Ольга Романовская - Моя большая космическая авантюра

Моя большая космическая авантюра 1074K, 244 с.   (скачать) - Ольга Романовская

Романовская Ольга
Моя большая космическая авантюра


Глава 1

Я самым позорным образом сбежала из дома, не дождавшись рассылки от института. В ней должны были сообщить результаты тестирования. Успешное поступление гарантировали баллы от восьмидесяти и выше; сомневаюсь, что я набрала больше шестидесяти пяти. Увы, робототехника снилась в кошмарах, а администрирование управленческих процессов навевало тоску. Родители, разумеется, слушать ничего не хотели. Они давно все спланировали, расписали каждую мелочь в моей жизни. Я пыталась, честно пыталась оправдать их ожидания: закачала в коммуникатор учебники, записала в аудиовизатор курс лекций земного профессора — светила в области биоинженерии… Без толку. Даже вживленный в мозг обучающий чип не помог пробудить гены. Что поделаешь, родителям не повезло. Особенно отцу — главе крупной межгалактической корпорации по синтезу и перевозке материалов новейшего поколения. Он надеялся сделать меня вице-президентом, а вышло… Позор, если называть вещи своими именами. Им стоило родить мальчика, благо технологии позволяли смоделировать нужный пол ребенка при зачатии. Но отец пожелал сделать все естественным путем, без помощи генной инженерии. Вышло что вышло.

Я любила играть на лазерной арфе и никаких талантов больше не выказывала. Ее, то есть портативную любительскую арфу, прихватила собой. Подарок отца на один из дней рождения. Игрушка — в ином качестве инструменту в нашем доме не место. Наследница корпорации Масинес не может заниматься глупостями. Когда я заикнулась о выступлении на публике и — о ужас! — участии в конкурсе талантов на Межгалактическом телевидении, разразился такой скандал! Отец заблокировал выход в Сеть и перепрограммировал домашний компьютер, чтобы я не могла отправить голо-видео. Через пару дней он остыл, снял запреты, но учиться с тех пор приходилось тайно, дистанционно.

До сих пор помню, с каким страхом кидала рюкзак в новенький мотус. Все боялась, система мелодичным женским голосом напомнит о необходимости дождаться результатов и переслать их на рабочую почту отца. Но обошлось. И мама удачно записалась в салон красоты. Криолифтинг — процедура долгая, требующая тщательной подготовки. Поэтому я не боялась столкнуться с мамой по дороге в космопорт.

И вот я здесь.

Вытащила из прозрачного бокса банку с полноценным обедом — во всяком случае, так обещала броская этикетка, — и устроилась возле большой стеклянной стены от пола до потолка. За ней шумел космопорт: сновали погрузчики и заправщики, взлетали и садились планеры и малые гражданские суда вроде фугелей, вмещающих до десяти пассажиров. Их предел — стратосфера; дальше обшивка нагреется, и корабль потеряет герметичность. Лайнеров отсюда не видно, для них оборудована специальная взлетно-посадочная полоса. Звукоизоляция в космопорту отличная, двигателей не слышно — зато на улице, там, где носятся веселые оранжевые машинки, оглохнешь. Поэтому суда обслуживали роботы, люди осуществляли дистанционный контроль и, разумеется, пилотировали летательные аппараты.

Голографическая Мисс Нрек в центре зала рекламировала услуги одного из банков. Ее сменила новейшая спортивная модель мотуса. Разогнавшись, он врезался в стену и растворился. Никто даже не вздрогнул: привыкли. Реклама давно и прочно вошла в нашу реальность, ежедневно мы повсюду сталкивались с плодами высоких технологий, предлагавших тот или иной товар, и научились не обращать на них внимания. Хотя, не спорю, с каждым годом они становились все совершеннее. Когда-нибудь я не смогу отличить голограмму от живого гуманоида.

Пиликнул коммуникатор. Вот Черная дыра, подключился к местной Сети! Оказалось, всего лишь пришло сообщение из института. Поколебавшись, открыла его. Ну да, как и предполагала — шестьдесят. Стерла сообщение и выставила блокировку входящего потока. Заодно проверила, снята ли галочка автоматического подключения к внутренним Сетям. Прекрасно, я только что выторговала себе пару часов спокойствия. Не сомневаюсь, служба безопасности корпорации Масинес будет землю носом рыть, но я не собиралась облегчать им задачу.

Надвинув кепку на глаза, вытянула ноги в спортивных штанах и расстегнула молнию непромокаемой куртки в стиле унисекс. Хорошо бы надеть черные очки — народ прибывал, меня могли узнать. Хотя кому есть дело до девчонки с зелеными глазами и синими волосами, уплетающей обед из банки? Разве она похожа на дочь Дакона Масинеса? Всем известно, Лейла — желтоглазая платиновая блондинка, носит исключительно дизайнерскую одежду и обувь на каблуках. Главное, не снимать кепку. Увы, сделать пластическую операцию и поменять расу за пять минут невозможно. Если серебристую кожу практически не видно, то уши никуда не делись. Они у всех нреков особенные: удлиненные, с раздвоенными кончиками. Такие позволяли носить традиционное женское украшение — сережки-гвоздики, соединенные цепочкой. У меня без дела пылилось три или четыре ашта. Никогда не любила нречанскую моду. Мама — другое дело, она до сих пор ходила по дому в мягких саро из войлока и А-образных платьях с множеством карманов по подолу. В древности они заменяли сумочку. Словом, никто не признал бы в нечто, больше напоминающем подростка, наследницу одной из крупнейших корпораций планеты.

Обед оказался гадким, но другого в экспресс-автомате не нашлось. Пойти в кафе опасалась: платеж могли отследить. Зато автомат принимал банкноты. Скормила ему всю оставшуюся мелочь. Впрочем, карточку на всякий случай прихватила: если доберусь до конечной цели, сумею обналичить. На станции М-3 куча менял, далеко не все работают легально. Последнее волновало меньше всего — с некоторых пор я сама вне закона. Там же, на станции, надеялась сделать новые документы.

Билет тоже купила за наличные, чтобы не предъявлять удостоверения личности. Только вот на крупные планеты, а тем более в иные галактики, подобным способом не улетишь: Млечный союз, в который входил Нрек, установил строгий лимит наличных расчетов — даже место в грузовом отсеке лайнера обошлось бы дороже. Вскоре пластиковые банкноты и вовсе отменят как атавизм. Их ввели для беженцев, массово мигрировавших в Млечный союз четыре года назад, после серии разрушительных землетрясений на Кассии. Их мир отсталый, аграрный, неудивительно, что кассияне побаиваются виртуальных денег.

В старый рюкзак уместились нехитрые пожитки — все, что брала из прошлой жизни. Гардероб подбирала тщательно, забраковав большую часть нарядов. Они для Лейлы Масинес, а я… Вот еще задачка — выдумать новое имя.

Возможно, кто-то сочтет меня взбалмошной девчонкой, посоветует взрослеть — мол, пора в восемнадцать. Но иного выхода я не видела. Отец не позволит стать арфисткой, заставит учиться в ненавистном институте. Если же и со второго раза не наберу нужных баллов, придется выйти замуж. И все, конец. Замужняя женщина не может петь на публике, это позор. Супруг строго следил, чтобы ее профессия не наносила урона семье, а после рождения ребенка нречанке и вовсе надлежало забыть о карьере. Мать обязана заботиться о малыше, помогать ему адаптироваться в новом мире. Только когда он вырастет и поступит в колледж, можно снова сесть в офисное кресло. Мама не стала. Я ее понимала: с таким супругом тяжело подобрать подходящее место. Да и зачем ей работать? Мама никогда не была честолюбивой, а денег у нас хватало.

Понятия не имею, кого бы мне выбрали в мужья. Кандидатов хватало, взять хотя бы партнера отца, который слишком активно ухаживал за мной последние полгода. Он крупнейший логист Нрека, выгодная партия, только от одного его вида тошнило: невысокий, абсолютно лысый, с бегающими глазками. Спасибо, отец не поощрял компаньона; впрочем, и не одергивал. Ничего, после сообщения с итогами тестов быстро в гости пригласит. Ох, лучше не думать! Отец так разозлится, что выдаст даже за механика в космопорту.

Три коротких щелчка, и приятный женский голос системы оповещения объявил посадку на местный рейс. Вспыхнуло голографическое табло, активировались виртуальные стойки регистрации. Пассажиры по очереди подходили к ним, прикладывали ладонь к белому кругу и вводили код билета. В случае сомнений система запрашивала дополнительную информацию.

До рейса на М-3 еще пятнадцать минут. Целых пятнадцать минут.

Убрала в бокс банку с остатками обеда. Может, на борту сумею впихнуть в себя безвкусное нечто. Лучше бы протеиновый коктейль взяла! Быстро оглядевшись по сторонам, снова вытащила из кармана коммуникатор и на время включила связь с внешним миром. Система мгновенно сообщила о пропущенном вызове от подруги. Пока везет, службу безопасности не подключили. Значит, отец не в курсе. Написала подруге короткое сообщение: «Не могла говорить, пролетали туннель» и нажала на значок отправки. Вот так, пусть думает, будто я поехала кататься на мотусе. Мой сейчас стоял на парковке торгового центра в трех кварталах от космопорта. Выбраться из нашего элитного района можно только на личном транспорте; пришлось взять синий мотус, который отец подарил на совершеннолетие. Оно на Нреке наступает в семнадцать. Да, недолго повозилась, всего три месяца назад права получила. Жалко мотус, жалко комнату, которую обставила по собственному вкусу. Но себя жальче.

Так, настройки. Снова заблокировала обмен любыми данными и выключила устройство. Вроде должно хватить, пеленга нет. Сомневаюсь, будто отец вмонтировал в коммуникатор «жучок». Но по прилете на М-3 подстрахуюсь, продам и куплю новый, дешевый.

Чтобы не скучать в полете, прихватила устаревший плеер. По дороге в космопорт, трясясь в раздолбанном шаттле, накачала музыки из Сети. Выбирала только бесплатные ресурсы, чтобы не отследили координаты по месту активации подписки. Подборка вышла куцая, хиты — трех-пятилетней давности, но мне ведь только два часа скоротать.

Взгляд снова упал на стеклянную стену, скользнул выше технических построек, на город. Отсюда виднелись только прорывавшиеся сквозь низкие облака шпили небоскребов — делового центра Масси, столицы Нрека. На верхних уровнях устроили сады, только благодаря им планета не задыхалась. Растительности у нас мало, в основном вся искусственная, хотя прежде Нрек утопал в зелени.

Где-то там, среди стекла, металла и полимеров, — офис отца. Он занимал целое здание, двести один этаж, но каждый работник знал Дакона Масинеса в лицо. Еще бы, ведь голограмма босса каждый день встречала на входе в искрящийся светом холл. Начальники отделов и старшие специалисты вовсе постоянно общались с ним на удаленных совещаниях посредством виртуальной связи. Отец любил все контролировать и обустроил кабинет на предпоследнем этаже. На последнем находился его личный спортивный зал с круговой велодорожкой. Помню, я любила стоять там и смотреть на небо. Выше облаков оно совсем другое, темное, с яркими всполохами идущих на посадку космических кораблей. Даже автострады, и те ниже.

Теперь все осталось в прошлом.

Вздохнула и потянулась за наушниками, когда вся та же система оповещения объявила посадку на рейс до М-3. Ладно, пора. Подхватив рюкзак, направилась к ближайшей стойке и торопливо набрала код на сенсорной панели. За время ожидания успела выучить его наизусть. Устройство пикнуло и мигнуло зеленым: регистрация завершена, проход разрешен. На местных рейсах действовал упрощенный порядок доступа, так бы меня просканировали, считали отпечатки пальцев и роговицы глаза и сличили бы их с чипом удостоверением личности, вшитым под кожу.

Помимо меня на М-3 собиралось еще десять-двадцать гуманоидов — будний день, рабочее время. В основном туда летели за нелегальной выпивкой, азартными играми и дешевыми товарами. Поспешила затеряться среди остальных пассажиров и зашла в рукав. Там еще раз ввела код билета и потопала по наклонному ходу к флайерботу. Наш оказался небольшим, рассчитанным на восемьдесят пассажиров, тогда как старшие братья вмещают до двухсот. Флайерботы курсируют между планетами одной системы и не способны преодолевать расстояния больше пяти световых часов. Внешне летательный аппарат напоминал распластавшуюся по плитам космопорта птицу. Серебристый, с острым носом и обтекаемым корпусом, он мигал огнями.

У трапа улыбалась всем андроид-проводница. Роботы похожей модели подавали отцу чай и распределяли звонки. Для каждой планеты разработали свой тип помощников, учитывая местные предпочтения, строение тела и иные особенности. Вот и ашты не забыли, чуть покачиваются от постоянного движения головы.

— Добро пожаловать на борт! — пропел механический голос, когда я ступила на площадку трапа. — Спасибо, что выбрали услуги нашей компании. Надеюсь, перелет будет удачным.

Рассеянно кивнула и прошла в салон. Как же здесь тесно! Помнится, в детстве я летала с отцом на другую планету Млечного союза, так тот флайербот не шел ни в какое сравнение с этим. Ни обшарпанной обивки, ни обилия пластмассовых деталей — экокожа, мягкие сиденья. Но пора привыкать, роскошь осталась в прошлом.

Отыскав свое место, щелкнула ремнями безопасности. Вставать я все равно не собиралась, лучше сразу. Два из четырех кресел в нашем отсеке пока пустовали, третье занял клерк в деловом костюме. Он листал новости на планшете и не обращал на меня никакого внимания. Прекрасно! Прикрыла глаза и впервые задумалась о будущем. Раньше мои планы ограничивались М-3, но ведь новая, настоящая жизнь начнется после. Как мне зарабатывать на жизнь? Я ведь ничего не умею. Малодушно подумала: может, вернуться? Отец поругает, накажет, но простит. Он меня любит. Мама часто повторяла: муж ни разу не пожалел о рождении девочки, хотя любой нрек хочет мальчика. Только вот тогда я никогда не стану собой. Хватит, Лейла, докажи, что ты взрослая.

По проходу между отсеков проехала проводница, раздавая пледы. Взяла один и подложила под голову вместо подушки. Лениво потыкала кнопки встроенного в кресло компьютера и, убедившись в отсутствии мультимедийной системы, погрузилась в собственный мир музыки.

Вопреки опасениям, флайербот взлетел плавно. Практически не ощутила ускорения, только чуть вжало в кресло силой гравитации.

Огни Масси быстро сменились темнотой с редкими мигающими точками — естественными и искусственными спутниками Нрека. Мы шли по нижнему коридору, поэтому я видела их. Межгалактические лайнеры проносились выше, практически сразу, развернувшись, включали гиперскорость и исчезали в просторах Вселенной. Жаль, не удалось побывать на таком. Впрочем, хватит раскисать! Еще куплю билет на круиз и осмотрю весь Млечный союз.

Музыка подействовала умиротворяюще: к моменту посадки я практически успокоилась.

Салон покидала одной из последних, все равно торопиться некуда. Горло сразу резанула незнакомая атмосфера, я даже закашлялась. Андроид участливо предложила воспользоваться стабилизатором дыхания, пояснив, что он поможет адаптироваться к непривычным условиям. Поблагодарив, приложила к лицу маску, соединенную с небольшим чемоданчиком, и нажала кнопку. Компьютер определил состав воздуха в легких и начал адаптацию. Через пару минут я смогла дышать самостоятельно.

Космопорт станции М-3 напоминал декорации к сериалу об отсталых планетах. Горы железа, раскуроченные планеры — и тут же взлетно-посадочная полоса и небольшое, вполне современное здание терминала. Туда пришлось идти пешком — непривычно.

Запрокинув голову, рассматривала небо. Оно отличалось от нашего. Атмосфера на М-3 искусственная, поэтому здесь нет облаков, а небо окрашено в оранжевые тона. Воздух производили специальные секретные установки, без них никто бы на станции не выжил.

Контроль на терминале отсутствовал. Неудивительно, учитывая репутацию М-3.

Сколько же тут всего! Я оказалась не готова к такому количеству народа и поспешила плюхнуться на скамейку, прижимая, как самое дорогое, рюкзак к груди. Похоже, тут собрались обитатели всего Млечного союза. Памятуя о вежливости и конспирации, старалась не пялиться на существ, порой мало походивших на гуманоидов. Некоторые передвигались подобно улиткам, другие могли похвастаться десятками щупалец, заменявших руки. Нреков, к счастью, больше — все же это наша станция. А вот кассияне. У них желтая кожа и нет бровей.

Оправившись от шока после встречи с представителями других рас, смело пошла к стойке такси. Если и спрашивать о менялах, то у таких ребят. Таксисты всегда в курсе дел преступного мира: если верить новостям, некоторые и вовсе работают наводчиками.

— Мотус, касари? — обратился ко мне мужчина самой обычной внешности.

— Пожалуй, — после легкой запинки ответила я.

Пешком все равно не доберусь, да и куда? Не висят же по всей станции указатели с адресами подпольных контор!

Мужчина кивнул и запустил бортовой компьютер потертого серого мотуса. Он быстро ввел код, набрал нужные данные и разблокировал пассажирскую дверь.

— Куда?

— Эм-м…

Задумалась, как бы лучше сформулировать просьбу.

— Так едете или нет? — с легким раздражением переспросил таксист, высматривая нового клиента.

— Да, да! — поспешно заверила я и плюхнулась на сиденье, пока мотус не увез другого пассажира.

Время — деньги, Лейла. Пока ты тут мнешься, стемнеет, будешь ночевать в космопорту. Никто не станет ждать, когда ты нужные слова придумаешь.

— Так-то лучше! — расслабился таксист и занял свое место у приборной панели. — А то подумал, очередная бродяжка решила бесплатно покататься. Так куда?

— Где у вас можно безопасно обналичить карту? — выпалила на одном дыхании.

Хватит деликатничать, стесняться, ты на М-3.

— Краденную? — ничуть не удивился таксист.

Он завел мотор и вырулил со стоянки, пропуская встречные мотусы, чтобы вклиниться в поток.

— Свою, — пискнула я и тут же пожалела.

Вот сказала бы, что краденную, кто проверил бы? Теперь начнутся вопросы.

Мужчина присвистнул:

— Такое на моей памяти впервые! Сходи в банк, сними, в чем проблема-то?

— Счет заблокировали, а очень надо.

Хотя бы для того, чтобы расплатиться. Ох, лишь бы таксист не начал орать или не сделал чего похуже, когда признаюсь в отсутствии денег. Хорошо бы согласился подождать у менялы, а не вышвырнул на полном ходу.

Мужчина хмыкнул, но подробностей выяснять не стал. Он включил третью передачу, и мотус ускорился, взлетев на автостраду. Она тянулась вдоль космопорта и терялась среди однотипных коробок домов и офисов. От нее ответвлялись дороги поменьше, ни на одной нет указателей. Временами попадались рекламные экраны. На них полуголые красотки призывали купить газировку или опробовать новейший шлем виртуальной реальности. Ни намека на растительность, сплошь ржавые краски. Чем дальше, тем теснее лепились друг к другу дома, втискиваясь даже в пространство между кольцами магистрали. Порой она и вовсе проходила сквозь них, по освещенным лентами диодов туннелям.

— Денег много надо? — не оборачиваясь, спросил водитель.

Он нажал на кнопку, и передняя панель мотуса отъехала, открыв бардачок. Ага, модель старая. Хотя могла бы догадаться по форме габаритных огней и полуавтоматическим стеклоподъемникам. Мужчина как раз опустил стекло и бессовестно закурил. Едкий дым заполнил салон, и я закашлялась.

— Не знаю, — ответила осторожно, чтобы не навлечь на себя беду.

Впрочем, я же угодила в ловушку. Раньше надо было думать. Запоздало пришло осознание, что таксист не станет ни к кому везти, а просто-напросто ограбит. И хорошо, если извлечет чип стерильным инструментом… Я ничего не соображала в медицине, но понимала, чем обернется подпольное хирургическое вмешательство. Словом, лучше бы осталась в космопорту, увязалась за кем-нибудь. А ведь совсем недавно радовалась, что успела перехватить такси.

— Что, испугалась? — усмехнулся водитель и, поставив мотус на автопилот, обернулся ко мне.

Невольно съежилась на сиденье, мысленно повторяя: «Пожалуйста, пожалуйста, не трогайте меня!»

— Не бойся, — улыбнулся мужчина, сверкнув дешевым керамическим имплантатом, — все сделаем в лучшем виде, папочка не узнает.

Внутри все похолодело. Откуда он узнал об отце? Я ведь покрасила волосы, сменила стиль одежды. А ведь раньше я любила позировать рядом с отцом, радовалась вниманию журналистов… Теперь бы многое отдала, чтобы стереть снимки со всех носителей и из Сети.

— Да нет мне никакого дела до твоих родных, — продолжал разглагольствовать таксист. — Сюда много таких бежит, я их к Лексу вожу.

Гулко сглотнула и досчитала до десяти, унимая дыхание. Нужно успокоиться и не накручивать себя. За последние пять минут меня посетило столько противоположных мыслей, что впору сойти с ума. Мы на одной из станций Млечного союза, не на пиратской планете — значит, тут действуют такие же законы, как на Нреке. Мысль успокоила. Я перестала вжиматься в спинку сиденья, устроилась удобнее, даже улыбнулась.

— Вот и моим родным нет до меня никакого дела.

— Понимаю!

Мужчина хмыкнул и вернулся к управлению. Хороший у него автопилот — во время разговора мотус уверенно лавировал в потоке, перестраивался.

На одной из развилок мы слетели с магистрали и начали снижаться. У самого туннеля мотус выпустил колеса. Приземление вышло немного жестким, но вскоре забылось, смытое новыми впечатлениями. Прежде мне не доводилось пилотировать или ездить на пассажирском сиденье в замкнутом пространстве. Туннель оказался намного страшнее, нежели представлялось вначале. В нем что-то монотонно гудело; над головой крутились маховики системы кондиционирования. Все казалось чрезвычайно древним, хотя каких технологий ожидать на станции? Подобно многим другим, М-3 создавалась для исследовательских целей и как база для военных отрядов при заселении данного сегмента галактики. Потом надобность и в ученых, и в армии отпала, станция на некоторое время оказалась заброшенной, пока при прошлом президенте ее не облюбовали разного рода отщепенцы. Они фактически заново отстроили М-3, превратили в оазис азартных игр и теневых финансовых операций. Союз смотрел на это сквозь пальцы, получая фиксированные ежегодные выплаты. Наверняка тут вертелись гораздо бо́льшие деньги, но лучше камушек в руке, чем звезда в небе. То есть хоть какие-то налоги, чем никаких.

Казалось, тоннель тянулся целую вечность. Наконец мотус вынырнул среди плотной городской застройки. Низкоэтажная, она отличалась от той, что просматривалась с окружной магистрали. Только дома все типовые, с шахматными торцевыми стенами, где темные глухие квадраты сменялись прозрачными стеклянными, и узкими щелями окон. Мы остановились у одного такого строения. Ни таблички с адресом, ни других опознавательных знаков. А еще нет рекламы. В бедных районах Масси — а мы явно оказались не в фешенебельном центре М-3, если таковой вообще существовал, — ее размещали на фасадах, чтобы местные жители могли немного заработать.

— Выходи!

Пассажирская дверь поднялась, красноречиво намекая — поездка закончена.

Боязливо оглядываясь на водителя, вышла и порадовалась, что надела кроссовки. Вместо тротуарного камня на станции использовали бетонные плиты. Они портились от времени, вылезала арматура, мелкие камушки.

Таксист заблокировал мотус и подтолкнул меня к ближайшему подъезду с сигнальной красной лампочкой под козырьком.

— Идем! Наличных наверняка тоже нет, а так расплатишься, не сбежишь.

Чего нет, того нет — последние оставила в космопорту Нрека.

В доме не оказалось лифта, пришлось подниматься по лестнице. Ее встроили в той самой части здания с шахматными квадратами. Я топала первой, мужчина следом, направляя. Ситуация мне не нравилась, нервы шалили, но отступать было некуда.

— Стоп и направо, — на очередной площадке скомандовал таксист.

Послушно свернула и попала в унылый коридор офисного типа. В него выходили одинаковые серые двери под буквенно-цифровыми кодами. Быстро сообразила, что буква обозначала этаж, а цифра — номер квартиры. Нам требовалась Г-16.

Мужчина отодвинул меня, велев пока не отсвечивать, и нажал на кнопку звонка. Активировалась пока темная видеопанель, тихо зашипела. Щелкнул замок, и дверь отъехала в сторону, пропуская нас в недра квартиры.

Никогда прежде мне не доводилось бывать в жилищах обычных граждан. Наш отдельно стоявший особняк не шел ни в какое сравнение с унылыми квадратными метрами Лекса. Непостижимым образом он умудрялся жить, работать и готовить в квартире размером с мою спальню. Повсюду дешевая встроенная мебель, какие-то провода. И экран во всю стену. Должно быть, подключен к компьютеру. Собственно Лекс, который столь беспечно пустил нас, устроился с планшетом на продавленном диване и азартно что-то печатал. Он оказался молодым парнем и совсем не походил на акулу теневого бизнеса. Футболка с популярной панк-группой, ежик крашеных светлых волос, серьга в ухе. Синяя кожа, но абсолютно гуманоидные черты лица. Никак не могла определить его расу, в итоге причислила к полукровкам.

— Привет! — не отрываясь от основного занятия, помахал рукой Лекс.

— Работу привел, — без предисловий начал таксист и вытолкал меня вперед. — Давай, а то у меня счетчик, дамочка не заплатила.

Парень с видимым сожалением оторвался от планшета и посмотрел на меня. Зрачок у него оказался вертикальным, радужка — желтой.

— Ну? — Лекс нетерпеливо притопнул ногой. — Только быстро! Торги скоро, не хочу пропустить.

Похоже, речь о виртуальной валюте. Отец тоже играл на биткоинах.

— Мне бы перевести деньги на карту без чипа, чтобы могла спокойно расплачиваться. В идеале и вовсе перевести их на новый счет, анонимный.

Поколебавшись, протянула карту. Если ее украдут, я пропала. Впрочем, если Лекс не сумеет вывести деньги с личного счета, тоже. Отец первым делом заблокирует все операции; повезло, если еще не успел.

Парень повертел карту в руках и кивнул:

— Сделаем.

— Вот так просто? — нахмурилась я.

— Дамочка, — Лекс широко, развязно расставил ноги и чуть наклонился ко мне, — ты к специалисту попала. Беру десять процентов.

— Это грабеж! — пискнула я.

На счету солидная сумма, выйдет круглое число.

— Хорошо, восемь, — неохотно понизил ставку парень. — Больше не скину, и то себе в убыток. Другие и вовсе двадцать берут. Ну, согласна?

Судьба не оставила выбора, поэтому я кивнула.

Лекс усадил меня на диван, а сам с моей картой направился к стене с экраном. Чуть слышно зашумел процессор, вспыхнула панель. Оказалась, она не цельная, а поделена на сектора. В случае надобности Лекс увеличивал нужную на весь экран касанием пальца.

Пальцы запорхали над виртуальной клавиатурой. Побежали группы строк, непонятные коды. Ой! На экране возникла моя анкета — все, начиная именем, кончая водительскими правами. На Нреке штрафы списывались автоматически, поэтому такие данные тоже попадали в банк.

Испуганно покосилась на водителя: видел ли. Я не доверяла ему, боялась: стоит мелькнуть фамилии Масинес, как мой побег закончится. И вовсе не в отчем доме. На Нреке похищения — вещь из ряда вон выходящая, но тут другая публика. К счастью, мужчину больше волновала дверь, чем информация на экране. Он изредка поглядывал на меня, проверял, не сбежала ли.

Лекс, похоже, о Даконе Масинесе не слышал, потому как не проявил никакого интереса. Компьютерные гении, они такие. Вот если бы в карточке написали сведения об отце, его должность — тогда да, а так только моя персональная информация.

— Возраст такой же оставить хочешь? — деловито осведомился парень. — Расу?

— На год старше, ту же.

В то, что мне девятнадцать, поверят, но уши и цвет кожи выдадут с головой.

— Имя, фамилия, место проживания? На заказ дороже, — предупредил Лекс. — Плюс три процента.

— Тогда любые, — вздохнула я.

Тут каждый фунт на счету, согласна даже на Р-45 Базовую. В итоге оказалась Селией Синес — парню было лень выдумывать новую фамилию. Зато имя взяли у реальной клиентки банка, которой недавно выпустили карту. Чуть подправили анкету, и бедняга лишилась счета — к счастью, пустого.

— Нужен чип, — обернулся ко мне Лекс. — Без него не дадут авторизоваться. Вживленный?

Скиснув, кивнула. Придется вынимать? Но понадобилось лишь приложить руку к специальному сканеру. На миг стало очень горячо, потом отпустило.

— Сходи к хирургу, удали, — посоветовал парень. — А лучше новый ай-ди купи.

Ай-ди сокращенно называли удостоверение личности.

На экранах вновь замелькали столбики цифр. Взгляд не успевал отследить их движение. Лекс сосредоточенно работал то с одним, то с другим сегментом, затем с помощью некоего кода открыл вмурованный в стену сейф и извлек банковскую карту — близняшку той, которую забрал у меня. Тот же банк, те же видимые глазу степени защиты.

— Так, — Лекс вставил карту в компьютер, и она скрылась в недрах умной машины, — деньги лучше сразу обналичь или переведи в чеки в другом банке. Карту отследят и заблокируют через два-три дня. Сама понимаешь, за восемь процентов чудес не бывает.

Понимаю. Ничего, привыкну обходиться без пластика, живут же как-то кассияне.

— Удачно? — оживился молчавший до той поры таксист.

— Ага, деньги перекидываю. Отвези дамочку в банк, забери свою долю. Свою я уже перекинул на мой счет.

— Тогда давай и мою. Не желаю лишний раз светиться.

То есть банк мне предстояло искать самостоятельно. Предсказуемо.

— На основной или?..

— Конечно «или»! Я дурак — так рисковать?

Умелец кивнул и набрал комбинацию цифр. Все отняло от силы минуту.

