольшим по количеству жителей пригородом, здесь не всегда было спокойно. Разумеется, происходили неприятные вещи, но об этом не слишком распространялись, потому лично мне нравилось жить в этом месте, и о более крупных городах я не мечтала.

Как и все нормальные студенты, помимо учебных будней, мы позволяли себе вылазки в ночные клубы, как правило, выезжая в Бостон, или просто закатывали тусовку в доме Сэма Блэка, Джонни Крэйга или Джастини Смит — наша компания и сокурсники. Пару раз были и у меня.

Вот в этот солнечный и тихий день, мы с Хейли распрощались на парковке у моего дома, после чего она пошла дальше и вскоре скрылась за деревьями тополиной аллеи. Несмотря на весь оптимизм и хорошее настроение, я была расстроена по поводу самочувствия матери. Мне следовало заскочить к ней, но я так увлеклась болтовней с Хейли, что, только поднявшись к себе, сообразила — мы прошли дом мамы. Именно поэтому, бросив ключи на тумбочку в коридоре, я тут же вынула из внутреннего кармана сумки свой сотовый и набрала знакомый номер. Зажав телефон между плечом и ухом, я принялась снимать ботинки, когда в динамике раздался голос матери:

— Солнышко, прости меня, я помню, конечно помню, что у моей малышки сегодня день рождения, — тут же проговорила мама, — но у меня с утра подскочила температура. Пришлось вызвать доктора. Я уснула после инъекции. Как сурок проспала и теперь мне значительно полегче… Как ты, милая? Уже вернулась домой?

Я прикрыла глаза, глубоко втягивая воздух, чтобы мой голос не выказывал волнения, и ответила, одной рукой расстегивая куртку:

— Мамуль, ты же знаешь, я в порядке. Мы с Хейли только что приехали из университета. Но у меня есть план. — Я выдумывала на ходу, чтобы остаться с мамой и присмотреть за ней. — Что скажешь, если я приду к тебе вечером, и мы отметим мой день рождения?

«Отметим» в моем понимании было — навернуть праздничного торта и выпить горячего чая. Но это только с мамой. С Хейли я, само собой, употребила бы нечто более «веселое».

— Детка, я знаю, что ты собираешься с Хейли на вечеринку, — тут же раскусила меня мама, и я закатила глаза, говоря:

— Эта засранка тебе рассказала, да?

— Не называй ее так, милая, мне совсем не нравятся ваши шутки в адрес друг друга. Я сама позвонила Хейли утром и расспросила о планах на вечер. Девочка даже не поняла, что я спасаю вас обеих от скучнейшего времяпрепровождения. Поезжай с ней в Бостон, повеселись, как следует. Только навести меня, я приготовила подарок.

Нервно цокая, я устало привалилась спиной к стене и, окинув взглядом свое отражение в большой зеркальной дверце шкафа, поплелась в сторону кухни.

— Слушай, мам, ты наверняка преуменьшаешь, я уверена. Тебе плохо, поэтому вечеринка отменяется, — решительно проговорила я.

— Ну уж нет, моя дорогая, зайди ко мне за подарком и проваливай, — тихо посмеиваясь, сказала мама, но вдруг сильно закашлялась.

Я нахмурилась. Мне хотелось поехать на вечеринку, или куда там меня потащит Хейли, но состояние матери оставляло желать лучшего. В итоге, поговорив с ней еще немного, я пообещала прийти вечером и покрасоваться перед ней нарядом, который держала для этого дня.

Платье из кашемира василькового цвета, приобретенное мной еще весной, одновременно нарядное и теплое, открывало ключицы и было заужено книзу, наполовину скрывая колени. Оно мне очень нравилось, и хотя я не страдала «вещизмом», все равно не прикасалась к этому наряду вплоть до сегодняшнего дня.

Решив пока не звонить Хейли и не расстраивать ее раньше времени, я спокойно поужинала, после немного пробежалась по новостям в соцсетях и около шести часов вечера отправилась в душ. Намеренно долго приводя себя в порядок, я после водных процедур тщательно высушила волосы, собрала их на затылке в гладкий хвост и взялась за нанесение макияжа. Долго не мучилась, потому что не любила ярко краситься, к тому же мои темные брови и зелено-карие глаза не слишком нуждались в косметике. Вполне хватало туши для ресниц и чуточку черного карандаша. Но учитывая то, в каком образе я намеревалась отправиться на вечеринку, пришла к выводу, что сегодня можно нарисовать «стрелки» поярче.

Спустя пару бессмысленных часов, за время которых я успела несколько раз умыться и накраситься заново, позвонила Стоун.

— Ита-а-ак, малышка, ты готова? — спросила она бодро.

Я стояла в коридоре перед зеркалом, полностью «экипированная», и кивнула, отвечая:

— Да, всегда готова. Увидимся внизу через десять минут, идет?

— Давай, я уже выхожу. Такси вот-вот приедет, поторопись.

— Окей.

Погасив свет и проверив содержимое сумочки, я накинула черное пальто, намотала на шею толстый вязанный шарф, за который Хейли меня точно убьет, потому что ненавидит, когда я порчу все грубыми атрибутами, по стилю не сочетающимися с общим нарядом, и выскочила из квартиры.

И вот он — закон подлости. Стоило лишь спуститься вниз и улыбнуться подруге, которая как раз подошла к прибывшему такси, как мой сотовый зазвонил, и я, извинившись перед Хейли, отошла в сторону. Секретов от подруги не было, но она слишком громко болтала с водителем — он как раз опустил стекло.

— Слушаю.

— Мисс Дэвис?

— Да, — я похолодела, предчувствуя неприятности.

— Это доктор Мартинез…

— Мама? Что-то с мамой? — перебила я, но мужчина вздохнул и спокойно ответил:

— Не переживайте, ваша мать уже в порядке. Сможете привезти в больницу ее вещи? У миссис Дэвис был жар, и она вызвала помощь. Я решил, что госпитализации не избежать.

Во рту пересохло от волнения, но я справилась, сглотнула и, узнав, куда ехать, сказала, что скоро буду, а, обернувшись, встретила грозный взгляд Хейли.

— Куда ты собралась? — спросила она, подходя ко мне.

— Прости, милая, — протянула я и подошла к машине, называя водителю адрес дома матери, а после обратилась к Стоун. — Слушай, я сейчас соберу кое-какие вещи и отвезу их в больницу, а ты поезжай на вечеринку… Или куда мы сегодня? — подруга ничего не ответила. — Хей, крошка, я приеду, обещаю. Только скажи куда.

Стоун уселась в такси вместе со мной, надула губы, скрестив руки на груди, но все равно ответила:

— Я достала два VIP-пропуска в «Фелисити»*. Приват-вечеринка. Понятно, что мы будем там не одни, но все равно круто.

— Вау, ты серьезно? — пришлось изо всех сил изображать радость, но, признаться, я искренне удивилась. — Где ты их взяла?

Хейли замялась.

— Ну… э… Сэмми помог.

— Ладно, не рассказывай, неважно. Важно то, что ты сделала это для нас, и я безмерно тебе благодарна.

Я обняла подругу, отмечая ее откровенный наряд — черное короткое платье, выглядывающее из-под тонкого бежевого пальто — и, отодвинувшись, отвернулась, чтобы она не видела, как мне жаль ее расстраивать. Мне следовало быть более благодарной, но меня не хватало на это, когда маме было плохо. Это единственный любимый человек, который есть у меня, и если с ней что-то случится, вряд ли я справлюсь.

Поспешно собрав вещи, я суетливо оглядела квартиру, проверяя, выключила ли свет на кухне, после выскочила из квартиры, пронеслась вниз, игнорируя старый лифт, и выбежала на улицу. Едва не споткнулась на каблуках. К счастью, я не додумалась обуть те неудобные сапожки, в которых трижды падала в университете, и отдала предпочтение ботильонам с более устойчивым каблуком.

До Общеклинической больницы штата, что находилась в Бостоне на Фрут-стрит, мы добрались в молчании, лишь тихая мелодия, льющаяся из динамиков, наполняла салон. Я думала вовсе не о празднике, мне хотелось, чтобы с мамой все было в порядке. Ведь, насколько я знала, анализы, которые она сделала на прошлой неделе, были не слишком обнадеживающими. Мама храбрилась, как всегда. Но я замечала ее бледность и ослабевшее состояние. Потому, уже подъезжая к больнице, я настроилась на то, что допрошу лечащего врача матери с пристрастием. Пусть все мне расскажет. Я имею право знать.

— Хейли, — обернулась я, когда уже выбралась из машины, и подруга пригнулась, чтобы посмотреть на меня. Ее голубые глаза весело сияли, хотя всего пятнадцать минут назад она дулась на меня. — Не натвори глупостей и держи при себе телефон. Я позвоню, выйдешь ко мне.

— Конечно, — кивнула Стоун, откидывая назад свои рыжие кудри, — только поскорее. Думаю, твоя мама в надежных руках и… — девушка умолкла на несколько секунд, а после добавила совершенно искренне: — Мне жаль, Дженни, что так вышло. Если вдруг что-то пойдет не слишком хорошо, просто отпишись мне. Ладно?

— Я позвоню, — повторила я, захлопнула дверцу машины и торопливо направилась ко входу в здание. Вернее, в обход, туда, где была дверь в приемное отделение.

Дежурная медсестра, склонившая голову над бумагами, выглянула из-за стойки ресепшн, отреагировав на звук шагов, и внимательно уставилась на меня.

— Добрый вечер, мэм, я бы хотела навестить свою мать, ее имя Тереза Дэвис.

— Ах да, верно, доктор Мартинез предупреждал, что вы приедете. — Женщина встала. — Идемте со мной, только пальто снимите и оставьте вон там, — медсестра указала мне, куда положить свои вещи.

Я быстро скинула верхнюю одежду, прошла к небольшому кожаному диванчику, что располагался у стены — перед ним стоял журнальный столик — и, бросив пальто на подлокотник, я помчалась вслед за уходящей медсестрой.

— Простите, когда можно увидеть доктора? — спросила я и покосилась на электронные часы, что висели на стене напротив того места, где до этого сидела медсестра. Было почти девять вечера.

— Я позову его, — кивнула не слишком разговорчивая женщина, открыла передо мной дверь палаты и ушла, напоследок бросив: — Недолго. Скоро я приду ставить капельницу.

Мама лежала на койке, склонив голову в сторону зияющего ночной тьмой окна, и, кажется, дремала. Я тихо прошла внутрь, прикрыла дверь, но та громко скрипнула, и мама посмотрела на меня. Я широко улыбнулась, пряча свой страх. Она была бледной.

— Ну как же так, ма-а-ам, — как бы шутя произнесла я, поставила сумку с вещами на стул у койки, а сама присела рядом с матерью, осторожно подвинув ее ноги. — Что стряслось? — спросила я уже серьезнее. Все-таки пневмония, да?

Мама подозрительно отвела глаза, при этом сжав мое запястье, и сказала:

— А как же вечеринка?

— Боже, серьезно? — закатила я глаза. — Ты в больнице, а я поеду на тусовку? Вот, значит, какого ты мнения обо мне, — но тут же я добавила, улыбаясь маме: — Твоя заслуга, ма, ты меня такой воспитала.

— Прекрасно воспитала. Ты умница, Джен. И спасибо за вещи.

— Ты не ответишь на мой вопрос? — нахмурилась я, следя за мамой глазами. — Доктор все равно расскажет. Почему бы тебе самой не поделиться? Если ты думаешь, что я брошу свою подработку или сделаю что-то еще более глупое, то, нет, мама, не сделаю. Работу не брошу, стипендии на все не хватит, а мне за квартиру нужно платить. И учебу не оставлю, обещаю тебе. Остался всего-то год. — Мы помолчали немного, и из этого молчания я поняла, что мать не хочет меня пугать, потому я произнесла сама: — Они нашли у тебя опухоль?

Да. Я попала в точку. Лицо мамы сразу осунулось и потемнело. Отвернувшись, я уставилась в окно, видя лишь свое отражение в темном холодном стекле.

Что за черт? Почему все именно так? Мы жили размеренно, спокойно. Боли к матери не возвращались. Да, я знала, что рак груди легко поддается хирургическому вмешательству, но в прошлый раз мама справилась без этого — опухоль не развилась дальше. Но, похоже, это было ремиссией.

— Мам, если ты не подпишешь согласие на операцию…

— Мисс Дэвис, — за спиной распахнулась дверь, и в помещение вошел высокий мужчина латино-американской внешности. Именно доктор Мартинез в прошлый раз помог маме восстановиться после того, как она попала в больницу. Это было, кажется лет пять назад. — Хорошо, что вы приехали. Вам следует подписать согласие на хирургическое вмешательство…

— Как раз об этом спрашивала, — резко поднялась я, обрадовавшись услышанному.

Мужчина оторвал взгляд от планшетки с бумагами, кивнул мне, а после сдержанно улыбнулся, говоря:

— Давно вас не видел, мисс Дэвис. Это хорошо, не нужно болеть, верно? — Своеобразная ирония доктора отразилась на моих губах робкой улыбкой. — Ну что ж, миссис Дэвис дала согласие на операцию, потому осталась лишь ваша подпись, как единственного родственника. — Ну, это преувеличенно. Родственники у нас были. В Англии. Однако все правильно, не срывать же их с насиженного места, чтобы те прикатили сюда. Все просто — они не приедут, даже если одна из нас умрет. Мама давно не общается со своей старшей сестрой. Глупо и смешно, но тетя Мэйди увела мужа у моей матери, то есть моего отца. Ситуация идиотская. А ведь я обожала тетю со своего самого глубокого детства. Она всегда была рядом. Как оказалось, слишком близко.

Подписав документы, предварительно их прочитав раза три, чтобы ничего не пропустить, не допустить ошибки, путаницы и тому подобное, я отдала бумаги доктору Мартинезу, зайдя в ординаторскую, где он разговаривал с медсестрой.

— Отлично, порядок, — проверил доктор наличие моих подписей и посмотрел на меня, — можете, отправляться на вечеринку. С днем рождения, мисс Дэвис.

— Оу… спасибо. Мама рассказала? — хохотнула я.

— Именно так. Не волнуйтесь, с ней все будет хорошо. Подлечим, приведем в форму, а после назначим день операции.

— Когда предположительно на выписку? — Доктор Мартинез вывел меня в коридор, сказав попутно медсестре, что моей матери уже можно поставить капельницу, и проговорил: — Недели через две, не раньше. Думаю, вам рано о чем-либо беспокоиться, мисс Дэвис. Анализы вашей матери пока плохи, в большей степени, из-за пневмонии. Я понимаю, что вы не глупы и догадываетесь о сложности ситуации, ведь не простудись миссис Дэвис, мы уже смогли бы избавить ее от сильных болей. Но, увы, пока что придется применять обезболивающие препараты.

Я согласно закивала, но без особого энтузиазма, слишком уж меня пугало положение, в котором оказалась мама. Заболеть, когда стала прогрессировать куда более серьезная болезнь — что может быть хуже?

В общем, я решила еще раз зайти к матери, пожелать ей доброй ночи и сказать, когда снова приеду. Однако, когда сунулась в палату, то сразу поняла, что мама уснула. В глаза бросилась темно-синяя бархатная коробочка, лежащая на прикроватной тумбочке, и что-то поблескивало в приглушенном свете лампы. Я тихо подошла поближе и, закусив губу, чтобы не расплакаться, осторожно взяла в руки золотистые часы с тоненьким браслетом, на внутренней стороне которого было выбито каллиграфическим шрифтом: «С любовью. Мама». Рядом лежала короткая записка: «Я знала, что ты заглянешь ко мне перед уходом, милая. Вот мой подарок, ты ведь так хотела эти часики. С днем рождения, Дженни. Я горжусь тобой».

Боже, они ведь такие дорогие. Мама потратила столько денег. Непременно отругаю ее за такую покупку. Но… как же приятно.

Я наклонилась к ней, мягко коснулась губами щеки, поправила одеяло и шепнула:

— Увидимся завтра, мам. Спасибо, — и покинула палату с теплой улыбкой, а на запястье левой руки сверкали золотистые часики.

Спустившись в фойе, я решила взять кофе. Потоптавшись у автомата, я выбрала напиток по вкусу, сунула купюру, немного нервно нажала на кнопку и стала дожидаться, когда наполнится стаканчик. Именно тогда и загудел мой сотовый.

Забирая стакан с горячим кофе, я второй рукой вытащила из сумочки телефон и, вздохнув, провела про экрану пальцем, отвечая на вызов.

— Хейли… — открыла было я рот, но гремящую на заднем фоне музыку прорезал звонкий голосок моей подруги, которая ревела:

— Джен! Пожалуйста, забери меня отсюда! Пожа-а-алуйста! Сэмми не отвечает на звонки! Я не знаю, что делать!

— Так, спокойно, — отрезала я, уже вышагивая через все фойе в сторону двери. Кивнув напоследок охраннику, я выскочила на улицу и пересекла дорогу, глазами выискивая урну, чтобы выбросить стакан с кофе. От вопля подруги мне уже ничего в горло не полезло бы, несмотря на то, что я дико хотела взбодриться. — Ты можешь выйти куда-нибудь, где потише? — спросила я Стоун, но та снова всхлипнула, и мой раздраженный голос сорвался на негромкий крик: — Да что такое, Хейли?

— Тут этот парень. Я не знаю… Он пристает ко мне, причем все так реагируют, будто в этом месте только подобной хренью и занимаются! — проорала подруга, изумляя меня своим страхом. Что за ерунда? Хейли обожала мужское внимание, неужто дело совсем дрянь? — Я спряталась от него, но он вообще какой-то чокнутый. К тому же пьяный. Дженни, он слишком пьян. Или обдолбался… я не уверена… Танцует на сцене посреди зала, никто не осмеливается к нему приближаться. Я хочу убраться отсюда, приезжай, пожалуйста.

— Ладно… ладно, тише, успокойся, — прикрыла я глаза и выбросила, наконец, кофе, проходя мимо урны; свернула направо и заметила парочку такси, стоящих у обочины. — Я сейчас буду. Ты же в «Фелисити»? — переспросила я, хотя вроде была уверена, что Стоун называла именно этот частный клуб. До сих пор в голове не укладывается, откуда у нее деньги на подобные заведения. Хейли что-то скрывает? — Оставайся там, но я не имею представления, как мне войти. Билет ведь у тебя, — и я бросила уже таксисту, — клуб «Фелисити», пожалуйста. Хейли, как мне войти?

— О боже! — взвизгнула моя подруга, по голосу буквально не похожая на себя, потому что ее никогда нельзя было назвать истеричной. — Убери свои лапы! Придурок! Отстань от меня! Дженни! Джен! Скорее!

— Закрой свой ротик, крошка, — донесся до меня хрипловатый мужской голос с явными признаками алкогольного опьянения, — иначе я помогу тебе с этим. Идем со мной. — А после этот неизвестный, как я поняла, перехватил телефон Хейли, потому что я услышала: — Да-да, Джен, давай скорее, у нас тут весело…

И все. Вызов оборвался.

— Поторопитесь, прошу вас! — почти проревела я в спину водителя, вцепившись пальцами в подголовник его кресла.

— Спокойно, — отрезал мужчина, бросив на меня недовольный взгляд в зеркало. — Мне проблемы с копами не нужны.

Я молча кивнула, уставившись в окно. Мои руки сильно дрожали, и я понимала, что одновременно злюсь на Хейли, и боюсь за нее. В том, что виновата сама Стоун, я ничуть не сомневалась. Слишком хорошо я знала эту доверчивую девицу. Наверняка тот парень купил ей коктейль, может, парочку коктейлей, наплел чего-то, а после решил быстро получить «оплату» за напитки, и вот тут эта дуреха вляпалась.

Боже, это мой день рождения?


Глава 2. «Гарри Стайлс»

Человек никогда ни от чего не отказывается, он просто одно удовольствие заменяет другим.

Зигмунд Фрейд ©

Когда я выскочила из такси у клуба, то сразу же бросилась звонить подруге. Вызов трижды оборвался, а после, уже на четвертый раз, в трубке снова раздался тот самый мужской голос, и я похолодела, понимая, что грохота музыки не слышно. Значит…

— Что ты барабанишь? Входи.

Я на мгновение опешила, растерянно моргая, а после произнесла ровным тоном:

— Где моя подруга? И как мне войти, если билет у нее?

— Очень просто. Скажи охраннику свое имя, он предупрежден.

Снова тишина в динамике — сбросил вызов.

Паниковать я не хотела, но уже понимала, что Хейли нарвалась не на «простого смертного». Явных проблем не избежать.

Подойдя к широкоплечему мужчине с внушительным подбородком, я назвала свое имя, он окинул меня равнодушным взглядом, открыл дверь, и я погрузилась в фиолетово-синий полумрак коридора. Где-то впереди кричала музыка. Торопливо шагая по коридору, я обошла парочку — пожилой мужчина в деловом костюме и молоденькая девица — затем повернула налево и оказалась в зале.

Сходу в глаза бросилось: в центре на танцполе или, можно сказать, на небольшой сцене, я увидела парня с длинными волосами, доходившими ему до плеча, который, казалось, был сам по себе. Он танцевал, придуриваясь и кривляясь перед девушками, что терлись рядом, а я отвернулась в поисках подруги. Ее рыжеволосой головы нигде не было видно. Меня стала пробирать дрожь. Дикий ужас сковал конечности и мне пришлось приблизиться к танцполу. Я была убеждена, что именно этот псих-одиночка говорил со мной по телефону, потому как он что-то прокричал официанту, проталкивающемуся к столикам. Я узнала этот голос сразу, и, конечно, наглое поведение «танцора» очень даже соответствовало его поступку с моей подругой. Между тем, парень продолжал посмеиваться, вертя бедрами, вскидывал руки, выставляя все татуировки, что были набиты на предплечьях и кистях, а когда я дернула его за край футболки, привлекая внимание, тот резко обернулся.

— Где моя подруга? Хейли! — выкрикнула я громче музыки.

Он указал пальцем на свое ухо, произнося одними губами: «Ничего не слышу».

Я мысленно успокоила себя тем, что сейчас все будет хорошо, я вызову полицию и тогда ему не поздоровится.

Кивнув парню в ответ с холодной улыбкой, я направилась в сторону коридора, чтобы отыскать уборную. Не доходя до нее, вытащила сотовый и уже набрала «911», когда кто-то выскочил из-за спины, толкнув меня плечом, и я, споткнувшись, упала на колени. Телефон отлетел в сторону и отключился. Мысленно ругая всех и вся, я схватила девайс, вскочила на ноги и невольно прижалась спиной к стене.

Парень стоял напротив меня. Его глаза пьяно сверкали, а на губах блуждала ухмылка.

— Может, не стоит звонить копам, а? — он сложил ладони в притворно-умоляющем жесте. — А то кто-то потом сильно пожалеет, — добавил незнакомец с той же «милой» физиономией.

Он был слишком пьян и меня это неслабо пугало. Я боялась подобных ему мужчин. У таких на лице написано: «Я — сволочь. Мне плевать на все». Я, вообще, боялась того, как он себя вел. Глаза ненормальные, горящие и за расширенными зрачками не разобрать ни цвета, ни выражения, с которым парень уставился на меня. Он продолжал улыбаться, прекрасно понимая, что я боюсь. Но мне пришлось выдержать этот взгляд, иначе, я знала, это спровоцирует его.

У нас были лекции по этому поводу, и на одном из занятий профессор показал на практике, как себя вести с потенциально-опасным человеком и что ему говорить. Поэтому я продолжала смотреть на него, не в упор, не исподлобья, а, напротив, прямо и спокойно.

Парень оказался отнюдь не из глупых. Он тут же задорно рассмеялся, покачав головой, сунул руки в задние карманы своих узких джинсов и проговорил:

— Так как, ты сказала, тебя зовут? Дженни? — и сам себе кивнул, будто я ответила, но когда парень шагнул ко мне, я невольно двинулась вправо вдоль стены.

Все рухнуло. По его взгляду я поняла, что страшно сглупила, и парень, почуяв мою панику, уже совершенно свободно приблизился, — так, что я захотела провалиться сквозь землю — уперся рукой в стену слева от моей головы, и спросил:

— Что ты со своей подругой делаешь в этом клубе?

Я молчала, будто воды в рот набрав; сердце бешено колотилось, а вдоль позвоночника побежали мурашки от неприятного взгляда парня, которым он продолжал сверлить меня, явно что-то припоминая. Он рассматривал мое лицо так, словно хотел убедиться, что знает, кто я такая. Вероятно, в этом клубе проводили вечера лишь известные личности города, иначе он не таращился бы, а сразу понял, что перед ним простая студентка.

— Я задал вопрос. Ответишь? — вновь его голос прорезал наряженную тишину коридора. И не тишину вовсе, это у меня уши заложило от грохота сердца.

— Просто приехали… повеселиться, — как ни странно, довольно спокойно сказала я.

Он кивнул.

— Где взяла VIP-пропуск? Кто твой отец?

— Да никто, никто мой отец, ладно? — нервно протараторила я, уперлась руками в грудь парня и слегка оттолкнула его от себя, а после встала посреди коридора, чтобы не ощущать его давления, не выглядеть слабой и забитой. Хотя благодаря каблукам я была с этим парнем почти одного роста. Да я и так не слыла коротышкой, 173 сантиметра вполне нормально для девушки. — Я просто хочу найти свою подругу и уехать. Ты ведь не против? — тоже психологический ход, показывающий не совсем адекватному человеку, что ты ему доверяешь.

Опять мимо. Этого парня вообще не интересовало ничего из того, что я говорила о Хейли. Он пропускал слова мимо ушей, и тут я в самом деле запаниковала так, что поджилки затряслись от плохого предчувствия. Я смотрела на него и не понимала, кто он такой и что происходит? Будто фильм смотрела. Я ведь однажды сталкивалась с неприятным поведением парня, но тот быстро отстал от меня, когда я твердым тоном отшила его. Там я не боялась и была уверена в своих словах, а с этим парнем мне приходилось держать себя в полной готовности к тому, что сейчас я побегу сломя голову.

Но неожиданно, как оказалось, не столько пьяный, сколько чем-то одурманенный парень кивнул мне, разводя руками, и сказал вполне убедительно:

— Да ладно, расслабься, я просто хотел познакомиться.

— Интересный способ…

— Иди, куда собиралась.

Он уже развернулся, чтобы вернуться в зал, когда до меня дошло кое-что, и я выпалила, шагнув к нему:

— Эй, а телефон? Верни телефон Хейли.

Сама мысль о том, что моя подруга возможно сейчас находится где-нибудь в глубине клуба, или на втором этаже — я заметила лестницу, когда проходила по коридору — вызывала у меня приступы удушья. Страх стискивал свои ледяные лапы вокруг моего сердца и от этого сосало под ложечкой.

— Да, конечно, — подозрительно быстро сдался парень, вынул из заднего кармана джинсов айфон Хейли и подошел ко мне, протягивая его. Я почти ухватилась за телефон, когда парень резко отдернул руку, усмехнувшись, и сказал: — Погоди, я кое-что забыл.

Он отошел в сторону, встал ко мне боком и принялся что-то выискивать в телефоне моей подруги. Я не перечила ему, не наезжала. Пусть что хочет, то и делает, лишь бы признался, где Хейли.

Более ужасного дня рождения не придумаешь, и, честно, я слишком сильно злилась на Стоун. Но с другой стороны: она ведь старалась, подруга хотела сделать мне подарок. Вот же… не везет.

— Держи, — вклинился в мои мысли хрипловатый голос, и я, наконец, забрала телефон. — Ну что ж, — вздохнул парень, пятясь и пританцовывая, — пока-пока, Джен. Увидимся.

Нет. Точно не увидимся.

— А как же… — я пошла за ним, хотя и боялась до ужаса, но мне нужно было немедленно отыскать Хейли.

Парень слился с танцующей толпой. Я, нервно кусая губы и прижимая к груди айфон Хейли, с досадой огляделась по сторонам и пошла к барной стойке. Вот кто все видит и все знает — бариста.

Вообще, это место могло вызвать у меня приятные впечатления, если бы не сама ситуация. Приглушенный свет; кабинки с легкими занавесками разных оттенков, начиная от светло-зеленого и заканчивая густо-синим; восточный декор. Только сейчас поняла, что «Фелисити» действительно отделан в этом стиле. Все входы и выходы из главного зала — в виде арок. По стенам вились золотистые символы и знаки, нарисованные умелой рукой художника. Освещение отливало то оранжево-красным, то насыщенно-желтым, словно рассвет в пустыне…

Да уж, отличное сравнение, когда твоя подруга где-то в недрах этого «дворца».

Больше всего я боялась, что Хейли утащили за одну из этих занавесок. Меня начало буквально колотить от несправедливости и общего равнодушия людей. Неужто никто не слышал, как кричала моя подруга, отбиваясь от того парня?

Он, кстати, когда я обернулась, как раз скрылся за синей занавеской, и моему взору предстали лишь силуэты, просвечивающие сквозь складки шифона. Вероятно, там находилась компания этого парня.

— Добрый вечер, мисс, — улыбнулся бариста, поймав мой взгляд.

Я кивнула ему и сказала:

— Апельсиновый фрэш, пожалуйста.

Пить алкоголь в этот вечер я точно не собиралась. Бариста быстро выполнил мой заказ и отвернулся, когда я, окликнув его снова, спросила:

— Кто находится за той синей занавеской? — и указала пальцем в то место, которое меня интересовало.

Парень ответил без запинки:

— Мистер Стайлс с друзьями.

Так, окей. Мистер Стайлс с друзьями. А кто это?

— Оу, ясно, — неловко улыбнувшись, сказала я, но бариста заметил мою растерянность.

— Вы не знаете мистера Стайлса? — «Боже, а должна?» — Транспортная компания «Стайлс Бизнес Сервис Инк».

— Ну, об этом немного слышала, — призналась я, потому что этот крупный бизнес-центр — самое высокое и дорогое здание в Бостоне. — Но не знала, что такой компанией может управлять… — я хотела сказать «молокосос», но вместо этого, — настолько молодой человек.

— Да, но если это бизнес отца, то почему бы не привлечь к делу и сына? Гарри, кажется, двадцать шесть… или чуть больше. Не такой уж и юнец.

Не юнец, это точно.

Теперь у меня есть имя — Гарри Стайлс. Что ж, приятель, пришло время обратиться в полицию и плевать мне, какие у тебя связи, я лишь хочу убраться из этого места с подругой под руку.

Но прежде чем я осуществила свою задумку, повернулась к баристе и спросила:

— Вы не видели девушку, такую невысокую, рыжеволосую? На ней черное платье и… она как раз отбивалась от этого Стайлса.

Бариста вытаращился на меня, как на идиотку, а после кивнул в сторону той самой кабинки, говоря:

— Гарри увел ее туда. Э… мисс… какие-то проблемы?

— А вы что не видели, как мою подругу насильно волокут в чужую компанию? — рявкнула я, разозлившись. — Могли бы копов вызвать.

— Копов? — лицо блондина-баристы вытянулось еще сильнее. — Не нужно, мисс. Просто подойдите к ним и заберите свою подругу. Почему сразу в полицию?

Я терпеливо вздохнула, приводя чувства в порядок.

— Вы в своем уме? Человека против его воли…

— Простите, мне нужно работать, — резко перебил меня блондин и отошел в сторону.

Я не стала терять времени: вынула из кармана свой телефон, включила его, спрятала айфон Хейли в сумочку и, направляясь в сторону коридора, набрала «911».

— Что у вас случилось? — проговорив свои дежурные фразы, сказала диспетчер, ответив на вызов довольно быстро.

— Мэм, мне нужна помощь, — слова потоком полились с моих губ. — Я сейчас нахожусь в клубе «Фелисити», и мою подругу насильно удерживает компания незнакомых парней. Более того, телефон моей подруги был у одного из них. Я попыталась сама справиться и попросила отпустить ее, но ничего не вышло. — Я намерено умолчала о громкой фамилии «похитителя», понимая, что это не сыграет мне на руку. — Прошу вас, помогите нам.

— Я пришлю к вам патрульный наряд. Назовите свое имя и возраст, мисс.

— Дженни Дэвис. Двадцать три года.

— Хорошо, мисс Дэвис, дожидайтесь наших сотрудников.

— Спасибо, мэм.

Я выдохнула, прикрыв глаза, и прижалась затылком к стене. Надеюсь, все будет хорошо. Ведь я поступила правильно? Ничего страшного, да? Я просто заберу Хейли, и мы забудем этот вечер. Только бы она была в порядке.

Я вернулась обратно в зал, воодушевленная своим поступком, но стоило лишь вскинуть глаза, как я тут же увидела Стайлса, который перегнулся через барную стойку и внимательно слушал баристу, периодически кивая и улыбаясь.

О нет, только не это. Мне нужно скрыться до приезда полиции, иначе, уверена, я не успею вытащить подругу.

Стайлс неожиданно резко повернул голову, но я метнулась за спину высокого мужчины, не заметив поначалу, что на меня внимательно смотрит какой-то «разукрашенный» татуировками парень. Однако, проходя мимо него, стоящего у стены с бокалом, на дне которого плескался янтарный напиток, я притормозила, потому что он вдруг сказал:

— Напрасно ты так.

Я вздрогнула от этих слов, сама не понимая, почему эта ситуация настолько сильно пугает меня. Ведь ко мне даже никто не прикоснулся, но после того, как Стайлс, образно говоря, зажал меня в коридоре, я отчаянно захотела принять душ. Что-то слишком недопустимое проскальзывало в его взгляде. Мне тогда сделалось дурно, будто меня раздели и вынудили продефилировать перед толпой мужчин. Но этот брюнет с выбритыми висками и длинной челкой, с яркими синими глазами, колечком в левой ноздре и в каком-то несуразно откровенном наряде не напугал меня так, как Стайлс. Однако доверия совсем не вызывал.

— О чем ты? — не поняла я, все еще озираясь по сторонам, но Стайлс скрылся из виду.

— Я о том, что ты позвонила в полицию. Только хуже сделала, — и парень, не отрывая взгляда от моего лица, хмыкнул, отпил из стакана виски и добавил: — Твоя подружка сама виновата.

— Что она сделала? — нахмурилась я.

Парень передернул плечами, отводя взгляд, и уставился куда-то позади меня.

— А вот и копы подтянулись, — рассмеялся он и снова посмотрел мне в глаза. — Ты что фамилию Гарри не назвала? — Я молча отвернулась. — Сообразительная.

Действительно, к барной стойке приблизились два офицера, и я торопливо направилась к ним, проскакивая мимо толпящихся людей.

— …вот она, — услышала я обрывок фразы баристы и поймала его презрительный взгляд.

— Мисс, что стряслось? — ко мне подошел высокий темнокожий офицер и чуточку наклонился вперед, видимо, проверяя, не пьяна ли я.

— Я прошу вас, помогите мне вытащить подругу из неприятностей.

— Конечно, мисс. Где она и какие неприятности вы имеете в виду? — Офицеры пошли вслед за мной в сторону злосчастной синей занавески, а я, тем временем, рассказывала о случившемся, сбиваясь и дрожа от нервного напряжения. Должного ликования в моем голосе не было, я боялась, что у меня будут большие проблемы из-за этих богатеньких идиотов:

— Я приехала сюда позже. Подруга приготовила мне сюрприз ко дню рождения. Но моя мать простудилась и попала в больницу, поэтому я задержалась… Тот парень, он отнял у Хейли телефон… Я приехала…

Занавеска отдернулась властной рукой одного из офицеров, и нашим глазам предстала следующая картина: Стайлс сидел на диване, двое незнакомых мне парней устроились рядом с ним. На втором диванчике восседали еще двое молодых людей и одна девушка. Но испугало меня до полусмерти вовсе не то, как равнодушно Стайлс вел себя и спокойно разговаривал с брюнеткой, расслабленно глядя на нее, а вид моей подруги. Хейли была почти ни жива ни мертва от алкоголя. Она полулежа развалилась слева от Гарри и что-то бормотала, при этом хихикая. Не веря своим глазам, я буквально онемела от увиденного и перевела взгляд с подруги на Стайлса. Тот повернулся к нам, до этого упорно игнорируя наше присутствие, и непонимающе вскинул брови, спросив у копа, что стоял поближе ко мне:

— Какие-то проблемы, офицер?

Коп занервничал, кинул на меня злобный взгляд и проговорил, наверняка мысленно прощаясь с работой:

— Прошу простить за беспокойство, мистер Стайлс, но вот эта девушка утверждает, что вы к чему-то принудили ее подругу, — и он кивнул в сторону Хейли. — Это она?

Гарри встрепенулся, уставившись на Стоун так, словно только что ее увидел.

— Оу, вы об этом, — хохотнул Стайлс, помогая Хейли встать, но та была невменяемой. — Да все в порядке, офицер. Видимо, здесь какая-то ошибка, потому что с Хейли я знаком очень давно. Мой отец — лучший друг ее отца.

Что за бред? Папаша Стоун был алкоголиком и умер от цирроза печени лет десять назад. Что он несет?

— Сэр, — позвала я дрогнувшим голосом, но, встретившись с темным взглядом Стайлса, невольно кашлянула, прочищая горло, и добавила: — Моя подруга не пьет в таком количестве. Поверьте, я вижу ее в подобном состоянии впервые. Просто этот человек… — все тот же мрачный взгляд, — он запугал ее и притащил сюда.

— Да, как страшный серый волк, — хмыкнул Стайлс, ничуть не смущенный присутствием сотрудников правопорядка, и произнес уже с улыбкой, но решительным тоном: — Офицер, ну мы же с вами понимаем, что этот разговор ни к чему хорошему не приведет. Давайте разойдемся мирно, и я отвезу этих девчонок домой. К ним домой.

— Нет! — рявкнула я, жутко испугавшись, а когда на меня все уставились, и друзья Стайлса, среди которых я только сейчас приметила «татуированного», рассмеялись, мне пришлось взять себя в руки и пройти мимо Гарри, чтобы забрать Хейли.

Он не подвинулся. Как сидел, вытянув ноги, так и остался сидеть, наблюдая за моими попытками поднять Стоун. Она оказалась чертовски тяжелой.

— Мисс, пусть вас отвезут домой, — поддерживая предложение Стайлса, произнес тот самый темнокожий коп, а второй продолжал отмалчиваться. Меня трясло от всего, на что я сегодня насмотрелась: безнаказанность, вседозволенность… Это невероятно.

— Спасибо за помощь, сэр, — отчеканила я почти с издевкой и, тяжело дыша, все же вытащила Хейли из этого места, — я, пожалуй, позвоню ее парню. А ты… — меня так взорвало изнутри от злости, что я не смогла сдержать порыва и обернулась на Стайлса, — тебе лучше испугаться за свою репутацию.

И вновь его друзья разразились громких гоготом, протянув притворно-испуганное «у-у-у», а Стайлс лишь откинулся на спинку дивана, поднося к губам бокал с виски, и я увидела как дрогнули от сдерживаемого смеха его ноздри. Он смотрел на меня. Смотрел до отвратительного пристально. Опять мое тело окутал страх.

Отвернувшись от него, я, спотыкаясь из-за тяжести Хейли и едва удерживая ее руку на своем плече, прошла мимо офицеров, которые продолжили разговор со Стайлсом. Вот только о его поступке не шло и речи. Они трепались о каких-то делах компании Стайлса. Поэтому мне захотелось поскорее унести свои ноги, чтобы стереть этот вечер из памяти навсегда.

Везти Хейли к ней домой и напугать миссис Стоун никак не входило в мои планы. Я вывела подругу на улицу, держа еще и ее пальто, обошла угол здания и бедром прижала почти безвольное тело к стене. Так было удобнее, она хотя бы не падала — уперлась лбом в мое плечо.

Торопливыми, лихорадочными движениями я принялась искать в своем телефоне номер Сэмми. Но тот не отвечал. Вот черт. Привлекать в сложившейся ситуации еще кого-то я не хотела, но выбора не было. А на такси нельзя. Несомненно Хейли заблюет весь салон, и мы заработаем себе лишние проблемы.

Поэтому я позвонила Крэйгу.

— Джонни!

— Какого черта? — возмутился приятель, и я поняла, что он спал. Черт, который час? Парень ответил на мой немой вопрос: — Почти полночь, Джен, ты охренела? Мне завтра на учебу.

— Мне тоже, — отрезала я. — Джон, не откажи в помощи. Прошу тебя, — я вдруг услышала голоса у входа в клуб и, усадив подругу на корточки, осторожно высунулась из-за угла. Все мое тело сковал страх, когда взгляд выхватил высокую фигуру в белой майке. Стайлс курил, озираясь по сторонам, а его приятель, тот самый «панк», громко смеялся, говоря что-то о Хейли. Я слышала их. — Господи… — просипела я в трубку и снова разбудила успевшего задремать Крэйга. — Джонни, забери нас. Мы с Хейли у клуба «Фелисити».

— Что? Что вы там делаете? — раздраженно бросил приятель, но, судя по звукам, уже натягивал штаны — звякнула пряжка его ремня.

Я решила, он должен знать, что я натворила, потому, еще раз выглянув из-за угла, сказала приглушенным голосом и рукой прикрывая губы:

— К нам привязался… к Хейли привязался Стайлс, напоил ее, а я вызвала копов. Мы спрятались от него за клубом. Прошу тебя… Джонни… Мне страшно.

— Твою ж ма-а-ать, — совсем не обнадеживающе протянул Крэйг и добавил: — Если это тот Стайлс, о котором я подумал, значит, ты вообще идиотка. Стойте там, сейчас приеду.

И приятель сбросил вызов.

Прятаться в темноте с полуживой подругой, которая так и не вымолвила ни слова, лишь тыкалась лицом в свои колени, и слышать голос Стайлса было крайне жутко. Я все еще сравнивала происходящее с нелепым триллером, в котором маньяк вот-вот выйдет из-за угла, ухватив тебя за горло, и ты уже никогда не сможешь справиться и вырваться из этих рук.

Возможно, я слишком утрировала, ведь могло быть проще: Стайлс наутро и не вспомнит о наглой девчонке, вызвавшей на «его величество» полицию. Но кто знает, что творится в голове этого человека, если он осмелился отнять у беззащитной девушки телефон, приволочь ее к себе в компанию и напоить до беспамятства. Даже думать не хотелось, каким образом он заставил Хейли так напиться, что при этом ей наговорил, и чем собирался с ней заняться, если бы не появилась я. И вновь неприятная дрожь по телу.

Джонни приехал очень быстро. Выскочил из машины, когда я на пару с подругой вышла из-за угла здания, ухватил ее за талию, почти оторвав от земли, и поволок к машине. Я обернулась на вход и облегченно выдохнула. Парней уже не было. К счастью, Стайлс не увидел, кто за нами приехал. Еще не хватало навлечь неприятности на Джонни.

Все будет хорошо. Этот вечер ничего не значит.

Однако в области груди засел комок страха, грозящий разрастись в нечто большее и ужасающее.


Глава 3. «Всегда есть причины бояться»

Я знаю… знаю. Мой страх не обоснован. Нельзя просто бояться другого человека. Но что если это его собственное представление о самом себе? Что если он сам откровенно считает себя чудовищным? Является ли он тогда таковым? Быть может, он ошибается, ведь, так или иначе, но все, что он показывает окружающим, является отражением его мыслей. Он хочет верить, что в нем есть добро и милосердие, но черное отчаяние гложет его сердце, и оно темнеет.

Глаза. Они отражают все. Он может прятать это глубоко внутри, но не всегда получается. Он смотрит на меня так, как если бы любил и ненавидел одновременно. Это мучает меня. Пугает. Я закрываюсь в себе.

И эта чертова татуировка. Зачем я набила ее тогда? Глупо. Человека уже нет, а след на теле оставлен. Словно клеймо.

Я не могу не думать о прошлом. Я все еще помню, как теплые губы шептали мне в последний раз — я не знала, что в последний: «Детка, я скоро вернусь. Обещаю…».

Он обещал. Почему не вернулся?

Теперь слева, внизу моей грудной клетки красуется маленькая черная бабочка, а под ней надпись: «Я помню тебя, Зейн».

Но сейчас на меня смотрят ревностным взглядом вовсе не карие глаза моего любимого человека. Эти глаза, они полны боли, страдания, но и презрения к окружающим. Будто говорят мне: «Я плевать хотел на твои воспоминания, убери эту гребанную татуировку».

Как мне вынести такой взгляд? Я не справляюсь с ним. Он слишком силен. Не подпускает к себе. Мучает. Отпускает. Возвращает назад. Вновь гонит прочь. Это игра. Так не должно быть. Но происходит всегда. Не понимаю. Я его не понимаю. Но вижу насквозь.

Вот его красивые пальцы погружаются в длинные волосы. Он откидывает темные кудри назад; надменно кривит губы, а после переводит взгляд на Луи. Да. Я знаю об этой их «дружбе». Для Гарри нет преград.

Сейчас его глаза цвета малахита устремлены на меня, и его взгляд утверждает, что я принадлежу лишь ему. А потом он отвернется и уйдет с Томлинсоном.

Я не знаю, о чем они говорят, чем занимаются. Но то, как Гарри ловит хитрый прищур голубоглазого приятеля, вынуждает меня ненавидеть Луи лишь сильнее. В этот же миг я презираю и Гарри. Они мне противны. Оба. Потому что нарушают то, что могло бы родиться. Они — друзья. Но не те, которые просто вместе выпьют скотча.

Гарри держит Томлинсона при себе, совсем близко. И мне начинает казаться, что вскоре он подарит меня Луи. От этого холод окутывает все мое сердце и душу. Я боюсь. Я боюсь их обоих.

Но каждый раз внутренний голос твердит мне: «Это ложь. Взгляни. Гарри контролирует Томлинсона. Он держит его на поводке. Как и тебя. Слишком натянул и сдавил, чтобы вы оба задохнулись. Это его боль. Он вас всех держит на поводке».

Не могу больше. Не протяну и суток под его пристальным взглядом. Либо отпускает навсегда, либо пусть убьет. Пусть выстрелит… Ведь я все еще помню страшный огонь его ревности, когда он приставил к моему лбу пистолет. Я смотрела в эти глаза. Он знал, я готова. Но был ли готов он сам?

* * *

Меня смогла бы понять любая девушка, которая хотя бы раз в жизни засыпала, не смыв макияж. Вот эти слипшиеся ресницы, перемазанная тушью наволочка; дико щиплющие глаза; лицо опухшее и чумазое, словно тебя всю ночь таскали под дождем.

Я лежала на правом боку в своей кровати и смотрела в окно, а за спиной тихо сопела Хейли. Проснулась я все с теми же мыслями, с которыми уснула: почему Стайлс так интересовался, как мы попали в клуб? И что за шутка насчет мистера Стоун? Это просто слова, или я чего-то не знаю?

Вообще, можно было бы просто «забить» на случившееся, но, на самом деле, Хейли явно чего-то недоговаривала. Она бы не испугалась Стайлса, не знай о нем больше, чем я. Стоун давно считалась моей сестрой, я сама ее так называла, поэтому с уверенностью могла сказать — из Хейли выходит паршивая лгунья. Однако на этот раз она утаила нечто важное. Я должна была узнать, что именно.

Вздохнув и свесив ноги с кровати, я взглянула на подругу, но та спала почти носом в подушку. Лишь ее дыхание легонько подкидывало прядь волос, упавшую на лицо, и выглядело это очень забавно. Однако смеяться совсем не хотелось. Я настраивала себя на серьезный разговор с подругой, потому не умилялась на нее, спящую и беззащитную.

Рыжая бестия втянула меня в неприятности. Но… но, если подумать, то виновата я сама и, в первую очередь, потому, что попросила себе в подарок вечеринку. И хотя Сэмми Блэк отказал Хейли в организации тусовки в небольшом загородном доме его родителей — она рассказала мне об этом вчера — моя подруга нашла место поинтереснее. Вот только, каким образом Сэм достал «входные» и подарил их нам?

Слишком много вопросов. От этого разболелась голова, потому пришлось, стоя под теплыми струями душа, сделать воду прохладнее. Возникло ощущение, что это не Хейли напилась вчера, а я. Настолько сильно меня ломало. Хотя, я полагала, это еще благодаря безвольному телу Стоун, которое пришлось буквально тащить на себе.

При воспоминании о неудавшемся вечере я вздрогнула. Меня напугало внимание Стайлса. Такому, как он, ничего не стоит напасть в темном переулке, или даже посреди белого дня выхватить из толпы. Я почему-то была уверена, что Стайлс и те его дружки способны и на большее.

Дрожь прошлась по моему телу, но непонятно, отчего конкретно: от неприятных мыслей о Стайлсе, или потому, что вода была слишком холодной.

Приведя себя в порядок, я выбралась из ванны, вытерлась, на голову намотала полотенце и принялась чистить зубы, а после еще несколько минут убирала с лица следы косметики.

Накинув халат, я вышла в комнату, где, свесив руку с края кровати, продолжала спать Хейли. Она выглядела слишком бледной, и я, осторожно приблизившись, принялась пристально ее рассматривать. Мои пальцы легонько отодвинули в сторону непослушные рыжие пряди, и мне удалось внимательно разглядеть лицо Хейли, ее шею и руки. Конечно, проснись она сейчас, то, вероятно, рявкнула бы на меня что-то обвиняющее, потому как мои действия были слегка идиотскими, но я хотела убедиться, что на случай проблем со Стайлсом, у Стоун будут доказательства его виновности.

Мои худшие подозрения подтвердились: Хейли отбивалась. Значит этот подонок… ударил ее?

Непохоже. На лице Стоун не оказалось ссадин или синяков. Зато следы на ее тонких бледных запястьях говорили как раз о жестокости богатенькой сволочи. У меня даже сомнений не возникало в том, что это именно он причинил моей подруге боль. Однако я учитывала еще и тот факт, что у Хейли слишком тонкая кожа, потому на ней всегда видны следы любых неосторожных прикосновений. И все же эти синяки отливали фиолетовым, что значило — руки Хейли сильно сжимали.

Закусив от страха губу, я с громким усталым вздохом упала в кресло у стены, и прикрыла глаза.

Неужели ее… неужели изнасиловали?

С настойчивостью маньяка я принялась прокручивать момент своего появления в темно-синей кабинке. Что я тогда увидела? Самодовольного Стайлса и пьяную Хейли. Остальной мир на тот момент не существовал. Моя неприязнь к Стайлсу. Мой страх за подругу. И все. Но она не выглядела потрепанной, и ее макияж не был размазан. Я точно помнила алую помаду на ее губах. Ни один парень, если он не помешанный психопат, не смог бы настолько ровно обвести контур губ, если бы до этого растер помаду по лицу девушки. Да, окей, смог бы, если он — визажист. Но не думаю, что это и есть профессия или хобби Стайлса.

Я просто пыталась обдумать все нюансы. И то, как выглядела Стоун в клубе, все же принесло мне облегчение, несмотря на ее ужасное состояние. Зато она в порядке и над ней не надругались.

— О-о-о… — раздался измученный голос Стоун, и я открыла глаза. — Боже… что… со мной…

Я присела на край кровати, всматриваясь в лицо подруги, и произнесла твердым голосом:

— Хейли, как ты? Я сейчас принесу тебе средство от похмелья, только скажи, тебя не стошнит в моей постели?

— Нет…

Это все, что она смогла выдохнуть.

Я, как и сказала, отыскала в аптечке, что лежала в шкафчике ванной комнаты, таблетку, сходила на кухню и, разведя ее в стакане воды, поспешно вернулась в спальню.

Хейли пила, разливая шипящую воду по груди, а я терпеливо ждала, когда подруга чуточку придет в себя. При этом мой взгляд периодически устремлялся на часы.

— Ты сможешь сегодня пойти в университет? — спросила я, когда Стоун, наконец, допила воду и с грохотом поставила стакан на тумбочку, едва не сбросив часы на пол. — Мы уже пропускаем первый час занятий.

— Ты издеваешься, да? — прохрипела моя подруга, снова пряча лицо в подушке.

— Окей, как хочешь. У меня хотя бы есть уважительная причина прогулять, а вот что скажешь ты? — я потормошила Стоун, мне буквально не терпелось узнать насчет вчерашнего, потому я произнесла: — Хейли, как давно ты знакома с Гарри Стайлсом?

Я заметила это — ее дрогнувшие плечи и напрягшееся тело. Он понимала, что я что-то заподозрила. Подруга пошевелилась, устало вздохнула и перекатилась на спину, уставившись в потолок. Я, присев на кровать у нее в ногах, ждала ответа. Но Стоун молчала достаточно долго, так что я успела расстроиться, встать и направиться в сторону кухни.

— Подожди, Джен, — окликнула меня Хейли. Я обернулась, скрестив руки на груди и говоря:

— Знаешь, эти твои секреты ни к чему хорошему не приведут. Я очень надеюсь, что Стайлс сегодня о нас и не вспомнит, потому что в противном случае мы ничего на него не имеем. Синяки на твоих руках — глупость. Это в полиции не сойдет за доказательство. Единственное, что мне нужно, Хейли, это твое объяснение, откуда у Сэмми такие связи, что он смог достать билеты? И почему мне один из дружков Стайлса сказал, что ты сама виновата?

И вновь Стоун вздохнула, затем осторожно подтянулась вверх, приняла сидячее положение и проговорила, не глядя мне в глаза:

— Стайлс… он сказал мне вчера неприятную вещь о моем отце. — Я застыла от неожиданности. Неужели он не лгал? Подруга перевела на меня взгляд, полный сожаления. — Джен, мой отец работал на мистера Стайлса-старшего. Умер он вовсе не от цирроза. Правда это просто мои догадки. Но, ты же знаешь, маме назвали именно эту причину. Теперь я сомневаюсь в правдивости диагноза. — Хейли подтянула ноги к груди и обхватила их руками. — Гарри пристал ко мне, потому что узнал меня. Папа всегда носил мое фото при себе. Ты и сама не раз отмечала, что я не слишком-то изменилась за десять лет. — Это было правдой. Внешность Хейли казалась немного детской, что невероятно умиляло меня, и все, что в ней изменилось за годы, так это фигура, став более женственной, и скулы чуточку заметней выделились на лице. — Стайлс спросил мою фамилию, и я назвала, подумала, отвяжется. Но он еще больше заинтересовался. Потом расспросил, что я делаю в клубе одна, почему одна, кого жду и все такое. Но…

Стоун подозрительно сжалась, уткнувшись лбом в колени.

— Что, Хейли? Что еще он сказал? — не удержалась я от вопроса.

Подруга сидела по-прежнему молча. Я потопталась на месте и ушла на кухню, зная, что Хейли соберется с мыслями и сама все расскажет. Так и произошло. Когда я уже готовила яичницу, она пришла, уселась за стол, устало потирая ладонями умытое лицо, и ее голос прозвучал приглушенно:

— Джен, я не знаю, во что мы ввязались, но, кажется, Стайлс… Кажется, он знал Зейна.

Я так громыхнула сковородкой по столешнице, когда обернулась положить в тарелку подруги ее порцию яичницы, что мы обе замерли: я — глядя в пол; Стоун — на меня. Руки задрожали, и я вовсе не собиралась кричать, но вдруг проорала:

— Какого черта? Какого черта ты несешь? Откуда он может знать Зейна?

Подруга вскочила, ринулась ко мне и обхватила мои плечи руками.

— Прости. Я правда виновата перед тобой. Стайлс отстал бы, не скажи я ему, что сейчас приедет моя подруга со своим парнем. — Я слушала, таращась в стену позади Хейли, до боли стиснув челюсти. — Он рассмеялся и спросил, кто ее… кто твой парень. Я ответила: «Зейн Малик»… — и шепотом, — прости меня, Хейли. Прости… Откуда мне было знать, что они знакомы?

— Были знакомы, — отрезала я, отодвигая от себя подругу.

Мне нужно подумать. Я должна непременно скрыться с глаз Стоун, чтобы привести мысли в порядок, потому я бросила, разворачиваясь:

— Позавтракай и отдыхай. Я поеду на учебу. — И за мной захлопнулась дверь в ванную.

Повернув вентиль крана, я опустилась на кафель, спиной опираясь о стену, и погрузилась в прошлое. Туда, куда не возвращалась три года…

Именно тогда, теплым летним вечером, когда мы с Зейном расслабленно валялись на диване, хихикая над комедийным фильмом и поедая чипсы, раздался звонок на сотовый парня. Он не отошел в сторону, не стал скрываться, а просто, перебирая пальцами мои волосы, пока я лежала на его плече, ответил на звонок. Он сказал всего пару фраз, и после я дико жалела, что не услышала ни слова его собеседника: «Привет. Да… Серьезно? Нет… — Зейн покосился на меня, как бы извиняясь, — нет, я один. Хорошо, скоро буду».

Я расстроенно поднялась, а парень перехватил меня, потянув назад, обнял и проговорил:

— Прости. Я знаю, тебе обидно, что я постоянно срываюсь с места. Мне жаль, — я все же выбралась из его рук, — Джен, мне правда жаль. — Зейн коснулся моей щеки, тоже присев рядом. — Детка, посмотри на меня. — Я повернулась к нему. Его темно-карие глаза смотрели на меня как-то слишком пристально, слишком упрямо. — Доверься мне, Дженни.

— Зейн, — сказала я, потянувшись к парню, и обхватила его лицо ладонями, коротко целуя и после утыкаясь лбом в его лоб, — почему ты скрываешь наши отношения? Ты всегда прячешь меня. Что происходит, Зейн?

Парень отодвинулся, потер глаза пальцами и, наклонившись вперед, уперся локтями в колени. Он подумал немного, а после посмотрел на меня и сказал так четко, так уверенно, что мне сделалось не по себе: «Я люблю тебя, Дженни… Все мои дела когда-нибудь закончатся… — и уже совсем тихо, — детка, я скоро вернусь. Обещаю».

Это был последний раз, когда я видела своего парня живым…

Стук в дверь ванной прервал размышления, и я только потом сообразила, что все мое лицо мокрое от слез. Вскочив и умывшись, я закрутила вентиль, постояла немного в нерешительности и вышла к Хейли, которая сидела на кровати, нервно теребя пальцами уголок одеяла.

— Кажется, Сэмми втянут в эту компанию, — словно гром среди ясного неба прозвучали слова подруги, и я ошеломленно переспросила:

— Что? С чего ты взяла?

— Стайлс говорил и о нем тоже. Он, вообще, говорил так, будто знает в этом городе каждого. Мне не по себе, Джен, — вскинула на меня мутноватые после вчерашнего глаза Стоун. — Я так огрызалась Стайлсу, что спровоцировала его. Он напугал меня до смерти, Дженни. Вынудил залпом выпить несколько порций виски. Ты же знаешь, что я не пью крепкие напитки, меня сбило с ног моментально, после сунул в мои губы сигарету, но она была какой-то странной на вкус… То есть… я ведь знаю, какой привкус у табачных изделий, пробовала курить. Но это было другое…

Я все поняла и просто кивнула, присаживаясь рядом с Хейли.

— Не переживай насчет этого. Мы выбрались оттуда и отлично. Давай забудем обо всем.

Стоун опустила голову на мое плечо, и так мы просидели минут десять, погрузившись в задумчивость, пока я не встрепенулась от телефонного звонка. Это была мать Хейли. Подруга схватила мою сумочку, вынула айфон и ответила.

Я, тем временем, принялась быстро собираться на учебу. Мне все же не хотелось пропускать лекции. Хотя бы на несколько часов схожу. После поеду в больницу к маме.

Звонкий голос подруги все еще доносился из-за тонкой стенки, а я успела одеться, немного подкраситься, и, когда Хейли вышла в коридор, я уже обувалась. Стоун застегивала сережки и смотрела на меня, над чем-то размышляя, а после сказала:

— Спасибо, что забрала телефон у этого придурка. Я бы его убила, разбей он мой айфон.

Вообще, все эти навороченные и дорогие вещи Стоун были ее собственной заслугой. Мы вместе подрабатывали в ресторане итальянской кухни «Чао! Пицца и паста». Там каждые почти выходные проводили небольшие банкеты, и это неплохо оплачивалось. За вечер мы могли заработать приличную сумму, потому что, как правило, в этом месте организовывались мероприятия для состоятельных людей. Еще огромным плюсом было то, что мы обе жили недалеко от ресторана. В общем-то, мне нужно было всего лишь пересечь улицу.

Я знала, что в эту субботу запланирован банкет, заказанный владельцем сети магазинов одежды. Значит, будут неплохие «чаевые», помимо основной оплаты рабочих часов.

Распрощавшись с Хейли, я пошутила насчет ее «убила бы», сказав, что мне хотелось бы посмотреть на это, и покинула квартиру.

Остаток дня проходил по намеченному плану: утренний кофе по пути на остановку; четыре часа на лекциях; минут сорок в библиотеке университета. После этого, вспомнив о том, что не обедала сегодня, собственно, как и не завтракала, я пересекла территорию кампуса и быстро пошагала в сторону парка. Неподалеку от него было небольшое кафе, туда я и пошла.

Ела, почти не замечая и не понимая, что именно жую, настолько меня унесло далеко в мыслях. К тому же сегодня не было Сэма. Вся эта ситуация слишком волновала и пугала меня. Хотя вернее сказать, напрягала. Для страха пока не было особых причин.

Около четырех часов я позвонила матери, спросив, что ей привезти, но мама сказала, чтобы я приехала завтра, потому что сегодня у нее нет сил меня дожидаться. В целом, ее голос был бодрым, и мама много шутила. После призналась, что ее «накачивают» лекарствами, и она постоянно хочет спать. Поговорив еще немного, мы распрощались, и я покинула кафе.

Именно в тот момент, когда я направилась в сторону автобусной остановки, намереваясь вернуться в Челси, кто-то громко посигналил мне, и я, резко оглянувшись на «шутника», увидела знакомую темно-синюю машину Сэма. Он махнул мне рукой, призывая сесть к нему, и я побежала к приятелю, мысленно радуясь, что не придется тащиться на общественном транспорте.

— Привет, — запыхавшись, сказала я, когда уселась на сиденье рядом с водительским. — Ты как? Не видела тебя сегодня в университете.

Блэк, увлеченный дорогой, осторожно выкатил автомобиль на проезжую часть, мягко вливаясь в поток, и только после этого коротко взглянул на меня, отвечая:

— Я искал тебя.

— Эм… Что? Зачем? — не увидела я логики в его словах: каким образом отсутствие Сэмми на занятиях связано со мной?

— Меня попросили. — Вот тут я похолодела, ощутив неприятное удушье.

Вдохнув поглубже, я выдавила:

— Да? И кто же?

Блэк вырулил на мост, поэтому теперь он мог свободнее общаться со мной, не слишком пристально следя за дорогой, поскольку тут машин оказалось намного меньше, чем на улицах Бостона.

Ветровое стекло покрыла мелкая россыпь дождевых капель; заработали стеклоочистительные щетки. В салоне несколько минут висело молчание, и Сэм включил радио.

— Мы звонили тебе вчера…

— Я знаю, — перебил угрюмый и напряженный Сэмюель, стискивая пальцами руль, а после, еще немного подумав, он добавил: — Там сумка Хейли. Отдашь ей, — приятель кивнул головой, указывая на заднее сиденье. — Я поэтому тебя искал. Стайлс, — я невольно вскинула глаза на Сэма, — Гарри просил передать тебе… кхм… огромный привет.

Что? Зачем он…

— Сэмми, как ты связан с этой жуткой компанией? — раздражаясь, выпалила я. — Почему ты не отвечал вчера? Твоя девушка была в беде. Ты… ты вообще понимаешь, что могло случиться?

— Ничего. Успокойся. Не надо орать и драматизировать, окей, Дженни? — зло рявкнул Блэк, исподлобья таращась прямо перед собой. Его темные карие глаза следили за дорогой, не глядя на меня, а я очень хотела разобраться во всем, не понимая, какого черта вчерашнее не осталось вчера, а упрямо прорывается в сегодня.

— Хорошо, — процедила я, стиснув зубы, — обойдемся без драм. Но, знай, Сэмми, случись со мной или с Хейли что-то плохое, я вас всех «сдам» копам.

Я заметила, как на лбу приятеля блеснула испарина, и меня осенило: он боится Стайлса. Он боится всей этой тусовки. Ладно. Хорошо. Я все поняла.

— Спасибо, что забрал сумочку, — сухо отрезала я и отвернулась, а когда уже успела погрузиться в свои мысли, услышала сдавленный голос парня:

— Дженни, только не делай глупостей, — почти мольба, — прошу тебя, не глупи. Не пытайся уехать, спрятаться. Ладно? Не провоцируй его. Думаю, скоро его интерес пропадет, и он отвяжется. Просто… черт… просто Хейли — дура! — Я вздрогнула, потому что эти слова Блэк выкрикнул, ударив по рулю. Я посмотрела на Сэма и поймала его расстроенный взгляд. — Ну на черта она сказала про Зейна?

И снова этот нож мне под грудь, будто все вокруг решили поиздеваться над моим прошлым, которое я берегла, как самую дорогую вещь.

— Сэм, ответь, — почти срываясь, протянула я, — какое отношение Зейн имеет к Стайлсу? Что происходит?

Блэк покачал головой, открыто поглядев на меня и честно признаваясь:

— Я не знаю, Джен. Мне такое не рассказывают. Я всего лишь езжу с ними на сделки. Сам не пойму, какого черта Гарри таскает меня. Но наверняка все из-за той глупости… Помнишь, с игровыми автоматами?

Да, я помнила. Все об этом знали. Сэма около месяца назад едва не исключили из университета, потому что он проиграл все свои сбережения в клубе и попытался подработать, «толкая» студентам какие-то таблетки. Где он их взял, парень так и не признался. Но я уже догадывалась, что Сэмми нарвался не на ту компанию. В итоге, к всеобщему изумлению, кто-то покрыл дела Блэка, и полиция, взявшая было парня под свой надзор, вдруг словно забыла о нем. Все наладилось в течении нескольких дней. Мы с Хейли так и не сообразили, что конкретно случилось. Но теперь, когда Блэк напомнил о том случае, я поняла: Гарри утряс дела Сэмми, а взамен сделал его своей «ручной зверушкой».

— Это «латиносы» подсунули мне свой товар, чтобы я распространил его, — просачиваясь в мои мысли, пояснил приятель, — но мне не повезло. А, может, напротив, очень даже повезло. Ведь я сейчас здесь, а не за решеткой.

— Ты еще хуже, чем за решеткой, — отчеканила я, снова отворачиваясь. — Будто не ясно, к чему это может привести.

— Дженни, я лишь пытаюсь не втянуть вас в неприятности. Сейчас он позвонит, и я сообщу ему, что ты польщена и передала слова благодарности взамен на его внимание.

Пораженная страхом Сэма, я резко мотнула головой.

— Нет. Даже не думай поощрять его. Не надо, Сэмми. Он просто зажравшийся подонок, ничего не передавай ему. Не смей.

За разговорами я не заметила, как мы подъехали к моему дому. Сэмюель заглушил двигатель, повернулся назад, потянувшись, и отдал мне сумку Хейли.

— Берегите себя. Обе. Ладно? — проигнорировал он мой ответ, но тут же добавил: — Ты права, не стоит говорить Стайлсу, что ты благодарила его.

Я даже улыбнулась приятелю, но Сэм вдруг отрезал:

— Потому что Гарри просто не поверит в это. Мне жаль, Джен.

Ему жаль? Черт, ему жаль, что вокруг царит какая-то несусветная ерунда? Не думаю. Ведь шкура Сэмми спасена. Хотя это спасение все еще сомнительно.

— И, Джен, — позвал меня Блэк, как только я выскочила под дождь. — Уверен, теперь он знает о тебе все. Я серьезно, будь осторожна.

Дверца захлопнулась. Машина плавно укатила. Я несколько минут стояла на тротуаре, переваривая услышанное. То есть… он может прямо сейчас сидеть в моей гостиной, дожидаясь меня?

Я вскинула глаза вверх, отыскивая свои окна. В них не горел свет, но от этого стало трижды страшнее.

Вот теперь страх охватил все мое существо, даже показалось, что на меня кто-то смотрит. Я поежилась, озираясь по сторонам, и суетливо ринулась к дому.

А дождь лишь усилился, каплями звеня по лужам, где отражалось свинцовое небо.

Я должна спрятаться.


Глава 4. «А если бы мы не встретились?»

Страх и есть страх, неважно реальна угроза или нет. Независимо от источника он грызёт сердце и заставляет тело сжиматься в комок. Поэтому и победа над страхом всегда победа.