Компьютер пиликнул, сообщая, что операция закончена, и вернул карту. Она оказалась холодной, словно из азотной камеры. Повертела ее в руках, даже опробовала на зуб, как древние гуманоиды монеты, — настоящая!

— Все, разбежались! — Лекс выключил компьютер и снова плюхнулся с планшетом на диване. — Если что, я тебя не знаю, ты меня тоже. Гарантий не даю.

И парень вновь углубился в планшет. Хмурясь, он водил пальцем по экрану, что-то бормотал. Наверное, начались торги.

— Пошли!

Таксист грубо вытолкал меня в крошечную прихожую, больше напоминавшую санузел на планере, и выставил за дверь. Вот так я оказалась на станции М-3 одна и без денег. Теоретически они имелись, только я не могла ими воспользоваться. Так не хватало коммуникатора — он бы выдал адрес ближайшего банка. Поборола желание нажать кнопку включения и побрела к лестнице. Нельзя выдать себя, глупо попасться на такой мелочи. Станция обитаема, мы говорим на одном языке, кто-нибудь подскажет.

Разреженный воздух М-3 саднил горло, ноги постоянно натыкались на арматуру, но я упрямо брела вперед, удаляясь от туннеля и магистрали. Мимо проезжали, иногда и пролетали мотусы, а вот прохожих не видно. Во всем ищи плюсы — на шпану не нарвешься. Интуиция не подвела: разруха постепенно исчезала, убогие панельные дома уступали место небоскребам с зеркальными стеклами. Не Масси, но жить можно. Вот и первая вывеска казино. Рулетка парила над дорогой, заманивая посетителей. Мне дальше, к бизнес-центру. Попытаю счастье, вдруг там есть отделение какого-нибудь банка?

С непривычки ноги гудели. Никогда прежде я столько не ходила. Дома из физических нагрузок — спортзал и пробежки по выходным, а тут пришлось на своих двоих пройти чуть ли не треть станции. Зато мои старания вознаградили — в здании таки оказался банк. Мой. Надвинула кепку на глаза и направилась к кабинке с автоматами — они позволяли проводить лимитированные операции без идентификации личности, только по карточке. Я не собиралась снимать миллионы, всего лишь за пару раз, не превышая лимита, снять сумму, достаточную для покупки билета на другую планету Млечного союза и пары месяцев сытой жизни. О том, что будет дальше, пока не думала.

Сердце билось где-то в горле. С облегчением выдохнула, когда автоматическая дверца захлопнулась. Казалось, она будет двигаться целую вечность. Но вот мигнул красный огонек, сигнализируя, что кабинка герметична. Чуть помедлив, обернулась к автомату — большому сенсорному экрану на ножке. «Добро пожаловать! — поприветствовал механический голос. — Чем могу вам помочь?» Отключила голосовой режим — герметичность герметичностью, но не стоит рисковать. Пальцы привычно запорхали по панели, выбирая нужные опции. Так, войти. Приложила карту к считывателю. Минута томительного ожидания, и он мигнул: авторизация подтверждена. Теперь до окончания сеанса карта заблокирована в устройстве, ее нельзя просто так забрать. Это делалось в целях безопасности: если бы в кабину проник грабитель, он не смог бы украсть чужой платежный инструмент.

Закусила губу, задумавшись. От какой суммы требуется подтверждение личности? Кажется, тысяча фунтов. Значит, введу девятьсот — подстрахуюсь.

Пара кликов, и аппарат зашуршал банкнотами. Забрала их из специального корытца и повторила операцию. Всего я планировала снять сорок тысяч, а пришлось ограничиться неполными двумя. Когда я попыталась снять третью, система выдала ошибку. Попробовала снова — с тем же успехом. В недоумении затребовала пояснение и обомлела — «Недостаточно средств на счету». Но как это? Там сто двадцать пять тысяч. Были, до вмешательства Лекса. Компьютерный гений облапошил, забрал почти все. А я-то, дура, поверила в удачу!

В отчаянье запросила баланс и убедилась: на счету ровно три фунта. Попробовала снова — с тем же успехом.

Металлический голос робота сообщил, что до окончания сеанса осталось две минуты. Значит, по ту сторону двери скопилась очередь. Делать нечего, пришлось забрать свои тысяча восемьсот три фунта и забрать карту. С тем же успехом я могла оставить ее в устройстве: банк в кратчайшие сроки заблокирует подделку. Вот и как теперь жить? Без документов даже на работу не устроишься, а с фамилией Масинес только обратно в отчий дом.

Нажав на кнопку завершения сеанса, разблокировала дверь и пропустила к автомату гуманоида с рыбьими жабрами. Перед глазами стоял туман, но я не плакала. Понимала: бесполезно. Ну разревусь, привлеку к себе внимание, денег все равно не прибавится. Нужно придумать, где их взять. В голову приходил только низкоквалифицированный труд или… Я совсем забыла о лазерной арфе, теперь она могла мне пригодиться. Если бы через М-3 пролетали туристические лайнеры, я могла бы устроиться аниматором, развлекать игрой богатеев. Ну или официанткой, танцовщицей — теперь уже неважно, лишь бы выбраться с проклятой станции. Поддельные документы меньше, чем за десять тысяч, точно не купишь, да и билет на другую планету дорог, мне не по карману. Вот и придется примерить униформу. Служащим предоставляли бесплатные каюты, кормили и даже платили.

Подхватив свой рюкзачок, вернулась на улицу. Теперь моей целью стали агентства по найму персонала. Если и там мне не улыбнется удача, придется включать коммуникатор и обращаться с повинной к отцу. Но сдаваться Масинесы не привыкли, вот и я не стану.


Глава 2

— Ваш чай, касари.

Вадим Копылов неохотно оторвал взгляд от изогнутого полупрозрачного монитора и перевел взгляд на андроида. Как же он ненавидел это обращение — касари! И улыбчивую блондинку с идеальными чертами лица — тоже. Кто только выдумал, будто подобные роботы способны снизить уровень стресса среди служащих Звездного флота! От приторности и неестественности тошнило, равно как и от нового унифицированного языка Конфедерации. С другой стороны, андроиды выносливее, не страдают перепадами настроения, стрессоустойчивы. Именно поэтому на должности секретарей и личных помощников набирали их. Они не берут отпуска, не болеют и не беременеют. Вот и в залитом светом здании Генерального штаба военных сил Земли с некоторых пор работали роботы, хотя Вадим еще помнил времена, когда кофе ему приносила улыбчивая девушка. Анне необыкновенно шла синяя форма низшего офицерского состава. С рыжими волосами и веснушками на переносице Анна казалась такой милой. Наверное, поэтому однажды Вадим попросил ее задержаться. Потом еще и еще… и вот теперь андроид называет его «касари» и приносит чай. Якобы этот напиток полезнее для здоровья.

Большое, от пола до потолка, окно отражало крепкую фигуру самого молодого адмирала Звездного флота за всю его историю. Шутка ли, Вадим недавно справил тридцать девятый день рождения, а уже достиг таких высот! Его однокурсники командовали крейсерами, а он управлял армией. Мужчины завидовали, а девушки пытались заполучить самого завидного жениха Земли — так его окрестили газетчики. С информационных лент не исчезал портрет кареглазого шатена, который то сдержанно улыбался на светских мероприятиях, то говорил о жестких мерах в выпусках новостей. Правда, с некоторых пор там появлялись только его голографические изображения, а сам бравый адмирал командовал Звездным флотом голубой планеты, отчаянно отстаивающей свои интересы. Остальные участники Конфедерации хранили нейтралитет, словно выжидая, кто выйдет победителем из противостояния Земли и Лампаруса из созвездия Тельца. Сложно сказать, что привлекло обитателей другой части Млечного пути, но они вознамерились колонизировать новую солнечную систему — и получили достойный отпор.

Вадим Копылов не привык отсиживаться в тылу, отдавать приказы из удобного кресла, глядя в монитор компьютера. Он стоял в рубке головного крейсера, отдавая приказы космоносцам и эскадренным эсминцам.

Сколько раз Вадим слышал дыхание смерти? Он никогда не задумывался. Риск стал обыденностью, неотъемлемой частью жизни. За это адмирала любили солдаты: он последним отходил к спасительным шлюпкам; если требовалось, садился за штурвал штурмовика.

В той кампании Вадим стал героем, получил все возможные военные награды. Его победы обсуждали даже никогда не интересовавшиеся войной домохозяйки. Порой казалось, что Землей управляет именно адмирал Копылов, а не президент и правительство. Впрочем, главнокомандующим и контр-адмиралом Космических войск он так и не стал. Злые языки шептались — правительство боялось переворота. В прошлом военная хунта не раз приходила к власти, а Вадим Копылов виделся идеальным кандидатом на роль единоличного правителя. Наивысшее из всех возможных звание давало слишком много возможностей — в частности, доступ к секретному бункеру правительства и заветному чемоданчику с красной кнопкой.

Андроид снова напомнила о себе. Пришлось забрать у нее чашку, белую, с эмблемой Космического флота, крылатой ракетой; такую же, как вся посуда в Генеральном штабе. Она казалась Вадиму искусственной. Странно говорить такое о чашке, но другого слова не находилось. В ней не чувствовалось уюта, индивидуальности. Идеальные линии, максимальная лаконичность. Функция, а не предмет. Чай оказался таким же — утолял жажду, но не более. Вадиму вспомнился другой, который он пил на кухне у бабушки. Она заваривала его по старинке, не доверяла технике. Вкус получался изумительный — богатый, солнечный. Тут все не то.

— Ваше расписание на сегодня, касари.

Роботизированная блондинка протянула тонкий планшет. Вадим пробежал глазами пункты и вычеркнул парочку. Он прекрасно обойдется без съемок для телевидения.

— Нельзя, касари, — попыталась возразить андроид. — Съемки согласованы три месяца назад.

Три месяца назад! Вадим поморщился и спрятал эмоции, сделав глоток из чашки. Выходит, когда они заканчивали громить лампарусцев, пресс-служба уже устроила цирк с интервью. Речь шла о некоем ток-шоу, где Вадим, разумеется, с улыбкой должен был в который раз вещать о силе государства, популярно объяснять обывателям структуру флота и смеяться нелепым шуткам ведущей. Генеральный штаб превращал его в клоуна! Лучше бы занялись рассмотрением его доклада. На телевидении хватает шутов с крашеными волосами, пусть занимают прайм-тайм, дело Вадима — защита Родины. Тут дела обстояли не так гладко. Пусть Лампарус отступил, остались небольшое разрозненные пиратские отряды. Надлежало найти их и уничтожить. А также переоснастить базу на Ганимеде, развернуть там современную систему противовоздушной обороны, чтобы исключить любые угрозы Земле.

— Хорошо, — скрипя зубами, уступил Вадим.

Он надеялся, съемки надолго не затянутся. Вечером у него свидание — первое за много лет. С самой обычной девушкой, а не с одной из фанаток, забрасывавших его любовными посланиями. Они познакомились в Сети. Вадим разместил анкету, указав одну из ранних фотографий, не примелькавшуюся в прессе, и нашел ее. Зарина оказалась интересной собеседницей и, главное, совершенно не интересовалась героем-адмиралом. Может, хоть в этот раз Вадиму удастся просто посидеть за столиком кафе, поесть любимую кесадилью.

— Совещание через пятнадцать минут, — напомнила секретарь и уплыла в приемную.

Еще одно нелюбимое занятие — до хрипоты спорить со штатскими, ничего не понимавшими в военном деле. Президент не отличал эсминца от линкора, лазерную пушку от старинного револьвера, но отчего-то решал, чем заниматься Генеральному штабу. Как Вадим скучал по войне! Там он нес ответственность и за себя, и за других, ни перед кем не отчитывался, не доказывал обоснованность трат. А его предложение по Ганимеду наверняка завернут, сошлются на нехватку финансирования.

Вадим уткнулся лбом в стекло. Там, под ногами, сотни метров пустоты, столь любимого неба. Из дымки облаков выныривали шпили административных зданий. Они походили на частокол — так близко, в линию построены. Между небоскребами летали полицейские планеры, охраняя покой первых лиц государства. Их мигающие синие огоньки напоминали звезды.

Адмирал глубоко вздохнул и поправил рукава черной форменной рубашки. Нехорошо, если он явится на совещание в неподобающем виде. Вот так, теперь запонки. Их тоже делали в виде миниатюрной ракеты. И галстук. Вадим ненавидел галстуки, держал свой в столе. Теперь пришло время надеть.

Убедившись, что выглядит подобающе случаю, он выключил компьютер. Изогнутый экран мигнул, но вместо темноты появилась заставка с рыбами в аквариуме. Казалось, вода вот-вот выплеснется на стол, а пестрые гуппи взаправду виляют хвостами. Заставка призвана была снижать уровень стресса и в обязательном порядке загружалась на компьютеры высшего офицерского состава.

Прихватив личный планшет, Вадим направился к двери. Фотоэлементы сработали четко, створки разъехались, выпустив его в залитую светом, белоснежную, словно операционная, приемную. Вадим чуть задержался, чтобы активировать код безопасности, и быстрым шагом направился к лифтам.

Кабина остановилась на двести первом этаже. Странно, Вадим поднимался в полном одиночестве, хотя время поджимало, и лифт должен был собрать других участников совещания. Его традиционно проводили в расширенном составе, с участием среднего командного состава.

Возле конференц-зала тоже никто не толпился. Вдвойне странно — не мог ведь Вадим явиться последним? Он посмотрел на часы и убедился: до времени икс еще три минуты. И никто не задержался в холле среди кадок с экзотическими растениями, чтобы обсудить последние проекты, просто посплетничать? Дисциплина дисциплиной, но военные тоже люди, их жизнь не сводится к слепому исполнению приказов, для этого существуют роботы.

Вадим чуть задержался, словно собираясь с духом, и приложил ладонь к считывающему устройству. Кружок загорелся зеленым, и система перешла ко второй стадии проверки — сканированию сетчатки глаза. Она тоже прошла успешно, и бронированная дверь отъехала в сторону.

Конференц-зал устроили по типу древних амфитеатров, только скамьи заменили на удобные массажные кресла. Рядом с каждым — небольшой столик, чтобы положить планшет. Там же пульт для голосования и вызова охраны. При необходимости с потолка опускались аудиовизаторы.

В центре зала располагался президиум. Обычно туда выводилось голо-изображение президента и министров, но сегодня, к удивлению Вадима, места заняли реальные люди. Интересно, что же побудило вечно занятого главу государства прибыть на заурядное заседание?

Не обращая внимания на косые взгляды, адмирал направился на свое место в первом ряду и подключил планшет к закрытой Сети.

Осталась минута.

Зал оказался непривычно пуст. Вадим не видел никого из капитанов, только высший офицерский состав. Угрюмые, сосредоточенные, сослуживцы с нетерпением ждали чего-то. Черт возьми, что здесь происходит? Может, следовало запросить у секретаря изменения в повестке дня? Он напряг память, но так и не вспомнил важных сообщений, которые могли бы изменить формат совещания. На Землю никто не нападал, Конфедерация тоже не меняла формата сотрудничества.

Тридцать секунд.

Президент, до той поры что-то тихо обсуждавший с министром обороны, в упор посмотрел на Вадима. Его взгляд не предвещал ничего хорошего, но времени на раздумья не осталось — совещание началось. Только сейчас Вадим сообразил, кого еще не хватало — секретаря. На совещаниях работали люди, андроидов сюда не допускали, и каждый раз девушка в строгом черном костюме включала микрофоны, налаживала центральный экран. Адмирал догадывался, она служила в Федеральной службе безопасности, но за многие годы так и не счел нужным узнать ее имя и звание.

— Ну вот, все в сборе, — вопреки обыкновению, президент взял слово без бюрократических проволочек. — Полагаю, вам известна цель сегодняшнего мероприятия.

Его реплика утонула в полной тишине, однако Вадим чувствовал, что единственный из всех не понял намека.

— Надеюсь, вы понимаете, что наша цель — благоденствие планеты Земля, поддержание мира и согласия в обществе. Чтобы уладить формальности, проголосуем.

За что проголосуем?

Вадим растерянно уставился на монитор планшета. На нем высветилось: «Данная опция вам недоступна». Какого?.. Раздраженный адмирал перезагрузил устройство — с тем же успехом. Тогда он нажал на кнопку помощи, сигнализируя о неисправности оборудования, но ее заблокировали. Сколько Вадим ни нажимал, сигнал не отправлялся.

Между тем на главный экран вывели результаты голосования: тридцать четыре «за», пятеро «против», шестеро воздержались.

— Прекрасно! — Президент с воодушевлением потер руки. — Теперь никто не скажет, что наше решение было недемократичным. Адмирал Копылов, встаньте, пожалуйста.

Вадим поднялся, вытянулся по стойке смирно. Интуиция отчаянно кричала, что планшет сломался не случайно, как не случайно не пришли на совещание те, кто обычно сидел рядом с ним: адмирал Бейтс и старший советник Окулов. Президент слишком хищно улыбался, чтобы не догадаться, кого выбрали жертвой. Успокаивало одно: за Вадимом не числилось крупных проступков.

Сделав эффектную паузу, глава государства, смакуя каждое слово, озвучил решение:

— Господин Копылов, с этого дня вы лишаетесь всех наград и званий.

Адмирал удивленно заморгал и, прочистив горло, потребовал объяснений.

— Вы обвиняетесь в государственной измене. Результаты голосования по вашему вопросу на экране.

Это бред, это не может быть правдой! Какая измена? Все знают, Вадим никогда не продался бы врагу. Опершись рукой о спинку кресла, он недоуменно смотрел на президента. Тот буквально лучился довольством, как и группка офицеров и лиц в штатском по правую руку от президиума, тех, кто довел Землю до конфликта с Лампарусом. Если бы разведка работала должным образом, если бы вовремя провели переговоры, а не поддались на провокацию, уничтожив исследовательский зонд, — удалось бы избежать многих потерь. Вадим стал командующим не с первого дня, а тогда, когда прежний подпустил лампарусцев к Марсу. Когда угроза Земле стала осязаемой, Генеральный штаб решился на отчаянный шаг — бросил в бой молодого и амбициозного офицера «новой волны». Он ничего не терял. Старые меры все равно не спасли бы голубую планету, а так появился крохотный шанс. И ведь сработало: произведенный в адмиралы Копылов оттеснил противника далеко в Космос, чтобы наголову разбить. Теперь же его называли предателем. Уж не те ли штабные крысы, которых раздражало, что слава и почет достались не им? Кто мешал стоять на мостике, корректируя работу наводчиков, вытирать кровь, бежавшую из носа и ушей при разгерметизации корабля, стрелять в упор в рукопашной? Вперед! Но они предпочитали сидеть в кабинетах и загребать жар чужими руками.

В Вадиме закипала злоба. Рывком отключив планшет от Сети, он засунул его в карман и направился к проходу между рядами.

Друзья… Хотелось горько смеяться. Теперь Вадим знал, почему места рядом с ним пустовали. Трусы! Боялись взглянуть ему в глаза, открыто занять чью-то сторону.

Всего пятеро смелых. Интересно, кто? Вадим остановился и обвел глазами зал, пытаясь прочесть по лицам, кто и как голосовал. Многие отводили взгляд, прятались за экранами. А еще говорят, будто армия — место для достойнейших. Как же они отдавали приказы, если оказались не готовы к простейшему испытанию?

Но если президент решил, будто Вадим молча проглотит обвинение и добровольно сдаст награды, он просчитался. Предвыборная кампания будет испорчена; черт возьми, если оппозиция предложит, Копылов выдвинет свою кандидатуру. И еще неизвестно, кто кого.

Оттолкнув пытавшихся преградить дорогу сотрудников охраны, Вадим поднялся к президиуму и остановился против главы государства.

— Я требую объяснений.

Он не кричал, не стучал кулаком по столу. Эмоции — признак слабости, констатация проигрыша.

— Вы — требуете? — поднял брови президент. — Не слишком ли? Вы забываетесь, господин Копылов!

— Отнюдь, сэр. Разрешите напомнить, благодаря кому вы сидите там, где сидите.

Побагровевшее лицо президента перекосило. Он звякнул графином и один за другим осушил два стакана воды. Она пошла ему на пользу, не пришлось ослаблять галстучный узел. Только гипертонического криза не хватало!

— Разрешите мне, сэр.

Министр обороны поднялся и вышел из-за стола. Вадим терпеливо ждал, пока он подойдет. Краем глаза Копылов уловил движение. Военная полиция, спецназ. Дела плохи, раз вызвали голубые береты — цвет подразделений специального назначения Главного разведывательного управления. Выходит, Вадима считали особо опасным преступником.

— Адмирал Копылов, у нас имеются неопровержимые доказательства вашего сотрудничества с правительством Лампаруса. Вы передавали им чертежи наших боевых кораблей, образцы новейшего вооружения, взамен получили крупное денежное вознаграждение.

Вадим от души расхохотался. Обвинения и прежде казались нелепыми, но теперь превратились в фантазии сумасшедшего. Обвинять разбившего неприятеля адмирала в сотрудничестве с врагом! Пусть еще скажут, что лампарусцы согласились проиграть ради допуска к военным разработкам.

— Ваша победоносная кампания вызвала немало вопросов, — невозмутимо продолжал министр. — Согласитесь, подозрительно, когда умудренные опытом адмиралы терять поражение за поражением, но стоит вам взять бразды правления в свои руки, как ситуация кардинальным образом меняется.

— То есть вы не допускаете мысли, что прошлое руководство выбрало неверную стратегию боя?

Спокойствие и еще раз спокойствие. Нужно раскрутить ситуацию и найти подходящее решение; представить, что это не совещание, а бой.

— Она была согласована на высшем уровне. — Собеседнику откровенно не нравились его слова. Еще бы, ведь под планом военной кампании стояла подпись министра, второго человека в Генеральном штабе. — К ее созданию привлекались лучшие специалисты. Простите, господин Копылов, но считать себя умнее десятка заслуженных ученых и ветеранов военных сил — по меньшей мере самонадеянно.

— И все же, разве моя удача доказывает факт измены?

— Покажите ему копию перехваченной видеограммы, — подал голос президент. — Качество оставляет желать лучшего: сигнал шифрованный, но главнокомандующего лампарусцев опознать можно. Специалисты выведут субтитрами реплики.

Нахмурившись, Вадим протянул планшет министру. Тот кивнул стоявшему чуть в стороне сотруднику в черном, явно из личной охраны главы государства, и мужчина передал что-то по коммуникатору третьему, невидимому участнику событий.

— Полагаю, — министр все еще держал в руках чужой планшет, — остальные участники совещания согласятся вновь просмотреть указанный материал. На большом экране он смотрится эффектнее.

Вадим заскрежетал зубами и мысленно обозвал себя идиотом. Его только что лишили средства связи, причем добровольно. И правда — министр обороны передал планшет сотруднику охраны. Копылову его точно не вернут. Оставался встроенный в браслет коммуникатор, но в зале работали «глушилки». Планшет мог обойти запрет, так как подключался к секретным частотам. Петля затягивалась. Ладно, посмотрим, какое видео смонтировала служба безопасности президента.

Копылов занял ближайшее место в первом ряду и заложил ногу на ногу. Главный зритель и критик на премьере.

Техники приглушили свет и активировали главный экран. Он выдвинулся в зал, выпустил две дополнительные изогнутые боковые панели, чтобы сидевшим по бокам людям не пришлось тянуть шеи. Полупрозрачная поверхность мигнула и потемнела. Через мгновение черноту сменила картинка. Крайне реалистичная; не знай Вадим, что это неправда, — поверил бы. На экране отобразилось нутро инопланетного корабля, судя по обстановке, каюты представительского класса. Там, прямо против зрителя, сидел главнокомандующий лампарусцев. Перед ним лежал планшет. Что на нем, толком не разглядеть, но из разговора следовало — переданные по Сети чертежи новейшего крейсера. Зеленый полугуманоид обещал перечислить кругленькую сумму и сделал так, чтобы в грядущем сражении выиграли земляне. Несколько раз в разговоре промелькнуло имя «Вадим». Запись заканчивалась словами: «Спасибо за сотрудничество, Копылов, будущая империя вас не забудет». Дальше шипение и темнота.

Вадим сжал руками виски. Понятно, отчего большинство сочло его виновным. Однако оставалась тонкая ниточка, которая могла удержать на свободе: голос Копылова на записи практически отсутствовал, адмирал произнес всего пару коротких общих фраз. Их могли записать где угодно, а потом вмонтировать в постановку.

— Когда и как сделана запись?

Если уж его собираются судить, пусть посветят во все детали.

— Тринадцатого мая две тысячи четыреста сорокового года, двадцать часов пятьдесят минут по среднему земному времени. Разговор велся по секретным частотам с вашего личного компьютера, господин Копылов.

— И как же вы раздобыли ключ к моему компьютеру? Это противозаконно.

— Не более, чем ваш поступок. — Президент довольно лыбился, мысленно попрощавшись с опасным конкурентом на выборах. — Мы планово проверяем всех военных такого ранга.

Вадим шумно вздохнул и сжал кулаки. Он мог поклясться, что общался с главнокомандующим лампарусцев с капитанской рубки в присутствии десятков свидетелей, в крайнем случае из кабинета, но уж точно не по личным каналам. Выходит, кто-то проник в каюту, взломал компьютер и послал сигнал. И этот кто-то сделал все в Космосе, не на Земле.

— Вам есть что сказать в свою защиту?

Президент нетрепливо постучал по экрану наручных часов, давая понять, что заседание затянулось.

— Безусловно. Доказательства сфабрикованы, расследование проведено с грубыми нарушениями, а голосование не имеет законной силы.

— Очень даже имеет, — повысил голос глава государства. — Мое присутствие обеспечивает ему полную легитимность. Расследование велось тайно, при необходимости вас выборочно ознакомят с протоколами допросов свидетелей. Вас разрабатывали не один месяц, Копылов, признайте поражение.

— Я невиновен, — упрямо повторил Вадим, — и требую открытого процесса.

— Заканчивайте!

Президент поднялся и под охраной мужчин в черных костюмах направился к выходу. А голубые береты остались. На всех — бронежилеты, защитные шлемы; лазерные пистолеты на изготовке.

— Взять! — отдал короткий приказ министр обороны.

Спецназовцы окружили Копылова. Он попытался вырваться из окружения, даже добрался до прохода, но получил предательский хук справа и, покачнувшись, на миг потерял ориентацию. Следующий удар не заставил себя ждать. Вадим согнулся пополам. Вот гады, нападают все сразу! Щелкнули наручники.

— Послушайте, вы нарушаете Женевскую конвенцию!

Ответом стало самое настоящее избиение. Мрачные синие береты издевались над жертвой, используя ее в качестве боксерской груши. Вадим смог ответить только парой контрударов ногами, но быстро понял — спецназовцев лучше не злить, переломают кости. Пятнадцать на одного — заведомо проигрышный расклад, особенно если ты безоружен и у тебя скованны руки.

Вадима вывели из зала, пригибая голову к полу. На своих ногах — позор, если бы волокли. У самой двери один из спецназовцев вырубил его ударом по затылку.

Никто из присутствующих не подумал заступиться за адмирала. Наоборот, словно дикие древние люди, наслаждались зрелищем. Потом и вовсе начали спорить, кому достанется кабинет Вадима, как перераспределят его награды и полномочия.

* * *

Вадим не знал, сколько пролежал без сознания. Первым ощущением стала тупая боль. Казалось, на нем не осталось ни единого живого места. Он даже дышал через раз, чтобы новый приступ боли не крошил зубы, не сковывал мышцы. Второе ощущение — холод. Вадим не сразу сообразил, что лежит на железной койке. Надежные ремни не давали пошевелиться. Где он? Превозмогая пульсировавшую в затылке боль, Копылов открыл глаза. Слепящий холодный свет. Голые металлические стены. Какие-то медицинские приборы, снимающие жизненные показатели. Столик на колесиках. На нем — ванночка со шприцем и ватка.

— Очнулся, — произнес рядом незнакомый голос. — Сейчас сделаем укол, и можно начинать.

В поле зрения Вадима попала фигура в белом халате. Где он? В больнице? И что с ним собирались сделать?

— Ничего, господин Копылов, — улыбнулся доктор и взял шприц, — вы здоровый мужчина, спасете жизни многим людям.

В голове щелкнуло: его решили разобрать на органы! Вадим слышал, что некоторых приговоренных к смертной казни преступников отдавали в подпольные лаборатории в качестве донорского материала, но считал все выдумками журналистов. И вот оно, доказательство.

— Послушайте, — собрав волю в кулак, Копылов заставил себя говорить, — суд еще не состоялся, а даже если так, ваши действия противозаконны.

— Все так говорят, — снова улыбнулся врач и надел латексные печатки. — Поверьте, такая смерть быстрее обычной смертельной инъекции. Да и зачем идти на попятный, если вы сами завещали свое тело на органы? Правительство всего лишь пошло вам навстречу.

По спине Вадима скатилась капелька холодного липкого пота. Они не только взломали его компьютер, но и подделали подпись? Что же пытались скрыть власти, если столь быстро и радикально избавлялись от победоносного адмирала? Или врага следует искать в ближнем окружении? Министр и президент могли принять столь жесткое решение под напором лживых фактов и наушничества. Но все потом. Сначала нужно выбраться из лаборатории. Охраны здесь нет, врач вроде один.

Игла уколом осы вошла в кожу. Понимая, что промедление смерти подобно, причем в буквальном смысле, Вадим изо всех сил рванул ремни. Он старался вырвать крепления — самое слабое место подобных конструкций.

— Не буяньте! — пожурил доктор.

Он флегматично извлек иглу и, прижав место укола ваткой, скрылся из виду.

— Я вернусь через час. К тому времени состав уже подействует, максимум сохранятся остаточные чувства. Всего хорошего, и спасибо за неоценимую помощь.

Неоценимую! Как бы не так! Ее стоимость — жизнь Вадима.

Он больше не чувствовал боли, раз за разом напрягал мышцы, подмечая малейшие изменения своего состояния. Показалось или стал хуже видеть? Но вот одно из креплений поддалось. Звякнул сломанный штырь, и Вадим смог высвободить руку. Вторая начала неметь, однако он хорошо владел как правой, так и левой.

Вадим быстро справился с ремнями. Качнувшись, присел и, стиснув зубы, сделал первый шаг. Он трудный самый. Дальше еще и еще, к заветной двери. Вадим молился, чтобы организм не подвел, чтобы по ту сторону не оказалось охраны. Тогда он выберется из проклятого центра. О дальнейшем он пока не задумывался: выполняй задачи последовательно.

Внешняя блокировка отсутствовала, дверь открывалась стандартным кодом. Утерев выступившую на лбу испарину, Вадим буквально вывалился в коридор. Ослепительно-белый, стерильный, он навевал мысли о смерти. Зрение действительно ослабевало, правая рука повисла плетью, и Копылов ускорил шаг. Черт с ним, с ребрами, болью, пока чувствуешь — живой.

Вскоре Вадиму попался план эвакуации — сущий клад в сложившейся ситуации. Он быстро считал его и направился к прачечной — нечего и думать разгуливать голым. Дальше — через пожарный выход наверх. Его вырубит через час, нужно отыскать врача или заставить кого-то из местных остановить действие яда. Как? Силой и угрозами, разумеется. После избавиться от свидетеля и по его пропуску покинуть здание. Хреновый план, но иного жизнь не предоставила.

Сил с каждой минутой оставалось все меньше. С сердцем начались перебои, но Вадим не сдавался. Он заставлял себя идти вперед, тревожно прислушиваясь к звукам. Храни господь беспечность штатских! Военные медики вкололи бы двойную дозу или приставили охрану к проблемному пациенту. Они прекрасно знали, как готовили офицеров Космических войск. Да, Вадиму не удалось стать Рэмбо и победить отряд спецназа голыми руками, но это вовсе не означало, что он не сумеет выбраться из клиники. Вырубить часовых по одиночке несложно, забрать их оружие — тоже. А еще Копылов обладал еще одним неоспоримым преимуществом над обычными людьми: его учили планированию и стратегии.

Адреналин, если бы ему удалось вколоть себе адреналин, многие проблемы бы отпали. Хорошо бы прямо в сердце, но Вадим боялся промахнуться. Тремор не лучший спутник для медицинских манипуляций.

Маленькая победа — удалось размять правую руку. Она слушалась хуже, но все же слушалась.

Ага, вот склад. Тут наверняка найдется аптечка, а в ней — нужные лекарства.

Вадим огляделся и ударил кулаком по приборной панели. Не было времени для подбора кода, и вряд ли он совпал бы с кодовой блокировкой палаты. Чтобы система не подняла тревогу, он предварительно оборвал синий и желтый провод, тянувшиеся к распределительной коробке. Конструкция примитивная, еще позапрошлого века. Легкий удар током прошел практически безболезненно: яд сработал как анестезия.

Толкнув дверь, Вадим вошел в темное помещение склада. Тут нестерпимо пахло валерианой. Видимо, с добровольным отъемом органов у больницы большие проблемы. Выключатель обнаружился на привычном месте, и вскоре разжалованный адмирал уже копался в холодильнике. Ампулы с адреналином лежали на средней полке. Вадим отломил одну штуку и огляделся в поисках шприцов. Вряд ли обстановку можно назвать стерильной, но либо риск, либо смерть.

Игла вошла в вену. Вот так, всего секунда, и шприц просигнализировал о конце инъекции. Копылов остановился на одной дозе. Прихватив использованный шприц в качестве оружия, он двинулся дальше, к прачечной. Сердце забилось чаще, вернуло прежний ритм. Это сказалось на общем состоянии организма: перестало покачивать, исчезла дрожь. Увы, действие адреналина недолговечно, но его хватит для маленького боя. Впрочем, в прачечной давать его не пришлось. Дверь послушно открылась после нажатия кнопки. Внутри с ровным гулом крутились барабаны стиральных машин. Чуть поодаль работали стерилизаторы и гладильные автоматы. Вадима волновал отсек с чистым бельем. Робот сортировал его и складывал в аккуратные стопки на полках. «Поиграем во врача», — усмехнулся Копылов и натянул белую униформу. Прихваченная на складе хирургическая маска надежно скрыла лицо. Оставалась обувь. Вадим собирался воспользоваться одноразовой, которую выдавали посетителям — найдется же в отделении автомат? А даже если нет — не красна девица, походит босиком. Потом снимет с кого-нибудь.

Экипированный формой врага, Вадим двинулся дальше. Он понимал: просто так его не выпустят, придется взять «языка» или раздобыть оружие. А лучше и то, и другое.

Неподалеку от прачечной коридор раздваивался. План говорил, справа будет грузовой лифт, слева — проход на другое отделение. Простейший путь — наверх, но опыт подсказывал, что он может обернуться ловушкой. Лучше пожарная лестница. До нее не так далеко. И Копылов свернул налево. Он подмечал малейшее изменение в состоянии организма. Вроде пока ухудшений нет, зрение стабилизировалось.

Впереди послышались шаги, и Вадим поспешил укрыться за выступом стены. Рука сжала шприц, словно нож. Врач, тот самый, который недавно обрадовал его перспективой загробной жизни. Копылов мысленно хмыкнул. Это судьба, даже не жалко.

Захват, и эскулап сильно приложился затылком о стену. Вадим навис над ним со шприцом и хрипло потребовал:

— Антидот, живо!

Врач замотал головой. Упрямый!

— Убью! Ну!

Шприц практически касался лица мужчины, и тот принял верное решение — кивнул.

— Куда!

Копылов вовремя уловил движение — попытку коснуться специального браслета на руке — и сорвал браслет. Теперь врач не мог поднять тревогу. Оставался коммуникатор и другие электронные устройства, но с ними Вадим разберется потом. Заломив мужчине руки за спину, Копылов вторично потребовал ввести антидот.

— Какой вы прыткий для смертельно больного! — врач попытался скрыть волнение за шуткой.

Пот холодными струйками стекал по спине.

— Какой есть, — отрезал Вадим. — Веди!

Подталкиваемый в спину сбежавшим больным, эскулап потопал обратно на склад. Выбитая панель крайне его впечатлила и окончательно убедила в серьезных намерениях пациента.

— Быстро!

Время стремительно утекало, и Копылов не собирался терять его зря, поэтому подтолкнул врача к холодильнику.

— Руки освобожу, но рыпнешься, попытаешься предупредить своих — убью.

Вадим в сомнении уставился на ампулу с полупрозрачной жидкостью в дрожащих пальцах врача. Он долго копался на полках, но наконец нашел ее. Антидот или нет? Медику ничего не стоило его обмануть; с другой стороны, без врачебной помощи побег бесполезен. Только вот Вадим сделает инъекцию сам.

Удар пришелся прямо в цель, врач не успел пикнуть. Вадим вытащил шприц из его горла и оттащил тело в укрытие. Там он быстро раздел его, прихватил электронный пропуск и коммуникатор. Теперь инъекция, и можно без опаски подняться наверх, выйти из госпиталя, главное, ни с кем не разговаривать.

В глазах немного двоилось, Копылов не сразу смог прочитать имя и фамилию мучителя. Аркадий Назаренко. Что ж, они одной этнической группы, тип лица тоже схож — славянский. Видимо, кому-то наверху стало стыдно, и он решил помочь Вадиму. Пару раз мысленно повторив данные и должность новой личины, он убедился, что запомнил их, и вскрыл упаковку очередного шприца. Пальцы чуть подрагивали, но он сумел ввести содержимое ампулы в вену. Оставалось только ждать: антидот либо подействует, либо нет.

Вадим как мог быстро двинулся к выходу. Всего два десятка ступеней, и он на свободе. Действие адреналина заканчивалось, он понимал это по сердечному ритму, но лишь ускорял шаг. Другого шанса не будет. Либо сейчас, либо никогда.

Первый этаж ожидаемо занимали административные службы. Механический женский голос ежеминутно делал объявления: то называл номер электронной очереди, то просил врача подойти в ту или иную палату. Выходит, Копылов угодил не в подпольный госпиталь, а в самую обычную больницу. Но почему же на минус первом этаже так пусто? Ответ напрашивался один — туда пускали только избранных, недаром на лестнице пришлось приложить к сканеру пропуск, иначе двери не открывались. Значит, и лифт бы просто так не остановился. Настоящая секретная лаборатория! Догадки подтвердил план эвакуации: минус первый этаж значился там как технический.

Вадим двигался медленно, радуясь маске на лице: так не видно, как перекосило лицо. Спазм случился на лестничной площадке, мышцы не желали расслабляться. Может, затронута речь. Тело теряло подвижность, зрение временами давало сбой, превращая мир в скопище ярких пятен. Копылов двигался по памяти. Он намерено выбрал выход через приемный покой, чтобы его внешний вид не вызывал вопросов. Движения спишут на усталость. Врач после тяжелой операции хочет покурить на свежем воздухе. Хоть бы никто не остановил!

Не остановил.

Пиликнул пропуск, зажегся зеленый огонек, и Вадим буквально вывалился на свежий воздух. Сидевшие на скамейке фельдшера встрепенулись, хотели помочь; пришлось отмахнуться. Маска душила, и Копылов ее выбросил. Словно пьяный, ориентируясь больше по слуху, он двинулся к стоянке мотусов. Зрение утратило краски, все чаще наваливалась темнота. Ноги с трудом сгибались. Он судорожно глотал воздух и никак не мог продышаться.

Жертву Вадим наметил заранее. Не сумеет угнать этот мотус — шансов найти другой практически нет.

Дверца открыта, рядом беседуют два гуманоида. Сторонний глаз не отличил бы их от людей, но даже в таком состоянии Копылов понимал: перед ним инопланетяне. Ниже его, астенического телосложения, мужчина и женщина. Вот спутник попрощался с водительницей, прошел в опасной близости от Вадима, ничего не заподозрив. Пора! Копылов со всей силы рванул пассажирскую дверь, понадеявшись на отсутствие блокировки, но больше ничего не успел сделать. Тьма накрыла его, и Вадим потерял сознание, напоследок приложившись виском о крыло мотуса.


Глава 3

Вольная жизнь выдалась не такой веселой, как виделась в начале. Никогда прежде мне не приходилось ночевать в номере, больше напоминавшем хозяйственный отсек на флайерботе. Тут не то что не развернуться — ноги на кровати с трудом вытягиваешь. По сути это капсула с матрасом и кондиционером. Ни окна, ни столика, ни медиа-системы, только допотопный будильник. Сонный администратор заверил, что выход в Сеть имеется, но проверять я не стала. Сюда, на окраину М-3, я забрела уже вечером, когда ноги гудели, а голова трещала от яркой рекламы. Весь день прошел в бесплотных поисках работы или дешевого билета на лайнер. Становиться танцовщицей в клубе я не хотела, разносить напитки в стрип-баре — тоже. Попытки устроиться музыкантом в казино провалились: туда брали только роботов, им платить не надо, только за техническое обслуживание. Словом, в хостел «Братья по разуму» я ввалилась в самом дурном настроении. Его посоветовал сердобольный администратор очередного казино, когда обмолвилась, что мне негде переночевать. Всего час ходьбы, и вот оно, серое блочное здание. Со стороны казалось, будто его соорудили из грузовых контейнеров.

Стены внутри оказались выкрашены яркой неоновой краской, зеленой и красной. Она резала глаза, но, по мнению владельцев, добавляла хостелу шарма.

Подле монитора за самым обычным столом скучал паренек с эффектной синей кожей и не менее эффектными татуировками по всему телу. Не затронутым осталось только лицо. Волос у него не наблюдалось, зато имелся узкий хвост. Парень положил его на соседний стул, а сам упоенно резался в компьютерную игру на планшете.

— Привет! — робко поздоровалась я.

Из-за железной двери с забранным мелкой сеткой окном доносился хохот. Что-то внутри здания гремело, звенело, но паренек не обращал на шум ни малейшего внимания.

— Привет, — не отрываясь от экрана, поздоровался он.

— Мне бы комнату…

Взгляд обежал небольшое помещение. М-да, даже прислуга у нас живет лучше. Пол годами не мылся, краска на стенах местами облупилась. Сэкономили, не заказали цветные панели.

— Выбирай любую.

Парень поставил игру на сохранение и поднял глаза. Они оказались алыми. Ойкнула, чем немало его рассмешила.

— Брось, я не кусаюсь.

Он дружелюбно протянул руку. Немного поколебавшись, я пожала ее. Ладонь оказалась прохладной и гладкой.

— Ыр. Я привык, обычно все так реагируют. Тебе отдельный номер, верно?

Кивнула. Перспектива делить с кем-то номер вселяла панический ужас. Хватит того, что незнакомцы спят за стенкой.

— Я сразу понял, ты такая чистенькая, скромная. Проигралась?

Снова кивнула. Опыт с таксистом научил врать, так меньше проблем.

— А хочешь, у меня устройся.

Закашлялась. Он предлагал мне?.. Кажется, даже кончики волос покраснели.

— Да ты не о том подумала, дурочка! — рассмеялся Ыр. — Для того самого у меня девчонка имеется. Просто скучно одному дежурить. Но хочешь, покувыркаемся, я еще с нречанкой не пробовал.

Вежливо отказалась и вслед за ним юркнула за странную дверь. За ней оказался длинный коридор со множеством дверей. За первой и последней, как пояснил Ыр, общие удобства. Ближе к двери туалет, в конце коридора — душ. Постараюсь не пользоваться ни тем, ни другим. Страшно подумать, сколько там бактерий! Да и бегать по коридору в одном полотенце, чтобы все видели… И это после ванны с гидромассажем и видом на сад.

— Поесть можно тут. — Ыр отпер магнитным брелоком самую большую дверь. — Готовишь сама.

Ясно, кухонный блок.

— Ключ от номера и общих помещений дам после оплаты. Комнату брать будешь с окном или без?

Разумеется, я хотела с окном, но она оказалась на десять фунтов дороже. Доходов в ближайшее время не предвиделось, пришлось смириться с самым дешевым номером за двадцать фунтов. Еще десять оставила в автомате со снэками. Желудок бурчал, но накормить его полноценным ужином пока не могла.

Оставаться в номере не хотелось, и я отправилась к Ыру. Он сам был не прочь поболтать. У меня тоже бессонница — сказывался пережитый стресс.

Спрятав сумку под матрас, заперла дверь и вернулась в красный холл. Синекожий надел наушники и, закинув ноги на стол, подпевал неизвестному певцу. Фальшивил он изрядно, и постоянно срывался на фальцет.

— Не помешаю?

Отодвинула свободный стул и устроилась на краешке.

— Не-а.

Ыр выключил музыку и с интересом покосился на меня. Вспомнив былое предложение, сразу назвала причину визита.

— Ну давай поболтаем. — Парня ничуть не обидело пренебрежение к его особе. — Что-то конкретное спросить хочешь?

— Да, как дешевый билет на лайнер купить? У меня денег нет, а очень надо.

— Попроси родителей выслать. Я тебя за компьютер пушу.

Ыр великодушно поднялся и указал на монитор. Пожалуйста, мол, пользуйся.

— Спасибо, но мы поссорились, — вздохнула я.

Мелькнула малодушная мысль действительно написать отцу, но я отмахнулась от нее как от слабости. Хотела доказать, что взрослая, строить жизнь по своим правилам — строй. Вот добьюсь успеха, устроюсь на новом месте, тогда и свяжусь с родными. Жалко их, наверное, места себе не находят.

— На какую планету тебе надо?

Ыр почесал подбородок.

— Да любую из Млечного союза. На Оруну!

Название курорта, спутника всесильного Альтера, само всплыло в голове. Там море возможностей, правда, и опасностей хватало. У всего есть белая и черная сторона: в Радейской империи бытовало рабство. Радовало, что в него не обращали представителей рас Млечного союза. Нрек давно входил в его состав, мне ничего не грозило.

— Тогда только на туристический лайнер наняться, иначе билет ты не потянешь, даже если на органы себя продашь. Умеешь чего?

— Умею! — активно закивала я.

Раз Ыр спрашивал, то не просто так. Оказалось, его кузен работал официантом на одном из таких лайнеров. Парень обещал связаться с ним и узнать расписание полетов.

— Лайнеры у нас на дозаправку останавливаются, всего на пару часов, но, если повезет, устроишься.

Тяжко вздохнула. Действительно, если повезет. Как часто корабли такого класса заходят в космопорт М-3? Правильно — только в крайнем случае. Пока лайнер заправляют топливом, пассажиры предпочитают рассматривать красоты новых планет, а не взирать на убогую станцию. Нет, космопорт М-3 — не то место, где делают штатную остановку, но если Ыр говорил… Или он чтобы утешить? Покосилась на синего паренька с потешным хвостом. Не похоже. Хорошо, положим, но когда причалит лайнер? Вдруг деньги к тому времени кончатся? Стараниями парочки мошенников я боролась за каждый фунт, а та же койка стоила двадцатку в день. А ведь еще нужно есть, тратиться на транспорт — не до всего дойдешь пешком.

И тут я поняла, в чем моя главная проблема. За мыслями о финансовом положении совсем забыла, что осталась без документов. Без них не возьмут даже дезинфицировать сан-отсеки.

— Ыр, — парень показал осведомленность в различных вопросах, и я решила довериться ему, хотя бы узнать положение вещей, — а если ай-ди потерял, сколько новый стоит?

В хостеле удостоверение личности не спросили — еще одна причина, по которой пришлось остановиться в этой дыре.

Ыр присвистнул и заметно оживился. Его хвост забавно скрутился в спираль.

— Вне закона?

Он смотрел так, словно увидел гала-звезду.

Смущенно намотала прядку на палец и покосилась на дверь в комнаты. Не все постояльцы уже улеглись, откуда-то доносились приглушенные звуки музыки. Низкие частоты вторили ритму сердца, разгоняли кровь по сосудам. В отрочестве я тоже слушала такое, потом перешла на более спокойные ритмы.

— Нет. — Ох, румянец на серебристой коже особенно заметен. — Просто потеряла.

Я замерла, приготовившись к самому худшему. Сейчас Ыр вызовет полицию, и все, тюрьма. Но он не спешил нажимать на тревожную кнопку. Подперев щеку ладонью, Ыр словно впал в прострацию. Даже поводила ладонью перед его лицом, чтобы убедиться — он не заснул.

Какие у него ресницы занятные, прозрачные. Я не сразу заметила, теперь разглядела.

— Так, смотри. — Ыр встрепенулся, изрядно напугав. — Если ай-ди только для того, чтобы в офис круизной компании попасть, то не проблема, пропуск с анкетой можно дешево организовать. Потом соврешь, будто в спешке дома забыла. Никто не станет посылать посылку в открытый Космос, а на Оруне как-нибудь с зарплаты легализуешься. Если нужно деньги снять или перевести, билеты купить, тут сложнее. Справить можно, но тебе вряд ли по карману.

Подозреваю, «просто пропуск» тоже станет разорением.

— И сколько стоит? Ну, анкета?

— Зависит от компании. Сначала вакансию найди, потом поговорим. У меня брат — компьютерщик, себе ничего не возьмет, но, сама понимаешь, нужно сотрудникам на лапу дать, иначе в базу не войти.

Опять добрые инопланетяне, готовые работать за спасибо. Тоже, как Лекс, заберет комиссию в девяносто девять процентов?

— А зачем твоему брату мне помогать?

Пристально уставилась Ыру в глаза. Хоть бы моргнул!

— Потому что я попрошу.

Непробиваемая логика!

— А тебе зачем?

— Просто, — пожал плечами Ыр. — Понравилась.

Закусила губу и крепко задумалась. Мама учила, что мужчины за все требуют плату, ну, поцелуй там, возможность считаться парой. Вдруг синекожий тоже рассчитывал за благодарность? Оказалось, нет. Ыр был авантюристом до мозга костей, видимо, поэтому так и не преуспел в бизнесе — хостел принадлежал ему. Мы мило проболтали до утра. Парень притащил газировку и остатки пирога с растительным сыром, вышел приемлемый ужин. Заснула я на диванчике в комнате Ыра, убаюканная его обещаниями завтра же связаться с кузеном.

* * *

Я жутко нервничала, в десятый раз оправила ворот рубашки и одернула синюю юбку, однако все равно казалась себе замухрышкой. Все достал Ыр, откуда — туманно умолчал. Он предлагал еще надеть черный укороченный галстук, но я вежливо отказалась. Деловой стиль решительно не вязался с обувью, галстук, сделал бы контраст еще сильнее.

Десятки раз повторила имя, под которым брат Ыра записал меня в «Эвен Корпорэйшн» — Лейла Гарсия. После долгих размышлений решила не менять имя, чтобы не выдать себя. А то окликнут, не отзовусь. Лейла же имя распространенное, никто не свяжет его именно с Лейлой Масинес.

С волосами пришлось распрощаться. Не совсем, конечно, но большую часть безжалостно состригла подружка Ыра. Она работа парикмахером и без труда помогла мне кардинально изменить внешность в домашних условиях. Во-первых, я стала обладательницей полноценных синих волос. Во-вторых, отныне носила ассиметричное каре. Ыр настаивал на линзах, но я категорически отказалась. Одно дело — волосы, другое — вставить предмет сомнительного происхождения и чистоты в глаза. Так и ослепнуть недолго.

Легкий макияж немного изменил форму губ, закончив образ. Эх, если бы не ботинки… Но у нас с подружкой Ыра разные размеры.

И вот залитый искусственным светом небольшой холл в одной из офисных высоток центра М-3. Местный офис «Эвен Корпорэйшн» занимала три этажа на самом верху, сразу намекая на свое положение на рынке. Мол, выше нас только звезды. Из панорамных окон открывался вид на станцию — сомнительный, если честно. Отсюда она еще больше напоминала свалку. А еще я рассмотрела атмосферу. Определенно, не зря мне стало плохо по прилете! Слоеный пирог из голубого внизу, оранжевого посредине и черного сверху.

Потливые ладони сжимали футляр с арфой. Взяла ее с собой как лишний козырь.

За стойкой администратора, вопреки ожиданиям, работал не андроид, а вполне себе живая девушка. Она меланхолично водила наманикюренным пальчиком по экранам, выдавала номерки на собеседование. Желающих получить место на лайнере оказалось много. Неужели все проигрались? Украдкой наблюдала за конкурентами. Почти все мужчины, в основном смазливые, но попадались и перекаченные угрюмцы. Абсолютно все с гуманоидной внешностью — таковы условия отбора. Всех остальных заочно отсеяли по фото в анкете. Хвост, очевидно, допускался, потому как в соседних креслах весело переговаривались мужчины одной расы с Ыром.

В которой раз взглянула на экран? Ну когда же! Или служба безопасности отследила вмешательство в систему, и мой номер никогда не высветится?

Я промучилась не меньше двух часов, пока механический голос не назвал «АК-146». Понятия не имею, что обозначали буквы, у всех они разные. Видимо, так отмечали позиции, на которые претендовал соискатель. Подскочила, едва не выронив арфу, и на негнущихся ногах направилась к стойке. Временно моя судьба сосредоточилась в руках платиновой блондинки с длинными черными ногтями.

— Ага, — она мельком глянула в данные на служебном мониторе, — переговорная 4-Б. Идемте!

Цокая неимоверно высокими каблуками, администратор направилась к стеклянной двери и нажала сенсорную кнопку. Панель отъехала, открыв проход между одинаковыми прозрачными комнатами. В каждой — стол для переговоров, подвижный экран, металлические стулья. Звукоизоляция не позволяла услышать, о чем беседовали с другими соискателями.

— Справа, табличка на двери. Для выхода нажмите на красную кнопку, — напутствовала блондинка и удалилась на рабочее место.

Пару раз глубоко вздохнула и зашагала вдоль стеклянных стен, выискивая нужную переговорную. У отца все иначе, солидно, тут же будто в конторе средней руки. Но ведь это М-3, и тут набирают низший персонал, а не заключают многомиллиардные сделки.

Вот и 4-Б.

За столом сидели трое: мужчина и две женщины. Все в строгих серых костюмах, со значками компании на груди. Сдержанно поприветствовала рекрутеров и уселась на первый попавшийся свободный стул. Может, следовало спросить разрешения? Прежде мне не доводилось бывать на собеседованиях. Коленки дрожали, руки тоже, но я попыталась расслабиться, улыбнулась. Работу получают уверенные в себе.

— Представьтесь, пожалуйста.

Женщина даже не соизволила взглянуть в мою сторону. Она казалась ровесницей моей матери. Определенно кассиянка, но держится с достоинством; выходит, ее семья давно перебралась на более цивилизованные планеты. Мужчина — нрек, вторая женщина — тоже. Прекрасно, с представителями своей расы проще договориться.

Назвалась, и на экран вывели мою анкету. Рекрутеры пару минут ее пристально изучали, увеличивая заинтересовавшие их пункты. Сидела и боялась пошевелиться. Что там написали? Мне, конечно, показали анкету перед отправкой, но вдруг там что-то изменилось?

— Итак, опыта работы нет. — Фраза женщины звучала как обвинение. — Образования тоже. Чем же вы можете быть полезной «Эвен Корпорэйшн»?

Стараясь не тараторить, озвучила стандартные качества, постаралась убедить в любви к Космосу и желании помогать людям. По непроницаемым лицам собеседников сложно было понять, поверили они или нет.

— Пожалуйста, встаньте и покажите, как вы двигаетесь, — заговорила вторая женщина.

Она откинулась на спинку кресла, поигрывая стилусом.

— Просто пройтись или станцевать?

— Пройтись. Грациозность — обязательное качество для наших служащих.

Тайком снова оправив слишком короткую юбку, вышла из-за стола, прошлась до противоположной стены и обратно. Стекло отразило одобрительный кивок нречанки. Еще бы, дочь Дакона Масинеса не могла переваливаться с боку на бок.

— Достаточно. Теперь просто встаньте: хочу рассмотреть вашу осанку. Пока мы рассматриваем вас на должности горничной и официантки.

По указке нречанки поворачивалась то так, то этак, улыбнулась и повторила за ней фирменное приветствие «Эвен Корпорэйшн».

— Горничная, — вынесла вердикт кассиянка. — Опыта нет, пусть девочка симпатичная, умеет двигаться, лучше ограничить контакт с гостями. Рекомендую для собеседования с начальником департамента приема и обслуживания. Подойдет так подойдет.

Думала, все закончено, и собралась уже уйти, когда неожиданно ожил молчавший до той поры мужчина. Он остановил меня и указал на футляр с арфой:

— Вы указали умение играть на лазерной арфе. Не продемонстрируете? Что-нибудь короткое.

Щелкнув магнитным замком, извлекла инструмент. Одно нажатие, и загорелись лазерные струны.

Музыка давно стала частью меня, поэтому без труда воспроизвела по памяти одну из композиций.

— Теперь пойте.

— Андрэ… — недовольно начала нречанка, но мужчина оборвал ее, приложив палец к губам.

— Пойте, девушка. — Заложив ногу на ногу, он в упор смотрел на меня. — Понравитесь, сумеете заработать больше. Салонные певицы неплохо получают. Нет — отправитесь горничной.

Петь? Уши покраснели. Вот так, сразу? Я баловалась дома караоке, но не более. Как назло, все песни вылетели из головы, только вертелась мелодия из аудиосистемы в холле. В итоге ее и напела, аккомпанируя себя на арфе. Вышло не очень, все же инструмент предназначен для другой музыки, да и сама я безумно фальшивила.

Мужчина сделал пометку в планшете и отправил на лайнер, беседовать с тем самым начальником департамента приема и обслуживания. Выходит, певицы из меня не вышло, надеюсь, хотя бы горничной возьмут.

Поблагодарила за внимание и, получив карточку с моим номером и результатами собеседования, покинула приемную. Дверь за спиной захлопнулась с легким щелчком. Краем глаза увидела, как троица, словно заговорщики, склонилась друг к другу. Все еще обсуждают мою кандидатуру? Или?.. Чтобы не тревожить воображение беспочвенными фантазиями, быстро зашагала прочь.

Холл встретил уже другой, приглушенной музыкой. Она напоминала невидимые космические волны, отражаемые гигантскими резонаторами планет.

Блондинка с кем-то беседовала по беспроводной связи. Она поминутно слащаво улыбалась и поправляла крошечный микрофон у уха. Протянула пластиковую карту. Не прерывая разговора, секретарь кивнула и вставила ее в считывающее устройство. Один из многочисленных экранов мигнул, выдав информацию. Там отразилась моя анкета, голограмма в полный рост, кодовые служебные пометки, смысла которых не понимала, и вердикт: рекомендована ко второму туру собеседования.

— Секундочку!

Сладкоголосая повелительница приемной нажала на кнопку, поставив линию на паузу, и вытащила из ящика план космопорта.

— Так, смотри. — Никогда прежде незнакомцы мне не тыкали, но придется привыкать. — Идешь сюда, — секретарь обвела кружочком нужный сегмент, — даешь охране вот это, — в руки лег синий жетон. — Дальше на борту спросишь. Ну, запомнила?

Увы, нет — она слишком быстро объясняла.

Блондинка закатила глаза.

— Планшет или коммуникатор давай.

Поколебавшись, вытащила свой. Я так и не успела купить новый, дешевый. Не вызовет ли модель подозрений? В итоге секретарь на него даже не взглянула, просто положила на желтый круг на панели компьютера и перекинула нужную информацию. План космопорта станции тут же возник на экране.

— Тут, — блондинка повторно показала нужное место и вернулась к прерванному разговору.

Чтобы не забыть, сделала пометку на карте, и направилась к выходу.

Желудок болезненно сжимался от мысли, что меня не примут или, еще хуже, немедленно доложат отцу, где я. Добраться на М-3 для службы безопасности корпорации — дело пары часов. Они уж точно не полетят на регулярном флайерботе. Вдруг компьютер секретаря сохранил данные моего устройства? Номер там, имя владельца? Я плохо разбиралась в технике, но понимала: засечь прибор легче простого; именно поэтому держала его выключенным. Сейчас тоже спешно погасила экран. Лишь бы обошлось! Безусловно, можно признать поражение, вернуться под отцовское крылышко, но тогда я никому ничего не докажу, и прежде всего себе. Так и останусь дочерью Дакона Масинеса. Придется делать то, что он скажет, любить то, что он велит, выйти замуж и забыть о мечтах. Не стану лукавить, иногда накатывали минуты слабости, когда хотелось набрать знакомый номер, но всякий раз я себя останавливала. Тут настоящая жизнь, а отец говорил — ничего не дается просто так, блага нужно заслужить.