Луис Ривера. «Есть только те, кто сражается» ©

Иногда я слишком сильно нуждалась в физических нагрузках, чтобы выгнать из себя все напряжение. Потому на этой неделе успела четыре раза посетить спортивный зал. Однако все это сказалось на моем самочувствии, и уже днем в субботу я поняла, что не имею представления, как выйти на работу. Мышцы ног ныли, а руки дрожали так, словно я разучилась ими управлять.

Хейли веселилась над моим внешним видом, заскочив за мной перед тем, как отправиться на работу. Я упрямствовала и уговаривала ее справиться без меня. Но нет, она не поддавалась. Подруга была не менее упрямой, даже больше, чем я, потому спустя полчаса мы обе покинули квартиру.

Мысли в моей голове были четко разложены по полочкам, и одни из них относились к удачно прошедшей неделе, без эксцессов и приключений, а другие — к маме. Она поправилась. Ей стало лучше. Это значило, что дело идет к операции. Меня радовало такое положение вещей, поэтому я даже почувствовала радость и некоторый душевный подъем.

— Кстати, если хочешь, — хитро сверкнула голубыми глазами Хейли, она видела меня насквозь, — сегодня можем потусоваться у Джонни. Звонила Джастини, сказала, что Крэйг не собирается закатывать вечеринку, но будет не против, если мы все соберемся нашей тесной компанией у него. Ну, как думаешь, мы с тобой можем пойти?

Я вроде бы даже согласилась, мысленно убеждая себя, что все будет хорошо, однако качнула головой, вслух говоря:

— Не знаю, Хейли, как-то я не очень…

— Брось, Джен, мы даже твой день рождения нормально не отметили. Вот она — отличная возможность.

В некоторой степени подруга была права, но меня мучили сомнения, поэтому я все же отказалась. Хотя была убеждена, что Стоун наверняка уговорит меня. Ну, в общем-то, если я не хотела, то бесполезно было даже пытаться затащить меня куда-либо. Но мое сопротивление на этот раз оказалось слабым, потому я чувствовала — все равно потащусь за Хейли. К тому же мне совсем не нравилась перспектива оставить ее одну. После того, что рассказал Сэм, которого потом мы видели на занятиях лишь раз, я жутко боялась за Хейли. Ведь никому неизвестно, что там вздумается тусовке Стайлса и самому Гарри в отношении личной жизни Блэка. Что если Стайлс скажет привезти Стоун на какую-нибудь встречу? Я очень волновалась на этот счет.

Вечером, примерно часов в одиннадцать, банкиры, владельцы разных фирм и сам виновник торжества, наконец, начали расходиться. Мы с Хейли, двумя другими официантками и баристой принялись понемногу убирать со столов. Я в этот вечер не обслуживала основной зал, меня поставили на малый, туда, где был бар. Там я и таскалась от столика к столику, обслуживая простых посетителей. Однако настроение упало до нижней отметки, когда уже ближе к закрытию, в бар ввалилась небольшая компания парней.

Я как раз была на кухне, уже расслаблено потягивая кофе, болтая с поварами и Хейли. Та, осчастливленная заработком не меньше моего, подмигивала мне и все напоминала о тусовке у Джонни.

— Джен, мигом в зал! Посетители! — ворвался на кухню Энтони, наш бариста.

— Как? До закрытия всего пятнадцать минут, — возмутилась повар. — Мог бы не впускать, мы еще от банкета не отошли.

— Помалкивай, Женевьев, — и наша милая француженка притихла, но все знали, что она недолюбливает Тони, а тот перевел взгляд на меня и повторил: — Давай, живо в зал. Последний заказ на сегодня, — и поощрительно добавил: — Шестьдесят процентов «чаевых» твои.

Сработало. Мне хотелось купить новые ботинки на зиму, потому я согласно кивнула — все равно пошла бы и без обещания Тони — и устало вывалилась в коридор.

— Джен, — выскочила следом за мной Хейли и, понизив голос, проговорила: — Я рассталась с Сэмом. Прошу тебя, давай повеселимся сегодня. Ты же понимаешь, что там мы будем в безопасности.

Похоже, на моем лице все это время было написано больше, чем я хотела показать подруге.

— Окей, но давай потом обсудим. Меня ждут.

Сверкнув белозубой улыбкой моя рыжеволосая бестия вернулась на кухню, а я поплелась в малый зал. Мне прекрасно было известно, что Стоун не захочет рассказывать о самом расставании, но, думаю, мы обе понимали его причины.

Бросив мимолетный взгляд на устроившихся за дальним столиком парней, я сходу отметила их модную одежду. Волей-неволей привыкаешь отличать посетителей попроще от состоятельных. Так вот эти относились ко второму типу.

— Они уже взяли меню, — проговорил Тони и добавил: — Улыбайся, Дженни, вероятно, они оставят хороший «чай».

Сделав звук погромче, отчего по залу полилась заводная рок-н-рольная мелодия, бариста отправил меня к посетителям. Я, прихватив блокнот и шариковую ручку, послушно пошагала к парням. Они громко разговаривали и смеялись. Пока шла, ни одного из них не узнала, но, приблизившись, остолбенела, потому что встретила взгляд синих глаз татуированного парня. В один миг захотелось уволиться из этого места, убежать и, вообще, улететь на другую планету. Сегодня приятель Стайлса был одет приличнее, чем в клубе: на нем красовалась черная толстовка с капюшоном и каким-то белым принтом на груди, но эта одежда все равно не скрывала тату на его шее.

Притихшие парни, все четверо, смотрели на меня, посмеиваясь и переглядываясь, а я никак не могла прийти в себя и повернуться к столику лицом — так и продолжала таращиться на синеглазого, стоя ко всем боком.

— Что будете заказывать? — наконец, ожила я, повернулась, но так и не подняла глаз на остальных, уткнувшись взглядом в меню, лежащее в развернутом виде на столе.

— Добрый вечер, Дженни.

Я на долю секунды зажмурилась, мысленно ненавидя этот голос, потому что сразу его узнала, а после открыла глаза и смело, насколько могла смело, посмотрела на Стайлса, сидящего с краю. Я стояла совсем рядом, ближе, чем могла подумать до этого. Страх сковал мои конечности, а пальцы, сжимающие ручку, побелели. Гарри смотрел на меня с легкой улыбкой. Но его глаза оставались серьезными и вполне адекватными; он не казался таким чокнутым, как прошлый раз. Но все равно в нем чувствовалась сила, которой я избегала в людях, всегда избегала, потому что ненавидела подчиняться этой силе. Хотя вполне была на это способна. Боже, именно потому и старалась избегать. Все просто, очевидно: не попадайся на крючок — не поймают.

— Похоже, она очень рада тебя видеть, Гарри, — хохотнул «татуированный», и я, моргнув, оторвала взгляд от лица Стайлса.

— Добрый вечер, — вырвалось у меня, — я вынуждена предупредить вас, мы закрываемся через десять минут. Что будете заказывать?

Парни вновь переглянулись, смеясь, а Стайлс так и не свел с меня цепкого взгляда. Я постаралась не показывать, как мне страшно от его внимания, но руки дрожали, когда я записывала под диктовку синеглазого парня: три пива и двойная порция виски со льдом. Мне пришлось записать, иначе мозг просто не сохранил бы эту информацию. Его будто отключили. Отвратительное чувство беспомощности…

Понятно, кому предназначался скотч. Я кивнула, в который раз сглотнув, и подумала, что сегодня уж точно поеду к Джонни и, без сомнений, выпью. Мне было не по себе. Будто все это чей-то план.

«Уверен, теперь он знает о тебе все», — вспомнились слова Сэмми. Неужели это правда?

Я молчала, пока Тони наливал пиво и виски, после так же в оцепенении отнесла заказ за столик парней, наклонилась поставить перед ними напитки и едва не умерла от сверлящего взгляда Стайлса, под которым вспыхнули щеки. Гарри сидел, положив руки на стол, сцепив пальцы, в то время, как справа синеглазый отклонился назад, не мешая мне. Но нет, Стайлс не шелохнулся.

Что за идиот? «Отличное» воспитание.

Я вроде даже немного расслабилась, подумав, что парень просто запугивает меня, но, как только собралась уйти, его пальцы неожиданно и резко сомкнулись на моем запястье. Мне пришлось уставиться на него, в другой руке сжимая поднос, на всякий случай сжимая его посильнее. Боже, будто я осмелилась бы ударить Стайлса. Я дрожала. Ничего не могла с собой поделать.

— Может, отпустишь? — процедила я сквозь зубы.

Неприятнее всего было то, что нас окружали люди. Я имею в виду компанию Стайлса. Все его друзья смотрели на нас и мерзко хихикали. Темные брови Гарри сошлись на переносице — вероятно, ему не понравился мой тон. Но я плевать на это хотела, мне просто были неприятны его прикосновения.

— Подвезти тебя домой, Джен? — спросил Стайлс спокойно, но руку так и не отпустил.

— Вези сразу к себе! — загоготал «татуированный».

— Энди, заткнись, — тоже смеясь, проговорил совершенно незнакомый мне голубоглазый паренек, очень даже милый с виду, с мягким голосом и приятной улыбкой.

«Энди», — зафиксировал мой мозг имя «татуированного». Но это всегда так: бессмысленная информация легко откладывается в голове, а то, что нужно — нет. В острой ситуации все детали бросаются в глаза. Это факт.

Тем временем, моя кисть онемела от сильной хватки, и внезапно, когда я дернулась, не имея никаких шансов освободиться, с моих губ сорвался истеричный возглас, пронесшийся по всему небольшому залу:

— Ты последний, к кому я подойду хотя бы на милю! Убери свои руки! Мне больно!

«О боже! Боже! Я сказала это? Я сказала это вслух? Не могу поверить!».

Как во сне я таращилась в покрывшиеся темной дымкой до этого яркие глаза Стайлса и не знала, что теперь делать. Он не отпустил. Парни умолкли, ошеломленные моей грубостью, а за спиной чертыхнулся Тони.

— Джен, — ко мне подбежала Хейли, но и тогда взгляд помрачневшего, едва сдерживающего себя Стайлса не оторвался от моего лица. — Дженни, что такое? Эй, Гарри, отпусти ее, — и подруга забормотала, максимально понизив голос: — Послушай, нам не нужны неприятности, окей? Просто отпусти Джен, и мы тихо уйдем. Гарри? Ты слышишь меня? Гарри?!

Еще никто и никогда не смотрел мне в глаза так долго и с таким презрением, с дикой необузданной злостью.

Его ладонь, наконец, разжалась, и я ощутила покалывание в кончиках пальцев, когда кровь хлынула по венам. Сердце ухнуло вниз, и я стремглав выскочила из зала, игнорируя окликавшего меня Энтони.

Только в уборной, умывшись и попив прямо из-под крана холодной воды, я смогла прийти в себя. Меня так колотило, что я саму себя не узнавала. Черт подери, что это вообще было? Что за наглость? Господи, он меня пугает. Абсолютно ненормальный…

— Джен! — воскликнула Стоун, отыскав меня, и прикрыла за собой дверь. — Что он хотел?

Я покачала головой, как бы говоря: «Не знаю», и опустила глаза. Губы дрожали, и я не переставала их нервно сжимать.

— Хейли… — прохрипела я, едва не плача. — Что такое? Хейли, что ему нужно от меня?

Подруга просто обхватила мои плечи, а в моей голове продолжали пульсировать собственные слова, и тишина, повисшая после. Парни не смеялись. Значит я совершила страшную ошибку.

— Давай поскорее покончим с делами, — попросила я тихо и обошла Стоун, чтобы не слышать и в ее репликах страха.

Убрались мы без происшествий, но «стукач» Тони успел доложить боссу, как невежливо я поступила с посетителями, а когда он еще и фамилию одного из них назвал…

В общем, спустя двадцать минут, уже после закрытия ресторана, сам босс явился собственное персоной, чтобы уничтожить меня своим гневом. Я выслушивала его претензии в подсобке, которая была гардеробной для персонала, и почти ничего не запоминала, поскольку не переставала думать о ярости Стайлса. Внутренний голос шептал мне, что этот парень все так не оставит. По сути, я его унизила перед друзьями. Как-никак, он у них лидер. Это очевидно. То, как парни умолкли, было прямым тому доказательством. Но вот, кстати, один момент мне все же бросился в глаза: тот светлоглазый шатен, что сидел слева от Гарри, искренне ухмылялся, словно потешаясь над ним. Значило ли это, что он совсем не боится своего приятеля? Наверняка они — лучшие друзья…

— Я вышвырну тебя, Джен, если ты немедленно не ответишь на вопрос! — разорвал вакуум в моей голове пронзительный голос мистера Брауна.

Я моргнула и посмотрела на него. А каким был вопрос?

— Э-э-э… Сэр, я прошу прощения за свой поступок, — и тут я сообразила, что нужно делать. Шагнув к боссу, я потянула вверх рукав своей белой рубашки и обнажила правое запястье, сказав: — Мистер Браун, эти ребята… Тот парень, он схватил меня за руку, вот, взгляните. Я не могла вырваться, мне было больно, сэр. Вот и закричала.

Дальше меня постиг шок, потому что босс неожиданно метнулся к двери, так резко, что полы его свободной клетчатой рубашки взметнулись вверх, открывая взгляду забавный рисунок футболки. Громко захлопнув дверь, мистер Браун приблизился ко мне и процедил в лицо:

— Даже если мистер Стайлс уложит тебя на стол посреди бара, даже если примется раздевать, ты не имеешь права взвизгнуть на него, потому что это мистер Стайлс. Поняла меня?

Я на мгновение подумала, что сплю и вижу страшный сон. Как такое возможно? Это ведь чистейшей воды пресмыкательство. Омерзительно.

— Я спросил, поняла ли ты меня, Дженни? — указательный палец босса застыл перед моим носом.

Кивнула.

— Да, сэр… Да, я все поняла.

Внутри кипела злость, но я упорно ее сдерживала. Ладно, главное не паниковать. Это просто неудачный вечер. Снова. Все будет хорошо. Да, но только если в моей жизни перестанет появляться этот «мистер Стайлс».

— Вот и чудесно, — отмер агрессивно настроенный босс. — Иди домой и даже не думай о том, что случилось. Надеюсь, мистер Стайлс не оставит свой плохой отзыв на сайте.

Что? Отзыв? Здесь посреди зала, на публике, причиняют вред официантке, а ему важны отзывы? Что не так с людьми?

Однако я сама понимала, во мне просто клокочет злость из-за страха перед Стайлсом, но никак не потому, что он коснулся меня. Ведь не ударил и, как выразился босс, не уложил на стол. Он просто задержал меня. Но все равно я не любила, когда ко мне прикасаются. Тем более те, кто жутко злит и пугает. Это противно и унизительно. Контролировать страх сложно. Но если постараться, вполне можно справиться. Вот и я намеревалась справиться с проблемой по имени Гарри Стайлс.

* * *

В трехкомнатной квартире Джонни, вернее, в квартире его родителей, всегда устраивались «семейные» тусовки. Назывались они так лишь потому, что мы действительно собирались своей компанией. Но иногда, когда парням хотелось больше, чем простая вечеринка со старой доброй игрой — «Пинг-понг с пивом», Крэйг приглашал еще парочку сокурсников и несколько девиц легкого поведения.

Именно поэтому, подойдя к пятиэтажному дому, что стоял на берегу реки Челси, я, заметив несколько знакомых подержанных машин, принадлежащих ребятам из нашей группы, тут же притормозила, сказав Хейли:

— Ну уж нет, я не иду.

— Эй, Джен, брось, — захныкала рыжеволосая девушка, уставившись на меня с мольбой во взгляде, — там будет круто. Мы свалим, как только Джонни позволит себе лишнего. Неужели тебе не хочется повеселиться?

— Хейли, ты знаешь, что после «Пивного пинг-понга» никто уже не в силах оставаться приличным. Меня раздражает поведение пьяного Крэйга, — скрестила я руки на груди. — Мне лучше пойти домой и тебе советую сделать то же самое.

Я развернулась было, но, окинув взглядом пустынную улицу, мрачную из-за бледного света фонарей, с влажным после дождя асфальтом и странной темной машиной, припаркованной на углу здания напротив, передумала. Взгляд ненадолго впился в этот черный внедорожник, и я почти физически ощутила страх, а после повернулась к подруге и замерла. Она тоже смотрела на машину и, похоже, знала, кому та принадлежит.

— Хейли, только не говори…

— Да. Это он, — шепнула Стоун, схватила меня под руку и повела за дом, а я, озираясь по сторонам, пролепетала:

— Откуда ты можешь знать его машину? Куда ты меня ведешь?

— Подальше отсюда. Нам ведь не нужно, чтобы Стайлс караулил тебя всю ночь, при этом зная, где живут наши друзья. И… э-э-э… Сэмми сказал, что у него черный внедорожник. Предупреждал о слежке…

— Хейли, — я освободилась из ее рук, когда мы скрылись в переулке, — какого черта мы должны бояться его? Что теперь — постоянно прятаться? Я виновата, и я сама с ним поговорю.

«Не верю в собственную глупость».

— Ты дура? — произнесла Стоун очевидную вещь. — Он наблюдает за тобой, а ты пойдешь к нему?

— Я привыкла проверять то, что меня пугает.

Подруга опять понизила голос, и ее глаза сверкнули в свете фонаря.

— Стайлс пугает тебя слишком серьезно, да?

Я шумно выдохнула, запрокинула голову и посмотрела в темное небо. Хейли и без того понимала, как силен мой страх перед этим парнем. Боюсь представить, что бы я ощутила, напади на меня Гарри по-настоящему. Ведь он действовал психологически. Это пугало сильнее, поскольку мне, как студентке данного направления, было точно известно, до чего можно довести человека, давя на его психику, подталкивая к нервному срыву. Я боялась этого срыва. Что-то тревожило меня. Ведь моя мама была больна, и Стайлс мог запросто воспользоваться этой слабостью, принеся мне ужасные страдания.

— Прости, — качнула головой подруга и вывела меня из-за угла, и так же, как и я, снова кинула взгляд на то место, где стояла машина, но ее уже не было. — Вот черт, это действительно напрягает. Ничего, ты всегда можешь свалить на другой континент, Джен, — хохотнула Стоун. — Слетай к отцу на каникулах. Он обрадуется.

— Дурочка, — ткнула я ее в бок локтем и тихо рассмеялась.

Шутки про моего отца были привычным делом. Меня вовсе не цепляло то, как он поступил со мной, меня злило лишь его нынешнее пренебрежение своими отцовскими обязанностями, потому вот это «слетай к отцу» стало чем-то вроде «мема».

— Джен, — позвала подруга, когда мы все же вошли в дом и уже поднимались в квартиру на третьем этаже, где жил Крэйг, — ты не думала, что могло связывать Зейна со Стайлсом?

Я дернулась, взглянув на Стоун изумленно.

— Нет, — мой сухой ответ и все.

* * *

— О, давай, Хейли, ты сможешь! — орали наперебой пьяные парни, когда моя не выпившая ни одного стакана пива подруга в сотый раз отказалась от участия в игре.

— Да идите вы! — отмахнулась она и снова повернулась к Джастини, а та рассказывала о своем сегодняшнем шоппинге.

Меня мучила зевота. Я устала на работе, а Хейли все нипочем. Она продолжала увлеченно слушать подругу, в то время, как я наблюдала за игрой «Правда или действие» разгоряченных алкоголем девушек. Они с самозабвением раздевались, а парни были рады стараться, и слово «действие» звучало все чаще.

Народу Джонни собрал довольно много, и я понимала, уже наутро у него будет шок, и приятель начнет носиться по квартире, пытаясь привести ее в порядок. Я уже это видела дважды, когда мы с Хейли оставались у Крэйга на ночь.

— Эй, Джен, может ты к нам? — рассмеялся Джонни, как раз поймав мой взгляд. — Давай, детка, мы ждем тебя.

— Нет, спасибо, Джон, что-то совсем не хочется щеголять перед вами с голой задницей, — усмехаясь, ответила я, и парень, взмахнув рукой, мол, ну ты и зануда, отвязался.

Но, видимо, у Крэйга в этот вечер были явные планы привлечь ко мне всеобщее внимание, потому что он вдруг снова позвал меня:

— Кстати, Дженни, как там ваши дела со Стайлсом?

Меня будто ледяной водой обдало. Я ошалело уставилась на друга, поняв, что Джастини и Хейли тоже умолкли.

— Она знает Гарри? — противным голосом проговорила одна из пышногрудых девиц, сидящая рядом с Джонни. На ней была только юбка и лифчик, остальное девушка давно сняла. — И как он тебе? — добавила блондинка, откровенно намекая на оральный секс: двумя пальцами вытерла уголки губ.

«Идиотка», — пронеслось в моей голове.

— Никак, — ответила я спокойно. — Мы незнакомы.

— Я тоже с ним незнакома, зато вот с его…

— Джудит, заткнись! — рассмеялся Крэйг, желая знать явно совсем не то, о чем там начала рассказывать Джудит. — Джен, он больше не объявлялся? Ты так и не объяснила, как вас угораздило…

— Крэйг, отвали, — рявкнула Хейли, — не лезь не в свое дело.

Парень вскинул руки, как бы сдаваясь, и проговорил:

— Окей-окей, понял. Не кипятись, — приятель отвлекся ненадолго на грудь Джудит, а после добавил, взглянув на Стоун: — Просто Сэмми теперь тусуется в команде Стайлса, и я подумал, что вы тоже с ними.

Я вздохнула, отвечая вместо подруги:

— Это глупости, Джонни, сам знаешь, что у нас не всегда есть время на тусовки. Один раз вырвались в нормальный клуб, как тут же… Кхм… неважно…

— Да, — кивнул приятель, задумавшись, а после воскликнул, хлопнув себя по лбу: — О, фак! С днем рождения, Дженни! С прошедшим днем рождения!..

И все, к счастью, отвлеклись от моей скромной персоны, но до этого вяло поддержали Крэйга с его поздравлениями.

После полуночи я не смогла больше находиться в этом месте. Несколько ребят уже перешли к более интимным вещам, и некоторые девчонки пропали с ними на кухне и в спальне. Так что я решила — пора убираться.

К моей радости, Хейли быстро согласилась. Мы попрощались с теми, кто был в более или менее адекватном состоянии, и покинули квартиру.

В моей голове немного шумело от пары стаканов пива, которые я растягивала весь вечер, но, честно, этого вполне хватило, поскольку мой желудок был отчаянно пуст. Я дико хотела есть. Вот так у меня происходит всегда, когда выпью пива. Желудок превращается в монстра, который хочет поглотить все съестное.

— Умру сейчас, — повеселев от хмеля, вцепилась я в локоть молчаливой и трезвой подруги, но она тут же вышла из задумчивости и посмотрела на меня с улыбкой.

— Как всегда, — сказала она, кивая. — Давай зайдем ко мне. Мама спит, поедим чего-нибудь.

— Да у меня есть там… что-то… — принялась я вспоминать, чего наготовила сегодня днем.

С самого утра я пропадала на территории кампуса, около двух часов проведя в библиотеке, после заехала к маме. Та порозовела немного, повеселела, и доктор назвал дату операции. Я дико нервничала, думая об этом, но верила, что все обойдется.

Моя мама до болезни была вполне привлекательной женщиной. Это сейчас она осунулась и похудела.

Я переняла от нее карий оттенок глаз, хотя у матери они были, скорее, шоколадного цвета, а вот волосы, по своей структуре немного вьющиеся, были «заслугой» папы. Он — шатен, который ближе к темно-русому, как и я.

Поскольку от природы я не обладала стройностью и была немного склонна к полноте, мне приходилось уделять своему телу немало внимания. Вот и посещала спортзал, иногда ходила в бассейн. Но, конечно, зимой, в более сложное для человеческого организма время, я с легкостью пожирала чипсы, посещала «Мак» и там позволяла себе даже «Колу», которую, вообще, пила крайне редко. Зато после с огромным трудом сгоняла все лишнее, что успевало отложиться на моей талии и бедрах. И так из года в год: то я стройная и нравлюсь себе, то «уберите-это-чудовище-из-зеркала». Вполне типично для девушки…

Мы молча плелись к дому Хейли. Дивижен-стрит находилась не так далеко от реки, но я успела совершенно отключиться от внешнего мира, беспорядочно думая обо всем, и шум подъехавшей к нам машины и ее погасшие фары не сразу привлекли мое внимание, оставшись где-то на задворках сознания. И только произнесенное подругой: «О мой бог», вернуло меня с небес на землю. Пора завязывать с размышлениями посреди улицы ночью. Мало ли…

Это «мало ли» как раз притормозило прямо перед нами, и я не поняла, почему Стоун приросла к месту, а не свернула за угол, ведь до ее дома осталось метров триста. Мы как раз встали у бара «Ла Тьенда Фонда», а именно за ним тянулся ряд жилых домов.

Нужно было всего лишь броситься бежать, скрыться в объятиях узкой улочки и даже не думать, чей это сверкающий Range Rover грозно перерезал нам путь. А он действительно перерезал.

Внедорожник, тот самый, что мы с Хейли заметили у дома Крэйга, теперь стоял на пересечении двух улиц. Дверца открылась, но перед этим в салоне вспыхнул огонек — кто-то прикурил — и я заметила в приглушенном свете лампочки широкие плечи выпрыгивающего из машины парня. Темные длинные волосы, по-прежнему немного неряшливо вьющиеся; черный пиджак, расстегнутый и открывающий шелковую рубашку, которая была распахнута до половины груди; цепочка с крестиком и татуировки ниже ключиц. Я рассмотрела все. Даже узкие черные брюки, даже стильные ботинки с заостренными мысками, даже кольца на его пальцах, в которых он сжимал сигарету, пряча вторую руку в кармане брюк. Я таращилась на этого человека, будто впала в ступор. И то, что моя подруга дергала меня за локоть, тихо хныча: «Уходим, Джен, уходим, скорее», я продолжала смотреть на Стайлса. Я знала, что нельзя поворачиваться к нему спиной. Мне казалось, что он непременно… выстрелит?

Тем временем, Стайлс уже обошел машину и, распахнув заднюю дверцу, кивнул нам головой, сказав:

— Садитесь. Обе, — секундное молчание, чтобы выдохнуть дым, чуть сложив губы трубочкой, и снова, — садитесь. Мне нужно задать пару вопросов.

Стоун, казалось, сейчас наорет и на меня, и на Гарри, но я, быстро прикинув в уме, что вряд ли он повезет нас за город, чтобы там убить, поймала руку подруги и посмотрела на нее.

— Хейли, успокойся. Сейчас мы просто спросим у него, что ему нужно, и все будет хорошо. Поняла?

Я отдавала себе отчет в том, что нам, возможно, в самом деле придет конец из-за моей дерзости в баре, но убегать не хотелось, потому что я боялась за маму. Да и за себя боялась.

Стайлс терпеливо ждал, с непроницаемым лицом докуривая сигарету, и не сводил с меня глаз. Однако мой собственный страх перед ним не дал ступить и шагу в сторону внедорожника, поэтому я еще раз покосилась на дрожащую Стоун и проговорила:

— Мистер Стайлс…

Парень впервые улыбнулся, кривовато, насмешливо, и, вскинув брови, выдал:

— Оу…

— Гарри, — попытка номер два.

Снова еще более удивленное:

— О-оу!

Я облизнула пересохшие от страха губы, отпустила Хейли и шагнула к Стайлсу. Тот заинтересованно склонил голову, буравя меня странным взглядом.

— Послушай, то, что случилось в баре… — начала было я, но Стайлс резко перебил меня:

— В машину. Сейчас же.

Он не кричал, не нервничал. Он сказал это совершенно спокойно и твердо, настолько твердо, что меня передернуло. Я, в долю секунды поняв, насколько сильно вляпалась, попятилась, качая головой, и снова ухватила подругу за руку. Та тут же поволокла меня в сторону своего дома.

За спиной громко хлопнула дверца машины, отчего я невольно вздрогнула, после загудел двигатель, нас осветило фарами, и автомобиль с визгом умчался прочь.

Я посмотрела на подругу, та опустила глаза. Мы обе прекрасно понимали, что приезжал Гарри не за нами обеими, а за мной. Я натворила глупостей, не сразу осознав масштаб проблемы. Нужно было бояться этого парня более искренне, не проверяя степень его распущенности, нужно было просто прятать глаза, не встречаться с ним взглядом, как это делали все в его присутствии. А я, как идиотка, нарвалась тогда, в том чертовом клубе, потом в баре… Могла перетерпеть. Что дальше? Зачем орала на него сегодня, зачем поддалась эмоциям и снова сбежала? Черт… Я действительно сбежала.

Сколько еще он будет скрывать свои намерения? Явно что-то задумал. Куда повез бы, сядь мы в его машину? Хотел просто поговорить? Серьезно?

Нет, только не такой, как он. Даже предложение не дал закончить. Заткнул мне рот в один миг простой репликой, почти безэмоциональной. Жуть. Но что теперь делать?

— Думаю… — раздался неуверенный голос подруги, — тебе действительно нужно уехать.

«Плохая идея, Стоун, — вспыхнуло в моих мыслях, — очень плохая. Тем самым я покажу ему, насколько глубоко напугана».

Но вслух я ничего не сказала. Не нужно об этом знать даже ей. Вообще никому не стоит знать подобного обо мне. Пусть лучше меня гложет тихо, чем я стану бросаться из угла в угол и предпринимать глупые попытки скрыться. Ведь пока что не произошло ничего страшного, и пусть лучше это не имеет продолжения.


Глава 5. «Иллюзия моего заново построенного мира»

Нет ничего, чего моё сердце не вынесло бы,

Потому что твоя ненависть сделала меня сильной.

Chelsea Wolfe «Sick» ©

Каждый раз убегая от кого-то, просто ради шутки убегая, играючи, я в какой-то момент ловлю себя на мысли, что игра превращается в настоящую погоню, выживание. Я бегу от него. Мне страшно остановиться, затормозить и сказать: «Эй, хватит, это не смешно. Я устала. Не могу бежать дальше». Но вместо этих слов с губ срывается хрип, ужас охватывает все мое тело и…

Это моя фобия. Теперь днем и ночью я боюсь погони. Боюсь, что он, как тогда, помчится за мной по влажному после дождя асфальту. Я услышу его тяжелое дыхание, и цепкие пальцы ухватят меня за капюшон. Я правда боюсь этого. Катастрофически.

Не его жестокость и холод во взгляде пугает меня, а страсть, которой он сжигает. К нему неприменимо слово «ледяной», он вспыхивающий в один миг и ревнующий ко всему живому на свете.

Мне нельзя смотреть на него. Он привязывает. Но я каждый раз смотрю. Даже сейчас, когда не вижу его, я все равно ловлю малахитовый сияющий взгляд. Это мое наказание, и я не знаю, за что именно.

* * *

Дождь закончился еще до обеда. После, когда мы с Хейли и Джастини Смит уже сидели в кафе, расположенном на территории кампуса, проводя здесь время ланча, я не переставала вести с Джас беседу на тему межличностных отношений. Именно это мы разбирали на первых трех лекциях, и вот именно это нравилось нам обеим. Однако, когда тема плавно перешла на более глубокий уровень, а именно на термин «Стокгольмский синдром», я невольно углубилась в это, и мы с Джастини даже заспорили. Она утверждала, что этому подвержены все люди, и что всегда виноват похититель в зарождении самого этого понятия в своей жертве. Но мое мнение было другим. Можно сочувствовать похитителю, можно понимать его и даже искренне жалеть, но если принуждения к чему-либо нет, то что это? Как назвать такие отношения?

— Глупости, Джас, — сказала я, — сама подумай. Стокгольмский синдром применим лишь к жертвам жестоких людей. То есть к тем, которые действительно используют свою доминантную силу. Такой человек держит жертву в неволе, подвергая ее ужасным испытаниям. Но можно ли свалить все на этот синдром, когда похититель нормален в отношении жертвы? То есть он ее не насилует, не избивает, не держит на цепи, в конце концов. Мне кажется, люди слишком часто употребляют этот термин и все лишь потому, что пытаются прикрыть свое истинное отношение к человеку, который просто держал ее, жертву, при себе. Так что вряд ли это будет Стокгольмским синдромом.

— Я не согласна, потому что само по себе принудительное лишение свободы — это ненормально, — снова возмутилась Смит. — И, кстати, вспомни статистику: сколько женщин обращаются за психологической помощью? Большинство из них подвергаются избиениям со стороны мужей…

— Нет, послушай, ты не о том говоришь…

— Да я поняла уже, что не о том, но все равно считаю…

— Верно, ты считаешь так, потому что хочешь оправдать женское слабоволие.

— Ну да, взгляните, супергерл заговорила, — рассмеялась Джас над моей репликой и мне тоже стало смешно. Кажется, меня не туда понесло.

Стоун откровенно скучала, называя нас жуткими занудами и в итоге переключила свое внимание на соцсети. Потом она еще около пятнадцати минут болтала с кем-то по Фейстайму, нацепив наушники, а мы с Джас перешли на другую тему, касавшуюся подавления агрессии у людей.

— О… Сэм? — вдруг пробормотала Стоун, и я покосилась на нее.

Подруга извинилась и вышла из-за стола. Меня смутил звонок Блэка. Его довольно долго не было в университете. Мы с Хейли успели немного прийти в себя после всего, что с нами произошло, включая встречу со Стайлсом две недели назад. Но то, что Сэмми объявился сейчас, жутко напрягало.

Когда Стоун скрылась за дверью кафе, я почти не слушала Джастини, борясь с любопытством, которое бурлило внутри. Я оглядывалась на вход и все дожидалась, когда же Хейли вернется. После мы отделаемся от Джас, и я все узнаю.

Нет, Джастини — хороший человек. Она надежная и спокойная и у нас с ней много общих тем для разговора, но знать о Стайлсе и его компании ей точно не нужно.

Стоун плюхнулась на стул рядом с Джас спустя невыносимо долгие пятнадцать минут. Я в нетерпении посмотрела на нее, приподняв брови, а та, хмурясь и, видимо, ничего толком не поняв из разговора с Блэком, сказала:

— Тебя вызывает профессор Коллинз.

— Э… что? А Сэмми? При чем тут профессор? — не соображала я, все равно поднявшись и принявшись складывать в сумку конспекты, потому что раз студента ожидает профессор по социальной психологии, значит, это нечто важное.

Коллинза боялись все. Крайне строгий седовласый мужчина, никому не дающий поблажек. Иметь какие-либо проблемы с его предметом — это нешуточно.

— Сэм ждет тебя у профессора, — пробормотала себе под нос все еще растерянная Хейли, но я услышала, кивнула, и, пообещав после все рассказать, покинула подруг.

Быстро пересекая территорию кампуса, я пыталась вспомнить, что же успела натворить. Ведь не просто так мной заинтересовался Коллинз.

«Тесты написаны, результаты высокие, занятия исправно посещаются… Стоп. Но вот каким образом сюда вклинился Сэмюель?».

В конце концов, мне пришлось оставить попытки додуматься до сути всей этой ситуации, и я, перейдя почти на бег, пронеслась мимо пятерых парней, имитирующих на лужайке игру в американский футбол. Едва не оказавшись в эпицентре их борьбы, я резко свернула на асфальтированную дорожку и, наконец, вышла к главному корпусу университета.

В коридоре первого этажа было не слишком тихо, несмотря на то, что уже начались занятия, а мы, кстати, пропускали одну пару, потому как не было нашего преподавателя по общей психологии. Несколько небольших компаний студентов, толпясь у окон, громко разговаривали, шутили и горячо обсуждали, кажется, чью-то неудачу в сдаче теста.

Я прошла в сторону административного крыла, свернула непосредственно к кабинету мистера Коллинза и тогда заметила троих парней. Это были, кажется, ребята с первого курса. Они кого-то окружили, разговаривая и смеясь, а я приблизилась к двери, уже взялась за ручку, когда позади себя услышала:

— Привет.

Мне вначале показалось, что я сплю. Иначе откуда здесь взялся Стайлс? Но нет, это не было сном. Это оказалось реальностью: Гарри стоял у окна в окружении троих ребят, которые заинтересованно разговаривали с ним. Кажется, расспрашивали о машине.

— Вот черт, Гарри! Чтоб каждому так везло! — воодушевленно бросил один из студентов. — Выпустился отсюда, а чем заниматься стал!

«Выпустился отсюда? Он тут учился? Хм… Как интересно. Нет. Неинтересно».

Я едва удержалась, чтобы не съязвить по поводу «мальчишеской» глупости ребят. Гарри тут же обошел их, прерывая разговоры, оправил свое распахнутое черное пальто и уверенно направился ко мне. Я все еще стояла спиной к двери, и открой ее сейчас Коллинз, точно сбил бы меня с ног. Если он у себя, конечно. Понятно ведь, что Сэмюеля «попросил» Стайлс посодействовать. Ведь позвони Сэм сразу мне, я точно не пришла бы сюда.

Студенты неловко попрощались со Стайлсом, а он лишь лениво махнул им рукой. Похоже, они его неплохо знают.

— Что ты здесь делаешь? — проговорила я, надеюсь, спокойно, и с некоторым отчаянием во взгляде проводила глазами уходящих прочь первокурсников.

Как назло в коридоре становилось все пустыннее. Или мне это показалось. Меня слегка замутило под взглядом Стайлса, вставшего слишком близко. Отличный ход, он знает, что делать, чтобы обезоружить и напрячь человека.

— Где Сэм? — не дожидаясь ответа Гарри, пролепетала я. — Какие-то проблемы? Я что-то сделала? Зачем меня позвали?

— Затем, что в прошлый раз я действительно хотел кое-что у тебя узнать, — с расстановкой произнес парень, — но ты, кажется, туговато соображаешь. Мне совсем не трудно, я пришел сам.

— Ладно, — сглотнув, кивнула я, неотрывно глядя Стайлсу в глаза, в то время как он спокойно смотрел в ответ, но я чувствовала, что это нечто запланированное. Парень дожидался кого-то. — Можешь сейчас задать свои вопросы. Я готова ответить.

Гарри почему-то усмехнулся.

— Здесь это не слишком уместно, Дженни, — он снова оглянулся.

Я занервничала сильнее, потому что в конце коридора показался профессор Коллинз. Еще не хватало, чтобы он увидел меня со Стайлсом. Это уже чересчур.

— Уходи, — пробормотала я, — пожалуйста, Гарри. Хочешь… хочешь, я позвоню тебе вечером? Я все расскажу, только уйди сейчас. Мне совсем не нужны эти проблемы. Профессор Коллинз терпеть не может, когда студенты отвлекаются на отношения… Он подумает… что…

Встретив смеющийся взгляд Стайлса, который даже не шелохнулся, я заткнулась, поняв, что нагородила сущего бреда. Но когда профессор направился прямо к нам, Гарри внезапно приобнял меня за плечи, незаметно для окружающих переведя руку сзади на мою шею. Он стиснул ее так, что я задохнулась от боли, но пошевелиться не имела ни малейшей возможности.

— Сначала ты нарываешься на неприятности, — забормотал Гарри с видом парня, который просто пришел повидаться с девушкой, что совсем не вязалось с этими словами; он изображал обходительность перед профессором, а говорил угрожающе, — потом бегаешь от меня, как глупая дура. После просишь, чтобы я не портил тебе жизнь. Ну уж нет, детка, если мне нужна информация, я ее, как правило, получаю. — Коллинза остановил внезапно появившийся в коридоре Сэмми, что-то спрашивая у того, конечно, по предмету, и я уставилась на приятеля расширенными глазами. Туда же взглянул и Стайлс, но после снова посмотрел на меня и заключил, чуточку встряхнув мое тело: — Только пикни и твой дружок вечером останется валяться в темном переулке с вышибленными мозгами. А теперь… Внимание, обморок…

Рука Гарри разжалась. Я шарахнулась от него в сторону, но тут же оказалась поймана и неожиданно вздрогнула от чего-то едва ощутимо уколовшего меня под лопатку. Переведя вмиг осоловелый взгляд на Стайлса, лицо которого приобрело выражение фальшивого испуга, я ошеломленно и с большим трудом моргнула, но тело обмякло, будто в меня влили снотворное. Что на самом деле так и есть, я сообразила лишь безвольно сползая по стене. Но чьи-то руки не дали мне грохнуться, подхватив подмышки, и над головой раздался голос профессора Коллинза:

— Что с ней? Мисс Дэвис, что такое?

А после реплика Стайлса — странно, что я все еще слышала их и видела, хотя размыто:

— Не беспокойтесь, профессор, я все улажу. Это моя девушка. Ей стало плохо. Я позабочусь о ней.

— Вызвать помощь?

И волна ужаса накрыла меня, изо всех сил пытаясь разгонать сонливость. Но, увы…

— Нет. Я сам отвезу ее. Она давно нуждается в госпитализации. Все оттягивала, глупышка… Спасибо, сэр.

И земля завертелась. Ориентир потерялся. Я словно растворилась во временном пространстве, улавливая лишь отрывки происходящего и еще несколько фраз, брошенные хрипловатым голосом, видимо, любопытствующим студентам: «Нет… порядок», «Я справлюсь, иди по своим делам, приятель» и «хорошего дня, профессор»…

Грубые вибрации в его груди, к которой прижата моя голова, затем тихий пикающий сигнал открывшейся дверцы автомобиля, тепло салона, щелчок ремня безопасности.

Мои руки, налитые свинцом. Ног будто нет. Голоса то отдаляются, то приближаются. Веки все тяжелее, но забвение не приходит…

Тьма. После его лицо. Смотрит на меня с серьезным выражением, сведя брови на переносице. Затем его профиль. Острый взгляд, впившийся в дорогу. Руки расслаблены на руле. Все так, словно это обыденность, словно такое с ним происходит ежедневно.

«Отпусти», — кажется, произношу я, но судя по его взгляду, нет, лишь хрип.

Пора закрыть глаза. Надеюсь, это последнее, что я вижу. Иначе… мне конец.

* * *

«Страх не отпустит до тех пор, пока ты не поймешь, что пора самой его отпустить».

Мне показалось, что время бессовестно остановилось. Тело все еще ощущало легкую невесомость, а голова никак не хотела отрываться от подушки.

Подушки? Точно?

Я, приложив все усилия, провела рукой по гладкой шелковистой поверхности кровати. Да, я была уверена, что лежу на мягкой кровати. Запахи, бьющие в нос, охарактеризовали это место, как очень ухоженное: легкий оттенок дорогого мужского парфюма; немного табачного «аромата»; свежесть, исходящая от постельного белья.

Нужно встать. Собраться с силами и подняться. Но в итоге вышло лишь покачнуться, а на второй попытке и вовсе упасть на мягкий пушистый ковер.

Приняв сидячее положение, я поняла — если немедленно не выпью воды, то умру, просто умру на месте, так и не узнав, что со мной стряслось, и где я нахожусь. Пока что игнорируя огромное окно во всю стену, я ожесточенно сорвала с тумбочки бутылку воды. Едва хватило сил открутить крышку, но как только та отлетела в сторону, я, обливаясь, давясь и кашляя, принялась лакать спасительную жидкость. После шумно выдохнув, на несколько секунд откинулась спиной на кровать и привела мысли в порядок. Затем пришла пора припомнить, что произошло, когда это произошло и куда меня привезли.

Итак. Главное, без паники. Еще ничего неизвестно. Может, не все так страшно.

Да, я отчетливо помнила укол под лопатку, после как Стайлс нес меня на руках через всю территорию и, кажется, нас видели многие. Это хорошо, очень хорошо. Значит, свидетелей много. Всех же Стайлс не сможет заткнуть?

Признаться, что-то подсказывало мне, что Гарри предусмотрел этот момент. Он будто действительно сам ждал появления профессора. Это так странно и нелогично…

А Хейли? Что она будет делать? Она ведь станет меня искать. Ох, боже, только бы ей не досталось от Стайлса и его дружков.

Меня пугало мое спокойствие. Вероятно, это было остаточным явлением после приема сильного транквилизатора. Я надеялась на это, потому что если причина другая, то я ее знаю — ступор. Ни слез, ни истерик, ни одной попытки выбраться. После придет апатия.

Наконец, поднявшись, немного покачиваясь из стороны в сторону, я пересекла светлую просторную спальню, отдернула белый длинный тюль и уперлась руками в стекло огромного окна, за которым простиралась река. Могло ли это значить, что я все еще в Челси? Да. Так и было. Над рекой «висел» мост, а за ним виднелись зажигающиеся в вечерних сумерках огни Бостона и тот самый бизнес-центр транспортной компании.

Я предположила, что здание, в котором я нахожусь, находится примерно в паре миль от моего дома. То есть вполне реально сбежать… Но…

Где-то за дверью спальни щелкнул дверной замок, и я обмерла, ощутив, как сердце подскочило к горлу.

Что сейчас будет? Что он сделает? Боже! Где спрятаться?!

Я увидела дверь гардеробной, но это показалось мне слишком предсказуемым, ванна — тоже не вариант, поэтому, уже слыша медленные шаги в коридоре, я метнулась за дверь, прижалась спиной к стене и буквально затаила дыхание. Но когда ручка повернулась, успела схватить с тумбочки керамическую вазу и стиснула ее в одеревеневших пальцах.

Дальше все происходило, как в сюжете фильма о пациентах психиатрической клиники, потому что мой вопль прозвучал как раз ненормально, будто я тронулась умом. Затем в обалдевшего от этого крика Стайлса полетела ваза. Он, черт его подери, резко пригнулся, а я, быстро проскочив мимо временно дезориентированного парня, ринулась прочь из комнаты, побежала по коридору, ужасаясь его бесконечности, и поняла, что это пентхаус. Совершенно запутавшись от ужаса и растерянности в полумраке просторной гостиной, я остановилась, лихорадочно озираясь. После, приметив еще одну дверь, чуточку приоткрытую, рванула туда, скользя по гладкой поверхности паркета, и закричала, дико испугавшись мелькнувшей справа тени. Я поняла, что начинаю задыхаться от паники, потому как эта квартира казалась необъятной, словно я застряла в каких-то лабиринтах, словно это мой личный кошмар.

Последняя попытка: я кинулась куда-то во мрак, взвыла от того, как больно ударилась пальцами правой ступни о стойку бара, загремела стаканами, зацепив из рукой. Снова выскочила в коридор, сама себе напоминая загнанного зверька, и, сделав всего два шага к обнаруженной двустворчатой двери — явно входной — ощутила, как в мою талию с осязаемой яростью вцепились крепкие руки, оставляя синяки, и тело вдруг оказалось в невесомости, а щеку обдало горячим дыханием.

— Отпусти! Отпусти! Я ничего не знаю! Господи! Помогите! — орала я, извиваясь и брыкаясь. — Отпусти меня!

Вдруг стало светлее, и я снова вскрикнула, потому что приземлилась на кровать той же комнаты, в которой проснулась до этого. Волосы упали на лицо, а дыхание перехватило от столь неожиданного полета.

— Идиотка… — прошипел уже ставший ненавистным голос, и матрац прогнулся, отчего я бесконтрольно взревела во все горло, подозревая нечто ужасное, что собирался сделать Стайлс. — Да заткнись уже! Ненормальная! — прикрикнул Гарри, с силой рванув меня в сторону так, что я оказалась на спине, сел сверху и одной рукой зажал мои запястья. — Слушай меня внимательно, — процедил он, шлепнув ладонью по моей щеке, тем самым приводя меня в чувство, и стиснул пальцами подбородок, до дикой боли стиснул, — ты будешь здесь столько, сколько мне понадобится. Не пытайся бегать от меня. Я все равно приду за тобой. И прекрати орать. Меня раздражают вопли. Просто умолкни, — оказалось, я все еще мычу. — А теперь я отпущу тебя, и ты не пикнешь, не издашь ни единого громкого звука.

Я ничего не ответила. Лежала, прижатая тяжестью его веса, смотрела в его лицо и думала, как мне не умереть от панического ужаса.

Гарри медленно отпустил мои руки, встал с кровати, а я присела, дрожа всем телом и глядя на него, как на истинное чудовище в человеческом обличье. Парень, тем временем, скинул свое пальто, провел ладонями по лицу и, подхватив стул, что стоял у небольшого столика, с грохотом поставил его прямо напротив меня. Уселся, закинул ногу на ногу, прилип ко мне взглядом и все. Он молчал. Я тоже. Мне стало неловко и дико страшно от этого пристального внимания, потому я заговорила первой:

— Ничего не выйдет, Стайлс. Тебя… нас все видели. Все… все знают, кто приходил за мной…

Гарри дважды постучал кончиками пальцев по своему подбородку, немного откидываясь на спинку стула, а после подался вперед, уперев локти в колени и произнес с расстановкой, чтобы дошло даже до меня, пребывающей в абсолютном шоке от происходящего:

— Профессор Коллинз, как и другие твои преподаватели, убеждены в том, что ты в больнице после вчерашнего «обморока». — «Вчерашнего? Я тут уже сутки?!» — Хейли ничего не скажет. Она не видела нас вместе. Но если и видела, ей не поверят, потому что все, абсолютно все уверены, что мы давно с тобой в тесных отношениях, Джен. Тебя никто не будет искать. И, кстати, твоя мать, которую так «неожиданно» отправили на операцию и лечение в Нью-Йорк, тоже остается в полнейшем неведении. А чтобы у нас с тобой все было хорошо, ты позвонишь ей и скажешь, как сильно ты загружена учебой… — Гарри развел руками, будто фокусник, показавший мне невероятную иллюзию. Это и была иллюзия моего мира, в течении суток разрушенного и построенного заново каким-то заигравшимся ублюдком. Стайлс не улыбался, смотрел серьезно и строго, когда заключил: — Мне совсем не нужны твои припадки или истерики. Просто прими все как есть. Я узнаю то, что мне нужно, и ты уйдешь. Возможно. Если я не посчитаю тебя потенциально опасной для моей репутации. Ты ведь, как я успел убедиться, отчаянная дура, раз позволила себе вызвать на меня копов.

Стайлс поднялся, вздыхая и оправляя снова черные, снова узкие джинсы, но на этот раз с рваными коленями, взлохматил свою «гриву», тут же пригладил ее и направился к двери, добавляя:

— Посиди здесь одна, приведи себя в чувства. После поговорим. И да, кстати, собери осколки от вазы. Черт, — вздохнул он со смешком, — моя любимая ваза.

Я снова осталась одна. Он не покинул квартиру. Я слышала, как в гостиной включился телевизор, заиграла музыка. Затем на кухне звякнули столовые приборы, хлопнула дверца холодильника.

Желудок скрутило узлом, когда я еще раз прогнала в голове слова Стайлса. Ведь он прав. Никто не станет меня искать, даже мысли не допуская о том, что я могу бояться Гарри Стайлса, а не бегать за ним, как влюбленная идиотка.

Только бы не плакать. Не хочу этого. Нельзя. Надо отыскать подход к этому ненормальному. Физически я с ним не справлюсь. Значит по-другому. Но, боже, как осмелиться вообще приблизиться к нему?

Мама теперь переведена в Нью-Йорк? И как мне с ней связаться? Ох, нет, я все равно не могу рассказать ей подобное. Она с ума сойдет…

Что я сделала? Я не понимаю абсолютно ничего. Какой-то бред. Толку от меня Стайлсу, правда, какой толк?..

Сидя на полу у стены, я смотрела как на город стремительно опускается ночь. Встать и задернуть тяжелые шторы я не могла. Я вообще не хотела двигаться. Желудок ныл от образовавшейся в нем пустоты, а вода в бутылке уже закончилась.

Яркие огни Бостона, простиравшегося по ту сторону реки уничтожали во мне остатки спокойствия. Я представляла, как множество людей торопятся домой, кто-то сидит в кафе, где-то парочки обнимаются в полумраке парка. А где-то… где-то моя Хейли, напуганная, явно находящаяся в недоумении, сидит и ждет от меня новостей. Или, быть может, она уже обратилась в полицию? Хоть кто-то из студентов рассказал ей обо мне? Ведь Гарри Стайлс, волочащий на руках вырубленную девушку не мог не привлечь всеобщее внимание.

«Я здесь, Хейли, меня похитил на глазах у всех ублюдок, который считает, что мир вертится вокруг него…».

— Да… Что ты, милая, с ней все в порядке… — вдруг донеслось из коридора.

Шаги Гарри стали приближаться к спальне. Я резко отвернулась, снова упрямо уставившись в окно. Поэтому когда Стайлс вошел и зажег торшер, я проигнорировала его. Но руки задрожали от страха.

Он присел передо мной на корточки, и я совершенно остолбенела от его близости. Стайлс неожиданно сказав: «Конечно, Хейли, ты можешь с ней поговорить», протянул мне мой сотовый.

Не веря своим ушам, я, неотрывно глядя Стайлсу в глаза, осторожно забрала телефон и проговорила:

— Да? Хейли, это ты?

— Боже! — облегченно воскликнула подруга. — Боже мой, Дженни! Ты жива! Господи! Я уже подумала самое худшее! Боже-е-е…

— Да…

— Слушай, я в полнейшем шоке. Гарри такой… милый? Мне сказали, он помог тебе! Я изумлена! Он отвез тебя в больницу? Ты как? Куда тебя положили? Я приеду…

Мои глаза остекленело таращились в лицо Гарри. Он смотрел на меня спокойно, однако все равно угрожающе. Сказать, что я была удивлена — не сказать ничего, потому что меня буквально опустошили слова Стоун. Она… неужели она поверила? Что с ней такое?

— Хейли… — сказала я хрипло от сдавивших горло эмоций и прочла по губам Гарри: «Никаких глупостей». — Я… — выжидающий пристальный взгляд, — Хейли, это ошибка… — Что-то звякнуло, и я во все глаза уставилась на вынутый Стайлсом из-за пояса джинсов пистолет. Парень слегка приподнял брови, жестом руки показывая, чтобы я продолжала, и с моих пересохших губ слетело: — Милая, все хорошо. Я у Гарри… Он… он помог мне, да. Это правда. — Голос зазвучал увереннее, но лишь потому, что я вмиг осознала серьезность ситуации. Это были не шутки, не детские игры. Это была темная сторона жизни этого города, о которой я не задумывалась ровно до вчерашнего дня. Вернее, поняла это уже сегодня, когда передо мной сидел Гарри Стайлс, сжимая в правой руке пистолет. — Хейли, я вернусь, как немного поправлюсь, ладно?

— Конечно, Джен… — пролепетала Стоун и добавила: — Только не задерживайся. У нас же куча зачетов и тестов впереди.

— Да, я помню. — Внутри, в самой глубине груди зародилось сомнение в словах подруги, сомнение в ее веселости. Ведь она сама боялась Стайлса. Она знала, какой он. Что-то было не так. Ее явно вынудили убедить меня в том, что обо мне никто не станет беспокоиться… Черт, на что еще способен этот монстр с тяжелым взглядом? — До встречи, Хейли.

— До встречи, милая.

Стайлс выхватил телефон, сам сбросил вызов и улыбнулся мне, говоря:

— Хорошая девочка. А теперь, — он снова перевел взгляд на экран сотового, — любимая мамочка. Смотри, следи за словами, Джен, иначе мой палец нечаянно нажмет на курок. Конечно, детка, я не убью тебя, но покалечить вполне могу.

Я не сомневалась в его угрозах, потому послушно перехватила сотовый и спустя пару гудков услышала голос мамы.

Снова мне пришлось изображать совсем не ту, которая сейчас сидела перед жутким человеком. Я разыгрывала прилежную студентку и заботливую послушную дочь, расспрашивая маму о ее внезапном переводе в другой госпиталь. Она рассказала мне, что главный врач отдал это распоряжение, но по какой причине, никто так и не объяснил.

Через шесть дней проведут операцию, а я сижу в заточении. Мама вернется, вероятно, спустя пару месяцев, но буду ли я жива?

— С тобой все в порядке, солнышко? Ты какая-то расстроенная, — мой испуганный взгляд на Стайлса, который тут же напрягся всем телом. Я заметила, как резко выделились мышцы плеч под его светлой рубашкой. — Я волнуюсь за тебя. Ты там совсем одна.

Мрачная тишина. Потемневшие глаза парня напротив. Пистолет в его руках. И мои слова:

— Мама… — Гарри навис надо мной, я вжалась в стену, зажмурившись. — Мама, я… скучаю!

Все прекратилось. Стайлс, приглушенно хмыкнув, встал, но не отошел. Я сидела и пялилась на его колени, а по щеке медленно скользнула слеза.

— О-о-о… милая… — дрогнул голос мамы. — Все будет хорошо. Во что бы то ни стало, мы справимся. Верно?

— Да. Да, мам, мы справимся. Я люблю тебя.

— И я тебя, солнышко. До встречи.

— До встречи…

Снова повисла тишина. Я швырнула сотовый к ногам Стайлса, и тот, наклонившись, поднял его. После чего Гарри снова присел на корточки и пальцами ухватил меня за подбородок, поворачивая мое лицо к себе.

— Не шути со мной. Я могу отпустить тебя сегодня же, но ты должна мне кое-что рассказать…

— Если бы ты, — додумавшись, начала я, — хотел отпустить, то не стал бы разрушать весь мой устоявшийся мир. Ты лжешь.

До ужасающего холодная улыбка растянула губы Стайлса, когда он кивнул и проговорил:

— Верно. Значит надежду тебе не подавать? Окей, я понял, мисс Психология.

Я дернула головой, освобождаясь из пальцев Гарри, и снова уставилась в окно.

— Хорошо, — услышала его голос, когда похититель уже встал и приблизился к двери, — я покончу с тобой быстро, но только при условии, что ты будешь отвечать честно. — Мой взгляд на него. Без надежды. Никакой надежды не допускать. — Я скоро вернусь, и мы продолжим.


Глава 6. «Не задохнуться в этой клетке»

Холодное сердце, теплый пистолет, умирающая душа…

Яркие глаза, унылая душа — она никогда не отпустит тебя.

Hurts «The crow» ©

Стайлс не пришел для «допроса». Он вообще покинул квартиру, после того, как ему кто-то позвонил.

Я с пустым желудком — хотя есть уже не слишком-то хотелось — в изнеможении и с покусанными от страха и волнения губами лежала на кровати и, до сих пор не задернув шторы, смотрела в окно.

Разговор с Хейли все еще казался странным и нелогичным. А после беседы с мамой я и вовсе раскисла. Но спасибо, Стайлс не причинил ей вреда. Вероятно, пока что…

Спустя пять невыносимо долгих часов, когда в темноте высветились синие цифры 00:50, я вздрогнула от щелкнувшего замка входной двери.

Спальня была заперта. Это я проверила. Потому злилась еще сильнее. За время пребывания здесь я успела осмотреть комнату, около часа просидела в ванной на полу, прикидывая, чем можно ранить Стайлса, но тут же поняла, что не сделаю этого, и вновь принялась терзать себя мыслями о ближайшем будущем. В итоге вернулась в спальню и улеглась.

Теперь, слушая быстрые шаги Гарри, который расхаживал где-то в глубине квартиры, я надеялась, что он ко мне все же не зайдет. Однако он приблизился к спальне уже спустя десять минут, но звук хлопнувшей соседней двери принес мне облегчение. Значит там его комната?

Я даже чуточку успокоилась и стала медленно погружаться в сон, когда неожиданно в замочной скважине два раза провернули ключ, и Гарри медленно вошел в спальню.

Я лежала к нему спиной, спрятав лицо за прядями волос, и верила, что выгляжу как спящая.

Парень обошел кровать. Я тихо сглотнула и сквозь чуть приподнятые ресницы разглядела его высокий силуэт, нарисовавшийся на фоне окна. Он повернулся ко мне, и я обмерла, уже во всю таращась на Стайлса, привалившегося спиной к стеклу.

— Итак, Дженни, — его голос прозвучал хрипло, — поговорим?

Я приняла сидячее положение и пообещала себе, что не буду совершать какие-либо глупые поступки ради собственной безопасности. Гарри присел все там же у окна и уставился куда-то вдаль. Он показался мне спокойным и расслабленным.

Да, я с дотошностью рассматривала Стайлса, отмечала детали, одежду — рубашка с коротким рукавом и каким-то принтом; джинсы — запоминала татуировки. Что если потом мне нужно будет описать все это? Что если его, наконец, арестуют и мне придется рассказать о нем как можно больше? Вот я и смотрела, таращилась, неотрывно и пристально. Хотя по-прежнему чувствовала напряжение в его присутствии. Оно висело в воздухе. Бурлило и клубилось. И то, что Гарри выглядел умиротворенным, на самом деле могло быть скрытым раздражением.

— Откуда ты знаешь Зейна Малика? — Сердце неприятно заныло и понеслось галопом при звуке любимого имени.

Стайлс перевел на меня взгляд.

— Зажги свет, — тихо приказал он, и моя рука невольно потянулась к выключателю на стене, у изголовья кровати.

Приглушенный голубоватый свет разлился по комнате — два фонарика на потолке прямо надо мной. Здесь красиво. Нельзя отрицать. Все в бело-бежевых тонах: мягкое, ненавязчивое, теплое. Только хозяин этой красоты, этой роскоши, которой напичкана спальня, жуткий человек. И все эти примочки, плазма на полке, книги… Все это картинка его прекрасного мира, за которой скрывается гнилая душа. Потерянный человек. Ненормальный. Он думает, что ему можно все…

— Ответь на вопрос, Джен, — прорезал тишину его голос, — мое терпение не резиновое. Чем быстрее я все выясню, тем скорее ты покинешь это место. Целая и невредимая.

Пришлось глубоко вздохнуть, чтобы немного успокоиться, после чего я сказала:

— Это было перед Рождеством. Четыре года назад. Мы познакомились с Зейном на ледовом катке. Он подошел ко мне, когда я не устояла на коньках и сильно ушиблась.

Мой взгляд застыл на стене напротив, и я плавно погрузилась в теплые, но оттого более болезненные воспоминания. Комок подкатил к горлу, захотелось плакать. Хотя, казалось, по Зейну я выплакала все слезы за первый год жизни без него, а после пришло глухое болезненное одиночество, которое длилось все это время, пока не появился Стайлс с его наглыми вопросами о самом запретном.

Зейн не нравился мне поначалу. Я никогда не питала слабости к подобному типу парней: смазливый, до жути смазливый. Правильные черты немного восточного лица, густо-карие глаза, пушистые ресницы и красивые губы. Но он так шутил, был так умен, мягок со мной…

Не в силах думать об этом я прикрыла глаза, когда мое оцепенение в один миг разрушили слова Стайлса:

— И он не сказал тебе, чем занимается?

Это напрягло меня. Ведь было очевидно, что я совсем не знала своего парня.

— Паршиво, — цокнул Гарри насмешливо и пояснил: — Зейн Малик занимался со мной одним бизнесом. У нас целая команда, которая работает слажено и четко. «Крыс» в нашем коллективе не любят. — Молчание. Я уставилась на Гарри в полнейшем непонимании. Он качнул головой он и поднялся. — Зейн украл у моего отца очень важную вещь. Никто ее до сих пор не нашел. Соответственно, эта вещь все еще лежит в том же месте, в котором ее оставил Малик… — Стайлс подошел к кровати и, оттолкнув мои ноги, уселся рядом. — В клубе меня посетила одна мысль. Раз Зейн так тщательно скрывал тебя от нас, и сам тебе не рассказывал о своем занятии, то не значит ли это, что «тайником» являешься ты? Как думаешь? Хочешь выбраться отсюда в полном порядке? Или, быть может, начнешь доказывать мне, что ни черта не знаешь?

Я действительно ничего не знаю об этом. Неужто по моему лицу не видно, насколько меня шокировали слова Стайлса? Я никак не могла прийти в себя и переварить информацию. Тугому мыслительному процессу способствовала усталость и голод. Я лишь растерянно моргала и смотрела на сидящего рядом парня.

— Не тяни время, я просижу здесь весь остаток ночи, если понадобится. Рассказывай, что тебе известно.

— Я… не… Я ведь сейчас впервые слышу, что Зейн… что он причастен как-то к твоим делам. Я даже не имею понятия, чем занимаешься ты сам. Откуда я могу знать что-то о вещах твоего отца? Я… я ничего не понимаю. Это ведь неправда, верно? Зейн не мог…

Я дернулась на месте от того, с каким звуком на тумбочку обрушился кулак Стайлса. Затем крик, еще парочка ударов в стену рядом с моей головой. И неожиданно пальцы Стайлса оказались на моем горле, отчего я выпучила глаза. Он сдавил так, что я захотела блевать от подпрыгнувшего вверх желудка. Парень приподнялся и навис надо мной. На его лбу проступили вены, блеснула испарина, глаза буквально налились кровью. Я готова была проорать ему в лицо все, что угодно, лишь бы только отошел назад. Но не могла. Я задыхалась. Ноги сами собой принялись дергаться, а все мое тело поползло вниз в попытке освободиться. Я невольно пинала зад Стайлса. И тот, видимо, заметив, что мои глаза вот-вот вывалятся из орбит, процедил:

— Живо отвечай, Джен, я не шучу, — и его ноздри дрогнули от злости, — просто скажи мне, что говорил тебе Зейн, что он делал, куда тебя водил? Отвечай!

Я не могла больше. Почти отключилась, чувствуя огонь в легких. Но резко пальцы Стайлса разжались, и я, кашляя и харкая слюной, откатилась от него и упала с кровати, при этом нечаянно сорвав с тумбочки радиочасы. Я тут же схватила их, будто это как-то поможет, но так было легче. Прижавшись спиной к стене и продолжая кашлять, я держала часы наготове, собираясь, вероятно, ими запустить в Стайлса. Но я не имела представления как стану из этого выпутываться, если Гарри решит, что меня надо немного вырубить. Все мои действия были инстинктами. Я просто хотела спастись.

— Не приближайся… — только и удалось мне выплюнуть, сипя так, словно мои связки были прокуренными насквозь.

Выражение лица Стайлса, взглянувшего на меня из-за плеча, надо было видеть. Он едва сдерживал смех, а после, вздохнув, встал, обошел кровать и направился прямо ко мне. И ни черта я не сделала, когда он одним рывком выдрал из моих рук часы, бросил их на кровать, осмотрел меня с головы до ног, что-то прикидывая, и от этого по моей спине скользнул липкий пот, смешиваясь с нервной дрожью.

Он резко ухватил меня за руки и грубо, болезненно вдавил мои запястья в стену. Я, вначале замерев от шока, вдруг очнулась и принялась беспорядочно отбиваться, хрипя что-то не слишком приятное в лицо Стайлса и не понимая, что уже впала в настоящую истерику. Парень, стиснув челюсти, мотнул меня в сторону, «подрезал» ноги и словно мешок повалил меня на пол, придавив сверху своим весом, затем звякнуло что-то металлическое, и тонкий браслет наручников сомкнулся на моем правом запястье. Гарри поднялся тяжело дыша, в то время как я смотрела на него, будто впервые увидев, потянул за «железяку», вынуждая встать, и повел в ванную комнату. Там он молча приковал меня к железному поручню, что служил вешалкой для полотенец, и вышел.

Я даже представить не могла, что он будет делать дальше? Есть ли у него границы? Что если нет, как тогда мне защищаться? Однако тот факт, что Стайлс не попытался изнасиловать меня или избить, все-таки внушал крошечную надежду.

Я молчала, сидя на тумбочке у раковины, и снова рассматривала шикарное джакузи — трехступенчатое, выложенное бирюзовым камнем. Обстановка продуманная, богатая, но я сюда никак не вписывалась. Я не должна быть здесь. Меня вполне устраивала моя тесная квартирка с нелепым просторным коридором.

Похититель вернулся спустя примерно полчаса: принес легкий перекус и стакан сока. Себе. Не мне.

Я не знала, стоит ли говорить с ним, и как вообще понимать его поведение: вроде бы ничего плохого, если не учитывать, что меня против моей воли держат взаперти, но в то же время страшно и непредсказуемо.

Стайлс был таким, что я не могла понять, как он поступит в следующую секунду. Поэтому когда он присел на одну из ступеней джакузи, мне стало не по себе. Он жевал сандвич, не сводя с меня глаз. Я умирала с голоду.

— Дай… мне… пожалуйста… — тихим шепотом попросила я. А что оставалось делать? Мне вот-вот грозил голодный обморок.

— Что, прости? — продолжая есть, промямлил Стайлс.

Я должна повторить. Должна. О гордости не идет и речи.

— Пожалуйста, Гарри… я хочу есть… и пить. Дай мне немного…

Молчание.

— Я умоляю…

— Хм… Окей.

Стайлс протянул мне второй сандвич, что лежал на тарелке, затем поспешно осушил стакан и отдал мне его.

— Воды попьешь, — пояснил он свои действия в ответ на мой вопросительный взгляд.