Из центра М-3, с его офисами и вечерними заведениями, до космопорта пешком не доберешься. Но такси — сущее разорение! Теперь, наученная горьким опытом, я знала, как себя вести, только вот содержимое кошелька не увеличилось. Подумать только, у меня куча наличных! И косметичка, купленная в ближайшем супермаркете на развале «Все по фунту». Она заменяла кошелек, которого у меня не было по понятным причинам, только небольшое портмоне для разных карт. Теперь же я превратилась в кассиянку.

Итак, если такси дорого, нужно искать попутчиков. Растерянно огляделась. Как же понять, кому еще нужно в космопорт? Можно найти картонку и написать объявление, но, боюсь, тогда меня прогонит охрана ближайшего офисного центра. Придется брести по улицам и держать ухо востро.

Парочку я заприметила еще на перекрестке и, рискуя попасть под колеса, рванула через улицу. Успела: мужчина как раз усаживал спутницу в такси.

— Просите, — запыхавшись, выпалила я, — вы в космопорт?

Мужчина недовольно глянул на меня. Выглядел он… странно, но когда хочешь сэкономить, не обращаешь внимания на мелочи в виде наростов на лбу.

— Допустим.

— Возьмите меня с собой! Жутко опаздываю. Я свою долю заплачу, — добавила я, чтобы не подумали, будто хочу прокатиться бесплатно.

Парочка обменялась взглядами. По выражению лица мужчины поняла — откажет; но тут вмешалась его спутница. Она открыла дверцу и буквально втащила меня внутрь салона. Сильная женщина! Такая же синекожая, с рожками и оттянутыми массивными серьгами ушами.

— Конечно, возьмем. Дорогой, тут опасно, а она совсем одна. Ты ведь не бросишь на дороге ребенка?

Это я ребенок? Но возмущаться не стала, удобнее устроилась на сиденье и пристегнула ремни безопасности.

От женщины пахло пряностями. С ног до головы затянутая в латекс, она напоминала танцовщицу из ночного клуба, но бугрившиеся под кожей мышцы подсказывали — незнакомка зарабатывала явно не чаевыми.

Стукнула вторая пассажирская дверь, и мотус тронулся. Зажатая между женщиной и дверью, прильнула лбом к стеклу. За ним мелькали сомнительные пейзажи станции, роскошь быстро сменялась разрухой. Потом мы и вовсе пролетели мимо свалки, где доживали свой век ржавые космические суда. Их распилили на части, приборы и электронную начинку изъяли, и фугели напоминали выпотрошенные трупы.

За время пути парочка не проронила ни слова. Я даже обрадовалась: не хотелось врать или заводить светскую беседу. Неизвестность страшила, и мелькавшие за окном ограждения, сливавшиеся в одно смазанное пятно, немного отвлекали от грядущего второго тура собеседования.

Такси остановилось на знакомой стоянке. Выслушав общую сумму поездки, отдала треть и, попрощавшись, направилась к терминалу Б. Надлежало пройти его насквозь и свернуть направо, к ангарам.

Лайнер я увидела задолго до того, как вышла на летное поле. Словно гигантская птица, он распластал крылья над космопортом. Стального цвета, обтекаемой формы, корабль казался высотой с небоскреб. Я с восхищением рассматривала окна иллюминаторов, застекленную прогулочную палубу почти на самом верху. И тут мне предстояло работать…

Сжав в кулаке заветный жетон, направилась к лайнеру. Собственный внешний вид на его фоне казался еще более жалким, чем в офисе «Эвен Корпорэйшн». Возле корабля копошились десятки роботов и гуманоидов. Они что-то разгружали, заправляли баки топливом, напоминавшим огромные углеродные стержни. Поднимались и опускались платформы, исчезали в зеве грузового отсека контейнеры. Бригада техников с помощью подъемника осматривала лайнер на вопрос повреждений. Часть груза доставили планерами. Они казались крошечными на фоне своего собрата.

На крыльях и бортах космического корабля красовалась эмблема «Эвен Корпорэйшн» — синяя галочка на белом фоне, отдаленно напоминавшая птицу. Точно такая же украшала оранжевые комбинезоны техников. Выходит, корпорация не доверяла штатному персоналу космопорта.

— Эй, вы куда!

Дорогу мне преградил плечистый мужчина выше меня на две головы. К поясу пристегнут шокер, на плече нечто вроде лазерной пушки, я плохо разбиралась в оружии.

— Вот.

Разжала вспотевшие пальцы и показала жетон. Хватило одного взгляда, чтобы охранник кивнул и убрал руку с предохранителя.

— Проходи. Эй, Стив, — крикнул он кому-то, — проводи девчонку, а то собьют.

Ловко лавируя между погрузчиками, к нам пробрался такой же высокий, как и охранник, абсолютно лысый мужчина с алыми глазами. Попятилась, сообразив, на кого наткнулась. Если у него природная татуировка на затылке, то дела мои плохи. Среди гуманоидов попадаются плотоядные, этот из их числа. Аргур.

— Не бойся, — широко улыбнулся мужчина, обнажив двойной ряд зубов, — я из службы безопасности «Эвен Корпорэйшн». На борту разные внештатные ситуации случаются. Тебе куда?

— В департамент приема и обслуживания, — начав заикаться, название смогла произнести не сразу.

— Ну, идем.

Аргур подхватил меня под руку и смело направился в царство хаоса.

Сердце колотилось где-то в горле. Вот уж сходила на собеседование! С другой стороны, вряд ли корпорация возьмет на службу опасного субъекта. У него и бедж с голограммой имелся, приколот к рубашке цвета хаки.

Мой страх потешал аргура. Он корчил страшные рожи, а когда мы очутились в кабине пассажирского лифта посадочной платформы — вовсе начал изображать, будто примеривается меня съесть.

В досмотровую зону вылетела быстрее частиц адронного коллайдера.

— Тебе на четырнадцатый этаж, — понеслось следом.

К счастью, аргур не увязался следом. С него сталось бы.

Притормозив, осмотрелась. Позади остались досмотровые рамки. Их отключили и сместили к переборке, чтобы не мешать входу и выходу пассажиров. Новые на М-3 вряд ли сядут, а старых уже проверили на планете отправления. Впереди раскинулся зеркальный холл с лифтами. Я насчитала двенадцать. Отделка выполнена в спокойных светлых тонах. Много живых цветов, информационные панели сообщают температуру внутри и за бортом, число и день недели. Если коснуться такой пальцем, вызовешь справку. Я так и поступила, не доверяя словам аргура.

— Приветствую вас на борту «Андромеды», — произнес приятный женский голос системы. — Чем могу помочь?

— Как попасть в департамент приема и обслуживания?

— Это служебные помещения.

— Знаю. Так как?

— Одну секундочку, сейчас распечатаю.

Панель мигнула зеленым. Послышался характерный ровный гул, и вскоре в моих руках оказалась графическая инструкция. Хм, действительно четырнадцатый этаж.

— Советую воспользоваться лифтом номер пять, — сказала напоследок система и отключалась.

В дальнейшем я поняла, что далеко не все кабины останавливались на служебных уровнях, а тогда просто доверилась машине.

Лифт напомнил те, что стояли в офисе отца, — такой же просторный, современный и быстрый. Не успела сделать пару вздохов, как двери бесшумно отворились. Прямо перед глазами оказалась цифра четырнадцать, выведенная краской на стене.

Сразу чувствовалось — я на служебном уровне. Ни зеркал, ни других украшений, сплошной металл, полнейший аскетизм. Не зная, куда идти дальше, свернула наугад и наткнулась на женщину в строгом черном костюме. Высоте ее каблуков позавидовали бы ведущие новостей. Незнакомка легко балансировала на тончайших шпильках.

— Кого-то ищешь?

Женщина приветливо улыбнулась.

Вместо ответа протянула пластиковую карточку. Оказалось, я обратилась по адресу, и эта умопомрачительная брюнетка и есть тот самый начальник департамента.


Глава 4

Вадим очнулся на чем-то жестком. Первой мыслью стало: «Что, опять?!» Второй: «Живой». Он дышал в обычном ритме, без всхлипов. Вроде ничего не болело, только саднило плечо. Ударился? Ну да пустяк. Он открыл глаза и нахмурился. Ничего. Кромешная темнота не отступала. Вадим немного подождал, привыкая к световым условиям, но сумрак так и не поредел, не проступили контуры предметов. Видимо, в помещении отсутствовал источник света. Тут бы пригодились специальные очки, но даже вживленный в мозг чип должен был увеличить чувствительность зрения.

Вадим ощупал то, на чем лежал. Судя по тактильным ощущениям, стандартная койка космического корабля в каюте низшего состава. Вот и ремни, рука нашарила регулировочную бляшку. Продолжив исследование, он понял, что одет в комбинезон из грубой, явно синтетической ткани. Белье одноразовое, на липучках. Такое выдают больным и кладут в вещмешки. Пальцы легко справлялись с задачей, открывали и закрывали карманы, расстегивали и застегивали молнии, но глаза отчаянно не желали давать картинку. Ладно, сейчас Вадим включит свет… Странно, он нажал на кнопку, но ничего не произошло. Тут голосовое управление? Копылов произнес стандартную фразу — с тем же успехом. Да что же это такое?!

Легкая паника заставила встать и, натыкаясь на стены, направиться к двери. Где она, Вадим лишь предполагал, ориентируясь по привычным схемам в голове. Чертыхнувшись, он обо что-то споткнулся и шумно выпустил воздух сквозь зубы. К саднящему плечу добавился болючий синяк на колене, но это мелочи, после войны и госпиталя все ерунда.

Вот, кажется, и дверь. Ухватившись за косяк, Вадим начал обшаривать холодную металлическую поверхность в поисках панели управления. Обычно она делалась на уровне груди, справа. Однако дверь оказалась девственно пуста. Копылов проверил несколько раз, ощупал все сверху донизу, проверил стену рядом. Ни следа. Что за игры?

— Эй! — Он пару раз ударил кулаком по двери. — Эй, кто-нибудь?

Ответом стала тишина.

Вадим привалился здоровым плечом к косяку и задумался. Последнее воспоминание отсылало к парковке перед госпиталем. Он хотел позаимствовать мотус у инопланетян и потерял сознание. Антидот не подействовал, либо яд успел распространиться по всему телу. Однако Вадим жив. Выходит, незнакомцы отвезли его к врачу, и явно не в тот же госпиталь. Почему? На их месте он бы воспользовался ближайшим медицинским учреждением. Выходит, у гуманоидов имелись свои причины не доверять местным эскулапам. Но тоже странно, зачем же они направлялись в госпиталь? Хотя, может, просто навещали знакомых.

Факт второй — Вадим на космическом корабле. По классу явно лайнер: ни в одном флайерботе кают нет, даже бизнес-класс оформлен иначе. Только вот дверь заперта снаружи, а находящийся внутри пассажир не имел возможности выбраться. Более того, ему зачем-то отключили свет.

Выводы напрашивались печальные. Копылов, конечно, мог бы тешить себя надеждами, что ему показалось, просто система сломалась, а он пропустил кодовую панель. Но он привык смотреть в лицо опасности. К сожалению, в Космосе еще процветало пиратство, и не забыт такой пережиток прошлого, как работорговля. Вадим сомневался, что президент или министр обороны расстроились бы, если бы вместо разборки на органы добрые инопланетяне увезли опального адмирала на невольничий рынок. Тогда и одежда понятна: зачем тратиться, если хозяин купит новую? Один вопрос: почему Вадима не связали? Темнота темнотой, но дверь когда-то откроется, и еще неизвестно, кто кого.

Отыскав санузел, после Копылов вернулся на кровать. Текущая диспозиция казалась туманной, для плана действий не хватало информации. Придется лежать и ждать, пока она появится.

Видимо, под действием лекарств Вадим снова задремал. Его разбудили голоса и мерный писк некого прибора. Резко распахнув глаза, он попытался сесть, но его удержали. Некто — он по-прежнему не видел их, только различал темные пятна на сером фоне, — зафиксировал его конечности и сказал кому-то:

— Ну вот, можно начинать. Проведите полное обследование, хочу знать, на какие торги его заявлять.

Торги. Выходит, таки работорговцы.

И почему вокруг все черно-серое? В помещении явно много света, глаза Вадима открыты… Не вернувшееся зрение пока волновало его куда больше, чем руки в латексных перчатках, крепившие к телу датчики.

— Много не выручите, — вздохнул второй пират, Копылов идентифицировал его как врача, — он с изъяном.

— О зрении поговорим после, — в голосе первого собеседника сквозило раздражение. — В конце концов, слепоту можно скрыть. Меня волнует, продавать его как элитного самца или отправить на рабочий рынок.

Какая слепота? Так это не побочное действие лекарств, зрение не вернется? Тут Вадим запаниковал по-настоящему и уже не обращал внимания на порой неприятные манипуляции врача. Он выполнял их мастерски, быстро и четко — должно быть, проводил не один осмотр в день.

— В остальном здоров, — огласил вердикт врач. — Сумеете скрыть дефект со зрением, продадите по высшему тарифу. Хороший возраст, крепкое красивое тело, подойдет как мужчине, так и женщине. У него чипы, — врач ткнул в нужные места. — Могу удалить.

— Они представляют опасность? — забеспокоился пират.

— Вдали от родной Галактики — нет. Один и вовсе с персональными данными. Но, повторюсь, могу удалить.

— Не надо, дорого встанет. И так пришлось дать взятку. Но больно экземпляр хороший, Матеуш как раз такого искал.

Вадима передернуло. Мало того, что его собирались продать как секс-игрушку — беседа красноречиво на это намекала, — так еще и мужчине. Но если новый владелец рассчитывал на приятное времяпровождение, он жестко ошибся. Раз пираты нашли чип, могли бы внимательнее ознакомиться с информацией на нем. Ни один военный в сладенького мальчика не превратится, пусть сразу везут на рабочий рынок.

Прочистив горло, Копылов обратился к невидимым инопланетянам:

— Послушайте, лучше оставьте меня на ближайшей планете. Денег вы не заработаете, а проблем огребете. И от Космического флота Земли, и от того, кого попытаетесь обдурить.

Ответом стал хриплый смех.

— Ты… ты нам угрожаешь?

Пират аж хрюкнул.

— Предупреждаю, — уточнил Вадим.

Если похитители надеялись остаться безнаказанными, они крупно просчитались. Как и высшие земные чины, решившие, будто с адмиралом Копыловым покончено.

— Скажи спасибо, что нельзя портить товар, и заткнись. Мэт, вколите ему что-нибудь, иначе не выдержу и проведу курс молодого секс-бойца.

Пират рассмеялся собственной, как ему казалось, удачной шутке.

— Снотворное подойдет?

— Вполне. Лишь бы рот держал закрытым.

В следующий миг в вену вошла игла, и сознание Вадима отключилось.

Очередное пробуждение выдалось тяжелым. Голова трещала, слегка подташнивало. Может, оттого, что лайнер жутко шатало. А еще стало очень тесно, будто каюту набили людьми. Прислушавшись, Вадим сообразил, что недалек от истины. Вокруг действительно другие существа: вздыхают, дышат, поскуливают, только вот явно уже не на лайнере — ухо различало урчание мотора.

Вместо мира — черно-серая хмарь. Не соврал пират…

Раньше Копылов не подозревал, что такое беспомощность; теперь испытал на собственной шкуре. Здоровый, ясно мыслящий, он оказался слабее ребенка. Без картинки мир разом стал враждебным, а полученные в ходе жизни навыки — бесполезными. Да, Вадим мог бы обездвижить охрану, заставить пилота или водителя (в зависимости от того, на земле они или в воздухе) сменить курс, но для всего требовалось зрение. Куда бить, как сосчитать охрану, где приборная доска, черт возьми, какого цвета кожа у соседа — всего этого Копылов не знал. Найти напарника? Вариант, но вряд ли кто-то захочет управлять слепым. Копылов представил, как носит удары, следуя инструкциям помощника, и рассмеялся. Даже в воображении выглядело нелепо, неуклюже.

— Чему радуешься? Нас не в круиз везут.

Не в круиз, Вадим знал это без чужих подсказок. На смену нервному смеху пришла злость, и Копылов со всей силы ударил по полу, надеясь никого не задеть. Нужно было хоть как-то выпустить пар. Он не привык к слабости, не привык покоряться судьбе! Вадим вскочил, но десятки рук, шипя, усадили его обратно.

— Что ты, нельзя! Они накажут, — послышалось со всех сторон.

В руки Копылова ткнула фляга.

— Тут протеиновый коктейль. Нас напоили, а ты спал.

Голос высокий, нежный — выходит, заботу проявила женщина. Мерзавцы, они везли всех скопом, будто скот. Ничего, Вадим свыкнется с новым положением… Хотелось кричать. Свыкнется, как же! Хватит себя обманывать, он калека, без операции или специальных очков с трудом различает тени, а все туда же — собрался воевать.

«Да, собрался, — мысленно заскрежетал зубами Вадим, — и выйду из игры победителем».

Немного успокоившись, Копылов тянул из фляги коктейль и пытался освоить чувства, которым прежде не уделял должного внимания: слух, обоняние и осязание. В прежние столетия слепые обходились без микросхем в мозге. Выходит, можно частично компенсировать отсутствие зрения, нужна только практика. Итак, фляга, можно начать с нее. Вадим должен мысленно нарисовать ее облик, все в мельчайших подробностях, только черно-белое. Она квадратная. Ударяешь — звук глухой, значит, не металл, полимер. У горлышка вмятина, на донышке вдавленный треугольник. Фляга явно старая, видавшая виды. Промышленного производства или кустарная?

Он теперь слеп, беспомощнее ребенка. Слепой инвалид.

Вадим заскрежетал зубами, отгоняя пораженческие мысли, и снова сосредоточился на фляге. Он обязан выжить, а жалость к себе сводит шансы к нулю. Зрение может потом вернуться, а вот другого шанса сбежать уже не представится. В суматохе рынка рабов все возможно, после — нет.

Хлебнув еще коктейля, Копылов поблагодарил женщину и описал флягу. Он хотел проверить, где ошибся и что упустил.

— Зачем тебе? — недоуменно переспросила незнакомка, когда Вадим попросил подтвердить или опровергнуть его умозаключения.

— Надо.

Он не собирался вдаваться в подробности. Судя по всему, попутчики ему не товарищи. У них есть глаза, однако они сидят смирно, словно овцы.

— Ну, допустим, все верно, только на ней еще рисунок — черный треугольник в красном круге. Вот здесь.

Девушка положила пальцы на нужное место. Он действительно ощутил легкую шероховатость и, водя рукой по металлу, сумел определить границы рисунка.

Черный треугольник в красном круге? Это герб Радейской империи. Далеко же его занесло!

Флягу отобрал другой пленник и зло потребовал заткнуться. Вадим и не собирался вести светские беседы: все, что хотел, он уже узнал. Ссутулившись, постаравшись слиться с полом неизвестного средства передвижения, Копылов ощупал себя. Все тот же (или похожий) комбинезон, только на голое тело. Разумно: покупателям будут демонстрировать товар. При мысли о том, что кто-то станет пялиться на него, щупать, трогать, Вадиму захотелось разнести все к чертовой матери. В который раз он пожелал президенту провалить избирательную кампанию и оказаться на его место. А что, господину Ковальскому пошли бы красные стринги и меховые наручники…

Стоп. Никто Вадима не тронет. Может, он и слепой, но солдат, а у них боевые приемы доведены до рефлексов. Поэтому надо отбросить фантазии на тему невольничьего рынка и заняться насущными проблемами.

Увы, Копылов так и не смог понять, каким образом открывались кандалы. Он не нашел ни единого зазора; казалось, это монолитное кольцо металла.

Узников в очередной раз тряхнуло, и движение прекратилось. Судя по тому, как задвигались, зашептались остальные пленники, они достигли пункта назначения.

Вадим почувствовал, как распахнулась дверь в грузовой отсек — на него пахнуло воздухом, свет ударил в глаза. На свет он реагировал, это хорошо. Зато дышать оказалось тяжело. И не только ему — справа и слева закашляли гуманоиды. В лицо ткнулась кислородная маска. Щелкнул рычажок прибора.

— Землянину подержи подольше, — послышался знакомый по кораблю голос. — Он элитный, у меня уже несколько заявок на него.

— Еще бы, с такими снимками! — низким басом расхохотался другой пират.

Именно он держал маску.

Вадим нахмурился. Какими снимками? Оставалось надеяться, что они не расползлись по Сети. Безусловно, женщины пришли бы в восторг, только о продвижении по службе можно забыть. А он надеялся восстановиться в чине адмирала и дослужиться до контр-адмирала Космических сил.

Дождавшись, пока дыхание пленника выровняется, а индикатор просигнализирует о перестройке дыхательной системы, пират убрал маску.

В первую минуту Вадиму показалось, что он наглотался огня. Но вскоре все пришло в норму, только приходилось дышать чуть чаще.

Его вывели одного из первых. Приставленный к затылку бластер убедил не сопротивляться. Положим, Вадим мог выбить его, но тогда бы схлопотал лазерный луч в живот — второй конвоир периодически тыкал пленника пистолетом для острастки.

— Так, запомни, — на ходу давал инструкции главарь, — Матеушу и покупателям не хамить, стюардов не трогать. Скажут встать на платформу — встанешь. Поднять руки — поднимешь. За попытку побега схлопочешь в голову. Мне проблемы не нужны, да и в твоих интересах угодить к хозяину или хозяйке, а не в бордель. Понял, землянин?

Лазерный пистолет снова ткнулся в тело. Выходит, впереди шел «добрый самаритянин», с которым беседовал доктор.

— Понял, — выплюнул Вадим.

Он мог бы многое добавить, но промолчал. Пусть думают, будто он собрался играть по их правилам.

— Танцы на пилоне знаешь?

— Что?! — взревел Вадим.

Так его еще никто не оскорблял.

Кулак безошибочно нашел челюсть главаря. Может, Копылов и слепой, но откуда исходил звук, определять умел. Наградой стал удар прикладом. Вадим пошатнулся, но не упал. Набухавшая на затылке шишка казалась мелочью по сравнению с музыкой стонов пирата.

— Ах ты, сука! Только посмей принести мне меньше ста тысяч фунтов, лично на органы разберу! — пригрозил главарь.

«Еще кто кого», — мысленно огрызнулся Вадим и улыбнулся.

Твердое покрытие под ногами сменилось мягким. Земля? Миновав автоматические двери (они разъехались с характерным щелчком), пираты втолкнули пленника в лифт. Вадим высчитал, что они спустились на два этажа.

В помещении приторно пахло духами. Где-то рядом лилась вода, а еще было очень влажно и душно. Кто-то пронзительно визжал, кто-то матерился. Чаще всего повторялась фраза: «Не смейте меня трогать!»

— Добрый день, Эл, — поздоровался с кем-то главарь. — Вот, приведи в порядок для продажи. Лот двадцать тридцать, класс «элит». И, — пират понизил голос, — замаскируй одну проблемку. Товар слепой. Плачу пятнадцать процентов.

— Сделаю в лучшем виде, — пропищал инопланетянин.

Следующие часы превратились в нескончаемую пытку. Вадима мыли, терли, депилировали. Казалось, не осталось мест, куда бы не добрались шустрые руки и щупальца. Помощники и специальные устройства не позволяли вырваться или помешать экзекуции; оставалось только ругаться и живописать картины мучительной смерти косметического палача.

— Терпи, сладкий, женщины же терпят и ничего. Красота требует жертв.

Вадим предпочел бы остаться уродливым.

С комбинезоном пришлось расстаться, вместо него нацепили то, что язык отказывался назвать одеждой. Она лишь символически прикрывала пикантные места.

— Настоящий красавчик! — восторженно пищал инопланетянин. — Сам бы купил, но, прости, гуманоидами не интересуюсь. Теперь улыбочку: нужно вытащить отбеливающие капы.

Вадим чуть не расплакался от счастья, когда стюарды забрали его из многочисленных рук косметического садиста и поставили на платформу. Руки приковали к шесту. Копылов выжидал. Он понимал — сбежать из подвального помещения невозможно. Оба стюарда встали рядом, и платформа начала движение вверх.

В нос ударил аромат морского бриза. Надо же, они на берегу какого-то водоема. Запах не искусственный, значит, окна открыты. Помещение явно большое и светлое. Шумно: собралось много покупателей. Мужчины и женщины. Они едят, пьют, переговариваются.

Навязчивая тихая музыка успокаивала, замедляла биение сердца.

Платформа закончила движение, и стюарды, встав по обеим сторонам от Копылова, повели его на свет. Вадим четко различал его — большой круг. Его пересекало нечто темное, как выяснилось минутой позже — тень от пилона. Стюард шепотом велел держаться за него и, к радости Копылова, освободил его руки. Бежать пока рано, нужно постараться составить диспозицию.

— От Эла, потом вернешь.

С этими словами второй стюард водрузил на Вадима очки и шляпу. Хитрый работник невольничьего рынка отлично справился — создал образ, который скрыл дефект товара. Очки оказались с секретом. Сначала Копылов не понял, отчего вдруг заныли глаза, а потом различил контуры фигур в первом ряду. Он снова видел. Плохо, без лиц и деталей, но видел. Оставалось только гадать, как столь нужная вещица оказалась в руках Эла. Подобными затемненными очками пользовались летчики малых боевых кораблей. Они увеличивали четкость зрения, усиливали контрастность и поглощали ненужные блики.

Вадим действительно стоял возле пилона, на сцене полностью стеклянного помещения. Все напоминало аукцион: тот же лицитатор с молотком и в черном костюме, те же участники с пультами на столиках, только вместо старинных вещей — люди.

— Внимание, лот класса «элит»!

Лицитатор пару раз стукнул молотком, и плотоядные взгляды инопланетян обратились на Копылова. Кого только среди них не было! Далеко не все гуманоиды, попадались экземпляры самой экзотической наружности — с рогами, хвостами, жабрами и щупальцами. И все мысленно лапали его, примеривались. Гадко!

— Земной мужчина в самом расцвете лет. Удовлетворит любые ваши фантазии. Вынослив, прекрасно сложен, красив и совершенно здоров. Генетически совместим почти со всеми расами, вероятность рождения потомства высока.

Что, они его еще и как племенного жеребца использовать собрались?!

Вадим хотел спрыгнуть с эстрады, но дюжие стюарды, каждый на голову выше Копылова, вернули его на место и посоветовали больше так не делать. Вот бы дотянуть до одного из лазерных пистолетов…

— Вы станете первым хозяином, — продолжал распинаться мужчина в «бабочке», — и получите удовольствие, укрощая землянина. Начальная цена — пятьдесят тысяч фунтов. Стюарды продемонстрируют товар и выведут на экран увеличенную картинку для всех желающих.

Однако Вадим не собирался представать во всей красе. Он покорно поднял руки и тут же обрушил их на затылок стюарда, собиравшегося расстегнуть липучку на бедрах живого товара. Действовать пришлось молниеносно, пока второй стюард не опомнился, а лицитатор не вызвал охрану. Шейный захват, сдавить позвонки, ударить коленом в живот. Выхватить пистолет, нажать на спусковой курок. Выстрелить дважды, без жалости, без шансов схлопотать луч между лопаток. Уничтожить лицитатора, чтобы не успел вызвать охрану. Вовремя — рука мужчины уже легла на красную кнопку. Поднять второй пистолет и спрыгнуть в толпу. Жертву Вадим выбрал быстро и, приставив пистолет к горлу важного гуманоида в первом ряду, начал отступать к окнам. Копылов старался не выпускать из вида гостей, контролировать входы и выходы. Пусть очки давали нечеткую картинку, ее хватало. Уж движение он точно уловит.

— Ключи, живо!

— А? — вылупился на него незадачливый покупатель.

— Ключи от мотуса, карточки — все содержимое карманов. Ну!

Гуманоид сглотнул и дрожащими руками сделал как велено. На голубой коже застыли капельки пота, отчего лысина инопланетянина стала еще противнее.

Вадим быстро просмотрел предметы и выкинул ненужные. Остальные запихнул в подобие белья. Оно сидело плотно, не выпадут. Да и куда еще, не глотать же.

За окнами оказалась терраса, возведенная на морском берегу. До земли невысоко — всего один этаж.

Охрана пока не подоспела, но Вадим не питал иллюзий — через минуту объявится. Прикрываясь заложником как живым щитом, он нащупал сенсорную панель и открыл окно.

— Цвет и марка мотуса, где стоит? Ну!

Он ткнул пистолетом под ребра гуманоиду.

— Серый «Пегас», место 1-Б на центральной парковке.

Хотелось бы успеть до него добраться.

«Ладно, попробуем!»

О том, как определить цвет пресловутого «Пегаса», Вадим пока не думал. Проблемы нужно решать по мере их поступления. И хвала всем богам сразу, что гуманоид говорил на унифицированном космическом языке. Хотя если Копылов не ошибся в расчетах, они на территории Конфедерации, на Оруне, а тут все полиглоты. Почему именно на Оруне? На мысль о радейском курорте навело море. Оно слишком походило на земное, а планеты с подобным соотношением химических веществ по пальцам пересчитать. Добавить рабство, и получится Оруна.

— Считай, что в рубашке родился!

Вадим оттолкнул гуманоида и, сгруппировавшись, выпрыгнул из окна. Перекатившись, он очутился у края террасы. Покрытие из искусственной древесины вспахали лучи лазеров. Раз не занялось, охрана еще далеко — били на излете. В запасе пара минут форы. И Вадим ими воспользовался.