Я дважды поперхнулась едой, отчего этот чокнутый лишь самодовольно хмыкнул, но даже не шелохнулся, чтобы помочь.

Когда я проглотила сандвич, так и не поняв, чем он был наполнен, из-за сковавшей меня неприязни к Стайлсу, тот вдруг поднялся, отряхнув крошки с джинсов, и спокойно снял свою рубашку. Я ошеломленно и резко отвернулась. Сердце опять оборвалось.

— Эй, снимай одежду, мы идем принимать душ, — донеслось до меня, и я отчаянно замотала головой. — Ну ты чего, Джен? Ты же у нас смелая, а мне все равно скучно, так почему бы не развлечься немного? — Я продолжала сидеть неподвижно, все еще прикованная к стене. Он подошел ко мне и ухватил за руку. — Ладно, я расстегну наручники, чтобы стащить с тебя эту кофточку, а ты не дергайся, поняла меня? — И он действительно расстегнул. Мне ничего не оставалось, кроме как сидеть, опустив голову и пялиться в пол. Стайлс, между тем, быстро освободил меня от кофты и, подавшись еще ближе, потянулся к бюстгальтеру. Я задрожала, уже не скрывая, что вот-вот разрыдаюсь. Ведь это кошмар. Сущий кошмар. Я не справлюсь. Господи. Я просто не переживу.

— Не реви, — отрезал Гарри, лишив меня последней надежды на то, что все это шутка. Он снял бюстгальтер, стащив лямки с моих подрагивающих плеч. — О… — Стайлс удивленно вскинул брови и уставился куда-то пониже моей груди, на ребра; я пыталась прикрыться. — Что это у нас? — я снова дернулась, когда он отвел мою левую руку. Глаза Стайлса потемнели, и он переметнул взгляд на мое лицо. — Черная бабочка? Серьезно? — дело в том, что на прессе Гарри тоже была набита бабочка, большая бабочка, и он словно насмехался надо мной сейчас, а после я поняла, что дело в надписи. Он медленно, с паузами, издевательским тоном и кривя губы, прочел: — «Я… помню… тебя… Зейн». Какая преданность, Джен. Я изумлен.

Стайлс тут же как-то брезгливо поморщился и отошел от меня. Он принялся стаскивать свои штаны, а я спрятала лицо в ладонях, согнувшись пополам.

Но неожиданно парень дернул меня, поставил на пол и нервными рывками снял мои джинсы, а когда ухватился за кромку трусиков, я закричала — отчаянно и громко. Со всей дури врезала ему кулаком по плечу, отчего кисть тут же болезненно заныла, и я ринулась к двери. Но Стайлс быстро перехватил меня поперек туловища, матерясь, втолкнул в прямо в носках и трусах в большую душевую кабинку, что находилась в углу этой огромной ванной комнаты, и со злостью крутанул вентили кранов. Меня обдало вначале ледяной водой, затем горячей, и, наконец, стало терпимо…

Я продолжала колотиться и плакать, беспомощно сжимаясь под жесткими струями, когда вдруг почувствовала пальцы на своих запястьях. На этот раз он не дергал, не кричал и наручников не было. Стайлс просто отвел мои руки от лица, заплаканного, перепуганного, и я уставилась в его грудь.

— Ты можешь просто не бесить меня? — спросил он холодно и отпустил. — Нервная истеричка. Разве такие учатся на психологическом отделении? — хмыкнув, добавил парень, и отошел назад, чтобы я снова испугалась его наготы. Я быстро отвернулась, встав лицом к стене, и тут же вновь взвыла, когда ощутила Стайлса позади себя; он привалился торсом к моей спине, уперев руки в скользкую плитку, и забормотал: — Брось, Дженни. Тебе не нужно так бояться… — его пальцы тронули мои волосы, оголяя шею; ноги подкосились от неописуемого ужаса, а кожа покрылась неприятными мурашками. — Не трясись. Ты не тряслась перед Зейном, правда? Тогда почему боишься сейчас? Он был таким же, как и я. Но ты ведь не отбивалась от него.

— Пожалуйста… — снова заскулила я. — Не трогай меня-я-я…

Какая мерзость. Какая же это мерзость. Я рыдала, по-прежнему стоя к нему спиной, и не сразу поняла, что все прекратилось.

Но когда в моих руках вдруг оказалась намыленная губка для тела, я покорно ее приняла. Всхлипывая, я начала неловко тереть предплечья, и Гарри, раздраженно цокнув, плюхнул на мою голову немного своего шампуня. Он сам вымыл меня, не обращая внимания на то, как я нерешительно и боязливо отпихиваю его, и это показалось мне самым что ни на есть настоящим изнасилованием. Ведь принять душ с незнакомцем, лапающим твое тело с ног до головы, да к тому же с тем, который тебя похитил — верх идиотизма и, в некоторой степени, извращения. Но Стайлс вел себя так, словно я его какое-то очередное развлечение и ему не особо важно, что я чувствую в данный момент.

— Может, снимешь трусики, м? — усмехнувшись, парень снова коснулся кромки моего белья, но я вздрогнула, перехватывая его запястье. — Окей, как знаешь. Пуританка. И прекрати меня отталкивать. Это провоцирует…

Я все еще молчала, когда мы вышли из кабинки. Пришлось стащить мокрые носки. Гарри подхватил всю мою одежду и сбросил ее в корзину для грязного белья. После повернулся, так и не одевшись, а я снова уставилась в пол, прикрывая руками грудь.

— Можно… мне одежду? — просипела я.

Стайлс, вытирающий полотенцем волосы, замер, потом подошел ко мне — я зажмурилась — и неожиданно бросил мне на плечи еще одно полотенце, что висело на стене за моей спиной. Сглотнув, я быстро обмоталась огромной махровой тканью и стала дожидаться Гарри.

В спальне он, зайдя в ту самую гардеробную, принес темные спортивные штаны, белую футболку и бросил их на кровать.

— Черт, девицу содержать скучно. Слишком много забот, — Стайлс, говоря, одевался, а я ждала, когда останусь одна, но он кинул на меня взгляд и спросил: — Что стоишь? Надень это. Сегодня спишь в наручниках, ты меня немного напрягаешь.

— Что…

— Что? Ты слышала что? — его голос стал грубее и глубже. — Переоденься, иначе ляжешь в мокром.

Я уставилась на Стайлса, как будто неожиданно отупела. Мне надоело слушать его резкий тон. Понятно, что это великая глупость с моей стороны, но я все так же стояла на месте. Гарри кивнул, мол, ясно, надел футболку, подошел ко мне, ловко завел мои руки за спину и сцепил запястья наручниками.

Даже не заметила, как он забрал их из ванной.

— Можешь упрямиться сколько угодно, — раздраженный голос за спиной, — но ты все равно не в выигрыше, Джен. Подумай, пока есть такая возможность. Может, что-то вспомнишь… — и, слегка подтолкнув меня к кровати, Стайлс вышел из спальни, не преминув запереть дверь на ключ.

Я не выдержу… Просто не выдержу. Как мне объяснить этому ненормальному, что я ничего не знаю, что я не помогу ему в его делах? И самое кошмарное: как справиться с мыслью, что мой погибший три года назад парень, был другом Гарри Стайлса? Или не другом вовсе?

Я должна убраться отсюда. Только бы не навредить маме. Только бы Стайлс не тронул ее…

* * *

Harry

Этот чертов телефон однозначно полетит в стену, если сейчас же не перестанет звонить. Что могло понадобиться Томлинсону? Мне, конечно, привычны поздние звонки, но сейчас это бесит. Я просто хочу разобраться во всем.

Я уставился в экран телевизора, где шел какой-то тупой сериал о супергероях. Даже не вникал в суть — мне нужен был фон, чтобы хорошенько все обдумать.

Отец наверняка уже в курсе, что я притащил в свою квартиру девицу. Только ему пока не следует знать, с чем связано ее появление. Но надо же, как вовремя я наткнулся на Хейли в том клубе. Невольно поверишь в судьбу и все такое. Рыбка приплыла ко мне в руки. Сейчас девочка послушно играет роль. С этим проблем не возникло.

Три года я тщетно бился в поисках пропажи, о которой узнал от отца, но он так и не рассказал подробностей. Мне нужно было знать, что он скрывает, и я пытался отыскать это. То, что отец затеял нечто важное, какую-то свою игру, я уже ничуть не сомневался. Он слишком погрузился в криминальные разборки Бостона, подмяв под себя всех.

И вот Зейн, чертов придурок, начудил не меньше. Я считал его нормальным и преданным делу парнем, но стоило в его жизни чему-то измениться, как он тут же решил свалить. И, черт, почему я не проверил эту девицу после гибели Малика? Ведь не трудно было догадаться, что тут есть какая-то связь… Но… я не мог, мать его, я не мог проверить. Не до этого было…

Нет, правда, Малик даже вызвал у меня восхищение. Я за три года ни разу не допустил мысли о его девушке. Все просто, этот сукин сын скрывал отношения так тщательно, что даже маленький пригород сумел умолчать об этом. Хотя, полагаю, Малик просто увозил Джен подальше от Челси. Они явно не встречались в нашем городе. Я совсем не обратил внимания на его личную жизнь. Как оказалось, напрасно. Осталось малое — узнать, что известно Дэвис. И если эта истеричка действительно не в курсе происходящего, то у меня есть более наглый способ надавить на нее и напомнить о времени, проведенном с Зейном…

Прикрыв глаза, я откинулся на спинку дивана, невольно улыбаясь, потому что вспомнил вид этой перепуганной девчонки, стоящей передо мной в черных трусах и белых кружевных носках. Да, а в баре, когда она орала на меня, такой забитой не выглядела. Я даже немного разочарован. Хотя… Ее действия с вазой… Неожиданно…

Усталость накрыла с головой. На часах уже почти три. Все мысли о мутном деле трехлетней давности.

Что ж, рано или поздно я все равно узнаю подробности. Вот только теперь надо действовать иначе. Запугивания — ерунда. Есть кое-что поинтереснее. На таких, как она, это произведет нужный эффект. Не одна она разбирается в психологических фишках.

Даже забавно как-то, я ведь тоже учился на этом факультете. Закончил бы последний курс, не случись все то… Ненавижу об этом думать.

«Где чертовы сигареты? Терпеть не могу сигареты. Давно пора бросить. Сранная жизнь. Все псу под хвост».

Поднявшись, я в раздражении оттолкнул ногой столик, тот с грохотом перевернулся. Пульт упал на пол, телевизор выключился. На темном экране нарисовалось мое отражение. Я прикурил, продолжая рассматривать себя в гладкой поверхности плазмы.

Моя команда ненавидит меня. Я срать хотел на это. Пусть засунут свои претензии себе в зад.

Энди хочет выбить из этой девицы все, что ей известно, кулаками. Но я знаю, что это значит: он пристрелит ее в первую же минуту. Чертов психопат. Мне нужно подчинение, а вовсе не ее труп. Подчинится — принесет все, что отыщет. Главное, дышать ей в затылок. Лучший способ манипуляции.

Плевать на Луи с его пафосом. Он требует от меня более тонкого подхода. Куда тоньше? Все равно в ее квартире ни черта не отыскали. Так о чем тогда может идти речь? Но я знаю, знаю Малика, знаю, каким хитрым был этот засранец. Он наверняка отдал своей пассии украденное у моего отца, не делая акцента на этом, так, что она и представления не имеет, какой информацией обладает. Но неплохо бы узнать, что конкретно Зейн стащил из офиса… Никто так и не признался. Полагаю, отец крепко прижат, иначе не пытался бы так усиленно вернуть утраченное.

Черт, слишком мало времени и много вопросов. Отец доберется до девчонки быстрее. Тогда конец всему. Я продолжу оставаться в неведении о его делах. Это дерьмово… Слишком дерьмово…

Глубоко затянувшись, я отвернулся от своего отражения, потушил сигарету и направился в спальню к «студентке с татуировкой», полагая, что вполне могу напрячь ее до крайней степени, пока буду дожидаться очередного звонка Луи. Он должен перезвонить. Это важно. Я дал им время утрясти дела, теперь мне нужны подробности.

* * *

В комнате, где она спала, стоял полумрак, и лишь свет фонарей за окном пробивался сквозь занавески. Я вошел беззвучно, присел у окна и уставился на нее. С заведенными за спину руками, скрюченная, она тихо сопела, но я был уверен — чувствовал ее напряжение — не спала.

— Я бы сказал, что мне не хочется запугивать тебя, — проговорил я, — но это неправда. Я просто вижу, как ты боишься, и это приятно. Но сейчас я пришел наладить контакт, Джен. Ты же не против, если мы подружимся? — мой голос слаще меда. — Ведь нас ничего не сдерживает… — я буквально ощутил, как она сжалась на кровати. Мне хотелось напугать ее до смерти, чтобы она верещала подо мной. — Предлагаю не повторять момент с удушением. Ведь я не всегда могу контролировать себя. Понимаешь, Джен? — да, она понимала, я заметил, как дрогнули ее плечи.

Это лишь сильнее распалило огонь злости в моей груди. Мне хотелось, чтобы она получила сполна. Я собирался отыграться на ней за поступок Зейна, так и не разобравшись в его причинах. Что меня сдерживает до сих пор? Наверное, желание растянуть это, развести игру и дергать за ниточки. Я никогда не брал препятствие силой и напором. Даже если это партнеры. Даже если это очередная «подстилка». Я не бил женщин. Я их трахал. Вот и сейчас передо мной еще одна из…

Я поднялся и услышал, как она задышала чаще, а когда медленно взобрался на кровать, девушка принялась отползать от меня. Ее вид ничуть меня не трогал, то есть мне вообще не было ее жаль. Если бы я успел, трахнул ее там же, в клубе.

Я развернул ее к себе лицом одним жестким рывком. Ее руки были скованы, и это стало сводить меня с ума, потому что давало мне полную свободу действий. Я чувствовал безнаказанность своего поступка. И вот сейчас, глядя в ее покрывшиеся влажным блеском глаза, ощущая всю ее панику, ловя ее испуганный шепот, я едва заметно и холодно улыбался. Она видела все, что выражал мой взгляд. Я нарочно долго решал, что мне с ней сделать. Использовать ситуацию или нет? Она умирала от страха и отвращения. Это как наркотик — дурманит, от него сносит крышу; просто верх ненормального возбуждения. Не думал, что меня заведут такие «игры» с жертвой.

А ведь Луи уже орал как-то о том, что я имею склонность к извращенным действиям. Он наверняка имел в виду тот случай, когда я, разозлившись на него из-за его же «косяка» с партнерами, связал этого сукина сына и отходил по ребрам. Черт, а ведь ему понравилось… Сейчас мне важна сучка Зейна и ее раскрытый ротик…

Я поднес руку к ее губам, отчего она дернулась. Но я быстро вернул внимание Джен к себе, ухватив за подбородок, и снова провел большим пальцем по ее пересохшим губам. Вроде бы даже симпатичная. Ну, я бы сказал, есть на что посмотреть. Запах моего шампуня, исходящий от ее волос, возбудил меня еще больше, и чтобы окончательно выбить девицу из колеи, я прилег сверху, в то время как она сжала голые бедра… Чертово полотенце… Оно задралось и сбилось в области моего паха.

Мне нужна разрядка. Сейчас же. Я просто хочу ее трахнуть. Какая мне к черту разница, что с ней будет потом?

Убежденный в том, что поступаю вполне нормально, я нащупал в заднем кармане джинсов шуршащий пакетик и вытащил его. Мужчина и женщина. В одной постели. Ночью. Почему бы и нет? Кого волнуют причины нахождения этой девицы здесь?

При виде презерватива ее и без того большие глаза вытаращились на меня, и голос Джен прорезался.

— Нет, пожалуйста-а-а… — завыла она, и я удивленно выгнул бровь, играя с ней и кладя презерватив на тумбочку.

— Что такое? Я настолько непривлекателен?

Она молчала. Только дрожала, как я и хотел, подо мной, и вовсе не плакала. Но часто сглатывала. Я перевел взгляд на ее губы, внимательно их рассмотрел, после — в глаза. Упрямо и пристально, так как она боится больше всего. Мои пальцы блуждали по ее плечам и ключицам. Никакой нежности. Сплошное любопытство. Она не сводила глаз с моего лица. Так забавно таращилась, что в какой-то момент я почувствовал, как внутри начинает закипать на некоторое время уснувшая ярость.

Рывок — полотенце на полу. Вот тут началось самое интересное. Борьба. Ее вопли, наполненные ужасом, но и злостью. Да, детка, злись, так ты будешь дольше бороться со мной.

Я мысленно порадовался, что сковал ее, иначе на моем лице остались бы следы от ногтей. Наверняка она расцарапала бы меня всего. Теперь же, будучи плененной и бессильной передо мной, она могла лишь кричать, пытаться меня укусить, и, конечно, извиваться. Я посмеивался над этой истеричкой, прижимал ее к кровати, одной рукой стягивая свою футболку.

Мои губы уткнулись в ее шею, когда я резко дернул молнию джинсов. Это принесло небольшое облегчение. Сдерживаться сил не было. Я встал на колени, стащил штаны с бедер и, схватив презерватив, надорвал упаковку зубами, второй рукой стаскивая «боксеры». Я торопился. Знал, что вот-вот перезвонит кто-нибудь из парней. Прошло уже полчаса, а это значило, что звонок раздастся неминуемо скоро. Я быстро натянул презерватив, расправил его, встряхнул орущую Джен и дернул было ее трусы вниз с бедер.

Фак! Все равно сотовый, лежащий у окна, заорал чертовски неожиданно и не вовремя.

Мой взгляд замер на лице Дженни, которая — растрепанная, голая, заметно бледная даже в этом полумраке — лежала на спине, закусывая губы от ужаса и неприязни. Я хмыкнул и спрыгнул с кровати, нервно сдергивая презерватив. Я чувствовал себя более чем отвратительно в этом неудовлетворенном состоянии. Натягивая трусы и джинсы, я подхватил телефон, мысленно все равно проклиная Энди, а звонил именно он…

Девушка за спиной шумно выдохнула, вызвав у меня приступ смеха, потому на звонок я ответил с улыбкой, и, бросив на Джен еще один многозначительный взгляд, под которым она вся сжалась, вышел из комнаты.

Для нее сегодня могло все закончиться неплохим развлечением, если бы не Энди Бауэр. Звонок был действительно важным. Я не мог игнорировать его. Энди и Луи ездили на сделку…

Разговор с Бауэром затянулся на целый час. После мне пришлось разбирать присланные на мой почтовый ящик бумаги, а когда с делами было покончено, я просто упал на диван в гостиной и… не помню, как вырубился.


Глава 7. «Жизнь по чужим правилам»

Причины внутри нас самих, снаружи только оправдания…

Ошо ©

Я ощутила его пальцы на своих запястьях и вздрогнула, испугавшись и вмиг проснувшись.

— Тише, — пробормотал он, освобождая меня от наручников. — Я вернусь через пару часов.

Ненавижу. Взять бы его пистолет и…

Нет-нет, я не такая. Совсем не такая. Спокойно. Главное, глубоко дышать… Он больше не коснется меня. Он не повторит вчерашнего…

Я не могла не думать об этом. Я помнила все, что он делал, все его взгляды, прикосновения, слова. Он уничтожил меня. Почти уничтожил. Оставалось совсем немного. Я не верила, что все это происходит со мной в моем родном городе. Меня словно закинули на другую планету. Я не узнавала ничего и никого. Меня втоптали в какую-то черную массу, которая залепила мне глаза, и я больше не видела красок. Так не должно быть… Он пугает меня. Я не думала, что сдамся вот так быстро, но когда он смотрел на меня, уже подозревала, что сдалась. Я не плакала, а это означало, что я вот-вот закричу от бессилия. Он видел, как я напугана, но все равно продолжал. Ему плевать на людей. Он сам не человек… Ему плевать… Я просто хочу домой…

Постепенно злость отпустила и дрожь в теле прошла; адреналин, разбушевавшийся в крови, разлился по венам, смешиваясь с ней, а после и вовсе растворился. Я, подавленно зевнув, скрутилась калачиком, в полусне осознавая, как мне холодно, слабо потянула край одеяла на себя и беспокойно уснула…

Голоса, раздавшиеся в коридоре, вынудили меня резко вскочить и прислушаться. Среди них я узнала тембр Стайлса. Он был не один.

У меня дико кружилась голова от усталости и недосыпания. А сердце при одном лишь воспоминании о прошлой ночи ненормально понеслось галопом; во рту пересохло от неприятного сосущего чувства под ложечкой. Я укуталась в одеяло, скрывая обнаженное тело, и притихла.

— О чем ты, Энди? Есть вариант получше? — четко выговаривая слова, словно с британским акцентом, сказал Стайлс. Не замечала этого раньше. — Мы должны разобраться в документах. Я уверен, что нас обвели вокруг пальца. И, Луис, у меня есть к тебе дело. Пора, приятель, платить по счетам. Но об этом позже… А сейчас я хочу узнать, Энди, — тон Стайлса сменился на более вкрадчивый, — каким образом ты попал на благотворительный прием в прошлую пятницу? Я тебя так и не встретил там, но что-то мне подсказывает, ты не хотел оказаться обнаруженным. Поделишься подробностями? Это ведь касается нас всех. Ты теперь работаешь на моего отца?

— Это не твое дело! — слишком нервно выкрикнул тот самый Энди. — Ты начинаешь бессмысленную игру, Стайлс. Если твой отец догадается, что девка вовсе не твоя, а просто похищенная, он тебе голову открутит! Ты этого хочешь?

Последовал грохот, затем ледяной голос Стайлса:

— Может, ты ему об этом расскажешь, Энди? И напомни-ка, с каких пор я начал бояться своего отца? Если он и узнает о бывшей бабе Малика, то его вопросы будут адресованы мне, не тебе. Можешь не трястись за свой зад.

И тут раздался мягкий успокаивающий тембр:

— Гарри… Гарри, остынь. Давай, приятель, отпусти его. Он сейчас задохнется.

Секундная заминка и громкий удушливый кашель.

Я, растеряв остатки сонливости, в ужасе подтянула колени к груди, почти с головой спрятавшись под одеялом, сидя спиной к изголовью, и принялась дожидаться Стайлса, который не забыл обо мне и тут же, отперев дверь, вошел в комнату.

Его приятели последовали за ним, и через мгновение я лицезрела двоих внешне уже знакомых мне парней. Энди, потирая горло, смотрел на меня презрительно, а вот голубоглазый улыбнулся вполне дружелюбно и присел на край кровати. Я сразу же отодвинулась.

— Дженни, меня зовут Луи, — представился парень.

От него приятно пахло, и выглядел он очень ухоженным. Впрочем, Стайлс тоже следил за собой.

Но Луи показался мне другим. Педантом, что ли? Энди — бандит до мозга костей. А Гарри, как по мне, просто сам по себе был жутковатым, когда вот так молчал, стоя у стены, скрестив руки на груди, и не сводил с меня глаз.

Я кивнула Луи, и он добродушно подмигнул. Зная, что во всем этом может быть подвох, я не могла расслабиться.

— Расскажи нам, пожалуйста, что тебе известно о Зейне Малике.

«Сколько можно?»

— Я не буду отвечать, — мой взгляд скользнул по застывшей фигуре Стайлса и остановился на стене. От его вида мне делалось дурно. Казалось, запах Стайлса после вчерашнего просто впитался в мою кожу. По сути, так и было. Ведь я мылась его же средствами. Но не совсем то… Это нечто другое. То, что хотелось тут же немедленно стереть с себя, соскрести вместе с эпидермисом, буквально выдрать и выбросить.

В комнате повисло напряженное молчание. Но последовавший далее звук уничтожил остатки моего зыбкого здравомыслия: что-то щелкнуло. Я резко повернула голову в сторону Энди и увидела в его руках пистолет, направленный на меня.

Внутри все оборвалось, а внезапная тошнота просто перекрыла доступ кислорода к легким, словно их свело судорогой. Я отчаянно сдерживала себя, понимая, что меня непременно вывернет, и к тем все еще не убранным осколкам вазы прибавится кое-что менее приличное на вид.

— Прошу вас… — простонала я, положив ладонь на горло. — Я ничего… не знаю…

Рука Луи мягко опустилась на оружие, и Энди нехотя спрятал его, при этом фыркнув и обозвав меня упрямой стервой. Стайлс все еще молчал, с дотошностью и, как мне показалось, с некоторым любопытством наблюдая за мной.

— Похоже, она говорит правду, — обернулся на Гарри голубоглазый парень и встал. — Тебе следует ее отпустить. Она ничем не поможет.

Стайлс еще немного помолчал, после чего отошел от стены и бросил:

— Идемте, — но он вдруг притормозил. Посмотрел на осколки, затем на меня, снова на пол, приподнял бровь и отвернулся.

Все трое вышли из спальни.

Я опустилась на подушки, борясь со страшной опустошенностью внутри и стиснула пальцами маленький золотой медальон, что висел на шее, с гравировкой в виде бутона розы. Всегда помогало, будто я мысленно окуналась в прошлое, где все было по-другому. Но на этот раз ничего — внутри пусто. Наверное, потому, что на меня опрокинули ушат разочарования. Разочарования во всех людях. Даже Хейли изображала какую-то дурочку. Что уж говорить о Зейне, которого я хоронила, как любимого человека. Теперь… я не знаю, кого именно похоронила.

* * *

Как мне смириться с этим? Ведь нет никакого выхода. Я сижу в этой комнате, а голоса давно смолки. Парни уехали. Я снова одна.

В который раз изучила бежево-коричневую ванную комнату, выбросив попутно в мусорное ведро осколки; опять полюбовалась шикарной гардеробной — светлой и до педантизма продуманной; попыталась включить телевизор — не вышло. Похоже, я туповата для такого количества кнопок на пульте. Или же Стайлс просто вырубил телевизор из сети… Неважно. Совсем не имеет значения.

Что мне здесь делать? Книги? Их предостаточно на полках, но вот уж точно сейчас не лучшее время для чтения.

— Дженни! — внезапно прямо за моей спиной прозвучал низкий голос, когда я опять топталась по ярко освещенной гардеробной. От неожиданности я резко обернулась и уставилась на уже переодевшегося Стайлса. До этого на нем был строгий костюм, а сейчас синий бомбер и черные джинсы. — Иди сюда, поговорим.

Я промолчала и вышла из гардеробной, которая теперь казалась мне намного приятнее спальни. Там все так четко и ровно разложено по полочкам, что даже не верится. Неужели эта квартира принадлежит… этому… человеку? Здесь все как-то слишком распланировано. А он не похож на того, кто планирует. Хотя… Откуда мне знать?

Затаившись, я присела на краешек кровати, неловко оправляя свободно на мне сидящие штаны Стайлса, и подняла на него глаза. Парень что-то тщательно обдумывал, потирая легкую щетину над верхней губой. Он медленно расхаживал передо мной, наверное, несколько минут, после чего остановился и повернулся ко мне, и я вновь невольно дернулась.

— Ты вернешься домой, Джен. — Мои глаза стали расширяться от услышанного. Вот так просто? Я продолжала пялиться на него, будто проглотив язык. — Послушай…

Стайлс двинулся ко мне, но я тут же вскочила и обогнула кровать, встав у окна. Гарри с серьезным выражением лица все равно приблизился и, ухватив меня за локоть, проговорил, при этом подталкивая обратно к кровати и усаживая на прежнее место:

— Через пару часов, может, ближе к вечеру я отвезу тебя домой. Ты должна тщательно проверить вещи Зейна. Ты ведь хранишь их у себя? — я кивнула. — У тебя теперь масса проблем. Мой отец уже знает, кто ты. Так что от этого плохо только тебе. Чем быстрее пересмотришь вещи, что остались от Малика, тем лучше все завершится. Понимаешь, о чем я?

Нечто неприятное заныло в груди. Да, мне это знакомо — недоверие, ощущение витающей в воздухе лжи и недосказанности.

— Ты хотя бы слово выдавишь? — спросил Стайлс, выпрямляясь и отвлекаясь на зазвонивший телефон. — Да, что тебе нужно? — ответил он на звонок, тем временем я просто таращилась на принесенный мне Стайлсом стакан сока. Это весь мой обед на сегодня.

Я не понимала, что им от меня надо? Какая информация? Что мог скрывать Зейн?

Поспешно выпив сок, я озадаченно уставилась на опустевший стакан…

— Дженни, давай не будем раздувать все до вселенских масштабов, — закончив говорить с кем-то по сотовому, снова обратился ко мне Стайлс. — Я просто отпущу тебя, а ты тихо вернешь мне то, что найдешь… Очень тихо, окей? Ведь матерью ты дорожишь, правда? — Я посмотрела на Стайлса, который холодно вглядывался в мое лицо. — Мы понимаем друг друга?

— Да…

— Умница. Сразу бы так. Дожидайся меня.

— Я ведь правда… ничего не знаю, — в который раз слетело с моих губ, и я не осознала, что произнесла это вслух, таращась в стену не мигая.

Я ужасно устала от всего этого. Прошло только двое суток, а такое чувство, что пейзаж за окном навечно отпечатался в моих мозгах.

Меня передернуло. Я снова вздрогнула от мыслей о вчерашнем.

— Не имеет значения. Вполне хватит того, что ты знала Зейна лучше нас, — отчеканил Гарри, резко огрубев. Перепады его настроения крепко меня смущают. — Сиди тихо, — добавил он и быстро вышел за дверь.

* * *

Мне все еще не верилось, что Стайлс отвезет меня домой. Но, оказавшись на улице в своей одежде, в своих любимых ботинках и со своей собственной сумкой, где все так же лежали учебники, конспекты и телефон, я даже притормозила. Внимательно огляделась, пытаясь узнать улицу и предположила, что апартаменты Стайлса, как я и думала ранее, находятся на другом конце города. Прямо через мост Тобин Мемориал и прямиком на Ботсвайнс-уэй.

Во внутреннем дворе на открытой парковке стоял ряд шикарных сверкающих машин. Гарри повел меня к уже знакомому черному внедорожнику.

Асфальт снова был влажным после дождя. Ухоженный зеленый газон за парковкой невольно привлекал внимание, а бассейн, довольно большой для того, чтобы вокруг него могло собраться много народу, и вовсе вызвал у меня удивление. Я никогда раньше не была в этой части города, но прекрасно знала, что это элитный район. Дома здесь были искусно декорированными, четкими в своих линиях и современными. В основном терракотового и белого цветов. Вокруг ни соринки, ни одной бумажки или упаковки от чипсов.

В общем, очень красивый и приятный для глаза вид.

— Может, сядешь? — бросил Стайлс, опустив стекло и высунувшись в окно автомобиля, двигатель которого уже утробно рычал. — У меня нет времени. Захочешь полюбоваться этими местами, приезжай, — хмыкнув, добавил он.

Я отмерла и поспешила усесться рядом со Стайлсом.

На город уже опускались сумерки, и алая полоса заката окрасила половину неба, будто Челси вдруг обрызгали кровью.

Я вздрогнула от таких ассоциаций. Слишком уж мрачными они были. И молчание, повисшее в салоне, тоже было мрачным. Я словно спала, продолжала спать после того, как меня утащили из университета. Теперь вот нужно было пробудиться, но никак не выходило. Я чувствовала напряжение Стайлса, и больше всего меня пугало в нем как раз вот это молчание. Я заметила за эти несколько суток, что он становится раздражительным и агрессивным, когда вначале затихает. Как перед бурей. Сравнение, которое подходит ему.

В той же тишине мы проехали под мостом, словно отделяющим мир простых людей от опасного извращенного мира богатых подонков. Челси уже зажег свои фонари; иллюминация магазинов ярко сверкала; люди торопились по своим делам; я ехала в машине рядом с человеком, с легкостью похитившим меня и с той же легкостью вернувшим домой. Будто это можно просто стереть из памяти. Но, честно, я бы стерла, не коснись это дело Зейна. Теперь мне точно не будет покоя, пока я не пойму, что стряслось три года назад…

Range Rover выкатил на знакомую улицу, и только сейчас я поняла, как сильно соскучилась по Хейли, Джонни и даже по Сэму… Ох, нет, он помог Стайлсу… Не могу пока принять это. Но не скучать невозможно. Сэм хороший парень. Просто его запугали.

Я осторожно покосилась на Стайлса, тут же отмечая его крайне сосредоточенное выражение лица. Гарри часто поглядывал в зеркало заднего вида и до меня вдруг дошло, что всю дорогу сзади кто-то настойчиво светил фарами, преследуя нас.

«Что такое? Я не могу даже до своего дома спокойно добраться?».

Страх окутал разум, и я вцепилась пальцами в приборную панель, с силой натягивая ремень безопасности, когда Стайлс резко выжал педаль газа, и машина рванула вперед, лихо петляя по узким переулкам.

— Что ты делаешь? — проорала я, озираясь. — Мы проехали! Мы пропустили мой дом! Стайлс!

— Умолкни! — шикнул на меня парень, угрюмо следя за дорогой, и снова посмотрел в зеркало. — Надо остановиться…

Я совершенно не понимала, что происходит, но Гарри действительно затормозил в одном из тупиков и обратил свое внимание на меня.

— Послушай, — оглянувшись назад, ровно и четко заговорил Стайлс, — если они на меня набросятся, не паникуешь… Поняла меня? Без истерик, Джен. Они тебе ничего не сделают. Пока что.

— Кто? — пискнула я, изо всех сил стараясь усмирить свой страх.

Глаза Гарри потемнели от бушующего в крови адреналина, и я внезапно осознала, что ему все это привычно, ему нравится это, он так живет и считает происходящее нормальным. Моргая и не сводя с него глаз, я ждала ответа, но Стайлс повторил еще раз, более напористо:

— Просто сиди тихо, поняла меня? Это мой отец, — Гарри чуть нагнулся ко мне и вынул из бардачка записную книжку, быстро чиркнул что-то на одной из страничек и, вырвав лист, протянул мне со словами: — Номер Луи. Звони ему, когда появятся соображения насчет Зейна…

Больше Стайлс ничего не сказал, поскольку из-за поворота проворно выехал внедорожник и с визгом остановился рядом с машиной Гарри. Парень, ничуть не волнуясь, вышел из авто, захлопнув дверцу, а я в полной растерянности уставилась в его спину. Что происходит, я не понимала абсолютно, но одно уяснила точно — мне надо держаться подальше от всей семейки Стайлс. Куда теперь деваться, я не имела представления.

Поверить не могу, что один вечер… да что там вечер, один час в «Фелисити» принес мне массу неприятностей. Причем смертельно-опасных неприятностей.

Я продолжала смотреть на разговаривающих. Собеседником Стайлса был мужчина в возрасте. Между Гарри и ним прослеживалось некоторое сходство. Хотя в полумраке переулка сложно было утверждать это точно. Парень, что приехал с этим мужчиной, стоял у задней дверцы машины и безропотно игнорировал происходящее. Его взгляд выражал полное безразличие, и выглядел он, как огромный шкаф. Наверняка охрана.

Мужчина несомненно давил на Стайлса, а сам Гарри выглядел крайне спокойным и уверенным в себе, внимательно слушая его. Стайлс не шевелился, пока голос мужчины не затих. Я не вслушивалась в их разговор, предпочитая оставаться в неведении.

Но дальше произошло совершенно неожиданное. Гарри обогнул капот машины, открыл дверцу своего Range Rover с моей стороны и сказал:

— Выходи.

Я остолбенела.

— Зачем?

Стайлс в раздражении прикрыл глаза.

— Выйди, Джен. Отец хочет задать тебе пару вопросов. — Взгляд Гарри был таким красноречивым, что я невольно сжалась. — Идем. Познакомлю вас, — пояснил он едко, когда я не шелохнулась.

— Что…

— Черт, Дженни, просто выйди из этой машины, — не разжимая зубов, процедил Гарри, но поскольку я не успела отреагировать на его слова, он сам рывком буквально выдрал меня из салона, так больно сдавив мои предплечья, что я вскрикнула.

— Гарри, мальчик мой, — вернул меня из оцепенения грубый голос, и я вскинула глаза на приблизившегося мужчину, — ты неисправим. Разве можно так запугивать девушку? — и посмотрел на меня с улыбкой. — Мисс Дэвис, мое имя Эдгар*. Я отец вот этого мерзавца. — Я кивнула, но осталась настороженной, и Эдгар спросил прямо: — Дженни, расскажите, как вы познакомились с моим сыном?

Вот здесь я и поняла, что ни в коем случае не должна выдать Стайлса. Ведь, очевидно, он хочет скрыть информацию о Зейне и о моем похищении. С первым я была согласна, а вот второе… Об этом захотелось проорать на всю улицу. Но рука Гарри, лежащая на моей пояснице, напряглась, и я, оторвав взгляд от лица мужчины, повернулась к Стайлсу-младшему. Мои губы невольно задрожали, когда я осознала, что вот-вот выкопаю себе могилу, но не молчать же теперь об отвратительном поведении сына известного бизнесмена. Он, в конце концов, публичный человек и должен следить за репутацией. Однако раскрывать все факты я не намеревалась, потому вновь посмотрела на Эдгара и произнесла:

— Ваш сын… он… мы не встречаемся или что-то в этом роде, — рука на спине сжала мою куртку, и вдоль позвоночника скользнул холодок, когда я представила, что это мои волосы, за которые дергает Гарри. Более того, сейчас, когда на моих ногах были ботинки с низкой подошвой, я оказалась ниже похителя на полголовы, что несомненно напрягало. Ведь лучше быть на равных. — Мы просто столкнулись в клубе. Теперь он… — я дернулась, потому что Гарри перевел руку мне на плечи, прижимая к себе. Я жутко испугалась, что дальше он обхватит мою голову и свернет шею. — Сэр, просто ваш сын не желает принять тот факт, что он не в моем вкусе. Вот и преследует меня. Буду благодарна, если вы поговорите с ним, — выпалила я на одном дыхании сущую глупость.

Цепкий взгляд темных в вечерних сумерках глаз Эдгара устремился на парня, который искренне улыбался, по-прежнему не отпуская меня.

— Гарри? — приподнял брови мужчина, и я сразу заметила зажегшийся интерес в его взгляде. Может ли это означать, что он не поверил ни одному моему слову? — Ты принуждаешь девушку к чему-то?

Стайлс-младший окончательно расслабился, а мне захотелось поскорее вырваться из его объятий.

— Отец, ты же понимаешь, что это значит? — тихо рассмеялся парень.

«Что у них за игры, черт возьми?».

Эдгар задумчиво потер переносицу, еще раз окинув меня хищным взглядом, и сказал, обходя машину Гарри:

— Поторопи Луи, парень! Мне нужны отчеты уже к следующей неделе и, Гарри, — мужчина распахнул дверцу своего внедорожника, за рулем которого его дожидался водитель, — не стоит скрывать от меня то, чего скрыть не можешь. Лучше тебе отпустить эту девочку…

«Они чудовищны. Оба», — мысленно сказала я и проводила глазами уже отъезжавшую машину. Ведь в словах Стайлса-старшего не было ни капли понимания или сочувствия.

— Ты начинаешь напрягать своей сообразительностью, — быстро направившись к своему автомобилю, огибая капот, отрезал Гарри, и я заметила, как он угрюм и мрачен.

— Я всего лишь сказала правду, — прозвучал мой ответ.

Стайлс остановился у распахнутой дверцы, при этом не вымолвив ни слова, и задумчиво, надменно посмотрел на меня. Мне стало неловко. Я потопталась на месте.

— Увидимся, Джен. Иди домой, — все так же четко произнес он.

Я не стала дожидаться, когда снова изменится его настроение, и быстро рванула прочь из переулка, а в правой руке сжимала листок бумаги с номером телефона Луи. Зачем он мне? Кому из этой компании можно верить?

Очевидно — никому.

* * *

Harry

Итак. План Томлинсона в действии. Теперь мне было абсолютно некогда заниматься этим, потому мысли Луиса пришлись как нельзя кстати.

Я же должен был решить вопрос с еще одной сорванной сделкой из-за отказа поставщика продолжать наше партнерство; утром состоялось собрание в напряженной обстановке; новый контракт все же подписан. Работы уйма, на разборки внутри семьи времени почти не осталось.

Отец бьет тревогу. Я прижал его к стене. Теперь я понимаю, что он заговорит о деле трехлетней давности. Несомненно заговорит. Раз отец выследил меня сегодня, чтобы, как он выразился, познакомиться с Дженни, значит все более чем напряженно для его положения. Теперь он точно попытается надавить на нее.

Я уехал, предоставив девушку самой себе, и когда уже выкатил на главную улицу Челси, раздался запланированный звонок Стива — моего надежного охранника — и я тут же ответил.

— Все под контролем, Стивен? — мой твердый голос.

— Да, Гарри, я все сделал.

— Отлично. Люди Эдгара не следили за ней?

— Нет, никого поблизости не было.

— Хорошо. Квартиру проверил? — Стив ответил, что опять так и не отыскал ничего похожего на тайник в квартире Джен, и я снова спросил: — Ты ведь помнишь, что нужно делать завтра, Стив?

Ответ охранника без запинки:

— Не спускать глаз с обеих. Следить за каждым шагом. Если что-то пойдет не так, «навестить» объект номер два — Хейли Стоун.

— Верно, приятель. Отличная работа. Держи меня в курсе. До связи.

— Да, Гарри, я понял. До связи.

Я сбросил вызов и, выехав на мост, быстро набрал еще один номер. Пара гудков и прозвучало:

— Гарри, слушаю.

— Сэмми, приятель, у меня есть к тебе дельце. Подъезжай в офис.

— Но… эм… я не один, — ответил, запинаясь, дружок Дженни.

Я глубоко вдохнул, прикрыв на долю секунды глаза, и еще раз на сдержанном выдохе повторил:

— Сэм, ты не понял? Я жду тебя в офисе. Через двадцать минут наблюдаю твою задницу у себя кабинете.

— Да… э… да, конечно. Что-то срочное? Да, я скоро приеду, само собой…

— Тебе не говорили, что ты задаешь слишком много вопросов? — Молчание. — Вот это уже лучше.

Я бросил телефон на сиденье. Теперь я узнаю точно, что было на вчерашней ночной встрече. Сэмюель Блэк расскажет об этом до мельчайших подробностей. Но вначале загляну в «Фелисити». Моя малышка поможет расслабиться. После вчерашнего я слишком сильно нуждаюсь в разрядке.

Прикурив, я сделал радио погромче и, прибавив газу, помчался в Бостон.


Глава 8. «На свободе, но в неволе»

«Человеческие существа могут быть безмерно счастливы и безмерно несчастны — и они свободны в выборе. Эта свобода таит опасность, эта свобода очень трудна, потому что ответственность ложится на вас. И с этой свободой что — то случилось, что — то пошло не так. Каким — то образом человек оказался перевёрнутым вверх ногами». Ошо ©

Harry

Три года назад

— Отвали! Отвали, блять! Суки! Убью всех! Отвали, Энди, мать твою! — мой крик прорезал тишину ночного города, и Бауэр отошел назад.

Примерно четыре часа утра. Я весь в крови. Почти в дерьме, если подумать. Мои запястья расцарапаны из-за гребанных ремней безопасности. Я наматывал их на руки, чтобы вытащить эту тварь из машины. Я разнес стекло с его стороны и размозжил череп этой мрази о руль. Энди, Луи и подъехавший Стив чего-то требовали от меня. Но я плевать на них хотел…

Мои руки в крови. Я весь в крови.

Сорвав и без того в лоскуты разодранную футболку, я почувствовал тупую боль в области ребер. Кажется, сломаны.

Насрать. Моя машина разбита. Тоже насрать. Я выбью из этого мудака всю дурь. Эта тварь всегда переходила мне дорогу. Теперь все кончено.

— Гарри! — это голос Луи. Он редко так орет. Очень редко. — Гарри, ублюдок, ты убил его! Твою ж… Гарри… он мертв!

В моих зубах сигарета. Спасибо, Энди. Ты знаешь, что мне нужно.

— Вот и отлично, — я прозвучал хрипло. Огонь в голове медленно потух. Я знал, что Робин Фьерро заслужил все, что я с ним сделал. Мои руки дрожали от того, с какой силой я лупил кулаками по стеклу, а потом по роже сукиного сына. — Педофил долбанный, — заключил я, и все заткнулись, хотя до этого Томлинсон вопил на всю округу, какой я мудак, а Энди Бауэр просто смотрел на меня, глубоко затягиваясь моей же сигаретой. Стив уже работал. Он единственный, кто молча выполнял свои обязанности, а их у него много.

— Ты… ты о чем? — запинаясь от нервного напряжения, спросил Луис, подойдя ко мне и ухватив меня за плечи.

Его прикосновения обожгли мне кожу. Я любил его теплые пальцы, но ненавидел, когда он грубел. Это моя привилегия. Еще ни разу я не коснулся его. Тогда какого хуя он трогает меня сейчас? У меня все тело болит, как будто по мне стадо слонов пронеслось, как будто каток проехался по моим костям. Вот сука. А завтра день рождения отца. Будет прием. Твою мать. Опять придется выслушивать поток дерьма.

— Я нашел подтверждение, Луис, — прохрипел я, снова отобрав сигарету у Энди. Стив, взвалив на плечо труп Фьерро, исчез в темноте улицы. — Он малолеток трахал в своем гнилом клубе. Несовершеннолетних. Врубаешься? Им было по лет двенадцать, не больше. А потом эта тварь «увела» у нас двадцать тысяч баксов. Бумаги кто-то подделал, и я почти уверен, что это Малик. Я спрошу с него за все. Пусть только явится.

— Он же в Нью-Йорке сейчас, верно? Его твой отец отправил, — проговорил Томлинсон, проводя руками по своему вспотевшему лицу. — Ты и Малика собираешься так же? — приятель метнул взгляд в сторону авто Фьерро.

Да, мне знакомо это выражение лица. Он чертовски напуган. Отлично. Пусть знает, что мразей, подобных Фьерро, у нас не любят. Я не люблю.

— Нет. Сперва поговорю. Зейн явно что-то знает. Отец утверждает, что именно он стащил у него нечто важное. Нихрена не пойму, но очень хочу выяснить, что за дерьмо здесь творится. А Фьерро… Плевать на него. Надо убираться отсюда. Стив все сделает. — В кармане загудел телефон. — Да твою мать! Кто еще?!

Я нервно выдернул сотовый из заднего кармана джинсов, нещадно перемазывая экран кровью, сплюнул на землю уже безвкусную жвачку и ответил, вышагивая к автомобилю Луиса. Парни шли впереди.

— Гарри… — «Что за черт? Почему у мамы такой голос?» — Гарри… о боже…

Я врос в землю, сжимая кулак, а заодно и телефон возле уха.

— Мама. Прекрати. Говори сейчас же…

— Машина Зейна…

Крик отца на заднем плане:

— Заткнись, Энн! — и его голос зазвучал в динамике: — Сын, мигом домой! Машина Малика слетела с моста! Он…

Короткие гудки.

Парни обернулись.

Сотовый, преследуемый моим диким ревом, врезался в стену дома.

* * *

Jenny

Наши дни

У каждого своя степень смелости, каждый человек по-своему воспринимает тот или иной поступок, оказавшись наедине с обидчиком. Жесток ли этот обидчик на самом деле? Имеет ли он психопатические наклонности? Подавляет ли он агрессию?

По всем показателям Гарри Стайлс мимо. Он не был клиническим психопатом. В нем отсутствовала склонность к издевательствам. Он не подавлял агрессию. Здесь все оказалось иначе.

У Гарри Стайлса были развязаны руки. Он не боялся наказания. Он ощущал свою власть. Он знал, как общаться с людьми и видел их слабости. Ему было плевать на чувства окружающих по каким-то своим причинам. Его собственное мировоззрение позволяло этому парню добиваться того, чего ему хочется так, как удобно для него: медленно — наблюдая за беспомощностью жертвы; быстро — оружием…

Сложно жить после встряски. Несомненно. Я вынуждена это признать. Сложно, когда твой друг работает на жутких людей, занимающихся темными делами, а подруга упрямо натягивает на губы улыбку, громко болтая в кафе о том, как круто быть девушкой такого парня, как Стайлс.

Да, именно так прошли три учебных дня. Я начала тихо бояться Хейли. Ее словно подменили. Она избегала встречаться со мной взглядом, не ходила больше в библиотеку без Джастини, не упоминала о том, кто такой Стайлс на самом деле, и даже не звонила мне вечерами.

Я ненавидела его за все, что он натворил с моей жизнью, а после как ни в чем не бывало отвез домой. Да еще и с отцом познакомил. Это все настолько противно и неправильно, что я не знала, кого все же стоит поблагодарить за спасение. И я предположила — Луи. Вероятно, он переубедил Гарри, и тот отпустил меня. Но, боже, как поверить в святость этого голубоглазого парня, если он тоже причастен к делам Стайлса? А вот знать, к каким именно, мне совсем не хотелось. Я боялась, что выведаю нечто такое, от чего просто захочется немедленно улететь на другую планету. Или, как минимум, на другой материк. В Англию, например. И плевать, что отец будет не слишком доволен.

Я просто должна успокоиться.

Но у меня ни черта не выходило, потому что к вечеру третьего учебного дня я вдруг поймала себя на мысли, что за нами установлено наблюдение. Это настолько поразило и возмутило меня, что я, едва закончились занятия, выскочила из аудитории, протиснулась сквозь толпу недовольных сокурсников и незаметно ухватила Хейли за рукав. Она изумленно оглянулась.

— Тихо, — шикнула я, почти не шевеля губами, и осторожно обернулась на теряющегося в толпе парня с темными волосами. Именно его я видела все три дня то в коридоре, то в кафе, то в парке, и он точно не наш однокурсник. Кроме него, еще один, чуть постарше. Я знала, кто обычно сидел в кафе за тем столиком у окна, где теперь ежедневно устраивались эти двое незнакомцев. Это вовсе не их место.

Незаметно шмыгнув налево, за угол, я буквально бегом ринулась на пару с Хейли к уборной. Внутрь мы влетели как две истеричные дуры, приглушенно и нервно хихикая. Перевели дух и резко кинулись друг к другу, крепко обнимаясь.

— Убить тебя готова за все, что ты несла все эти дни, — пробормотала я и, услышав за дверью шаги, горячо зашептала, толкая подругу к кабинке, — быстро-быстро-быстро… Прячься…

Дверь нагло распахнулась в тот самый миг, когда я сунула руки под струю воды, бросив свою сумку на пол. Мой прекрасно отыгранный удивленный взгляд впился в лицо темноволосого парня, который замер на пороге, осматриваясь.

— Проблемы, приятель? — спросила я. — Перепутал таблички на дверях?

— Эм… прости… — и он, еще раз покосившись на все пять почти настежь распахнутых кабинок, ретировался.

Я выдохнула и прислушалась. Да, ушел.

— Хейли, — позвала я все равно тихо.

Подруга не вышла, только спрыгнула с унитаза и, потупив взгляд, уселась на него, перед этим громко хлопнув крышкой, и я сама приблизилась к ней.

— Эй… Ты чего? — я присела перед Стоун на корточки, потрепав ее по коленям, затянутым в джинсы. — Все хорошо, милая. Я знаю, что это дело рук Ста…

— Он, — всхлипнув, перебила меня подруга, — ежедневно присылает мне вот это… С того дня, как ты пропала. — Стоун вынула из сумки свой айфон, добавляя: — Чтобы я не проговорилась и не пошла в полицию.

Холодея от липкого страха, я взяла в руки ее телефон и в непонимании прочла: «Привет, малышка. Твоя мамочка сегодня шикарно выглядит. Эта юбка ей очень идет. Но передай миссис Стоун, что если она не перестанет так налегать на фаст-фуд, от ее сладкой попки ничего приятного не останется. Ну что ж, до завтра, Хейли. Ты же хорошая девочка, верно?».

— Что это? — вернула я телефон. — Хейли, что это такое?

Подруга зажмурилась, шмыгнув носом и дрожащими пальцами вытерла слезы, размазывая тушь.

— Они следят за моей мамо-о-ой, — в голос заревела Хейли, и у меня все сжалось от злости, ненависти и безысходности. Вот почему Стайлс так легко освободил меня. Потому что вовсе не освободил, а надел поводок и затянул потуже, чтобы я задохнулась к черту. У него все под контролем. Мы под его контролем. Вот и моя мама находится под наблюдением.

— Ничего… — обхватывая голову подруги и прижимая ее вздрагивающее от рыданий тело к себе, сказала я, — ничего, все наладится. Мы ведь никому не расскажем, верно, Хейли? Мы должны молчать.

Но так ли это? Когда в городе происходит подобное, нормально ли прикрывать дела таких людей?

* * *

— О… нет-нет-нет, мам, ты не могла так сказать, — заливисто хохоча, воскликнула я и, зажимая телефон плечом, попыталась застегнуть сумку. Но пальцы уже довольно сильно замерзли, потому что сегодня ударили легкие заморозки. В общем-то, пора было потратить часть накопленных денег на новые ботинки, поскольку мои ступни тоже не ощущали комфорта. — И что же он на это ответил?

— Пол расхохотался так же, как ты, милая, — весело пролепетала мама, — просто рассмеялся. Но я же знаю, насколько сильно ему нравится мое внимание. Он постоянно ошивается где-то рядом, уверена, даже, когда я сплю, — и добавила громким шепотом: — Пол подкладывает в мою тумбочку всякие лакомства.

И мы обе снова рассмеялись. Было приятно немного расслабиться после короткой беседы с Хейли в туалете и послушать об ухажере матери.

От Стоун я быстро отвязалась, попросив ее быть осторожнее, и взяла с подруги обещание: случись что-то неприятное, она мне тут же сообщит. Не хотелось бы подвергать ее опасности.

— Мам, — погрустнев, позвала я, и та наверняка сразу поняла, о чем я спрошу, — ты как? Готова к операции? Все в порядке? Может, мне приехать?

— Нет, солнышко, — вздохнула мама, — не волнуйся за меня. Я справлюсь. Ты, главное, не бросай университет, учись и не думай обо мне. Все будет хорошо. Ладно?

— Ладно, — нехотя протянула я, надеясь, что завтрашняя операция пройдет удачно, но мне нужно было спросить еще кое-что: — Эм… слушай, тебе нужно перевести на карту денег? Или порядок? В том центре, наверное, дорогое лечение.

Мама кашлянула, снова хохотнув, после зашептала кому-то:

— Эй, приятель, я говорю с дочерью… Иди… Иди, Пол… — я закусила губу, чтобы не рассмеяться. — Да, позже загляни, — и мама произнесла уже громко: — Милая, у меня есть деньги, не беспокойся. И твоя посылка с вещами пришлась кстати. Спасибо, моя хорошая…

Стоп, что? Посылка?

— Мам… О чем ты? Какая посылка? — она помолчала, дыша в трубку, а после сказала совершенно растерянным тоном:

— Ну как же, тот парень… Гарри… Да, точно, Гарри. Он передал от тебя привет и…

— Да, мама, конечно, — едва держа себя в руках, выпалила я так, словно только что об этом вспомнила. — Я поняла, прости, забегалась… Все эти дела: занятия, работа…

Господи, у меня руки свело от ужаса, а горло сдавило так, что, казалось, голос сядет. В переулке, который я пересекала, направляясь к автобусной остановке, внезапно стало тесно и одиноко, хотя до этого я не замечала ничего подобного. Вот теперь мне чудилось, что глаза Стайлса повсюду, что весь Бостон и Челси дышат его воздухом, и только он распоряжается, кому можно вдохнуть полной грудью. Мне, видимо, нельзя.

— Ты совсем замоталась, Дженни, — тихо проговорила мама. — Но мне все же хотелось бы узнать, кто он, этот загадочный Гарри? Вы вместе учитесь?

«Вот черт».

— Нет, мы… э-э-э… Он старше меня. Мы познакомились случайно, так что… Мам, это ерунда. Просто Гарри как-то оговорился, что скоро поедет в Нью-Йорк, и я сама попросила его о помощи. Не думай об этом…

— Милая, почему мне кажется, что ты оправдываешься? — рассмеялась мама, и я невольно покраснела, ведь она была права. — Чудесно. Я, в любом случае, приятно удивлена его галантностью. Обаятельный молодой человек… и, мне кажется, я встречала его раньше. Хм… — мать призадумалась, и когда она собралась добавить что-то еще, я опередила ее:

— Может быть и встречала. Челси — маленький городок, — и тут же я сменила тему. — Мам, тебе нужно что-нибудь еще? Я могу сама потом привезти, после операции.

— Ничего не надо, солнышко. У меня теперь есть даже мои любимые тапочки. Как мило с твоей стороны передать мне их.

Сердце сокрушительно рухнуло к пяткам. Этот ненормальный был в квартире мамы. Этот ненормальный в ту ночь, когда насильно мыл меня и когда едва не… черт… Он как раз вернулся из Нью-Йорка. Что еще я должна знать о Гарри Стайлсе? Ведь это наверняка лишь глупости и мелочи для него. Очевидные факты.

До жути захотелось рассказать маме все, ведь ясно, что Стайлс навестил ее лишь для того, чтобы доказать мне — я «под прицелом». Он знал, что мама расскажет о нем. Он не сомневался.

Мороз по коже и мой севший голос:

— Мне тебя не хватает, мам.

— Ох, солнышко, и мне тебя тоже. Но мы скоро увидимся, правда?

— Конечно. Мы очень скоро увидимся.

* * *

Я дико тосковала по Хейли и ее задорному смеху. Как так вышло, что всего один человек с его личными проблемами вдруг перевернул привычный для меня уклад с ног на голову? Он сделал это, и я искренне надеялась на справедливость. Пусть и его сломают. Я не сломлена. Но пусть это сделают с ним…

В квартире царил полумрак. Бокал красного вина стоял на полу, где у дивана в гостиной сидела я, прислонившись к нему спиной. По ковру были разбросаны снимки. Наши с Зейном фотографии. То, что я прятала все эти три года. То, что не стремилась извлечь на свет, словно это было личным темным секретом. Да, впрочем, именно так и было. Я просто искала спасения. Вот только в чем?

Навязчивое внимание Стайлса вернуло меня в те годы, когда мы с Зейном лишь начинали смаковать наши чувства.

Я взяла в руки одну из фотографий. Вот в этот день мы провели совершенно нереальные три часа на аттракционах в Нью-Йорке. Зейн смог затолкать меня на Американские горки. Там я орала так, что после парень, давясь смехом, признал, что меньше всего ему хочется услышать этот визг повторно.

«Кинг-Конг в юбке», — назвал меня тогда Зейн, а я ткнула его кулаком в грудь, хохоча и отвечая:

«А ты тогда та блондинка, которую я буду таскать за собой, ползая по небоскребам».

Парень посерьезнел, потянув меня на себя, и пробормотал в губы:

«Я согласен. Таскай».

Мы всегда целовались как в последний раз. От его поцелуев замирало сердце. Я была счастлива, но оттого еще сильнее боялась, понимая, что не бывает идеально, что рано или поздно нами выстроенный замок рухнет. Останутся лишь руины и пепел…

А вот на этом снимке мы в Бостоне. Брюэр Фонтейн — центр большого парка. Там всегда довольно многолюдно. И в тот день у фонтана толпились люди, фотографируясь, просто прогуливаясь, разговаривая.

Было жарко. Зейн подозрительно косился на меня, пока я пыталась справиться с растаявшим мороженым, которое теперь текло по моим пальцам, неприятно склеивая кожу.

— Может перестанешь таращиться, приятель? — шутливо возмутилась я, облизав большой палец.

— Хм… продолжай, — ухмыльнулся кареглазый «демон», — мне нравится, детка.

— Бесстыжий, — хохотнула я и подошла к фонтану, желая смочить хотя бы одну руку, потому что оставаться такой липкой было невыносимо.

— Именно такой, — раздался голос совсем близко, и я взвизгнула от обрушившихся на меня ледяных брызг.

— Боже! Зейн! Держите его! Убью этого парня! Зейн! — вопила я, распугивая людей, и попутно выбросила упаковку с остатками мороженого в урну.

Мы бегали по газонам до тех пор, пока я не растянулась на траве. А как же иначе? Ведь тонкий ремешок правой босоножки предательски расстегнулся, и я наступила на него…

Снимки, снимки, множество снимков и воспоминаний. Всего год отношений. Но какой год — наполненный теплом, страстью, нежностью, заботой. До того наполненный заботой, что больно при мысли об этом. Словно кто-то проткнул мою грудную клетку.

Вот Зейн целует меня с характерной для его темперамента пылкостью.

Вот я стою под дождем на его похоронах.

Вот снова льет дождь, снова я здесь — следующий день после…

Я всегда была там. Я приходила на кладбище Гарден ежедневно. Шесть месяцев первого года жизни без него. Последующие шесть месяцев упрямо избегала любой мысли, любого слова, любой вещи, связанной с ним.

Но вот этот теплый свитер, что я надела сегодня, вытащив из дальней коробки, припрятанной в гардеробной, было тем, что я оставила себе. В этой же коробке раньше лежал медальон, который я ношу вновь.

Боль притупилась, но не прошла, а вещи Зейна согревали меня. Тогда, после его гибели, я все выбросила, но фотографии, свитер и медальон не смогла. Я нуждалась в нем и наших воспоминаниях. Глупо избавляться от всего, что связывало тебя с теперь уже умершим человеком. Если он был невыносимо дорог, стоит оставить хоть что-то, ведь столкнись ты с неожиданным напоминанием о нем, уже не выкарабкаешься. Просто потому, что это окажется слишком спонтанным, слишком внезапным и оттого еще более болезненным. Лучше держать мысли о прошлом где-то поблизости, нужно привыкать к этому. Иначе никак не справиться…

Музыка лилась по комнате. Какая-то грустная радиоволна, словно ди-джей знал, что я нуждаюсь в таком саундтреке для своей нелепой жизни.

Я откинулась на диван, прикрывая глаза. Бокал опустел. Моя душа тоже. Я медленно погружалась в сон, уже едва различая слова очередной лирической композиции… Как же хорошо и как плохо одновременно. Мне плохо. Но не потому ли хорошо: я жива, я все еще жива.

* * *

Погода чуточку порадовала. Светило солнце, пусть и робко выглядывая из-за тяжелых облаков, но все же светило. Я около десяти часов утра, с маленьким букетом цветов и в довольно спокойном состоянии духа пришла на кладбище Гарден. Толкнув калитку, я грустно кивнула идущим навстречу двоим женщинам, глаза которых были подернуты скорбью, и двинулась дальше. Туда, где был похоронен Зейн.

Под ногами шуршала галька; тихо ненавязчиво чирикали птицы в кронах деревьев, что ровным рядом росли у высокого ограждения кладбища; где-то переговаривались люди. Оглянувшись, я увидела небольшую компанию мужчин. Именно они о чем-то беседовали.

Это неудивительно, но мне жутко не нравилась тишина, зависающая над кладбищем. Стоило лишь показаться кому-то живому в этих местах, как природа будто задерживала дыхание. Поэтому я торопилась. Как всегда.

Обошла невысокий можжевельник, повернула направо и сбавила скорость. У могилы Зейна стоял высокий мужчина. Я не узнавала его со спины, но мне почему-то сразу же захотелось умчаться прочь из этого места. И я, наверное, так и поступила бы, не обернись этот человек в сером пальто и черных кожаных перчатках.

О боже, Эдгар…

— Мисс Дэвис? — фальшиво удивился он. — Какой сюрприз.

Я медленно двинулась ему навстречу, натягивая на лицо не менее фальшиво-заинтересованное выражение.

— Мистер Стайлс, что вы здесь делаете? — спросила я, наконец, подойдя к могиле, и положила на плиту букет, тут же выпрямляясь. Возможно, вышло немного нервно, потому что я дико разозлилась на Стайлса. Кто позволил им всем лезть так глубоко в чужую душу? — Вы любите гулять в таких местах или же пришли по конкретному адресу?

— Второе, мисс Дэвис.

На губах мужчины блуждала легкая улыбка, в то время как глаза цепко изучали меня. Мне снова стало неприятно под его взглядом. До чего же мерзкие люди.

— Думаю, вы тоже неслучайно здесь, верно? — и тут же вкрадчиво: — Что вас связывало с Зейном?

Это никогда не закончится, да? Невыносимо просто.

— А вас? — вскинула я глаза на Эдгара и более не отвела взгляда. Надо выдержать, отстоять свое право на сохранение личного пространства. — Вы тоже знали его?

Стайлс заложил руки за спину, посмотрел на надгробье, поджимая губы, а после вновь повернулся ко мне, сказав:

— А вы мне нравитесь, Дженни, — тяжелый взгляд говорил об обратном, — и я вполне понимаю, о чем толковал офицер Райли. Вы слишком наивны.

Не сообразив, о ком идет речь, я передернула плечами, и мужчина пояснил:

— Тот самый офицер полиции, который приехал на ваш вызов в клуб «Фелисити». — Внутри все сжалось от воспоминаний об охватившем меня отчаянии, когда я не могла отыскать Хейли. — Скажите мне вот что, Дженни, — мистер Стайлс чуточку подался вперед, а я, напротив, невольно отшагнула от него, — чего хочет мой сын? Что ему нужно от вас?

Вот что мне сказать? Как я могу ответить на такой вопрос? Ведь в любом случае, мне конец. Либо Стайлс-младший, либо старший уничтожат меня за одно лишнее слово. Я не должна покрывать Гарри, но и не могу взять и просто рассказать сейчас Эдгару обо всем.

Поэтому я целенаправленно шагнула в темноту, в неизвестность, туда, откуда не имею представления как буду выбираться.

— Мистер Стайлс, мне очень жаль, но я не могу сказать вам о своем прошлом ровным счетом ничего. Так же, как и о Гарри. Он правда напугал меня в клубе, подшутив надо мной и моей подругой, но не более того. Он просто зол на меня из-за того, что я вызвала полицию. Понимаете? Я ничего не знаю.

— Думаю, девочка, — двинулся ко мне Эдгар и встал почти вплотную; я не шелохнулась, — ты не слишком осознаешь масштаб неприятностей, в которые тебя впутал мой сын. Он ведет нечестную игру и…

— Как и вы, сэр, — внутри умирая от желания убежать, перебила я. — Вы тоже нарушаете мои личные границы. Это мои воспоминания, сэр, и вы, вы оба, не имеете права влезать в них. Я не стану отвечать на ваши вопросы. Ни на ваши, ни на вопросы Гарри. Если вы считаете себя настолько всемогущими… — я осеклась, потому что рука мужчины, затянутая в черную перчатку, внезапно взметнулась вверх, и пальцы стиснули мое пальто на груди.

Не столько сильна была его хватка, сколько мое дыхание перехватило от страха и неожиданности. Я тут же дернулась, сжав руку Эдгара, но холодный и до невероятного безразличный взгляд его темно-зеленых глаз приковал меня к месту. Я испуганно обмякла, краснея от напряжения, потому что Эдгар сильнее потянул меня на себя.

— Не груби мне, девочка, в этом городе крайне много обязанных мне людей. Смотри, как бы один из них не оказал мне услугу. И запомни, если не хочешь распрощаться с матерью, лучше принеси мне то, что отдал тебе Зейн. Ты явно знаешь, о чем я. Только посмей пойти против меня, я тебя щадить не стану. Ты поняла? — и он сильно дернул меня, так, что я шумно выдохнула. — Не слышу!

Он наклонился ко мне, почти прижавшись ухом к губам, и я просипела: «Поняла». Стайлс отпустил меня слишком резко, ноги подкосились от слабости и, захлебнувшись холодным воздухом, я упала прямо на могилу Зейна.

Эдгар, наверное, ушел, я не обратила внимания, потому что меня била нервная дрожь, а плечи вздрагивали от беззвучных рыданий. Слез опять не было. Только страх, сжимающий лапы похлеще, чем Эдгар свои руки на моей одежде. Как это все надоело. Я боюсь за маму, боюсь за прошлое, которое теперь приносит мне множество неприятностей. Если все это продолжится, я должна буду покинуть Челси. Мне нужно затеряться в толпе. Убежать. Они все безумные. Настоящие безумцы с черными мыслями и безжалостными поступками. Если насчет Гарри и его способности убить близких мне людей я поначалу могла засомневаться, то теперь стало ясно, что и отец, и сын разнесут мою жизнь к чертовой матери.

Разболелась голова, а правый бок замерз от холодной плиты, на которой я растянулась, снова тихо зовя своего парня, будто он всего лишь спал здесь, будто мог протянуть мне руку, сжать ее и сказать: «Все будет хорошо. Ты не должна бояться». Мне слишком сильно хотелось разобраться во всем. Но я все еще не видела начала этому, не знала, за какую нить потянуть, чтобы, наконец, распутать клубок.

И тогда я решилась на звонок. Я собралась позвонить папе. Впервые за долгие годы.

Мои руки внезапно стали послушными. Мысль о том, что я все же смогу уехать, как-то взбодрила меня, вдохновила и придала сил. Я смогла подняться, отряхнуться и даже умудрилась, вынув из сумочки пудреницу, осмотреть свое лицо в маленьком зеркальце. Приведя себя в более или менее нормальное состояние — пригладила растрепанные волосы, проверила, не размазалась ли помада, — я решительно вынула из кармана сотовый и отыскала в списке контактов давно забытый номер, подписанный как «Фрэнки». Да, это мой отец — Фрэнк Дэвис.


Глава 9. «Останься одна, если не боишься»

Единственный человек на земле, которого мы в силах изменить, это мы сами.

Ошо ©

Гудок… еще один… снова гудок…

— Слушаю.

Меня будто обожгло. Вот уж точно не думала, что так соскучилась по этому тембру. Отец молчал. Он знал, кто звонит. Что-то очень приятное разлилось в области груди, ведь папа сохранил мой номер.

— Кто это? Почему вы молчите? — вернул меня с небес на землю голос отца, и я, дернувшись как паралитик, повесила на плечо сумочку и пошагала к выходу с кладбища, попутно отмечая, что осталась здесь совсем одна.

Я собиралась в этот день пропустить все занятия, тем более что ничего важного там сегодня не ожидалось. А конспекты я всегда могу взять у Джастини. Мне нужно было поехать в торговый центр в Бостоне, чтобы немного пробежаться по магазинам.

— Э… привет, — выдавила я, уже проклиная себя за этот звонок. — Это…

— Джей? — изумился Фрэнки. Только он называл меня так. Только его привычка врезалась мне в память так сильно. — Что-то с мамой?

«О да, папочка, ты выдал себя с головой, засранец! Как ты мог вообще, она же тебя любит до сих пор!».

— Нет… то есть… Как поживаете? Как тетя Мэйди?

Отец шумно выдохнул, после чего ответил спокойно:

— Все хорошо, Джей, спасибо, что позвонила.

— Да, без проблем. Мне не трудно, — «что я несу?» — пап, мама в Нью-Йорке. Она в больнице.

Фрэнки помолчал, громко сглатывая. Я, тем временем, успела добежать до остановки и, когда он ответил, уже села в автобус.

— Операция? — произнес отец строго. — Мне стоит позаботиться о тебе, Джей? Или Хлои выберется?

Я хотела проорать в трубку, пугая всех, кто едет в этом автобусе: «Да какого черта с тобой творится? Ты мой отец, ты обязан заботиться обо мне всю свою жизнь! Даже если это будут просто звонки раз в неделю или в месяц, мне хватит! О чем ты говоришь?». Но вместо всего этого я просто ответила, четко и холодно:

— Нет, я в порядке, мама поправится. Ну, — посмотрела я в окно, — ладно, пап, пока.

— Милая… Джей, мне жаль… э-э-э… но я на связи, да, детка? Если что-то понадобится, позвони мне.

— Окей, пока, — уже резче выдала я и поспешила сбросить вызов.

Прикрыв глаза, я опустила голову и спрятала лицо в ладонях, выдыхая. Это невероятно, он спросил, нужно ли заботиться обо мне. Это просто невероятно.

Не помня себя от стыдливого ощущения из-за своего глупого слабовольного звонка, я добралась до Бостона. Там, раздраженно шагая по улице и втягивая холодный влажный воздух, дошла до высокого здания, которое являлось торговым центром. Внутри было светло, тепло и очень уютно. Громко играла заводная мелодия, отчего мое настроение немного поднялось. Я расстегнула пальто, ослабила шарф и побрела вдоль стеклянных витрин. Вот сейчас как никогда мне нужна была Хейли. Неужели теперь из-за отморозков Стайлсов мне нельзя общаться с подругой?

Улыбаясь сама себе, будто поехавшая мозгами, я набрала номер Стоун, на что та отозвалась еще более удивленным тоном, чем мой отец.

— Джен, ты чего? — многозначительно протянула она. — Я же на занятиях.

— Ну и что? Пропустишь следующие часы. Приезжай в Бостон. Я буду в «нашем» кафе. Понимаешь меня?

— О… Джен… ты же знаешь…

— Хейли, — перебила я подругу, — я жду тебя в кафе. Поторопись.

Скинув вызов, я пошагала дальше и вскоре свернула к любимому магазину. Пришла пора утепляться. Пока приедет Хейли, а она точно приедет, я успею что-нибудь купить. Дальше продолжим вместе.

Я понимала, что Гарри наверняка уже в курсе, что я позвонила и отцу, и подруге, но ведь ничего особенного я не сказала, потому мое внутреннее спокойствие вполне внушало надежду на нормальное завершение так странно и больно начавшегося дня. Лучше бы я не посещала кладбище, сейчас было бы меньше роящихся в голове мыслей.

В общем, скинув пальто и шарф, я направилась за обновкой.

* * *

Консультант поднесла мне уже пятую пару обуви, причем каждая из них была совершенно разного стиля: тяжелые рыжие ботинки, сапоги на высоком каблуке, зимние кроссовки и так далее.

— Пожалуй, возьму вот эти, — наконец, выдохнула я, указывая сверхтерпеливой молодой девушке на черные ботильоны с маленькой золотистой пряжкой и грубоватой подошвой на толстом каблуке. То, что нужно. Таким ботинком врежешь и мало не покажется.

Да, мерзко то, что я не переставала думать о Стайлсе. Даже примеряя обувь, в уме прикидывала, больно ли ему было бы, ударь я этого парня каблуком по колену. Идиотизм.

Конечно меня все еще пугала ситуация, сложившаяся, по сути, против моей воли. Мне навязали эту жизнь, а я страшно не любила что-либо навязанное. Принуждение — не мой конек. А вот… Гарри…

Я должна была, наконец, подумать об этом, и мои мысли плавно переползли на ту ночь, когда Стайлс собирался… Что ж, будем честными, он хотел меня изнасиловать. Каким образом невидимые силы решили спасти мое тело и психику от него, я не знаю, но, вероятно, у них на меня есть планы. Так вовремя тогда зазвонивший телефон вызвал у меня приступ невероятного облегчения. Я едва не взревела в голос от того, как сильно была благодарна позвонившему. Однако не смогла уснуть до тех пор, пока не перестала слышать Стайлса. Он затих под утро, когда почти рассвело. Я тоже тогда уснула.

Думала, мое сердце не выдержит такого напряжения. В тот момент, лежа на кровати в обнаженном виде и со скованными за спиной руками, я колотилась вовсе не от холода, потому что в квартире было тепло. Меня била дрожь от навсегда отпечатавшихся в голове эпизодов: глаза Стайлса; руки Стайлса; запах Стайлса. Его взгляд не отрывался от моего лица, впиваясь все глубже. Но самое жуткое то, что он не был разозленным. Гарри в тот момент выглядел абсолютно адекватным. В его глазах, горящих в свете фонарей, было только вожделение. Холод. Злоба. Ненависть. За что он так со мной? Мне не удалось этого понять. В тот миг я уже почти отключилась от осознания неизбежного. Мои бедра свело судорогой, до того сильно я их сжимала. Это было ужасающе безнадежно. Вся ситуация казалась тогда сплошной безнадегой. Но пока что меня пронесло. Однако я предчувствовала очередное столкновение с ним…

Настроение медленно поползло до нижней отметки по шкале моей жизнерадостности. Я уже начала злиться на Стоун, которая все не являлась. Что происходит? Может…

— О бог мой, — просипела я себе под нос, нервно хватая на кассе пакет с покупкой, и, выходя из магазина, достала свой телефон.

Гудки резко оборвались. Мне никто не ответил. Сбросили вызов. Я задышала глубже, прогоняя панику. В последнее время я стала слишком нервной. Мне казалось, что по всему моему телу натыкано «жучков», вся моя одежда в «жучках», и я сама — сплошной «жучок». Казалось, будто с меня не сводят глаз, и на общем фоне я стала подозревать у себя зарождение невроза. Хорошо, если не что-то похуже. Ко всему прочему прибавлялись мысли о маме, которая сегодня должна перенести операцию. Я собиралась позвонить ей после полудня. Очень надеюсь не свихнуться до того времени.

Отойдя к смотровой площадке и привалившись к поручням, я устремила взгляд вниз, прямо на выход. Люди сновали туда-сюда, и выдернуть из всего этого бесконечного движения знакомую фигурку в темно-синем пальто было невозможно. Поэтому я продолжала терзать взором всех, кто входил в здание. Я стояла аккурат у нашего любимого кафе, куда мы с Хейли заглядывали каждый раз, когда приезжали за покупками. И вновь в моих руках оказался сотовый, и вновь я набирала ее номер, и вновь сбрасывали.

Опять возникли мысли о приятелях Стайлса, следящих за нами на занятиях. Если Стоун не приедет через пятнадцать минут… Да, я даю ей ровно пятнадцать минут, нет, ладно, двадцать. Да, вот так. После позвоню Луи и выскажу им все, что думаю, и если Хейли у них, то я…

— Дженни!

Я подпрыгнула на месте и едва не выронила сотовый. Резко обернувшись на звонкий голосок, я в два шага преодолела короткое расстояние, схватила рыжеволосую девушку в зеленой куртке в охапку и прижала к себе со словами:

— Ну ты и дура! Могла хотя бы ответить на звонки. Я чуть не рехнулась тут.

Стоун рассмеялась, отодвигаясь.

— Прости, мне пришлось заскочить к маме и оставить ей свой телефон, а она уже на работе, вот и не сняла трубку. Ее сотовый этим утром благополучно покончил с собой, нырнув из кармана штанов прямо в унитаз. Так что у нас на сегодня покупка телефона для меня. Пожалуй, сменю номер, — последние слова Стоун пробормотала уже тише, и мы вошли в кафе.

По привычке устроившись за столиком у стеклянной стены, за которой расхаживали посетителя торгового центра, мы в молчании дождались официантку, все по той же привычке заказали два супа-пюре, одну на двоих порцию картошки-фри и по чашке капучино.

— Как твоя мама, Хейли? — спросила я, намекая на те сообщения, что присылали ей люди Стайлса. Или он сам?

Голубые глаза Стоун вспыхнули, а скулы тронул румянец, когда она вытаращилась на меня в изумлении.

— Брось, Хейли, я хочу понять, почему Стайлс не дает нам нормально общаться?

Повисло молчание, а в нем плескалось мое раздражение. Я ждала, когда подруга соберется с силами, чтобы дать мне адекватный ответ. Я так надеялась, что она сорвется и все объяснит, а потом мы вместе станем выпутываться из всего этого. Ведь мне не справиться в одиночку. Я не смогу. Пара суток наедине со Стайлсом все расставили по своим местам, дав мне понять — он опасен. И это вовсе не смешно. Я все еще боялась, что раздастся звонок, и голос в динамике моего сотового произнесет: «Вы дочь Хлои Дэвис? Она мертва».

Поэтому я, как никто другой, понимала страх Хейли.

— Мама в порядке, Джен, — голубые глаза, подернутые тоской, взглянули на меня, — мне очень жаль, Дженни, но это очевидно. Ты сама уже давно поняла, чего он добивается. Не спрашивай меня.

Я фыркнула, разводя руками, будто капитулируя перед этими бессмысленными разговорами, но подруга подалась вперед, сжала мое запястье и прошептала:

— Ты должна остаться одна, понимаешь? Он хочет, чтобы ты была одна. Чтобы никто не принял твою сторону. Прости… — Стоун встала, — я должна идти. Он причинит вред моей маме, и я просто не справлюсь, Джен. Я умоляю, — ее голос дрогнул, — прости.

Меня едва не разорвало от ярости, всколыхнувшейся внутри. Казалось, мои внутренности вот-вот лопнут. Я резко вскочила, нечаянно столкнув на пол пакет с приобретенной парой обуви, и поймала буквально сбегающую от меня подругу за руку, потянув ее обратно за стол.

— Ты… Джен… ты что? — вылупилась Хейли.

— Сядь, — как можно спокойнее сказала я и принялась рыться в своей сумочке. — Вот он, — холодно улыбнулась я, бросив короткий взгляд на ошеломленную Стоун, севшую все же на свое место, — номер телефона, — поясняя, добавила я и набрала комбинацию цифр на своем сотовом.

Черт, я даже обдумать все не успела, как тут же услышала знакомый мягкий, я бы сказала, в некоторой степени, обольстительный голос:

— Привет, Джен.

«Даже у него есть мой номер».

— Луи? — я изо всех сил контролировала себя, выдерживая решительный тон. Любое проявление каких-либо эмоций вылезет мне боком. Это, как правило, развязывает людям руки. Так что — контроль. — Привет. Мне нужен Стайлс.

— Как приятно это слышать, — усмехнулся парень, и я дернулась от его шутки.

— Нет…

— Я понял, Джен, — Луи проговорил это более твердо. — Какие-то проблемы?

— Почему ты не можешь просто позвать его или дать мне номер его телефона?

— нетерпеливо продолжила я.

Все это время Стоун молчала, жадно ловя каждое мое слово. Я понимала, что встала на крайне неустойчивую почву и мне придется приложить массу усилий, чтобы не подставить всех своих родных и близких.

— Я не могу его позвать, потому что Гарри в данный момент на заседании. Ты ведь понимаешь — бизнес и все такое.

Я прикрыла глаза, потерев лоб.

— Тогда, Луи, будь любезен, передай ему кое-что.

— Разумеется, что угодно, Джен.

Вдох-выдох.

— Я обещаю дать ему то, что он хочет, при условии, что он отвяжется от моей матери и от Хейли. И пусть прекратит писать миссис Стоун, Луи. Мне нужны гарантии…

В динамике раздался тихий смех, отчего я невольно покраснела, почувствовав себя идиоткой.

— Ты чересчур отчаянная, Джен, это может не понравиться Гарри…

— Луи, мне плевать, нравится ему или нет! Просто отвяжитесь от нас! И вот еще что, — я восстановила дыхание, — скажи Стайлсу, что сегодня нашими… отношениями интересовался его отец. Он был на кладбище. Прямо у могилы Зейна.

— Я понял тебя, Джен. Я все передам, — отчеканил Луи грубовато и тут же сбросил вызов.

Приходя в себя, я осторожно вскинула глаза на подругу и увидела на ее лице застывшую маску ужаса и непонимания.

— Ты спятила, — сказала она утвердительно, — нет, Джен, я серьезно, ты просто спятила. Нам конец. Понимаешь?

— Лучше, чем ты можешь представить, понимаю. Но я должна хотя бы как-то сопротивляться, Хейли! — мой тон подскочил вверх. — Вместо того, чтобы наезжать, просто поддержи меня!

Хейли опустила голову на столешницу, утыкаясь в нее лбом, и снова повторила:

— Нет, ты просто спятила.

* * *

К счастью, подруга все же осталась со мной, и мы смогли немного отвлечься на свои дела. Еще около двух с половиной часов мы с Хейли таскались по магазинам, и я, конечно, потратила больше, чем намеревалась, что несомненно меня расстроило. Однако ненадолго. Новый трикотажный костюм бежевого цвета — узкая юбка до колена и чуть свободный тонкий свитер — стоил своих денег. Я едва заставила себя снять эту красоту, вертясь перед зеркалом в примерочной. Стоун оценила наряд на сто баллов из ста. А сама, в свою очередь, сидя на диване, изучала возможности новоприобретенного гаджета. Я сразу записала ее номер, чтобы никогда не упускать подругу из виду, ведь теперь неизвестно, что с нами будет и как Стайлс отреагирует на мой звонок.

После Хейли поспешила заблокировать старую сим-карту, чтобы ее матери не пришли те угрожающие сообщения, и, купив для нее новый номер, Стоун чуточку расслабилась.

Мы покинули Бостон около часу дня, и я, только-только расставшись с Хейли на повороте, двинулась к своему дому, на ходу набирая номер мамы.

— Да? — я вздрогнула от незнакомого женского голоса.

— О… простите… Я мисс Дэвис. Хлои Дэвис — моя мать, и она, кажется, должна сегодня…

— Да-да-да, мисс Дэвис, я поняла. Сейчас проверю, закончилась ли операция.

— Будьте добры.

Несколько минут молчания, только едва уловимые клики «мышью», затем парочка щелчков по клавишам.

— Хлои Дэвис, Челси, штат Массачусетс, верно? — уточнила дежурная медсестра, у которой находился сотовый мамы.

— Да, все именно так.

Я нервно сжала губы и притормозила у двери дома.

— Так… секундочку, пожалуйста… Ох, вот она, я нашла, — меня передернуло от напряжения, — все в порядке, мисс Дэвис. Вашей матери провели операцию утром. Сейчас она в реанимационном отделении. Думаю, лучше позвонить ближе к вечеру. Или завтра. Мы не всегда отвечаем на звонки родственников. Телефон вернут пациентке, как только она немного придет в себя.

Как же мне захотелось горячо отблагодарить эту милую женщину за то, что она все же сняла трубку. Иначе я просто свихнулась бы от ожидания.

— Спасибо, мэм, спасибо вам, огромное спасибо. Вы очень добры. Я позвоню вечером. Всего хорошего, мэм.

— Всего хорошего, мисс Дэвис, — судя по тону, улыбнулась женщина.

Внутри немного посветлело. На душе стало теплее. Теперь, главное, чтобы мама прошла курс реабилитации и поскорее вернулась в Челси. Так далеко от нее я не желала находиться. Вернее, я боялась оставаться без нее и оставлять ее саму. Всему есть предел, а терпению и подавно. Сколько мне еще ждать возвращения нормального течения моей жизни?

Уже дома я, будто вернувшись из далекого полета, сообразила вдруг, что не все так просто, ведь нужно выполнить обещанное Стайлсу.

Распаковав и разложив покупки в шкафу, я еще раз внимательно рассмотрела ботильоны, поставила их на полку в прихожей и принялась за готовку. Делать что-то долгое и нудное, времени не было, поэтому я наспех приготовила пасту с сыром и специями, в сковородке под крышкой потомила пару кусочков куриной грудки и, порезав томаты, уселась за обед.

По ТВ шли новости. Я слушала вполуха, не особо заморачиваясь насчет происходящего в мире, поскольку в моей собственной жизни творилось полное… полный отстой. Но когда дело дошло до вещания местных новостей, я невольно покосилась в маленький телевизор старого образца, что стоял на холодильнике. Речь пошла о делах транспортной компании и о удачной покупке какой-то техники, которую совершил Эдгар Стайлс.

О, ну конечно. Я тут ботинки приобрела, а эти ребята технику. Что ж, круто.

Я вовсе не завидовала их богатству. Я мысленно язвила по поводу наглости и безнаказанности этих подонков, покупавших не только вещи, но и людей. Хотя кто виноват, если некоторые люди имеют свойство продаваться?

Где-то в гостиной раздался короткий сигнал пришедшего на мой сотовый смс. Я, доедая пасту, поднялась, попутно отпила немного воды и вышла в гостиную. Телефон нашелся только спустя полчаса — время, за которое я едва не перевернула всю комнату. Конечно, он мирно лежал прямо перед моим носом, как это обычно случается у рассеянных людей — на столе рядом с видавшим виды макбуком.

Конвертик на экране сотового открыл мне следующую информацию от незнакомого номера: Здание «Стайлс Бизнес Сервис Инк» на Баттеримарч-стрит. Тринадцатый этаж. И лучше бы тебе, Дженни, принести то, о чем ты сказала Томлинсону».

С минуту я соображала, кто такой этот Томлинсон. После дошло, что это фамилия Луи.

Так. Все хорошо.

Конечно нет, все отвратительно! Но я сама напросилась. И что теперь? Прямиком в объятья монстра? Но ведь в офисе он мне ничего не сделает, правда?

Боже, кого я обманываю? Ему плевать на мораль и все такое.

Ладно. Теперь надо перерыть то, что у меня есть от Зейна и отвезти это Стайлсу. Но что, черт возьми, я отвезу, кроме фотоснимков? Вот это я дура. Вот это я вляпалась.

Метнувшись к спальне, а там, распахнув двери гардеробной, я зажгла свет и вытащила три коробки, надеясь, что в том состоянии, в котором я прятала вещи после гибели Зейна, мне удалось чему-то не уделить особого внимания и среди всего этого барахла найдется что-то важное.

Только бы отыскать это… Только бы отыскать…


Глава 10. «Только его правила»

Когда кажется, что в жизни все рушится, начинайте думать о том, что построите на освободившемся месте.

Ошо ©

Колени дрожали. Руки с силой прижимали к груди бумаги и пальто. На плече висела сумочка. Мой новый костюм пригодился как нельзя кстати. Ботильоны замечательно дополняли образ. Кроссовки и ветровка никак не вписались бы в атмосферу этого офиса. Здесь было слишком светло и шикарно. Я, конечно, может, и должна была бы произвести благоприятное впечатление на всех, кто увидит меня в этом здании. Однако мой сегодняшний наряд предназначался вовсе не для Стайлса и его подопечных, а для зачета у профессора Коллинза. Я готовилась. Но, зная Коллинза, меня неслабо колотило от волнения. Я была уверена в своих силах, но после случая со Стайлсом, я не знала, чего мне ожидать от профессора.

Страх усилился. Все время, что огромный лифт с зеркальными стенами поднимался на тринадцатый этаж, я пялилась на себя, ничуть не смущаясь стоящих передо мной двоих мужчин, кидающих на мое отражение косые взгляды.

Темный, но ненавязчивый оттенок матовой помады на губах, свободно ниспадающие выпрямленные волосы, лихорадочно горящий взгляд каре-зеленых подкрашенных глаз. Я готова. Я готова встретиться с ним… Но… кому, как не мне известно, что все это — защита. Моя реакция на стресс и страх перед ним.

Я не знала, чего ожидать от Стайлса. Что если он возьмет и ворвется в мою квартиру, наденет на мою голову мешок и утащит снова? Эти мысли были просто невыносимы. Лучше не позволять себе подобного, иначе я точно разрыдаюсь, как подросток с нестабильной психикой. Вполне хватит того, что я испытываю при виде Стайлса, не говоря уже о поступках этого человека. Он будто на грани. Всегда. Двадцать четыре часа в сутки. Только дай ему повод…

Итак. В моих пальцах была зажата папка с бумагами. Я нашла ее вчера. Но совсем не там, где искала раньше. О коробках, которые стояли в подвале дома, где жила моя мама, я вспомнила случайно, когда, роясь в своей гардеробной, вдруг задумалась, а куда запропастились мои коньки. Вот тогда и дошло, что я могу проверить коробки в квартире матери.

Это оказались документы, отчеты. Кое-что было помечено ручкой, и я с ужасом поняла из всего прочитанного, что Зейн отыскал какую-то нестыковку в финансовых подсчетах, потому что его почерком было написано о том, как должно быть и как есть на самом деле. То есть это оказалось потерей большой прибыли. Я бы сказала, огромной потерей. Речь шла о нескольких десятках тысяч долларов.

Я не тупая, и экономика у меня шла хорошо, так что не составило труда разобраться, что к чему, но напугали меня не суммы, явно кем-то украденные, а то, во что ввязался Зейн. Это было еще ужаснее, чем я предполагала…

Раздался тихий сигнал, оповестивший меня о прибытии на нужный этаж. Дверцы распахнулись. Я сглотнула. Забыв о помаде, немного облизала губы и вышла в просторное помещение, где тут же увидела стойку ресепшн. Молодая женщина вскинула на меня пронзительные серые глаза и обнажила ряд белоснежных зубов.

— Мисс? Вы записаны на прием?

Я приблизилась к ней, приглушенно стуча каблуками, и кивнула, говоря:

— Мисс Дэвис.

— Ах, да. Вас ожидают, прошу вот сюда, — тут же поднялась женщина, и у меня возникло впечатление, что она прекрасно знала, кто я такая и к кому пришла. Хотя, конечно, и так понятно, к кому. Видимо, весь этот огромный этаж являлся офисом Стайлса. Интересно, а его папочка ниже или выше?

Женщина пропустила меня в кабинет Стайлса, закрыла за собой дверь, и я встала на месте. Вот тут вся моя решительность испарилась, лопнула, как мыльный пузырь. Ничего особенного, никаких эффектных поз Гарри. Он не стоял у огромных окон, не восседал на краю стола, не пил виски, звеня льдом.

Стайлс лежал на кожаном диване.

Он просто лежал на диване. Волосы собраны в пучок на затылке. Ноги в рыжих ботинках были скрещены и покоились на мягком подлокотнике. Правая рука закинута на спинку, левая — свешена с края дивана. В ней дымилась сигарета. Черная рубашка с мелкую белую вертикальную полоску, как обычно, была полурасстегнута и, как обычно, открывала его татуировки; на предплечьях тоже, благодаря закатанным рукавам, виднелись тату. Все тот же крестик на груди. Узкие бедра неприлично обтянуты штанами. Пожалуй, сам по себе Стайлс был до жути неприличным. Не люблю такое. Лучше прекратить на него таращиться, потому что он видит это.

— Ты пришла, — протянул он немного лениво и усмехнулся.

Ямочки на щеках? Серьезно? Вот это открытие. Не замечала ранее. Вероятно, слишком боялась его. Теперь какое-то иное ощущение. Иной страх. От Стайлса исходила другая опасность, и если до этого я чувствовала его издерганность и желание решить все быстро, то теперь поняла — он растянет удовольствие. Все распланировано. Очевидно.

— Да, пришла, — я приблизилась к столу, шлепнула на него папку с бумагами и обернулась на Стайлса. Хорошо, что сжимала в руках пальто и сумочку, иначе он заметил бы, как сильно дрожат мои руки.

Гарри, затягиваясь, проворно встал. Подошел ко мне. Не к столу, а нарочно ко мне. У него все нарочно. Я не дрогнула, но очень хотелось открыто шарахнуться в сторону.

Стайлс, наклонившись ко мне, взял из-за моей спины бумаги, отошел, наконец, чуточку назад, но только для того, чтобы, открыв первую страницу, свободной рукой обхватить мои плечи, говоря:

— Так, что тут у нас? Угу… угу… вы посмотрите, что ей удалось нарыть, а говорила, ничего не знает, — насмешливый взгляд на меня и снова в бумаги; я поморщилась от дымящейся в пальцах Стайлса сигареты — именно этой рукой он меня и удерживал на месте — и попыталась увернуться. Гарри не позволил, резко переместившись так, что я невольно прижалась пятой точкой к столу. Стайлс — вплотную напротив меня.

Его глаза внимательно изучали бумаги, и спустя пару минут, когда Гарри дошел до самого конца, его вид уже не выражал прежней веселости. Парень стал мрачнее тучи, и это крепко меня напрягло. Учитывая мою позу, в которой я «застряла», тихо уйти не представлялось возможным. Я опять ощутила его запах, снова накрыла волна паники.

— Красивая помада, — ни с того ни с сего задумчиво выдал Стайлс, все еще глядя на последнюю страницу отчета. Я сглотнула подступивший комок. Бумаги легли на стол позади меня, сигарета еще раз коснулась губ Стайлса, и затем его пальцы ткнули ее в пепельницу, что была там же — на столе. Зеленые глаза скользнули по моему лицу, и я, затаив дыхание, поймала их взгляд. — Какая ты умная, Джен. И красивая, когда вот так наряжаешься для меня, — четкий запах сигарет перед моим лицом.

Не слишком это люблю, но тут, кажется, отдает… шоколадом? Вероятно, да. Мило. Стайлс и шоколадный наполнитель сигарет. Не весело, Джен, совсем не время для шуточек.

— Я… я не для тебя, — смогла ответить я, но тут же испуганно выдохнула, когда парень, резко сбросив пепельницу, бумаги, еще какую-то канцелярскую мелочь, ухватил меня за талию и рывком усадил на стол.

Я с одичавшим видом вцепилась в рубашку на его плечах и уперлась в него настолько, насколько могла. Он не отодвинулся. Нагло потянул вверх юбку на моих бедрах, без особого труда раздвинул мои ноги и встал между ними. Я отползла назад, но Стайлс вернул меня на место, одну руку положив мне на бедро, вторую — сзади на шею, поверх волос, и немного сжал пальцы.

— Ты когда несла эти бумаги, не думала, что я все пойму? — Стайлс скользнул ладонью мне под юбку, я дернулась, ухватив его за локоть и предупреждая дальнейшие действия. — Ну, ты чего, детка, это приятно. Давай попробуем.

— Отойди, — очень даже решительно отрезала я, — убери свои руки. Сейчас же.

Губы с ароматом шоколада прямо у моих губ.

— А иначе что? — спросил Стайлс. — Ударишь? Ты это умеешь, я уже понял. Любишь пожестче, девочка?

Только без паники. Тут я в безопасности. Не станет же он…

Черт, Джен, распахни глаза, да ему все равно, даже если здесь будет стоять толпа людей!

— Давай-ка, Дженни, мы сделаем с тобой вот что, — Гарри так и не отодвинулся, только взгляд перевел с губ прямо в глаза, в самую душу, — ты сейчас выйдешь отсюда и отправишься в свой университет. Изобразишь там прилежную студентку. Передашь от меня привет профессору Коллинзу, а вечером, этим вечером, милая, я заеду за тобой.

— За… зачем?

Стайлс выпрямился, но руки не убрал, фиксируя меня на месте. Он улыбнулся и проговорил так, будто я произнесла нечто ужасно идиотское:

— Я тут подумал, — будничный тон и пальцы переместились с моей шеи на лицо, коснулись подбородка; вторая рука соскользнула, наконец, с бедра. Дышать. Главное, дышать. — Раз уж мне рассказали о тебе кое-какие любопытные вещи, к примеру, о том, как ты связалась со своим папочкой, то стоит уделить тебе побольше внимания. Лететь за тобой в Манчестер; ломиться в дом мистера Дэвиса на Уилл-стрит, 35; объяснять ему что-то… На это совершенно нет времени, Джен. К тому же мой отец не дремлет и крайне в тебе заинтересован, и вот это уже проблема номер два, потому как ты можешь отнести вещи Зейна ему. А мне совсем не нравится такой расклад.

— Стайлс! — я спрыгнула со стола, лихорадочно оправила юбку и схватила упавшие на пол пальто и сумку. — Ты же обещал! Ты обещал!

— Я? Обещал? — приподнял брови парень. — Шутишь? Ни разу ни одного обещания, Джен, я тебе не давал, — его ноздри дрогнули в раздражении. — Не надо орать на меня, окей? Ты что думала, — он ткнул пальцем с сторону рассыпанных у стола бумаг, — принесешь мне это, и я забуду о твоем существовании? Серьезно? Ты допустила мысль о том, что я ни о чем не догадаюсь? Тебе известны фамилии наших поставщиков! Тех, кого тебе знать не полагается. О чем ты говоришь, Джен? — Стайлс опять двинулся на меня. — Ты во всем разобралась.

— И не пыталась, — спокойно качнула головой я и направилась к двери, обогнув парня.

— О, нет-нет, детка, — рассмеялся Гарри, поймав меня за локоть, — так не пойдет. — Он снова грубо развернул меня. Я так устала от этой боли, он уже в который раз хватает меня так, словно я кукла, что с моих губ невольно сорвалось:

— Стайлс! Прекрати так делать!

На мгновение он замер. Я тоже. Но встретив его взгляд, я повторила уже тише:

— Прекрати так делать. Мне больно.

— Вот и чудесно, — кивнул Стайлс с серьезным выражением лица, — запомни как тебе больно. Чтобы меньше нарываться на неприятности.

— Я и не нарывалась, вы сами ко мне привязались, — горькое замечание. — Я принесла тебе документы и мне плевать, что вы там чудите, а ты даже не оговорил условия. Мне нужно, чтобы ты перестал преследовать Хейли, и не ездил больше к моей матери. Ты просто ненормален.

— Все сказала? Отлично. Дыши ровнее, Джен. Выдаешь себя с головой.

— Ты ненормален, — повторила я тихо и поторопилась к выходу.

— Я заберу тебя с занятий, детка, — насмешливо бросил Гарри, за пару секунд до того, как за моей спиной хлопнула дверь.

* * *

Harry

— Луи, живо ко мне, — отчеканил я и швырнул айфон на стол.

Пройдясь по кабинету, я встал у окна, уперев руку в холодное стекло.

Что за чертова идиотка? Могла хотя бы солгать, что не читала отчетов. Но она читала, она прочла эти бумаги. Теперь она может привлечь к нам лишнее внимание.

Если она додумалась снять копии отчетов, я повыдергиваю ей руки. Вот же…

— Гарри? — голос за спиной вернул меня в реальность, и я резко обернулся.

Подойдя к бару у стены, я плеснул в стакан немного бурбона и подошел к Томлинсону. Самоуверенный ублюдок. Слишком уверен в себе. Что ж, он прав, его шкура крайне ценная в нашем бизнесе.

Отодвинув бумаги, принесенные этой девчонкой, я присел на край стола, в то время как приятель опустился в кресло напротив меня. Я сунул в его руки стакан — не пью в офисе — и, глубоко вздохнув, проговорил тем тоном, который означает — я серьезен и зол:

— Скажи мне, Луис, как у нас с документацией?

Я внимательно сканировал лицо Томлинсона, но он и бровью не повел, когда спокойно спросил:

— О чем ты? Что-то стряслось?

Я никому не доверял в этой компании, но Луи был немного ближе других. Потому я хорошенько все обдумал, помолчав, и сказал:

— Приходила Джен.

— Я понял, — хохотнул Луи, взглядом указав на разбросанные по полу папки, карандаши, ручки и прочую ерунду. — И как? Вы снова не поладили? Тебе нужно быть нежнее с ней, если хочешь, чтобы она привела тебя к…

— Она принесла вот это, — прервал я насмешливую речь приятеля и протянул ему черную папку. — Прочти. До конца.

Луи внимательно просмотрел бумаги и на последней странице приподнял удивленно брови. Я замер в ожидании его ответа. Реакция Томлинсона оказалась крайне спокойной. Это немного напрягало, но я не торопился с выводами, предоставляя приятелю возможность подумать.

— Это те самые деньги, что украл тогда Фьерро? — спросил Луи, вскинув на меня глаза. — Мы же разобрались с этим.

— Посмотри на дату отчета, — предложил я, взглядом указывая на папку в руках приятеля, и тот открыл первые страницы, а я продолжил: — Эти бумаги даже в руки мне не попались, понимаешь? Отчет составил отец. Сам. Спроси меня, Луи, когда он занимался подобным? Ты прекрасно знаешь ответ: никогда. Значит, что?

— Вот черт… — потерев светлую щетину на подбородке, выдавил Луис, и опять посмотрел на меня. — Ты думаешь, это правда? Неужели твой отец проводит такие махинации?

— Мы все занимаемся этим, Луи, сам знаешь. Но чтобы вот такие суммы… — я поднялся и прошелся по кабинету, размышляя о прошлом, вспоминая, что тогда говорил Малик, чем он занимался в нашей команде. — Луис, — я оглянулся на притихшего и тоже погруженного в раздумья приятеля, — Зейн не мог слететь с моста без чьей-либо помощи.

— Я только что подумал об этом же. Его убрали. Но кто и зачем?

— Отец вряд ли, — тут же отвергнул я сорвавшееся было предположение с губ Томлинсона. Я понял, что он заподозрил именно Эдгара. — Ему не было смысла. Если отец искал украденное Маликом, то, скорее, постарался бы припугнуть его, отследить его родственников. Хоть кого-то… Но мы уже тогда знали, у Зейна никого не было, — я медленно поднял глаза на приятеля, который буравил меня заинтересованным взглядом, уже явно сообразив, к чему я клоню, — кроме подружки. Луис, мы должны это сделать. Ты понял меня?

Томлинсон встал, оправил свой серый жилет, надетый поверх белоснежной рубашки, и подошел ко мне. Он встал очень близко, заглянул в глаза, и я уставился на него, немного ухмыляясь.

— Только не вляпайся, Гарри, — попросил он сипло и облизнулся, — я очень тебя прошу, не нарвись на гнев Эдгара. Не хочу, чтобы он как прошлый раз… чтобы ты…

— Хватит, — твердо пресек я попытки приятеля напомнить о моих разборках с отцом, но он не унимался, сказав:

— Не хватит, Стайлс. Ты едва не умер тогда. Хочешь повторить? «Быки» твоего папаши — отморозки, и, кстати, Энди частенько шатается с ними по клубам. Будь осторожен.

— Энди — придурок! — рявкнул я, обойдя Томлинсона. — Ему бы только палить во всех из оружия, в этом весь кайф его жизни. Ты еще не понял? — чиркнула зажигалка, и я жадно затянулся, уловив запах духов Дэвис, исходящий от моих пальцев. Все равно не хочу сдерживать себя при ней, что бы там не говорил Луис. — Энди не наигрался. Ему нравилось, когда я был таким же, как он, а стоило только завязать с бесконечными пьянками и «коксом», как Бауэр мигом свалил. Предсказуемо.

Томлинсон тяжело вздохнул. Я посмотрел на него и повторил:

— Луи, мы должны это сделать. Позвони Стивену. Пусть отправляется по указанному адресу.

— Хорошо, я понял. А что с ее матерью? Она бросится в полицию.

Я сжал переносицу, дымя сигаретой, и, взяв со стола айфон, отыскал номер комиссара Андерсона.

— За дело, — кинул я еще один взгляд на Томлинсона, — я сам позабочусь об этом.

Луи кивнул и покинул кабинет. В трубке долго тянулись длинные гудки, пока, наконец, слишком занятой комиссар полиции не снял трубку:

— Морган, приятель, как ты? — наигранно-весело выдал я, падая на диван.

— Спасибо, Гарри, все хорошо. Как дела с бизнесом? — посмеиваясь, проговорил мужчина.

— Все отлично. Сам знаешь, мы продвигаемся вперед.

— Да… эм… только, видимо, что-то не так, Гарри, раз ты позвонил, — перешел на более серьезный тон мой давний знакомый. Собственно, именно благодаря мне и «высокому проценту раскрытых дел», Морган Андерсон быстро перебрался в кресло комиссара полиции. Если и сейчас окажет услугу, то его заработок повысится вдвое.

— Да, есть кое-что, Морган. Посодействуешь?

— Без проблем, Гарри.

— Вот и славно…

* * *

Jenny

Не знаю, с какой попытки мне удалось переключиться мыслями на три вопроса, напечатанных на белом листе бумаги, которые раздал нам профессор Коллинз, но все же удалось. Я так усердно учила эту тему, а теперь вот из-за дурацкого похода в офис к Стайлсу никак не могла успокоиться.

Я должна сдать на отлично, иначе конец. Коллинз, увидев меня тогда со Стайлсом, точно не спустит мне этого с рук. Я готовилась. Я готова.

Да, профессор смотрел на меня. Я несколько раз поймала его пристальный взгляд в полупустой аудитории. Мороз по коже. Ненавижу, когда влетает из-за учебы. Это бывало редко, но бывало, и тогда меня сильно расстраивала моя неуспеваемость, которая на самом деле и не считалась таковой, но я «любила» себя накручивать. Отвратительная черта характера.

Хейли не было на зачете. Я старалась не думать об этом. Мало ли что у нее могло случиться. Мне самой сейчас вполне хватает проблем, ведь вечером за мной обещал приехать Стайлс. Что еще ему нужно, я не имела понятия, и видеться с ним точно не хотела…

Мой лоб покрылся испариной, когда профессор Коллинз объявил о том, что осталось тридцать минут.

Это мало. Это очень-очень мало для третьего вопроса. Я не знаю, как на него ответить. Боже, я правда не знаю.

Паника накрыла меня волной. Я сжала губы, зажмурилась и вдохнула поглубже, чтобы не вскочить и не убежать отсюда. Идиотизм. Я не стану плакать. Глупости. Коллинз не позвонит моей матери из-за моего провала, потому что она в больнице. И она так… Господи!

Меня подбросило на месте: мама так и не позвонила. Она не очнулась? Что с ней?

Дыхание перехватило. Мысли понеслись с такой скоростью, что я едва поспевала строить предположения, едва могла думать, едва могла дышать.

Я должна немедленно взять себя в руки. Что за черт со мной происходит? Я никогда не была такой издерганной. Никогда ничего не боялась настолько сильно, как сейчас. Что не так? Ведь все под контролем. Я в университете, сижу на зачете, Коллинз… ох, нет, он снова таращится…

— Десять минут, мисс Дэвис, — будто катая на языке приторный мед, произнес профессор и растянул свои потрескавшиеся тонкие губы в циничную улыбку. — Вы готовы сдать работу?

Я кашлянула, заправила за ухо прядь волос и ответила:

— Нет, сэр, — мой короткий взгляд на часы.

— Да-да, продолжайте.

Я уткнулась глазами в черные строки, которые стали отплясывать на белом фоне листа, смежила веки, снова глубоко вдыхая, и медленно выдохнула. Итак. Мне конец.

Да, Джен, просто смирись с этим.

Коллинз предвкушал мое падение. И я это поняла сразу, а стоило тоненьким стрелкам на циферблате часов сдвинуться вперед, как минуты беспристрастно растаяли прямо на моих глазах. Я даже не пыталась что-то исправить. Просто отложила ручку в сторону, сквозь гул в ушах услышала голос профессора, объявившего, что работы необходимо немедленно сдать, и откинулась на спинку скамьи.

Постепенно аудитория опустела. Я продолжала сидеть, опустив голову, и ждать сокрушительную речь Коллинза.

Я услышала шаги и шорох жесткой ткани пиджака профессора, когда вокруг уже висела абсолютная тишина. Он поднялся ко мне, приглушенно сопя, потому что явно страдал от своего круглого живота, хотя в целом полным не был, и присел на один ряд ниже.

Я подняла на него глаза. Чего уж тут смущаться? Теперь можно таращиться в ответ и делать вид, что я совсем не расстроена.

— Мисс Дэвис, вы не сдали работу, — прозвучал прокуренный голос Коллинза, и я молча подсунула ему свой лист. — Так-так, — принял он его и внимательно прочел то, что я успела написать. Мне было любопытно, и я наблюдала за лицом профессора. — Что ж… печально, мисс Дэвис, вы не смогли раскрыть такую простую тему. Хотя на две более сложные ответили верно. Забавно. Вы ведь знаете, я составляю вопросы так, чтобы студент действительно проявил знания, используя свою логику и даже интуицию. А вы, мисс Дэвис, витали в облаках все полтора часа. Я понимаю… конечно понимаю… — «Сейчас начнется». — Ваш ухажер, он сейчас мешает вам учиться. Это весьма неприятная ситуация, Дженни. И я даже не представляю, что мы можем сделать для улучшения вашего балла.

Его липкие масляные глазки уперлись в меня таким взглядом и так неожиданно, что меня едва не вывернуло от дурноты, что застряла в горле. Потому я сглотнула, буквально подавившись воздухом, и осторожно сложила свои книги в сумку.

— Вы, я понимаю, Джен, подготовились сегодня, надеясь, что я прощу вам прогулы, — продолжил уничтожать меня Коллинз, а я впервые посмотрела на него совершенно другими глазами.

Он был жалок. Как я могла бояться его? Он жалок. Его действия и мысли абсолютно низменны, как и он сам. За внушаемым студентам страхом он скрывал вот это подлое ничтожество.

Я смотрела на него и не могла понять, как так получилось, что все его боятся? Это глупо. Просто немыслимо.

— Не думаю, профессор, что понимаю вас, — ответила я ровно, хотя нехватка кислорода все же принимала более серьезные масштабы. Я начинала паниковать. — Пожалуй, мне пора. Занятий больше нет, — я встала и повторила еще раз: — Мне пора.

Выйдя в проход, я быстро пошагала вниз по ступенькам, как вдруг изумленно дернулась, потому что мой локоть оказался зажат пальцами Коллинза.

— Сэр? — приподняла я брови. Мой тон прозвучал угрожающе. — Не прикасайтесь ко мне.

— Ох, ну что ты, Джен, мы ведь оба знаем и понимаем, что со Стайлсом… это не надолго. Он тебя скоро отошьет. Так что не переживай за него. Я позабочусь об этом.

— Сэр! — выкрикнула я, выдернув руку, и отошла назад.

Мои громкие шаги зазвучали в пустой аудитории, будто грохот барабанов, так я торопилась, сбегая вниз. Главное, не растянуться по пути, а то вряд ли удастся встать.

— Дженни! Мисс Дэвис! — выкрикнул за спиной профессор. — Я занижу вам балл, если вы немедленно не остановитесь! Стойте! Дженни, стой!

Я притормозила только у двери, резко оглянувшись на Коллинза. Тот медленно спускался вниз.

— Послушай, Джен, — выплевывая слова, проговорил он, — я не буду груб с тобой, девочка, тут все через это проходят. Даже твоя подруга «отрабатывала» свой балл, так что…

Я раскрыла рот, в недоумении уставившись на профессора.

— Что вы несете? Хейли? Что за глупости?

— Не глупости, милая, — Коллинз подошел ко мне, но держал дистанцию, — спроси ее сама. Вон в той подсобке… — он указал рукой на дверь своего кабинета. — В прошлом году… А что делать, Дженни, за все нужно платить. Мое время тоже ценно…

— Да что за черт… — прошептала я, — открывая дверь и спиной вперед выходя в коридор, — я расскажу о вас директору. Вас вышвырнут… — меня колотило от омерзения, и я буквально морщилась, говоря все это, — вас выпрут на улицу…

— Брось, Дэвис, — шикнул профессор, понижая голос и оставаясь в аудитории, — не будь идиоткой. Думаешь, директор не в курсе? Какая ты глупая дура. Раз тебя трахает Стайлс, это вовсе не значит, что теперь ты под его защитой. Не все его боятся.

Я моргнула, приводя мысли в порядок. Мой заледеневший взгляд еще раз скользнул по мерзкой фигуре Коллинза, а затем, качнув головой, я развернулась и пошла прочь. В голове совершенно не хотело укладываться то, что я узнала о подруге, о самом Коллинзе… И эта его бравада насчет Стайлса… Что-то мне подсказывало, что будь тут Гарри, профессор и слова не выдавил бы. Настолько отвратительна была его уверенность в собственной непоколебимости, что даже парочка — отец и сын Стайлсы, не казались настолько гадкими. Хотя, боже, несомненно все происходящее вокруг выглядело нереальным, будто показанным мне в шутку. Я не верила, что оказалась во всем этом. Уму непостижимо. Просто страшная безысходность…


Глава 11. «Не в то время, не в том месте»

Рай там, где распускаются цветы твоего истинного Я. Ад там — где твое Я топчут, а тебе что-то навязывают.

Ошо ©

Хотя бы одна хорошая новость на сегодня: Стайлс не приехал. Когда я вышла на парковку, на ходу попрощалась с тремя ребятами из нашей группы, что разговаривали у машины одного из студентов, то дальше с облегчением перебежала дорогу и направилась к остановке. Но, не имея желания задерживаться на улице дотемна, я поймала такси и поехала в Челси.

Вечер окутывал город. Шел снег, мокрый и холодный, залепляя ветровое стекло машины, и водитель сквозь тихий звук мелодии, что играла по радио, бубнил себе под нос ругательства по поводу такой погоды. Мы ехали медленно из-за плохой видимости, и я прокручивала в голове все, что со мной произошло за этот день. Если так пойдет и дальше, я потеряюсь во времени, ведь никогда прежде на мою голову не сыпалось столько событий. Ладно, если бы все это было чем-то радостным, но, увы, отрицать нельзя — я в дерьме. По уши. Это уж точно.

Вздохнув, я вдруг поняла, что водитель поглядывает на меня в зеркало, будто ожидая чего-то, и мне пришлось неловко улыбнуться, заерзав на сиденье.

— Я говорю, для зимы рановато, мисс, правда? — видимо, во второй раз проговорил мужчина.

Я улыбнулась шире и кивнула, отвечая:

— Да, это верно. Середина ноября, а такая жуть на улице. Сейчас все растает, и мы начнем «убивать» обувь.

— То-о-чно, — довольный тем, что беседа поддерживается, сказал водитель. — Я хоть на машине, а вы студентка? Наверняка по автобусам шатаетесь.

— Да, приходится.

— Ну, ничего-ничего. Автобус — тоже хорошо.

— Эм… да…

Меня спас от этого нелепого разговора звонок сотового, и я, мысленно возблагодарив небеса, вытащила его из кармана. Мама! Счастью не было предела, когда в динамике зазвучал родной голос. Я, не смущаясь, вопила на весь салон, как рада ее слышать и, не узнавая себя, перебивала маму, заваливая ее вопросами. Водитель все еще косился, но, похоже, он любил шумных клиентов, потому что кивал моему разговору и даже что-то поддакивал, словно тоже участвовал в этом. Я не удержалась и улыбнулась ему опять. Приятный человек…

— Спасибо, сэр, сдачи не надо, — протянув мужчине купюру довольно крупного достоинства, я выскочила из такси, когда мы остановились на повороте к моему дому. Мама «висела» на линии. — Удачного вечера! — пожелала я улыбчивому водителю и захлопнула дверь.

— Милая, не жалей денег, я думаю, у меня тут кое-что останется, — предложила мама, а я уже шагала в сторону дома, — тем более страховка покрыла большую часть расходов. Я почти ничего не потратила. И вот еще что, — мама загадочно хмыкнула, и я спросила:

— Что ты задумала?

— Мне звонил Фрэнк, Дженни, — довольно строго, но все же самонадеянно сказала мать, — и я уверена, что это твоих рук дело, но все-таки спасибо, милая. Мне было приятно, что он… и Мэйди не остались равнодушны к моей ситуации. И… эм… милая… Ты ведь не будешь против, если я после курса реабилитации слетаю в Англию? Я так давно хотела там побывать. Обещаю, что не стану выдергивать волосы твоей тетушке.

Я невольно хохотнула и ощутила совершенно откровенное облегчение от такой новости. Все же как бы там ни было, но лучше маме уехать. Я, конечно, дико по ней скучаю, но там, я уверена, она будет в большей безопасности, чем здесь.

— Милая? — позвала мама, когда мое молчание затянулось, и я встрепенулась, отвечая:

— Да, конечно, мам! Это отличная идея!

— Эм… ты издеваешься, да?

— Почему?

Мама вздохнула.

— Я была уверена, что мне придется тебя уговаривать, а тут…

— Мам, я убеждена, ты должна полететь в Англию. После пережитого… — я запнулась, уронив ключи от квартиры, когда приблизилась к двери дома, и поспешила их поднять, — там другой воздух, другая, более спокойная атмосфера. Потренируешься британскому акценту, в конце концов, — усмехнулась я. — У отца с этим проблем нет. Его речь очень забавная.

— Это точно, — рассмеялась мама и тут же ахнула, видимо, от боли.

— Эй, мэм, не могли бы вы поосторожнее? — проворчала я в трубку. — Ты же только после операции. Не хохочи.

— Ладно… Это действительно опасно, — согласилась мама. — Кстати, я не сказала тебе самое главное, Кейси неожиданно отправили в командировку, — проговорила мать, имея в виду миссис Стоун. — Она мне звонила около часа назад. Так странно… Кейси показалась мне крайне растерянной. Ей пришел приказ от самого комиссара. Казалось бы, куда можно отправить простого служащего в департаменте полиции, который занимается бумажными делами? Но для нее внезапно отыскалось важное дело.

Я задумалась. Войдя в темную квартиру, я тут же зажгла свет в коридоре, уже на автомате кинула взгляд на кухню, куда падал свет, и стянула с шеи шарф.

На волосах таяли мелкие снежинки, оставляя капли воды, которые скатывались на мои плечи, и я рукой взбила уже снова завившиеся от влажности кудри.

— А что странного в этой командировке? — поинтересовалась я, раздеваясь. — Куда Кейси поедет?

— Во Флориду. Вот в том-то и странность. Какое вообще отношение имеет департамент полиции Челси к департаменту Флориды? Это все так неожиданно и нелогично… — мама вздохнула, — но все же Кейси довольна. Когда она выезжала за пределы Бостона? Я, между прочим, хотела позвать ее в Манчестер. Так что… ох, Джен, а ты не сможешь пропустить недельку занятий? Может, вместе слетаем к Фрэнку?

«Нет уж, это самая нелепая ситуация, которая может быть в семье. Мой отец и родная сестра матери. Спасибо, не горю желанием».

— Э… мам… у меня небольшие проблемы с социальной психологией, поэтому… Давай без меня, ладно? Обещаю выйти на связь и пообщаться с отцом, когда ты будешь там. И… — я неловко замялась и поплелась в сторону кухни. — Мама, ты ведь действительно хочешь навестить их? Ты уверена?

— Проблемы с предметом? — взволнованно спросила мама.

— Брось, ты же знаешь, я справлюсь. Ответь на мой вопрос, мам, «не спрыгивай».

Мать подумала немного или просто подбирала ответ, но после сказала без запинки:

— Да, я уверена, Дженни. Я соскучилась по сестре. Что бы между нами не произошло, я простила ее. Мне сложно, конечно. Очень сложно, однако я должна покончить с обидами и жить дальше, тем более что… Кхм…

— Э-э-эй, да ты втюрилась, — рассмеялась я и поставила на плиту чайник. Мои руки замерзли. В общем-то, я вся сильно промерзла, потому после манипуляций на кухне, пошла в ванную, собираясь понежиться в воде, послушать музыку и просто отдохнуть. — Ты же явно оставила свой номер телефона тому парню. Пол, кажется, верно?..

Мы поболтали еще немного, и мать все же рассказала мне о своем ухажере, признавшись, что он действительно ей нравится. После мы распрощались. Мне стало намного легче. Теперь над мамой хотя бы не нависала угроза в виде ужасного диагноза…

На кухне засвистел чайник. Я поспешила на этот сигнал, вскочив с бортика ванной, которая уже наполнялась водой, поднимая пышную ароматную пену.

Огромная чашка горячего чая, беспощадно калорийные пирожные с кремом, которые я купила вчера, и моя довольная улыбка на лице. Подумав о том, что пора включить музыку и, в конце концов, позвонить Хейли, я развернулась, чтобы покинуть кухню, как тут мой взгляд неожиданно наткнулся на лист бумаги, сложенный вдвое. Он был оставлен у микроволновки, и это точно не моя работа. Я не забывала никаких своих конспектов, документов и прочего.

Отставив чашку и держа во второй руке покусанное пирожное, я взяла лист и развернула его.

«Прости, детка, у меня не вышло забрать тебя сегодня. Возникли неотложные дела. Но ты не скучай, я рядом. Проведи этот вечер, как тебе захочется. Твой Гарри».

Я не стала удивляться, на моем лице не отразилось ни одной эмоции. Я чувствовала, что осталась беспристрастна к обнаруженной записке. Я просто смяла ее и, распахнув дверцу под мойкой, выбросила этот комок бумаги в мусорное ведро.

Снова в моей руке кружка чая, во второй — кусок пирожного. Я ушла в комнату, чтобы посмотреть телевизор, пока наберется достаточно воды. Меня совсем не заботило то, что Стайлс был здесь в мое отсутствие. Я знала, что у него теперь есть ключи от моей квартиры и номер моего сотового. Он взял его еще там, в «Фелисити», я поняла это. Меня не пугало все, что он делал за моей спиной, выворачивая мою жизнь так, как ему выгодно, я боялась совсем другого. Того, что не могу ничего сделать ему в ответ. Я бессильна. У меня нет таких широких возможностей. Нет таких денег.

Банальный пример: Стайлс утащил меня из университета — все решили, что он мой парень и что мне действительно стало нехорошо. Никто не заподозрил его в чем-то плохом и противозаконном. Зато если бы я на глазах у всей публики запустила в Стайлса… чем-нибудь… да он бы меня… в порошок. Или, как минимум, в суд подал бы. Вот в чем разница между нами. И эта разница велика, словно черная пропасть, которая отделяет мою жизнь от его жизни. Стайлс не заботится об этой разнице, потому что у него свои планы, свои дела, свое прошлое, которое неумолимо связано с моим.

Я вдруг поймала себя на мысли, что холодею, вспоминая о Зейне. Мне совсем не хотелось думать о нем плохо, не разобравшись в случившемся, но очевидный факт его лжи вгонял меня в ступор. Я поверить не могла, что он постоянно лгал. И скрывал от меня что-то… Я не знала, как все это принять…

В конце концов, оставив чай в комнате, я включила по TV музыкальный канал, прибавила звука и пошла в ванную. Мне нужно освободить мысли от всего, что творится вокруг меня. Иначе об отдыхе останется только мечтать.

Собрав волосы в пучок, я погрузилась в воду и застонала от удовольствия, а затем потянулась за сотовым и набрала Хейли.

Как оказалось, подруга приболела. Я долго рассказывала ей о том, как все прошло у моей мамы, после спросила о миссис Стоун, и Хейли выпалила, понизив голос до шепота:

— Комиссар Андерсон явно приятель Стайлса. Иначе бы маму не сорвали так неожиданно. Джен… что-то происходит.

— Ты только что заметила? Так и есть, — нехотя признала я. — Но все же мне кажется, что Стайлс тут не при чем. Какой ему смысл?..

— Не знаю, — вздох, — но мне очень страшно.

Я помолчала немного, прикрыла глаза и все же, осторожно подбирая слова, проговорила:

— Хейли… ко мне сегодня… ко мне приставал Коллинз. Вообще, идиотский день. Утром я отвезла кое-какие бумаги Зейна в офис Стайлса. Тот вел себя, как всегда, просто отвратительно… А потом… профессор…

— Он сказал, да? — бесцветно спросила подруга. — Джен, мне жаль, что ты узнала об этом. И жаль, что меня не было рядом, уж я-то точно начистила бы его поганую рожу! — с экспрессией вдруг почти выкрикнула подруга.

— О бог мой. Хейли, тише, напугаешь маму. Успокойся. Это все в прошлом. Я не знаю, как он склонил тебя к этому, что говорил, но ты ведь наверняка была напугана, иначе бы…

— Да. Ты знаешь, что иначе бы не пошла на такое. Он угрожал… Я давно поняла, что у Коллинза тесная дружба с директором, так что… Это все такое бесполезное дерьмо, Джен. Давай не будем об этом, ладно? Лучше объясни, что ты делала в офисе Стайлса.

Я снова погрузилась в повествование о своем утреннем «визите» в бизнес-центр, и мы успели с Хейли даже немного поссориться, когда она сказала, что я не должна была так легко отдавать бумаги, на что я отчеканила: «Это не смешно, Хейли. Он не отцепился бы».

Конечно подруга была права насчет того, что Гарри все равно не оставит меня в покое. Так что разницы не было, отдала я ему отчеты или нет.

В итоге, когда мы обе перестали спорить, договорились о завтрашней встрече на остановке, чтобы вместе поехать в университет. Мы должны быть на занятиях. По пятницам, как правило, дают задания на все выходные и пропускать этот день нежелательно.

Так и завершился мой вечер. Но неприятный осадок все же остался. Я не винила Хейли в том, что с ней случилось год назад, но как же ненавидела наше общее бессилие перед ублюдками, подобными Коллинзу, Стайлсу и даже Сэму.

* * *

В кафе было шумно и многолюдно. Студенты сновали между столиков, неся перед собой подносы с едой. Многие предпочитали это место, игнорируя столовую, что была в самом здании университета, в левом его крыле. Иногда я обедала там, когда не успевала с выполнением заданий.

Но сегодня я была в кафе. Времени до следующего занятия оставалось много.

Без Хейли было скучно. Она утром не пришла на остановку. Я позвонила ей, и подруга прохрипела, что у нее совсем паршиво с самочувствием, и даже миссис Стоун не пошла в свой последний день перед командировкой на работу, оставшись с дочерью. Это меня порадовало. А то и я пропустила бы парочку часов, чтобы отнести подруге горячий бульон и лекарства.

Я медленно листала конспект по психоанализу и пила содовую, когда через пару столов от меня кто-то начал громко кричать. Я вскинула глаза на этого нарушителя общественного порядка и тут же, цокнув, снова опустила взгляд в конспект.

Джонни Крэйг неисправим. Он орал известный хит из фильма «Бар «Гадкий койот», и я предполагала, что он в очередной раз что-то проспорил. Джонни — чемпион пари и споров. Только вот выигрывал он крайне редко, потому благодаря нашему сокурснику часто в кафе или на территории кампуса разворачивалось настоящее представление. Руководство уже просто не обращало на Крэйга никакого внимания. Закон приятель не преступал, так что ему можно было многое. Вот и сейчас большинство пело вместе с Джонни, а я невольно стала отбивать ногой такт. Помимо всего прочего, Крэйг являлся поклонником Райана Рейнолдса и постоянно изображал того парня-студента, которого Рейнолдс сыграл в фильме «Король вечеринок». Да, у Джонни неплохо получалось, учитывая то, что он был кареглазым и высоким, как Райан. Девчонки млели от Крэйга.

— Привет, Джен, — кто-то присел за мой стол, и я перевела взгляд на такого же кареглазого парня, но только он больше не был моим другом.

— Что тебе нужно, Сэм? — я сама могла бы оледенеть от собственного тона, но Блэк и бровью не повел.

Он посмотрел на меня даже как-то обиженно. Я изумленно качнула головой.

— Джен, не злись. Тебе просто нужно прислушаться к Стайлсу, помочь ему отыскать…

— Мне пора, Сэмми, извини, — встала я и принялась торопливо собираться, но рука парня неожиданно сжала мое запястье, останавливая меня. — Сэм, я не хочу с тобой говорить, — терпеливо произнесла я. — Просто дай мне уйти.

— Почему ты не бросила свою подругу? Почему ты все еще общаешься с Хейли, если именно она и заварила это все?

Я повернулась к Сэму. Его тепло-карие глаза излучали искреннее непонимание. Мне оставалось лишь горько хмыкнуть, поражаясь святой уверенности приятеля в собственной невиновности.

— Сэмми, — начала было я, но задумалась, не имея понятия, что ему сказать, потому опустилась на стул и честно призналась, — я устала. Я так устала, Сэм. Все эти тайны, преследования… Меня тошнит от одного лишь упоминания о Стайлсе. Почему он никак не оставит меня в покое? Нет, я понимаю почему, но разве он еще не заметил, как плохо я знала Зейна. Стайлс утверждает, что должен что-то там отыскать, но сам не знает, что именно. Это меня выматывает. Почему вы все не отвяжетесь от нас с Хейли?

— Джен, ты ведь не глупая, — оглянувшись назад, проговорил парень и понизил голос, — и должна осознавать, что Малик оберегал тебя от того мира, в котором жил сам. Неизвестно, что с тобой было бы сейчас, не скрой он ваши отношения от своих ребят.

Да, я тоже об этом думала. Однако то, что теперь и Блэк был заодно со Стайлсом, дико меня раздражало.

— Ладно, — сказала я, вновь поднявшись, — мне надо идти, Сэм. Пока.

— До скорого, — бросил мне вслед непонятно зачем вообще подсевший за мой столик парень.

Я не обернулась и быстро вышла из кафе.

Едва досидев до конца учебного дня, я, когда уже приехала в Челси, снова принялась «барабанить» подруге. Она не отвечала. Зато миссис Стоун сняла трубку сразу, как только я ей набрала.

— Да, Дженни?

— Здравствуйте, миссис Стоун, как там Хейли? Она в порядке? Я ей звонила…

— Ох, Дженни, Хейли спит, — пояснила женщина. — По крайней мере, до того, как меня вытащили из дома, она спала.

— В смысле, вытащили из дома? — Что она хочет этим сказать? Надеюсь, никаких проблем…

— В приказном порядке выпроводили в командировку. Не понимаю, чем я это заслужила, — Кейси вздохнула, добавляя уже строже: — Джен, милая, проследи, чтобы Хейли пила лекарства и ела, а потом, как подлечится, тащи ее за уши в университет, ладно? Мы договорились?

— Да… конечно, миссис Стоун, конечно.

Послышалась какая-то возня, затем женщина тихо ругнулась и произнесла:

— Все, Джен, мне пора. Будьте осторожны, девочки, не чудите там. Увидимся…

— Счастливого пути, миссис Стоун.

Хейли по-прежнему не отвечала. Я не стала «насиловать» ее сотовый и поплелась домой. Сегодня у меня в планах был тренажерный зал. Я должна была поторопиться, поскольку тащиться потом по ночным улицам не хотелось. Я, вообще, с некоторых пор избегала ночных прогулок. И в этот вечер не намеревалась задерживаться допоздна. Сорока минут на встряску вполне хватит. Более чем.

* * *

В последнее время мне стало казаться, что я постоянно одна. Словно от меня все отвернулись. Не было ли это запланированной игрой Гарри? Или вышло все само собой? Кто ответит на эти вопросы? Даже Стайлс избегает ответов. Что-то вертит-крутит, ошивается поблизости, будто принюхиваясь, подкрадываясь. Такие неприятные противоречащие друг другу ощущения: будто одинока, но в то же время постоянно под наблюдением. Это сводит с ума. Именно этого Стайлс и добивался, без сомнений…

После спортзала стало значительно легче. К тому же удалось впервые позаниматься с тренером, хотя до этого я предпочитала тихо выполнять упражнения на все группы мышц. Сегодня же мне разрешили побоксировать. Это было вначале забавно. Да, до тех пор, пока тренер не сказал: «Ты слишком мягко бьешь. Представь, что это наглая рожа твоего врага». С Патриком я лично знакома не была, до этого дня, но он оказался классным, хотя немного грубоватым, и вывел меня из себя. Ему это удалось.

Я лупила его… кхм… даже ногами. Напрасно он сказал мне про врага. Я представила Стайлса. После мне стало так хорошо. Правда ответный удар в солнечное сплетение — говорю же, Патрик грубоватый — спустил весь мой пар. Лежа на полу и задыхаясь от боли, я ощутила прилив неимоверной энергии, ведь мне ясно дали понять: будешь защищаться — никто не обидит. Однако в случае со Стайлсом нужно было для начала решиться на сопротивление, а уж потом убегать сломя голову, потому что он все равно догонит и не пощадит.

Домой я пришла около восьми часов вечера, когда темнота беспощадно опустилась на город. Проверив сотовый, я тяжело вздохнула — Хейли не перезвонила. Что за черт? Куда она пропала? Придется идти к ней…

Прежде чем выполнить задуманное, я снова попыталась дозвониться до Стоун, но опять же — ти-ши-на.

Наскоро приняв душ, высушив феном волосы, я напялила теплый спортивный костюм, обула кроссовки и, на голову натянув тонкую серую шапку, выскочила из квартиры. Я была очень зла на подругу. Не умирает же она, в конце концов. Вот и напрасно, потому что сейчас приду я, уставшая после тренировки, и убью ее на месте.

Однако каково было мое удивление, когда Хейли не отперла дверь. Вместо этого из соседней квартиры высунулась бабуля, которая прокряхтела:

— Не ломись, девочка, там никого нет. Уехали они.

— Э… обе уехали? — не поняла я. — То есть…

— Да-да, обе. Хейли сразу после матери ушла с парнями.

— С парнями? — от страха и внезапной слабости просипела я, привалившись к стене.

— Да, с парнями. Один за ней приходил, и Хейли весело с ним болтала. Зато из окна я увидела, что в машину она села с этим парнем и еще с двоими. Странные типы. И машина такая… такая… черная… Как у бандитов, — прозвучало «логическое» умозаключение бабушки.

— Спасибо… — уже спускаясь вниз по лестнице, бросила я. Мне показалось, что я сейчас скачусь кубарем, настолько дрожали колени.

На улице в холодном бледном свете фонарей, среди звуков таявшего снега, что струйками стекал по водосточным трубам, я в полной мере прочувствовала внезапную паническую атаку. Стены домов пульсировали, как в черно-белых клипах альтернативных рок-групп, глаза отчаянно искали выход из тупика, в который я забрела случайно, сама того не понимая. Мои руки ощупывали холодный влажный кирпич тех самых стен; дважды я упала, перемазав колени и руки грязью, когда сшибла мусорные баки; я искала выход. Мне казалось, что меня зажали и не выпускают, а легкие стиснуло так, что я откровенно задыхалась, хватая ртом воздух, будто рыба, выброшенная на берег.

В какой момент мне удалось «включить» сознание, я не поняла, но неожиданно все прекратилось. Я смогла оглядеться, в полной уверенности принимая факт — я в двух кварталах от дома, на той улице, где живет Джонни.