Оценить ситуацию, и снова вниз. Приземление выдалось мягким — он угодил в кустарник. Мгновенно вскочил на ноги и юркнул под террасу, тут лазеры не достанут. Вряд ли охрана прыгнет следом, воспользуются лифтом. Еще пара минут в запасе. Очки не разбились. Теперь следовало беречь их как зеницу ока и надеяться, что аккумулятор не сядет в самое неподходящее время. Ничего, Вадим потом найдет, где их подзарядить.

Итак, цель — центральная парковка. По логике она перед главным входом.

Терраса протянулась вдоль всего морского фасада здания, и Копылов быстро оказался на той стороне. Отсюда хорошо просматривались ворота и КПП охраны. М-да, не выбраться. Только для военных нет ничего невозможного. Убедившись, что стоянка действительно рядом, за бордюром в паре метров от края террасы, Вадим засунул оба пистолета за спину, чтобы было удобнее вытаскивать, и ползком направился к КПП. Его помощниками стали кустарник, отдаленно напоминавший акацию, и мотусы гостей. Подползать близко не пришлось: охранник вышел из бронированной будки. Она хорошо просматривалась, и Копылов убедился — напарника у радейца нет. Вот они, характерные признаки расы — кожа с красным отливом, непропорционально большие глаза. В остальном — как обычные люди, только генномодифицированные. Радейцы давно отказались от естественного размножения и планировали пополнение в семье исключительно в специальных центрах.

Пистолет стрелял бесшумно. Охранник рухнул на каменную крошку, заменявшую асфальт. Вадим усмехнулся. Неплохой из него снайпер, инструктор из академии остался бы доволен. Теперь мотус. Копылов заранее его вычислил, благо каждое место любовно подписали, и теперь, не таясь, рванул к цели. Попутно пришлось снова пустить в дело пистолеты и выстрелить с обеих рук, как в ретро-боевиках. При таком способе ведения огня страдала точность, но одного Вадим точно уложил. Второй ранен. Плохо, но времени добивать нет.

Мотус отозвался на родные ключи легким пиликаньем. Копылов буквально ввалился в салон и заблокировал дверь. Пальцы забегали по приборной панели, активируя системы. «Пегас» не опозорил земного собрата, быстро завелся и с места рванул на третьей скорости. Пригнувшись, Вадим тут же перешел на пятую, но кузов все равно прошили лазеры. Насквозь не прошли, но изрядно попортили внешний вид.

Ворота пришлось вышибить, благо мотус оказался крепче.

— Ну, немного полетаем, малыш! — усмехнулся Копылов и щелкнул тумблером.

Покрытие дороги не позволяло долго поддерживать большую скорость на земле, придется рискнуть и ненадолго перевести «Пегас» в режим полета. При нем расходовалось больше топлива, да и мотус все же не планер, долго в воздухе не продержится. Зато сопротивление меньше, значит, машина двигается быстрее.

— М-да, даже не катер! — присвистнул Вадим, когда его вжало в кресло.

Он сразу ощутил перегрузку — на такой скорости немудрено, — но привычно перестроил дыхание и расслабился. Вадим на свободе, это самое главное. Дальше — как карта ляжет.

— Ничего, господа, мы еще поиграем. Адмирал Космического флота любовников не ублажает.

Мотус двигался неровно, меняя коридоры; но плавно, не рывками. Копылов пристально следил за приборами, чтобы не упустить момент, когда нужно будет спускаться. Также он не забывал поглядывать в зеркало дальнего вида. Вадим не питал иллюзий, по пятам летела погоня. Сколько и чем вооружены, пока неясно, но перевес явно не на стороне двух пистолетов. У них ограниченный заряд, хотя это плюс — хорошая дальность поражения. Обычно такими игрушками вооружали офицерский состав, поэтому Копылов знал их как облупленные.

Он понимал, его враг — открытое пространство. Нужно скорее добраться до населенного пункта. Там, среди домов, след затеряется.

— Давай, давай, еще немного! — словно заклинание, шептал Вадим.

Бортовой компьютер настоятельно советовал опуститься на дорогу, предупреждая о высоком риске катастрофы.

— Да не могу я, не могу, у них движки сильнее.

Копылов недрогнувшей рукой отключил автоматику и перешел на ручное управление. Так-то лучше, обойдется без занудного женского голоса. Создатель компьютера явно ненавидел слабый пол, раз приспособил его раздражать десятки миллионов водителей.

Когда приборная панель заминала красным цветом, на горизонте показались заветные силуэты небоскребов. Вадим выдохнул и плавно посадил машину на дорогу. Ну, как плавно — без тряски не обошлось, все же мотус не космический корабль.

— Дьявольщина!

Копылов едва не прокусил язык. Выровняв машину, он направил «Пегас» к заветному городу. До него еще километров двадцать, лишь бы топлива хватило.

Несомненно, мифическая богиня удачи поцеловала его при рождении. Мотус заглох на окраине, резко замер напротив какого-то склада. Вадим больно приложился о стекло, но разбитый нос — малая плата за жизнь. Прихватив отобранные у владельца «Пегаса» карточки, Копылов выпрыгнул из салона и поспешил скрыться за ближайшим углом. Теперь бежать и бежать. И не забыть отобрать у кого-то из местных одежду, вряд ли наряд стриптиза сочтут деловым костюмом.

Жертвой беглого землянина пал логист, проверявший работу роботов-погрузчиков. Вадим не убил его, только оглушил. Теперь он не походил на Робинзона Крузо. Пошарив в карманах радейца, Копылов обнаружил ключи, и вскоре рассекал по улицам неведомого города на втором краденом мотусе. Он оказался старым и побитым — самое то, чтобы не привлекать внимание.

«Что теперь? — Вадим взъерошил волосы на затылке. — Везет тебе, Копылов, неудачник месяца! Может, действительно в стриптиз-бар устроиться? Опыт у тебя имеется, станешь очаровывать местных дамочек и грясти миллионы».

Шутки шутками, а одному никак нельзя. Обратиться в межгалактическое представительство Конфедерации, выйти на посла Земли? Можно прямо сейчас продавать себя на органы. Улететь на другую планету? Вряд ли удастся угнать корабль, а легально билет не купить. Оставалось с головой погрузиться в преступный мир, только здесь его примут без объяснений и документов. Но где искать ребят?

Будто по мановению волшебной палочки, они нашли его сами.

Вадим в очередной раз свернул, петляя между одинаковыми небоскребами из контейнеров и огромными ангарами, и угодил в явно неблагополучный район. Отличить такой от обычного несложно: выбитые стекла, дома из самого дешевого материала, в граффити и с проржавевшей арматурой. И ведь тут тоже жили. Не всем повезло найти работу, не всем хорошо жилось на планете-празднике.

— Эй!

Копылов не сразу понял, откуда доносился голос. Парень прятался за мусорным контейнером и активно жестикулировал.

— Чего тебе?

Вадим остановился, но выходить не спешил, только чуть опустил стекло. Рука сжала лежавший на коленях пистолет, глаза бегали между мальчишкой и зеркалами заднего вида.

— Я видел, как ты его уложил! Классно!

Парень, на вид подросток лет пятнадцати, вышел из-за бака. Он напоминал волчонка — такой же взгляд исподлобья, напряженность в каждом движении. Бесформенные брюки с множеством карманов, линялая футболка с ярким принтом, черный тканевый ободок для волос. Точно так же могли одеваться земные подростки.

Где-то далеко взвыла сирена.

— Это ведь тебя ищут?

Значит, сирена полицейская. Оперативно!

— Хочешь к нам? Хороший стрелок бы пригодился.

Копылов хрипло — во рту пересохло — рассмеялся.

— Я слепой, мальчик.

Отчего-то захотелось сказать ему правду. Да и кому еще? Если организаторы аукциона обратились за помощью к властям, другого шанса для откровений не представится.

Парень усмехнулся, явно не веря.

— Давай сюда! — Он указал на узкий проезд между домами. — Там гараж, увидишь.

Вадим засомневался. Стоит ли ему доверять? Оснований никаких, наоборот — мальчишке выгодно его обмануть. В гараже наверняка поджидает местная шпана.

Полицейская сирена завыла совсем рядом. До чего противный звук! Кто бы мог подумать, что он везде одинаков!

— Ну, решай быстрее!

И Копылов нажал на педаль газа. Действительно, что он теряет? Полицейские через пару минут будут здесь. Заряд пистолетов не бесконечен, да и стражи правопорядка при оружии. Сколько продержится Вадим? Придется рискнуть и довериться пареньку. Оставалось надеяться, что маргиналы Оруны не любят представителей закона.

Мотус с трудом вписался в проезд, Вадим едва не сбил зеркала. Пришлось максимально сбросить скорость и постоянно вертеть головой.

— Справа! — подсказали ему.

А сирены все ближе. Хорошо работают ребята! На Земле преступников ищут не столь оперативно. Пока поступит заявление, пока его обработают…

Копылов едва не проворонил гараж, удачно замаскированный под бетонную плиту. Только Вадим задумался, где панель управления, как складная дверь поднялась, открыв зев темного ангара. Мотус скользнул туда, словно зверь в нору. Дверь тут же опустилась, отрезав от внешнего мира. Копылов напрягся. Пальцы правой руки нащупали спусковой крючок. Нога замерла на педали. Стоит отпустить, и мотус с визгом сорвется с места, увернуться никакой возможности. Однако прошла минута, вторая, но ничего не произошло. Не мигнул красным прицел лазерной винтовки, не возникли из темноты серые тени. «Неужели повезло?» — спросил сам себя Вадим. Он не спешил расслабляться и продолжал ждать.

Полицейские пронеслись по улице. Копылов слышал их сирены. Не остановились. Уже хорошо, мальчишка не выдал.

Вспыхнул свет.

Вадим рефлексивно прикрыл глаза ладонью с пистолетом.

— Они не вернутся.

В поле зрения возник знакомый подросток. Он замер возле старинного гудящего трансформатора и жевал жвачку. Теперь Вадим видел, что ему не больше четырнадцати, хотя паренек всеми силами старался выглядеть старше.

— Что взамен? — Вадим знал, за все нужно платить.

— Договоримся, — развязно ответил паренек.

Отлепившись от трансформатора, он подошел к мотусу и, не обращая внимания на дуло пистолета, с видом знатока осмотрел машину.

— Дешевка! — скривился он. — Зато легче продать. Чем массовее тачка, тем меньше проблем.

— Деньги пополам, — включился в игру Вадим.

Ему бы не помешали наличные: они безопаснее карты.

— Естес-с-ственно! — кивнул парень и, приосанившись, пафосно добавил: — Добро пожаловать в Струве!

Так назывался один из крупнейших городов Оруны.


Глава 5

Кое-как застегнула униформу, в которой предстояло выступать перед гостями. Стараниями госпожи Вайто, начальницы департамента приема и обслуживания, отныне я не взбивала подушки и не обрабатывала ванные ионизатором, а аккомпанировала танцорам и певцам. Разумеется, повысили меня не сразу. Первый рейс пришлось провести в компании чистящих и санитарных средств. Я честно старалась соблюдать стандарты компании, но периодически получала взыскания.

Неизвестно, чем бы все закончилось, если бы не моя арфа. Вечерами, стремясь успокоить нервы, я играла в каюте — жалкой насмешке над комнатой. Госпожа Вайто как-то услышала и попросила выступить перед командой. Вот так я сменила черный комбинезон на черное же блестящее платье. Начальство стремилось сделать нас одновременно сексуальными и элегантными: одежда из латекса плотно облегала тело, но доходила до пола. Материал щедро украсили пайетками. Я пробовала объяснять, что большей пошлости Вселенная не знала, но госпожа Вайто ничего не желала слышать. Сама бы хоть один раз поносила мое платье вместо своих костюмов. Ох, оно еще на размер меньше! Всякий раз приходилось втягивать живот, чтобы застегнуть молнию.

Убедившись, что подол не задрался, а грудь не видна в узком декольте-лодочке, занялась прической и макияжем. Зеркало в ванной не давало привычного десятикратного увеличения, но хотя бы подсветка работала. Косметикой нас снабжали, поэтому стрелки вышли ровными и слились с кожей. Помада не сушила губы, а пудра не забивалась в поры. Единственное, с цветом немного не угадали; пришлось смешать два тона, чтобы получить нужный.

В уши — тяжелые клипсы. По мнению нашего администратора, они оттеняли мои удлиненные мочки. Дешевка, у нас дома такого даже прислуга не носила.

Со вздохом достала футляр с лазерной арфой и покосилась на туфли, которые предстояло носить в ближайшие пять часов — столько длилась стандартная развлекательная программа. Все бы ничего, прежде я тоже носила шпильки, но не на размер больше. Спасибо девочкам, достали бинтов в медблоке; без них бы не добрела до лифта.

Каюты обслуживающего персонала находились на нижних и самых верхних уровнях, чтобы не беспокоить пассажиров. Мне достался нижний, неподалеку от машинного отделения и прачечной. Но во всем есть свои плюсы. К примеру, я одной из первых получала вещи из стирки.

Вот так, теперь губы. Помада нейтральная, только чтобы подчеркнуть цвет лица. Немного кремовых румян, фиксатор, чтобы косметика не расплылась к концу работы.

Я с трудом поворачивалась в санитарном блоке, настолько он мал. Тут все маленькое, не рассчитано на удобства. Подвесная койка, фальшивый иллюминатор с меняющейся в зависимости от настроек центрального компьютера картинкой звездного неба, вертящийся табурет у выдвижного столика — вот и все. Если раскинуть руки, достанешь от стенки до стенки.

Ничего, сегодня последний вечер. Завтра лайнер прибывает на Оруну.

От сладостного предвкушения сжималось сердце.

Никто пока не знал, но я задумала сбежать из теплых объятий «Эвен Корпорэйшн». Оруна — это море возможностей, а я не собиралась всю оставшуюся жизнь развлекать скучающих гостей и круглосуточно находиться в недрах корабля. Работа была нужна мне, чтобы сбежать с М-3.

Значок с синей галочкой на белом эмалевом фоне украсил грудь. Всех членов экипажа обязывали носить такие, чтобы их не путали с гостями.

Ну вот, кажется, все.

Перед каждым выступлением мы репетировали, поэтому приходить надлежало за полтора часа до начала представления.

Сунув ноги в ненавистные туфли, подхватила арфу. Пиликнул магнитный замок, и я очутилась в коридоре. Сплошное серое уныние с синей полосой на уровне пояса. Ее сделали не для красоты: во время внештатной ситуации загорались диоды, указывая направление к ближайшему аварийному выходу.

Сзади тоже хлопнула дверь. Алина. Я сбавила шаг, поздоровалась. Дальше мы пошли вместе. Понятия не имею, как сюда занесло землянку, даже от Радейской империи до ее родной планеты сотни тысяч световых лет. Современные космические корабли, безусловно, при применении гиперускорения способны преодолеть это расстояние за две недели, но зачем покупать такой дорогой билет, чтобы потом работать аккомпаниатором на развлекательных шоу?

Алина стала моей единственной подругой, с остальными отношения не сложились или не зашли дальше формальных. Веселая хохотушка с открытым лицом, она частенько рассказывала о Земле, даже пыталась учить языку. Я попробовала, но быстро поняла, что мой язык не способен такое выговорить. А еще Алина утешала, когда у меня что-то не получалось. Она уже пять лет работала в «Эвен Корпорэйшн», считалась старожилом — обычно девочки менялись каждый сезон, не выдерживали нагрузки.

— Ну, как ты?

Алина ободряюще похлопала меня по руке. Я пожала плечами. — Нормально.

— Как, неужели ничуточки не волнуешься? Последнее выступление перед стоянкой.

Наш лайнер «Андромеда» действительно задержится в космопорту Оруны на целую неделю. Его тщательно осмотрят, дозаправят, если нужно, устранят неисправности. Команду на время стоянки отпускали в ближайший город.

— Ну да, только такая усталость навалилась…

Я ни с кем не делилась планами на эти семь дней, даже с Алиной. Не потому, что не доверяла, просто вдруг не сбудутся. Не хотелось попасть в неловкое положение: собралась уходить, всем рассказала и вернулась.

За разговорами добрались до лифтового холла. Кабина подошла почти сразу, и мы поднялись на пятый этаж. Приложив ладонь к сканеру, Алина открыла служебную дверь с грозной табличной «Не входить!» с той стороны. Тут кончался мир серости и начиналась империя роскоши. «Эвен Корпорэйшн» не скупилась на отделку помещений. Коридоры украшали голографические картины; сквозь панорамные иллюминаторы можно было любоваться темным Космосом или сменить изображение на интерактивную карту ближайшей звездной системы. Под ногами — ковровые дорожки. На стенах не полимерные панели, а дерево. Понятия не имею, где они достали столько. Натуральные материалы жутко дорогие и недолговечные, зато подчеркивают статус.

Освещение тоже настраивалось в зависимости от пожеланий гостей и времени суток. Сейчас оно стало теплым, приглушенным.

Мы выступали в кают-компании. Размерами она тянула на полноценный актовый зал. Мягкие кресла, всевозможные гаджеты, бесплатные прохладительные напитки — сон о сладкой жизни. В дальнем конце — опускающаяся полукруглая сцена. На ней уже настраивали инструменты члены сборного оркестра.

— Поторапливаемся, девочки! Сегодня разучиваем новый репертуар.

Вот уж новость! Но спорить нельзя, иначе снова окажусь горничной.

Мелодия оказалась ремиксом популярного хита. Арфа вступала с бэк-вокалом, записанным на компьютер, поэтому большую часть композиции я отдыхала.

Певица, эффектная беловолосая радейка, легко брала высокие и низкие ноты, но немного запаздывала. Музыкантам приходилось подстраиваться под нее.

Разучив еще одну мелодию, танцевальную, перешли к прогону уже знакомых вещей. Капельмейстер объявил порядок исполнения, велел проверить настройки планшетов с нотами — все как обычно. Сюрпризы начинались во второй части выступления, когда мы выполняли заявки гостей. Они могли потребовать сыграть или спеть что угодно; приходилось быстро ориентироваться и подгружать из Сети нужные оркестровки.

Кают-компания медленно наполнялась туристами. Дамы сверкали драгоценностями, мужчины — ботинками. Подавила вздох. Не так давно я тоже не носила латексное убожество и пила шампанское. Иногда, когда все валилось из рук, малодушно хотелось послать весточку отцу, но всякий раз останавливала гордость. Я уже взрослая, обязана справляться с проблемами сама.

Отвела взгляд от пестрой публики и сосредоточилась на планшете. Нужно просмотреть плей-лист, освежить в памяти ноты. Разумеется, подготовка к концерту не ограничивалась полутора часами, каждый занимался самостоятельно в соответствии с рассылками капельмейстера. Перед выступлением мы только сыгрывались, учились работать сообща. Сегодня сплошь каверы известных мелодий. Оно и понятно, перед конечной точкой путешествия всем хочется отдохнуть, расслабиться. Не удивлюсь, если выступление сменится танцами и караоке. Ограничивать гостей не будут, они господа на лайнере. С этим всегда много проблем. Мужчины отчего-то считали, будто девушки из обслуживающего персонала с радостью скрасят их досуг. Мне тоже предлагали поиграть на арфе без одежды, шлепали по мягкому месту. Один раз даже пришлось вызвать охрану, когда подвыпивший гуманоид покараулил у выхода из кают-компании и залез в вырез платья. К счастью, обошлось — подоспевшие ребята убедили его вернуться в бар. Нам запрещалось отвечать грубо, применять физическую силу, только улыбаться и вежливо возражать. Это еще одна причина, по которой я хотела покинуть лайнер.

Кают-компания гудела, близилось начало представления. Но вот погас свет, а мощные софиты озарили сцену легким сиреневым свечением. С ним блестки на платьях напоминали звезды.

Сидя на высоком стуле, как учили, эффектно поставив согнутую в колене ногу на специальную планку, думала о завтрашнем дне. Пальцы бездумно скользили по лазерным струнам. Я могла играть с закрытыми глазами, давно все вызубрила. А чем еще заниматься на лайнере? Только спать, есть, репетировать и работать.

Гости приходили и уходили, певица пела, мы играли. Ноги затекли, но пошевелиться нельзя: оркестр услаждает не только слух, но и глаз.

— Завтра сойдем вместе? — улучив минутку, шепнула Алина.

Взглядом ответила «да». Я ничего не знаю, глупо отказываться от провожатой.

Странно, но вечер выдался без эксцессов, и мы благополучно закончили играть в час ночи по межгалактическому времени. Мистический свет погас, остался только красноватый дежурный.

— Всем спасибо, девочки. Надеюсь встретиться на следующем рейсе, — попрощался капельмейстер и скрылся за дверью.

Девчонки предложили отметить окончание поездки. Я отказалась, слишком устала. Не знаю, больше физически или эмоционально. Прежде я думала, что учиться тяжело, теперь поняла — работать в десять раз сложнее. Кое-как на негнущихся ногах доплелась до каюты и, не раздеваясь, повалилась на кровать. Все завтра.

Утро ворвалось в сознание вместе с голосовым сообщением системы оповещения. Она призывала убрать все бьющиеся и острые предметы, надежно закрепить чемоданы и сумки, застегнуть фиксирующие ремни. Лайнер шел на посадку. В полусне выполнила все указания и приняла таблетки. Их выдавали персоналу для повышения переносимости перегрузок. Понятия не имею, как мой организм отреагирует на новые условия, лучше не рисковать.

Прикрыла глаза и принялась ждать.

Сначала лайнер чуть повело в сторону, затем мы будто резко набрали высоту и начали снижаться, но тоже особым образом — кругами. Короткая остановка, во время которой я на миг услышала шум двигателей — огромных махин размером с жилой дом. И толчок. Космический корабль словно подпрыгнул, резко ускорился. Теперь он двигался ровно, без поворотов, но неуклонно наращивал скорость. Заложило уши. Пару раз вздохнула и выдохнула, чтобы минимизировать неприятные ощущения. Полагала, будет хуже, пока походило на парк аттракционов.

Мигнул свет, перезапустились все системы — лайнер вышел на орбиту Оруны. Приятный женский голос из динамиков просил сохранять спокойствие и оставаться на местах до полной остановки двигателей.

Корабль плавно оттормаживал, замедлялся. Каюту наполнили приятные звуки музыки. Она приводила в норму кровяное давление, убирала тревожность — «Эвен Корпорэйшн» заботилась о своих клиентах. Меня тоже отпустило волнение, хотелось скорее выйти в коридор, к общему иллюминатору, и взглянуть на планету. Как же хорошо, наверное, сейчас стоять на прогулочной палубе и любоваться Космосом! Увы, обслуживающий персонал туда не пускали, только гостей.

Снова ненадолго стали слышны двигатели, и лайнер начал боковой поворот. Все та же бортовая система сообщила, что мы вошли в атмосферу Оруны и совершим посадку в местном космопорту через десять минут. Последовали инструкции по сходу с корабля, были озвучены номера выходов, порядок прохождения таможенного контроля.

Сердце сжималось от предвкушения. Оруна! Говорят, она утопает в зелени, а деньги тут гребут пригоршнями. Мне столько не надо, только приличную работу, идеально — на телевидении. Давняя мечта попасть в студию уже не казалась нелепой. У меня симпатичное лицо, красивая фигура, почему бы не участвовать в каком-нибудь шоу? Не официанткой же идти! Как я убедилась, в моих руках целым до столика добрался бы только поднос.

— Экипажу и обслуживающему персоналу занять свои места в соответствии с должностными инструкциями, — не унимались динамики.

Вот и славно, от работников кают-компании не требовалось стоять в холле с вымученными улыбками.

Отстегнув ремни, подошла к фальшивому иллюминатору. Он отключился, транслировал только название пункта прибытия. По привычке потянулась к коммуникатору, чтобы узнать температуру воздуха и состав атмосферы новой планеты, но вовремя вспомнила, чем мне это грозило. В итоге воспользовалась служебным, стареньким и ни на что ни годным. Он так шумел при разговоре, что порой приходилось кричать. Пара нажатий кнопок, дюжина проклятий, и старина подключился к Сети. На экране вспыхнула нужная информация. Ага, на Оруне лето, атмосфера схожа с привычной, маска не потребуется, зато довольно влажно. Значит, возьму зонтик. Вряд ли его хватятся.

Карта планеты упорно не желала грузиться, и я бросила это неблагодарное занятие. Деньги у меня есть, заработала переменой белья и струнами арфы. Куплю в космопорту планшет, заодно начну новую легальную жизнь. Обходиться без средств связи тяжело, практически невозможно.

Вновь прозвучал звуковой сигнал, бортовая система оповещения попросила пристегнуть ремни и не совершать резких движений — лайнер садился на взлетную полосу. Ощущения непередаваемые, особенно когда представляешь, как многотонная махина непривычно легко и плавно опускается на нужную платформу. Капитан подводил судно на максимально близкое расстояние, оно послушно замирало, маневрировало, чтобы уложиться в разметку, и, как гигантский зверь, садилось на брюхо. Двигатели глохли один за другим, коридоры наполнялись голосами. Снаружи наверняка уже подали трап, вовсю суетился технический персонал космопорта.

Потрогала стены — ледяные! А ведь в полете они теплые, не как кожа, но все же. Восхищаюсь мастерством строителей космокораблей и их пилотами!

Я не спешила покидать каюту, все равно прежде гостей не выпустят. Спокойно переоделась в скромную серую юбку и не менее скромную свободную белую тунику, зачесала волосы в хвост, сменила туфли на высоком каблуке на кроссовки — те самые, в которых сбежала с Нрека. Через плечо — фирменная сумка работников «Эвен Корпорэйшн». Она легкая и просторная, поместится и зонтик, и покупки. Одежду я приобрела во время стоянки на другой планете. Сама она, пустынная, в оранжево-желтых тонах, мне не понравилась, зато цены в моллах приятно удивили.

Ну, вроде первая волна схлынула, можно высунуть нос в иллюминатор, а если повезет — на смотровую площадку.

Приколов на грудь неизменный значок с птичкой — меня не должны путать с гостями, — разблокировала дверь и вышла в коридор. На плече покачивалась сумка с деньгами и документами — возвращаться я не собиралась. Может, совсем; может, только до вечера.

Вид из иллюминатора разочаровал — обычный шумный космопорт со стекляшкой залов ожидания и торгового центра. Большой, но в Масси не меньше. Немного понаблюдала, как сноровисто работают роботы-погрузчики, и отправилась к стойке администратора, за зонтиком. Их хранили в свободном доступе в специальной корзине.

Еще час, и я шагала по телетрапу. Его рукав протянулся до самого терминала, надежно оберегая путешественников от капризов природы и прочих невзгод. Впереди ждали заслуженный отдых и поиск новой работы. Поразмыслив, я не стала уведомлять госпожу Вайто о том, что собираюсь покинуть «Андромеду». Всякое может случиться, лучше подстраховаться. Поброжу, поспрашиваю, а вечером посижу в баре. Отец подобного не одобрил бы, он запрещал появляться в подобных заведениях без надежной охраны, хотя бы в виде парочки одноклассников, и требовал носить тревожный браслет. Понимаю, папа волновался, боялся, что со мной что-то случится, но я уже не маленькая девочка.

Служащие проходили упрощенный таможенный досмотр. От нас не требовался ай-ди, хватало электронного удостоверения. Оно содержало все необходимые сведения от внешности до отпечатков пальцев. Немного понервничала, когда пограничник прокатил удостоверение через сканер и вывел информацию на экран. Он долго сличал меня с изображением, но наконец пропустил и сухо пожелал приятного дня.

Оказавшись вне буферной зоны, поискала взглядом Алину. Может, она передумала, поменяла планы? Никаких пропущенных, новых сообщений… Ладно, наберу. Служебный коммуникатор, кряхтя, снова ожил. Алина ответила не сразу, а когда я уже отчаялась ее услышать. У каждой медали две стороны: одной легче искать работу, но сложнее развлекаться. Опять же, в бар в незнакомой стране лучше ходить вдвоем.

— Ой, прости, я задержалась! — прощебетал знакомый запыхавшийся голос. — Полчаса! По магазинам пока поброди.

Что-то подсказывало, Алина сейчас не одна. Пусть у меня совсем нет опыта по этой части, но чужая каюта — это единственное место, где корабельная подруга могла задержаться и забыть позвонить.

Усмехнувшись, убрала коммуникатор в сумку и направилась к информационному табло. Пара кликов, и я уже знала, где купить планшет и как добраться до ближайшего города. Бесплатные шаттлы ходили каждый полчаса от выхода терминала 1A. Я сейчас находилась в терминале 2Б, если верить плану, до остановки шаттла минут семь ходьбы.

Стараясь откровенно не пялиться на разнообразных инопланетян, сновавших по залам и переходам, целенаправленно шагала к магазину электроники и сопутствующих товаров. Он манил голографической вывеской с рекламой новинок, менявшихся каждую пару минут. Не сейчас, не сейчас, когда разбогатею.

У терминала скучал краснокожий мужчина с неимоверно большими глазами. Я читала о радейцах, но, увидев воочию, растерялась. Вместо приветствия стояла с открытым ртом, не в силах произнести простую фразу. Если бы не глаза, парень казался бы моделью, сошедшей с картинки глянцевого журнала. Идеален во всем. А я… Рядом с таким мужчиной остро чувствуешь все свои недостатки. Потом я вспомнила, что радейцы размножаются искусственным путем, по четко заданной программе, и немного успокоилась. Только вот сердце билось чаще обычного, реагируя на феромоны красавца.

— Чем могу помочь? — Радеец пленительно улыбнулся, показав идеально ровные белые зубы.

— Мне нужен планшет. Самая простая модель, желательно со встроенным коммуникатором.

Служебный в случае увольнения придется вернуть.

— Сейчас посмотрим.

Продавец повернулся спиной, и я поняла, что на Оруне мне придется туго. Пришлось ущипнуть себя за руку, чтобы не пуститься во все тяжкие. Ничего, привыкну, и скоро местные мужчины будут казаться обычными.

— Думаю, вот это вам подойдет.

Парень положил на прилавок из оргстекла прибор мини-формата. Такой легко поместится в повседневной сумке. Черный, с незамысловатым дизайном, зато дешевый и с набором всех необходимых функций. Я помнила эту модель. Ее выпустили лет семь назад, как бюджетный сегмент одного известного бренда. Взяла планшет в руки, проверила отзывчивость сенсора, емкость батареи. Вроде брака нет.