Чувствуя себя до отвратительного слабой и беспомощной, я обогнула один дом, за ним другой. Моя голова была опущена, а заледеневшие грязные пальцы теребили изнутри ткань карманов. Я не знала, как теперь быть. Ведь в моей голове звучали обрывки слов мамы: «Комиссар… командировка… отправили Кейси неожиданно…».

План, план и снова план. Стайлс. И его план.

Страшно разболелась голова, а кисти рук ныли от ушибов. Я свернула в более темный переулок, хотя знала, что там светит лишь один фонарь, потому что банда малолеток постоянно разбивает лампочки камнями. Эти хулиганы не раз попадались мне на пути, когда я возвращалась с пробежки. Вот и сегодня…

Будучи уверенной, что впереди звучат голоса тех парнишек, я смело шагнула из-за угла дома и остолбенела. На мгновение мое сердце ухнуло вниз, зависло там на долю секунды и резко подскочило к горлу. Я задержала дыхание, искренне и так наивно надеясь, что моих шаркающих от усталости шагов не было слышно тем, кого я увидела в свете дряхлого фонаря.

Когда мне везло? Когда в последнее время мне везло?

Энди, Луи, Сэм, какой-то огромный качок… и Гарри. Это была их команда. И я стала свидетелем того, как Стайлс, придавив какого-то бородатого полного мужчину к стене, что-то размеренно ему говорил. Говорил он до того, как я ворвалась в этот процесс. Не могу поверить. Хотя почему? Могу. Неподалеку гремела музыка. Это был небольшой частный клуб, располагающийся в подвальном помещении. Просто неудачное стечение обстоятельств. И ведь… о… бо…же… Стайлс не сводил с меня глаз. Они все смотрели. До меня только сейчас дошло.

Расстояние примерно метров в тридцать. Лица видны отчетливо, несмотря на паршивое освещение. Я услышала, как приглушенно рассмеялся Энди, говоря: «Вот это сюрприз». Комментарий Луи: «Вот черт, Гарри, нет на нее времени. Позже». И реплика Сэмми: «Гарри… слышишь… эй, приятель, не трогай ее, окей?».

Как только Стайлс отпустил того мужчину, как только он повернулся в мою сторону всем корпусом, как только резко скинул пальто, отбросив его в салон распахнутой черной машины, я попятилась, качая головой, словно сдаваясь, и рванула прочь. Я знала, он побежит за мной.

Такого катастрофического ужаса, такой всеобъемлющей и застилающей мне глаза паники я еще не испытывала. Даже тот приступ теперь казался детским лепетом по сравнению с тем, что бушевало в груди сейчас. Адреналин бурлил в крови, в ушах гудело, а сердце едва не проламывало ребра, когда я, перепрыгивая низенькие заборчики, чьи-то клумбы, путаясь в развешанном на веревках белье, убегала от самого жуткого для меня человека.

Я услышала его дыхание так близко, что у меня подогнулись ноги. Вскрикнув от мысли, что сейчас упаду, я вывернулась, врезалась плечом в угол очередного дома, свернула налево и выскочила на дорожку темной аллеи. Сил почти не осталось. Но ужас охватил еще сильнее, когда я вдруг поняла, что погони нет. Ведь это могло значить, что Стайлс срезал путь. Не могу сказать, что я была отличной спортсменкой, но бегала довольно неплохо. Однако уносить ноги от высокого накаченного парня — это не простая пробежка, это совсем другое дело.

Сбавив ход, я рысцой побежала по парку и уже увидела первые дома своего квартала, когда внезапно услышала топот. Я рывком ринулась из-за невысокого здания и тут же громко заорала. Стайлс перехватил меня на бегу, выбив из моих легких воздух, и мы вдвоем грохнулись на мокрую траву.

Я закричала во все горло, оказавшись на спине, и принялась размахивать руками, стараясь добраться до глаз Гарри. Но он злобно вывернул мои запястья, отчего я заревела еще громче, выгнувшись, и Стайлс придавил мою грудную клетку коленом. Теперь я не могла пошевелиться. Даже вдохнуть не могла. Только короткими рывками, только, чтобы не задохнуться.

— Я оценил твои физические возможности. А теперь посмотрим, как ты будешь выкручиваться.

— Ста… Стайлс… — выдавила я, пряча заслезившиеся от удушья глаза, — отпусти…

— Даже не надейся…


Глава 12. «Он видит, он наблюдает»

— Ты когда-нибудь признавалась Стайлсу, что боишься его?

— Пф… постоянно. Он… он правда пугает. Разве нет? Тебя нет, Луи?

— Нет, не понимаю, почему ты так боишься? Это глупо. Он, конечно, нервный, но… Просто я хочу сказать, — Томлинсон потирает уставшие глаза, — Гарри справедлив. Он не может иначе.

— Справедлив? Справедлив, когда убивает людей? Я видела это, Луи. Кровь холодеет от его вспышек гнева… И… Луи, тебе лучше уйти, — подтягиваю колени к груди, отворачиваясь от парня. — Если он снова увидит тебя здесь, — сглатываю комок, — сам знаешь, что будет.

— Прекрати.

— Я не могу это прекратить, Луи. Он ненормальный. Что ему стоит пристрелить тебя?

Молчание, а после:

— Слишком многое, Джен, слишком многое. Ты ничего не знаешь о нем…

— И это радует.

Шатен качает головой, грустно улыбаясь.

— Напрасно ты так говоришь, — и снова, — ты ничего о нем не знаешь.

* * *

В тот момент, когда колено Стайлса, наконец, соскользнуло с моей грудной клетки, я сразу же, отталкивая парня от себя, перекатилась набок и закашлялась.

— Ты… ты… у меня будут синяки, — проревела я, уткнувшись в траву, чувствуя холод в конечностях, — твои пальцы отпечатались на моей шее, теперь снова? Ты снова? — я несла что-то бессвязное, но Гарри, кажется, прекрасно меня понял.

Он рывком поставил меня на ноги и удержал за предплечья на месте, когда меня сильно покачнуло. Я привела дыхание в порядок и тут же вырвалась из рук Стайлса. Но он ухватил меня, сжав мою толстовку на плече, и проговорил:

— Ты врубаешься, куда лезешь, дура? — и встряхнул так, что я всхлипнула. — Я дал тебе шанс отыскать ту гребанную карту памяти среди вещей Малика! А ты шастаешь по улицам поздним вечером, собирая на свой зад все проблемы этого города. Что с тобой не так, мать твою?

Я невольно сжалась от крика Стайлса. Он был зол. Он был зол до бугрящейся на лбу вены, до слюны на губах, до напряженных на шее связок. Ему даже было плевать на холод и сырость. Он стоял передо мной в одной белой футболке, в джинсах и выдыхал пар, обдавая меня своей яростью, будто кипятком.

— Я… просто заблудилась…

— В родном городе? — проревел он. — Заблудилась?

— Да, — уже тверже сказала я, осторожно обхватывая запястье Гарри.

Сейчас или никогда. Я должна убежать. Мои глаза упрямо уставились в глаза Стайлса, чтобы не потерять контакта. Что там говорил Патрик? Кстати, папа тоже учил меня этому… давно. Мне тогда было лет семь или восемь. Надо вспомнить. Кажется, говорилось что-то о ровном дыхании и уверенности. Внутренняя уверенность, да. Где, черт подери, ее взять? Я ведь не идиотка, чтобы не осознать, каково мне будет, если я не смогу применить тот прием. Гарри просто размажет меня по асфальту. Вокруг совсем никого. Темная аллея, фонари и мы.

Рука Стайлса напряглась под моими пальцами, и я похолодела, отметив, как перекатываются его мышцы.

Да, черт, что мне остается? Что делать? Реветь тут, унижаться перед ним? Да катись оно…

— Гарри, — позвала я, кажется, впервые по имени. Ах нет, уже называла. Все равно парень отреагировал. Он криво усмехнулся, снова обнажая ямочки на щеках. — Я случайно наткнулась на вас. Я не хотела. Серьезно. Просто Хейли куда-то пропала…

К моему счастью и несчастью одновременно, Стайлс встал почти вплотную, все еще держа меня за толстовку. Моя рука по-прежнему крепко сжимала его запястье.

— Да ты…

Раз.

— …вся…

Два.

— …дрожишь.

Резкий рывок, и я до щелкнувшего сустава вывернула руку Стайлса, ногой сильно ударив его в пах. Парень взревел, согнувшись пополам, а я тут же, не теряя ни секунды, побежала прочь.

Даже думать не хотелось, что будет потом, куда я должна спрятаться… Действительно, куда? Он может просто вынести дверь моей квартиры и расстрелять меня спящую в кровати.

Когда я добежала до дома, то готова была выплюнуть легкие, а в правый бок кололо так, что, казалось, внутренние органы вот-вот лопнут. Втащив себя на нужный этаж, я ощупала карманы, дико испугавшись, что при падении выронила ключи — хорошо хоть сотовый оставила дома — но тут же их отыскала и суетливо отперла дверь. Закрывшись на замок, цепочку, и подсунув под ручку стул со спинкой, я, скатившись по стене, громко плюхнулась на пол и спрятала лицо в ладонях.

— Боже… о боже… боже… — это все, что я могла выдавить из себя, дрожа всем телом, словно у меня была лихорадка.

После я сорвалась с места, на четвереньках подползая к зеркалу, и принялась снимать свою одежду. В отражении я увидела все те же синяки на шее, но теперь к ним прибавился еще и красноватый отпечаток на правом предплечье. Это от того, как я ударила по руке Стайлса. Защищаться тоже больно, надо иметь выдержку и смелость. Ни того, ни другого у меня не было. Зато я пропиталась дичайшим желанием освободиться от Стайлса. Вот что бы то ни стало. Но пока что я не знала, как это сделать. Рассказать обо всем своим родителям — не вариант. Это опасно для них. Я не хотела подвергать маму и отца такой опасности.

Бессильно опустив голову, я прилегла на пол, и услышала, как зазвонил мой телефон. Я подумала, что это Хейли, потому быстро поднялась и, пошатываясь, дошла до кухни. На дисплее в темноте светился неизвестный мне номер. Я не хотела отвечать, но что если это правда моя подруга?

— Да… слушаю, — сипло сказала я.

— Дженни, как ты? Добралась до дома? — Стайлс.

Теперь этот голос наверняка еще глубже внедрится в мои ночные кошмары. Мне уже снилось пару ночей назад, что голос Стайлса звал меня из-за темного поворота в каком-то переулке. Я превращалась в психопатку.

— Добралась. А ты как?

«Черт, нельзя с ним шутить. У него туго с юмором».

— Порядок. Вот стою тут с ребятами, решаю вопрос насчет твоей подруги. Что думаешь, отстрелить ей правую ногу или, может, левую?

Я задохнулась и накрыла рот ладонью, чтобы не заорать. Отодвинув телефон, я глубоко вдохнула, уперев локти в столешницу, а после произнесла, но голос все равно заметно дрогнул:

— Гарри… я прошу тебя…

— Я прошу тебя, — усмехнулся Стайлс, передразнив мой тон. — Ты просишь меня, Джен? Плохо просишь и плохо понимаешь. Ты слышала, что я сказал тебе в парке? Карта памяти. Найди ее. Она у тебя. Найди ее, Джен, тогда посмотрим, как ты просишь. Времени мало. Я приду за тобой.

И связь оборвалась.

Я вышла из кухни, заглянула в спальню и уставилась на привычные мне вещи: стол у стены, стул; кровать с сиреневым постельным бельем; плюшевый до жути потрепанный медведь Тедди — мой приятель с детства; гардеробная за дверью, прямо напротив кровати; пушистый коричневый ковер на полу; на окне шторы оранжевого, но ненавязчивого оттенка. Все такое привычное, даже родное. Уже родней, чем в той квартире, где живет мама. Хотя именно там прошло мое детство. Туда приезжала тетя Мэйди. Ее глаза смотрели на меня с нежностью и… только теперь ясно, что с сожалением.

Безумный мир. Безумный, рехнувшийся, тронувшийся умом мир. Все чужое, гадкое и несправедливое. Какие-то люди хотят чего-то от меня. Я ничего не хочу, только привычной стабильности. Да. Я ее очень люблю. Чтобы все «по сценарию», не отклоняясь от привычек. Мне плохо от этой безысходности. Так и хочется просто лечь и не вставать. Никогда. И чтобы моя квартира была крепостью. Хочется не волноваться за кого-либо, не переживать, никого не искать…

Но я должна. Я немедленно должна отыскать подругу. Но вначале карту памяти. Это карта памяти?

Мне никогда не отыскать ее, потому что Зейн мне ее не давал. Черт. Просто черт. И ничего другого не скажешь.

* * *

Был понедельник. Я страшно устала за воскресенье, постоянно думая о Хейли и роясь среди вещей в поисках гребанной карты памяти. Только мама и отвлекала меня частыми звонками, рассказывая о своих милых и забавных отношениях с Полом. Иначе бы я просто спятила, сидя в заточении и питаясь продуктами быстрого приготовления…

От взгляда профессора Коллинза меня буквально подташнивало. Он таращился на меня на протяжении всей лекции. После я вместе с толпой студентов покинула аудиторию опять же под его липким вниманием. Далее прошли занятия по истории психологии и психологии личности. За ними основы психодиагностики, и я отправилась на дополнительный курс, на который была записана из личного побуждения, но еще и с одобрения моего декана — профессора Стюарда: экономика.

Признаюсь, учиться на отделении клинической психологии было сложно. Не из-за самих предметов, а потому, что нагрузка была огромной. К тому же в субботу утром мне позвонил мистер Браун и «обрадовал» сообщением о банкете. Я промямлила в ответ, что постараюсь выйти на работу, но не была уверена, что действительно сделаю это. Ведь Стайлс пообещал прийти за мной.

Это было неправильно. То, что я будто готовилась, ждала вечера, как собственной казни, было абсолютно неправильно. Так я настраивала себя на худшее, а это уже первый шаг к поражению.

Однако на работу я все же сходила, объяснив там отсутствие Хейли болезнью, подработала немного денег и спокойно вернулась домой. Кстати, в сопровождении Джонни, который весь вечер просидел в нашем баре, попивая пиво. Все обошлось, нас никто не выследил, все было хорошо. Но отпустить Крэйга одного ночью было бы нелепо и эгоистично с моей стороны, потому я позвала его к себе. Однако приятель отказался, шутя намекнув на то, что захочет продолжения. Мы постояли еще немного во дворе дома, а после я в знак благодарности вызвала и оплатила другу такси. На том мы и расстались. К счастью, Крэйг ни словом не обмолвился о Стайлсе.

— Миссис Дженкинс, — окликнула я своего преподавателя по методическим работам, когда уже направлялась к выходу из университета. В коридоре было многолюдно. — Прошу прощения, я хотела сдать вам свою работу.

Женщина поправила очки, обернувшись ко мне, и улыбнулась.

— Вы все сделали, мисс Дэвис? — качнула она головой, принимая из моих рук файлы. — Что вы взяли для своей практической работы, Дженни? Я не припоминаю, — но профессор не стала ждать ответа, сама открыла первую страницу и прочла вслух, — «Характеристика основных методологических проблем и методических трудностей клинической психологии». Вот как? — она перевела взгляд на меня. — Джен, вы понимаете, что эту тему взялись развернуть около трех сотен студентов вашего курса? Вас это не смущает? Вы ведь знаете, как не любит приемная комиссия слишком много одинаковых дипломных проектов.

— Знаю, миссис Дженкинс, — кивнула я. — Но у меня будут две темы переплетаться в одну. Я хочу разобрать исследования психических расстройств в психологии. Здесь лишь часть всего. Вы же сами сказали нам не увлекаться, потому это пробная версия. Черновик.

Женщина согласно кивнула, кашлянула, метнув взгляд на прошедшего мимо профессора Коллинза и сразу как-то подобралась, говоря мне:

— Что ж, отлично. Вы молодец, Дженни. Я принимаю вашу работу и сегодня прочту ее. Всего доброго.

— Спасибо, — улыбнулась я уже в спину миссис Дженкинс. — Хорошего вечера.

В немного приподнятом настроении я выскочила на крыльцо, застегнула пальто и пошагала к остановке.

Теперь никаких нарядов, никакой яркой помады на губах. Я в привычном для себя образе: джинсы с высокой посадкой, бесформенный вязаный свитер, сверху пальто, на ногах новые ботильоны. Мне так намного удобнее. И в случае столкновения со Стайлсом есть больше шансов убежать. Хотя теперь просто очевидно, что он будет начеку.

Я, перепрыгнув через лужу, пошла по переулку, уже видя впереди козырек остановки. Как вдруг притормозила, потому что в глаза бросилась черная машина, стоящая на противоположной стороне улицы, прямо через дорогу, напротив остановки. Мои ноги сами собой вросли в землю, когда я уставилась на крупную надпись на капоте автомобиля — Range Rover.

Да бог мой, это что шутка? Будто в Челси только один такой внедорожник. Смешно прямо.

Я снова пошла вперед, стараясь не смотреть на машину, но боковым зрением уловила, как дверцы распахнулись, после я услышала характерные хлопки, как если бы кто-то торопливо закрыл авто, и за этим последовало:

— Дженни! — голос Сэмюеля.

Я машинально повернула голову и увидела на той стороне улицы всю «банду». Только не было высокого качка.

Скривившись, я спокойно встала на остановке вместе с людьми, дожидавшимися автобуса, как вдруг справа от меня нарисовалась Джастини.

О нет, только не это.

— Эй, привет, не видела тебя в пятницу на занятиях, — приветливо улыбнулась Смит. — Ты была в университете?

— Да… привет, Джас. Как дела? — и, косясь на наблюдавших за мной парней, о чем-то между собой говорящих, я добавила: — Эй, ты забыла, у нас не совпадают лекции по пятницам. К тому же я пропустила последние лекции. Хейли приболела…

— Только собиралась спросить о ней. Ничего серьезного?

— Да, она в норме. Скоро поправится…

Смит тоже заметила парней и теперь, как и я, поглядывала на них.

— Эм… прости, Джен, что у тебя со Стайлсом? Он часто появляется в университете. Вы встречаетесь? — Я открыла рот, чтобы ответить хоть что-то, как подруга сама же предположила: — Вы в ссоре, да? Он так смотрит. Оу… кажется, он идет за тобой.

«Черт. Черт! Не бежать же! Автобус! Слава богу! Едет автобус!».

Сердце забилось в бешеном ритме, когда мои глаза встретились со взглядом Стайлса, пересекшим дорогу. Он улыбался и шел к нам, сунув руки в карманы кожаной куртки.

— Эм… Дженни… он такой клевый… — пробормотала Джастини рядом со мной, в то время как я не отводила взгляда от парня.

Он посмотрел на мою подругу, кивнул ей, искренне улыбаясь, будто действительно он самый дружелюбный парень на свете, а после сказал:

— Как дела, девчонки?

— О… спасибо, все круто, Гарри, — растеклась Джастини лужицей от внимания Стайлса. Автобус подкатил к остановке, и подруга, переведя взгляд с парня на меня и обратно, добавила:

— Ладно, мне пора. Увидимся, Джен.

— Джастини, — едва не выкрикнула я в спину девушки, и та, уже встав в поток людей, оглянулась в непонимании, но прежде чем я сказала что-то еще, Гарри настойчиво развернул меня к себе и произнес:

— Милая, ну что ты, я так скучал. Может, потом поболтаешь с подругой? — его пальцы скользнули вверх по моей щеке, зарылись в волосы, и Стайлс подмигнул Джастини, стоящей за моей спиной.

Всего пара мгновений, и его губы почти накрыли мои, но в последний момент я резко дернулась, отворачиваясь, и отпрянула от Стайлса, как от огня. Я успела ощутить его теплое дыхание с тем же ароматом шоколада, потому меня передернуло от того, как близко он стоял, как касался меня, изображая бойфренда, и как внутри моей груди завязывался тугой узел обреченности. Рука Гарри переместилась на мои плечи. Он молча обнял меня и повел к проезжей части. Посмотрев по сторонам, Стайлс со мной на пару быстро пересек улицу, открыл заднюю дверцу автомобиля, подтолкнул меня внутрь и захлопнул ее.

В немом молчании он уселся за руль. Луи устроился на сиденье рядом с водительским, Энди — справа от меня, потом Сэм. Двигатель приглушенно зарычал. Я в последней попытке спастись истерично подумала, что смогу выпрыгнуть, но тут же, вскинув глаза, в зеркале встретила суровый темный взгляд Стайлса. Раздался звук блокируемых замков. Звук, отрезавший меня от мира.

* * *

Все происходило до кошмарного мрачно. Молчание в салоне. Гнетущая тишина. Город остался позади. Теперь вокруг были серые сумерки, пустошь и кривая дорога, которая вскоре скользнула в густой лес. Стало еще темнее. Я могла видеть только глаза Стайлса, которые внимательно следили за дорогой. Автомобиль петлял по ухабистому пути. Салон подсвечивался только огнями приборной панели.

Зазвонивший в моем кармане сотовый испугал меня до полусмерти. Я вздрогнула, опять встретившись взглядом со Стайлсом. Тот метнул взор на сидящего рядом Энди, и парень повернулся ко мне, протянув ладонь.

— Давай сюда, — прозвучал его хриплый голос. Странное сочетание: смазливая внешность и такой баритон.

Я послушно вынула телефон и положила его в руку Энди, мельком прочитав имя звонившего. Я зажмурилась, отворачиваясь и прикусываю губу.

Коллинз. Это он звонил, черт его дери. Ублюдок.

Энди передал сотовый Гарри, который взглянул на экран, и, вскинув глаза, снова посмотрел на меня. Я в ожидании таращилась на него в зеркало. Стайлс молча провел по экрану сотового большим пальцем, отвечая на звонок, нажал на кнопку «динамик» и в салоне раздалось:

— Дженни, детка, неужели ты еще не передумала? Я сейчас здесь один… жду тебя у себя, милая. — Смеющиеся глаза в отражении. Мои щеки горели огнем и стало так стыдно, будто меня окунули в дерьмо перед огромной толпой. — Ну, что ты молчишь, киска? — Меня передернуло. Энди хохотнул, покосившись на меня, а Луи удивленно приподнял брови, глядя на Гарри; тот качнул головой, как бы приказав не издавать ни звука, и я увидела, как он прикусил губу. — Сладкая? Отзовись. Ты же знаешь, что моему терпению придет конец, и твой балл по социальной психологии стремительно снизится. Он уже снижается, детка… — Пауза. — Ну же, Джен, всего один минет, я согласен на это. Твои губки…

— Профессор Коллинз, — спокойно прервал пламенную речь Гарри, и я вросла в сиденье, вытаращив на него глаза. Дорога становилась все хуже, потому Стайлс передал телефон Луису, а сам обеими руками сжал руль. — Как ваши дела? Как успехи на профессиональном поприще? Вижу, вы любите пошалить.

— Га-арри… Мистер… М-м-мистер Стайлс, — страшно заикаясь и запинаясь, произнес Коллинз. — Эм… кхм… Все хорошо, все хорошо, мистер Стайлс. Это шутка, понимаете, всего лишь шутка? — нервно хохотнул профессор. — Я ничего такого не имел в виду…

— Не имел в виду? То есть то, что моя девушка должна у тебя отсосать, ты не имел в виду? — вот они те самые нотки в голосе Стайлса — грубые и низкие. — Конечно нет, профессор, ты не это хотел сказать. Как насчет личного разговора со мной? Встретимся?

— Где… Что вы, мистер Стайлс, я… — и Коллинз сорвался на визг, так, что динамик едва не порвало, — простите меня! Этого не повторится! Мистер Стайлс, прошу вас! Это ошибка! Я клянусь! Мист…

— Заткнись и слушай! — перебил его Гарри. — Я обещаю тебе, что мы еще побеседуем, Коллинз. И тогда ты мне лично объяснишь, чем занимаешься со студентками, и если ты дорожишь своими яйцами, то уже с понедельника тебя не будет в университете. Ты понял, что я хочу этим сказать?

— Да… да… но…

— Что? — брезгливо выдал Стайлс, чуть наклонившись к телефону, который держал Томлинсон. — Я ослышался?

— Я понял! Я все понял, мистер Стайлс! Я все понял!

— И номер этот сотри, Коллинз. Не пытайся звонить сюда. Руки оторву.

Профессор еще что-то лепетал, громко крича в трубку, но Луи быстро сбросил вызов. Мой телефон был тут же спрятан в карман куртки Гарри, и в салоне снова повисло молчание.

На этот раз неловкое молчание. Потому что даже Сэмми пару раз высунулся из-за Энди и посмотрел на меня. Я проигнорировала его. Зато вздрогнула, когда прозвучал вопрос Стайлса:

— Ты трахалась с ним?

— Что? — всеобщее внимание на меня, и я мысленно поблагодарила небеса за то, что уже темно. Иначе бы сгорела со стыда. — Нет, конечно же нет. Господи…

— И как тебе удалось столько времени увиливать от «зарабатывания» высшего балла?

«Он спятил? Или это воспитание такое?».

— Не знаю. Просто как-то удалось. Я…

— Она хорошо учится, — вступился Сэм, но я все равно не посмотрела на него.

— Там многие хорошо учатся, это наверняка, — не отставал Стайлс, поглядывая в зеркало, — неужели только Дженни выкрутилась? Или ты все-таки трахалась с этим слизняком?

Я сглотнула от прозвучавшего в голосе Гарри злорадства.

— Нет, — едко выдала я, — просто умею бить ниже пояса.

Луи хохотнул, как и Энди, а глаза Стайлса пригвоздили меня к спинке сиденья, но он усмехнулся и сказал:

— Да, тупого безрассудства тебе не занимать, — он помолчал немного и добавил: — Ты вообще думаешь, когда отбиваешься от меня? Или у тебя отключаются мозги? Я ведь все равно пришел и забрал тебя на глазах у всех. Ты знала, что так будет, тогда зачем убежала?

Я задумалась. Сама не знала, как ответить, но Стайлс был прав. Я ведь правда понимала, что так произойдет.

— Наверное, потому что… просто… — растерянно пробормотала я, не поднимая глаз, — просто ты кричал на меня.

То, как все промолчали, вынудило меня предательски сдаться и посмотреть на вновь высунувшегося Блэка. Темные глаза того смотрели с пониманием и сочувствием. Мне захотелось плакать. Очень сильно захотелось. Я сжалась, опустив голову еще ниже и ковыряя пальцами пуговицу пальто.

— На тебя что никогда не кричали? — опять задал вопрос Гарри, и я услышала в его голосе удивление.

— Кричали. Но не так.

— Боже… А как?

«Да что он привязался?».

— Не так злобно! — рявкнула я отчаянно. — Не с ненавистью кричали! Что я тебе сделала? Что ты пристал ко мне?

— Джен, — угрожающе процедил Стайлс и сбавил скорость.

— Да пошел ты… — пробормотала себе под нос я и отвернулась.

Range Rover остановился. Я замерла, решив, что Гарри решил меня избить или вообще убить. Однако, отключив блокировку замков, вышел из машины не только он, но и все остальные. С моей стороны распахнулась дверца, и Стайлс вытащил меня наружу. После поездки в теплом салоне я вмиг озябла на улице, оказавшись на холодном ветру. Вокруг лес. Один лес. О боже.

Я оглядывалась по сторонам, когда Гарри куда-то повел меня. Парни уже поднялись на небольшую террасу дома. Дом? В такой глуши? Меня оставят здесь?

Страх сковал конечности. Я дернулась, вырвав свою руку из пальцев Стайлса, и остановилась.

— Где мы? — спросила я нервно.

— Тебе какая разница? Ты будешь здесь. Идем.

Я не шелохнулась, таращась на Сэма, который, топчась рядом с парнями, курил и что-то им тихо рассказывал. Фонари под крышей террасы этого двухэтажного, но компактного коттеджа сияли бледным светом, достаточно хорошо освещая участок и фасад дома. Здесь было много окон. Они были повсюду. Даже смешно. Неужто трудно выбить стекла и убежать? О чем Стайлс думал, когда вез меня сюда?

— Идешь? Я могу ускорить процесс, — двинулся было ко мне Гарри, но я, отмирая, быстро пошла вперед.

— Зачем мы здесь? — проговорила я, начиная очень сильно нервничать, а до этого будто находилась в ступоре.

Стайлс проигнорировал мой вопрос. Он просто за локоть втащил меня в холл дома, ту же безмолвно прошел мимо блондина, которого я видела впервые, и когда я дернулась было к лестнице, что вела на второй этаж, Гарри потянул меня обратно, сказав:

— Куда намылилась, «принцесса»? Твои апартаменты этажом ниже.

— Ниже? — выдавила я, изумленно таращась на дверь, расположенную рядом с кухней. Стайлс отпер ее, подвел меня, забрал мою сумку, стащил пальто и шарф, после чего кивнул в сторону двери. — Иди.

— Что… Гарри, что происходит? — прошептала я, отшатнувшись от парня.

— Найл, — окликнул Стайлс блондина, и тот подошел к нам, — займись ей. Мне некогда.

Этот самый Найл спокойно распахнул дверь и подтолкнул меня вперед, а я оглянулась на Стайлса, успев заметить только его удаляющуюся спину. Мои вещи он швырнул на комод у двери. И все. Он ушел. Ничего не объяснил, не потребовал карту памяти, даже не спросил об этом. Просто молчание. Игнорирование. Мне стало по-настоящему страшно. Но кошмар ждал впереди, когда, подгоняемая Найлом, я оказалась в полумраке. Дверь за спиной захлопнулась. В замочной скважине дважды повернулся ключ.

Подвал. Меня заперли в подвале. Это конец. Теперь мне наверняка не выбраться.

Господи, да что же это такое, что происходит? Что за черт происходит?

Ноги подкосились. Я опустилась на ступеньку, улавливая запах сырости, и обхватила руками колени, уткнулась в них лицом и приказала себе хранить спокойствие. Во что бы то ни стало я должна остаться в здравом уме. Просто обязана. Ради мамы. Ради себя. Ради Хейли, которую необходимо найти. Я справлюсь. Я точно справлюсь… Или нет.


Глава 13. «Раз уж ты живешь со мной»

Огромная глава. Не стала ее разбивать надвое. Приятного чтения.

Как ты делаешь со мной такое? ©

Harry

Несколькими днями ранее

Огни ночного Бостона. Что может быть красивее? Для меня — ничего. Я люблю жизнь в городе. Нью-Йорк слишком огромен, а Бостон — самое то. Я не променял бы эту жизнь ни на какую другую. Мне нравится то, что у меня есть. Я ценю, умею ценить достигнутое. Даже если этому положил начало отец. Дальше я сделал все сам. Без него. Хотя Эдгар постоянно стремился ставить палки мне в колеса. Он от всех избавился. Спихнул мать подальше. Хотя она сама виновата — сдалась. Я не мог и не имел права сдаться. Это мы успеем всегда, а вот выжить надо еще постараться…

Я сладко потянулся, поднявшись из кресла, дернул головой, хрустнув позвонками, и медленно подошел к большому окну. Сунув руки в карманы брюк, я все еще в уме рассчитывал прибыль, несмотря на то, что давно разобрался с бумагами. После тех отчетов, что принесла Дэвис, я стал сам проверять всю документацию за Томлинсоном и постоянно контролировал сделки, заключаемые Бауэром. Ни на кого нельзя положиться, всегда все сводится к проблемам и ошибкам. Потому лучше самому.

В офисе давно никого не было. Секретарша уехала часа четыре назад, напоследок принеся мне кофе и поинтересовавшись, может ли она что-то для меня сделать. Я откинулся в кресле, и Кали сделала то, что умеет лучше всего. Хорошая девочка, послушная. И за ней не нужно ездить в университет, похищать, не нужно заламывать ей руки, она сама встает на колени. Мне нравится Кали.

Давно пора было возвращаться в Челси. Сегодня я и так переборщил с работой. Глаза жутко щипало после долгого чтения, а голова болела от бесконечного мыслительного процесса. К тому же я какого-то черта открыл ту папку на своем компьютере, которую не открывал уже давно. Зачем я снова таращился на фотографии, бередя старые раны? Самому противно. Все эти дела Зейна и Джен слишком нервировали меня. Я хотел размазать по стене эту наивную дуру и в то же время меня злило, что она так свято верит в хорошего Зейна Малика. Ладно, черт, признаю, я сам в это все еще немного верю. Мы были близки с ним, как братья. Наверное, потому я злился из-за его предательства. Однако теперь, когда Малика нужно оправдать, ведь очевидно, виноват отец, я все равно сопротивляюсь и поливаю Зейна грязью. Мне плевать, что я неправ. Я просто хочу, чтобы все вокруг почувствовали то, через что прошел я. И еще Луис… Я прекрасно помню, как его бесила моя дружба с Зейном. Томлинсон дважды дрался с ним. Но Малик был крепче. Я злорадствовал, потому что Луи был виноват и получал по заслугам. Он ненавидел меня тогда. Плевать. Случившееся между нами пять лет назад — последствие моего тронувшегося от наркоты разума, когда мне хотелось попробовать все и всех. Я никогда не любил Томлинсона. Но променять приятеля на кого-то другого не решился бы. Я все равно держал его при себе. Этот хитрый сукин сын знал обо мне слишком много. Я чувствовал себя перед ним голым, вывернутым наизнанку. Паршивое чувство.

Черт, зачем я это вспомнил?

Покурив, я выключил технику, погасил в кабинете свет и, захватив куртку, вышел в темный коридор.

На этаже стояла тишина. Под потолком мигала красная лампочка пожарной сигнализации. Я вызвал лифт и спустился на подземную парковку. Там тоже было тихо и безлюдно. Я вынул из кармана куртки ключи от машины и уже хотел нажать на кнопку сигнализации, как вдруг впереди заметил парочку автомобилей, рядом с которыми стоял Эдгар и еще двое. Я узнал комиссара Андерсона. Хм, очень интересно.

Бесшумно метнувшись вправо, я прижался спиной к широкому столбу и прислушался.

— Гарри еще в офисе? — спросил комиссар. Я поспешил выключить звук на телефоне. — Что он там делает до сих пор? Думаешь, карта памяти уже у него?

— Не знаю, — отрезал мой отец, — Дэвис могла отыскать ее.

— Значит надо прижать эту девицу, — выдвинул предложение третий собеседник.

— Глупости, — это комиссар. — Девчонка на поводу у Гарри. Он даже ее мать навещал. У твоего сына, Эдгар, все под контролем. Не имеет смысла влезать во все это. Подождем. Нет, я серьезно, не качай головой, приятель, я вполне серьезно. Гарри быстрее тебя добьется от нее толку.

— Тогда я смогу… — отец вдруг притих, я напрягся, затаившись, но он тут же заговорил снова: — Что если девчонка имеет для него значение? — я криво усмехнулся, понимая, куда клонит Эдгар. — Мы можем прижать Гарри этим. А еще… ее мать. Если выбьем девицу из колеи, оставим ее ни с чем и в одиночестве, она сама приползет за помощью.

— К тебе? — кто-то из них хохотнул. — Ерунда. Андерсон прав. Надо просто подождать.

— Черт с вами, — огрызнулся Эдгар. — Уходим. Он может спуститься в любое время…

Захлопали дверцы машин, загудели двигатели и вскоре наступила тишина.

Я задумчиво смотрел прямо перед собой.

Комиссар… Вот ублюдок. Но с ним позже…

Так. Значит это карта памяти. Что ж, отлично.

Пора сообщить Дженни, что конкретно она ищет.

Я быстро уселся в машину, выкатил с парковки, и мой Range Rover помчался в Челси. Я был доволен полученной информацией. Очень доволен.

* * *

Jenny

Я все еще сидела на ступеньках. Просто не могла пошевелиться. Это кошмарное давящее чувство черной безнадежности, отчаяния. Все это добивало меня. Никто ничего не объяснил. Никого вообще не волновало, что происходит со мной. Они просто привезли меня в это место, и я продолжала оставаться в состоянии полного непонимания. Вспоминая вчерашний вечер, когда я снова искала SD-карту, мне приходила в голову одна мысль, которую я собиралась озвучить Стайлсу, я хотела спросить у него об этом: не ошибается ли он насчет всего, что случилось. Ведь Зейн погиб… это был несчастный случай. Я знаю это, я уверена. Нам не открыли гроб, не показывали тело, оно было страшно изувечено. Куда его вызвали в тот день? Кто вызвал?..

От вопросов трещала голова, и я спустилась вниз, споткнувшись и упав на колени, отчего обессиленно привалилась спиной к перилам и огляделась. Вот тут я и остолбенела, не поверив своим глазам. На матраце, который заменял кровать, укутавшись в старый плед, лежала рыжеволосая девушка. Она спала, кажется, спала. Я похолодела, поднимаясь на ноги и внимательно окидывая помещение взглядом, чтобы отметить все детали. Узкое прямоугольное окошко под потолком; лампа, стоящая на полу рядом с матрацем, светила тускло и мутно; низенький деревянный столик у стены; парочка стульев; на полу какие-то полотенца.

Мне сделалось дурно, когда, подойдя ближе, я поняла, что тряпки пропитаны кровью. Но тут же уловила острый запах кетчупа. Здесь что, еду размазали по полу? Вероятно, Стоун отказалась есть.

— Хейли… — позвала я чересчур слабым голосом, но подруга зашевелилась. — Хейли! — уже выкрикнула я, тряся ее за плечо. — Хейли, очнись! Хейли!

— Джен? — прохрипела подруга, оборачиваясь. Она действительно крепко спала, на ее щеках играл легкий румянец, взгляд был рассеянным, а лицо по-детски припухло. — О боже мой! — наконец, окончательно пробудилась Стоун и, заорав, бросилась мне на шею. — Я думала, ты меня не найдешь! Господи! Не могу поверить! Ты здесь! О… Джен… — она отодвинулась, и теперь в глазах подруги отразился страх, тот же, что застыл и в моем взгляде. — Мы в плену. Мы обе…

— Нет, не говори так, — отрезала я, скрывая свои эмоции, — мы выберемся. У меня есть кое-какие соображения насчет произошедшего три года назад. Я поговорю со Стайлсом.

— Ты спятила? Они вытащили меня прямо из постели, подослав Сэма. Я валяюсь тут в этой сырости и подыхаю от простуды. Им плевать. Они просто хотят нас заткнуть. Ведь очевидно, что эти ублюдки заигрались. Теперь это все противозаконно…

— Хейли, это стало противозаконным еще пару недель назад, в день моего чертова дня рождения! — все же сорвалась я на крик. — Так что давай просто успокоимся… давай успокоимся, Хейли… Прости… Это ужасно, — я присела рядом с подругой и провела по вспотевшему лицу ладонями. — Я не знаю, что теперь будет, Хейли. Но в одном я убеждена точно: отыщу карту памяти, которую стащил Зейн у Эдгара, и нам обеим все равно конец. Нам не жить. Надо выбираться, ехать в Нью-Йорк и там обращаться в полицию. Здесь нельзя. Они слишком известны.

— Их знают и за пределами штата, Джен, — на удивление голос Хейли прозвучал холодно и твердо, — так что, в любом случае, нам некуда деваться.

Наш разговор прервал звук отпираемой двери, мы обе напряглись, синхронно повернувшись. В помещение вошел тот блондин и, дойдя лишь до середины лестницы, сказал:

— На выход. Обе.

Мы с Хейли переглянулись и молча встали, направившись к парню. На первом этаже, в светлом просторном холле, или, точнее, в широком коридоре, я увидела толпу людей. Меня передернуло от страха, и мы с подругой невольно остановились, тем самым привлекая всеобщее внимание.

Двое мужчин в возрасте; Энди, потом тот качок; Луи, Сэм, Стайлс и еще трое парней примерно одного возраста с Энди, если судить по внешности, конечно. Они все уставились на нас. Один из мужчин вышел вперед, огибая Гарри, и сказал, сунув руки в карманы брюк:

— Которая из них твоя?

Я встретила взгляд Стайлса, и тот сразу же кивнул головой в мою сторону.

— Вот эта.

— Хм, — усмехнулся мужчина. — Не дурно. А вторая зачем?

— Генри, забудь о них. Я сам разберусь. Нам нужно решить вопросы с заключенным контрактом. Потому вы здесь.

— Я понял, — отвернулся мужчина, а Гарри бросил на блондина, что стоял за нашими спинами, выразительный взгляд. — И еще я понял, что девчонки связаны с делами Эдгара, верно?

Найл повел нас на второй этаж, но я успела услышать ответ Гарри. Он сказал:

— От тебя ничего не скрыть, — и мне стало ясно, что Стайлс и не пытался скрывать. Что происходит? Кто все эти люди?

Найл впихнул нас в темную комнату и отрезал:

— Вам двадцать минут на процедуры. Ванная слева. Идите и поторапливайтесь, — и он сжал мой локоть, сказав почему-то именно мне, а не Хейли, — без глупостей, поняла?

Я поняла лишь то, что Стайлс наверняка всем наплел, что у меня с мозгами непорядок. В общем, мне оставалось лишь кивнуть парню и пойти за Стоун, которая тут же двинулась в темноту. Нащупав ручку двери, я юркнула в еще более темное помещение, но по запахам поняла, что это и есть ванная.

— Что дальше? — тихо прошептала Хейли, когда я зажгла свет и огляделась. — Сбежим? Но куда? Они нас найдут.

— Ты вернешься домой, — отчеканила я после того, как мы сделали все, что хотели, и вышли в комнату.

Я притормозила на пороге, внимательно оглядев спальню: просторная, светлая — даже в полумраке обои выглядели качественными и дорогими — два огромных французских окна. В центре спальни, изголовьем к стене, стояла широкая кровать. По обе стороны от нее две тумбочки с пузатыми лампами, у стены широкий шкаф-купе. Еще я заметила картину, когда мы с Хейли уже дошли до двери, за которой нас ждал Найл. Какая-то ерунда из абстрактного экспрессионизма, кажется. Никогда не понимала такого «искусства».

Парень окинул нас обеих подозрительным взглядом и повел обратно вниз. Мужские голоса уже доносили не из холла, а, как мне показалось, из бильярдной, потому что звуки были такие, словно кий ударяет по шару. Из-за приоткрытой двери, что располагалась справа от входа в дом, тянулся едкий запах сигар, слышался тихий редкий звон бокалов. Да у них там вечеринка, что ли? Сволочи. Мы сидим в подвале, а они сейчас напьются…

О нет, ничего не случится.

— Найл! — раздался голос Стайлса, когда блондин подвел нас к подвальной двери. Мы обернулись. — Оставь ее, — указал на меня Гарри, и я буквально покрылась противными мурашками. — Подойди, — это он уже мне.

Я не горела желанием входить в то помещение, наполненное мужчинами, пьяными мужчинами. Судя по сверкающим глазам Стайлса, он тоже принял порцию. Ухмылка кривила его губы, а мои ноги будто одеревенели, потому я осталась стоять на месте, а за спиной захлопнулась дверь подвала, куда Найл отвел Стоун.

— Джен? — посмотрел Стайлс на меня достаточно сурово для того, чтобы я двинулась ему навстречу.

Какого черта он протянул мне свою руку? Я оглядела Гарри с ног до головы, что ему несомненно понравилось, но это потому, что он проигнорировал презрение в моем взгляде. Но ладонь я ему не дала все равно. Однако стоило только шагнуть мимо него, как рука Стайлса уже покоилась на моей талии. В таком виде мы и вошли в зал, как я и думала, в бильярдный. Мужчины переговаривались, ведя партию, выпивали виски и дымили сигаретами.

— Что, Гарри, привел нам похвастаться своей цыпочкой? — хохотнул высокий и очень худой молодой человек. — Или, быть может, она вовсе не твоя?

Я сглотнула, чувствуя себя приманкой среди голодных акул. Пальцы Стайлса напряглись, но лицо не изменило выражения, когда я покосилась на него.

— Моя. Просто немного повздорили. Да и отец не жалует Джен. Мне это не нравится, — без запинки солгал Гарри, и я поняла, что лишь мужчины постарше знают, кто я и что здесь делаю. Они смотрели на меня серьезно и без насмешки. А вот этим молодым ребятам знать не полагалось обо мне ровным счетом ничего.

— Хм, ну тогда познакомь нас уже, — я невольно дернулась, когда Стайлс чуть повернувшись ко мне, заглянул в глаза, спрашивая:

— Ты как? Посидишь со мной?

Я посмотрела на Стайлса так испуганно, что он тут же перехватил инициативу и бросил парням:

— Прошу простить, — он повел меня к двери, добавляя: — Сейчас вернусь.

В холле Гарри стал менее нежным. Я бы сказала, он совершенно обнаглел и огрубел. Втолкнув меня в кухню, Стайлс зажег свет над плитой, развернулся, обогнул барную стойку и остановился прямо передо мной, заговорив:

— Тебе сложно вести себя нормально? Я плохо с тобой обращаюсь?

— Что? Ты серьезно? — выдавила я изумленно. — Увезти за город и запереть в подвале — это нормальное обращение с человеком?

— Не будь идиоткой, — прошипел Гарри, обдавая меня легким запахом виски, — ты останешься здесь. Тебя ищет Эдгар, и мне к черту не уперлось вытаскивать тебя из его лап. Карта памяти должна попасть ко мне, а не к нему. Так что помалкивай и веди себя прилично, а не как стерва.

Я молчала, прикусив язык, но после, когда Гарри понял, что ответа не последует и уже собрался отвести меня обратно, я остановила его.

— Подожди. Я хочу знать…

— Что еще? — раздраженно спросил парень.

Я вскинула на него глаза.

— Расскажи мне, чем занимался Зейн?

На лице Стайлса заходили желваки. Он уперся одной рукой в столешницу справа от себя, и я увидела, как его пальцы сжались в кулак.

— Даже не заводи эту тему, Дженни. Вполне хватит того, что он натворил и оставил после себя. Если бы я случайно не услышал разговор отца, ты вряд ли была бы здесь, — Гарри навис надо мной. — И совсем не удивился бы, окажись ты найденной в придорожной канаве с перерезанной глоткой. А все потому, что твой ненаглядный Зейн спер важнейшую информацию о моем отце. Как умно, Малик. Как умно подставить свою наивную «подстилку».

Я насупилась, а Стайлс вдруг скользнул взглядом по моей груди, к счастью, скрытой свитером, но что-то привлекло его внимание, и я невольно прижала руку к горлу. Гарри склонил голову, заинтересованно посмотрел, отвел в сторону мою холодную ладонь и вытащил из горловины свитера медальон.

— Это откуда? — спросил он, задумчиво вертя круглое украшение, но я промолчала, и тогда взгляд Стайлса переместился на мое лицо. — Я спросил, откуда это?

— Я слышала.

— Тогда где твой ответ?

Молчание. Стайлс кивнул, оставив в покое мой медальон, и отошел назад, говоря:

— В подвал. Живо, — и громче, — Найл!

Блондин, казалось, материализовался из воздуха. Он вцепился в мой локоть и повел к двери подвала. Я не удержалась, все еще не понимая, что сейчас произошло, и оглянулась на Стайлса. Тот смотрел мне вслед и его взгляд был крайне задумчивым. Он явно что-то понял, но что?

* * *

Было уже очень поздно. Я это поняла по абсолютной темноте за окошком. Ведь известно, самое темное время именно перед рассветом.

Разглядеть в таком полумраке цифры на крошечном циферблате своих часов я не могла, потому оставалось лишь предполагать. Зажигать лампу и мешать Хейли не хотелось. Да и вообще, пришлось спрятать часы в кармане, поскольку, упав с лестницы, я разбила стекло циферблата.

Хейли мирно спала. Здесь было довольно холодно, потому я укутала Стоун в одеяло, а сама, натянув рукава своего свитера, сидела на матраце в ногах подруги. Я так и задремала, прислонившись спиной к стене, пока мой сон не нарушил грохот наверху, женский визг, а после дикий пьяный смех.

Мне даже представлять не хотелось, что там происходит, только бы нас не трогали. Пусть себе напиваются, желательно до беспамятства, чтобы о нас сегодня даже не вспомнили.

Не имею представления, как смогла уснуть, но музыка гремела так, что биты отдавали пульсацией в висках. Кто-то ставил одну и ту же композицию уже раз семь подряд. Меня мутить начало от этого заезженного поп-хита. Но на несколько часов все как-то стихло, и вот теперь снова эта песня, этот грохот. Хейли не слышала и продолжала спать.

Я вздрогнула от того, как близко, прямо за дверью, прозвучал голос Энди. Вот только его не хватало. Он явно обращался к Стайлсу, когда говорил:

— Давай… ну же… пусть знает свое место, сучка. Тащи ее сюда!

И теперь прозвучал уже ответ Гарри, который тоже приблизился к двери:

— Отвали, Энди. Они здесь не для этого.

— Эй, парни, взгляните на него, он ссыт за баб! Ну, трахнем по разочку, тебе-то что? Или есть планы на эту сучку со сладкой попкой, я бы ее отшлепал так, чтобы вопила…

— Заткнулся, — как-то уравновешенно прозвучал голос Стайлса, и я затаила дыхание в ожидании дальнейших слов, и Гарри добавил: — Я сам ее опробую. Но не ты, приятель.

«Что? Что он говорит? Он не станет…».

— Позже, — проговорил Гарри, и голоса отдалились.

Я, выдохнув, прикрыла глаза, не веря, что на этом все завершится. Не может это все закончиться нормально. Слишком опасно.

Я так и не уснула больше, вплоть до рассвета слушая шаги за дверью. Мне было страшно и очень холодно. Однако, к своему изумлению, когда меня кто-то коснулся, я поняла, что все же задремала ненадолго. Широко распахнув глаза, я встретила взгляд голубых глаз.

— Хейли… ты напугала меня…

— Поспи, ты замерзла. Ляг и поспи.

Я не хотела вырубаться, боясь, что за время пока буду спать, черти что произойдет. Но глаза закрылись сами собой, и я погрузилась в более спокойный сон.

— Эй… эй… проснись же ты, черт! — мужской голос прозвучал словно издалека, и я, еще не до конца осознавая, где нахожусь, медленно пробудилась. Моргнула. Пара секунд непонимания, и я резко выпрямилась, уставившись на блондина, который и тормошил меня до этого. — Поешь, — приказал он, указав на поднос на полу, а я огляделась, покрываясь потом от страха.

— Найл! — почти выкрикнула я, в то время как парень уже собрался уйти, и я добавила спокойнее: — Ты ведь Найл, верно? — он неопределенно передернул плечами. — Где моя подруга? Найл, где Хейли?

— Гарри сам расскажет. Поешь. А то потом нескоро… — и он ушел, оборвав себя на половине фразы.

Да, я поела. Хочешь выбраться — не сопротивляйся. Только не здесь и не сейчас. Мне нужны были силы. Я намеревалась, если получится, обезвредить Стайлса и сбежать. Ничего глупее даже в мыслях не допустила бы, если бы не исчезла моя подруга.

Спустя примерно час Найл пришел за мной. Я молча поплелась за ним. При дневном свете дом оказался гораздо приятнее. Такой простой уютный коттедж. Все светлое, ненавязчивое… Вот только кухня поразила меня оттенками: алые и черные. Необычно смотрелось.

Сегодня меня отвели в большую комнату с камином, и я поняла, что это гостиная. В центре стоял огромный угловой диван мягко-серого цвета с множеством подушек разных размеров. На стене я заметила большой плоский телевизор, под ним полки со стерео-техникой. Опять же вся стена — сплошные окна, на которых висели струящиеся тонкие занавески и отдернутые темно-серые шторы. На диване, боком к двери, сидел Стайлс и, откинувшись на подушки, монотонно щелкал кнопками пульта. После остановил выбор на каком-то черно-белом фильме, отшвырнул пульт на диван и повернулся к нам. Вид у него был не очень. Это результат ночной попойки: бледное лицо, растрепанные волосы, губы чуть потрескавшиеся; из одежды только джинсы, да и те расстегнуты так, что видна резинка темно-синих боксеров с кричащим именем «Calvin Klein».

Я отвернулась и стала дожидаться, что Стайлс скажет. На мне все еще были ботильоны, которые хотелось скинуть и переобуться во что-то мягкое и без каблуков, потому я немного нервно топталась на пороге, не подозревая поначалу, что Найл уже ушел. Когда я обернулась демонстративно игнорируя Гарри, увидела лишь пустоту коридора. Я раздосадованно посмотрела на Стайлса и дернулась — он глядел на меня.

— Садись, — похлопал он рукой по дивану рядом с собой. — Давай же, Джен, пошевеливайся, у меня нет настроения вести беседы.

— Еще бы… — тихонько сорвалось с моих губ, и Гарри приподнял брови, медленно растягивая губы в улыбке.

— А ты, как понимаю, тоже не спала. Надо было заглянуть к тебе, — цокнул он с издевкой, и снова повторил: — Садись.

Я приблизилась и опустилась на диван подальше от парня. Тот опять откинулся на подушки, сцепил пальцы на животе и уставился на меня.

«И что дальше? Я должна подождать? Или спросить о чем-то?».

— Где Хейли? — задала я вопрос, устав от этого глупого и напряженного молчания.

— Недалеко.

— Так… окей, ясно. И… что это должно значить? Куда ты ее увез?

— Разговор не об этом. Твоя подружка в порядке. А мне нужно забрать у тебя кое-что… Ты помнишь наш вчерашний разговор, Дженни? — Стайлс поднялся, застегнул штаны и подошел ко мне. Он присел рядом, несмотря на то, что прекрасно видел, каково мне сейчас. Гарри снова вытащил мой медальон, повертел его и спросил, заглянув в глаза: — Это ведь подарок Зейна? — и неожиданно: — Ты любила его?

Я открыла рот в немом возмущении, но тут же закрыла, облизнула пересохшие губы, опуская голову, и ответила:

— Тебя это не касается.

Стайлс повернул мое лицо к себе, поддев пальцами подбородок.

— Меня касается все, что касалось Малика. Соответственно, ты тоже в этом списке, — его пальцы вертели медальон, а после на губах снова заиграла веселая улыбка, и Гарри, резко дернув, сорвал с меня цепочку. Я вскрикнула от боли и прижала руку к образовавшейся царапине на шее, которая стала немного кровоточить.

— Ты… — шикнула я, не зная, какие подобрать слова для этого чокнутого, но Стайлс поднял вверх указательный палец, этим жестом затыкая меня, в то время как сам он неотрывно разглядывал медальон.

— Когда он подарил тебе эту вещицу? — я промолчала, и Стайлс одарил меня резким тяжелым взглядом, рявкнув: — Когда, Джен?

— Не знаю… не помню уже… за недели две до гибели, наверное. Я не знаю… — солгала я. Конечно я все помнила.

Гарри встал, прошелся по комнате, при этом казалось, он что-то ищет, а после, сам себе кивнув, он бросил медальон на пол и принялся топтать его каблуком. Я вскочила, бросившись на парня и заорав:

— Ты что? Ты что делаешь? Спятил? Отойди! Перестань!

Стайлс оттолкнул меня, и я упала на диван, а он присел на корточки и поднял что-то с пола, после чего перевел руку в мою сторону и, хищно улыбаясь, сказал:

— Ну вот ты и попалась, Дженни. Надо же, столько времени хранила такой секрет.

Я в изумлении таращилась на маленькую черную карту памяти, что Стайлс сжимал в пальцах, и в моей голове проносился рой мыслей о том, что ничего в действиях Зейна не было настоящим. Его подарок и тот оказался простой попыткой скрыть что-то от Стайлса. Господи… Мой мир затрещал по швам. Только сейчас и затрещал. В момент, когда глаза Гарри Стайлса сверкали зеленым огоньком, искренне радуясь победе, а я была раздавлена, убита. Вот что означали слова Зейна, которые он произнес, когда дарил мне медальон на мой день рождения. Вернее, спустя неделю после него. Зейна не было на самом праздновании. Очевидно почему не было. Он проворачивал свои черные дела со Стайлсом, шатаясь по улицам и прижимая к стенками каких-то людей, которые, возможно, ни в чем не были виноваты. Что за жизнь? Как мне смириться с этим? Мой парень… теперь уж точно бывший парень. Это точка.

— Да, Дженни, Зейн — тот еще подлец. Так нехорошо подшутил над нами. И над тобой тоже.

— Теперь… я поеду домой? — выдавила я, поднимаясь с дивана, убежденная, что действительно поеду.

Но молчание Стайлса вогнало меня в ступор. Я посмотрела на него в недоумении.

— Что еще? Гарри, что еще?

Стайлс прикусил губу, будто размышляя, что со мной делать, после чего спросил:

— Откуда мне знать, что ты не станешь вмешиваться в мои дела?

— Что? Ты сам знаешь, что не стану.

Опять молчание. Мое сердце громыхнуло в горле и опустилось на место, застучав с тройной скоростью. Стайлс подошел ко мне, заправил за ухо мою выбившуюся прядь волос, от чего я дернулась в сторону, и выдал:

— Нет, малышка, ты остаешься со мной.

— Что…

— Хейли свободна. Ты — нет.

Гарри пошел прочь из комнаты, я побежала за ним.

— Что ты несешь? Зачем я тебе? Мне нужно… мне нужно закончить учебу, Гарри! Я должна вернуться! Моя мама…

— Да заткнись ты! — обернулся парень резко, так, что я врезалась в него, и, отшатнувшись, уткнулась спиной в стену. — Хватит орать! Я сказал, ты будешь здесь, значит, будешь! Ты еще не осознала это?

Я остолбенела, таращась на Гарри во все глаза.

— Но это же… — я всхлипнула, не имея сил контролировать себя, — это… так нельзя… держать взаперти…

— Да, — удивил Стайлс, согласившись, и добавил: — Поэтому ты не застрянешь здесь надолго. Я отпущу тебя. Позже. Только, Дженни, ты продолжишь изображать тесную дружбу со мной. Это ясно?

— Гарри, — снова восстановила я дыхание, — это насилие. Ты осознаешь, на что идешь? Я заявлю на тебя…

Стайлс хохотнул, подошел поближе и проговорил:

— Заяви, Дженни, попробуй. Я хочу посмотреть, как ты будешь разгребать скопившиеся неприятности. И вот еще кстати, хочешь уйти отсюда, вперед, только и мили не пройдешь, как на тебя выйдут люди моего отца. Так что просто скажи спасибо и успокойся.

Я отвернулась, когда губы Стайлса оказались близко от моего лица. К тому же от него несло алкоголем. Я поморщилась, а Гарри просто рассмеялся, отошел от меня и позвал Найла, сказав тому, что за мной действительно нужно следить усерднее.

И вновь одна. В подвале. На матраце. Чертовы ботильоны валяются на полу. Гнетущая тишина. Одиночество. Игра только началась. Стайлс забрал все, что хотел, а мне все равно суждено гнить в его подвале. Что со мной будет? Что он сделает?..

* * *

— Пойдем, — ткнулась в мое плечо рука, и я, вырвавшись из лихорадочного сна, уставилась в два зеленых глаза.

Парень нависал надо мной.

— Отстань, — сорвалось с моих губ.

Мгновение, расширенные зрачки, кривая усмешка, и вот я уже стою на ногах.

— Подонок… я буду стараться, чтобы тебе досталось после того, как я уйду отсюда.

Моя смелость была последствием злости, закипевшей внутри, потому что мне солгали. Мне лгал Зейн. Мне лгали насчет Хейли. Я не знала, где она и что с ней. Мне солгал Стайлс, так и не отпустив, и я искренне надеялась, что его кто-нибудь пристрелит. Хотя таких мыслей никогда прежде я не допускала. Что еще пробудит во мне Стайлс?

Он все же отвел меня наверх, и я с радостью поняла, что мне предоставили возможность переодеться и помыться. Спасибо, что хотя бы о личной гигиене Стайлс не забыл и предоставил мне даже зубную щетку.

— Тридцать минут, — предупредил Гарри, прислонившись плечом в дверному косяку, и я захлопнула дверь прямо перед его носом.

Заперев ванную, я поспешила раздеться и юркнула в душевую кабинку, попутно отмечая стопочку одежды, видимо, приготовленную для меня. Я натиралась гелем для душа как в последний раз. Кто знает, когда меня еще пустят помыться? Затем хорошенько смыв пену с головы и тела, я закрутила вентили кранов, выбралась наружу и быстро вытерлась.

Одежда действительно предназначалась мне: серые джоггеры, черная футболка, носки…

«А белье?», — диким воплем пронеслось в моей голове, и я сглотнула, понимая, что должна одеться в это на голое тело.

Я почувствовала себя совершенно беспомощной без бюстгальтера, но мне мне ничего другого не оставалось, кроме как натянуть футболку, штаны; почистить зубы и выйти в спальню. Я дернулась, встав на месте, когда увидела Гарри, лежащего на кровати, который играл во что-то на своем айфоне. Он оторвал взгляд от экрана, сверкнул белозубой улыбкой и резво поднялся. Я автоматически скрестила руки на груди, чтобы он больше не пялился, как делал это пару мгновений назад.

Отвратительно.

— Готова? — «И на черта он спрашивает, если я стою перед ним?». — Тогда идем.

Мы в молчании спустились на первый этаж, и Стайлс, к моему удивлению, не повел меня в подвал, а подтолкнул к двери гостиной. Там усадив мое безвольное после горячего душа тело на диван, опустился на столик напротив и уперся локтями в колени.

— Что на этот раз? — не удержалась я от вопроса. — Очередная твоя задумка?

— Нет, просто хочу кое-что узнать… — Стайлс облизнул губы. — Так уже вышло, что теперь ты живешь со мной… — У меня перехватило дыхание от услышанного, но я крепко стиснула зубы, намереваясь дослушать до конца. — Поэтому я должен подробно узнать о твоих отношениях с Зейном. Напряги память, Джен, и скажи мне, как вы провели последние несколько недель? Перед тем как…

— Я поняла, — перебила я, опуская глаза, и уставилась на свои руки, сложенные на коленях. — Мы… Я даже не знаю, мы с Зейном мало виделись. Он как будто охладел. И медальон подарил как-то в спешке, после моего дня рождения, — решила я быть честной. — Зейн будто собирался уйти, то есть порвать со мной. Я не знала, что думать, но не трогала его. В конце концов, я понимала, что у него трудная работа, но он ни разу об этом не обмолвился. Так что, по сути, я ничего не знаю о нем. Вот так. Надеюсь, этого достаточно, — вскинула я глаза на внимательно за мной наблюдавшего Стайлса.

Он помолчал немного, а после спросил:

— И ты не попыталась выяснить, нет ли у него отношений на стороне?

— Что? — вылупилась я. — Ты серьезно? Зачем мне это? И как ты себе представляешь меня, крадущуюся к дому Зейна, чтобы заглянуть в его окна?

— Точно, совсем не представляю. Хотя не удивился бы, — хмыкнул Гарри и выпрямился, обошел столик и снова повернулся ко мне, вертя на пальце серебряное кольцо. — Малик плотно внедрился в нашу семью, он многое сделал для моего отца, и я убежден, что смерть твоего ненаглядного неслучайна.

Я моргнула, прогоняя негативные мысли, и попыталась отрешиться от того, что сказал Гарри, но он повторил более глубоким голосом:

— Зейна убили.

— Нет… — покачала я головой. — Не говори так. Он ничего не сделал…

— Сделал, Дженни. Например, солгал всем. Ты ведь действительно не была у него единственной на тот момент. У Малика была девушка. Теперь я понимаю, это было для отвода глаз, чтобы никто не подумал вынюхивать что-то о личной жизни Зейна. Как хитро. Он подсунул тебе медальон. А вскоре погиб. Он ведь… — Стайлс прищурился, — он ведь сказал тебе что-то, когда вручал этот подарок? Признайся, Джен…

Я задумчиво отвернулась, потирая ладонью горло, и с губ сорвались тихие слова:

— «Когда-нибудь ты спасешь меня»…

Гарри ничего не сказал, но его взгляд был страшен, когда я посмотрела на него снова. Подернутые дымкой зеленые глаза парня горели злобой и ненавистью. Я не понимала, почему он так относится к этим воспоминаниям. Что такого в прошлом Зейна и Стайлса?

— Все готово, Гарри, — бесшумно на пороге выросла высокая фигура того качка, и я уставилась на него в страхе, подумав, что это «все готово» имеет ко мне самое прямое отношение.

— Хорошо, — кивнул Стайлс и бросил мне: — Иди с ним, — но поймав мой затравленный взгляд, цокнул и повторил: — Иди с ним, Дженни, он просто даст тебе поесть. Мне только и не хватало, чтобы ты здесь отключилась. Ты не пленница.

— Не пленница? — выдавила я, запутавшись окончательно в настроениях парня. — Тогда я могу уйти?

— Конечно нет, — незамедлительно отрезал Стайлс и отвернулся, все еще пребывая в каком-то мрачном состоянии. — Ты должна быть здесь. Вечером поговоришь со своей матерью. Я не отпущу тебя, Дженни, пока не пойму, каким образом ты связана со всем этим.

Но я ведь не связана. Это бред. Я не имею отношения к делам Стайлса.

Мне не дал ответить этот качок, оторвав меня от дивана и пробасив на ухо:

— Я Стивен, ты пойдешь со мной.

И я пошла. Приплелась вслед за ним на кухню, поела почти с отключенными мозгами, а затем меня, «НЕ пленницу», отвели обратно в подвал. Да, ведь пленниц не держат в подвале, их обычно запирают в спальнях. Кто заценит мой сарказм?

Что за дерьмо творится в моей душе? Почему я не могу заплакать? Прореветься как следует и забыть обо всем на некоторое время. Просто отрешиться от обстоятельств. Ничего не выходило. Я все равно продолжала сидеть у стены на матраце, укутавшись в плед, потому что в этой тонкой одежде было жутко холодно. Я думала, что заработаю себе воспаление легких и умру здесь, и никто не узнает, что Стайлс виноват в моей смерти. Я должна попытаться сбежать. Но как и куда? И что делать потом? Следовало хорошенько пораскинуть мозгами, чтобы продумать все. И вот что пришло в мою голову: я украду сотовый у Стайлса, позвоню Джонни, чтобы он прикатил за мной, объясню, что у меня проблемы и пообещаю рассказать об этом позже. Затем ночью, да, скорее всего, ночью, я выберусь через это маленькое окошко — я пролезу точно — и побегу по дороге, где меня уже будет дожидаться Крэйг. Надеюсь, что он не пошлет меня. Хотя зная любовь Джонни к авантюрам и приключениям, он точно приедет. Так вот после этого я прямиком помчусь домой, заберу документы, немного вещей и отправлюсь за матерью в Нью-Йорк. После подниму на уши отца, всех подниму, всем сообщу о Стайлсе. Он не заткнет нас. Да, вот так. Думаю, это правильнее всего. В конце концов мы с мамой улетим в Манчестер. Это неплохой план. Точно…

С этими мыслями я погрузилась в сон. Все способствовало тому, чтобы я только спала или думала. Но проснувшись, я в ужасе и панике осознала, что за окном уже ночь. Испугавшись, что ничего не выйдет, я поднялась и как была в носках, так и побежала по грязному полу наверх. Мой стук в дверь поначалу был робким, после я постучала громче и крикнула:

— Отведите меня в туалет! Кто-нибудь! Эй!

Щелкнул замок, и я обомлела увидев не Найла и не Стива, а Стайлса. Что ж, придется рисковать. Даже своей жизнью. Вот черт. Почему он здесь?

— Идем, — махнул он головой, выпуская меня из подвала, и повел к лестнице.

Гарри был молчалив и угрюм, что меня вообще не радовало. Собственно, меня сам Стайлс совсем не радовал своим присутствием. Я осторожно озиралась в поисках чего-нибудь опасного для жизни, чтобы навредить похитителю, но так ничего и не обнаружила. Зато в ванной, сделав свои дела, я вдруг поняла, что не обулась. Вот идиотка. И как я смогу сбежать? Ноги отморожу. На дворе ноябрь. Черт. Ну что теперь делать?

Умывшись, я исследовала шкафчики, отыскала там флакончик антисептика, шампуни, гели и все прочее для мытья, но ничего режущего или колющего. Уже безнадежно высунувшись в спальню, я с горячей волной облегчения поняла, что Гарри говорит с кем-то по сотовому за дверью комнаты. И тут мне выпал шанс проверить тумбочки. Дрожащими руками я выдвигала ящики один за другим, стараясь не шуметь, и в самом нижнем обнаружила лишь презервативы.

— Сукин сын… — прошипела я, ненавидя всю эту ситуацию, но тут же бросилась за дверь, решив, что это мой единственный шанс, больше ничего в голову не пришло. Как тогда в его пентхаусе. Прямо дежавю.