— Сколько?

— Сорок пять.

Поджала губы и сделала вид, будто собираюсь уйти.

— Хорошо, — полетел в спину голос продавца, — я сделаю вам скидку!

Плохи же тут продажи! Хотя оно и видно, мужчина откровенно скучал. Однако это не давало ему права задирать ценник. В Масси за такой планшет взяли бы фунтов тридцать, не больше.

— Сколько? — не оборачиваясь, поинтересовалась я.

— Десять процентов. Извините, больше не могу.

Вернее, не хочет, потому как заложенная прибыль намного превышала «убыток» от скидки. Однако брать все равно придется, планшет катастрофически нужен.

Я как раз расплачивалась свежей, недавно выпущенной виртуальной картой служащих «Эвен Корпорэйшн», когда в магазин вошла Алина. Выглядела она сногсшибательно, я не сразу ее узнала. Все в морском стиле, небрежно повязанный шейный платок, темные очки. Эх, моя любимая мода Конфедерации! Может, земляне и не преуспели в технологиях, как, например, хасены, зато диктовали, что и кому носить. У нас все с ума сходили по их моделям, хотя мама и нреки ее поколения заверяли, что лучше традиционных нарядов ничего нет.

— О, делаешь покупки?

Алина подошла сзади и обняла меня за плечи, с интересом рассматривая коробку.

Тем временем терминал дал добро, мигнув зеленой подсветкой, и выдал дубликат электронного чека.

— Доставить по адресу или заберете?

— Заберу.

— Благодарю за покупку. Будем рады видеть вас снова.

Пакет из жесткого переработанного пластика приятно оттягивал руку. Болтая о разной чепухе, мы шли по залитому свету стеклянному коридора космопорта. Я с интересом присматривалась к местной голо-рекламе, пытаясь понять, чем живут радейцы. Набор оказался стандартный: машины, апартаменты, курорты. Нас окатило несуществующей водой, усадили в иллюзорный салон мотуса, провели экскурсию по новейшему кварталу с висячими садами.

— Ко всему быстро привыкаешь, — Алина небрежно махнула в сторону очередной рекламной инсталляции.

— Вообще-то, — обиделась я, — у нас полно голограмм.

Складывалось впечатление, будто нреки — отсталая нация, которая только вчера освоила бесконтактные виды платежей. Не ожидала от Алины, не ожидала!

— Прости, я совсем о другом… — смутилась спутница, сообразив, что сказала. — Ну, о шезлонгах этих, краснолицых красотках и прочей экзотике.

— Эх, — мечтательно протянула я, — не отказалась бы понежиться на песочке. Он тут какой?

— Да какой хочешь. И море любого цвета, оно ведь искусственное.

Искусственное? Магия Оруны немного померкла. Если она окажется облагороженной безжизненной планетой, то окончательно разочаруюсь.

— То есть тут все привезенное?

За разговорами свернули в соседний терминал и направились к остановке шаттла.

— Нет конечно. На Оруне самый лучший климат во всей Радейской империи, атмосфера на мою родную похожа, — чуть взгрустнула Алина.

Она в раннем детстве переехала вместе с родителями на одну из мелких планет империи, но до сих пор скучала по «голубому шару». В принципе, можно купить билет и с одной-двумя пересадками добраться до Земли, благо формально она входила в Конфедерацию, правовых препон никаких. Только вот стоило это… Никаких концертов не хватит. Так что Алине оставалось только вздыхать и смотреть картинки по межгалактическому телевидению.

— Послушай, — неожиданно загорелась идеей подруга, — может, ну их, эти магазины? Давай зайдем в агентство и купим самый короткий и дешевый тур? Сейчас как раз сезон начался, дождей нет.

Соблазнительно, только вот как поступить с работой? На курорте ее точно не найдешь.

— Давай, Лейла! — не унималась Алина.

Глаза ее блестели, она едва не прыгала от предвкушения. Как тут отказать?

— Ладно, зайдем, поглядим.

Я надеялась, путевки давно закончились или стоили слишком дорого. Сезон ведь, в последнюю минуту ничего путного не купить. А так и Алину не обижу, и свои дела улажу.

На открытой платформе с прозрачным навесом от солнца уже собрался десяток гуманоидов и существ, которых я не могла причислить ни к какой расе. Стараясь держаться подальше от клешней и щупалец, пристроилась в уголке остановочного павильона. Рядом сновали роботы-уборщики — на Оруне заботились о чистоте, вокруг ни соринки.

— Ой, горы!

Ухватив Алину за руку, показала нечто блестящее на горизонте. Подруга проследила за моим взглядом.

— Горнолыжный курорт. Когда в последний раз была на Оруне, его еще строили.

Да, воистину планета-мечта! Тут тебе и море, и снег, и красноватая земля под ногами. Сеть утверждала, что это краснозем, одна из самых плодородных почв во Вселенной. Пока сложно понять, растет ли на ней что-нибудь: вокруг техногенный пейзаж. Оно и понятно — к зоне космопорта предъявляются особые требования, поля и деревья в них не вписывались.

Сам космопорт мне понравился. Раньше могла оценить его изнутри, теперь любовалась снаружи. Летящее сооружение в форме гребней волн из стекла и металла наверняка взяло бы какую-нибудь премию. Инженеры умудрились совместить прекрасное с полезным. Много света, плавные линии, просторные залы.

— Лейла!

Алина дернула меня за рукав, возвращая к реальности. Действительно, зазеваюсь, пропущу шаттл. Вот и он, показался вдали. Радейцы пустили до города монорельс на магнитной подушке, и к нам приближался самый настоящий поезд. На Нреке такие не ходили, мы пользовались сетью дорог и космопортов. Но впечатляло. А уж сколько гуманоидов он может перевести за раз!

Шаттл постепенно сбавлял ход и вот замер перед платформой. Машиниста не было, составом, напоминавшим гигантского червяка, управляла автоматика. Двери бесшумно открылись, и в полукруглые вагоны хлынули туристы и местные жители. Мы тоже пристроились у окна. Пришлось поджать ноги, давая место чемодану краснокожего. Чтобы не пялиться на него всю дорогу, уставилась в стекло.

— Пейзажи потрясающие! — пообещала Алина и достала планшет.

Ну да, ей тут все знакомо.

Сначала я была разочарована. Шаттл уже набрал ход, но ничего интересного я не видела: все тот же космопорт, космические корабли, суда поменьше… Потом мы вошли в туннель и пару минут провели с аварийным освещением. А дальше… Дальше я открыла рот от изумления. Перед глазами предстали блестящие склоны гор, по которым сновали подъемники. У подножья раскинулся живописный городок с искусственным озером. Столько зелени! Неужели она выросла сама, не искусственная?

— Мы в курортной части, а есть и другая, там не так красиво, — не отрываясь от планшета, пояснила Алина.

Откуда она все знает?

Шаттл привез нас к станции на окраине большого шумного города. Он походил на Масси — стекляшки небоскребов, пятна зелени на крышах, иногда между домами; двойные трассы: воздушные и наземные. Над головой изредка проносятся полицейские планеры с мигалками.

— Выбирай: на такси или на общественном транспорте?

Мы стояли на платформе возле информационной панели. Алина только что выяснила адреса ближайших туристических агентств и нервно поглядывала на часы в коммуникаторе. Но кто же виноват, что она опоздала?

— Второе, — поколебавшись, решила сэкономить.

— Учти, ехать придется под землей.

Под землей? Ох, если бы я знала, на что подписываюсь, не жалела бы денег.

Струве пронизывала сеть туннелей, по которым ходило подобие шаттлов, только куда более тесное и грязное. Зато проезд стоил всего двадцать местных пенсов. Мы зарядили карточки на весь день в специальном автомате, спустились в лифте на минус третий этаж. Генераторы шумно нагнетали воздух, ровный холодный свет диодов отражался в металлической обшивке стен — сущий кошмар для страдающих клаустрофобией. Тоннель шел под уклон вниз и вывел на подземную платформу, заполненную гуманоидами и существами иных видов. Они резко выделялись на фоне красно-, бело- и синекожих: рогатые, хвостатые, со щупальцами и жвалами. И мне предстояло ехать с ними в одном вагоне? От мысли, что такое существо прижмется ко мне, стало дурно.

— Ролики про тентакли смотрела? — перехватив мой взгляд, усмехнулась Алина.

Смотрела тайком от отца, в этом и беда.

— Не бойся, если не провоцировать, они безобидные. К тому же с большинством у гуманоидов физическая несовместимость, врут создатели роликов.

Ну, у Алины опыта больше, поверю. Только все равно ни с кем из тех зубастых рядом не сяду.

Пришлось. Вагон набился так, что не осталось выбора. В итоге очутилась лицом к лицу с существом, одновременно напоминавшим гуманоида и рептилию. Двойной ряд острых зубов и маленькие красные глазки симпатий не добавляли. Самое смешное, одето это нечто было в футболку и шорты! Прижавшись к поручню, не сводила взгляда с табло и молилась скорее доехать до нужной остановки. По сравнению с соседом я такая крохотная, беззащитная… и на четыре головы ниже.

— Доброе утро! — чудовище таки заговорило. Голос у него оказался низким и хриплым.

— Доброе, — ответила из вежливости.

Алина косилась на меня, но локтем не тыкала. Выходит, опасности нет.

— Вы впервые на Оруне?

— А вы? — более глупый вопрос сложно представить.

— Я здесь живу.

Он — живет?! Но как же радейцы, они ведь коренное население Оруны.

— Многие так реагируют, я не удивлен. Оруна — гостеприимная планета, тут найдется место всем. Вот моя визитка, — когтистая рука выудила из кармана кусочек пластика и вложила в мою. — Если захотите выпить чашечку кофе — наберите. Удачного дня!

И хозяин визитки без труда протиснулся к выходу. Проводив его взглядом, посмотрела на имя и род занятий клыкастого. Кажется, мне таки придется выпить с ним кофе: Мутах Лгар оказался владельцем сети ночных клубов и канала развлекательного телевидения. Алина говорила, в плане секса у нас с ним все равно ничего не выйдет, бояться нечего.

— Ну ты даешь! — присвистнула подруга. — В первый же день закрутить роман с Чужим!

Она с интересом посматривала на визитку, пытаясь прочитать имя владельца.

— А Чужой — это кто?

Неужели криминальный авторитет? Тогда я попала.

— Да так, фильм когда-то такой был, классика. Можешь в Сети найти. Но твой куда вежливее. Презервативы двойные купи и самые большие, если соберешься. Хотя я бы начинала с мужчины более подходящего размера.

— Алина! — вспыхнула я.

Вот Черная дыра, неужели Мутах принадлежал к тому меньшинству, которое совместимо с гуманоидами? Но такой шанс, такой шанс!..

— Да ладно! — Алина дружески хлопнула меня по плечу. — Ты ему явно понравилась, а маленький курортный роман никому не вредил. Он мутчанин, при должной осторожности все получится. У меня знакомая даже родила от такого. Не сама, конечно, в лаборатории, но генный материал ее и мужа. Ничего, живут.

Я жить ни с кем не собиралась, рожать тоже, всего лишь попроситься на работу. При малейших поползновениях встану и уйду.

Мутаха я набрала, пока Алина копалась в каталоге турагентства. Сбежала в туалет, не желая ставить в известность о своих планах. Подруга пребывала в уверенности, что максимум завтра утром, после жаркой ночи, я присоединюсь к ней у бассейна.

Рептилоид ответил не сразу, когда я уже собиралась нажать на отбой, но обрадовался. Сразу объяснила ситуацию, чтобы Мутах не строил иллюзий насчет приятного вечера. Вопреки опасениям, он не обиделся, но выдвинул условие: о делах поговорим после ужина.

— Я заеду за вами в семь, диктуйте адрес.

Уж не знаю, что забыл владелец мотуса премиум-комплектации в вагоне под землей, однако факт оставался фактом: чудовище в шортах из подземки и чудовище в деловом костюме — одно и то же лицо.

Алина злилась. Она рассчитывала на компанию, а на курорт пришлось ехать одной. Подруга дала адрес «на случай, если передумаешь» и посоветовала быть осторожной. В довершение она таки всучила мне те самые презервативы, хотя я сто раз повторила, что до интима не дойдет. Не знаю, кто по доброй воле сможет даже целоваться с рептилоидом?

— Добрый вечер, Лейла. Рад, очень рад. Меня редко балуют вниманием девушки иных видов, польщен.

Мутах галантно распахнул дверцу мотуса, приглашая устроиться на переднем сиденье. Все слишком напоминало свидание, но не в моих интересах ссориться с ним, подожду. Когда опустившаяся дверь отрезала нас от внешнего мира, стало жутко неуютно. Рептилоид большой, мотус, пусть и просторный, не рассчитан на таких гигантов, в итоге наши руки соприкасались. Ну, у кого руки, а у кого нечто, похожее на руки, с бугрящимися мышцами. Может, ну его, сбежать, пока Мутах не заблокировал двери?

— Не беспокойтесь, я не собираюсь вас насиловать, — мужчина легко угадал причину моих страхов. — Хотя бы потому, что мне не хочется отвечать за убийство. Гуманоиды очень хрупкие.

Ну да, Алина тоже намекала. И презервативы эти… Если верить надписи на упаковке, в качестве любовницы мутчанину подошел бы шаттл.

— Значит, вы певица?

Влившись в общий поток, мотус плавно скользил по улице. К вечеру движение стало интенсивнее, иногда приходилось переходить на верхний уровень, чтобы объехать пробку.

— Музыкант. Я играю на арфе.

— Так вот почему у вас такие тонкие руки.

Ладонь мутчанина легла на мою, когтистая, шершавая, прохладная и огромная, как и весь хозяин. Выдернуть ее не было никакой возможности. Мамочки, во что я вляпалась?!

— Вы не против поужинать в гостинице?

Мутах смотрел не на меня — на дорогу, но его рука по-прежнему не отпускала мою.

— Против! — взвизгнула я, всерьез рассматривая возможность выскочить из мотуса на полном ходу.

— Вы не дадите мне ни единого шанса? — заметно погрустнел рептилоид. — Внешность отпугивает? Глупые предрассудки!

— Хорошо, — заскрипела зубами я, — но мы только поужинаем.

— Только, — поразительно легко согласился Мутах и убрал руку.

Выдохнула. Надолго ли?

Мотус вновь сел на дорогу и свернул… к искусственному озеру. Менявшаяся в соответствии с написанной программой подсветка делала его нереально красивым. С одной стороны располагалось казино, с другой вырос отель с панорамными балконами. Его стеклянные этажи терялись в ночном небе. Кстати, о ночи… я совсем не подумала, где буду ночевать. Не с мутчанином, это точно. Придется вызывать такси и возвращаться на «Андромеду».

Мутах припарковался у главного входа. Робот-швейцар тут же предложил помощь с парковкой. Рептилоид кивнул и коснулся рукой считывателя на груди андроида. Вспыхнули цифры и буквы.

Я самостоятельно выбралась их машины: не хотела, чтобы Мутах лишний раз прикасался. В итоге вывалилась так неловко, что чуть не потеряла презервативы. Представляю, что бы подумал Мутах! Выбросить бы их, но если вдруг, то лучше бы с ними, чем без них. Ох, не хочу этого «вдруг»!

Ужинать предстояло на открытой террасе на двадцать пятом этаже. Выше, как объяснил Мутах, находились номера люкс. Он вел себя раскованно, словно не чудовище, а обычный гуманоид. Похоже, собственная внешность комплексов у него не вызывала. Любовью женщин он тоже не обделен. Видела, как радейка за соседним столиком отчаянно пыталась привлечь его внимание. Странные вкусы! Или этот Мутах Лгар столь богат и известен, что даже жуткие зубы превратились в достоинство?

Рептилоид заказал марочное вино и выбрал для меня блюда: сама я плохо соображала от страха. Сердце билось в горле, внутренний голос советовал отлучиться в дамскую комнату и не вернуться. Если дальше так пойдет, придется действительно сбежать туда, но по прямому назначению.

— Выдохните, Лейла, я не ем девушек, — оказывается, он умел шутить.

Слабо улыбнулась и сжала в пальцах бокал вина.

Куда я вляпалась, куда?!

— Итак, вы хотите получить работу. Что вы умеете? Сами понимаете, просто так ничего не дается. Раз уж с постелью у нас не выйдет, — тут я шумно выдохнула, — придется рассмотреть другие ваши способности.

Выровняв дыхание, подробно поведала о своих скромных достижениях. Кажется, упоминание «Эвен Корпорэйшн» произвело на Мутаха хорошее впечатление — он согласился меня посмотреть.

— У меня есть постоянный номер в отеле, арфу принесут. Меня интересует пластика, Лейла, все девушки в моих коллективах должны отменно двигаться.

Ужин пролетел незаметно. Я мало ела, много пила, невпопад отвечая на вопросы мутчанина. Он оказался образованным инопланетянином, интересовался искусством, последними новинками в индустрии развлечений. В другое время и в другом месте я бы поддержала разговор, сейчас же думала о грядущем прослушивании.

Зеркальный лифт с прозрачным полом поднял нас на тридцатый этаж. В холле никого, даже роботов-уборщиков не видно. В полном молчании мы дошли до номера. Мутах открыл дверь карточкой постояльца и зажег свет. Одновременно с ним включилась тихая расслабляющая музыка.

— Я не смогу с вами, простите, не смогу…

Замотав головой, я попятилась, уткнувшись в твердое тело рептилоида.

— Это я уже понял, — он легонько подтолкнул меня вперед и закрыл дверь. — Ванная направо. Ополосни лицо и успокойся.

Я проторчала в ванной не меньше получаса, пока не решилась выйти к Мутаху. Он успел скинуть пиджак и развалился на диване, обвив ногу хвостом. Стоило Мутаху заметить меня, он выключил музыку и принял более серьезную позу.

— У тебя один шанс, детка. Либо постель. Мне должно понравиться хоть что-то.

Еще раз оценив себя и его, подошла к арфе. В номер доставили на портативную, как у меня, а концертную. Пальцы прошлись по лазерным струнам, настраивая инструмент. Вроде проблем с ним не должно возникнуть. Что же сыграть? Остановила выбор на репертуаре с «Андромеды».

Мутах слушал внимательно, то и дело пряча маленькие глазки под перепонкой третьего века.

— Разденься, — неожиданно попросил он.

— Что?

От волнения у меня пересохло в горле, вышел слабый писк.

— Разденься до белья и покажи, как ты двигаешься. Я хочу видеть тело.

Отвернуться Мутах не пожелал, но и возбуждения не выказывал. И на том спасибо. Преодолев стеснение, избавилась от верхней одежды и нерешительно посмотрела на рептилоида.

Заиграла ритмичная мелодия.

Простояв несколько тактов неподвижно, начала танцевать. Когда привыкла к взгляду мутчанина, даже расслабилась, отдалась рисунку музыки.

— Хорошо. — Мутах хлопнул в ладоши, выключив систему. — Теперь лифчик сними.

— Может, сразу трусики? — съязвила я, спрятав за колкостью животный страх.

— Только лифчик. После можешь одеваться.

То есть он действительно для работы? Похоже, рептилоид видел меня в роли танцовщицы гоу-гоу. Стыд какой! Родители убьют! И я сама не смогу, лучше уж кают-компания.

— Ну же, — начиная сердиться, потопил Мутах. — Снимешь — сможешь зарабатывать втрое больше, чем на своем лайнере. Мне как раз не хватает девочки для шоу; если грудь подойдет, возьму. Никаких сексуальных услуг, клиентов на сцену и в гримерки не пускает охрана. Да и чего ты стесняешься? Знаю я платья девушек на туристических кораблях, еще неизвестно, лучше в нем или без него. Но если не желаешь, уходи. Для арфистки ты слишком слабая.

Наверное, стоило уйти, но я спросила:

— А сколько платят девушкам?

Услышав сумму, зажмурилась и быстро, чтобы не передумать, расстегнула лифчик.

Мне пришлось пережить пару неприятных минут. Мутах проверил, нет ли у меня имплантатов, не делала ли я каких-нибудь других операций, тщательно ощупал на предмет болезни. И все — огромными лапищами.

— Натуральная грудь сейчас редкость. — Он отпустил меня и разрешил одеться. — Подтянешь пластичность движений, станешь гвоздем программы. Если негде переночевать, можешь остаться. Тут есть вторая спальня, она запирается изнутри. Завтра отвезу к управляющему клубом. Добро пожаловать в «Шоу феерий»!


Глава 6

Первый рабочий день начался для меня очень рано. Я так и не смогла заснуть в одном номере с Мутахом, хотя он честно не приставал, не ломился в ванную, не дышал в ухо в постели. Он оказался на редкость порядочным, напрасно думала о нем плохо. В итоге уже в шесть утра по местному времени, одетая и умытая, выскользнула из номера, благо Мутах не заблокировал дверь.

Когда выходила из лифта, рыская глазами в поисках места, где можно относительно дешево позавтракать, позвонила Алина. Ей-то чего не спится?

— Ну как?

Подруга была убеждена, что ночь выдалась бурной.

— Презервативы не пригодились, зато я работу нашла.

Кем и где, предпочла не говорить. Репутация — вещь хрупкая, если не заладится в шоу — мне на корабль возвращаться, а там девиц сомнительного поведения точно не держат, нужно соблюдать хотя бы видимость идеальной нравственности.

— Поздравляю!

Алину буквально распирало от любопытства, но она из чувства такта не стала задавать лишних вопросов. Надеялась, сама расскажу. Потом — обязательно, а пока сама хочу взглянуть на «Шоу феерий», понять, готова ли я в таком участвовать. Любой намек на проституцию, и ноги моей в клубе не будет.

— Ну, а ты как устроилась?

— О, замечательно! — оживилась Алина. — Без тебя, конечно, хуже, — она таки поддела, напомнила об обещании отдыхать вместе. — Завтрак съедобен, даже соки из натурального концентрата.

От живописания прелестей курортной жизни отвлекла вторая линия. Попросила Алину обождать, ответила на звонок. Мутах. Проснувшись, он забеспокоился, не обнаружив меня в номере, и теперь интересовался, не передумала ли я. Быстро, чтобы не дать себе времени на раздумья, подтвердила желание попробовать себя в индустрии развлечений.

— Прекрасно, — уверена, Мутах довольно кивнул, — тогда поднимайся в знакомый ресторан. Поедим. Или ты далеко?

Однако быстро же мы перешли на «ты»! Видимо, мутчанин решил, что получил на это право, потрогав мою грудь. Стыдно-то как! Будто содержанка. Но на завтрак пойти стоит, хотя бы для того, чтобы еще раз уточнить условия сотрудничества. Стоимость еды в случае чего спишу на компенсацию моральных расходов.

При свете дня здание гостиницы казалось грандиозным. Вчера я его толком не рассмотрела, а теперь заметила разноцветные панели, украшавшие стены. Они переливались, играли на солнце, на некоторых даже проступал рисунок — геометрическая сеть ромбов. Не понять, нанесли ли их после отливки или это часть технологии.

Швейцар на входе меня не узнал. Ну, или сделал вид, что не узнал. Мазнул по мне равнодушным взглядом и продолжил сверлить глазами парковку в ожидании богатых гостей. Посетителей беспрепятственно пускали в холл, поэтому без проблем дошла до стойки администратора. Ее оснащению мог позавидовать любой магазин техники. Встроенные прозрачные умные панели, под которыми плавали самые настоящие рыбы: желтые, зеленые, красные, с забавными рожками; беспроводные коммуникаторы и прочие прелести прогресса, призванные подчеркнуть статус. Я побоялась нагло подняться наверх и обозначила свои намерения подтянутой девушке с неимоверно длинными ресницами. Бровей у нее не наблюдалось вовсе, а кожа переливалась всеми оттенками бронзового.

— Подождите, сейчас узнаю.

Голос администратора обволакивал. Такой бы петь!

Палец со звездным маникюром, модным в этом сезоне — черная лунка, синий базовый цвет и стразы, — сделал пару кликов по панели. Инопланетянка приосанилась, словно постоялец мог ее видеть (или действительно мог?) и тем же сладким голосом проворковала:

— Господин Лгар, к вам посетительница. Говорит, вы пригласили ее на завтрак.

— Да, пусть поднимается на двадцать пятый этаж, — раздался из встроенного динамика голос Мутаха.

— Что-нибудь подать в номер, пока вы завтракаете? Для вас и девушки.

Поперхнулась, сообразив, на что она намекает, и шумно засопела. Ну и курортная планета, эскорт-услуги оказывают прямо с утра.

— Нет, это деловая встреча.

Показалось или он разозлился?

— О, простите! — рассыпалась в извинениях администратор. — Я подумала, девушка из агентства. Приятного завтрака!

Наверное, чтобы загладить вину, обладательница бронзовой кожи проводила меня до ресторана. Она не переставала повторять о досадной ошибке и просила не писать жалобу. Я пообещала. Лишать администратора места — слишком мелочно.

Утром мебель в ресторане сменили, и завтраком предстояло наслаждаться за зеркальными круглыми столиками с плетеной мебелью. Один такой, опять с видом на город, занял Мутах. Он приветствовал меня кивком головы и сделал заказ появившемуся словно из воздуха официанту.

— Не кажется ли тебе, что это намек? — рептилоид кивнул на спину удалявшейся провожатой. — Легкое и взаимно приятное решение финансовых вопросов.

— Не кажется. — Я нервно расстелила на коленях салфетку. — Предупреждаю сразу: никаких сексуальных услуг даже за очень большие деньги, я не оказываю. Поэтому если танцовщицы…

— Не беспокойся, — Мутах обнажил зубы в подобие улыбки, — у зрителей нет возможности вас коснуться, а на грудь наносят специальный грим. Все пристойно. Я уже позвонил и обо всем договорился, тебя возьмут без дополнительного прослушивания.

Разумеется, все они уже состоялись в номере.

Через полчаса я сидела на пассажирском сиденье и сквозь затемненные — Мутах активировал тонировку, чтобы местная звезда не слепила, — наблюдала за повседневной жизнью Струве. Она оказалась на удивление разной: не только бесконечный праздник, но и деловые будни, даже бытовые проблемы. Вон, к примеру, полицейские сгоняли со ступенек банка нищего. Впрочем, туристы останавливались не в городе, а в одном из отелей или развлекательных комплексов, раскиданных по всей планете. В Струве можно было провести ночь, потусить и только.

Вопреки ожиданиям, мы остановились не возле какого-нибудь ангара на окраине города, а на одной из центральных улиц. Клуб под названием «Вишенка» занимал целое здание. Правда, оно казалось карликом на фоне гигантских собратьев — всего десять этажей.

— Вишенка — это сосок, — счел нужным пояснить Мутах, заглушив двигатель. — Все шоу посвящены воспеванию груди.

— У вас пунктик, проблемы? — с напускной бравадой поинтересовалась я.

А на вывеске просто коктейльный бокал с той самой вишенкой на шпажке. Может, рептилоид специально меня смущает, даже развращает, чтобы таки сделать любовницей? Я для него экзотика.

— Нет, — низко рассмеялся Мутах, — проблемы не у меня, а у режиссера-постановщика. Именно он пустил по городу этот слух. Почему на самом деле клуб так назвали, не знаю, я купил его уже с таким названием. Хотел изменить на более звучное, но вмешался Алан. И, Черная дыра, ему удалось сделать из банальщины конфетку.

Воистину, правильный пиар многое значит.

— А вывеску почему оставили прежней?

Логично было заказать новую.

— Дань уважения традициям и требования закона. Он запрещает любое публичное обнажение на улице, даже если это стилизованный силуэт.

Бросив мобиль на улице, Мутах провел меня через вращающиеся двери в отделанный в черничных тонах холл. Хозяин определенно не скупился, стремился пустить пыль в глаза, поэтому пол устилала ковровая дорожка. На стенах — голограммы девушек, застывших в соблазнительных позах. Ни одной раздетой, уже хорошо.

— Питерс на месте? — сходу спросил у администратора Мутах.

Молодой радеец кивнул, с интересом поглядывая на меня.

Лифт доставил нас на пятый этаж. Мутах мимоходом объяснил, что нижние этажи — административные, а верхние отданы на откуп шоу. Его показывают в нескольких вариантах: для богатых — вживую, для среднего класса — в виде голографических проекций и для бедных — в обычном 3D-зале. Разумеется, есть бар, рулетка и небольшая гостиница.

— Никаких приватных выступлений. Девушек можно попросить посидеть рядом на удачу и только.

Странное заведение! Хотя бы тем, что пять этажей занимают его сотрудники. Закрадывалось подозрение, что шоу прикрывало второй, не совсем легальный бизнес Мутаха. Но танцовщице знать о нем не следует, ей положено улыбаться — что я и делала, стараясь произвести впечатление на управляющего. Им оказался тоже рептилоид, но в летах. Он принял меня в труппу без лишних вопросов и сразу отправил на репетицию.

* * *

Сложный грим наносили несколько часов, для каждой девушки он подбирался индивидуально, с учетом особенностей ее фигуры. Сначала наносился базовый тон, затем делалась роспись. Мы, двенадцать девушек в одинаковых закрытых трусиках, стояли на специальном помосте, а вокруг нас царил сущий хаос. Зато на сцену выплывало произведение искусства. Напрасно я боялась пошлости: в «Шоу феерий» ей и не пахло. Никаких интимных предложений тоже не поступало, зарплата радовала, и я вот уже две недели блистала на вечернем представлении.

Сегодня мне предстояло изображать воду. Мою грудь расписали под дождевые капли и для возбуждения воображения прикрыли тончайшей сеткой. Она перетекала на юбку с глубоким разрезом. На лице — стразы в форме тех же капель. На голове — плюмаж из стилизованных ракушек. Алан отличался буйной фантазией, продумывал образ до мелочей. Казалось бы, какая мелочь — обувь, но и тут все было точно в тон и по задумке, прозрачно и в синей гамме.

Второй «водой» стала местная девушка, такая смешная. Она не переставала благодарить мать за то, что та запретила ей делать коррекцию груди.