Стайлс как раз вошел в спальню и двинулся к ванной комнате, а я, тем временем, на цыпочках прошмыгнула в коридор, быстро спустилась вниз, услышав громкий голос Гарри, доносящийся сверху. В горле сдавило от нехватки воздуха. Мне было очень страшно. Другого выхода и не предвиделось: либо в руки к Стайлсу, либо прочь от него.

В гостиной я обнаружила телефон. Сорвала трубку, набрала номер Джонни — смысла не было звонить в «911» — и когда тот не ответил, я прошептала ему в голосовом сообщении, что меня втащили в какие-то разборки, и я теперь где-то за чертой Бостона, примерно на третьей миле шоссе А78, если двигаться на северо-запад. Это все, что я успела сказать, прежде чем по коридору прошел Гарри. Я пряталась за диваном. К счастью, мне удалось опустить на место трубку, чтобы он не заподозрил, где я. А я сидела на полу, едва дыша от ужаса. Нужно было выбраться из дома. Но как, черт возьми? Это верх идиотизма — сбегать прямо из-под носа Стайлса.

— Дженни, ты серьезно? — рассмеялся он прямо за моей спиной. Я чуть не умерла, вздрогнув. Но Стайлс пошел дальше. — Выходи, и я попытаюсь простить тебе твою выходку. Я попытаюсь, честно, но не обещаю, что у меня выйдет. Так не люблю, когда хитрят. Дже-е-нни-и…

Сейчас.

Я встала, пробралась к самому окну, потянулась к ручке и, к моему великому облегчению, та поддалась.

— Энди, — голос Гарри стал приближаться, — у нас небольшие проблемы, приезжай. Как раз по пути перехватишь Джен… Да… ты прав… самоубийца… Ну, как думаешь, что я могу с ней сделать?.. Нет, не трогать ее. Я сам, Энди… Да… — я отперла окно, выскользнув на улицу, и услышала, — мало не покажется…

Внутри похолодело от страха, и предательская мысль, проскочившая в голове, вынудила меня остановиться на одно короткое мгновение. Но я тут же двинулась вдоль стены дома, минуя темные окна. Я готова была умереть, только не попасться в руки Стайлса. Особенно сейчас. И лучше бы мне действительно потеряться в густом лесу, чем узнать, что там задумал Гарри…


Глава 14. «Его сдержанность — его выбор»

Я, не отрываясь, смотрю тебе в глаза ©

Harry

Темная тень промелькнула за окном. Я видел ее. Наблюдал, погасив свет в коридоре, и медленно передвигался параллельно с ней из комнаты в комнату, пока не дошел до кухни. Там была запасная дверь. Я мог выскочить и, заставив орать ее от ужаса, поймать и затащить обратно в дом.

Я не звонил Энди. Это был обманный маневр для запугивания Джен. На самом деле, я сбросил ему смс после того, как прослушал на телефоне в гостиной записанное сообщение. На всех моих телефонах была установлена функция записи разговоров. Я попросил Энди, который как раз находился в Челси, заглянуть к приятелю Джен и «побеседовать» с ним. Если Дэвис не понимает, как нехорошо нарушать мои планы, я буду действовать самыми болезненными для нее методами. Я разобрался в ее характере еще в «Фелисити», когда она примчалась на помощь своей подруге. А ведь могла «забить» на это. Да, но склонность Джен нарываться не на тех людей, видимо, не приносит ей особого дискомфорта. Пока не приносит. Для пленницы она слишком смелая. Но, идя за Джен по дому, я уже придумал, каким образом усмирю эту девчонку. Глупышка, не понимает, что я в любом случае отыскал бы ее. У меня всегда есть козырь в рукаве. И стоит мне лишь выйти за порог дома, сказать Дэвис всего одну фразу, как она сама тут же придет обратно. Но, пожалуй, я понаблюдаю. Она отыщет этот «козырь».

* * *

Jenny

Я была жуткой трусихой. Просто кошмар. Как дура стояла у стены дома, миновав, кажется, кухню, и во все глаза таращилась в сторону темного леса.

Если сейчас сорваться и побежать туда, то по пути я неминуемо нарвусь на Энди. Но что если это будет не он, и я пропущу кого-то, кто помог бы мне? Но оставшись здесь, я подвергаю себя еще большей опасности…

Мое тело промерзло вмиг, ведь кроме носков, штанов и майки на мне ничего не было. Я обхватывала свои плечи оледеневшими от сильного ветра руками, а с неба, будто издеваясь надо мной, сыпанул мелкий дождь. Верхушки вековых деревьев громко шумели, лишая меня возможности прислушаться, и тогда я сползла от безысходности вниз по стене. Наверняка лучше умереть здесь от холода, чем вернуться к Стайлсу.

Неожиданно мое внимание привлек какой-то звук. Затаившись, я огляделась по сторонам. Звук повторился, и я поняла, что это стук пальцев по стеклу, а, оглянувшись, увидела, что сижу прямо возле прямоугольного окошка подвала. Но это было другое помещение. Не то, где сидела до этого я. Если прикинуть в уме, то эта сторона дома шла перпендикулярно той, где была моя «темница». Упав на колени, я склонилась и вгляделась в темноту окна, там кто-то был. Снова стук. После этого приглушенный и до боли знакомый голос:

— Дженни! Это я! Джен…

— Хейли… — почти прорыдала я имя подруги, не веря своим глазам и ушам. — Как же так… он…

Он оставил ее здесь. Просто разлучил нас. Господи… что мне делать? Бежать за помощью? Джонни ведь наверняка приедет…

Боже… Что делать? Что мне делать?

Моя истерика не прекратилась бы никогда, если бы вдруг не дошло, что, сбежав, я подвергну подругу опасности. Я просто не должна сейчас уходить. Стайлс накажет меня через нее. Он знает мои слабые места. Как же меня тошнит от всего этого. Ненавижу этот дерьмовый город… ненавижу всех, кто позволяет себе закрывать глаза на все то, что вытворяет Стайлс и его дружки…

Еле передвигая ногами, я поднялась на крыльцо, толкнула дверь и вошла в холл дома. Меня колотило так, что зуб на зуб не попадал. Я осунулась на пол, даже не подняв головы. Здесь было темно. Только мягкий свет, падая из дверного проема гостиной, рассеивал мрак.

Я мяла пальцы ног руками, чтобы те не отвалились к чертовой матери, тихо всхлипывала и не заметила, когда рядом на полу растянулась тень.

Уловив движение боковым зрением, я притихла и приготовилась к худшему.

— На что ты надеялась? — его голос был тихим, но глубоким.

Я не стала отвечать, по-прежнему глядя прямо перед собой. Тогда Стайлс, вздохнув, приблизился ко мне, схватил за локоть и быстро повел к лестнице, ориентируясь в темноте до жуткого хорошо.

Он не пожалел сил, когда дрожа от напряжения, втолкнул меня в уже знакомую серую спальню. Я споткнулась и упала, растянувшись на ковре. Но Гарри резко поставил меня на ноги и принялся, злобно сверкая глазами, стаскивать с меня футболку и штаны, промокшие насквозь. Разве я могла допустить мысль, что он просто переоденет меня? Конечно нет. Все самое кошмарное проскочило в моей голове за те несколько мгновений, потому что Стайлс готов был убить меня на месте за непослушание. И я заревела в голос. Без слез. Просто заревела, слабо отбиваясь. Все силы ушли на этот крик. Я не могла дать ему достойный отпор. Пиная Стайлса ногами и отталкивая от себя, я осознала вдруг, что мои зубы лязгнули. Это Гарри встряхнул меня за плечи так сильно, что я едва не прикусила себе язык. Мой голос понизился, но выть я не перестала… Оказывается, я говорила с ним…

— Будь ты проклят… ублюдок… не прикасайся… ты мне противен… уйди… — и много всего прочего я выплевывала в окаменевшее лицо Гарри, в то время как стояла перед ним голая и ссутулившаяся.

Мои губы дрожали. Я вся дрожала. От холода тело покрывали мурашки и мне хотелось, чтобы Стайлс немедленно убрал свои руки. Я боялась его вот такого. Он замер и смотрел мне в глаза, стискивая пальцы на моих плечах. Я молчала, только не прекращала на вдохах всхлипывать. Но молчала.

Мне показалось вдруг, что я вижу что-то в потемневших глазах Гарри, и свет, который горел в спальне ярко, не делал его лицо безобиднее. На нем все равно отражалась какая-то тень. Я с ужасом и непониманием осознала, что увидела нечто очень личное. Только никак не понимала, откуда это в нем. И такое открытие ошеломило меня до невозможного. Я даже притихла, выровняв дыхание.

Всего один короткий миг, и Стайлс моргнул, снова превратившись в того ублюдка, который сорвал с меня одежду. Он резко оттолкнул меня назад, и я упала на кровать. Гарри отвернулся и быстро покинул спальню, с такой силой хлопнув дверью, что я подпрыгнула.

В полном недоумении я потянула на себя одеяло, укрываясь с головой, и все же разревелась. Ощущение приближающего кошмара было близко. Оно витало между нами, когда Гарри держал меня в своих руках. Он будто решал, каков будет выбор. Он выбрал и ушел, потому что иначе ударил бы.

Меня еще долго колотило от страха и холода, но после, вдоволь наплакавшись, я вырубилась на мокрой подушке, так и не высунувшись из-под одеяла.

И вновь его чертовы руки блуждали по моему телу. Резко пробудившись, я дернулась и в ужасе закричала:

— Что ты делаешь? Что ты делаешь? Господи! Что ты делаешь?

Гарри, перевернув меня на живот, уже облаченную в длинную сухую футболку и трусы, связывал за моей спиной руки тугой веревкой. Щиколотки уже были затянуты путами.

— Гарри… — позвала я, повернув голову к нему, но снова обессиленно упала на подушку. — Послушай… это глупо… Гарри, прошу тебя, я ведь все равно не сбегу. Клянусь тебе… черт… Ты слышишь меня?

Он довел дело до конца, перевернул меня набок и сказал:

— А вот это тебе за поступок в парке.

Три мощных шлепка обрушились на мою левую ягодицу. Я задохнулась от боли, проорав в подушку, и снова горячие слезы брызнули из глаз. Потому я не повернулась к Стайлсу, чтобы он не видел результатов своих издевательств.

А он и не стал смотреть на меня. Снова громко хлопнула дверь. Я осталась одна. Связанная веревками, с пылающей задницей и лицом, униженная и до полусмерти напуганная.

Он не мог избить меня. Но видел, насколько сильно пугает.

* * *

Я хотела пить. Не было сил даже пошевелиться и попросить. Руки онемели от одного положения, хотя ночью я несколько раз пыталась размять их, и теперь казалось, будто все тело превратилось в каменное изваяние.

Все же пошевелившись, я открыла глаза и тут же зажмурилась. Было слишком светло. Вернее, не так, был день — серый и дождливый, но мои заплаканные глаза страшно щипало, потому даже пасмурная погода за окном не позволяла мне нормально осмотреться. Но я должна была перевернуться. Иначе руки придется ампутировать. Я уже не чувствовала правого плеча.

С трудом приняв сидячее положение, я на всякий случай посмотрела назад — не лежит ли рядом Стайлс — и, никого не обнаружив, вздохнула. Мне нужно было в туалет. Попросить Гарри отвести меня в ванную оказалось бы верхом унижения, потому я решила — сама дойду. Допрыгаю.

Так и сделала. С преогромным трудом, но я добралась до ванной.

Надо же было так нарваться на этого… Господи. Я дура. Настоящая дура…

Кряхтя и выкручиваясь, я покончила с утренними процедурами, умудрившись даже открыть воду, затем подсунуть под холодную струю лицо и напиться вдоволь.

Вернулась я в спальню тем же способом. Но не повезло. Как только приблизилась к кровати, дверь широко распахнулась, и в комнату вошел Стайлс. Было очевидно, что он торопится. На нем уже был строгий костюм, поверх черной рубашки.

— Хм, вижу, ты в порядке, — усмехнулся он, подойдя ко мне, присевшей на кровать. — Ты останешься под присмотром Стива. И не вздумай глупить. Он не станет спускать тебе твои «шуточки». Позже приедет Энди, я вернусь только вечером. Так что, Джен, еще раз повторяю, не глупи.

— Почему бы тебе не отпустить Хейли? — решилась спросить я, не глядя на Стайлса.

Он вздохнул.

— Позже.

Мой изумленный взгляд и его строгий и серьезный в ответ.

— Правда?

— Да.

Гарри отвел глаза, вызывая у меня массу подозрений. Не лжет ли он?

— Зачем она здесь? Ты ведь понимаешь, она ничего не расскажет и…

— Она будет здесь, пока ты не угомонишься, поняла? — резко бросил Стайлс, отойдя от меня. — Ты подставишь меня своим побегом. Я не допущу этого. Стоун остается.

— Гарри… — мой голос дрогнул. — Я, клянусь, больше не сбегу. Даже пытаться не стану. Прошу тебя…

— Все! — рявкнул парень, направившись к двери.

— Я обещаю! — проорала я ему вслед в отчаянии. — Стайлс! Гарри!

Парень остановился, я прикусила язык, он обернулся и посмотрел на меня так… Под таким взглядом обычно люди теряются. Он сам хотя бы понимает, как умеет смотреть? Проняло до костей.

— Я вернусь вечером, Джен, — проговорил Гарри равнодушно, — не скучай.

Я снова осталась одна. Веревки все еще сдерживали мои конечности.

Однако спустя минут десять я снова услышала шаги на лестнице, и когда в комнату кто-то вошел, даже не оглянулась, так и оставшись сидеть в одной позе.

— Я помогу, Джен.

Это был Энди. От звука его голоса и тона, которым он предложил помощь, у меня все сжалось. Этот щадить не станет, вот уж точно. Издевка и насмешка, а еще безнравственность и отсутствие какой-либо простой человечности.

Энди развязал веревки, и я не сдержала стона облегчения, когда мои руки освободились. Жуткие красные следы на запястьях и щиколотках вызвали у меня бурю эмоций. Однако я промолчала. Натянула пониже майку Стайлса, пытаясь прикрыть бедра, но она и так была длинной, потому, когда Энди сказал, что мне позволено на пару минут увидеться с Хейли, я вполне спокойно встала.

Моя подруга выглядела намного лучше меня, и она, кинувшись мне на шею, отметила сей факт, шепнув об этом на ухо.

— Нет, я в порядке. Просто… сама виновата… — пробормотала я в ответ.

За спиной вздохнул Энди, со скукой на лице ковыряя маленьким ножичком под ногтями. Мы с подругой еще немного постояли, глядя друг на друга, не имея понятия, что сказать, и «татуированный» решил все за нас:

— Проваливай обратно, — бросил он Хейли, и та поплелась через весь холл снова в подвал. Как оказалось, вторая дверь была на кухне. Там ее встретил Стив и запер на замок.

Я повернулась к Энди, не зная, что он выкинет, и в оцепенении встретилась с ним взглядом. Ясные синие глаза скользили по моем лицу, и он улыбался. Тошнотворно приторно улыбался.

— Чем бы нам заняться до приезда Гарри? Хм… — парень двинулся ко мне, и я, шагнув назад, уперлась спиной в стену. Он был достаточно высоким, даже, кажется, выше Стайлса, потому мне стало еще более паршиво от того, как грозно он нависал надо мной. Холодное лезвие коснулось моей щеки и медленно поползло вниз. Шея, ближе к сонной артерии, еще ниже, ключицы. — Попробовать тебя, что ли…

У меня оборвалось внутри все, что только могло оборваться. Слева хлопнула входная дверь, и я, скосив туда глаза — лишь бы не смотреть на Энди — удивленно приподняла брови.

— Луи, добро пожаловать, — даже не взглянув на вошедшего парня, хохотнул Энди и, наконец, отошел от меня.

Я выдохнула.

Луис отряхнул снег со своего серого пальто, после чего поглядел на меня, окинув внимательным взглядом, затем и на Энди.

— Бауэр, Гарри тебе накостыляет, если не прекратишь заниматься ерундой. Запугал девчонку.

Томлинсон обошел нас, скидывая верхнюю одежду, и скрылся за дверью гостиной. Энди потащил меня туда же. Что я вообще здесь делаю? Разве меня не должны запереть в комнате или в подвале?

— Почему она не заперта? — строго спросил Луи, кивнув на меня, словно прочитал мысли. — Подвал занят, что ли? Или ты хочешь нарваться на гнев Стайлса, приятель?

Бауэр цокнул.

— Там теперь слишком мокро. Кто будет ее лечить, если заболеет? Не до этого как бы.

— А Хейли? — пробубнила я, осторожно присев на краешек дивана, чувствуя себя жутко напряженно в присутствии этих ребят. — Она не заболеет?

Синие глаза полоснули по мне презрением.

— Она скоро свалит отсюда. Стайлсу нужна ты, а не твоя подружка.

Почувствовав, что могу кое-что выведать у них, я на время примолкла и не прогадала, потому что Энди спросил у Луи с издевкой:

— Ему что трахать больше некого? Зачем нам эта баба?

Однако Томлинсон был сообразительным. Он, словно лис, прищурил свои голубые глаза, поглядел на меня и проговорил:

— Энди, будь другом, попроси Стива состряпать нам что-нибудь на завтрак.

— Нам?

— Да, Энди, нам. Джен останется здесь.

Бауэр, не скрывая недовольства, покинул комнату, а Луис уставился на меня, сканируя и осматривая с головы до ног.

— Откуда синяки?

— Эм… — я спрятала глаза, — будто не догадываешься.

— Он сделал… что-то?

Я посмотрела на Луи.

— Почему ты спрашиваешь? Тебе разве не все равно?

Томлинсон вздохнул, проводя рукой по волосам.

— Просто он не должен переступать границы. Мое мнение для Гарри важно. Однако он делает то, что нужно ему. И я не понимаю, почему он так поступает с тобой. Ты должна быть здесь. Но это не значит, что…

— Я поняла. Тогда зачем я вообще нужна Стайлсу?

Пару минут Луи размышлял, будто прикидывая, может ли он что-то рассказать мне, но после произнес:

— Думаю, я не имею права говорить о личных делах Гарри. Он, если захочет, объяснит все сам. Но одно точно могу сказать, Джен, ты должна быть благодарна. Эдгар ищет тебя. Он знает, что ты здесь. Гарри все преподносит ему так, будто ты все же его девушка. Никакого принуждения. Пока что ты нужна Гарри. Как только он разберется с прошлыми делами, которых начудил Зейн, уверен, он отпустит тебя. Так что ничего не бойся.

— Луи… я здесь, а там моя мать. Одна. Понимаешь? Что мешает людям Эдгара… они могут ее… — я стиснула зубы, только представив, что мама пострадала.

Снова Томлинсон нахмурился.

— И Стайлс говорил, что даст мне с ней побеседовать. Ты можешь… ты можешь дать мне свой телефон?

— Не думаю, что это хорошая идея, Джен. Поговори об этом вечером с Гарри. Раз он обещал…

Я больше ничего не сказала. Пришел Энди, следом Стив. Меня усадили за стол. Я немного перекусила, выпила горячего чая, чувствуя легкое покалывание в области миндалин. Вероятно, я все-таки простудилась. Попросив у Луиса таблетку Тайленола, я в скором времени была отведена Стивеном наверх и заперта в комнате. Действие анальгетика быстро охватило мое тело, и я сладко уснула. Именно сладко. Видимо, это теперь лучший способ для меня — спать «на таблетках».

* * *

Harry

Табачный дым окутал весь салон машины, и я опустил немного стекло. Подъехав к дому, я припарковался, все еще чувствуя некоторое раздражение по поводу отца, и прикрыл глаза, распахнув дверцу, чтобы холодный вечерний воздух остудил мой пыл. Если пойду в таком настроении к ней, то наверняка убью ее.

Я решил именно сегодня просмотреть все, что хранилось на карте, найденной у Джен. Все было настолько просто, что я поверить не мог. Она таскалась с этим медальоном, даже не подумав проверить… Хотя какого черта она подумает об этом? Джен даже о Зейне не догадывалась. Признаться, теперь я и сам ни черта не понимаю. Как отыскать виновников той аварии? Кто настолько ненавидел нашу семью, что подставил всех нас в один вечер? Да, врагами папаша не обделен, впрочем, как и я, но чтобы вот так, одним махом…

Докурив, я выпрыгнул из автомобиля. Захлопнул дверцу и быстро поднялся на крыльцо дома. Стивен встретил меня в холле, отрапортовав о том, как прошел день, и я не услышал ни слова о Джен.

— Где она?

— Спит. Попросила у Луиса таблетку и уснула. Я проверял час назад. Все еще спала. Завтракала с парнями в гостиной. Говорила с Луи.

— Он здесь? — но я не стал ждать ответа, сообразив, что машина Луи все еще на месте, и пошел в сторону кухни. Именно оттуда доносились голоса.

Томлинсон и Бауэр сидели за барной стойкой, дымя сигаретами — Энди дымил, Луи не курит — и оба подняли на меня головы, когда я встал в дверном проеме.

— Гарри, — кивнул Луис, посерьезнев, хотя до этого они громко смеялись. Перед парнями стояли две пустые чашки из-под кофе. — Как дела в офисе?

— Отлично. Ты молодец, — я подошел к холодильнику и взял бутылку воды. — Бумаги составлены без ошибок и запинок, — я повернулся к парням и посмотрел на Томлинсона, повторив: — Ты молодец.

Приятель кивнул, Энди лишь хмыкнул.

— Как у тебя дела? — мой вопрос был адресован уже Бауэру.

— Да тоже все под контролем, — пожал плечами Энди, и я, отпив воды, кивнул, внимательно рассматривая приятелей. Почему-то между нами троими в последнее время висело напряжение. Я чувствовал, что они осуждают меня из-за Дженни. Но им обоим было известно, что я плевать на это хотел. Главное, мне не мешать, тогда все будет в порядке.

— Ладно. Пойду, переоденусь.

Я оставил их, прекрасно зная, что говорить обо мне они не посмеют, потому что Луис никогда не обсуждает меня за спиной. Чего не скажешь об Энди.

Я тихо провернул ключ в замке, не имея ни малейшего желания будить Джен и выслушивать ее претензии и оскорбления. Сегодня я могу не сдержаться.

Я рассмотрел ее силуэт в полумраке комнаты, медленно подошел к кровати с другой стороны и зажег светильник. Прохладный серебристый свет разлился по комнате. Стягивая пиджак, я смотрел ей в спину. Простыни сбились между ее бедер, полностью обнажая ноги. Замерев, я уставился на побагровевшие следы на щиколотках девушки и стиснул зубы, ненавидя ее за то, что она такая дура и постоянно бесит меня. А если бы я ударил? Она уже вообще не смогла бы встать. Черт. Вот же идиотка.

Громко хлопая ящиками невысокого комода у стены, я уже не заботился о сне девчонки, выискивая свои футболки. Вытащив одну из них, я с полки шкафа схватил джинсы и быстро переоделся. Мне показалось, она пошевелилась. Может, даже обернулась на меня, но я стоял спиной к кровати. Мне совсем не хотелось смотреть на нее и видеть в ее темных глазах ненависть. Сейчас не до этого. Настроение и без того испорчено.

Обогнув кровать, я демонстративно положил на тумбочку возле Джен свой айфон и сказал, не глядя на нее, но будучи убежденным, что она уже точно не спит:

— Звони матери. Говори, что ты со мной, что у тебя все в порядке. Мы встречаемся и все такое. И не смей добавить лишнего, Дженни. Сама знаешь, к чему это приведет.

Я вышел из комнаты. Конечно, я буду прямо здесь, за этой дверью. Она не посмеет нарушить правила. Больше не посмеет.

— Привет, — донесся ее хрипловатый спросонья голос. — Да… мам… ты когда улетаешь? Правда? Ох, ну это здорово… — Маленькая лгунья. Даже голос не дрожит, когда лжет матери. — Я? Да, все в порядке, просто спала. Хейли тоже, кажется, подлечилась. Угу… мам… знаешь… Эм… — Я привалился плечом к двери, прислушиваясь и настораживаясь. С ней вообще нельзя расслабиться. — Оу… да? Ты уже догадалась? Точно… Это его телефон. С моим какая-то ерунда… Га-арри обещал разобраться с этим. Угу, да, мам, конечно. Я просто с ним… эм… за городом. Все хорошо… — Она замолчала на некоторое время. — Нет, что ты, Гарри не обидит меня… Ты узнала? Откуда? — Вот тут я не удержался и вошел в спальню, отчего Джен заметно дернулась, уставившись на меня испуганными глазами, но продолжила: — По телевизору? Ах, ну да, конечно, как я не подумала об этом… Хорошо, мама, обещаю. Я тебя тоже люблю… Пока.

Я забрал телефон из рук Дженни и посмотрел на нее в ожидании пояснений.

— Все хорошо, — отрезала она, снова легла и, накрывшись, отвернулась.

Почему я почувствовал себя лишним в собственной спальне?

Это взбесило меня еще больше.

— Идем ужинать, — грубо бросил я и распахнул дверь, остановившись на пороге. — Быстро, Джен.

Удивительно, но она не стала перечить мне. Поднялась, оправила футболку, которая прикрывала ее бедра, и поплелась за мной.

— Будешь хорошей девочкой, подумаю насчет Хейли.

Дженни почему-то хмыкнула. Я думал всего пару секунд, прежде чем ухватил ее, идущую впереди меня в сторону кухни, за руку и остановил.

— Кто рассказал? — сдавив тонкое запястье, спросил я, но глаза Джен вмиг повлажнели, и я резко убрал пальцы с ее и без того багровой руки. — Кто тебе сказал о Хейли? И что еще поведали в мое отсутствие?

Я видел как она сглотнула. Боится. Это хорошо.

— Луи. — Ну, спасибо за честность.

Я кивнул, успокоившись, потому что знал, что Томлинсон никогда не ляпнет лишнего. Значит, все под контролем.

Оставив Джен под надзором Стивена, который смотрелся до жути нелепо в желтом фартуке, орудуя у плиты, я окинул взглядом Луи и Энди, сидящих все там же, и вышел.

Именно сейчас я хотел просмотреть то, что скрыто на SD-карте. Луис присмотрит за девушкой. А вот за Энди я заметил кое-что неприятное. Мне бы не хотелось расхлебывать последствия его несдержанности. Сукин сын может натворить всякого дерьма. И как я, так и Томлинсон — оба прекрасно это понимаем…

* * *

Jenny

После разговора с мамой я пребывала в легком шоке. Она теперь знает, кто такой Гарри Стайлс. Она услышала о нем по телевизору, и мама верещала от изумления, обвиняя меня в чрезмерной скрытности. Я не знала, что отвечать. Только кривилась и несла какую-то рассеянную чепуху. После и вовсе едва язык не проглотила, когда ворвался Стайлс. Несомненно, он подслушивал.

Теперь вот, спасибо, я сидела с этими ребятами на кухне, когда Гарри ушел, пребывая в своем паршивом настроении, и это грозило мне отвратительным времяпрепровождением.

— Давай же, Джен, поешь, совсем исхудаешь, — посмеиваясь, сказал Энди, пристально глядя на меня. Ненавижу этот его взгляд: пошлость и жестокость. — У Гарри хороший аппетит, так что тебе следует быть в форме, — то, как он произнес «хороший аппетит» само за себя ответило, что он имел в виду.

Я опустила глаза в тарелку и подковырнула вилкой горошек. Затем съела и кусочек тушеного мяса. Довольно неплохо, а как для пленницы — просто удивительно.

Я поела. Правда. С огромным желанием и восторгом, на что слышала смешки Энди. Зато Стив был горд собой. Он кивнул, поймав мой взгляд и, поставив порцию для Стайлса, вышел из кухни. Луи улыбнулся мне, когда я нечаянно задела его ногой под столом. Все это казалось таким натянутым. Неестественным. Мне делалось нехорошо в присутствии этих ребят, больше, чем с кем-либо другим.

Гарри вошел тихо и неожиданно. Опустился на место рядом со мной, а я невольно отодвинулась. Парень не обратил на меня никакого внимания, тут же принявшись молча есть. Одна я, видимо, не понимала, что происходит, но что-то действительно происходило. Стайлс поднял глаза на Луи, и я почувствовала этот их немой диалог. Нечто неприятное заскребло в области груди, когда я осознала как Луис пялится на Гарри. Они… эм… Что такое? Это должно что-то значить?

Энди перехватил мой взгляд и, будто все прочитав по глазам, самодовольно хмыкнул.

Окей, не мое дело. Даже знать ничего не хочу.

— Энди, дружище, не отведешь Джен наверх? — не прерывая зрительного контакта с Томлинсоном, произнес Гарри, и Бауэр тут же встал, кивая мне.

Я последовала за ним, обернувшись и увидев, как Луис качнул головой, глядя на Стайлса вопросительно…

* * *

Я прекрасно понимаю, что это неправильно. Однако никто не может мне запретить думать о нем так. Я до последнего не верила в то, что вокруг Гарри столько предателей. Я знала, кто окажется в конце концов прав. Это была я. Гарри не думал, что я смогу все это пронюхать, разобраться в этом. И сейчас я жалею лишь о том, что была тогда слишком напугана. Прошлое застало меня врасплох. Я могла знать обо всем, но все равно оставалась неподготовленной к такому предательству. Меня запутали. Обвели вокруг пальца…

Холодный ветер разрывает мои легкие. Я стою на коленях. Всего пару минут назад… выстрел… темная кровь на его рубашке… взгляд…

Я предала его. Меня направили. Я виновата перед ним. Смогу ли простить себе это? Нет. Никогда.

Глаза слезятся. Связки напряжены. Я зову его до боли в горле. До истерического визга. Я зову его по имени, но не прикасаюсь. Не могу. Нельзя.

Сколько же всего нас связывает. Через что он прошел? Что я сделала?

Я зову его и зову, но темнота окутала все вокруг. Тот самый мост. Здесь машина Зейна упала в воду. И здесь же я, не поверив Гарри, выстрелила в него.

Пистолет с грохотом ударяется об асфальтированную дорожку. Раздается монотонный сигнал распахнутого салона Range Rover. Ключи в замке зажигания. Я смотрю на него через ветровое стекло. Потом снова на руль. На него. На ключи.

— Черт! — кричу я истерично и достаю из кармана сотовый.

Руки колотятся от ужаса. Я справлюсь. Я точно справлюсь.


Глава 15. «Я не даю обещаний»

За каждым твоим вдохом,

За каждым твоим движением… ©

Я спала одна. Точно это знаю. Я долго слышала голоса внизу. Кажется, около часов трех все стихло.

Утром, обнаружив себя все в той же кровати, не связанную и даже выспавшуюся, я расслышала звуки хлопающих дверей машины. Вскочила, подбежала к большому окну и облегченно выдохнула: Стайлс отправил Хейли со Стивеном домой. Неужели внял моей просьбе? Не думаю. Здесь что-то другое.

Изумившись вдруг раздавшемуся звонку сотового, я оглянулась и увидела свой телефон на прикроватной тумбочке. Подойдя к кровати, я недоверчиво уставилась на знакомое имя, высветившееся на экране — Хейли.

— Да? — подняла я трубку.

— Джен, милая, планы поменялись. Я еду домой. Теперь все хорошо, Джен! — прокричала счастливая Стоун. — Гарри обещал вскоре отпустить и тебя. Не переживай, теперь мы свободны!

— Хейли, что происходит? — я, ослабев, присела на край кровати. — Как отпустил? Какие планы поменялись? Я ничего не понимаю…

— Джен, Гарри все, что ему было нужно, уже выяснил. Он сегодня утром говорил со мной. Я точно убеждена, что ты скоро вернешься…

— Стоп. Ты поверила этому… — я вскочила на ноги, принявшись расхаживать по комнате.

— Да! Потому что уже еду домой, понимаешь? Дурочка ты недоверчивая, Стайлс отпускает нас!

— Тогда какого черта я все еще здесь? — тоже выкрикнула я, но совсем не радостным тоном. — Хейли! Что происходит? Что они задумали? Хейли! — меня накрывала паника, я едва дышала, вопя в трубку. — Прошу тебя, уезжай к матери! Эдгар найдет тебя!

— Боже мой, успокойся, Эдгар задержан полицией. Все в порядке, говорю же тебе.

— Не будь идиоткой, Хейли! За него внесут залог, и он снова выберется!

Кто-то сзади ухватил меня за плечо, рывком развернув к себе, и я уставилась в глаза Стайлса. Он вырвал из моих пальцев телефон, сказал: «Всего хорошего, Хейли», и сбросил вызов. Гарри был взбешен. Он уставился на меня так, что поджилки затряслись.

— Что ты здесь устроила? — процедил он.

— Я… просто говорила с… — парень толкнул меня к стене и уперся в нее руками. — Что тебе нужно? — устало выдавила я, отворачиваясь от него. — Почему я здесь?

— Потому что я так хочу. Это достаточно веская причина для тебя?

— Нет.

— Очень жаль, — но его тон тут же немного смягчился, став просто раздраженным, а не злым, — Послушай, — он повернул мое лицо к себе, — я не отпущу тебя сейчас. Позже. Но не сейчас.

Черт. Мне так захотелось поверить ему, что я не смогла удержаться. Посмотрела парню в глаза и попросила твердо, но словно ребенок, который так хочет верить в чудеса:

— Пообещай.

Лицо Гарри будто потемнело. Он потерянно оглядел меня, отойдя назад, качнул головой, словно не веря в то, что я попросила об этом, и ответил:

— Я не даю обещаний.

Стайлс отвернулся, потому что я не сводила с него растерянного взгляда, постоял в задумчивости на месте и вышел.

* * *

Весь день я маялась в комнате, пообедав тем, что принес Стивен, после прилегла на кровать. А когда за окном все приобрело серо-синие тона, я услышала звук подъехавших машин. Снова внизу было какое-то сборище. Что они там обсуждали, мне даже представить было страшно, потому я радовалась, что Гарри не потащил меня вниз.

Напрасно радовалась.

Спустя примерно минут двадцать, после того, как все приехали, на лестнице раздались шаги, дверь открылась, и на пороге возник Стайлс. Он зажег свет и прошел в комнату.

— Дженни, — позвал он неожиданно мягко и присел на кровать рядом со мной. Я едва удержалась, чтобы не отодвинуться. Просто приняла сидячее положение и посмотрела на парня. — Я дам тебе одежду моей сестры… Думаю, кое-что подойдет… Ты должна спуститься со мной вниз. Ладно? Там партнеры моего отца, им уже доложили о тебе. Так что веди себя естественно и не бойся. Никто тебе ничего не сделает. Ладно? Ты поняла меня?

Я кивнула.

— Отлично. Идем.

Стайлс проводил меня в светлую небольшую спаленку, и я с любопытством уставилась на семейные фотографии, что висели на стенах, пока Гарри подбирал мне одежду. Так странно. Мне казалось, будто он не может иметь семью; Гарри, как совершенно не идущий на контакт человек, всегда один. Но даже ситуация с Луисом, то как Стайлс относился к нему — с уважением — лишний раз доказывало — Гарри может быть нормальным. И семья у него, как оказалось, тоже есть.

— А где твоя сестра? — спросила я, рассматривая один из снимков. Кареглазая, такая симпатичная.

— Уехала, — ответил Стайлс и добавил: — Вот, держи. Это скроет твои синяки.

Усевшись на кровать, Гарри уставился на меня в ожидании.

— Эм… Ты будешь здесь или, может, выйдешь?

— Первый вариант, — сказал он серьезно и взглянул на свои часы, — поторопись. Нехорошо заставлять всех ждать.

Мысленно выругавшись, я отвернулась, стащила футболку, оставшись в одних трусах, которые, кстати, обнаружила сегодня в комоде в спальне Гарри — женские трусы — и быстро натянула трикотажное платье.

— Хорошо сели, — протянул за спиной Стайлс, как раз имея в виду белье.

Я обернулась, принимая из его рук балетки.

— Ты для меня стопку трусов прикупил? — скривилась я.

— Конечно.

— Даже не знаю, благодарить ли, — пробубнила я, растерявшись от широкой улыбки парня. Он обычно так добродушно не улыбается.

— Если не нравится, можешь ходить без них, — сверкнул он глазами.

Я еще больше растерялась. Пусть лучше остается подонком. Мне так привычнее.

Уже спускаясь на первый этаж, я дрожала от напряжения. Рука Стайлса сжимала мою ладонь, ободряюще и успокаивающе одновременно. Он должен был не опростоволоситься, потому и меня держал на контроле.

На самом деле ничего страшного не произошло. Гарри познакомил меня, по меньшей мере, с восемью мужчинами, а остальных я уже и без того знала. На этот раз они проводили время в просторной комнате, которая находилась рядом с бильярдной. Кажется, это тоже была гостиная. Только здесь преобладали терракотовые и рыжие цвета.

Мужчины много смеялись. Стайлс неплохо шутил; Энди, как оказалось, тоже любил повеселиться и блеснуть юмором, и это даже у него выходило хорошо. Я была удивлена тем, что рассмотрела в этих парнях. Мне даже удалось немного расслабиться.

Гарри не отходил от меня ни на секунду. Он, беседуя с кем-то постарше, все равно держал меня за талию, отчего я нервничала, чувствуя себя не в своей тарелке, но, в целом, все было терпимо.

— Ладно, ребята, Джен устала. Провожу ее и сейчас вернусь, — спустя долгие два часа, за которые мне была налита не одна чашка чая, проговорил Стайлс.

— Да? — отозвался вдруг длинный худой парень. — Покидаете нас, мисс Дэвис?

Я растерянно покосилась на молчавшего Гарри. Отлично. Так и знала, что подставит меня.

— Да… прошу прощения, — я потерла лоб, — мне немного нездоровится. Я бы хотела прилечь.

— Жаль-жаль, но что поделаешь. — Стайлс смотрел на того парня, не мигая. — Доброй ночи, Дженни.

Я улыбнулась, от чего тут же поймала немного удивленный взгляд Гарри, уже собравшегося со мной на выход.

— Доброй ночи… — «Как же его зовут?». — Дьюи.

Парень самодовольно хмыкнул и отвернулся, а мы вышли в холл. В молчании поднялись наверх и вошли в комнату.

— Джен, — позвал Стайлс, и я обернулась на него. Он стоял у двери и угрюмо смотрел на меня. — Не шути с этим парнем. Будь осторожна.

— Я просто пожелала ему доброй ночи.

— А я просто предупредил.

Гарри покинул комнату.

* * *

Я вытаращила в темноте глаза, когда за моей спиной улегся Стайлс.

— Я не надолго, — прокомментировал он свою выходку, удивив меня проницательностью. Хотя, наверное, я дышала слишком громко, испугавшись. — Я мог сделать тебе больно. И сейчас могу.

Я не поняла, о чем он. Однако парень снова заговорил:

— Не имею привычки причинять боль женщинам, но ты сама каждый раз нарываешься. Я вижу, ты хочешь насолить мне, — вздох. — Глупая. Что угодно может случиться, когда я зол. Просто случайно, понимаешь? Кто потом будет отвечать за это, Джен?

Я продолжала молчать, слушая его.

— Знаешь, почему я сейчас здесь? — Я почувствовала, как он повернул ко мне голову. — Ты боишься?

Не то слово. Меня выламывало от напряжения.

— Повернись, Дженни, — мягко, но в приказном тоне. — Повернись ко мне.

Я подчинилась, встретившись с ним взглядом в полумраке спальне.

Он протянул руку и поправил мои волосы, заложив прядь за ухо.

— Ты поедешь домой. Но прежде я хочу, чтобы ты кое-что узнала. — Молчание. Довольно долгое молчание. — Зейн встречался с моей сестрой. Ты была нужна ему для прикрытия. Малик намутил дел за спиной моего отца. Однако теперь мне известно, что не напрасно. Как бы там ни было, я хотел и втянул тебя во все это, потому что верю, что ты не так проста, как кажешься. Ты прикрывала Зейна… — Слова и тон, будто забивает гвозди в крышку моего гроба. — Я буду встревать в твою жизнь даже после того, как отпущу… — «Что с ним такое? Он ведь даже не пьян. Почему он так ненавидит меня?». — Я сделаю все, чтобы ты ощущала мое присутствие двадцать четыре часа в сутки, все семь дней в неделю. Вот это я могу пообещать тебе точно…

Он резко встал, а я одеревенело лежала на месте.

— Что я сделала?.. — только и успела просипеть, как Стайлс неожиданно оказался за моей спиной, развернул к себе и оторвал от подушки.

— Что ты сделала? Серьезно? — проорал он, встряхнув меня. — Я давно мог прижать отца! Я мог всех поставить на место! А ты жила с этим чертовым медальоном и не знала ни черта о своем парне! Вот что ты сделала! — Он еще раз встряхнул и едва ли осознавал в этот момент, что несет абсолютный бред. Гарри действительно был неадекватен, и он

явно не очень понимал, что говорит совсем не то. Это как не иметь оснований, но пытаться

их найти. — Набила эту дурацкую татуировку… — понизил голос Стайлс, на его губах блестела слюна, глаза горели ненавистью, — такая вся из себя преданная. На деле — сука. Такая же сука, как все. Что, хранишь верность своему придурку? Все эти годы хранишь? Он тебе не был настолько предан и у меня есть доказательства!

Снова внутри все сжалось от предчувствия чего-то плохого. Он так стискивал мои плечи, что я окоченела. И тут случилось самое неожиданное, самое просто невероятно неожиданное. Гарри отпустил меня — я упала на подушки — склонился, сжал пальцами подбородок и впился губами в мои. Я ошеломленно замерла, чувствуя свое сердцебиение в области горла. Стайлс крепко держал меня, и я не могла вырваться. Но сделать хоть что-то нужно было непременно. Я сжимала челюсти, подавляя желание прикусить его язык, и просто упиралась руками в плечи парня. А после, не долго думая, замахнулась и ударила его по лицу. Просто пощечина, а какая звонкая и сильная.

Время остановилось. Гарри отодвинулся, встав у кровати. Я не имела понятия, что будет дальше. Он ведь сам сказал, что не причиняет вреда женщинам. Тогда почему сейчас делает все это?..

— Ты правда наивная дура, — заключил Стайлс, медленно отошел назад и спокойно покинул спальню.

Что. Это. Было?

* * *

Harry

— Твою мать, Энди, ты можешь не светиться? — зло бросил я, не отводя взгляда от окон второго этажа коттеджа отца.

Он жил за чертой Бостона, в пригороде, который считался частью самого города. Здесь стояли несколько рядов больших домов, похожие один на другой и отличающиеся лишь цветом фасадов.

Мы вчетвером сидели в моей машине, ведя наблюдения. Из присутствующих только Стивен знал, зачем мы здесь. Остальные — Луис и Энди — не имели ни малейшего представления, зачем я приволок их сюда посреди ночи.

После разговора с Джен меня все еще колотило от злости. Я ненавидел ее бессилие, но не верил ни одному ее слову. Как она могла не заметить, что ее парень таскается к другой девушке? Совсем слепая или постоянно живет в своих розовых мечтах о прекрасных рыцарях? Не понимаю ее. Подругу спасает, мать защищает, нарывается на проблемы. Потом рыдает над тем, что я рассказываю ей о Малике. Я бы обо всем ей поведал с превеликим удовольствием. Но это не то, чем я привык делиться. Может быть, когда-нибудь. Не сейчас.

— Стив, — окликнул я сидящего позади меня охранника, — на следующей неделе присмотри за матерью Дженни, чтобы она улетела в Манчестер. Она не должна мешать нам. Понял?

— Да, я понял.

— Заботишься о семье подстилки Зейна? — не смог удержаться от комментария Бауэр, и мне до скрежета зубов захотелось вмазать ему прямо в его улыбающуюся рожу. Но я знал, что этот сукин сын злопамятен, а мне сейчас не нужны разборки внутри команды.

Я медленно повернулся к приятелю и проговорил непоколебимым тоном:

— Я просил потушить сигарету.

Он нехотя, но подчинился. Вот так, приятель, иначе драки не избежать. Я сейчас на взводе.

Свет на втором этаже погас. Я напрягся. Сунул руку за пояс джинсов, проверил обойму пистолета, быстро снял куртку, оставшись в черной рубашке, и, шумно выдохнув, сказал:

— Работаем.

— Ты мог хотя бы пояснить, что мы здесь делаем? — шагая справа от меня, тихо проговорил Луи.

Стивен остался у автомобиля.

— Не за чем, — отрезал я, взбегая на крыльцо. — Сам поймешь.

Собаки отца, спящие в холле дома, лишь приподняли головы, когда я рукоятью пистолета выбил квадрат стекла на входной двери. Они меня знают, привыкли к моему запаху.

Конечно, отец подготовился к встрече «гостей»: темнота, тишина и явно где-то затаившиеся охранники. Я все еще помню кулаки и ноги этих уродов, запинавших меня до полусмерти. Папаша еще осмелился после этого называть меня сыном, хотя выходило у него это с издевкой.

— Тук-тук, папуля, — шепнул я и в свете фонаря, что висел над крыльцом, жестом указал Энди двигаться в сторону кухни.

Надо отдать ему должное — «на выезде» он всегда был собран, хладнокровен и послушен. Это огромный плюс в дружбе с Бауэром. В такие моменты я очень ценил его, и он знал об этом. Ни Энди, ни Луи никогда не были обделены в финансовом плане, потому держались меня. Это правильная позиция в бизнесе: хочешь иметь еще более надежных союзников — плати им как следует.

Луи отправился в сторону гостиной. Я осторожно и почти бесшумно взбежал наверх. Налево — никого. Направо… Хм, я знаю этот ход, папочка. Ты спишь в левом крыле. Значит…

Один из охранников вылетел прямо из-за угла, как раз оттуда, куда направился я. Он на долю секунды дезориентировал меня громким воплем, и я неудачно пропустил удар ногой в грудь. Отлетев немного назад, я сшиб спиной напольную вазу, разбив ее вдребезги, и зашипел от того, как один из осколков скользнул по моему правому боку в области почки. Резко вскочив, я локтем щелкнул по выключателю на стене и вовремя увернулся от хука слева.

Еще пара маневров — этот урод выше меня на голову — и я умудрился нанести несколько резких ударов в область его солнечного сплетения. Хруст его челюсти, помутневший взгляд, и еще один удар в переносицу. Он в отключке.

Адреналин забурлил в крови. Я в своей стихии. Я приучен к такой жизни с юного возраста. Еще с тех времен, когда мои одноклассники резались в компьютерные игры или проводили время на глупых вечеринках у кого-нибудь дома. Мои тусовки уже тогда были с пьяными девочками, с пафосно разбросанным по полу оружием и рассыпанными деньгами. Я был мелким дерьмом, мнил себя крутым гангстером, зная, что отец отвалит мне большой куш со своего бизнеса. И он отвалил. Только взамен потребовал полного подчинения. Это не ко мне. Юность прошла, а следы от ножевых ранений остались, теперь скрытые татуировками. А еще осталась жажда справедливости, ненависть к отцу и презрение к слабым. К таким, как моя мать, которая сдалась и свалила.

— Что внизу? — шепнул я, когда со мной в коридоре поравнялся Луи.

— Энди вырубил одного.

Я кивнул и, подобравшись, выбил ногой дверь спальни отца. Он любит быть надменным и во всем правым. Хотя это не так. Вот и теперь сидит на краю стола с наведенным на меня оружием. Ну давай же, выстрели, чертов ублюдок. Теперь тебе захочется меня убрать. Уж я-то знаю.

— Фак… — выдавил Луис, и наверняка уже понял, зачем мы здесь.

— Ты за ней? — спросил отец с улыбкой.

Урод.

Хейли была в отключке. Она лежала на кровати, перемазанной ее же кровью. Мои челюсти едва не свело от этого зрелища. Хотя я привык видеть дерьмо, блевотину и кровь. Но девчонку было жаль. Я притащил парней сюда, потому что знал план отца: похищение Хейли Стоун — сообщение для Джен, которая непременно сломя голову помчалась бы спасать подругу. Я не смог бы ее остановить, потому что собирался отпустить. Однако отец, за которого внесли залог, был временно освобожден. Ему оставалось «накосячить» еще разок, и он это сделал, похитив и избив девушку. Мы должны выбраться, отвезти ее в госпиталь, тогда я сдам его полиции еще раз. Но если, сука, комиссар Андерсон опять поведется на деньги Эдгара… Сам лично собственными руками, сверну ему шею.

— Все кончено, Эдгар, — сказал я, краем уха улавливая шаги позади себя. Надеюсь, это Энди. — Тебе не выкрутиться. И, кстати, какой был смысл похищать Стоун, если от этих девчонок больше нет толку? Дэвис отдала мне карту, комиссар разбирается с этим.

— Не умничай, Гарри, — поднимаясь и продолжая держать меня на прицеле, отрезал отец. — Я выпутаюсь, ты же знаешь. Как может мистер Стайлс, владелец транспортной компании, быть таким негодяем? Никто не поверит. Я слишком многих спонсирую, приятель. Мне все должны. И ты мне должен. Я мог проигнорировать тебя, ничего тебе не дать, а ты… Это твоя благодарность?

Я и бровью не повел. В словах отца всегда сплошная фальшь. Я ему не сын, я — враг, конкурент.

— Все, что у меня есть сейчас, это моя работа и к тебе отношения не имеет. Игорный бизнес открыл не ты. Я занимаюсь этим уже девять лет. Это приличный срок.

— Да, сын, а еще приличный срок светит тебе за то, что проходит мимо кассы, ты знаешь?

Теплая ладонь успокаивающе опустилась на мое плечо. Как он это делает? Луис всегда чувствует, когда я на взводе, когда я готов вот-вот взорваться. За спиной встал Энди. Я узнал запах его сигарет.

— Давай прекратим все это, — произнес я, незаметно мелкими шагами пройдя вперед. — То, что ты скрыл, никак не пройдет бесследно, и, как минимум, подмочит твою репутацию. Признай, Эдгар, ты натворил дел. Теперь ничего другого не остается. Просто опусти оружие, и мы поговорим спокойно.

Отец прищурился. Он медленно убрал пистолет, но я слишком хорошо его знал. Потому, когда тот на пару секунд уставился на Хейли, я кинулся к нему, сшибая с ног. Выстрел все же раздался, но, к счастью, пуля угодила в потолок, пробив отделку. Я со злостью выкрутил запястье отца, но тот был силен. Он второй рукой ударил меня в челюсть, и я свалился на пол, потеряв на время ориентир в пространстве. На помощь пришли парни, заломив все же руки Эдгара. Я, хрипя и сплевывая кровь из разбитой губы, устало присел и прижался спиной к стене, свесив руки с коленей.

— Ну ты и урод, — сказал я отцу. — Просто урод.

— В тебе та же кровь, Гарри, не забывай, — рассмеялся удерживаемый парнями Эдгар. — Ты такой же.

— Сомневаюсь, — и, переведя взгляд на Луи, я добавил: — Оставим его здесь. Надо увезти Хейли. За ним приедут копы. Уходим.

Я поднялся, чувствуя ломку во всем теле — адреналин отпускал.

Нам не нужен был Эдгар. Не было смысла разбираться с ним. Я всего лишь пришел забрать Стоун, чтобы эти девицы не отвлекали меня от основной проблемы. Моя часть бизнеса официально принадлежит мне. А вот отцовскую конфискуют, это без сомнений. Или на время опечатают. Я после выкуплю ее. Пусть этот урод останется ни с чем.

— Так что все-таки было на той карте? — спросил Томлинсон, когда мы покинули дом. Я весь перемазался кровью Хейли, и теперь моя рубашка на груди пропиталась теплой жидкостью.

Мы быстро расселись по местам, и я, выжав педаль газа, резко рванул прочь от дома отца. Парни терпеливо молчали и ждали. Энди вообще выглядел непривычно задумчивым, и мы с Томлинсоном немного изумленно переглянулись, когда Бауэр вдруг сказал:

— Что за черт творится, Гарри? Я думал, ты просто заигрался с девчонкой. Неужели правда думаешь, что Дэвис как-то связана со всем, что произошло три года назад?

Я метнул взгляд в зеркало, встречаясь глазами с Энди.

— Не знаю, — признался я честно и решил рассказать. — Три года назад Эдгар «слил» крупную сумму, и не только ту, что обнаружил Зейн. Эти бумаги и принесла Джен. Это лишь верхушка айсберга. Отец тогда… я проверил его счета… Он купил недвижимость в Лондоне и Манчестере. Мать вскоре укатила в Англию. Подозреваю, она не знает, но, уверен, что хранит часть бумаг. Тем самым Эдгар прикрывает себя. Мы не видели всех отчетов. Тогда, сами знаете, документацию вел Малик. Он и вскрыл файлы на компьютере отца… Помните тот случай с обрушившимся жилым комплексом в спальном районе Бостона? — Луис вздохнул, проведя ладонями по лицу. Он уже все понял. Энди тоже, потому и спросил:

— Это его «косяк»? Эдгар сэкономил на стройматериалах?

— На всем. Он и еще несколько человек… Одного из них вы знаете, мать его. Я это так не оставлю, — завелся я, подумав о том, как долго меня водили за нос. — Комиссар Андерсон. Именно он покрывал Эдгара. Сукин сын…

Бауэр присвистнул.

— Здание обрушилось. Погибло где-то около четырех сотен человек. Вы только посчитайте, что висит на моем папаше.

Парни ошеломленно молчали.

— Все это вычислил Зейн, — я ненадолго притих, прикидывая кое-что в уме, и с уверенностью добавил: — Отец подстроил ту аварию. Не напрасно в тот день, когда мы разбирались с Фьерро, он всех нас отправил на встречу. Мы могли справиться и вдвоем. Тем более… — я вытер ладонью испарину со лба, — я не планировал убийство. Меня просто сорвало от того, что творил Фьерро… Эдгар хотел, чтобы поехал именно Зейн. Черт… Черт! — последнее я проорал, ударяя руками по рулю, и, едва не слетев с темного влажного шоссе, быстро выровнял автомобиль.

Ошеломление в салоне. Мое жаркое сбивчивое дыхание и хрипящая девушка на заднем сиденье. Все в порядке. Она выберется. Но нужно поторопиться.

— Гарри, — тихо позвал Луис, и я метнул на него короткий взгляд, но снова уставился на дорогу. — Зачем тебе Дженни?

Черт. Не надо меня спрашивать об этом, потому что я сам уже ни черта не понимаю.

— Пусть будет поблизости. Это не слишком важно… но пусть будет…

Никто из присутствующих не поверил в мою искренность. Никто. Даже Хейли, которая приоткрыла немного глаза, лежа на плече Стивена. Она все слышала. Посмотрела на меня в тот момент, когда я покосился на нее в зеркало. Да плевать. Плевать уже на все. Отец не отвяжется.

Это война.


Глава 16. «Он странный, я уже говорила?»

За каждым нарушенным тобою обещанием,

За каждым твоим шагом

Я буду наблюдать… ©

Этим утром было морозно. Я почувствовала это сразу, как открыла глаза, и уставилась на ярко-розовую полосу рассвета, что размазалась по небу, прямо за густым лесом.

Так странно, мне показалось, что проснулась я от звука громко хлопнувшей внизу двери. Но все же будучи убежденной, что действительно показалось, я тихо вздохнула, поправила одеяло и опять посмотрела на светлеющее за окном небо. Начинался новый день.

Было еще рано, однако я чувствовала себя выспавшейся, несмотря на то, что прошлую ночь вновь столкнулась с гневом Стайлса. Он… странный. Я не понимаю его. Вот совсем не понимаю. Его словно что-то гложет, мучает, и он хочет рассказать, но ни за что не расскажет. Потому вполне очевидно, что я должна подружиться с Луисом. Он более мягок со мной. Возможно, Томлинсон расскажет мне все…

Непонятная тревога все же прорывалась сквозь спокойствие, которое царило в доме, в этой комнате. Но я была одна, и это меня радовало. Но почему тогда я постоянно ощущала присутствие Стайлса? Он в самом деле каким-то образом оказывал влияние на меня.

Его нет, но он есть.

У меня оборвалось сердце, когда дверь в спальню тихонько открылась. Я зажмурилась, но тут же резко села на кровати, потому что Гарри обо что-то запнулся и едва не упал. Я вытаращилась на него во все глаза.

— Это кровь? — ошеломленно выдохнула я, нервно откидывая одеяло, и встала.

Совсем не потому, что испугалась за Стайлса, а из-за ясного осознания надвигающихся неприятностей. Что-то в эту ночь произошло. Он поднял на меня глаза. Жуть. Меня бросило в холодный пот. Рубашка на его груди, которую он рывком выдернул из-за пояса брюк, была пропитана кровью, и это оказалось заметно даже на черной ткани. Я заметила и счесанные костяшки его рук, а пальцы Стайлса подрагивали, когда он принялся расстегивать пуговицы. Он все еще смотрел на меня. Я проглотила тугой комок отчаяния, потому что прочла в этом взгляде легкое сожаление. Такое мимолетное выражение в глубине светло-зеленых глаз, а после снова стена.

Гарри с трудом стащил с плеч рубашку, и тут меня в самом деле пошатнуло назад. Сделалось дурно. Ну не привыкла я видеть избитых людей. Мало того, что уголок губ Стайлса припух с запекшейся на них кровью, так еще и на ребрах проступил темный синяк, и я только сейчас заметила под татуировкой в виде бабочки едва различимый рубец.

Снова сглотнула и посмотрела Гарри в глаза.

— Что случилось?

Он вздохнул, утерев лицо рубашкой, и уперся рукой в стену у ванной двери, отвернувшись от меня. На его спине, чуть сбоку, была довольно внушительная царапина, а кровь, которая тоже засохла, размазалась по всей пояснице.

Что за кошмар? Где он был? Что такое?

— Хейли в больнице, — прозвучал приглушенный голос Стайлса. Мои ноги подогнулись. В глазах потемнело. Я не поняла как оказалась на полу. — Эй, — Стайлс оказался прямо передо мной и слегка шлепал по щеке. — Спокойно, ладно? Она жива. За ней присмотрят мои люди. Все хорошо, слышишь, Джен? Все хорошо.

Слышу ли я его? Да мне до конца моих дней не забыть тембр его голоса. Мне вообще никогда не выкинуть это из головы, не стереть из памяти. Не забыть его так редко нормального и чаще — ублюдка. Я просто не в силах избавиться от этого человека и его присутсвия в моей жизни.

— Джен, очнись… — снова легкое прикосновение к щеке.

Кажется, я закрыла глаза. В ушах звон, во рту привкус крови — падая, прикусила язык — вокруг только его голос, будто пульсирует и отлетает от стен, впиваясь в мою голову.

— Да твою мать…

Покачивание, а после отрезвляющий холод.

Я закричала, отбиваясь от ледяных струй воды, и все прекратилось. Я тут же стала выбираться из душевой кабинки, упираясь в Стайлса, стоящего на моем пути стеной.

— Пусти… мне надо к ней… я должна уехать… Пусти, Гарри!

— Нет. Возьми себя в руки.

— Что? Пусти! Я должна! Мне надо уехать!

Он все равно стоял на месте. Ему было больно, потому что я била его, дважды попала — намеренно — по синяку на ребрах, отчего лицо Гарри потемнело, но я все равно била его. Мне это было нужно.

— Ты поганое дерьмо, — материлась я, — ты все испортил! Да какого черта меня должно волновать произошедшее между тобой и Зейном?! Вы все твари! Вы все здесь сволочи! Я ненавижу тебя, Стайлс… Боже… как я тебя ненавижу…

В ушах все еще стоял звон, когда Гарри, наконец, отступил в сторону. Он понял по моему уставшему виду, что я уже соображаю более трезво, чем пару минут назад. Это было именно так. Сейчас я хотела понять, что случилось.

— Кто ее… Что с ней? — выдавила я, замерзнув, и встала у двери, глядя Стайлсу в спину.

— Эдгар. Но теперь он не причинит ей вреда. Она в порядке. Мы отвезли ее в больницу.

— Если в больнице, значит не в порядке, — проговорила я бесцветно. — Она ранена?

— Я же сказал, Хейли в порядке! — резко повернувшись, проорал Гарри, и я знала, что он чертовски устал, но продолжала стоять тут, словно издеваясь над ним в отместку за свои страдания. — Просто прекрати говорить об этом сейчас! Выйди! Я хочу остаться один!

Я кивнула, сказав, когда повернулась выйти:

— Так и будет, рано или поздно ты останешься один.

* * *

Мы не разговаривали весь день. То есть не то чтобы просто молчали, а демонстративно игнорировали друг друга. Думаю, мы оба понимали, что ведем себя глупо. Это даже Луис отметил, когда притащил меня вниз обедать, но ни я, ни Стайлс ничего ему не ответили, продолжив есть.

Гарри сидел напротив, и я, каждый раз ловя его пронзительный взгляд, переводила свое внимание на расположившегося рядом со Стайлсом Луи, а тот качал головой и улыбался мне. Потом они заговорили между собой, а я погрузилась в свои мысли, радуясь, что тут нет Энди. Вот он меня страшно напрягал. Впрочем, опять же — все напрягали.

В какой-то момент, когда в беседе парней проскочило слово «Фелисити», я невольно посмотрела на них. Луис опустил руку на спинку стула Гарри, позади него, и всем корпусом подался к приятелю, а тот оставался в положении — боком к Томлинсону.

Да, мне знакома эта тема: невербальные знаки внимания. Это как раз то, что делал Луи. Он всем видом показывал, что Стайлс ему интересен, а Гарри, похоже, воспринимал и принимал это как должное. Он смотрел, периодически поворачиваясь к парню, открыто, и его глаза в этот момент казались ясными, даже чистыми. Будто Стайлс не был обременен какими-то темными чувствами. Я засмотрелась на парней. Это всегда выходило у меня невольно. Я просто привыкла изучать поведение людей, наблюдать за ними, стремиться понять, что у них на уме. Эти двое не были такой уж великой загадкой: Луису нравится Гарри; Гарри считает Луиса другом. Возможно, раньше что-то было между ними, потому что Стайлс ни на кого не смотрел так, как на Томлинсона. Это однозначно имело под собой основания. К тому же я уловила нечто невидимое, какую-то особую связь между Стайлсом и Луи. И это было взаимным. Быть может, общие воспоминания…

— Она наверняка считает тебя красивым, — услышала я реплику Луи и замерла, встретившись со Стайлсом взглядом, после чего непонимающе переметнулась на Томлинсона. — Да, — добавил он, — так и есть.

— Что? — нахмурилась я, отодвигая пустую тарелку.

— Ты так долго пялилась на Гарри, что я сделал определенные выводы, — пояснил посмеивающийся Луис.

— Какие выводы? — все еще глупила я, и тут уже хохотнул и Стайлс, отвечая вместо приятеля:

— Считаешь меня красивым?

Я откинулась на спинку стула, выдохнув и выдавив улыбку. Только бы не покраснеть.

— Если отрешиться от всего, что ты натворил, то да, Гарри, ты весьма неплох, — сказала я, помолчала секунду и добавила, — как и Луис. Энди тоже обаятельный. Даже Стивен… Эм… нет, пожалуй, он жутковат.

Томлинсон рассмеялся еще громче, толкая Стайлса локтем в бок.

— Неужели ты заговорила со мной, — скривившись, произнес Гарри, игнорируя веселье приятеля, хотя и сам не выглядел злым. Скорее, все еще уставшим. Он так и не лег спать. Принял душ и ушел вниз. Я долго просидела в комнате. Вплоть до приезда Луиса. — Я думал, игнорирование до конца дней. Кошмар просто, я бы не пережил.

Вот тут я промолчала, на что парни вдвоем рассмеялись. Дети. Дети с оружием. Да уж…

Я спрыгнула с высокого барного стула, намереваясь уйти, когда Стайлс вдруг поймал меня за руку, перегнувшись через стол, и сказал:

— Подожди. Позвони Хейли. Не знаю, когда еще тебе удастся с ней связаться. Ее мать вернулась, и она… — Гарри подозрительно взглянул на посерьезневшего Луиса, — Кейси винит тебя в случившемся. — Я изумленно молчала. — Все считают, что ты моя девушка, и, конечно, мать Хейли сразу приписала все беды мне. И тебе тоже.

Вот же… Осталось только напугать мою маму и тогда Стайлс в выигрыше.

— Это ведь то, чего ты так хотел, правда? — прищурилась я. — Ты мечтал о том, чтобы меня все оставили.

В ответ не прозвучало ни слова, и я протянула руку за своим сотовым, который Гарри незамедлительно опустил на мою ладонь. Говорить что-то вроде «не глупи» он не стал, просто выразительно посмотрел, и я вышла из кухни в звенящей тишине.

* * *

Хейли не была в порядке, как уверял меня Стайлс. Они все не в порядке: моя подруга физически, эти парни — психологически. Я так плакала, когда слушала корявую речь Стоун, челюсть которой была немного повреждена, что могла выплюнуть свои легкие. Однако услышать всего этого подруге я не позволила — отворачивалась, глубоко вдыхала и продолжала слушать ее. Она — невероятно — просила у меня прощения за поведение своей матери. С ума сойти! Это я должна гореть в аду за то, что втянула Стоун во все это… Ну, как минимум, частично виновата точно я. Нечего было встречаться с таким парнем, как Зейн, тогда сейчас не было бы всего этого. Хотя… черт… вот кто может предугадать?

После беседы с подругой, я позвонила и маме. Та была в приподнятом настроении, но зато испортила мне, допытываясь об «отношениях» со Стайлсом. Я едва не рехнулась, сочиняя всякую чепуху…

— Да… представь, мам, он вот такой добро… добродушный, — запинаясь, рассказывала я о «своем парне». — Он постоянно забирает меня из университета. Это так мило.

— Боже, поверить не могу, что люди такого круга, как мистер Стайлс, могут быть настолько порядочными. — Меня бросило в дрожь от внезапной мысли о том, что Кейси может все рассказать моей маме. Потому я решила как-то преподнести это со своей точки зрения. — А Гарри не делает ничего предосудительного, милая? Я хочу сказать, он не причиняет тебе вреда?

— Ну ма-а-ам, ты что? — «Он просто постоянно ставит синяки по всему моему телу. Один раз попытался изнасиловать. Все время орет на меня. Однажды связал веревками так, что следы до сих пор не сошли. Но в целом, мама, да, в целом, он милый. Нет, черт, Гарри не милый». — Он никогда не причинял мне вреда, не волнуйся… Но… мама, я хочу кое-что рассказать. Ты готова выслушать меня? Только без истерик.

— Милая, сама знаешь, что это плохая подготовка к разговору.

— Это точно, — пробубнила я, вскинув глаза в сторону окна. Я сидела на полу, спиной к двери, скрестив ноги по-турецки. — Хейли в больнице. На нее напали какие-то… Я не знаю… Кейси винит меня и Гарри.

Молчание мамы напугало меня.

— Но вы, — с паузами выдавила она, — не виноваты, так ведь?

Я вздохнула.

— Мне кажется, частично все же есть и наша вина. То есть у Гарри, у него такой бизнес, сама понимаешь…

— Нет, не понимаю, Дженни! Что происходит? Я не верю ни одному твоему слову.

Я крепко зажмурилась, опуская голову. Что мне сказать? Лгать? Теперь постоянно всем лгать? Господи, ненавижу Стайлса…

— Мама, я прошу, поверь, я ничего не скрываю. Да, возможно, что-то не так, но это лишь потому, что с Гарри… — «Не-на-ви-жу». — У нас с ним все серьезно. И просто порой он… чересчур ревнив. Только и всего, и мы поссорились немного. Я была не в духе и просто накричала на Хейли, она уехала домой, а там какие-то придурки в подворотне… Боже… — я так запуталась в собственной лжи, что едва не взвыла от боли в груди, нахлынувшей из-за всего, что я несла маме. — Так получилось, мам. Не беспокойся. Все наладится.

— Я вот что думаю, — начала мать грубовато и строго, — мне никуда не следует уезжать. Ты во что-то вляпалась, девочка! И я разберусь, во что именно. Я немедленно позвоню Кейси и… твой этот Гарри…

Меня обдало холодом от ужаса. Мама не должна вставать на пути Стайлса. Они убьют ее. Господи!

— Я люблю его! Мама, не надо в полицию! — меня почти вывернуло на таком жестоком обмане. Я не просто не могла любить Стайлса, я не была способна даже подумать в этом ключе. Колотясь от того, что пришлось это сказать, я с нетерпением слушала дыхание мамы, пока она, наконец, не сказала уже значительно мягче:

— Ох… детка… Мне жаль, если ты страдаешь. Любовь… Ты же знаешь, как это сложно.