— Подумать только, вставь я имплантаты — и все, работа в офисе!

Не знаю, по мне, место секретаря почетнее развлечения жаждущей зрелищ публики. Сама я собиралась уйти через пару месяцев, скопив достаточную сумму. Буду брать уроки игры на арфе, совершенствоваться, и попаду-таки в оркестр или на телевидение.

Но вот грим окончен, скоро на сцену.

Я научилась отключаться и не думать о зрителях, машинально двигаться, слушая музыку. Этого от меня и ждут — действий живой машины.

Свет красиво скользит по телам, выхватывая то ножку, то плечико, затем фокусируется на груди. Неприятно, но нужно потерпеть: в «Вишенке» платят за возможность посмотреть на настоящую женскую грудь. Нередко приходят записки с просьбами продемонстрировать то же самое, но без грима. Это строжайше запрещено. Особо страждущим администратор выдает адреса ближайших увеселительных заведений.

Журчит вода из динамиков, мы с коллегой по стихии изображаем неукротимый поток. Тела в непрерывном движении, единая волна от кончиков пальцев рук до кончиков пальцев ног. Ни на мгновения не останавливаясь, то солирую, то вступаю в противоборство с партнершей. Свет ласкает грудь, бликами играет на талии, бедрах. Прогнуться в спине и замереть, чтобы зрители получили то, за чем пришли, — разыгравшуюся фантазию. Девочки говорили, в это время нас фотографировали, чтобы затем продать электронные копии желающим. Непременно с увеличением — пусть все видят, в «Вишенке» одна натуральность. Не знаю, правда это или нет, а спросить напрямую у того же Алана боялась — слишком он эксцентричная, нервная личность.

Представление длится сорок пять минут. Дальше общий выход на поклон, и в душ. Кто-то поднимается в казино, уже в обычных коктейльных платьях, кто-то наскоро ужинает на местной кухне, кто-то едет домой. Но большинство таки оставалось, чтобы получить премиальные. Мужчины смотрели, оценивали, но девочкам платили за увеличение количества ставок на спортивном тотализаторе — а они неизменно взлетают, если рядом танцовщица в платье в бельевом стиле. Лифчик под него не наденешь, поэтому… правильно, можно уловить истинные очертания груди. Но не более. Я в подобные игры не играла, уходила ночевать в крохотную съемную квартирку. Девочки не понимали, называли дурочкой. Пускай! Мне нужно продержаться всего пару месяцев, а потом курсы, престижная специальность. И забыть, как страшный сон, стриптиз перед десятками незнакомых мужчин. Прознай газетчики… Ох, у отца были бы большие проблемы. Но, к счастью, никто не связал Лейлу Гарсия с Лейлой Масинес. Правда, «Вишенка» серьезно облегчила мне жизнь: с ее помощью я легализовалась в Радейской империи, получила временный вид на жительство. На ай-ди, самом настоящем, красовалась голограмма с новым цветом волос. Глубокий красный органично смотрелся с серебристой кожей, играл на контрасте и не придавал бледности, как синий.

Понятия не имею, как управляющий пробил ай-ди без запросов и проверок. Видимо, его начальник, Мутах, — большая «шишка».

В тот вечер я наскоро высушила волосы, переоделась в спортивный костюм и выпорхнула из «Вишенки». До съемной квартиры восемь кварталов, нужно успеть на последний поезд. Он отходил в час ночи, сейчас без десяти. Спуск на платформу за углом, должна успеть.

Бегать в кроссовках — одно удовольствие, особенно после каблуков.

Закинув за плечи рюкзак, я привычно трусила по тротуару мимо дежурных огней офисных небоскребов. Только «Вишенка» разбавляла монотонный мягкий желтый свет своими неоновыми бликами. Бросив короткий взгляд на часы (их пришлось купить для контроля массы тела и сердечного ритма — обязательное условие Алана), ускорилась. Хорошо, у меня проездной, а так бы потеряла драгоценное время у автомата.

Район, в котором я снимала крохотную студию, больше напоминавшую номер в хостеле на М-3, славился дурной репутацией. Но на приличное жилье денег не хватило. Иначе пришлось бы распрощаться с мечтой о курсах. Да, я предала мечту детства, поняла — талантливой арфистки из меня не выйдет. Зато грезы о работе в студии остались. В итоге, перебрав десятки вариантов, остановилась на многоквартирном доме на границе района, рядом с «трубой» — так местные называли подземные поезда. У нас конечная. Название у нее занятное — «Интерсити». Почему занятное? Так называлась крупная межгалактическая торговая сеть. Разумеется, ее офиса поблизости не наблюдалось, магазина тоже — только самый обычный супермаркет, в котором я планировала приобрести нехитрый ужин.

Притоптывая ногой в ожидании лифта, нервно посматривала на часы. Семь минут. Ну же, ну! Наконец кабина выплыла из темноты и вновь опустилась в нее, теперь уже вместе со мной.

На платформу я попала буквально за минуту до появления поезда. Запыхавшаяся, ввалилась в вагон и плюхнулась на сиденье. Двери плавно и бесшумно закрылись, и мы нырнули в туннель. Теперь можно расслабиться. Главное, не задремать, а то ограбят. Увы, преступность на Оруне никуда не делась, ночью она и вовсе поднимала голову. На случай нападения у меня в сумочке лежал баллончик с нервнопаралитическим газом. Продавец заверял, что он действовал абсолютно на все расы. Проверять не хотелось.

Ноги гудели — сказывалось напряжение мышц во время выступления. Грудь чесалась. Все капли-стразы! Их сажали на клей, после которого кожа зудела.

Огляделась по сторонам.

Полупустой вагон чуть покачивался. Напротив меня устроилась парочка радейцев. Они мило ворковали и не обращали внимания на окружающих. В конце вагона дремало нечто, с виду как земноводное. Еще пара гуманоидов казалась мирной, а вот на последнего я обратила внимание. Он разительно отличался от остальных, хотя не имел ни хобота, ни крыльев. Мускулистый мужчина со сливочной кожей, невысокий по меркам Нрека. На щеках и подбородке — щетина, на голове — едва заметный ежик. Интересно, с какой он планеты? Но мое внимание привлекло другое — круглые очки с синими линзами. Зачем в «трубе» защита от солнца?

Мужчина стоял, прислонившись к стойке, у самых дверей и что-то комкал в кармане. Я ощутила исходившие от него эмоции — злость и стыд. Он явно не мог решиться на некий поступок. И вскоре я поняла какой. Когда парочка влюбленных направилась к выходу, незнакомец вытащил из кармана уродливый протез и попросил милостыню. Только вот он не заискивал, не давил на жалость, говорил сухо, торопливо. Тем не менее девушка задержалась, спросила номер его счета. Думала, на этом все закончится, но спектакль только начался. Пока радейка вбивала в коммуникатор цифры, один из дремавших на сиденье мужчин подскочил и ринулся к дверям, попутно задев девушку. Только на платформу он выскочил вместе с ее сумочкой. Девушка растерялась, а парень бросился в погоню, в последний момент выпрыгнул в закрывающиеся двери. Радейка плакала, сетовала, что на карточке осталась вся зарплата. Калека безмолвствовал и смотрел куда-то выше ее головы.

На следующей станции он покинул вагон. Не знаю, что толкнуло меня последовать за ним. Последний поезд, такси дорогое, а я кралась за мужчиной, словно детектив, пряталась за рекламными щитами. На ночь их отключали, и на меня смотрели черные матовые экраны.

Интуиция подсказывала: вор и инвалид связаны. Заявить бы в полицию! Но дух авантюризма отмел и эту здравую мысль.

Мужчина двигался странно, неуверенно, словно боялся упасть. Затем и вовсе вытянул руку, ощупывая воздух перед собой. Неужели действительно слепой? Он остановился столь резко и неожиданно, что я буквально в него влетела.

— Кто здесь? Трон?

Я молчала, затаив дыхание.

— Мне надоели твои шуточки. И работать на тебя тоже надоело! — раздраженно продолжил мужчина. — Можешь забрать свои сенсорные очки, проживу без них.

Выходит, действительно слепой.

Мужчина между тем снял очки и швырнул их на пол. Чудом успела поймать их, иначе бы разбились.

— Я не Трон.

Сама не знаю, зачем это сказала. Он же запросто меня убьет как опасного свидетеля. И действительно — буквально через мгновение я оказалась на грязной платформе с заломленными за спину руками. Больно-то как!

— Отпустите! — барахтаясь, причитала я, пытаясь скинуть навалившегося сверху мужчину. — Я никому ничего не скажу, честно!

Последовало долгое молчание, после которого слепой отпустил меня и осторожно поднялся. Сейчас он снова выглядел неуклюжим, не верилось, что пару минут назад он провел захват в духе военного спецназа.

— Почему? — в голосе мужчины звучало недоверие. — Я ведь не проверю.

Вновь промолчала. Не ссылаться же на собственную дурость.

— Ваши очки.

Осторожно сделала шажок и ткнула дужками в ладонь слепого.

— Как, ты еще здесь, не сбежала? — удивился он, но очки забрал.

Надевать, впрочем, не спешил, так и замер посреди платформы каменным изваянием.

Пожала плечами.

— Не сбежала.

— Почему? — еще больше озадачился мужчина.

— Потому что вас во все это втянули. Расскажите? Взамен проводите меня до дома. Одной страшно, а со стороны не видно, слепой вы или нет. Я вас за руку возьму.

Воздух Оруны выветрил из головы осмотрительность. Иначе я объяснить свой поступок не могла. По степени безумия он соответствовал решению выступать в стриптиз-шоу.

Мужчина усмехнулся.

— А вдруг я убийца?

— Нет, — тихо рассмеялась в ответ, — и вы это доказали.

— А ведь я умею убивать, — мрачно заметил собеседник и под мое громкое «ах» отстегнул протез.

Под ним оказался не жалкий обрубок, а вполне здоровая кисть. Еще одна фальшивка.

Попятилась, ругая себя за длинный язык. Сбежала бы, когда отпускали, так нет, любопытно стало, поговорить захотелось. Сейчас он тебя придушит! Но мужчина просто закупил. Он нашарил в кармане портативный вейп и с видимым удовольствием затянулся.

— Уходи, — мягко посоветовал незнакомец. — Скоро сюда доберется Трон, он церемониться не станет.

— А Трон — это кто?

— Хозяин, — поморщился он и в сердцах добавил: — На этой чертовой планете все хозяева!

Что такое «чертова», я не знала, но догадывалась — он выругался.

— Он вас купил?

Я слышала о рабстве в Радейской империи, но на мужчине ни ошейника, ни браслета. Может, тут вживляют специальные чипы? Тогда нужно найти сильный магнит и стереть информацию.

С каждой минутой сочувствие к неизвестному мужчине только возрастало. Его втянули в грязное дело, заставили обманывать людей. И ладно бы еще за деньги. Но наверняка Трон, тот самый парень из вагона, забирал себе все.

— Послушайте, — не дождавшись ответа, я потянула слепого к лифтам, — вам нельзя здесь оставаться, вас посадят в тюрьму. Его нет, вас — да. Переночуете у меня, а завтра найдем способ избавиться от чипа.

Какой же он тяжелый, с места не сдвинуть! Однако я оказалась упорнее, и через пару минут борьбы мужчина сдался, позволил себя увести.

— Вы рисковая девушка! — заметил он.

Отдуваясь, пробормотала:

— О, вы еще не представляете, насколько!

Когда двери лифта закрылись, отсекая нас от пустой платформы, испытала некоторое облегчение. Наверху Трону найти нас сложнее, а я неплохо знаю этот район, проскочим. Главное, разминуться на лифтовой площадке.

— Никакого чипа нет.

— А?

Я не сразу поняла, о чем он.

— Никакого чипа нет, — терпеливо повторил мужчина, — и меня давно ищет полиция. Я сбежал с аукциона, местная шпана меня приютила, но за плату. Одно другого не слаще! Даже не знаю, что унизительнее: помогать ворам или ублажать хозяина.

— Второе, — не раздумывая, ответила я и стиснула ладонь спутника. Я все еще крепко держала его за руку, словно боялась, что он передумает, сбежит. — Не терзайте себя, вы ни в чем не виноваты. Завтра переговорю на работе, уверена, кто-нибудь сумеет вернуть вас на родину.

Прохладный влажный ночной воздух ворвался в кабину вместе с приступом истеричного смеха мужчины.

— На родину? — он чуть ли не захлебывался. — О да, родина меня ждет, извелась вся!

Передернула плечами.

Сумасшедший какой-то!

Улица казалась безлюдной, и я решительно потащила мужчину к соседнему кафе быстрого питания. Оно круглосуточное и, что немаловажно, у него есть второй выход. Так буквально за пару минут мы очутились на параллельном проспекте, куда Трон точно не забредет. Он ведь назначил встречу подельнику в «трубе», то есть двигался поверху, строго по схеме подземки.

— Ну, познакомимся? Или раздумала звать в гости?

Мужчина двигался быстро для слепого, моя помощь ему требовалась только, чтобы не воткнуться в щит.

— Лейла.

— Вадим.

Вадим. Какое экзотичное имя. В Млечном союзе мальчиков так не называли, но спасенный мужчина — гуманоид, явно не с отсталой планеты. Выходит, он из другого союза — Конфедерации.

— А вы откуда? — Любопытство таки победило.

— Есть такая маленькая голубая планета — Земля, — улыбнулся Вадим.

В приглушенном городском свете он казался таким милым, а еще таинственным. Одновременно мягкий и сильный, грубый и добрый. И улыбка у него искренняя, как и все эмоции. Увы, на Нреке мне обычно приходилось сталкиваться с фальшью. Те же поклонники нередко делали комплименты, а в глазах пустота.

— Земля?

Широко распахнув глаза, остановилась и восторженно хлопнула в ладоши. Обожаю земную моду, и вот встретилась с землянином. Это ли не сон?

— Эй, потише! — шикнул Вадим. — В наших взаимных интересах не привлекать внимания.

С последним явно выйдут проблемы. Парочка мы колоритная: девица с синими волосами, поддерживающая коренастого мужчину. Даже через одежду я ощущала мускулы Вадима. Они не походили на ровные, искусственные, которые получали с помощью стероидов и специальных стимуляторов. Похоже, мой ночной знакомый действительно потел в зале. У нас предпочитали экономить время, доверившись врачам.

— Хорошо, не буду, — насупилась я. — Не каждый день землянина встречаешь. Если честно, их вообще никто не видел.

— Сойду за зверушку в зоопарке, — усмехнулся мужчина, зло так, явно вспомнив о событиях недавнего прошлого.

Мышцы его на мгновения напряглись, по лицу пробежала тень.

— Далеко живешь?

Вадим быстро взял себя в руки, вернул прежнюю нейтральную вежливость.

— Далеко. Тот поезд был последним.

— Извини.

Он действительно сожалел, а еще чувствовал себя крайне неловко. Разумеется, Вадим ничего такого не говорил, но это ощущалось в каждом движении, в том, как он неосознанно пытался все сделать сам, резко и порой неуклюже. А еще во взглядах, которые бросал на меня, когда полагал, будто я не вижу.

— Чертовски жалкое существо! — не обращаясь ни к кому конкретно, пробормотал Вадим, когда я помогла ему взобраться на высокий бордюр, ограждавший проезжую часть.

Рекламные вывески гасли одна за другой, город погружался в полутьму — только в квартале развлечений и туристической зоне горели огни, крутилась реклама. Тут же — сплошные офисы и торговые центры. Все они работают максимум до полуночи, а теперь последние сотрудники покидали свои места. На службу заступали охранники-андроиды. Им отдых не требовался.

Впереди маячило яркое пятно — желтая вывеска с лаконичной красной надписью. Еще один фастфуд. Возле него тусовалась молодежь на гироскутерах. Она громко смеялась, резко, неприятно, и, судя по всему, издевалась над роботом-раздатчиком. Ну да, теперь пришло их время, клерки в идеально отпаренных костюмах уступили место шпане.

Занервничав, свернула к остановке автобуса и, особо ни на что не надеясь, активировала расписание. Наш путь лежал мимо того фастфуда, только проходить мимо подвыпивших (ни на минуту не сомневалась) парней не хотелось. Не только из-за себя — из-за Вадима. Он ведь вступится за меня, если начнут задирать, угодит за решетку или пострадает. Еще одна непоколебимая уверенность — землянин не бросит.

Краем глаза наблюдала за Вадимом. Он снял очки и отчаянно, остервенело тер стекла.

— Все, заряд на нуле.

Он в досаде ударил рукой по стойке остановки. Она жалобно завибрировала. Ого, вот это удар! Стойка металлическая, толщиной с мое запястье, а на ладони Вадима ни кровинки.

Пока я словно завороженная следила за вибрацией, мужчина бросил очки под ноги. Хотел раздавить, но я не позволила и сунула в рюкзак — вечерами безопаснее возвращаться с ним, а не с сумкой, его не вырвут.

— Ты чего? — недоуменно уставилась на Вадима.

Он не ответил и, сжимая кулаки, отвернулся. Робко положила руку ему на плечо, благо небольшая разница в росте позволяла не тянуться, и заглянула в лицо. Лучше бы я этого не делала! Вадим быстро взял чувства под контроль, но я заметила больше, чем следовало: смесь досады, отчаянья и жалости к себе.

— Прости.

Сама не знала, за что конкретно извинялась, но знала — так нужно.

— Проехали! — отмахнулся мужчина. — Просто без очков я слепой крот, а Трон заряжал их ровно настолько, чтобы я различал силуэты. Прежние очки он и вовсе выбросил, после того, как…

Вадим не договорил, а когда вновь открыл рот, сменил тему:

— Если хочешь, можешь сдать меня полиции. Я ведь понимаю, я для тебя обуза.

— Вот еще! — фыркнула я. — Стоило выходить из вагона ради того, чтобы упечь тебя за решетку. Трон справится с этим лучше меня.

Землянин рассмеялся. На мгновение его лицо просветлело. Наверное, Вадиму неимоверно шла улыбка, жаль, отныне она пряталась в глубоких складках у рта. А еще мое внимание привлекли странные припухлости под глазами. Подвела Вадима под световой элемент и убедилась — это следы избиения. Спрашивать ничего не стала, и так понятно: добровольно такой мужчина сотрудничать с криминальным миром не смог бы. Хотя что я о нем знала? Собственно, ничего. Тем не менее твердо собиралась накормить и уложить спать. Беглецы должны помогать друг другу.

Взрыв хохота шпаны заставил вздрогнуть. Кажется, они направлялись к нам. Плохо!

— Сколько их?

Почувствовав мое волнение, Вадим нащупал и стиснул мою руку. Сначала дернулась, а потом поняла: так спокойнее. На Нреке мужчина никогда не держал так руку женщины, не принято, но мне понравилось. И то, что слепой Вадим собирался меня защитить, — тоже.

— Восемь.

— Если найдешь подходящий адаптер и немного подзарядишь очки…

— Ты собирался их выбросить, — мстительно напомнила я и снова забарабанила пальцами по погасшему экрану.

Ну же, ну! Меня устроит любой транспорт, даже такси. Ладно, потрачусь, зато без проблем доберемся до дома. Отключив звуковое сопровождение, косясь на парней, пинавших пустую банку, торопливо вбивала адрес и данные своей карты. Система обещала подать мотус через две минуты. Хватит ли?

— Тяжело, — Вадим умудрился вложить в одно слово кучу смыслов.

Кивнула, пусть он и не мог видеть. Куда моим проблемам до его! Та же шпана… я хотя бы зрячая, а его превратят в бойцовскую грушу. Представляю, каково молодому мужчине быть не в состоянии дать отпор.

— Молчи, пожалуйста, — попросила я, — и обними. Вот так, — сама положила его руку себе на талию. — Вдруг они пройдут мимо?

Кнопка вызова полиции за спиной, справа. На всякий случай накрыла ее ладонью. Сердце билось часто-часто, ладони вспотели.

Мотус со знакомой зеленой лампочкой подъехал одновременно с парнями. Подхватила Вадима под локоть и толкнула к двери. Уф-ф, еле с места сдвинула! Сама открыла дверцу и шепнула: «Садись!» Землянин заартачился, пришлось снова толкнуть. Следом залезла я, выслушав пару непристойных пожеланий и предложений от зрителей. Один решил, что Вадим пьян, и настойчиво советовал бросить его и пойти тусить с веселой компанией.

— Как-нибудь в другой раз!

Захлопнула дверь и с облегчением выдохнула, когда мотус приподнялся над дорогой, оказавшись вне досягаемости шпаны. Теперь можно расслабиться. Только вот Вадим не желал успокаиваться. Он сидел с напряженной прямой спиной, пальцы впились в обивку сиденья. Смотрел в одну точку, куда-то перед собой. На лице отражалась усиленная работа мысли. Стиснутые челюсти свидетельствовали, что светлых дум в голове не наблюдалось.

С моего разрешения водитель включил спокойную музыку и поднялся на уровень автострады. Там в ночной час было спокойно, быстро домчим до моей окраины.

— Зачем тебе проблемы? И можно ли на твоей планете называть девушек на «ты»?

Вадим по-прежнему не смотрел на меня, только теперь скрестил руки на груди, будто защищаясь от целого мира. — Проблемы — это ты? — фыркнула я. — О, как ты мало знаешь о моей жизни!

Подумаешь, землянин с темным прошлым. Меня тоже ищут во всей Галактике. А ведь мы отличная пара!

Рассмеялась, заработав укоризненную гримасу от Вадима. Ну не перескажешь же ему ход моих мыслей. Тем более болтать о межгалактической корпорации Масинес я не собиралась, лучше уж останусь Лейлой Гарсия.

На этом разговор оборвался.

Вслушиваясь в спокойные мелодичные звуки электронной музыки, рассеянно следила за мелькавшими в окне билбордами. Разум шептал, что я вляпалась по уши, но недаром у нреков такие большие мочки: судьба нас регулярно за них дергала, только вот оторвать не могла.

Постепенно небоскребы отступили, остались мерцающим морем огней позади. Воздушная автострада влилась в обычные улицы, потянулись типовые жилые кварталы. Они практически полностью тонули в темноте, только дежурное ночное освещение выхватывало из мрака тротуары.

Вот и конечная станция «трубы». На нее уже прибыл последний поезд, из подземного вестибюля выходили припозднившиеся пассажиры.

Мотус вильнул и, завернув за угол двенадцатиэтажного дома, замер у подъезда. Приехали. Протянула водителю карточку для снятия оплаты и растормошила Вадима: мне показалось, он заснул. Хотела помочь выбраться, но мужчина раздраженно дернул плечом и, сдвинувшись на край сиденья, нащупал нужную кнопку. Дверь поднялась, в лицо пахнуло ночной прохладой. Боялась, Вадим упадет, но он достаточно уверенно выбрался наружу, даже смог определить, с какой стороны тротуар, и, обойдя мотус, забрался на него.

Я жила на седьмом этаже. Окна выходили не на улицу, во двор, зато квартирная хозяйка брала меньше. Подъезд тот еще, но основные системы работают.

Приложив ключ к сканеру, открыла дверь и придержала для Вадима. Сейчас и затем старалась как можно подробнее описывать окружающее пространство, расстояние до предметов, чтобы он мог безопасно передвигаться. Землянин принял помощь в минуту слабости, скорее от неожиданности, но сейчас восстановил статус-кво: сильный мужчина делает все сам.

— К сожалению, у меня нет второй кровати, — извинилась я, пропуская нового знакомого в скромную студию. — Да и самой кровати фактически нет, раскладной диван. Квартира дешевая, в ней постоянно никто не живет.

— Не беспокойся, я могу спать на полу. Можно даже без матраса.

Вадим водил рукой по стене в поисках панели управления и, найдя, включил свет. Как ловко он обходился без зрения! Однако меня не покидала мысль, что землянин не родился слепым.

— Жестко же! — возмутила я.

Хороша хозяйка, если оставит гостя, как тапочки, лежать на голом полу.

— Я привык, в армии…

Вадим резко осекся и замкнулся в себе. Ясно, сболтнул лишнего. Зато теперь я знала: он военный или хотя бы проходил обязательную службу. Она еще сохранилась на некоторых планетах.


Глава 7

Как же тяжело, безумно тяжело ощущать себя инвалидом! И дело не только в зрении. Последние недели превратили Вадима в нравственного инвалида. Он ненавидел то, чем занимался, презирал Трона, да и себя самого. Как мог адмирал Звездного флота опуститься до обмана и попрошайничества! Почему он не переломал руки ублюдкам, которые воровали чужие деньги? Что, что случилось с прежним Вадимом? Он искал и не находил ответа. Если бы хотел, он мог бы найти себе оправдание — все же нынешнее существование Вадим вел недобровольно, сопротивлялся новому порядку вещей, но бандиты оказались сильнее. Шестеро на одного. Тогда из него вышибли благородство и доходчиво объяснили, что у него три пути: остаться в шайке, отправится по частям на свалку или всю оставшуюся жизнь подставлять зад любому желающему.

— Проституция — выгодный бизнес, — чавкая никотиновой резинкой, заметил Трон и носком ботинка тронул прижатое к бетонной плите лицо Вадима. Шокер временно блокировал нервные окончания, не дернуться. — Мордашку твою мы не трогали, остальное заживет и работе не помешает. Лично первым опробую, чтобы понять, как дорого можно продать.

Он рассмеялся. Крысеныш! Отчего-то Трон напоминал Копылову противного грызуна с облезлым хвостом. Еще молодой, а как высоко забрался в местной иерархии! Впрочем, Трон умел подбирать помощников и легко выбился в главари небольшой банды окраинного района, куда судьба занесла Вадима.

— А я следующий, — отозвался громила, который отправил Копылова в нокдаун. Бить такого — все равно что молотить кулаками по обшивке корабля. — Девочки надоели, хочется экзотики. Заодно за зуб мне ответит. Дорогой имплантат был!

Великан потер щеку и пнул поверженного землянина.

Копылов усмехнулся сквозь боль. Все какая-то радость — оставил противника без клыка. Если бы не разбились очки, Вадим не ограничился бы легким вредом здоровью, даже на шкаф найдется свой прием. Но бить вслепую — заведомо проигрышный вариант.

Неизвестно, чем бы все закончилось, если бы в ангаре не появился седьмой участник событий. Стоило раздаться ровным шагам с характерным постукиванием, как гогот смолк, и Вадима отпустили. С трудом, превозмогая действие шокера, он поднял голову, но, разумеется, ничего не увидел — только неясный силуэт. Зато бандиты на зрение не жаловались и отхлынули к стенам: боялись стать обедом аргура. Плотоядный гуманоид остановился в паре шагов от Копылова. Хвост в последний раз щелкнул о пол. Алые глаза пристально уставились на Вадима. Он по привычке сгруппировался, хотя сейчас не справился бы даже с курсантом. Постыдная слабость свинцом налила члены.

— Ты дурак, Трон.

Аргур обошел Копылова и, резко наклонившись, сделал вид, будто хочет ударить. Вадим успел отреагировать, выставить блок. Спазм мышц прошел, он снова мог действовать, только вот избитое тело утратило былые возможности.

— Приведешь в порядок и через полгода отдашь его мне. Пусть пока привыкнет к новому миру. Начните с чего-нибудь мелкого, но никакой проституции. Сам знаешь, у меня подрастает дочь, а она очень любит экзотические блюда.

Задрожавший Трон активно закивал. От страха у него подогнулись ноги. Их шокеры… да что там, даже автоматические пистолеты не спасут от аргура. Во-первых, он тоже вооружен, во-вторых, двигается гораздо быстрее любого из собравшихся. И выше тоже, громила Орк едва доставал ему до плеча.

— Собираетесь сделать из него бойца? — осмелился спросить Трон.

В голове вертелось: кто донес, кто рассказал самому Анафору, что на Оруне появился интересный беглый раб? Хотя вопрос следовало бы задать иначе: кто осмелился бы не доложить, если бы негласный император криминального мира Оруны пожелал спросить.

— Не твоего ума дело! — щелкнул двойным рядом зубов аргур. — И делать ничего не надо, все сделано до нас. Открой глаза, Трон, или ты сам превратился в слепую проститутку?

Вот так Вадим оказался в банде. Ему отвели роль приманки. Только Копылов все равно протестовал, хоть не открыто, так знаками пытался предупредить своих жертв. За это его наказывали: оставляли без очков и еды. Убить боялись из-за Анафона, хотя однажды в сердцах Трон пообещал подстроить несчастный случай, если Вадим не перестанет заниматься диверсиями. И он смирился, смирился до сегодняшнего бунта.

Он боялся за Лейлу. Пусть Копылов не знал об истинном статусе Анафона, но понимал — он присоединится к поискам. Не следовало принимать помощь, втягивать девушку в грязную историю. Но сделанного не воротишь, поэтому он поест, зарядит очки и уйдет. Только бы аккумулятор не подвел! В последнее время его ресурс значительно снизился: Вадим подозревал, что не обошлось без вмешательства Трона.

И все же как гадко — беспомощное существо посреди темной комнаты! Он снова видел мир на ощупь, спасибо, успел рассмотреть лицо Лейлы, пока очки работали. Нечетко, но все лучше догадок. У нее яркие волосы, а еще необыкновенно чистые глаза. Хрупкая, стройная, словно балерина, но ветром не сдует. Пожалуй, на земле Лейла могла бы стать моделью: там ценился высокий рост.

— Устраивайся!

Лейла взяла его за руку и усадила на что-то жесткое. Вадим ощупал предмет и убедился — под ним действительно барный стул. Холодная металлическая поверхность вернула ясность мыслям. Нужно уходить. Поблагодарить девочку и бежать. Не стоит ее втягивать.

— Ты можешь что-то сделать с моими очками?

Она рассмеялась.

— После того, как ты едва их не разбил?

Лейла поставила рюкзак на стол из матового закаленного стекла и, порывшись, вытащила очки. Так, какой здесь разъем? Ага, стандартный микро.

— Без проблем, к утру будет полная батарея.

Лейла пошарила рукой в ящике встроенного шкафа и достала адаптер. Теперь вставить в унифицированную розетку, и готово.