— Откуда мне знать, — хрипло произнесла я, не мигая уставившись в окно. — Со мной такое впервые…

Мое сердце билось каким-то странным образом, будто хотело спрыгнуть с привычного ритма. Я так ненавидела себя в этот момент, что тошнило. Я бы никогда не подумала, что научусь настолько виртуозно лгать и изображать влюбленную истеричку.

«Ты достал меня, Гарри Стайлс, я проклинаю тебя и буду проклинать вечно. То, как ты сломал все вокруг меня, прогнал прочь моих друзей, втянул в свой поганый гнилой мир, никогда не сойдет тебе с рук. Я сделаю все, чтобы ты страдал. У каждого человека есть больное место. Я найду его, обещаю».

— Милая, прошу тебя, — снова заговорила мама, — если тебе понадобится помощь, ты мне скажешь, идет?

Я вздохнула, скидывая оцепенение.

— Конечно, мам, не волнуйся.

— Вот и хорошо…

Да, мамочка, хорошо. Хорошо, пока все живы. Но я не знаю, что будет потом. Признаться, и не хочу, катись оно все.

Я около получаса лежала у окна, скрутившись на мягком ковре, а после открылась дверь и уже знакомый, полностью меня доставший голос произнес:

— Идем на улицу.

Я не шелохнулась.

— Джен? — он подошел ближе.

Теплые пальцы коснулись моего плеча, и я выпрямилась, повернувшись к Стайлсу.

— Все в порядке? — спросил он, серьезно всматриваясь в мое лицо. — Какие-то проблемы?

— Ты осознаешь, сколько мне приходится лгать, Стайлс? — выплюнула я. Мне так хотелось ударить его. Сильно ударить. Но я боялась. — Просто не представляешь, что тебя ждет впереди, если ты от меня не отвяжешься.

Азарт. Именно это блеснуло в глазах Гарри. Да он вообще псих!

— Жду с нетерпением, — прокомментировал парень, кивнув, и поднялся, до этого сидя передо мной на корточках. — А сейчас мы выйдем из дома.

Мне стало совсем плевать, куда меня поведут. Я спокойно переоделась в свою одежду, которую принес Стайлс, обулась и уже внизу накинула свое пальто.

На улице все еще было заснежено. Приятно для глаз. Воздух был свежим и чистым, с запахом мороза.

Гарри выскочил следом за мной, немного задержавшись, и на ходу надел легкую куртку. Тут я увидела Энди, который чистил свою машину. Вероятнее всего, что свою. Автомобиль Стайлса и еще один черный внедорожник — видимо, это Луиса — стояли чуть поодаль.

— Привет, — широко и холодно улыбнулся Бауэр, вынув сигарету, которую до этого зажимал в зубах, и отряхнул пепел. На нем была черная толстовка и джинсы. Пальцы как обычно в кольцах и перстнях. — Вывел собачонку на прогулку? — это он уже Стайлсу.

Тот ничего не ответил, поймал рукав моего пальто и потащил в сторону тропинки, ведущей в лес.

— Надеюсь, там ты меня и пристрелишь, — пробубнила я, идя рядом с молчаливым Гарри. Я покосилась на него, отмечая забавный свитер с оленем, выглядывающий из-под короткой куртки. — Мило.

Стайлс метнул на меня взгляд, после чего посмотрел на свитер и улыбнулся.

— Подарок сестры.

Я отвела глаза.

В лесу было так красиво и тихо, что я полностью успокоилась. Просто на время выгнала из груди тревогу и все. Мне хотелось покоя, а вот это как раз подходящее место, где можно привести мысли в порядок.

Осторожно втягивая холодный воздух — в горле все еще першило — я вслушивалась в неповторимые звуки хрустящего под ногами снега и смотрела по сторонам. Смотрела жадно, как в последний раз. Когда еще я поеду за город? Надеюсь, поеду, но не к Стайлсу.

Гарри все еще молчал. Что-то замышлял, несомненно.

— Нравится? — вдруг спросил он.

Я посмотрела прямо перед собой и кивнула.

— Джен, я слышал, что ты сказала матери.

Вот зачем он напомнил? Что за черт?

— Мне неважно, что ты скажешь потом, но этот миф не развеивай, ладно?

И снова я просто кивнула.

— Прекрати.

— Что прекратить? — все же не удержалась я, повернувшись к Стайлсу.

Он тоже остановился и сунул руки в карманы куртки. Мы оба немного промерзли, потому что у меня начинался насморк, а кончик носа Гарри покраснел, и парень немного ссутулил плечи.

— Прекрати стоить из себя пострадавшую. Я ничего плохого тебе не сделал. Пока что.

— Ты это сейчас серьезно? А вообще… да, хорошо, — сказала я совершенно спокойно. — Ты прав, ничего особенного не произошло. Я просто похищена, пропускаю занятия, а потом не имею понятия, как стану все это наверстывать. К тому же Коллинз…

Гарри сверкнул глазами и подался ко мне.

— Забудь о Коллинзе, Джен, или мне вернуть его в университет? Хочешь исполнить его просьбу?

Я отодвинулась от Стайлса, обошла его и поплелась обратно.

— Куда ты идешь?

— В твой дом, — бросила через плечо.

Я не понимала, как со Стайлсом разговаривать, чтобы он не злился. У него что, правда проблемы с психикой?

Неожиданно что-то ударило меня в спину. Я остановилась, часто моргая и не веря в то, что Гарри задумал играть со мной в «снежки». Нет, вы серьезно? Я сплю что ли?

Обернувшись, я «словила» еще один комок снега, прямо в грудь, и развела руками, выкрикнув:

— Тебе заняться нечем?

Стайлс уже слепил новый «снаряд», поэтому мне пришлось предупреждающе выставить руку.

— Гарри. Нет.

Но, увы. Стайлс был слишком метким, и, признаться, мне было больно. Опять больно.

— Ты можешь так не размахиваться? — бросила я, потирая на этот раз бедро.

— О, ну простите, мисс Недотрога, — снова замахнулся парень, но мне удалось увернуться, правда, грохнувшись при этом. Зато я успела припасти «снежок» для этого засранца. — Окей, я понял, ты задумала хитрость! Вставай! Лежачего не бью.

— Вот и отлично. Тогда я полежу.

Было очень холодно, но я терпеливо ждала. И моя месть обещала быть невероятно сладкой, когда Гарри приблизился, внимательно меня осматривая. Его руки были пусты. Я улыбнулась, глядя на него снизу вверх. Стайлс наклонился, упираясь руками в колени, его волосы скользнули с плеч, и он отвлекся, заправляя прядь за ухо.

— Тебе пошла бы стрижка, но не слишком короткая, — мой отвлекающий маневр, Стайлс отвел глаза, не смутившись, а усмехнувшись, и я рывком подалась к нему, влепив пласт снега прямо в его лицо. — Получи! — проорала я, хохоча на весь лес, распугивая птичек, которые взметнулись вверх с верхушек деревьев.

Пока Стайлс, плюясь и отряхиваясь, приходил в себя, я вскочила и побежала. О нет, мы это уже проходили. Сейчас догонит…

Не прошло и пары минут, как меня сбили с ног и впечатали в снег. Лицом. В снег. Я умудрилась ударить Гарри локтем в живот, от чего он немного отодвинулся, а я смогла перевернуться на спину, но Стайлс тут же навалился сверху.

— Э-э-эй… — протянула я, все еще смеясь. Мне правда было дико смешно. Просто это моя маленькая победа над ним. Это очень приятно, честно. — Я же девушка, Гарри… Не надо так с девушкой…

Зачем я это говорила? Не знаю. Просто несла чепуху, руками перехватывая запястья Стайлса, норовившего натереть мое лицо снегом. Но он замер от моих слов. Уставился в глаза. Улыбка медленно сползла с моих губ. Стало страшно. Я не поняла, чего испугалась. Но очень испугалась. Стайлс показался мне таким… парнем, в смысле, таким простым парнем. Что-то совсем стало жутко, а он все таращился. Я моргнула, отводя глаза в сторону, и Гарри тут же поднялся, потащив за собой и меня. Что сегодня с ним не так? Или это работа Луи? Он занимается прочисткой мозгов Стайлса?

И опять молча мы дошли до дома.

Энди уже уехал, судя по тому, что машины не было. Зато нас встретил Томлинсон. Сошел с крыльца и тут же направился к нам. В его руках было две кружки чая. Одну он протянул мне. Стайлс внимательно посмотрел на Луиса и скрылся в доме.

— Что это с ним? — невинно хлопая ресницами, поинтересовался Томлинсон.

— Думаю, он обиделся, что ты не угостил его чаем, — проговорила я насмешливо.

— Гарри не пьет чай.

— Окей, — качнула я головой, все еще глядя на дверь дома, за которой скрылся Стайлс. — Поняла, чай не любит. Только скотч.

Томлинсон промолчал.

— Луи? — медленно приближаясь к крыльцу, уже серьезно позвала я, — почему Гарри так вцепился в меня? И он сегодня… какой-то…

— Я не могу рассказать о его прошлом, Джен. Ты же понимаешь. Но точно знаю, что ты здесь именно из-за отношений с Зейном, — сказал Луис. Мы остановились у входной двери. — Стайлс обеспокоен отцом. Тот затеял свою игру. Нам всем стоит быть внимательнее. Но ты не обращай внимания на такое молчаливое настроение Гарри, он часто впадает в задумчивость. Это вполне в его стиле. Тем более, на днях ты вернешься домой. Мы лишь хотим завершить одну сделку, чтобы нас ничего не отвлекало.

Я опустила глаза, уставившись в кружку с горячим напитком.

— Джен, что такое? — спросил Томлинсон, чуть склонившись, и я взглянула на него.

— Он сказал, что всегда будет поблизости. Он не отпустит меня домой, правда?

— Гарри так сказал?

— Не совсем так, но… Да.

Луис вздохнул, скрестив руки на груди.

— Прости, — это все, что он смог выдавить.

Я вошла в дом. Проигнорировала окликнувшего меня из гостиной Гарри и поднялась сразу наверх. К счастью, он не пошел следом за мной. Я смогла побыть одна и сейчас мне очень хотелось посидеть в тишине.

Луис думал, что Гарри отпустит меня? Я не знала, что на самом деле будет. Потому оставалось только избегать Стайлса. Так будет лучше.

Именно по этой причине я отказалась от ужина, сказав заглянувшему в комнату Стиву, что ложусь спать пораньше. На три часа пораньше.

Стайлс пришел около часу ночи. Что за привычка будить меня беспричинно?

Кровать прогнулась. Я сглотнула.

— Ты же не спишь? — спросил Стайлс.

— Нет, — шепнула я.

— Ты спрашивала Луиса, почему я зол на тебя?

— Да. Что еще мне остается? Я ничего не понимаю.

— Ладно. Я разобрался с этим. Теперь нам ничего не угрожает. Ты бесполезна для моего отца. Если хочешь уйти… — Я чувствовала борьбу Стайлса с самим собой. Он не знал, что сказать, потому что ранее пообещал не оставить меня в покое. — Я должен знать, где ты и что с тобой, поняла? Ради себя самого. Я хочу чувствовать себя свободно, не думая о том, что ты где-то губишь мою репутацию.

Я обернулась к нему. Гарри лежал на спине, глядя в потолок, но тоже повернул ко мне голову.

— Зачем ты говоришь мне одно и то же? В одну ночь ты орешь на меня, потом уже готов отпустить? Что такое, Гарри, не знаешь, что со мной делать?

Он молчал, кривя губы, будто сдерживая улыбку. Ту самую — фирменную — с ямочками на щеках и такую чуточку кривоватую. А что, я ведь не слепая, нельзя не отметить приятную внешность Гарри. Он действительно привлекателен. Чисто наблюдение.

— Я ведь говорю тебе, что все равно не отпущу далеко от себя. Ты моя связь с прошлым, Джен. Мне важно знать, что я ничего не упустил. Так что да, я сказал тебе сейчас то же самое.

Я присела, глядя на парня.

— Ты не за этим пришел, верно?

Он тяжело вздохнул и снова уставился в потолок, подложив руки под голову.

— Не за этим. Хочу, чтобы ты не общалась с Луисом.

Вот это неожиданно.

— Почему?

— Мои друзья — не твои друзья, Джен, — грубовато. — Потому не стоит лезть туда, куда не положено. Я тебя здесь не для дружбы держу. — Он посмотрел на меня. — Ляг. Я буду спать тут.

Я молча улеглась, укрываясь одеялом, поверх которого устроился Стайлс.

Он странный, я уже говорила? Он чертовски странный, боже, это пугает похлеще угроз. Что мне с этим делать? И да, отлично, я бросалась снегом в Гарри Стайлса. Как мило. Жуть.


Глава 17. «День, в который…»

Каждый день

За каждым твоим словом,

За каждой твоей интрижкой,

За каждой ночью, проведенной с тобой,

Я буду наблюдать… ©

День, в который случилось неожиданное и страшное.

Все началось с паршивого настроения Стайлса.

Я старалась не говорить с ним. Но когда Луи снова притащил меня в гостиную смотреть телевизор — это он так сказал — в комнату вошел Гарри и принялся наезжать на Томлинсона. Он говорил, что меня не должны приучать к этому дому, к этим людям, что я здесь никто, что я шлюшка Малика, и что именно я на пару с Зейном отравила ему жизнь. Чудесно.

Я долго молчала, после чего отчеканила:

— Ты просто заигрался, Стайлс. Никто не давал тебе права оскорблять меня.

Он потемнел, как это случалось с ним всегда в моменты сильного гнева. Он схватил меня за руку, поднимая с дивана, и вытолкал в холл, попутно пригрозив Луису, что если тот «не прекратит страдать всей этой херней», то вылетит из бизнеса к чертовой матери.

— Что ты задумала, а? — Гарри сдавил мой подбородок пальцами, вжимая меня в стену. — Хочешь пронюхать о моих делах? Хочешь собрать информацию? Я раскушу тебя, дура, не шути со мной.

— Отпусти…

— Пошла нахрен, я сам решу, когда тебя отпустить, — он почти плевал мне в лицо, и я с досадой подумала, что нормального в нем нет ничего. Он даже снегом бросается так, будто мечтает вынести тебе мозги. Изуродованное представление о людях, вот что с ним такое. — Ты тут будешь столько, сколько я захочу. Твоя жизнь ни черта не стоит. Можно просто взять и спустить курок, порой мне правда хочется покончить с тобой раз и навсегда, но я чувствую, ты еще пригодишься. Я знаю это. Так что прекрати водиться с моими парнями.

Пальцы он не убирал до тех пор, пока я не посмотрела ему в глаза. Снова этот взгляд. Пот по спине. Мурашки по коже. Он все еще впечатывал меня в стену. Было больно.

Ему плевать на мое сопротивление. Я не дергалась, но была натянута словно струна.

— Расслабься… — шепот. — Ты мне не интересна.

— Тогда отойди.

— С радостью.

— Ты не отошел…

Он резко шагнул назад, и я похолодела. Гарри так жутко улыбался, остекленело глядя на меня, что я невольно сжала пальцы в кулаки и тут же скрестила руки на груди, закрываясь от Стайлса.

В его глазах не было ничего. Такой лед и холод, что поверить трудно — разве бывают такие люди. Чего он добивается? Самоутверждения в глазах друзей или перед самим собой, чтобы наказать из-за туманного прошлого? Я ни черта не понимала. У него не было ко мне ни капли уважения.

— Ты ничего не добьешься таким поведением, — спокойно и даже сочувственно произнесла я.

Гарри развернулся и медленно пошел наверх. Он не выглядел удрученным, расстроенным, ему было плевать. Он просто ушел. Невероятно, я ощутила легкий укол жалости. Но это быстро прошло. Кого жалеть? Садиста?..

* * *

Harry

Машина раскачивалась. Сучка из «Фелисити» скакала на мне, как одержимая. Мне так нужно было выплеснуть агрессию, что я с силой сжимал пышные волосы девицы, подаваясь ей навстречу бедрами. Ее темные кудри были намотаны на мою левую кисть, а голова запрокинута так, чтобы я мог покусывать кожу на ее шее. Она громко стонала, а я продолжал и продолжал, вспотев и немного устав. Но желание было сильнее. Я хотел поскорее свалить отсюда. Что-то тревожило меня. Я оставил Джен с Томлинсоном и Найлом. Но, знаю, Луи должен скоро уехать. Отец не отвяжется. Что-то назревает. Надо торопиться. Не хотелось бы разгребать все заново…

— О… Давай же… Гарри… — обрывисто ныла брюнетка. Как ее зовут? А, черт, плевать. Я приподнялся вместе с ней, осторожно перевернулся и, оказавшись стоящим перед ней на коленях, подался вперед. — О-о-о… Боже…

Заткните ей рот. Она меня раздражает.

Я врезался в нее еще резче, торопясь получить разрядку. Внутри все сжалось. Девица оцарапала мое предплечье своими длинными ногтями, я прикрыл глаза. Еще пару рывков, она задергалась от удовольствия, а я никак не мог расслабиться. Пришлось окончательно «вырубить» мозги, запрокидывая голову и не глядя в лицо красотки. Так-то лучше. Волна удовольствия прошлась по моему телу. Я задержал дыхание, вошел еще глубже и, наконец, кончил. Замерев в податливом теле девицы, я опустился на нее, приводя дыхание в норму, и сказал:

— Я дам тебе денег на такси.

— Ты такой грубиян, Гарри, — кокетливо хохотнула она, и я освободил ее от тяжести своего веса. — Совсем никакой романтики.

Я хмыкнул.

Спустя некоторое время брюнетка была отправлена на прикатившем за ней такси обратно в клуб.

Я курил, откинувшись на спинку сиденья. Просто расслабленно курил. Тело пришло в норму, получив свою долю удовольствия. То, что было нужно. Сложно держать в своей постели девушку и не использовать ее по назначению. Для меня сложно.

Окончательно успокоившись после встряски, я завел двигатель и выкатил из переулка. Не хотелось сегодня заглядывать в «Фелисити», не было времени ехать туда, вести бессмысленные беседы с владельцем. Сейчас мне нужно другое — вернуться и убедиться, что мой отец не натворил очередного дерьма.

Именно так я и поступил, выехав на шоссе.

Начинало темнеть…

* * *

Jenny

Пришел вечер. Я снова просидела на полу у окна, ковыряя пальцами тонкий тюль и вырисовывая на нем какие-то невидимые узоры. Мне было как-то не по себе. В доме стояла такая тишина, что делалось страшно.

Луис уехал, не заглянув ко мне, собственно, с чего ему заглядывать. Гарри ведь ясно дал понять — здесь у меня друзей быть не может.

Я как-то сама по себе не слишком просто заводила новые знакомства, несмотря на то, что американцы считаются самыми свободными в общении, не обремененными какими-либо комплексами. У меня с этим были небольшие проблемы. А, может, это и к лучшему. Не надо беспокоиться на чужой счет, не надо волноваться, что происходит с друзьями. Но сейчас именно это со мной и происходило при мысли о Хейли. Она единственный человек, с которым я провела все свое детство, юность и теперь вот… Так что да, я не была активна при знакомствах, но оставалась преданной единственной подруге. Мне было ее безумно жаль. Представить страшно, что с ней, ведь Хейли так и не призналась, через что прошла, но ее слова насчет Стайлса… Она сказала: «В машине Гарри признался о своем отце. То здание… Оно обрушилось по вине Эдгара. Из-за его меркантильности и алчности. Он ублюдок, Джен. А Гарри… он… Понимаешь?».

Я ответила ей, что не хочу понимать, потому что Стоун оправдывала его. Этого нельзя допускать. Никакая человеческая жестокость не может быть оправдана. Ничем. Но я все же допускала вариант с какими-то особыми воспоминаниями из прошлого Стайлса. Наверняка с ним что-то случилось. Но эта тема так заезжена — парень, подвергшийся испытаниями, его нарушенная психика, последствия в виде садизма — что мне просто надоело это изучать. Даже на лекциях по данной теме я заспорила с профессором, доказывая ему, что не может отвратительное поведение человека оправдать даже психологическая травма детства. Не должна оправдывать. Человек просто обязан работать над собой. Даже если это затянется на долгие годы. Калечить и убивать людей — не есть правильно с любой точки зрения. Хотя все же, признаться, я действительно сочувствовала Гарри. Его отец взрастил монстра. Нет, конечно, могло быть и хуже, но Стайлс все равно вел себя порой неадекватно. Это не смешно…

Кто-то постучал в дверь внизу. Я оглянулась, прислушиваясь. Послышалась возня, грохот и все стихло.

У меня почему-то пересохло во рту. Я встала и направилась к двери. Но распахнуть мне ее не дали, потому что в комнату вошел высокий парень в черной одежде.

Я обомлела от страха, увидев на его лице улыбку. Страшную улыбку.

— Дьюи? — выдавила я, отойдя назад.

— Привет, Джен. Как дела? Все хорошо? Гарри дома нет? — он спрашивал это с издевкой и все время озирался по сторонам.

Мой взгляд переметнулся на его руки. Они были затянуты в черные перчатки. Я невольно поежилась и потерла плечи.

— Что-то случилось, Дьюи? Где Найл?

— Ты посиди здесь, ладно, малышка? — сверкнув кривоватыми белыми зубами, проговорил парень, когда все осмотрел. — Только один вопрос, — его холодные глаза уперлись в меня неприятным взглядом, — где карта памяти? Она у Стайлса?

Я затрясла головой.

— Не знаю, я правда не знаю.

— Хорошо, — зачем-то похлопал меня по плечу парень, развернулся, подошел к двери, а после, постояв пару секунд, вдруг подпрыгнул ко мне, и мою голову резко откинуло назад.

Все поплыло перед глазами. Потолок поменялся местами с полом. Комната перевернулась. Я ощутила онемение на лице, в ушах зазвенело. На мои пальцы что-то капнуло. Что-то теплое. Ноги в ботинках исчезли за дверью, которая тут же захлопнулась. Мои веки тяжело опустились…

Я пришла в себя из-за жуткой жары. Мое лицо болело, а на лбу выступил пот. Я присела, застонав от отвратительного ощущения в области носа. Губы и подбородок оказались перемазаны кровью. Этот сукин сын разбил мне нос. На светлом ковре образовалось кровавое пятно.

Вытирая руки о штаны, я тут же ладонью попыталась стереть кровь и с лица. Стало только хуже. Губа тоже немного припухла и пульсировала. Зубы были на месте.

Но что за черт происходит? Почему все… так… горит?!

Я в отчаянии и полном ужасе поднялась на ноги, все еще покачиваясь после такого жестокого нокаута, и подошла к двери. Ручка оказалась горячей, и я зашипела — немного обожгла кожу ладони. После ухватилась за ручку уже через майку. Но дверь была заперта. Я принялась орать не своим голосом, захлебываясь слюной и кровью, и заколотила в дверь сначала кулаками, а потом и ногами. Попыталась выбить ее плечом, но лишь сильнее вымотала себя. Огонь охватил там все. Я слышала треск. Стоял жуткий гул, что-то рушилось. Дом был деревянным. Мне конец. А Найл? Что с ним? Неужели мертв? Господи! Как выбраться? Прыгнуть вниз изо окна? Высоко. Слишком высоко! Я сломаю себе ноги…

Вероятно, это лучше, чем сгореть заживо. Хотя судя по тому, как из-под двери пробивается дым, мне вскоре придет конец от отравления угарным газом.

Глаза уже слезились, а проникающий дым в легкие душил, вынуждая громко кашлять. Я стянула майку и ринулась в ванную. Намочила ее водой и обвязала вокруг головы так, чтобы видны были только глаза. Хотя бы не задохнусь.

Уверенная, что окно — мое спасение, единственное спасение, я дернула за ручку, но…

— Что? — выдавила я, обмирая от осознания того, что здесь все заблокировано. Стайлс не напрасно держал меня в этой комнате. Отсюда нет выхода. Совсем. Наверняка стекло не выбить.

Так и было. Я запустила в окно светильником, но по стеклу не пошла даже трещина. Лампа разлетелась. Вторая попытка — ногой. Нет. Никак. Вообще никак.

Поняв, наконец, что мне не выбраться, именно здесь и сейчас от меня живого места не останется, я уселась на пол, прижавшись спиной к стеклу и стала ждать. Что еще делать? Дверь трещала под огнем, сдаваясь. Пламя уже вырывалось из щелей. Я в полной растерянности, в абсолютном нежелании принимать действительность плакала, громко всхлипывая и втягивая в рот мокрую ткань, и смотрела на то, как приближалась моя смерть.

Мне не удалось сдержать крик ужаса, когда дверь затрещала. В комнате уже было так дымно, что я решила переползти — главное, держаться пониже — в ванную. Это последнее место, где можно укрыться от огня. Но четкая, одна-единственная в этот момент мысль все же подсказала мне оставаться на месте, поскольку я гнала себя в ловушку. Что если мне удастся вырваться? На свой страх и риск я доползла до двери комнаты и, рыдая уже от боли в слезящихся глазах, встала, тут же ударив по ней ногой. Еще раз. И еще. Ничего не вышло. Я снова опустилась на пол, прижав съехавшую ткань майки к лицу.

Меня затошнило.

Повсюду был грохот. Он был по-всю-ду. Все горело. Дым заволакивал помещение. Глаза пришлось закрыть. Было нестерпимо больно. Температура в спальне слишком повысилась. Я отползла на середину комнаты, надеясь, что здесь на меня ничего не рухнет и не осыпется.

Кто-то ударил по двери. Я ошеломленно уставилась в том направлении, но в таком дыму невозможно было что-то разглядеть. Снова удар, и дверь с грохотом врезалась в стену, широко распахнувшись и впуская огонь, лизавший косяки.

Силуэт приблизился, сильно покачиваясь и кашляя.

— Найл! — приглушенно закричала я, когда парень упал рядом со мной.

Что мне теперь, спасать нас двоих?! Ну не бросать же его на верную смерть. Он и так уже достаточно вдохнул. Я перевернула парня на спину, не без труда, и, сорвав со своего лица майку, приложила к лицу Найла, при этом хорошенько ударив того ладонью по щеке.

— Давай же, черт тебя подери! — еще одна пощечина, и его глаза неуверенно открылись.

Я подавилась дымом, закашлялась, и Найл, поняв, что происходит, поднялся на колени, обхватил меня за талию и, полностью вскочив на ноги, потащил меня на выход. Майка осталась валяться на полу. Мы оба упали на четвереньки, когда добрались до лестницы. Я поняла, что дом подожгли со второго этажа, потому что внизу не было такого Апокалипсиса, как наверху. Но перила тоже были охвачены огнем, однако здесь хотя бы можно было ухватить глоток воздуха. Входная дверь оказалась распахнутой настежь. Видимо, Найл открыл ее. Хороший ход, но из-за поступившего в помещение кислорода пламя быстро пожирало занавески.

— В доме еще кто-то есть? — прокричала я.

— Да тебе-то что? — плюясь слюной, проорал Найл, волоча меня вниз, но…

Чертова лестница. Все затрещало так, будто мы с этим блондином провалились в саму преисподнюю. Или вот-вот провалимся, потому что лестница покосилась. Найл скатился вниз кубарем. А я, ринувшись было за ним, застряла ногой в провалившейся деревянной ступеньке. Лестница горела уже и снизу. Я оказалась в ловушке. Дергаясь и вопя от страха и боли в колене, я услышала крик Найла:

— Прыгай!

Вскинув голову, я увидела лишь силуэт, за ним и второй. Кто-то влетел в дом. Но снова… дым… Все в дыму… Он валил из отрытой двери дома, сквозь полопавшееся стекло окон, но все равно все было в дыму, просто невозможно проветрить.

— Джен, прыгай! — это уже не Найл. Это Стайлс.

Черт вас подери! Здесь метра три высоты. Я умру со страху. Или правда сейчас умру. Мой организм однозначно отравлен угарным газом — голова страшно кружилась — нужно немедленно прыгать. Но нога… Ненавижу свою слабость!

Я дернулась еще раз.

— Прыгай, мать твою! Чего ты ждешь? — взревел Стайлс, стоя прямо за перилами, и если бы мне удалось перевалиться… — Черт! — Гарри отскочил назад, потому что эти самые перила обрушились вниз. Так даже лучше. Я смогу просто перекатиться и упасть вниз, пусть Стайлс ловит. Иначе кости себе переломаю. — Прыгай! Ну же!

— Моя нога! — крикнула я в ответ и зажала нос и рот ладонью, задержав дыхание. Рванула еще раз, заревела в голос от содранной с колена кожи, дернулась влево и полетела вниз.

Он поймал. Только все равно упал на колено. Вполне понятно. Сложно удержать в руках человека, грохнувшегося даже с такой высоты, даже если ты супер качок. Гарри — не супер качок. Но очень крепкий. Очень. Иначе не смог бы вынести мое обмякшее тело на улицу. Он почти бегом донес меня до машины, дверцы которой были распахнуты, усадил на заднее сиденье и метнулся к прихрамывающему Найлу:

— Присмотри за ней, — бросил он и направился обратно в дом.

Да он совсем больной?

Подумать над этим не удалось. Я спрыгнула на землю и меня шумно стошнило. Голова была сама не своя, будто обухом ударили. Беспросветный звон в ушах, пульсация в висках, в горле сильное першение, глаза покрасневшие и слезящиеся. Даже зрение подсело. Я стояла на четвереньках за машиной и блевала. Наверняка мне повезло только потому, что Найл открыл входную дверь. Если бы не свежий воздух, мне пришел бы конец. Человеку мало надо, чтобы отравиться угарным газом — усвоила со школьных времен. Вероятно, я еще пострадаю. Как и Найл. Его тоже рвало. Но тому еще и по голове досталось. Я заметила на его затылке запекшуюся кровь…

— Да куда его понесло? — прохрипел Найл, когда прошло уже довольно много времени.

Гарри все не выходил. Дом уже пылал вовсю. Найл набрал номер службы спасения, назвал адрес и фамилию, чью резиденцию нужно потушить. Думаю, машина пожарной службы примчится очень скоро.

— Луис, — сказал парень в трубку, уже связавшись с Томлинсоном, — на нас напали люди Эдгара. Дом Гарри подожгли… — косой взгляд на меня, — да, она жива. Стайлс? Этот ненормальный помчался обратно. Да знаю я… Не ори! Пришли сюда людей! Пусть дожидаются пожарных… Луи, заткнись! Я вытащу Гарри!

Я стояла уже у капота машины и таращилась в сторону дома. Что Стайлсу там понадобилось? Он, видимо, далеко не всегда думает головой.

Я начала немного нервничать. Все же неприятно осознавать, что кто-то в этот вечер умрет. Мне стало не по себе.

Жутко хотелось спать, что означало — я сильно отравилась. Желудок не переставал подскакивать к горлу. Но мои глаза неотрывно смотрели в горящий дверной проем. Да где его черти носят? Кто будет разгребать все, что он натворил?

Найл, не выдержав, поплелся обратно к дому. Я за ним следом. Зачем?

— Ты куда намылилась? — рявкнул он на меня. — Жди здесь.

— Чтобы вы оба там отключились, а я осталась тут торчать?

— Ключи в замке зажигания, — почти по слогам произнес блондин и взбежал на крыльцо, но в этот самый момент ему навстречу выскочил Гарри, прижимая к лицу низ своего джемпера, и скомандовал:

— Сваливаем.

В руках он держал какие-то папки — видимо, важные бумаги — и Макбук. Он, проходя мимо, окинул меня взглядом и повторил, нахмурив брови:

— Сваливаем.

Я устало уселась на заднее сиденье машины. Найл — рядом со Стайлсом. Гарри принялся кому-то звонить, обсуждать случившееся. Отдавал приказы, что-то объяснял. Я плохо соображала.

Машина неслась по темной дороге, меня укачивало. После мерный ровный гул по гладкому шоссе. Затем снова я провалилась в сон. Вдруг голос Стайлса громко проорал, чтобы я не смела засыпать. Но мне так хотелось закрыть глаза, что я почти умирала от слишком грубого крика Гарри.

В какой-то момент я все равно вырубилась. Не знаю, с какой скоростью ехал Стайлс, но когда меня принялись тормошить, чем-то натирая щеки, чем-то отвратительно мокрым и холодным, я застонала. Страшно хотелось пить.

— Давай, Джен, открывай глаза… Эй, слышишь меня? Найл? Твою мать! Найл!

— Я в порядке, я в порядке, — донесся слабый голос Найла. — Займись ей, я сейчас очухаюсь.

Мне все же удалось разлепить веки. Стайлс выдохнул, поджав губы и качнув головой, после чего взвалил меня себе на плечо, и я едва не завопила от того, как меня снова накрыла волна тошноты. Но все обошлось. Гарри вошел в какое-то здание. Затем лифт. Коридор. Темнота. Приглушенный свет комнаты.

Мне было плевать, где я. Только бы поспать. Только бы меня не трогали. Кто-то ввалился в комнату следом за нами, и я узнала голос Найла:

— Я к доктору, Гарри, мне дерьмово.

— Давай, набери Сэма. Он отвезет.

— Позвонить Адамсу?

— Я сам.

И шаги Найла отдалились. Я, сонно моргая, посмотрела на Стайлса. Тот сосредоточенно искал что-то в своем сотовом, а, найдя, прижал его к уху и перевел взгляд на меня. Только сейчас увидела, как он перемазан сажей. Волосы Гарри были собраны в пучок на затылке. На светлом джемпере было несколько дыр. Значит Стайлс попал в огонь. Чокнутый. На его локте виднелся ожог. Заметный ожог.

— Доктор Адамс… Джек, мне нужна твоя помощь… Да. Пентхаус… Жду.

Стайлс поглядел на меня снова, после того как бросил телефон на тумбочку. Куда-то ушел, но вскоре вернулся и влажным полотенцем утер кровь с моего лица. Потом через дырку в штанах осмотрел колено, вытер рану, от чего я не переставала шипеть, обработал ее и заклеил пластырем. И все это с выражением крайней сосредоточенности, словно «на автомате», не задумываясь о действиях. Он размышлял о чем-то своем. Вполне понятно, о чем конкретно.

— Ты должна переодеться. Помочь? — спросил он после этого.

— Сама.

Я с трудом перекатилась на край, врезавшись ногами в спину Гарри, поскольку он сидел на кровати, но тут же притихла, снова прикрывая глаза. Он вздохнул, поднялся и принялся стаскивать с меня джинсы. Я ничего не могла сказать, потому что мне было лень. Сонная истома и слабость убили во мне остатки какого-либо здравомыслия, поэтому Гарри лишил меня одежды беспрепятственно. Начинала болеть голова…

На миг все исчезло, а после кто-то подсунул мне под голову руку, приподнял, и моих губ коснулось что-то холодное, а следом прозвучало:

— Пей.

Я сама выпрямилась и вцепилась в стакан пальцами, будто от этого зависела моя жизнь. Так и было, в принципе…

Вскоре Гарри ушел открывать дверь, потому что кто-то позвонил.

Доктор, мужчина средних лет, быстро оценил мое состояние, сказал, что «самое худшее позади», и ввел мне какой-то препарат. После этого док пояснил, что я должна пить много воды, еще раз внимательно проверил мои зрачки, прослушал легкие и сердцебиение, и, повторив, что мне повезло, вышел из спальни. Гарри, покосившись на меня, тоже скрылся за дверью. Я укуталась в одеяло, и мои веки потяжелели, глаза тут же закрылись. Это все, что я хотела в этот момент. Сон.

«Опять я с ним, — мысль в голове, — он вытащил меня…».


Глава 18. «Не думаю, что он хуже тебя»

Когда почувствуешь моё тепло,

Посмотри в мои глаза.

Там таятся мои демоны.

Там обитают мои демоны… ©

Как же у меня болела голова. Будто я под утро вернулась с бурной вечеринки. Хотелось еще поспать, но, пошевелившись и перекатившись на левый бок, я вдруг уткнулась носом в чье-то тело. Голое тело. Осторожно отодвинувшись назад, я приоткрыла глаза, щурясь от яркого солнечного света, льющегося сквозь тонкие занавески, и в изумлении уставилась в лицо мирно спящего и полностью расслабленного Стайлса. Его губы были чуточку приоткрыты и надуты, а веки еле заметно подрагивали. Так близко. При свете дня. Забавно. И, если честно, любопытно.

Над верхней губой и на подбородке — кстати, довольно твердые линии, что, само собой, говорит об упрямстве этого парня — проступила щетина. Волосы Гарри сбились, и я подумала, что прямо сейчас подстригла бы эту Рапунцель. Хотя, честно, ему шла такая легкая неряшливость. Он с длинными волосами стопроцентно подходил под вид деятельности, которым занимался — бандит. Нет, это конечно довольно стереотипное мышление, ну и пусть, зато я точно была уверена — Стайлс тот еще засранец. Страх перед ним прошел, но не полностью. То есть, я хочу сказать, я продолжала его побаиваться, но в другом ключе. Как-то по-другому, но на этой мысли я себя уже ловила прежде.

Я окинула взглядом плечи Стайлса, изучила татуировки пониже ключиц — две симметричные птички, смотрящие друг на друга — и снова уставилась на губы. Он правда красивый. Ну вот так, если со стороны и не заморачиваясь насчет его внутреннего мира. Тогда, когда его взгляд обращался к Луису, глаза светлели. Он был таким… таким добрым… Человечным.

Я тихо вздохнула, вдруг немного нервно подумав о том, что Гарри целовал меня. Это, конечно, сложно назвать поцелуем, но что-то похожее на то. Странно, однако этот момент сам собой стерся из памяти. Не совсем, но так, что я не слишком хорошо его помнила. Это к лучшему, потому что Стайлс был не в себе. Я тоже.

Я дернулась, когда ресницы Гарри дрогнули сильнее, и он медленно приоткрыл сонные глаза. Снова закрыл и пробормотал:

— Ненавижу, когда пялятся на меня спящего. Я всегда просыпаюсь.

— Это нервное, — ответила я серьезно, и Гарри еще раз посмотрел на меня.

— Нет, просто у тебя глаза, как у ведьмы.

Он сладко зевнул, громко и не смущаясь, после чего перекатился на живот, провел ладонями по заспанному лицу; затем — на спину, потянулся, хрустнув позвонками, и замер, глядя в потолок.

Светлая комната. Это та самая спальня, в которой я была заперта тогда… в первый раз…

Я все еще смотрела на Стайлса, молча завидуя его идеальному профилю, и думала, что он будет со мной делать дальше. Хорошо. Он спас меня. Ну, я не сомневалась, пусть это звучит самонадеянно, зато честно. А что потом?

— Во сколько у тебя завтра занятия? — ни с того ни с сего спросил Гарри, но тут же добавил: — Нет, постой, до завтра ты еще не очухаешься… Скажем… В понедельник, — он повернулся ко мне, подперев голову рукой. — Что молчишь? Я же сказал, ты не пленница. Занимайся своими делами. Но не исчезай из виду.

Я подумала немного, осторожно присела и в висках сразу же начало тукать.

— Ты хочешь продержать меня здесь все эти дни, а потом отпустить в университет?

Стайлс прищурился.

— Именно. Мне некогда уделять тебе время. Я и без того проторчал с тобой за городом целую неделю. А мои дела никто за меня не сделает, Джен.

— И почему каждый раз все поворачивается так, будто это я за тобой бегаю, а не ты меня похищаешь? — медленно и спокойно проговорила я, но опять случилось это гадкое, самое гадкое, что может случаться в компании Стайлса — его настроение вмиг испортилось.

Гарри нахмурился так, что между его бровей залегла складка, а глаза приобрели оттенок малахита. Я едва не цокнула от досады. Надоело его паршивое настроение и, как следствие, отвратительное поведение.

— Ты права, — сказал парень, отворачиваясь и откидывая одеяло, — не стоит за тобой присматривать. Кто ты такая, чтобы я спасал твою задницу? Проваливай, Дженни, дела закончены, — ни тени насмешки, ни тени вообще каких-либо эмоций. Сухой тон, спокойный взгляд на меня через плечо, и он обошел кровать, в одних трусах, как ни в чем не бывало, будто я ежедневно вижу его в полуобнаженном виде. «Очнись, Джен, ты мылась с ним в душе». — Но было бы неплохо, если бы ты вернулась на ночь сюда, — уже из гардеробной выкрикнул Гарри, и я устало опустилась на подушки.

— Я не хочу.

Он выглянул из-за двери и широко улыбнулся.

— Это не просьба, детка.

* * *

Я обезумела от счастья, когда примерно после полудня позвонила мама — Стайлс окончательно отдал мне мой телефон. Она сообщила, что завтра приезжает домой. Но я настаивала не торопиться с покупкой билета на автобус, потому что это было слишком для нее. Еще следовало восстановиться после операции. Так что дома мама будет нуждаться в уходе, и в Англию я ее так быстро не отпущу.

Пообещав ей решить до завтра вопрос с транспортом, я, кусая от волнения губы, поплелась на поиски Стайлса. Он вроде не покидал свои апартаменты. Так и было. Я нашла его в небольшом кабинете, модернизированном и светлом, когда обошла почти все комнаты. Парень сидел, склонившись над бумагами, и вертел в пальцах шариковую ручку.

Я неловко потопталась на пороге, потом постучала в распахнутую дверь, и Стайлс, не поднимая глаз, спросил:

— Почему ты не завтракала?

Я растерялась. Его глаза оторвались от бумаг и уперлись в меня упрямым взглядом. Я заправила за ухо выбившуюся прядь, чувствуя себя все еще немного слабой после пережитого прошлым вечером. К тому же тянуло низ живота. Надо было сваливать из этой квартиры. Не просить же Стайлса привезти из аптеки тампоны. Это уж слишком. А числа приближались, я нервничала.

— Меня подташнивает, — ответила я, входя в кабинет и с любопытством окидывая взглядом современные картины на стенах. — Есть не хочется совсем. Только пить.

— Ясно. А сейчас что?

— А… — встрепенулась я, вспомнив, зачем именно пришла, и поглядела на парня, откинувшегося на спинку кресла. — Слушай… Я… — «Поверить не могу, что попрошу его об этом. Только ради матери». — Гарри, маму завтра выписывают, и она… Ну, в общем…

Стайлс приподнял брови, как бы говоря: «Дальше что?».

— Боже, прости, это глупо, но… Ты не мог бы привезти ее домой?

Гарри немного повертелся в кресле, глядя на меня с улыбкой. Я готова была провалиться сквозь землю.

— Завтра? — спросил он, насмешливо кривя уголок губ. Ненавижу его за это: он видит меня насквозь. Я кивнула. — Из Нью-Йорка?

— Будто ты не знаешь…

Он снова умолк. Несомненно, растягивает момент. Это вполне в его стиле.

Стайлс вдруг поднялся, бросив ручку поверх бумаг. Обошел стол и присел на край, скрестив руки на груди.

— Хорошо, — кивнул он, все так же улыбаясь одними уголками губ. И глазами тоже, да, разумеется, как всегда.

— Правда? — вытаращилась я изумленно.

— Конечно, без проблем. Ты поедешь со мной.

— Но… я хотела на занятия…

— Иначе я не поеду.

— Черт… — я отвернулась. — Попрошу лучше Сэма.

— Почему ты не вспомнила о нем сразу? — выстрел в упор.

Щеки вспыхнули, я опустила глаза.

— Он мне больше не друг.

«О не-е-ет, снова сморозила».

— А я? Напомни, когда мы стали друзьями?

— Ладно, Гарри, — пошла я к двери, резко развернувшись, — мне все понятно. Я сглупила, ладно.

Тяжелый вздох за спиной.

— Дженни, если ты не прекратишь так нагло прерывать разговор, я поступлю с тобой плохо, — я притормозила и обернулась. — Не спрашивай, как именно. Я делаю это спонтанно. Импровизация.

Пришлось вернуться обратно. Но я не стала подходить к нему близко. Просто встала недалеко от двери и сказала:

— Я не понимаю тебя.

Стайлс кивнул.

— И не надо. Мы поедем за твоей матерью, не переживай. Нужно же поддержать миф. Только я хотел бы кое-что узнать. — «В который раз он меня напрягает сменой настроения? Ах да, это происходит постоянно». — Ты помнишь, что говорила мне? Там… в коттедже.

Я растерянно развела руками.

— «Стайлс, я ненавижу тебя, сволочь, подонок», и тому подобное, — процитировал меня парень и подпер рукой подбородок. Я вскользь оглядела царапины на его предплечье. Сглотнула. Куда он постоянно встревает? Гарри поймал мой взгляд, провел пальцами по свежим ранкам, а я подумала: «Он вообще к доку обращался?». Его обожженный локоть до сих пор не забинтован. Хотя мне-то что? — Подружка была горячей, — задумчиво произнес Гарри, и я моргнула, посмотрев на него непонимающе.

— Оу… — дошло до меня, когда Стайлс качнул головой, тихо посмеиваясь над моей несообразительностью. — Ясно…

— Ну так что там насчет твоей ненависти? — напомнил он. — Как понимать твою просьбу после таких слов?

Я в долгу не осталась.

— А как понимать тебя? Грозишься убить, связываешь, в итоге спасаешь из огня — это что?

— Угу, еще поцеловал тебя.

Почему я сегодня так смущаюсь взгляда Стайлса? Знаю сама почему. Да потому что ненавидеть и воевать привычнее и удобнее. Не то чтобы даже привычнее, просто в отношении Гарри я все это время испытывала злость и желание избить его… палкой. Хорошенько так. Ох, меня это даже слегка заводило, и я мысленно хохотнула над своим садизмом. В каждой женщине сидит эта порой доминирующая сучка. Даже в самой тихой «серой мышке».

— Я не отказываюсь от своих слов. Но иногда ты бываешь вполне сносным. Когда спишь, Гарри.

— Зачтено, Джен. Иди, — он снова стал серьезным, поднялся и вернулся в кресло. — Я должен поработать.

Я уже вышла за дверь, когда вдруг решила спросить, вновь заглянув в кабинет:

— А я могу сегодня переночевать у себя? — «Я спрашиваю у него разрешения. Теперь ненавижу себя за покладистость». — Или «господин» решит запереть меня в спальне?

Взгляд исподлобья.

— Мне нравится этот вариант, — я замерла в ожидании того самого «но». Его не последовало.

— Ты не ответил.

Он склонил голову набок, будто задумавшись над моими словами.

— Хорошо. Ночуй у себя.

Отлегло. Я впервые искренне улыбнулась ему, на что Гарри снова качнул головой и уткнулся взглядом в бумаги. Я вернулась в спальню, решив позволить себе наглость напоследок: ванна с пышной пеной.

* * *

Harry

Я могу сегодня нормально доделать работу? Нахрена она сказала это свое «запереть в спальне»? У нее отличная задница, и мои мысли, чаще всего, при виде таких задниц сползают ниже пояса.

Она постояла, потаращилась на меня своими черными глазищами, а я уже мысленно сорвал с нее одежду. Да мне сейчас плевать, с кого именно я ее сорвал бы. Я просто снова хочу секса. Это нормально. Раньше было меньше забот, и я едва ли не каждый вечер таскался в «Фелисити». Игра в Покер, парочка смазливых красоток рядом, томный или, напротив, жаркий вечер где-нибудь в спальне одной из них и все отлично. Сейчас уже не так. Отец насолил мне. Я разгребал за ним ошибки в отчетах, намеренные ошибки. Все так раздражало. Это постоянное напряжение…

Вечером я назначил встречу комиссару Андерсону. Этот ублюдок попляшет. Теперь они все ответят за свои «косяки».

Я устало потер ладонями глаза и прислушался. Это что? Вода? Она собралась принять ванну? Вот черт.

Я невольно растянул губы в довольной улыбке, понимая, что загляну к ней. Чтобы, как минимум, насладиться ее испуганным… обнаженным видом. Хм. Заманчиво.

Неожиданный звонок вернул меня обратно в собранное состояние, и я ответил на него.

— Луис? Что такое?

— Приятель… Встреча отменяется, — я понял, что он о комиссаре, ведь Томлинсон должен был поехать со мной. — Одной проблемой меньше.

— Это именно то, о чем я подумал? — закуривая, задал вопрос я.

— Да. Он застрелился прямо в своем офисе, а те документы, что ты предоставил ему как доказательства, обличающие Эдгара, Андерсон уничтожил.

— Плевать, это были копии. Делом уже занимается департамент Нью-Йорка. Их спонсоры тоже имели связь с Эдгаром. Теперь не избежать огласки, — я затянулся и шумно выдохнул. — Луис, вот еще что. Можно как-то узнать, кто внес за отца залог?

— Я пытался, Гарри. Но это сделали анонимно. Я ни черта не добился, — он помолчал пару секунд. — Эй, как там Джен после вчерашнего? Найл уже в порядке. Вернулся домой из больницы. Его там только ночь продержали…

— Какое тебе дело до Джен? — спокойно поинтересовался я. — Запал на нее?

Томлинсон кашлянул.

— Гарри, ты же знаешь… Я не…

— Знаю, ты прав. А еще, Луи, я знаю, что ты гребаный бисексуал и трахаешь все, что движется.

— И что? Кто, например, тебе запрещает трахать ее? — отчеканил Томлинсон.

— А если я не делаю этого, то что? — снова глубокая затяжка.

Луис вздохнул.

— Ты так всех отшиваешь от нее, что я допустил мысль… Хотя странно, зная тебя. Что ты задумал?

Я поднялся из-за стола, хмурясь, и встал у окна, глядя на город. Сегодня солнечно.

— Ты задаешь не те вопросы, Луи, — мой тон твердый и уверенный. — Это я хочу узнать у тебя, что задумал ты? Тебе дела не было до моих телок. А сейчас что?

— А Дженни твоя телка?

Чертов ублюдок, о чем он?

— Думаешь, она мне нужна? — я искренне рассмеялся. — Ты спятил, дружище. Сам знаешь, к чему сводятся мои отношения с противоположным полом.

— С противоположным?

— Луис, — угрожающе произнес я, — заткнись, пока не наговорил лишнего. Твои обиды… мне на них плевать. Я не виноват, что ты никак не поймешь — это ошибка. Я тогда говорил тебе, и сейчас я говорю то же самое — мне плевать.

Томлинсон был задет, без сомнений. Я слышал, как тяжело он дышит в трубку, а после приятель проговорил:

— Ты наступишь на эти грабли, Гарри. Я буду ждать, когда ты начнешь блевать от боли, но не от физической. Чтобы тебе стало понятней, каково это — использовать людей.

— Хватит, Луи. Что ты завелся? Ты прекрасно знаешь, что я тебя не променяю ни на кого другого. Ты буквально моя правая рука в бизнесе…

— Хм… в бизнесе, — смеясь, перебил Томлинсон, — ладно, мне пора, Гарри. Будь осторожен.

И не дав мне ответить, Луи сбросил вызов. Черт, мне эта его сранная ревность в глотке уже сидит! Блять! Мудак! Все настроение убил!

Я сжал руками голову, массируя виски, снова затянулся, вернулся к столу и затушил сигарету, думая, что неплохо бы просто пристрелить Томлинсона. Он меня достал.

Но, конечно нет, Луи действительно нужен мне. Пусть не совсем так, как ему нужен я.

Что за дерьмо со мной происходит? И странно, что я стал понимать это — со мной происходит какое-то дерьмо.

* * *

Jenny

Я разве что не стонала от удовольствия, растянувшись в огромной ванне. Пахло немного резко, такой мужской аромат, но очень приятный.

Я не стала мочить волосы, собрав их в пучок, просто наслаждалась тихой обстановкой. Совсем скоро я буду дома. Все наладится, вернется в привычный для меня ритм — размеренный, спокойный. Я обязательно восстановлюсь. И плевать вообще, что там дальше будет со Стайлсом, он сам себе набрал проблем, так что это только его вина.

Тихий стук в дверь, и я напряглась, вспоминая, заперлась ли. Нет, не заперлась. Я привыкла дома оставлять дверь открытой. Вот и сейчас сглупила, что означало — слишком расслабилась.

— Что тебе надо? — грубовато бросила я, глядя на дверь. Та открылась, и в ванную вошел Гарри. — Я не давала разрешения…

Он цокнул, мол, что за ерунду ты несешь, и, подойдя ко мне, присел на выступ, вернее, на ступеньку, и спросил:

— Что было перед тем, как подожгли дом? — Да неужели он заинтересовался, а то я уж было решила, что ему плевать на случившееся. — Кто-то приезжал? У тебя был разбит нос. Тебя ударили…

— Да, именно так, — перебила я, отворачиваясь и прячась в пене почти по самый подбородок. — Дьюи.

Стайлс вздохнул, кивая:

— Думаю, не стоит напоминать, что я предупреждал тебя.

— Сам знаешь, моей вины здесь нет.

Гарри ничего не ответил, только повернулся, подхватил островок пены, и я предсказуемо дернулась, на что губы парня дрогнули в легкой улыбке.

— Я хотел бы узнать насчет Луиса. — «Неожиданно для меня». — Вы подружились? — он сощурил глаза, наблюдая за моей реакцией.

— Нет, ничего подобного.

— И это весь ответ?

— А чего ты ждешь от меня? — удивилась я, стараясь говорить со Стайлсом очень сдержанно и спокойно, чтобы не провоцировать. — Он просто… помягче в общении, чем ты. Только и всего.

Снова Гарри кивнул, уже полностью повернувшись ко мне, и принялся водить пальцами по поверхности воды, разгоняя пену. Его вид был задумчивым, что напрягало меня еще больше.

— А вы… ты встречался с Луисом? — не отрывая глаз от татуированного запястья Стайлса, выдавила я, и парень метнул на меня слегка удивленный взгляд.

— Это не твое дело, Джен, верно? — немного сведя брови на переносице, сказал Гарри и встал.

Я следила за ним пристально, когда он прошелся по ванной комнате, постоял ко мне спиной, глядя на свое отражение, а после снова повернулся, опираясь на раковину.

— Почему ты так смотришь? — не удержалась я.

— Как? — сама невозмутимость.

«Да, боже мой, зачем я вообще говорю с ним? Постоянно вопросом на вопрос».

— Я не знаю, — честно ответила я, потому что действительно ничего не понимала. Он не изменился, просто стал много думать. Или он всегда так? — Ты сосредоточен на чем-то.

— Верно, — Стайлс пожал плечами. — Так и должно быть. У меня бизнес, Джен. Я не могу быть рассеянным, не могу отвлекаться на всякие глупости.

— Под глупостями ты подразумеваешь…

— Тебя.

Оу, отлично. Ну да, в принципе, верно. Зачем ему со мной нянчиться? Вот Гарри и освобождает меня. Игра повернула не туда, я имею в виду поступки его отца. Так что теперь Стайлс не видит смысла продолжать это идиотское общение. Я, кстати, тоже не вижу в этом смысла.

— Ты любила Зейна? — Стайлс — победитель в конкурсе «Задай неожиданный вопрос». Я уставилась на него, но тут же отвернулась. Не люблю, когда меня так «сканируют». — Ты же спросила меня о Луи, тогда почему я не могу поинтересоваться твоим отношением к Малику?

— Я отвечу так же, как ты: не твое дело.

— Ясно, — кивнул Гарри и скрестил руки на груди, выставляя напоказ все тату на левой руке. — Значит любила.

— И что с того? Это плохо? — неловко улыбнулась я. — Или если у мистера Стайлса каменное сердце, то все такие же, как он?

— Грубиянка, — хохотнув, фыркнул Гарри. Ему нравились эти перепалки, будто мы соревновались в остроумии. Или даже в колкостях. Кто кого больнее? — Тебя плохо воспитывали.

— А тебя? Как понимаю, ты родился в клубе «Фелисити».

Стайлс громко рассмеялся. Так забавно и заразительно. Я улыбнулась. Однако все быстро сошло на нет, потому что мы, переглянувшись, оба вмиг осознали, что между нами не должно быть такого общения. Мы не друзья. Гарри — мой похититель. Он бизнесмен, прикрывающий легальными делами все самое нелегальное. Например, убийства.

Подумав о нем в этом ключе, я насупилась и уставилась прямо перед собой. Повисла тишина. Неприятно как-то. Только что смеялись, а тут вдруг…

Он все не уходил. Вот как нарочно.

Стоял и смотрел на мой профиль.

— Что такое, Джен? — внезапно хрипловато спросил Гарри, но я не повернулась, а просто сказала:

— Не понимаю, о чем ты.

— О том, что ты расстроилась.

Я прикусила язык, только бы ничего ему не ответить. Хватит этих нелепых совместных дней. Я словно привыкаю к нему. Даже запах стал нормой, постоянный запах Гарри. Раздражает меня.

— Выйди, я хочу одеться.

Стайлс не шелохнулся, а я, повернувшись к нему, невольно сглотнула, скользнув взглядом по его фигуре в черной майке и джинсах.

Да что за дерьмо? Я начинаю злиться. Почему он никак не уйдет?

Тихий приглушенный смех, и Стайлс, уже выходя, бросил:

— Ладно, а то сознание потеряешь от моего вида.

Он все видел. Опять. Я тоже не слепая. Думала уже и не раз о нем. Гарри смотрит за собой, держит себя в форме. К тому же его одежда, она слишком хорошо подобрана. Он не обделен вкусом. А запах… Я знала, что это за аромат. Я страдала этой ерундой: часто заглядывала в дорогущие магазины парфюмерии и с невозмутимым видом обнюхивала все, что могла. После так же невозмутимо уходила. Хейли подшучивала надо мной из-за этого. Зато она всегда знала, к каким запахам я тяготею больше всего. На Рождество мы вместе с ней ехали в Бостон и покупали каждая себе в подарок крошечный флакончик новых духов. Совсем крошечный, потому что это было дорогое удовольствие.

Несмотря на всю такую загадочность и скрытность, аромат, выбранный Стайлсом, говорил сам за себя — динамичный и прямолинейный. Я улавливала эти нотки: чуточку перца, немного корицы и свежесть. Без сомнений, D&G.

Я снова подумала об акценте Гарри, когда, уже вытираясь полотенцем, услышала за дверью, как он тихо напевает себе под нос. Рехнуться можно, он до жути странный.

Парень, который умеет петь, играет в «снежки», мило смотрит на своего приятеля — убийца и бандит? Что-то из области фантастики. Но выводы делать было рано. Я совершенно не знала этого человека.

Стайлса уже не было в комнате, когда я покинула душную ванную. Его голос доносился из стороны кухни, ну примерно оттуда. Я поспешно оделась, наконец полностью в свою одежду, выстиранную. Даже белье было на месте. После этого стало немного спокойнее, словно я нацепила броню, защиту от воздействия Стайлса.

Вечером я планировала сразу же прямиком отправиться к Хейли в больницу. Она лежала в Бостоне. В той же клинике, где до этого была моя мама. Однако говорить о предстоящей поездке Стайлсу я не собиралась. Он тут же начнет мне угрожать, запугивать и в итоге вообще не выпустит отсюда.

Примерно около семи часов вечера Гарри вышел из кабинета, уставший и с покрасневшими глазами. Я торчала в гостиной, сидя на диване и тупо пялясь в окно. Приятно, но тоскливо наблюдать, как темнеет небо, как сумерки сгущаются, забирая день в свои объятия, и в права вступает ночь.

За время, что я провела в одиночестве, я успела подумать обо всем. Даже о Зейне. Меня все еще тревожило все, что я о нем узнала. Как-то так вышло, что за всеми этими приключениями в компании Гарри я забыла о нем. Мне стало стыдно. Ведь…

Я любила его, боже. Сердце заходилось от воспоминаний. Он не мог так солгать. Я, черт подери, слишком сильно его любила… Мне было очень больно от всего, что наговорил о Зейне Стайлс.

— Ты здесь? — тишину нарушил низкий голос.

Я не шелохнулась в полумраке. Подумала и сказала:

— Я люблю Зейна до сих пор. Не хочу больше слышать о его подлости. Он не был таким.

Гарри тяжело вздохнул. Я физически ощутила его напряжение. Встала и посмотрела на него.

— Мне плевать на твои проблемы и на то, что вы не поделили. Я люблю его, Гарри, и не позволю тебе выдумывать все это…

Стайлс долго буравил меня темным взглядом. Я улавливала злость в его глазам даже без нормального освещения.

— Ты дура, Джен, — заключил Гарри ледяным тоном. — Живи в своем вымышленном мирке и тешь себя глупыми иллюзиями. Когда-нибудь сама поймешь, с каким дерьмом встречалась.

— Не думаю, что он хуже тебя.

Гарри подошел очень близко. Он смотрел надменно, сверху вниз, сдержанно, будто изучая.

— Ты не то говоришь мне, Дженни, тебе так не кажется? Ты все еще здесь, в моей квартире. Зачем все портить?

Я промолчала, потому что он был прав. Зачем? Разойдемся мирно. К черту прошлое. Мне страшно из-за будущего.

— Собирайся, — бросил Стайлс и, постояв еще пару секунд, развернулся и вышел из комнаты.

Я, выдыхая, опустила голову. Мне было стыдно из-за своих слов. Плевать, обидела я Стайлса или нет. Мне стало не по себе из-за того, что он сдержался. Я едва не нарвалась на неприятности. Когда уже мой язык перестанет опережать мысли? Я никогда не была такой резкой и грубой. Все изменилось. Люди меняются.


Глава 19. «Мама»

Я не займу у Тебя много времени,

Я просто хочу, чтобы Ты спас меня… ©

— Эй, на тебе лица нет, — проговорила Хейли, коснувшись моей головы рукой. Я сидела на стуле рядом с койкой и утыкалась лбом в плечо подруги. Это у нее шутки такие. Да, она всегда веселится. — Что-то стряслось?

— Не смешно, — пробормотала я, шмыгая носом. Не очень мне хотелось ее расстраивать, но вид у Стоун был отвратительный. Вся в синяках и ссадинах. Глаза заплывшие из-за сломанной переносицы. — Мне так жаль…

— Да прекрати уже, Джен, серьезно. Я жива и отлично. А то сама сейчас разревусь. К тому же Гарри пообещал «починить» мой нос. Как-нибудь съезжу на ринопластику. Все будет хорошо, милая.

— Его стало слишком много в наших жизнях, Хейли, — отодвинулась я и утерла ладонями слезы.

Подруга посмотрела на меня пристальнее, чем обычно.

— В твоей жизни, а не в наших, — поправила она меня. Я нахмурилась. — Это за тобой он таскается. Так что… Да, это все паршиво, Джен, тем более что моя мама, она в ужасе просто. Тут еще комиссар покончил с собой. По TV в одной программе разбирали трагедию с обрушением того здания. Все орут о преступнике Эдгаре Стайлсе. Город стоит на ушах. Что сейчас будет?

— Я не знаю. В одном уверена точно, нас в покое не оставят. Нужно защитить родителей. Иначе… Оу, кстати… Завтра я еду за мамой. Ее выписывают.

— Отлично! Хоть одна хорошая новость! Круто! А на чем ты поедешь?

Я замялась. Стоун протянула:

— Да ла-а-адно. Стайлс? Серьезно?

— Прекрати, Хейли, я сама его попросила. Маме нужен покой.

— Окей-окей, а почему к Сэмми не обратилась? — добила меня тем же вопросом подруга, которым ранее смутил Гарри.

— Да боже… я… — мне не дали ответить. В палату кто-то вошел, и я оглянулась. — Добрый вечер, миссис Стоун, — побледнела я и встала.

Кейси, поджав губы, скрестила руки на груди и уставилась на меня так, будто собиралась убить на этом самом месте.

— Водишься с преступниками и втягиваешь мою дочь? — процедила разозленная женщина.

— Нет, мэм, что вы. Я… Миссис Стоун, вы знаете меня с моего самого глубокого детства. Почему вы не верите мне?

— Потому что не могу поверить в то, как ты изменилась, Дженни. Мне противно. Стайлс вытворяет в Челси черти что, а ты бегаешь за ним. — Я покраснела от услышанного. — Нашла себе ухажера, так отцепись от Хейли.

— Мама! — повысила голос подруга. — Что ты несешь? Джен не виновата. Никто не виноват, кроме Эдгара Стайлса.

— Сын пошел по стопам отца! Так всегда! — выкрикнула Кейси, приближаясь ко мне. Я сжала пальцами свою сумку. Глаза предательски щипало. Я так ненавидела в этот момент Гарри, что будь он рядом, непременно накинулась бы на него. — А твоя мать еще и защищает его. Хлои, видно, покрывает тебя, но это исправимо.

— О чем ты, мама? — голос подруги задрожал, и я успокаивающе улыбнулась ей, хотя в моих глазах уже стояли слезы, и видела я чертовски плохо. Меня мутило от обиды, но я понимала чувства этой женщины. Ее дочь пострадала. Любая мать искала бы виновников случившегося.

Миссис Стоун гордо вскинула подбородок. На ее щеках блеснули слезы. Но истерики не было. Она просто страдала внутри, а на меня выплескивала злость.

— Если ты не перестанешь общаться с моей дочерью, Джен, я расскажу Хлои, кто такой этот твой Гарри Стайлс. Обещаю тебе, милая, ты еще ответишь за все.

Мои глаза остекленели. Я смотрела на Кейси и не узнавала ее. Вот что делает с людьми боль. Она сводит с ума. Убивает какие-либо светлые чувства, уважение, дружбу. Боль уничтожает все человеческое…

Я кивнула, медленно обходя женщину, после еще разок взглянула на подругу, изо всех сил заставляя себя улыбаться. Только так, и никак иначе. Чтобы Хейли не видела моей собственной боли. Я не могла сорваться при ней. Она будет чувствовать вину. Я не хочу этого.

Ошеломление и мольба на лице подруги, захлопнувшаяся за моей спиной дверь и гулкие шаги. Тупая боль в висках. Я все еще ненавижу тебя, Гарри. Когда ты поймешь, что ненависть — это неправильно? Может, тогда оставишь меня в покое?

* * *

Бессонная ночь. Жуткая до тошноты жгучая обида в груди. Презрение. Чувства смешались. Я не замечала времени. Час за часом, и в комнате стало светлее, пока серое небо не оповестило меня о новом дне.

Я встала. Прошла в ванную, как зомби, чувствуя себя чужой в этой квартире. Умылась, даже не взглянув на свое осунувшееся лицо. Выпила на кухне горького кофе.

И лишь около десяти утра, когда сотовый взревел громкой мелодией, напугав меня в этой звенящей тишине, я встрепенулась.

— Жду тебя внизу, — без приветствия сообщил знакомый голос, и я, прохрипев в ответ: «Хорошо. Я скоро», поплелась одеваться. Все же пришлось в спешке немного замазать красные пятна на лице, которые были последствием ночных рыданий. После этого я накинула куртку полегче, зная, что в машине будет жарко, и вышла из квартиры.

Гарри курил у машины, и вскинул на меня внимательные глаза, когда я, немного отворачиваясь от него, бросила:

— Привет.

Он докурил, уселся за руль. Я уже устроилась на переднем сиденье, пристегнувшись и глядя прямо перед собой.

Стайлс посмотрел на меня еще раз, завел двигатель и медленно выехал на главную дорогу.

— Что-то не так? — спросил он спустя некоторое время.

Мне совсем не хотелось делиться с ним проблемами. Тем более причиной их являлся он сам. Однако все равно вырвалось:

— Я вчера была у Хейли. Столкнулась с ее матерью… — дальше объяснять не пришлось, я боковым зрением уловила, как Гарри кивнул, поняв, о чем я. — Поверить не могу, — шепнула я, отворачиваясь и глядя в окно. Погода испортилась. Стало сыро и моросил дождь, убивая во мне все светлое, что я бережно хранила. Осталось какое-то беспросветное дерьмо. — Она запретила мне приближаться к Хейли, иначе, — я поглядела на Стайлса, который, сведя брови, смотрел на дорогу, — Кейси расскажет моей матери о тебе. О том, кто ты и чем занимаешься.

— И ты поверила ей? — вздохнул Стайлс, метнув в мою сторону короткий взгляд. — Она не может знать обо мне ровным счетом ничего. Только о моем отце. О нем теперь все наслышаны.

Я ничего не ответила, опять отвернувшись от него. Мне было тревожно. Я боялась за подругу. За маму. Да и за Кейси тоже. Неприятно сосало под ложечкой, и я все терла и терла ладонью грудную клетку, будто это могло мне как-то помочь.

Вскоре вид за окном сменился скучным пейзажем — серое небо, огромные пустынные поля с высохшей травой. И дождь. Бесконечный дождь. Мы молчали. Играло радио. Говорить совсем не хотелось. Я почти уснула, поскольку всю ночь не могла успокоиться. А здесь было так тепло, мягко укачивало. Так что я стала погружаться в сон и окончательно вырубилась.

Стайлс растормошил меня, когда мы уже оказались на огромных улицах Нью-Йорка. Мой сон оказался длинным. На машине до Нью-Йорка примерно пять с лишним часов езды, потому я успела неплохо выспаться. Меня немного удивило то, в каком положении я проснулась: сиденье оказалось разложено. Это уже Стайлс постарался.

— Спасибо, — буркнула я, потирая заспанные глаза, но Гарри только мельком взглянул на меня и снова отвернулся. Он много молчал. Я стала даже ощущать этот слегка подзабытый страх. Почему он такой угрюмый? Все еще решает свои вопросы? Или это из-за отца?..

Вырулив на широкую улицу, Стайлс остановился на светофоре и спросил:

— Ты не звонила матери? Она уже готова?

Я встрепенулась. Бог ты мой. Совсем из головы вылетело предупредить ее. Я вынула сотовый и набрала номер мамы. Та не ответила. Я прикинула в уме, что, вероятно, ее могут осматривать, спрятала телефон в карман, говоря:

— Сделаю ей сюрприз.

Стайлс кивнул. Вскоре мы, притормозив на пропускном пункте, пояснили охраннику, за кем приехали, тот проверил информацию в базе данных клиники, и мы въехали на парковку.

В странном напряжении мы поднялись на лифте на нужный этаж, предварительно узнав, куда именно надо подняться, и я, не выдержав уже в больничном коридоре, спросила:

— Почему ты не остался в машине?

Гарри, идя рядом со мной, сунул руки в карманы кожаной куртки, пожал плечами, снова промолчав.

— Что с тобой? — остановилась я.

— Со мной? — немного растерянно выдал он, и я поняла, что Гарри все это время думал о чем-то своем. Он тут же вздохнул, запустив пятерню в свои волосы, откидывая их назад, и добавил: — Отец все еще не под стражей. Это паршиво, Джен.

На этих словах я почему-то ощутила самый что ни на есть жуткий страх. Что-то было не так? Гарри что-то знал…

Он отвернулся и пошел вперед. Я проводила его взглядом.

Меня не удивило, когда он, быстро переговорив с медсестрой за стойкой ресепшн, кивнул в мою сторону, видимо, объяснив ей, что я дочь Хлои Дэвис, и двинулся дальше по коридору. Будто не я приехала за матерью, а он.

Вздохнув, я поплелась за ним, попутно улыбнувшись медсестре. Она ответила на улыбку тем же.

Какой-то визг, поднявшийся так внезапно, испугал меня до полусмерти. Я и без того нервная, а тут кто-то орет, будто не в себе. Не очень понимая, что происходит, почему все зашевелились, замелькала зеленая форма, почему Гарри застыл перед стеклом, за которым была чья-то палата, я медленно пошла к нему. Меня кто-то толкнул. Это была медсестра, она бросила свои извинения и забежала в ту самую палату.

Что творится в этой клинике? Ненормальные какие-то…

Странное оцепенение охватило все мое тело. Я тяжело переносила смерти. Даже чужие. Любая смерть была для меня чем-то за гранью возможного. Ведь сразу в голову лезли отвратительные мысли о родных…

Я все шла и шла. Казалось, коридор бесконечный. Потом остановилась. Вросла ногами в пол. Гарри смотрел на меня. Он никогда так не смотрел. А сейчас… Я не знала, как это понимать. Крики все еще звучали. Но я только сейчас поняла, что это были не вопли ужаса. Напротив, кто-то пытался помочь. Но кому?

Дыхание сперло. В груди разлилось что-то горячее. Я шагнула вперед. Ослабела. Потом…

Я побежала прямо к Стайлсу, который, резко сорвавшись с места, перехватил меня, на ходу отрывая от пола, а я просипела, уставившись за стекло палаты:

— Кто там? Что случилось? Я хочу посмотреть!

Множество людей в медицинской форме обступили чью-то койку и что-то делали. Они говорили друг с другом, передавая шприцы, зажимы, пока санитарка не втолкнула в палату каталку. Кто-то проорал:

— Большая потеря крови! Готовьте операционную! Живо!

— Зажмите рану! — выкрикнули в ответ.

— Гарри! — заревела я не своим голосом, принявшись вырываться. — Гарри! Кто там? Это мама? Это моя мама?

Стайлс не отпускал меня. Ему пришлось поставить меня на ноги, но он так и не отпустил. Я толкалась, кричала, пыталась обогнуть его, но Гарри не пускал меня туда. Он ловил мои руки, встряхивал, что-то говорил. Потом, кажется, даже прикрикнул.

Я сползала по стене, крича еще громче. Он подхватил меня подмышки, буквально втаскивая в лифт. Там стало только хуже. Я напугала персонал, что ехал с нами вниз. Медсестра даже обругала меня. Гарри рявкнул на нее.

Он продолжал трясти меня на парковке, говоря, что все будет хорошо. Я не верила. Не понимала, почему он не пускает меня к ней? Я ведь хотела увидеть маму? Я так и проорала ему в лицо, плююсь слюной и размазывая слезы. Заламывала руки, оборачиваясь на вход в больницу. Выла, хватаясь за волосы, ходила кругами. Потом Гарри кому-то звонил. Косился на меня. Бледный, злой. И я снова проорала:

— Я хочу вернуться! Я должна увидеть маму!

И вот здесь все обрушилось. Внутри меня все взорвалось.

— Ее убили, Джен! — выкрикнул Стайлс, отодвинув от уха телефон. Его глаза были налиты кровью. — Люди моего отца…

Мои ноги подкосились. Я грохнулась на землю плашмя, больно ударившись головой. Звуки приглушились. Стайлс где-то далеко заорал:

— Луи! Нужна твоя помощь!..

Все прекратилось.

* * *

Часы тикали. Но мне кажется, я была во сне. В нескончаемом сне.

Я была в своей квартире. Стайлс привез меня, несясь по трассе, будто одержимый. Честно? Я хотела, чтобы мы слетели с шоссе. Мне было плевать, что будет, как все случится, лишь бы хоть что-то случилось со мной. Мои глаза не открывались. Я не могла смотреть на Стайлса. На весь этот поганый мир. Все казалось перемазанным кровью. Я мечтала о легком выходе из ситуации — о смерти.

Мой стационарный телефон звонил бесконечно. Автоответчик записывал рыдающий голос Хейли, затем вопящую от ужаса и горя Кейси. После звонила даже Джастини. Потом и Джонни… Сэм… Луи… Почему бы им не катиться ко всем чертям? Я не могу говорить. Я не могу даже пошевелиться. Слез совсем нет. Тугое оцепенение и все.

Так прошла вся ночь после возвращения из Нью-Йорка.

Утром я не соображала, что происходит. Едва доплелась до кухни. Там выпила воды. О еде не могло иди и речи.

Я снова вернулась в постель. Зачем-то позвонила Кейси.

Та рыдала так, что мне стало дурно. Я не плакала. Не могла.

Вокруг меня ничего не было. То есть я не могла даже понять, у себя ли я. Или, быть может, снова у Стайлса.

Винила ли я его? Я проклинала Гарри снова. Он отнял у меня все. Не сомневаюсь, что он сам даже похороны организует. У него в груди твердый камень. Там не может быть сердца.

Как такой человек вообще живет среди других людей? Это чудовище. Он тянет за собой всех. Как болотная топь. С головой засасывает в свои проблемы. Погружает полностью, иногда прикидывается нормальным. Улыбается.

Меня затошнило при мысли о том, как я смеялась с ним. Как попросила о помощи. Этого не должно было случиться. Никогда. Мы из разных миров. Мы не друзья. Я презираю его.

Так будет всегда…

* * *

Мои пальцы, словно деревянные, клацали по клавиатуре. Нужно было что-то делать. Я делала. Искала номер телефона похоронного бюро. Да, вот так, с опухшим лицом, комом в глотке, ненавистью на весь мир и общей отрешенностью от ситуации я просто искала, кто поможет достойно похоронить мою маму. Я ничего не понимала. Абсолютно. Я не видела тела, не знала, кого буду хоронить. Я ни черта не знала и не собиралась узнавать. Телефон давно был вырублен из сети. К черту всех. К черту всех людей.

Впереди была темнота. Похороны. Цветы. Кладбище. Заплаканные люди. Папа. Да, и он тоже, это наверняка. Будут на пару с тетушкой убеждать меня в том, что все наладится. Нет. Ничего не наладится. Квартира мамы останется пустой. После, когда я решусь, переселюсь туда. Буду жить и видеть маму во всех вещах, буду ощущать ее запах повсюду. Начнутся жуткие кошмары, за ними бесконечная вереница воспоминаний из детства. И все прочее. Не мое. Гадкое и чужое. Не хочу так. Но кто спрашивает?..

— Мисс? Алло? Вы слышите меня? — я вот уже с минуту молчала в трубку сотового, перед этим что-то спросив у ответившего на звонок мужчины.

— Да… что, простите? Я… простите… я не могу… — пришлось сбросить вызов.

Кто-нибудь пробовал заказывать гроб для родной матери? Нет? Я вот-вот сделала это. Но нет, не смогла. Я правда не могу этого сделать. У меня мозги не соображают. Я ничего не понимаю…

Кажется, кто-то позвонил в дверь. Я не отреагировала. После прилегла набок. Стало плохо, и я вскочила, направившись в туалет. Меня стошнило. Я не знала, сколько времени не ела. Желудок почти прилип к позвоночнику.

В итоге в квартиру все же вошли. Отперли дверь своими ключами и вошли.

— Дженни! — мне показалось, что Стайлс проорал это, круша мою комнату, но на деле он просто громко хлопнул дверью.

За ним послышался голос Луи, который вошел чуть позже:

— Ты нашел ключи?

— Ну раз я здесь, значит, да! — в раздражении рявкнул Гарри. — Где ты, черт тебя возьми, Джен!

Видимо, в дверь ванной он ломанул ногой, поскольку та, незапертая, резко распахнулась и ударилась о стену с такой силой, что треснула плитка. Она и без того крошилась, а Стайлс помог.

Он застыл на пороге. Я не подняла на него глаз, боясь, что сорвусь. Сидя рядом с унитазом и прерывисто дыша, я тихо таращилась в стену, спрятавшись за прядями волос. Меня воротило от этих ребят. Я была способна на убийство, клянусь…

— Эй, ты как? — спросил Луи, обойдя Гарри, и присел рядом со мной на корточки. Он мягко коснулся моих волос и отвел их назад, заглядывая мне в лицо. — Ты не ела, да? Джен… так нельзя…

Стайлс продолжал стоять на пороге ванной и молчать. Томлинсон помог мне встать, будто непослушному ребенку сунул в руки зубную щетку, выдавил на нее пасты, и я на «автопилоте» почистила зубы. Я позволила Луису переодеть мою футболку, даже не думая о том, что стою перед ними в бюстгальтере. После он отвел меня в спальню, толкнув плечом застывшего на месте Стайлса, и уложил в постель.

Они что-то делали на кухне, о чем-то говорили. Потом, когда я провалилась в сон, кто-то меня разбудил. Это был снова Луи. Он помог мне присесть и сунул в руки чашку бульона. Меня опять стало тошнить. Я опустила чашку на тумбочку и отвернулась.

Эти двое, они вздумали ухаживать за мной, как за больной. Это они больны. Я в порядке. Я со всем справлюсь сама.

Гарри стоял у окна, спрятав руки в карманах брюк, Томлинсон смотрел на меня строго, сидя на кровати рядом со мной.

— Ты должна поесть. Тебе не нужно думать о том, что случилось, Джен. Гарри обо всем позаботится.

— Уходите, — это мое было первое слово за все время их пребывания здесь.

Стайлс обернулся на звук моего голоса. Он теребил пальцами нижнюю губу, теперь уже наблюдая за мной.

Я перевела взгляд на него и повторила:

— Уходите.

Луис поднялся, тяжело вздохнув, и сказал:

— Мы поможем с организацией похорон, Джен. Те ребята, которые… с ними покончено.

Я кивнула, ощутив внутри прилив неконтролируемой ярости, и буквально сползла с кровати.

— Застрелили их? — я уставилась на Стайлса, скрипя зубами. — Так же, как других? И меня застрелите? Вы со всеми… ты со всеми так? Да что с тобой такое, Стайлс? — я встала прямо перед ним. — Тебе совсем плевать на жизни людей? — я ткнула его в грудь. Луи осторожно подошел ко мне сбоку. Гарри молчал. Сверлил меня взглядом. — Что ты смотришь? Думаешь, мне все еще страшно? Нет, — голос засвистел шепотом, — совсем нет. Ты ничего мне не сделаешь, потому что… просто не сделаешь… Ты ведь, скажи, ты ненавидишь Зейна из-за его отношений с твоей сестрой? Он обвел тебя вокруг пальца, так ведь? — я горько усмехнулась, качнув головой и ощущая, как глаза щиплет от невыплаканных слез. — Да, это так. Зейн одержал победу, он втоптал тебя в грязь…

— Джен, — проговорил Луис предостерегающим тоном. — Лучше…

— Да пошел ты, — шикнула я на шатена. — Стайлс и ты… вы оба… Убирайтесь. Не хочу вас знать. И, знаешь, Гарри… — он сверкал глазами, глядя на меня исподлобья, и я встала к нему почти вплотную. — Ты ведь не просто чокнутый парень, я это тоже понимаю. Мне тебя не жаль… Ты заслужил то, что с тобой случилось…

Я невольно зажмурилась, когда Стайлс неожиданно дернулся ко мне, и в этот момент его лицо приобрело серый оттенок. Будто мое горе отразилось на нем тоже. Но я знала, прекрасно знала, что надавила на больное и мне стало дурно от самой себя. Чем я лучше его?

Удара не последовало. Я смотрела на то, как Луис держал Гарри. Вернее, не так, Луи просто опустил на его плечо, жутко напрягшееся плечо из-за сжатых кулаков, свою руку и глядел тому в глаза. Стайлс буравил его в ответ темным взглядом, полным чего-то мрачного, незнакомого, напоминающего то, что я видела сегодня в зеркале — боль.

Резко развернувшись, Гарри с силой ударил по лампе, стоящей на тумбочке, и та отлетела в стену. Я опустила голову.

— Она была беременна… — добил меня Гарри, стоя ко мне спиной.

— Эй, не нужно ей рассказывать, — грубо резанул Томлинсон, и Стайлс метнул на него взгляд; теперь я видела профиль Гарри.

— Моя сестра… она была в той машине с Зейном… — я слушала его, чувствуя себя так, словно на мою голову натянули пакет и крепко его связали на шее, — они вместе погибли… Теперь и ты живи с этим. Твой парень, — Гарри обернулся ко мне; он не был зол, он был уставшим и даже измученным, и выглядел старше своих лет, — Зейн мог бы стать отцом, но ведь у него была ты… Теперь я четко понимаю, Джен, какая ты на самом деле. Ты вполне достойна Малика.

Он покачал головой, глядя на меня так, что передернуло.

Гарри ушел, оставив после себя гнетущую тишину. Молчание, которое решился, уходя, нарушить Луис. Он посмотрел на меня странным задумчивым взглядом, будто я открылась для него с новой стороны, а потом сказал:

— Мне жаль, что ты узнала об этом, Джен.

Он уже собирался скрыться за дверью, когда я, едва ворочая языком, позвала его:

— Луи… Это что, это правда? Гарри потерял сестру? — сипло проговорила я, все так же пялясь в пространство перед собой, после чего перевела взгляд на парня.

Голубые глаза Томлинсона подернулись неприятной пеленой, за которой остался лишь холод. Он выдохнул.

— Странно, что ты раньше не догадалась. Да, Джен, сестра Гарри погибла вместе с Зейном.

Внутри меня что-то шарахнулось вниз. Я осталась одна.

* * *

Темно,

И я в самой середине,

На самом деле, на уровень ниже поверхности… ©

Много всего вокруг. Я не узнаю это место. Мне очень плохо. Физически. Как же так? Что я делаю? Это больно… Это больно? Не выход, серьезно? Кто вообще может знать, где выход из этой ситуации? Мамы нет. Нет никого. Я не хочу так. Мне совсем не надо все это. Я просто хочу, чтобы меня забрали из этого места.

На мне только тонкая куртка, расстегнутая и накинутая поверх футболки.

Улица покрылась туманом. Я шла и не разбирала куда. Сотовый в кармане снова звонил. Луис. Он уже трижды набрал меня. Я зла на них. Но и на себя тоже. Как я могла такого наговорить?

На четвертый раз я ответила на звонок, просипев в динамик:

— Что тебе надо, Луи?

— Только не глупи, ладно? — «Почему он так злится? Я ведь ничего не сделала, я им вообще ничего не сделала». — Мы позади тебя, Дженни. Так и знал, что ты начнешь вытворять нечто подобное. Остановись.

— Знал?.. Опять вы ошиваетесь рядом… Опять вы…

— Джен, мы не по собственной инициативе следили за твоим домом. Хейли просила присмотреть за тобой. Так понятнее?

— Хейли… Вы теперь друзья?

Ветер стал сильнее. Я огляделась по сторонам. Какая удача. Боже, то, что нужно. Мост. Я пришла на мост. Нет, серьезно, я не самоубийца, но если сорвусь вниз, вот сейчас… Именно сейчас… Черт… сотовый едва не выскользнул…

Я перелезла через перила. Ночь. Это хорошо. Здесь пустынно и тихо.

Туман так красиво клубился по волной глади, а внизу чернота. Странно, что ветер не разгонял дымку. Словно внизу своя жизнь… Зуб на зуб не попадал от холода. Майка почти прилипла к животу от того, как сильно дул ветер. Сотовый прирос к уху. Самоубийцы обычно не болтают по сотовому перед тем, как бросится вниз, так ведь? Я не собиралась прыгать. Мне нужен был хоть какой-то всплеск, чтобы я очнулась. Я хотела выбраться, прорваться сквозь толщу дерьма, которое поглотило меня с головой, не давая вдохнуть.

— Я сказал, немедленно перелезь обратно.

Голос Луиса звенел от напряжения, и я вдруг хохотнула, а после и вовсе истерически икнула.

— Боже… пошел ты нахрен, Луи! — грубо проорала я и спрятала телефон в карман.

Медленно отпустить руку, почувствовать свободу. Понять, должна ли я быть здесь. В смысле, должна ли я остаться?

Я знаю, что все это довольно глупо, более того, я осознаю — это совсем не выход. Никогда бы не пошла на это, если бы не подумала, что нет конца всему тому, что происходит со мной.

«Милая, ты встала? Поднимайся немедленно, опоздаешь в школу».

«Джен, почему такой низкий балл по химии? Чем ты занимаешься на уроках?»

«Дженни, за тобой приехал тот парень. Будь осторожна, милая».

«Дженни, этот парень до добра не доведет».

«Он мертв? Милая… мое солнышко… мне так жаль…».

«Джен, живо иди сюда, ты напугала меня, где ты была всю ночь?».

«Не делай так больше никогда. Ты нужна мне, ты — все, что у меня есть»…

Глаза закрылись. Ледяные перила обморозили кожу ладоней. Страшное ощущение приближающейся неизвестности окутало все тело. Страшное, очень страшное. А внизу темная ледяная вода реки Челси. Тошнит. Я не боюсь высоты, но никогда не пошла бы на то, что делаю сейчас. Я правда боюсь. Это так ужасно. Вот ты стоишь на краю и тебе нужно сделать лишь короткий шаг вперед, отпустить примерзшие к перилам руки и все — короткий полет. Болезненный конец. Возможно, ты будешь жить еще несколько минут, блюя кровью из-за разорванной селезенки. Сердце будет биться из последних сил. Сердце, которое единственно верное спасало тебя все это время, гоня кровь по венам; оно спасало и болело. Вначале об утрате по имени Зейн, теперь еще страшнее… Это гораздо страшнее…

Громко хлопнула дверца машины. Я сглотнула, напрягшись и в этот самый миг поняв, как мне вдруг хочется перелезть через эти чертовы перила. Мамочка… мне безумно страшно… Здесь слишком высоко… Да, я уже говорила, я не боюсь высоты, но умираю от ужаса, представляя себя тонущей в черной воде.

Рядом что-то зашуршало, и я резко повернула голову вправо. Сердце, то самое, что никогда не подводило, ухнуло вниз, скрутив мой желудок в узел. Я встретилась взглядом с серьезными глазами. С серьезными и безумными. Да. Он был безумен в этот момент. Словно пришел за тем, чтобы действительно сорваться вниз. И я понимала, что он может сделать это бесстрашно, вполне осознанно. Это дико пугало. Он перебрался через перила и теперь стоял рядом. Его рука опустилась на железную перекладину рядом с моей окоченевшей ладонью. Он был в одной черной рубашке и брюках, и ветер трепал его волосы. Повернулся ко мне и криво, немного как-то невинно улыбнулся, обнажая глубокие ямочки на щеках. Я смотрела на него, как на демона, выросшего из-под земли, пришедшего сюда, чтобы окончательно сгубить меня…

«Он не хочет этого делать. Но то, что горит внутри него, вынуждает поступать его таким образом. Гарри потерян. Ему больно. Я не хочу проникаться этим. Мне плохо от него. Я рыдаю сейчас, глядя ему в глаза, чувствуя, что однажды он совершит нечто страшное, и я пойду за ним. Выбираю ли я в этот момент — стать той глупой девчонкой и побежать следом или же рассмеяться ему в лицо, не знаю, но точно чувствую дерьмовый фатализм, поганую безысходность. Я проваливаюсь в его сияющие глаза. Мне этого вообще не нужно. Я клянусь, Гарри, мне все равно. Отвернись от меня, я не хочу, чтобы ты видел мою слабость. Ветер делает сейчас то, чего так хочется тебе — хлещет меня по щекам. Ты ведь тоже этого хочешь, правда? Ты встряхнул бы меня, как это делаешь в порыве злости. А я посмотрела бы на тебя, как на кусок дерьма, так, чтобы ты злился еще сильнее. Назло тебе…

Туман не рассеивается, и я понимаю, что через пару мгновений он скроет меня. Не держи, ладно, Гарри? Не держи меня. Я должна прекратить… плакать… Черт… Не выходит. Мне дико страшно. Ты же видишь, как я дрожу. Ты хотя бы понимаешь меня?.. Да, ты точно понимаешь…».

— Давай вместе, — прохрипел Стайлс.

Я моргнула. У него тоже слезились глаза. Наверное, от ветра. Он немного щурился.

— Ты любил ее? Ты знаешь, что я сейчас чувствую? — завыла я.

Его улыбка, она способна разнести мой мир к чертям. Она слишком открытая. Мне больно от его улыбки. Большие зрачки впились в мои глаза пронзительным взглядом. Гарри никогда так искренне не улыбался мне. Я не помню подобного. Вот она, видите, это внутренняя сила. Он улыбается, а в глазах плещется полное осознание затвердевшей в глубине души боли.

— Знаю, я знаю, что ты чувствуешь. Я был здесь каждый день после ее гибели. Кто-то просто перерезал тормоза в их машине, Джен. Это намеренно… Мы раскопали это лишь на днях… Я ничего не могу сделать. Я не могу вернуть ее, понимаешь? — его слова срывались с губ сипло, и он постоянно сглатывал, чтобы держать связки в норме, чтобы они не подвели. — Ты знаешь… это так глупо… Зачем ты здесь? Ты похоронила его. Хочешь, чтобы хоронили и тебя? Вся эта херня со скорбными физиономиями…

Я подумала о маме.

— Га-а-арри! — закричала я, поморщившись от сильной тупой боли в висках. — Моя мама мертва-а-а! Мне страшно! Она мертва! Ее больше нет! Ее нет…

— А знаешь… — тот же ровный тон умиротворяющего тембра, — ты права, зачем тебе оставаться здесь? Никого нет. Верно? С отцом у тебя дерьмовые отношения, правильно? Как и с сестрой матери. Я знаю об этом. Я многое о тебе знаю, ты в курсе? — он хохотнул, когда я посмотрела на него. — Твой любимый цвет наверняка васильковый. К тому же ты надела платье этого оттенка в свой день рождения. Ты обожаешь апельсиновый фрэш. Часто торчишь в спортзале. Торчала, пока со мной не встретилась… Тебе нравится ездить на автобусе. Ты романтичная, но не любишь слишком много «телячьих нежностей». В детстве ты наверняка была тихой и спокойной. Но всегда сильной духом. Это мне вполне понятно — ты родилась под знаком Скорпиона. Отсюда вся эта твоя смелость на грани идиотизма и абсолютно ненормальное отношение к опасности. Где опаснее, там ты. Я знаю это, моя мать — Скорпион. И мне жаль, черт, потому что я слишком хорошо тебя понимаю. Только вот, поверишь мне, моя мама не настолько сильна. Когда погибла Джемма, она свалила отсюда подальше. Ей вообще плевать на это. По сути, у меня нет родителей. Ну, это хорошо даже. Я верчусь в таких кругах, что лучше ей быть подальше от меня. А ты какого-то хрена все равно постоянно попадаешься мне на глаза. Меня напрягает твое присутствие. А еще я задолбался нести всю эту чушь на ветру. Так что я просто скажу, что ты должна поскорее прыгнуть и свалю отсюда, — последнее Стайлс произнес с широченной улыбкой, от чего я вообще застыла, уже отчаянно соображая, что я тут делаю.

— Ну так как? — неожиданно посерьезнел и даже огрубел Стайлс. — Ты ведь зачем-то пришла сюда. Давай не будем тратить время зря. Я, кстати, тоже давно хотел это попробовать, — он кивнул вниз. — Смотри, эпично выйдет. Мы почти там же, где разбились… они… Давай же, Джен… прекратим все это…

Он провоцировал меня. Я понимала. Но все равно прохрипела в ответ:

— Мне совсем не сложно. Ты же знаешь… — «Откуда он может знать, но он правда знает, по глазам вижу».

Гарри долго смотрел на меня. В самую глубину, буквально выворачивая наизнанку. Я не знаю, что он мог там видеть, быть может, отчаяние, боль, но от его веселья не осталось и следа. Складка залегла между его темных бровей, и парень спросил немного резко:

— Тебе сейчас страшно? — помолчал с секунду и добавил: — Ты боишься меня?

Я облизнула обветренные губы.

— Да. Очень…

— А прыгнуть не боишься?

Я невольно покосилась вниз.

— Джен, смотри на меня, — попросил Гарри, и когда я вновь уставилась на него, повторил: — Ты боишься прыгнуть?

Я кивнула. Мои губы задрожали от того, как на самом деле мне было не по себе.

Гарри кивнул, сглатывая, и, сверля меня таким взглядом, словно гипнотизировал, медленно протянул мне ладонь, говоря:

— Тогда дай свою руку.

Я думала, уставившись на него, долго думала. Я не знала, говорит ли он правду сейчас. Протянуть ему руку в ответ и довериться — это действие имело два исхода: не вырваться и упасть вместе с ним; ухватиться за него и спастись. Что он предложит мне сейчас, если до этого топил? Ведь я… правда… я не хотела прыгать. Мне было страшно… но с ним — нет.

Почему?

Кто он такой?

Я не знаю этого человека…

Его глаза сияли, когда он смотрел на меня в ожидании. Мой выбор зависел от него.

— Ну же, Джен, это так легко, просто протяни мне руку. Если хочешь, я могу сам показать тебе, как сделать это, — он имел в виду прыжок вниз, потому что указал глазами вдаль. — Хочешь? Ты прыгнешь следом?

Он спятил.

— Ладно, — парень шевельнулся, на мгновение отпуская обе руки, и я, резко выдохнув, дернулась к нему.

Стайлс, ловя мою ладонь, прекрасно понимал, почему я так сомневалась. Он, крепко стиснув мои пальцы, улыбнулся и, ловко перепрыгнув через перила, вытащил меня. Мы упали. Твердая почва под нами.

Он на спине. Я на нем. Мне было тепло. Мне было так тепло и так плохо от того, что это тепло отдает Гарри, что захотелось немедленно убежать.

— Я не собиралась… — зачем-то принялась бормотать я, опираясь на его грудь. — Не хотела…

Он снова сглотнул.

— Знаю. Я тоже…

Ветер все еще холодил кожу. Но я не чувствовала этого. Его руки лежали на моей спине. Ночь окутывала Челси. Гарри смотрел на меня спокойно. Без эмоций. Я в ответ — растерянно, даже испуганно.

Дыхание. Это все, что нас объединяло. Мое сердце билось о ребра довольно ощутимо. Он чувствовал это, без сомнений. Я боялась Гарри. Я боялась того, каким он сегодня предстал передо мной. Человек со своими потерями. Человек с такой же болью, что и моя. Это не должно нас объединять, и боль не объединяла. Я оставалась холодна. Он был безразличен. Но мы думали друг о друге. Я это знала наверняка. Мы изучали друг друга под другим ракурсом.

Да, пожалуй, дыхание — это все, что нас объединяло…

Его губы… Вновь эти губы. Они снова были так близко, что я видела их влажный блеск. Зачем я смотрю на его губы? Знаю зачем…

Я резко отвернулась. Между нами снова не было ничего общего.

Ветер забрался под куртку. Я сидела на асфальте. Я снова чувствовала все, что было до его приезда в это место.

— Не появляйся больше в моей жизни, — ворвался в мои мысли низкий голос.

Я непонимающе уставилась на Гарри, и он, поднимаясь, повторил:

— Никогда не появляйся.

Я вдруг заметила Луиса, сидящего в машине. Он все видел? Мои глаза встретились с его глазами. Да, он все видел. Этот взгляд был тяжелым и разрушительным. Томлинсон все понимал.

Он презирал меня. Я чувствовала, как его воротит от моего вида. Ведь Гарри запросто перебрался через перила и говорил со мной, он просто не дал мне прыгнуть, умело неся всю эту чушь. Важную чушь.

Я опозорилась? Ничуть. В проявлении настоящих чувств нет ничего постыдного. Если ты говоришь что-то человеку, то пусть это будет только правда. Иначе молчи. Я не могла молчать с Гарри, ведь он нажимал на самое больное, рассказывал о себе, чтобы я на время забыла о своей боли.

Хотела ли я прекратить свое существование в эту ночь?

Нет.

Нет. Потому что это неправильно. Не так все должно быть. Вот совсем не так. Это расстроило бы маму. Что если она правда меня видит? Вот прямо сейчас.

Лучше я буду верить в это. Да, так я и спасусь. Мне это поможет.

* * *

Ночь у каждого своя. Я знаю. Кто-то читает книги. Кто-то сидит перед монитором компьютера. Кому-то просто снятся красивые — или не очень — сны, а где-то есть те, у кого в эту ночь страшный камень на сердце, тянущий их ко дну.

Я не была пессимистичной. Вообще никогда такой не была. Да, Хейли на моем фоне выглядела гораздо энергичней, беззаботней. Но мое отношение к жизни всегда было реалистичным. То есть если босс — засранец, значит так и говорю: «Хейли, наш босс засранец»; если человек лжет, то я сразу это отмечу. Чаще всего, вслух. Но Стоун всегда пыталась защитить и оправдать любого. Со мной творилась подобная ерунда раньше, когда мне было лет семнадцать.

Я тогда с пеной у рта оправдывала своего школьного бойфренда, который, как оказалось после, был уродом, который рассказывал обо мне всякую пошлую гадость. Я была невинна, и то, что он говорил, являлось сущим бредом. А потом… Боже, поверить не могу, потом я просто ударила его перед всеми. Я не знала, откуда во мне вся эта агрессия, но директор школы, куда привели меня, после того, как утих шум из-за сломанного носа Дэйва, прямо заявил, что по мне плачет исправительная колония. Он сказал, что я повела себя, как ужасно невоспитанная девочка, которую и девочкой-то не назовешь. То есть то, что Дэйв говорил обо мне — а директор тоже знал об этом — не являлось причиной для разбирательств, и то, как долго я защищала этого гада перед подругами, тоже не делало мне чести. Да, выходило именно так. Я была дважды опозорена на всю школу. Не могу сказать, что с того дня мой мир перевернулся или что-то в этом роде. Ничего подобного. Просто мой мир проснулся и ожил. Он был внутри меня. Я терпела. Слишком долго терпела, оправдывая всех до тошноты и хрипоты, а после перестала. И теперь раз я считала, что босс — засранец, значит… Да. Наверное, тогда, еще со школьных времен, я так сильно возненавидела ложь. Но она, как оказалось, окружала меня все это время…

Мы все думаем о самом светлом, когда теряем дорогого человека, так ведь? Нет, не так. Я думала обо всем дерьме, что случилось со мной.

Первое, что врывалось в голову, это вопрос: «За что?».

Вторым было: «Что натворил Стайлс?».

И, наконец, третье: «Могу ли я вскрыть свои вены?».

По всем трем вопросам были размазанные по стене ответы, вместе с бананом, который я попыталась съесть, чтобы не сдохнуть, но не съела.

Да, сначала приходит бесконечная боль и нежелание принимать ее. Но только она, только боль пробуждает в нас силу. Это действительно так. Любой человек должен, стиснув зубы, встать, как в том клипе*, с разбитой рожей, плюясь раскрошенными зубами. Должен ударить кулаком о кулак и выкрикнуть…

Что угодно можно выкрикнуть. Каждый по-своему спасается от боли. Я тоже встала посреди спальни. За окном будто лезвием по глотке полоснул рассвет. Солнце пыталось вскарабкаться на небосвод. Да, давай, я тут тоже борюсь с тьмой. Выходит ли у меня? Не знаю…

Ты окрасишь город в оранжевое и скажешь мне, справилась ли я.

Мои колени дрожали. Все тело дрожало. Я плакала. Так много всего за эти сутки. Телефон отсоединен от сети. Сотовый на беззвучном режиме. Тушь, присохшая к ресницам… Когда я успела накраситься?

Когда я успела прийти в ванную?

Хочу ли я ударить в зеркало, эффектно так, как это делают крутые ребята? Бесспорно хочу. Но не могу больше чувствовать боль…

Зашумела вода, брызнув мощной струей. Я шагнула под душ. Ледяной, это то, что надо. Горячие слезы смешались с одуряюще бодрящей водой, и я, рыча и вскрикивая, принялась отчаянно смывать с лица все, что на нем было, словно хотела содрать кожу с отпечатками горя. Никакой скорби. Это все дерьмо. Не надо. Не хочу.

Он… Он вытащил меня… Он приехал следом, рассказал о себе, обо мне…

«Ты родилась под знаком Скорпиона…».

Я хохотнула, заскулив, будто побитая собака. Смех рвался наружу хрипами, и я плевала на пол, пока не окоченела, после чего закрутила вентили, на дрожащих ногах выбралась из ванны. Едва отыскала полотенце, укуталась, и с мокрыми волосами упала в спальне на кровать, накрывшись с головой.

Тело никак не хотело согреваться. Меня колотило, и я подтянула к себе еще и плед, после чего прижала к груди Тедди и просто моментально, неосознанно и стремительно провалилась в беспамятство.

Я не знаю, как жить дальше. Этого мне никто не объяснит. Я сама не смогу объяснить. Мне просто хочется кричать… Но я промолчу…


Глава 20. «Это то, что я должна сделать»

Все потому, что ты моя.

Так поднимайся,

Наше поражение должно стать нашей победой… ©

— Мэм, по какому поводу вы звоните?

Я все еще здесь. Дома. В своей комнате. Мне важно поговорить с доктором. Распорядиться, как поступить с мамой.

— Эм… Доктор… — я присмотрелась и прочла на клочке бумаги фамилию под номером телефона, записанную еще под диктовку мамы, — это доктор Крус?

— Да, мэм, это я. Чем могу помочь?

— Я… моя мама… — глубокий вдох, иначе так и продолжу заикаться, — мое имя Дженни Дэвис. Моя мать… — «Боже». — Мне нужно забрать ее тело. Когда я могу это сделать?

— Что? Тело? О… — у дока оказалась странная реакция, словно он сам растерялся. — Я понял. Миссис Дэвис пришла в себя. Нам удалось ее спасти… Не без труда, конечно. Однако удалось… — мешок на голове, чертов мешок на голове, заложило уши. Я ощутила четкую пульсацию в области переносицы. Мои мозги, вероятно, собирались взорваться от усталости, полученной информации и полного кошмарного осознания, что я сплю. Ведь Гарри сказал мне тогда, что мама мертва. — Мы не могли дозвониться до вас. Вы не отвечали ни на один из телефонов. Прошу прощения, что эта новость пришла к вам с опозданием, мисс Дэвис …

— Она жива? — я до этого стояла, теперь же плюхнулась на кровать. — Мама жива? Жива…

— Да, мисс Дэвис. Ее состояние пока стабильно. Жизненно-важные органы не задеты. Однако есть и не слишком ободряющие новости. В свете того, что миссис Дэвис была ослаблена после операции, ее сердце подверглось сильнейшей нагрузке. Я не хочу вас пугать, мисс Дэвис, но ваша мать слишком часто впадает в бессознательное состояние. Не могу сказать, что она скоро окончательно очнется, но на данный момент миссис Дэвис, к счастью, пришла в себя и много спит. Последствие операции. Рана была глубокой и… как бы вам это сказать… намеренно аккуратной, если можно так выразиться, понимате меня? Словно удар наносил кто-то заведомо подготовленный… — он говорил много, что-то объяснял, но я не могла слушать, телефон выскальзывал из пальцев. Я едва удерживала его. Но все же услышала, как доктор принялся говорить что-то, упоминая полицию, а после Стайлса. Конечно, без него нигде не обойдется… Доктор Крус сказал, что Гарри решил вопросы с полицией, что прошлой ночью он приезжал в Нью-Йорк…

Зачем он делает все это? Ему же плевать…

После разговора с доктором я не знала, как мне поступить. Не знала, за что хвататься. Просто сидела, сжимала в руках плюшевого медведя и с жутким чувством стыда думала, как этой ночью едва не прыгнула с моста, а мама жива. Что я собиралась сделать? Что я наделала? Мама…

Страх накрывал меня с головой.

Стайлс вчера, пока вез меня до дома, молчал, как и Томлинсон. Они были странными. Хотя, пожалуй, таковой была я, вовсе не эти двое. А порой мне даже казалось, что у нас сложился тандем: три не слишком нормальных человека со своими тайнами и скрытыми чувствами. Было очевидно, что Луи не понравилось поведение Гарри на мосту. Но мне в последнее время всегда и на все плевать. Я сильно осунулась за эти сутки, живот ввалился, а кожа лица испортилась. Я должна была как-то пошевелиться, заняться собой. Сделать хоть что-то.

Внезапно подскочив, я кинулась на кухню, пошатываясь из стороны в сторону, и немедленно сварила себе каши, выпила два стакана воды. От еды затошнило. Это последствия голодовки. Звонить было некому, но я хотела немедленно связаться с Хейли. И я, шмыгая носом, набрала на сотовом номер подруги. Та ответила сразу же.

— Эй… ты в порядке? — тут же выпалила Стоун, а рюмка приторного бальзама, которую я плеснула в свой чай, принялась выливаться вместе с моими слезами. Наконец-то, я плакала при Хейли, не боясь показаться слабой и беззащитной:

— Мама жива-а-а… — почти крича, заныла я в трубку, на что Хейли принялась громко восклицать о том, что это самая лучшая новость в мире. После принялась материться, как всегда это бывало с ней в моменты крайней степени эмоционального всплеска.

И в конце концов она зарыдала. Долго ревела в трубку, начиная пугать меня. Я хотела, чтобы она успокоилась. Потому пришлось в первую очередь утихомириться самой.

Когда мы немного пришли в себя, устав от эмоций, и алкоголь вогнал меня в легкую прострацию, я проговорила бесцветным тоном:

— Прости меня, Хейли… Я так сглупила. Я очень тебя люблю. Я вас всех люблю… Я вчера…

Мой рот заткнулся сам, потому что это снова был стыд. Я сгорала от осознания всего, что вытворяла за эти сутки.

— Ты собиралась… О боже… — голос Стоун приобрел агрессивные нотки. — Ты идиотка, Джен. Я всегда это говорила и сейчас повторяю: ты идиотка. Как так можно?

— Легко, Хейли, когда ты понимаешь, что всему конец. Я ведь думала, что осталась без матери… И, прости, да, ты права, я дура. Нельзя делать ничего подобного… Ты права, я не оправдываю себя… — я умолкла, громко выдыхая и в ответ слушая такое же дыхание, а после добавила: — Зейн погиб тогда вместе с сестрой Гарри. Стайлс рассказал мне. Она была… Хейли, она была беременна от Зейна. Ты понимаешь? Господи, я не могу поверить, что все это правда.

Стоун сразу не вымолвила ни слова, но, чуточку придя в себя, она проговорила:

— Да что за черт, Джен? Теперь выходит, что… Стайлс лгал тебе меньше, чем твой парень? Оу… Джен, у меня тоже есть кое-что для тебя, — подруга прокашлялась. — Мама рассказала мне об отце. Она не напрасно на тебя накинулась… Эм… то есть я не это хотела сказать. Мама просто знает, кто такой Стайлс. В особенности Эдгар. Мой отец действительно работал на него, и он действительно умер от цирроза. Только пропил свою жизнь папа по одной простой причине: он убивал людей, участвовал в черном бизнесе Эдгара, и все это не могло пройти незамеченным для отца. Он просто не справился. Не всем дано стрелять по людям, как по мишеням. Отец спился… Эдгару даже убирать его не пришлось. Как оказалось, мы с тобой давно втянуты в это дерьмо. Вот мама и обезумела от ужаса, узнав о Гарри и тебе.

— Все кончено, Хейли. Можешь так и передать Кейси, — отчеканила я, утирая нос рукавом, я стала неряшливой в последнее время. — Нет никакого Гарри, то есть нет нас с ним. Есть я и он. Отдельно друг от друга.

— Джен, — позвала подруга тихим голосом, — что произошло? Ты… другая…

Она всегда чувствовала перемены во мне. Всегда. Порой это было чересчур. Иногда хочется скрыть от окружающих свой внутренний мир. Хочется не быть такой, как на ладони перед всеми.

— Ничего, правда. Совсем ничего.

— Джен.

— Да ничего, Хейли, — раздраженно выпалила я. — Просто я страшно сглупила. Вот и все. Мне помогли. Я в порядке.

— Он помог?

«Черт».

— Нет…

— Дженни, я знаю, когда ты лжешь.

Я стиснула челюсти. Алкоголь улетучился. Сколько его было — совсем немного. Мало для того, чтобы откровенничать.

— Ладно, — сдалась подруга, — я сама поняла. Не напрягайся. Что ж, может, я тебя немного порадую. После выходных меня выпишут. Синяки все еще «украшают» мое лицо. Но я уговорила доктора отпустить меня. Я должна вернуться в университет. Думаю, Джен, нам действительно пора вернуться к привычной жизни.

— Бог мой… я так рада, Хейли. Буду ждать тебя. Неплохо бы наверстать упущенное.

— Это точно…

Мы вскоре попрощались, и я не запомнила, в какой момент уснула. Но мне это удалось. После кошмарных суток я провалилась в сон, будто загнанная лошадь. До того мой организм вымотался и истощился, что даже во сне я видела стол, уставленный разными блюдами. Я жутко хотела есть. Пора было приходить в себя. Вот только сомневаюсь, что это возможно.

* * *

Harry

Отца на совещании, разумеется, не было. Я сидел во главе стола. Слева от меня партнер по экспорту и трое его представителей. Справа Луи, Найл Хоран и Энди Бауэр. На него давно перестали коситься из-за его не делового вида. Энди плевать хотел на правила. Я тоже привык к его выходкам и успешно игнорировал внешний вид приятеля.

Найл занимался непосредственно бухгалтерией и юридической стороной контрактов. Я доверял этому молчаливому парню с момента знакомства с ним. Доверял в бизнесе, конечно. Мы как-то столкнулись с ним по делам отца, когда тот вляпался в очередное судебное разбирательство. Хоран тогда был студентом, но, черт, как здорово он подошел к делу. Меня поразила его хватка, когда в суде, где он присутствовал в качестве практиканта, Найл вдруг получил разрешение от судьи поучаствовать в допросе моего отца. Помню, Эдгар покрылся потом, отвечая на такие правильные и каверзные вопросы «стороны обвинения». Этот день и стал нашим днем знакомства с Найлом Хораном. После того, как парень завершил обучение, я тут же пригласил его к себе в бизнес. Конечно он не отказался, несмотря на то, что все же планировал в будущем посвятить свою жизнь адвокатской карьере. Однако, серьезно, обвинитель из него — лучше некуда. К тому же на адвоката нужно доучиваться еще один курс. У Найла не было на это времени, он «практиковал» свои юридические навыки у меня в бизнесе.

— Итак, Гарри, — блондин поднял на меня глаза, когда мы все ожидали его вердикта, — с контрактом порядок, но… — А вот это уже интересно; партнер заерзал в кресле. — Почему здесь указана сумма в пятнадцать тысяч? Гарри, ты запрашивал двадцать восемь, если мне не изменяет память?

— Мистер Стайлс, — возмутился партнер, — это слишком высокая цена за ваши услуги. Давайте договоримся.

Я буравил мужчину взглядом, прикидывая, как он собирался обойти моего юриста. Он что серьезно надеялся, что такая сумма пройдет незамеченной?

— Мистер Харис, — проговорил я, поднимаясь, и, встав рядом с креслом, сунул руки в карманы брюк, — вы осознаете, что таких цен на услуги транспортной компании, просто нет? Такие громкие имена, как «Mercedes» или, скажем, «BMW» не стали бы сотрудничать с нами, не имей мы твердых позиций на транспортном рынке. Так что торг не уместен. Либо вы соглашаетесь на эту цену, либо мы прощаемся. Прошу заметить, контракт составлен вами. Мы пошли вам на уступки. В чем тогда проблема, мистер Харис?

Я заметил как лоб мужчины покрылся испариной. Вероятно, мой тон был жестковат. Я не спал эту ночь, проведя ее у Джессики. Это сестра одного из владельцев «Фелисити». Ему было плевать, с кем таскается его выхоленная сестричка. Я беспрепятственно попал к ней домой в Бостоне, там же провел ночь. Обычно я не остаюсь до утра. Просто перебрал со скотчем, перебрал с сексом. Вымотался так, что мозги отключились. Проснулся в объятиях блондинки. Разозлился на себя, на нее и поспешно свалил. Позавтракал в кафе, выпил огромную порцию убойного кофе и вот теперь изо всех сил пытался не сорваться на партнере, а очень хотелось.

Если бы не эта «недосамоубийца» на мосту, я бы не был так измотан за эти дни. Недосыпание — мой спутник по жизни. Я привык.

Но Дженни… ее выходки… Я должен был бы накостылять ей за то, что она мне наговорила, но не хотелось к ней даже приближаться. Идиотка. Да еще Томлинсон со своим молчанием. Уж мне-то оно знакомо. Тогда он тоже долго отмалчивался, когда мы общались с Зейном. Придурки. Вокруг одни придурки. Черт подери их всех… Зачем Томлинсон предложил проследить за Дэвис? Начерта он согласился на просьбу Хейли? Я и без того был взвинчен, а тут эта… стоит на мосту. Блять, я сам готов был ее столкнуть, настолько меня достало все это. Именно потому первое, что я сказал Луи при встрече этим утром, было: «Чтобы ни слова о Дэвис. Я не хочу о ней слышать». И Томлинсон уж точно не был против.

— Ладно, я понял вас, мистер Стайлс, — переглянувшись со своим представителем, который неизвестно зачем вообще притащился сюда, ответил Харис. — Я подпишу, — он принял контракт из рук Найла и покосился на меня, пробормотав: — Надеюсь, эта сделка не вылезет нам боком в свете того, что натворил ваш отец.

Энди, мать его, был слишком сообразителен. И сейчас, когда он, резко встав рядом со мной, опустил руку на мое плечо, я был ему благодарен. Я бы точно сорвался. Это неправильно. Я всегда холоден с клиентами, партнерами, со всеми, кто встречается со мной в этом месте. Другое дело — улицы. Там я действую иными методами. Тот бизнес — другие заботы.

— Не беспокойтесь на этот счет, мой отец уже под арестом, — и это было правдой, его схватили в загородном доме; у него тут повсюду недвижимость. — Я полноправный владелец этой компании, так что вам не о чем волноваться.

Мужчина кивнул, подписывая бумаги, еще раз все проверил, а за ним просмотрел контракт и Найл.

Все. Сделка состоялась. Я выдохнул и расстегнул пиджак, когда новый партнер покинул мой кабинет вместе со своими ребятами-молчунами.

— Кали, никого не пускай ко мне. Ближайшие полчаса я занят, — проговорил я, нажав на кнопку связи на телефоне, после чего посмотрел на парней.

— Все в порядке, Гарри, — заверил меня Хоран, и я кивнул ему в ответ.

— Джен поехала в Нью-Йорк, — зачем-то сообщил мне Энди, получив от кого-то смс.

Я устало потер глаза. Я постоянно устаю в последнее время. Наверное, пора забить на все это дерьмо и просто отдохнуть. Однако после ареста отца вряд ли я смогу это сделать. Теперь управление компанией полностью легло на мои плечи.

— Хватит за ней следить, — твердо отрезал я. Энди безразлично передернул плечами, отвечая:

— Тебя, нахрен, не понять, Гарри. То «я ее накажу, запру, изобью», то «отвалите-ка вы все от нее». Что тебе вообще надо от этой девчонки?

Я задумчиво уставился в окно. Действительно, что мне надо?

— Ничего, — был мой ответ. — Уже ничего. Отец пойман. Угрозы нет.

— А ты боялся, что ей достанется от Эдгара? — голос Луи.

Я обернулся, тихо смеясь, и, подойдя к столу, уселся на его край, наклонился к Томлинсону, что откинулся в кресле, и ответил:

— А тебе не кажется, что ты видишь совсем не то, что есть на самом деле, приятель? — мои ноздри дрогнули, а улыбка стала злобной.

Голубые глаза Луи расширились, а после резко сузились.

— Тогда зачем стащил ее с перил?

— Что? — заерзал Бауэр. Только Найл оставался тих и спокоен. Он молчал и продолжал листать контракт. — О чем он, Гарри?

Я смотрел Луису в глаза, буквально подначивая его этим взглядом. Он не любил, когда я становился таким. Он знал, что я вполне способен сломать ему парочку ребер прямо здесь и сейчас. Потому Томлинсон благоразумно молчал, а я, тем временем, остывал. Пока, наконец, спокойствие не разлилось до кончиков пальцев.

— Луи хотел сказать, что порой он слишком много выдумывает, — пояснил я, не отрывая взгляда от лица Томлинсона.

Тот лишь надменно хмыкнул, мне стало немного, совсем чуть-чуть, не по себе.

— Значит снимать наблюдение за девицами? — уточнил Энди.

— Снимай.

На том тема была исчерпана. Я выяснил, что хотел. Не совсем так. Признаться, ситуация с Зейном все еще коробила меня. Мне хотелось все же до конца выяснить, какого хрена это животное, называвшееся моим отцом, отправило тогда заболевшую Джемму — собственную дочь — с Маликом, если отец заранее планировал убрать его? Он действительно не думал о дочери в тот момент? Эдгару совсем плевать на гибель Джеммы?

Внутри снова закипала злость. Мое чутье на ложь не подводило меня никогда. Я реально подозревал путаницу в том страшном деле. Что-то было не так.

* * *

Jenny

Я находилась в полном недоумении и растерянности, когда, приехав в Нью-Йорк, в палате реанимации мамы обнаружила тетю Мэйди и отца. Я так и замерла на пороге, не зная, радоваться мне или расплакаться.

Они вдвоем таращились на меня как-то слишком странно. Я не поняла, что их так удивляет, а потому мельком оглядела себя и двинулась внутрь палаты.

— Привет, — первым поздоровался папа. Он… он был таким красивым. Высокий — встал, чтобы обнять меня — волосы чуточку с проседью, подтянутый. Мужчина, от которого не оторвать глаз. Только сейчас я поняла, что непохожа на него. Совсем непохожа. Разве что его губы казались точь-в-точь моими — такие же пухлые. И глаза, их цвет был идентичен с моим. Такие темные, насыщенные карим цветом и с легким зеленым оттенком. — Милая, ты покрасила… волосы? Они красивые, — сделал отец неловкий комплимент, коротко обняв мои плечи.

Я улыбнулась, нерешительно и молча. После сама приблизилась к тете и та, встав мне навстречу, более эмоционально прижала к себе. Она дрожала. Я всегда знала, что ее будет грызть вина.

— Откуда эти следы, Джен? — Тут до меня дошло, почему они оба так смотрят. — Тебя кто-то обидел? — глаза Мэйди влажно заблестели, когда она отодвинулась.

Я потупила взгляд, отвернувшись и уставившись в бледное лицо матери.

— Нет, — ответила я, поправляя съехавший с шеи шарф, а на моем лице все еще виднелась ссадина на губе. — Я в порядке. Как она? Кто вам позвонил?

Отец вздохнул и уселся на кушетку у стены.

— Кейси. Состояние Хлои стабильно, — и добавил с сарказмом, видимо, злясь на врачей, — стабильно без сознания.

У меня кольнуло в сердце. Я надеялась, что все позади.

— Я думала, она в порядке, — обреченно пробормотала я и присела в кресло рядом с койкой. Пальцы мамы были ледяными. Неужели она не выберется? Она должна выбраться. — Эй, я приехала, — прошептала я, потеребив маму по руке. — Просто знай, что я здесь, идет?

Мама размеренно дышала, и аппараты пикали, выводя на экран ее сердцебиение. Действительно стабильно.

— Док говорит, этим утром Хлои снова впала в кому.

Я сглотнула, не в силах вынести это слово — кома. Отвратительное слово. Что делать теперь? Этот вопрос постоянно преследует меня.

Через полмесяца Рождество, а мама здесь. Все не так, как обычно. Я вдруг обернулась к отцу и, постоянно сглатывая комок, произнесла:

— Останьтесь до Рождества, Фрэнк… папа.

Мой голос прозвучал умоляюще. Я не хотела быть одна. Я теперь всегда одна.

Отец переглянулся с Мэйди. Не знаю, что они там решали, я снова повернулась к маме.

— Прости, милая… — Я крепко зажмурилась, получая от отца удар в спину. — Я не могу… Что если… Мэйди, ты как? Останешься с Дженни? Присмотришь за Хлои, поможешь. У тебя все равно отпуск. К тому же с твоим медицинским опытом ты вполне можешь стать сиделкой для Хлои. Что думаешь?

Я не стала просить тетю, я просто ждала, в напряжении стиснув челюсти и глядя в лицо матери.

— Конечно… — Мэйди прокашлялась, — конечно, я останусь.

Будто камень с плеч. Так я буду уверена, что мама под присмотром. Боже, как я благодарна тете.

Меня больше не волнуют прошлые обиды. Неизвестно, как поступила бы я, влюбись в парня или мужа моей, к примеру, лучшей подруги. Кто знает, молчала бы я о чувствах или попыталась увести его? Даже я не могу этого знать. Жизнь постоянно путает карты, подсовывает нам не то и не тех. Или же, напротив, слишком то, слишком тех, а мы прозябаем, не замечая, как сердце замирает при мысли о конкретном человеке. Мое сердце все еще не подводило меня. Оно не замирало. Я была одинока. И хорошо…

Спустя три часа, когда отец уже уехал в аэропорт, мы с Мэйди поговорили с лечащим врачом матери, получили от него довольно обнадеживающие новости о ее состоянии, потому что мама, наконец, вернулась в сознание. Однако нас не пустили к ней, говоря, что она слишком слаба. Сказалась большая потеря крови, а после проведенного переливания требовалось восстановление. Получив перечень продуктов, которые мы могли купить для мамы по совету доктора, я съездила в супермаркет, а Мэйди отправилась дожидаться меня в кафе, что находилось на первом этаже клиники.

Я вернулась довольно скоро, отдала все купленное медсестре и отправилась на первый этаж.

Я была страшно измотана и выглядела очень плохо. Мэйди молча купила мне поздний ланч — по времени больше походило на ужин — и мы в том же молчании поели. После тетя заставила меня принять какую-то таблетку, когда заметила, что я прижимаю руку к животу в области желудка.

— Это поможет, — сказала она, — ты наверняка не ела нормально уже несколько дней. На тебе лица нет, — она умолкла, а затем спокойно спросила: — Мы должны обсудить наше прошлое, милая?

Я отрицательно качнула головой.

— Если хочешь знать, простила ли я тебя, — произнесла я, не отрывая глаз от стаканчика с кофе, — то мне не за что прощать. Я зла на отца, не на тебя, Мэйди. Я все еще помню, какой ласковой ты была со мной.

Тетя пахла моей мамой. У них всегда были одни и те же духи. Я обожала этот запах, и сейчас меня окутывало такое спокойствие, что сложно было поверить. Ведь я так привыкла к тревожному чувству, а тут все так размеренно. Люди в зеленой медицинской форме ходили по кафе; звонко смеялись, покупали кофе; кто-то рассказывал о том, как провел этот день. Жизнь кипела вокруг нас. Мы же сидели друг напротив друга и просто робко улыбались. Я отскребывала ногтем рисунок на стаканчике, Мэйди мяла пальцами салфетку.

— Джен… — позвала тетя сиплым от волнения голосом, — я тоже все помню. Я люблю тебя как родную дочь… Ты же знаешь.

Да, я знала, потому что она была бездетна.

Не ощущая смелости и уверенности в себе, я все положила свою холодную руку поверх ладони Мэйди и подняла на нее глаза.

Мы провели в кафе еще немного времени, а после вновь поднялись к матери. Медсестра за стойкой тут же отреагировала на наше появление в коридоре реанимационного отделения. Я поначалу было подумала, что мы что-то сделали, к примеру, не надели бахилы, или что-то в этом роде. Однако на нас были бахилы, одноразовые тонкие накидки, никаких курток и сумочек. Вещи были закрыты в камерах хранения на первом этаже. К тому же Мэйди было не слишком-то удобно таскать за собой большую дорожную сумку. Я поняла, что отец и без того планировал оставить жену в Челси. Наверняка это инициатива самой тетушки. Думать, почему папа не решился остаться, если сам пригласил мою мать в Манчестер, я не хотела. Это не мои проблемы.

— Мисс Дэвис, вот вы где! — воскликнула бойкая рыженькая медсестра низенького роста, напоминая мне Хейли. — Ваша мать очнулась, и доктор позволил вам навестить ее. После уже не будет такой возможности, мисс Дэвис. Время посещений подходит к концу.

Мы с Мэйди, горячо благодаря медсестру, быстро направились в палату мамы. Я остолбенела, когда тут же на пороге встретилась с ее пристальным взглядом. Я поняла, мне конец. Мама будет расспрашивать меня.

— Мам, — я приблизилась к ней, поспешно говоря, — я обещаю все тебе рассказать, но не сейчас, идет? Тебе нельзя волноваться.

К моему счастью, она не злилась, и ее пальцы так же вцепились в мою руку, когда я опустилась в кресло рядом с ней, крепко обхватывая ладонь мамы.

— Полностью расскажешь. С самого начала, поняла меня? — хрипло проговорила она, и я улыбнулась, часто моргая, чтобы прогнать слезы, и глаза мамы переметнулись на Мэйди. Молчание, а после мама сказала: — Я рада, что ты здесь.

Мы с тетей выдохнули. Стало даже как-то светлее и теплее. Будто от слов матери зависели наши жизни.

Им нужно было поговорить. Я еще чуточку поболтала с крайне сонной матерью, не показывая ей страха и вины, что поглощала меня изнутри, и вышла из палаты, сославшись на то, что должна позвонить Хейли.

Я прошла в самый конец коридора, толкнула дверь, ведущую на лестницу и, присев на ступеньку, принялась листать список контактов на своем сотовом. Когда дошла до сохраненного номера Гарри Стайлса, мой палец завис над словом удалить. Должна ли я сделать это? Зачем мне нужен его номер? Но после того, что я узнала об этом человеке, мне было не по себе, будто я действительно разочаровала его. И не знаю, почему это так расстраивало меня и коробило. Не имею представления. Но правда это было неприятно.

Сглотнув, я свесила руки с колен, не зная, что будет правильнее: разорвать связь со Стайлсом окончательно или же все-таки…

Должна ли я поблагодарить его?

О боже, что? Поблагодарить за то, что, собственно, именно он и сломал мою жизнь? Или за спасение на мосту. Да, Святые угодники, я и не прыгнула бы. Очевидно ведь. Мне просто «сорвало крышу». Я сглупила, окей? Я это признаю. Вот и все.

— Ты здесь, — за спиной распахнулась дверь, и я обернулась на тетю, тут же вставая и пряча сотовый в карман джинсов. — Хлои уснула. Док говорит, что раз я имею медицинское образование и опыт, то вполне смогу вскоре забрать Хлои домой. Ты можешь не беспокоиться, Джен, тебе нужно учиться. К тому же твоя мама хочет, чтобы ты не бросала подработку. Так что все в твоих руках, девочка.

— Спасибо, — кивнула я, не зная, за что благодарю тетю, но, вероятно, все еще за ее приезд. — Можешь взять ключи от квартиры мамы и ехать домой. Я позвоню на автовокзал, куплю тебе билет на ночной рейс.

— Нет, моя милая, мы поедем обе.

— Но… маме может понадобиться помощь, Мэйди.

Честно, я слабенько возразила, уж очень меня вымотали события этих дней. Пришлось в ответ на укоризненный взгляд тети кивнуть и пойти за ней.

— Подожди, — попросила я, замявшись в коридоре. — Я хочу еще раз увидеть маму.

— Жду тебя внизу, — понимающе улыбнулась Мэйди и пошла к лифтам, попутно стащив с ног бахилы.

Я почти на цыпочках прокралась к койке матери и наклонилась, чтобы поцеловать ее. Но ресницы мамы затрепетали, и она приоткрыла блеклые зеленые глаза. Она уставилась на желтеющие синяки на моей шее, и я вздохнула, отодвинувшись и устроившись в кресле.

— Прости, — качнула я головой, губы задрожали, я не могла сдержать эмоций, — Гарри… он… вроде бы неплохой, но мы не поладили, мама. И это моя вина, что ты здесь. Люди его отца… Мама, — я подняла на нее глаза, она внимательно ждала продолжения, — это все из-за прошлого, связанного с Зейном. Он работал на Стайлса-старшего, украл у него одну вещь, а Гарри понял, что это может храниться у меня…

— …и он похитил тебя. После приехал ко мне, чтобы напугать тебя, верно? — завершила вместо меня мама, и я густо покраснела от своей прошлой лжи. — Дженни, — строгий тон, — посмотри на меня, — я повиновалась, — запомни, никогда не лги мне. Я имею полное право знать, что с тобой происходит. Ты поняла меня? — я кивнула. — Вот и хорошо. И прекрати винить себя. Поезжай домой, наведите с Мэйди порядок в моей квартире. Я думаю, скоро смогу вырваться из больничной палаты.

— Да… — рассеянно закивала я, наклонившись и поцеловав маму в щеку, — конечно, мы все сделаем.

Я улыбнулась и поплелась к двери, но мама не удержалась и все же спросила:

— Он больше не преследует тебя?

Естественно речь шла о Стайлсе. Я постояла немного в задумчивости и посмотрела на маму, честно ответив:

— Не знаю. Он повсюду…

— Тогда смотри, чтобы ты сама не начала искать его.

Я жутко испугалась слов матери, но не подала виду, а, уже выйдя в коридор, ощутила, как моя спина покрылась испариной. Мама посмотрела мне в самую душу. Я думала о Гарри. Думала о том, где он. Неосознанно. И это страшно напугало меня, ту, которая с точки зрения психологии знала, что все это значит. Подобного допустить я не могла. Грозно шагая к лифту, я стерла номера Луи и Гарри. Да, вот так. Это правильно, это то, что я должна сделать. Сомнений уже не было.


Глава 21. «Ну что ж, приятного вечера, Джен»

«…если я сказал, что я не позвоню тебе,

Не верь этому, блеф дается мне легко.

И ты, наверное, могла бы заполучить меня…» ©

Я поверить не могла, что моя жизнь стала спокойнее. Ничего не было более прекрасного и радостного, чем выписка мамы из больницы в самый канун Рождества. Планировался потрясающий вечер у нее в квартире в компании Мэйди, Кейси и моей подруги. Я вроде бы вначале не успевала на праздничный ужин, потому что застряла в баре на дневной подработке, но мистер Браун сжалился надо мной.

Я, заскочив в парфюмерный магазин, приобрела для Хейли те духи, что она «вынюхала» себе на прошлой неделе, после купила красивый шарф для матери; ручной работы шкатулку для Мэйди; книгу, которую хотела Кейси — мне ее «сдала» Хейли — и поспешила на такси в Челси. Уже у дома я выгребла из почтового ящика целую стопку поздравительных открыток и, радостно улыбаясь, понеслась по заснеженной тропинке ко входу в дом.

Тут же в коридоре квартиры, которую открыла мне Стоун, я вполне предсказуемо споткнулась, потому что была обвешана пакетами, и подруга, хохоча надо мной, принялась раскапывать из-под покупок меня, не менее развеселившуюся из-за такого полета.

— Ты где шаталась? — спросила Хейли, помогая мне собрать с пола письма и открытки. Все они, по большему счету, были от наших однокурсников. Мы всегда обменивались открытками на Рождество. Потому собиралась приличная такая стопочка корреспонденции. — Оу… а это откуда?

Я мельком взглянула на письмо, что держала Стоун, но нас отвлекла вышедшая из кухни Мэйди, на которой, как и на Хейли, уже была нарядная одежда. Миссис Стоун тоже возникла в коридоре, а я, раскрасневшаяся, растрепанная и совершенно не готовая к празднику, выпрямилась, забрала из рук Хейли письма и выпалила:

— Надеюсь, вы не против еще чуточку подождать? Я мигом.

Не дожидаясь ответа, я скрылась в своей комнате, громко шурша пакетами, среди которых был подарок и для меня. Сэмми его вручил мне утром в библиотеке университета. Мне пришлось уговорить сторожа впустить меня туда, потому что все студенты давно разъехались на праздники и кампус пустовал. Помимо меня все же оказалось еще около десяти отстающих ребят, которые помогли прорваться в библиотеку. Однако спустя два часа, пролетевшие слишком быстро, сторож выгнал нас, сказав, что все можно отыскать в интернете. В том-то и была проблема, что не все. То, что есть в сети, не подходит для профессоров. Они просто «завалят» нас, снизив балл.

Вот там, уже на подходе к остановке, откуда я намеревалась поехать в торговый центр, меня и поймал Блэк. Он смущался, как всегда теперь, расспрашивал, как Хейли и моя мама, а после вручил вот эту плоскую коробку и сказал, что это не совсем от него…

— То есть… эм… от меня… но нет… Э-э-э… ладно. Сама все поймешь, — и крайне странный парень пересек улицу, уселся в свой автомобиль и уехал. Я ничего не поняла, но, не имея привычки разбрасываться вещами, подарок все же оставила себе.

Посмотреть, что там я решила после того, как с ужином будет покончено, поэтому наскоро переодевшись и расчесав волосы, я выскочила в гостиную, где был накрыт стол.

— Вот это… с ума сойти! — выдохнула я, обалдев от того, как Кейси и моя тетя постарались для проведения праздника. — Сочельник удастся на славу, несомненно.

Все довольно загудели, и наша женская компания приступила к ужину.

Время в моменты радостного приподнятого настроения проносилось слишком быстро. Когда мы немного рассредоточились по квартире — непосредственно я с Хейли ушли в некогда бывшую моей комнату, чтобы просмотреть открытки — то миссис Стоун, оставив мою тетю и маму, попрощалась и собралась уйти домой. Я выскочила в коридор, до сих пор ощущая неловкость в ее присутствии, и вручила Кейси подарок. Та поцеловала меня в щеку, поблагодарив, и тоже вынула из кармана небольшую коробочку. Я видела, как Кейси смущена всем тем, что наговорила мне тогда, но это, по моим меркам, было давно. Будто в прошлой жизни, которая теперь никак не прорывалась в мою новую жизнь. Она протянула коробочку, сказав: «Мне жаль, милая, что я так злилась на тебя… С Рождеством». Кейси ушла.

Я долго любовалась на маленькие сережки-жемчужины, что подарила мне мать Хейли, а подруга принялась подтрунивать надо мной, напоминая о коробке, врученной Сэмом.

— Ну же, Джен, открывай. Что если он подарил тебе пистолет? Это было бы круто, — хохотнула явно чуточку обиженная Стоун, ведь Блэк когда-то был ее парнем, и ей он ничего не подарил.

Я нахмурилась, усевшись на кровать рядом с подругой, которая в нетерпении след