— К утру может быть поздно, — подал голос мрачный Вадим и посоветовал: — Накорми меня какой-нибудь быстрой отравой и выстави на улицу.

— Вот уж нет! — воспротивилась оскорбленная в лучших чувствах Лейла. — Пусть миграционная служба тебя всякой гадостью пичкает, а мы поедим нормально. И никуда ты ночью не уйдешь.

В холодильнике сыскалась лишняя порция готового обеда. Лейла нашла супермаркет, где продавали сносную заморозку, и закупалась на неделю — после репетиций и выступлений не всегда оставалось время на магазины. Она не готовила — не умела, ее знаний хватало только на выбор режима микроволновки.

— Лейла…

Вадим замолчал, не зная, как лучше объяснить. Прежде ему не приходилось беседовать с девушками о столь серьезных вещах.

— Нужно сделать так, как я говорю.

Пожалуй, лучше отдать приказ.

— И не подумаю! — фыркнула Лейла.

Вадим слышал, как она стучит дверцами, активирует кухонную панель управления, и злился. Он ведь объяснял, за ним охотятся!

— Нужно, — упрямо повторил Копылов. — В конце концов, мне лучше знать.

— Это еще почему?

Лейла отложила пакет с заморозкой и обернулась к нему.

— Потому что я старше и мужчина.

Увы, привычные на Земле аргументы не сработали: нречанка заартачилась. Завязался спор, и Вадим неосознанно поступил так, как всегда делал в прежней жизни: включил командира.

— Отставить разговоры! — Хорошо поставленный голос действительно заставил Лейлу замолчать и обиженно поджать губы. — Приказы не обсуждаются.

Вот так, тишина. Проблема решена. Пусть девочка дуется, но он действовал во имя ее блага. Не хватало только, чтобы Лейла угодила к бандитам! Вадим и так сомневался, не отследят ли люди Трона такси. Нужно бы защитить спасительницу, но без зрения он только сделает хуже обоим. Чертова жизнь! Иногда, в минуты слабости, Копылова посещала мысль о самоубийстве, но он всякий раз отгонял ее. Сильные не бегут от трудностей, а если бы Вадим пасовал перед каждым препятствием, не выиграл бы ни одного боя. Не терять присутствия духа и трезвости ума в любой ситуации — вот девиз любого офицера.

— Между прочим, я девушка, а не солдат, — Лейла заговорила, когда он уже поставил окончательную точку в дискуссии. — И мы не в армии. Свои приказы оставь при себе, я сделаю так, как хочу. Моя квартира, моя жизнь.

— В армии легче. Я говорю, и никто не спорит. Гражданским неплохо бы поучиться тому же, — пробурчал Вадим.

Ну вот, опять началось! И как поступить? Наорать на нее? Он не привык повышать голос на женщин, если только они не военнослужащие, дерзящие начальству: «Ну я же девушка, мне можно все. А мой дядя — офицер Генерального штаба, он вам такое устроит!» Но, видимо, придется.

— Я сказал: оставь меня в покое! — рявкнул Копылов. — Или ты глуха, тупая курица?

На душе стало гадко, будто помои вывили. Девушка ни в чем не виновата, а он с ней так. С другой стороны, ей же во благо. Подумав, Вадим добавил еще парочку крепких и обидных слов, чтобы точно расплакалась и без сожалений выгнала вон. Не стоило ему вообще подниматься, распрощались бы внизу у подъезда. Человек способен прожить без еды месяц, а уж за сутки с Вадимом и вовсе бы ничего не случилось. Завтра бы он непременно нашел, чем поживиться.

Лейла действительно расплакалась, закрыла лицо руками и отвернулась к варочной панели. Микроволновка справа от нее пикнула, сообщая о готовности ужина. Этот звук привел Лейлу в чувство. Она пару раз шумно вздохнула и загремела тарелками.

— Ты чего?

Вадим не улавливал логики в ее поведении. Неужели она его кормить собралась?!

— Ешь!

Лейла положила пальцы Копылова на одноразовую безопасную вилку и пододвинула тарелку с пестрым содержимым ближе к краю стола.

— Хорошо, что ты это не видишь, но в составе все необходимые элементы.

Точно такое же желто-красное нечто девушка положила себе, только есть совсем не хотелось. Она не понимала, почему Вадим вдруг сорвался на нее, оскорбил. Сначала он казался совсем другим, вежливым. Что она сделала не так?

— Я тебя оскорбил, а ты про еду? Ты нормальная, а?

Копылов спасовал перед чужой психологией. Специалисты, читавшие лекции в академии, рассказывали о совсем других реакциях. Может, у Лейлы синдром жертвы? Тогда он от нее точно не отделается.

— Нормальная, — буркнула девушка, со смесью обиды и жалости наблюдая за попытками Вадима совладать с едой, — а вот ты — нет.

— Я тебе жизнь спасаю, дурочка!

Копылов таки справился с задачей и отправил первый кусок в рот, прожевал механически, не чувствуя вкуса.

— Спасибо, но своей жизнью я разберусь сама. Можешь стены крушить, все равно не выгоню. Только тогда соседи вызовут полицию, а тебе туда нельзя.

Нельзя, для Вадима стражи порядка равнозначны бандитам. Кто знает, какую информацию распространило о нем руководство Земли? Вдруг он уже не только заговорщик, но и межгалактический террорист?

— Хорошо, — под гнетом обстоятельств сдался Копылов, — твоя взяла. Но только на одну ночь!

Лейла пожала плечами. Она слишком устала, чтобы спорить; пусть думает, будто завтра уйдет. По факту же она не успокоится, пока надежно не устроит Вадима. Теперь, поразмыслив, она списала его внезапный крик на психологические проблемы. Еще бы, потерять зрение, сбежать из шайки, Лейла бы тоже закатила истерику.

Некоторое время они молча жевали. Она дивилась, как быстро неуклюжие движения Вадима сменила четкая система действий. Он больше не промахивался мимо тарелки, ловко находил куски и отправлял их в рот. Словно зрячий!

— Ты служил в армии… — Лейла таки осмелилась завязать разговор. — Тебя комиссовали по инвалидности?

— Нет, — сразу замкнулся в себе Копылов.

— Похитили пираты?

Со второго раза она попала в точку, хотя наверняка выдумала романтичную картину космического боя.

Вадим упорно молчал и активно работал челюстями.

Девичья рука робко коснулась его плеча.

— Ты можешь мне доверять. Расскажи о себе, а я взамен кое в чем признаюсь.

— Ты ограбила банк? — не удержался от шутки Вадим.

— Хуже, — зловещим шепотом ответила Лейла, — сбежала от родителей. Они по всей Вселенной меня ищут.

— То есть мы оба с тобой беглецы, — голос Копылова потеплел.

Интересно, кто эта девчонка? Раз Лейлу ищут, то наверняка дочь важной шишки. Может, ее отец взамен на возвращение блудной дочери согласился бы оплатить Вадиму операцию по восстановлению зрения? Другой бы радостно уцепился за такую возможность, но он ненавидел предателей. Даже за миллиард он не расскажет об убежище спасительницы.

— Выходит, — согласилась Лейла, — поэтому обязаны держаться вместе.

— Нет.

Вадим не собирался подвергать ее опасности, и точка.

Желая показать, что он не такой беспомощный, каким кажется, Копылов поднялся. Одной рукой оперся о стол, другой нащупал стену. Девушка молчаливо наблюдала за ним, не мешала, но ровно до того момента, как он запнулся о барный стул. Лейла оказалась резвее и сильнее, нежели он полагал, сумела удержать и снова усадила.

— Ну, и что это было? — укоризненно спросила она.

Отчитывала, словно маленького. В Вадиме вскипело раздражение. Отныне Лейла возомнила себя его няней? Нет уж, пусть нянчится с местными парнями.

— Послушай, — досчитав до десяти, ровно произнес Вадим, — я очень благодарен тебе за помощь, еду, кров, и буду еще больше благодарен, если ты отыщешь ближайшее земное посольство, но этого достаточно. Я взрослый человек, у меня своя жизнь, и я не инвалид.

Хотелось бы самому верить… Ночами Копылов много думал о случившемся, гадал, восстановится ли зрение. Окажись рядом врач, он дал бы ответ, но тратиться на человека вне закона никто не станет. Оставалось надеяться, что яд не запустил необратимые процессы, и нервные окончания со временем придут в норму. Какова вероятность? Пять процентов, не больше, но Вадим привык принимать в расчет даже десятые доли процента.

— Разве я назвала тебя инвалидом? Не хочешь, пожалуйста.

Оскорбленная в лучших чувствах Лейла уткнулась в свой контейнер. Еда практически не имела ни вкуса, ни запаха, хотя обычно удавалось получить хоть какое-то удовольствие. Наверное, перенервничала, устала. Завтра снова репетиции, грим, десятки глаз, пожирающие грудь… Как же ей это надоело! Лейла закрыла голову руками и шумно вздохнула. Взрослая жизнь оказалась совсем не такой, как она представляла. Ничего, нужно немного потерпеть, накопить денег, и все закончится. Лейла верила, из нее выйдет хорошая ведущая. Шоу научило ее держаться перед публикой, вызывающий наряд притупил стеснение. Да любая запись — ничто после работы в «Вишенке!»

Одно беспокоило — как бы не всплыли пикантные снимки. Пусть они высокохудожественные, боди-арт скрывает пикантные подробности, но назвать ее одетой трудно. Однако Лейла и тут придумала выход — в очередной раз перекрасить волосы. А фигура… мало ли во Вселенной девушек такого сложения, на коже не написано, кому она принадлежит. Лица все равно толком не разобрать — в клуб приходили ради того, что ниже.

— Кем ты работаешь?

Она вздрогнула и выронила вилку. Та звякнула о ножку стула, настоящая, не одноразовая. Лейла купила ее из-за эмблемы на ручке в виде буквы «М» — напоминание о прежнем доме. Одна упасть на пол вилка не успела — оказалась зажатой в руке Вадима. Он сам не понимал, зачем это сделал — рефлекс. Потеряв зрение, Копылов регулярно практиковался ориентироваться по звукам — и, кажется, преуспел. Надо снова что-то бросить и поймать — для тренировки.

— Уж ты! — восхищенно протянула Лейла.

Широко распахнув желтые глаза, она переводила взгляд с вилки на Вадима.

— Держи.

Он без труда положил прибор на стол и усмехнулся, снова услышав восторженное аханье. Не выучить за пару минут, где находится стол и какова его высота… Может, Вадим и слепой, но мыслить и анализировать не разучился.

— Этому в армии учат, да?

Какая же она еще девчонка! Сколько ей, восемнадцать хотя бы исполнилось?

— Да.

Распространяться об армии не хотелось: с некоторых пор тема стала болезненной. Вадим снова и снова прокручивал события в Генеральном штабе, гадал, могло ли все сложиться иначе. Если бы он двигался быстрее, если бы нажал код блокировки… Но история не знает сослагательного наклонения.

— Я танцовщица, но собираюсь стать ведущей или музыкантом. Если хочешь, я тебе потом поиграю.

Танцовщица? Копылов нахмурился. Она возвращалась на последнем поезде, выходит, заканчивала поздно. В такой час открыты только двери варьете. Что, если Лейла тоже часть бизнеса Анафора? Как бы помягче спросить, занимается ли она проституцией. Вадиму стало жалко девчонку — уж точно не о такой жизни она мечтала. А еще его распирала бессильная ярость. Один-единственный боевой истребитель мог покончить с местной преступностью, но где его взять? О, с каким бы удовольствием Вадим сравнял с землей убежище бандитов, взорвал бункер Анафора вместе с теми, кто лапал наивную синеволосую девочку. Возможности современного оружия велики, толстые стены им давно не преграда. А что не пробьют орудия легких истребителей, то уничтожит тяжелый космический флот.

И он таки спросил, осторожно, подчеркнув, что не желает обидеть.

— Что ты! — вспыхнула Лейла. Лицо мгновенно поменяло цвет на бордовое. — Я порядочная девушка! Или думаешь, будто бы за деньги согласилась раздеваться перед мужчиной? Тогда убирайся, дверь я открою.

Вадим присвистнул. Он не ожидал столь бурной реакции.

А девочка-то с характером!

— Ну, что сидишь? — шумно дыша, Лейла соскочила на пол. — Сам хотел уйти, так давай!

Она ухватила его за плечо и толкнула. Эмоции придали ей сил, Копылов не удержался на стуле и грохнулся на пол.

— Я, значит, похожа на проститутку! — продолжала бесноваться Лейла. — Да я на эту работу с трудом согласилась, и только потому, что заведение приличное.

Сам того не желая, Копылов угодил в больное место, озвучил мысли, которые иногда приходили в ее голову. Лейла бы предпочла, чтобы никто из ее прошлого и будущего окружения не узнал о шоу в «Вишенке». Она там только потому, что хорошо платят, и не позволит какому-то землянину ее стыдить.

— Прости, — Вадим успел вклиниться в поток ее слов, когда девушка набирала воздуха для очередной тирады. — Но, согласись, это все равно не лучшее место.

Будто Лейла сама этого не знала!

Два стакана нацеженной из фильтра воды привели мысли и чувства в норму. Теперь Лейла сожалела, что сорвалась. От усталости, не иначе. Алан сегодня особо свирепствовал, требовал идеальной отточенности движений, словно они выступали для глав государств, а не праздной публики.

— Мир?

Вадим первым протянул руку, и, чуть помедлив, Лейла пожала ее.

— Адрес посольства посмотришь?

— Конечно, и на фугель посажу. Уверена, в Альтере точно есть представительство… как ее?

— Земли. Это планета в составе Конфедерации, находится в рукаве Ориона.

— Ясно, — протянула Лейла, хотя имела лишь смутное представление о рукаве Ориона.

То ли дело — земная мода! Она в виде реплик доходила до Нрека. Обитатели прочих планет были более консервативны, только земляне дважды в год выпускали коллекции. Немудрено, что в итоге они захватили треть рынка.

Остаток ужина прошел в молчании. Лейла включила проектор на минимальную громкость и слушала музыкальный канал. Девушки и мальчики из шоу-бизнеса пели и танцевали прямо перед столом. Это помогало спасаться от одиночества. Лейла особенно остро ощущала его в ночные часы, когда смолкали звуки и она оставалась наедине с собой в крохотной студии. Как же хотелось одним глазком взглянуть на отца и мать, подруг, послать короткую весточку. Но она означала бы поражение, и Лейла упорно переключала каналы, пока не успокаивалась. Но сегодня все было иначе, ей больше не приходилось беседовать с голограммами.

Накормив гостя, Лейла предложила переместиться в гостиную зону. Отказавшись от помощи, Вадим сделал это самостоятельно.

— Нужно уметь ориентироваться в пространстве, — пояснил он. — Не так уж это и сложно, достаточно представить, будто вокруг темнота. Приборы ночного виденья тоже иногда отказывают.

Лейла шла рядом, готовая в любую минуту подхватить, но Копылов справился с заданием и, следуя указаниям, примостился на свободном участке дивана. Она сгребла валявшее на нем барахло, в основном пустые коробки из-под фастфуда, и устроилась рядом. Пальцы порхнули по экрану планшета. Экран мигнул, подтвердив, что идентификация завершена, доступ разрешен, и аппарат подключился к Сети.

— У тебя нет компьютера? — Вадим по характерным звукам догадался, какой техникой воспользовалась спасительница.

— У меня нет, у хозяйки есть, но он барахлит. Сейчас, погоди.

Наморщив нос от усердия, Лейла вбила ключевую фразу и назвала нужный адрес. Действительно на Альтере.

— Жаль, перекинуть некуда… У тебя ведь коммуникатора нет?

— Нет, — подтвердил Вадим, — но не беспокойся, я все запомнил.

Слишком простое задание — три слова и четыре цифры, в академии давали задачки на страницу, а то и две. Хороший военный должен обладать отменной памятью.

— Теперь спать?

Лейла в нерешительности покосилась на Копылова. Ей еще не приходилось ночевать с мужчиной.

Вадим мгновенно подскочил и повторил, что он прекрасно устроиться на полу. В итоге так и вышло. Он улегся ближе к дверям на одеяле, Лейле достался диван. Убедившись, что без очков Вадим действительно почти ничего не видит, она решилась спать без простыни, в комплекте из маечки и коротеньких шортиков.


Глава 8

Новый день начался со звонка Алану. Я взяла отгул, чтобы устроить судьбу Вадима. Разумеется, о ночном госте не сказала ни слова, соврала, будто приболела. Алан отчитал, предупредил, что, если завтра не появлюсь абсолютно здоровая, мое место займет другая девочка.

С некоторых пор я привыкла просыпаться рано, но Вадим встал еще раньше, даже умудрился сварить чашку кофе. Не с первой попытки, о чем свидетельствовали пятна на столе и разбитая чашка в мусорном отсеке. Плевать, посуда дешевая, не жалко. Отмахнулась от желания землянина возместить ущерб и сделала нам завтрак. В голове не укладывалось: слепой — и справился с кофемашиной! Я бы лишний шаг боялась сделать, а он освоился, двигался уверенно, почти не держался за стены.

— Какие планы? — беззаботно спросила я, поглощая тосты.

Взгляд то и дело обращался на Вадима. При дневном свете он симпатичнее, нежели показался ночью. Просто красавчик. Непривычный, но оттого притягательный. А еще Вадим не выглядел несчастным, напрасно я назвала его инвалидом. Сомневаюсь, будто можно смириться с увечьем, но он научился с ним жить, не ожесточился, а это дорогого стоит.

— Выбраться с планеты.

Вот так, коротко и просто. Хотелось бы, чтобы так вышло и на практике, но что-то подсказывало — Вадима не отпустят. Жаль, нельзя обратиться в полицию! Так бы мы решили вопрос с бандитами. Не сомневаюсь, они уже ищут землянина. Или рискнуть? Мутах выправил мне легальные документы, заявление примут без проблем. И я решилась.

— Послушай, — обратилась я к заканчивавшему завтракать Вадиму, — можешь описать Трона и других? Ну, приметы, имена — все, что вспомнишь.

— Зачем? — мигом насторожился он, даже жевать перестал.

Поразительно, сегодня он обращался с приборами и посудой ловчее, только двигался медленнее обычного гуманоида, все проверял, ощупывал перед тем, как сделать.

— Никакой записи! — успокоила я. — Сама по старинке набью в текстовый файл. Вот, сейчас!

Соскочила с барного стула и вернулась с планшетом. Вадим неодобрительно засопел, но промолчал. То есть согласен. Прекрасно!

В последний раз я открывала редактор в средней школе: нам запрещали готовить домашние задания с помощью голосового помощника, развивали навыки письма и мелкую моторику. Зато в старших значок с литерой оказался в числе редко используемых программ. И вот теперь снова… Вспыхнуло приветственное окно, и под пальцами оказался электронный лист бумаги. Пока Вадим молчал, успела его отформатировать, заодно освежила в памяти функции программы.

— Не стоит, это мужские дела, — покачал головой землянин и попытался отобрать у меня планшет.

Несмотря на слепоту, это ему практически удалось. Пришлось поднять гаджет над головой, чтобы Вадим не смог нащупать.

— Как ты это делаешь? — ошарашенно поинтересовалась я.

— По звуку.

Думала, обидится, но нет, ответил. Тяжело ему, наверное…

— Жалеешь?

О чем, не уточнила. И так понятно.

— Хватит об этом! — неожиданно резко, вновь повысив голос, буркнул Вадим. — И в полицию не ходи, ты ведь туда собралась?

— Но почему? — недоумевала я. — Бандитов арестуют, тебя вернут на родину.

По лицу Вадима промелькнула тень. Он отвернулся и пару минут просидел недвижно, я даже забеспокоилась, не случилось ли чего.

— Нет у меня родины, — наконец глухо ответил землянин. — И меня тоже нет.

— Но зачем тебе в посольство? — окончательно запуталась я.

Мужчина не удостоил меня ответом, однако он плохо знал Масинесев, если подумал, будто меня подобное устроит. Отложив планшет, придвинулась вплотную и повторила вопрос.

— Меньше знаешь, крепче спишь, — отшутился Вадим.

По-моему, в корне неверное утверждение. Наоборот, неизвестность — одна из спутниц бессонницы.

— Хорошо, давая заключим сделку, — попробовала выудить информацию другим путем. — Я не иду в полицию, а ты…

— А мне уже пора уходить.

Вадим поднялся и ощупал себя, проверяя, все ли в порядке с одеждой. Он спал, не раздеваясь, и она успела помяться.

— Вызови мне, пожалуйста, такси до космопорта, дальше я сам. И сообщи данные банковского счета — не думай, я за все заплачу. Пусть не сейчас, но заплачу.

Если он хотел оскорбить, то блестяще справился с задачей. В расстроенных чувствах соскочила на пол и напомнила, что проституцией не занимаюсь.

— При чем тут это? — опешил Вадим.

— При том, что денег за услуги не беру. Я хотела помочь и помогу. Полетели на Альтер.

Сама не понимаю, почему не выставила его за дверь. Поел, переночевал, а дальше не моя забота, тем более он сам рвался уйти. Вместо этого спешно собирала чемодан, мысленно попрощавшись с местом в ведущем составе шоу. Не жалко, все равно собиралась уйти — чем не случай? Вернусь и займусь самообразованием. Деньги я почти не тратила, а платили танцовщицам хорошо. Если ужаться, справлюсь.

— Вадим, — крикнула через плечо, — ты какой размер носишь?

— А? — он, наверное, окончательно счел меня сумасшедшей.

— Тебе нужно сменить гардероб, — категорично заявила я, кинув в нужное отделение смену белья и гигиенические принадлежности. — Сейчас быстро закажу что-нибудь курьерской доставкой по распродаже, заодно поищу дешевые билеты на Альтер. Рейс местный, сойдешь за «плюс один», ты ведь не откажешься от «плюс один»?

— Но я не ребенок, — запротестовал землянин.

— Автоматическая регистрация, — сияя, подняла палец вверх. — Окажемся на борту, никто не выгонит.

Склонность к авантюрам у меня в крови, раз снова ввязалась в рискованное дело. Обман перевозчика строго карался, нужно выбрать рейс бюджетной компании со сканером вместо андроидов на посадке. После билет уже никто не спросит, а за напитки и багаж я заплачу. Лучше потратить десять фунтов, чем потерять тысячу. Да, подумать только, еще два месяца назад эта сумма пробила бы существенную брешь в моем бюджете.

Эх, жаль не сработал тот же фокус, как в родном космопорту. Увы, Альтер не М-3, пусть туда тоже летают флайерботы, совсем без ай-ди не выйдет.

— Ладно, — сдался Вадим, — голосовой режим включается стандартно?

— Ага. Планшет рядом с чашкой. Язык стандартный, унифицированный, на свой я не переключала.

Потому что не желала, чтобы кто-то посторонний связал меня с Нреком.

Краем глаза проследила, справился ли Вадим с задачей. Ага, взял, можно возвращаться к сборам.

— Я сам выберу одежду, — поставили меня перед фактом, — тебе останется ввести номер карты и адрес.

Заинтригованная, прислушалась к командам, которые он отдавал голосовому помощнику. Выбор оказался банальным: брюки с множеством карманов, кроссовки, толстовка с капюшоном, кепка и темные очки. Землянин брал уцененные модели неброских цветов, однако надпись на толстовке заказал модную, с эмблемой популярной электронной группы, собиравшей стадионы на доброй половине планет Галактики.

— Чтобы не вызывать подозрений, будь как все, — преподал урок Вадим и передал мне планшет. — Никогда не одевайся в черное, так ты сразу привлекаешь внимание. Никогда не бери то, что давно вышло из моды или набирает популярность. Изучи тех, кто носит ту же одежду, и поставь себя на их место. Теперь, когда спросят обо мне, не останется четких примет. Мужчина, всего лишь один из миллионов поклонников «Ди Си». Сколько их в каждом городе в точно такой же одежде?

— Тебе бы в разведке служить! — восхитилась я, заполняя оставшиеся пустыми графы в бланке заказа.

— Ну, до разведки мне далеко, очень далеко.

Показалось или Вадим смутился? Если так, он быстро оправился и потребовал планшет обратно — искать билеты. Стояла рядом и наблюдала, как Вадим быстро анализирует информацию, как четко отдает команды. Он отметал варианты за вариантом, пока не остановил выбор на «дочке» крупнейшего перевозчика Радейской империи. Хм, я бы наоборот предпочла мелкую компанию.

— Смотри, — снова устроил ликбез Вадим, — им не нужно платить лишние налоги, согласовывать летное расписание, давать взятки, поэтому контроль за пассажирами не такой строгий. Зачем, если на борт тайком не проберется ревизор, подосланный конкурентами? Лицензии их не лишат, не отдадут квоту другим, можно расслабиться. Далее, у дочерней компании цены всегда ниже материнской, а полетная сетка не уже. И, наконец, они лидеры рынка и применяют новейшие технологии — столь нужную нам автоматическую регистрацию. Выбор очевиден.

Гениально! Я бы до такого точно не додумалась. С уважением посмотрела на Вадима и занялась финальной стадией первой части очередной авантюры. Сколько их в моей жизни? А, лучше не считать!

Волновалась, когда не заполнила данные ай-ди второго пассажира и поставила галочку «несовершеннолетний». Вдруг таки будет контроль? Но иначе Вадиму легально не выбраться с Оруны, а на нелегальные способы мне не хватит денег.

— Уф-ф, готово!

Закрыла страницу и с облегчением выдохнула, услышав характерный звук входящего письма. Билеты на почте, можно пробежаться до ближайшего супермаркета, хотя бы зубную щетку Вадиму купить. Когда вернусь, как раз курьер подоспеет.

Землянин не ошибся с маскировкой, признаю, большинство примет не запомнит. Мужчина и мужчина, руки в карманах, жует жвачку. От подобных парней, только моложе, мы вчера убегали. Что ж, нужно соответствовать. Где там мой спецкомплект беглянки?

— Ох, — оглядев свое отражение в зеркале душевой кабины, прыснула в кулак, — боюсь, за «плюс один» сойду я, вылитый подросток.

— Проверь, зарядились ли мои очки? Тоже хочу взглянуть.

Лампочка аккумулятора горела зеленым, и я смело выдернула адаптер. На всякий случай прихватила его с собой: понятия не имею, насколько хватает источника питания.

Вновь обретя возможность видеть, землянин тяжко вздохнул. Украдкой, но я услышала. Мимика красноречиво свидетельствовала, он бесконечно рад любому зрению.

Вадим раскритиковал мою квартиру, заявив, что брать за такое деньги — преступление.

— Конура, — скривился он, — на флоте немногим меньше.

— Меня устраивает.

Какая разница, где ночевать?

Зато мой наряд Вадим одобрил, подтвердил — я похожа на подростка.

— А ведь мы идеальная пара, — усмехнулся он, — не хватает только пирсинга в носу.

— Устроим! — с лукавой улыбкой протянула блестящий пакетик.

— Что это? — нахмурился землянин, подозрительно косясь на яркую упаковку.

— Довершение образа поклонника «Ди Си». Я подумала, что в образ нужно входить основательно. Не беспокойся, они съемные.

Фальшивый пирсинг окончательно превратил Вадима в другого гуманоида. Если бы не выправка, походка, не догадалась бы, что передо мной вчерашний попрошайка.

Старую одежду землянина я упаковала в вакуумный пакет и выбросила. Хотят бандиты копаться в мусоре, пусть копаются.

Ну, вроде все, пора выдвигаться — до рейса четыре часа.

Уже закрыв дверь, запоздало вспомнила о линзах. Если уж мы решили заняться конспирацией, они не помешали бы, благо абсолютно легально продавались в отделе со всякой всячиной, там, где я достала пирсинг. Не знаю, какие бы больше подошли Вадиму. Напряглась и вспомнила его глаза, отныне почти всегда скрытые очками. Карие. Значит, полупрозрачные с золотыми крапинками. Себе бы взяла с красной радужкой, но опасалась проверки в космопорту. Хоть кто-то из нас должен ее пройти.

Лишь бы «плюс один» сработал! Вадим успокаивал, повторял, что проверяют в первую очередь тех, кто нервничает. Поражаюсь ему! Я едва не сделала собственные мочки в два раза длиннее, а он спокоен, словно на пикник собрался. В подзаряженных очках Вадим видел сносно, но все равно держался ближе ко мне, на улице и вовсе фамильярно стиснул локоток.

— Улыбайся, — шепнул он, сделав вид, будто поправляет ворот моей куртки. — Для всех мы обычная парочка не обремененных заботами молодых людей.

Расслабиться помогла… музыка. Стоило включить мой старичок-плеер и засунуть гарнитуру в уши, сразу стало спокойнее, появилась уверенность, что нас не арестуют.

До космопорта добирались на общественном транспорте, потом загрузились в шаттл. Я пробовала возражать, но Вадим заявил, что утреннее скопление безопаснее одинокой поездки в такси. Гуманоидов и представителей других рас вокруг действительно хватало, в «трубе» не продохнуть. Стиснув руку Вадима, увеличила громкость в плеере, чтобы поминутно не искать в толпе лицо вора, который работал в паре с землянином. Медленная мелодия завораживала, погружала в подобие транса. Когда пришло время выходить, я достигла состояния, которое молодежь называла легкой космической болезнью. Проявлялась она в безразличии к внешним раздражителям.

В будние дни расписание плотное, поэтому в шаттле тоже ехали не одни. Оруну спешили покинуть мужчины в строгих костюмах и с не менее строгими лицами всевозможных оттенков, семьи и парочки, возвращающиеся с отдыха в обыденную серую жизнь. Мы смотрелись среди них органично.

Заметила, что Вадим то и дело рефлекторно поглядывает на запястье. Спрашивать не стала, поняла — прежде там был браслет к умными часами или каким-то другим гаджетом. Хм, а ведь если бы сообщил моему отцу, где я, купил бы не один такой. Но он не стал. Почему так решила? Утром я просмотрела исходящие и кэш недавно удаленной информации — доверяй, но проверяй.

Но вот и космопорт.

Вадим наотрез отказался, чтобы я тащила вещи, и взял на себя заботу о чемодане и небольшой дорожной сумке. Он двигался быстро, руками не размахивал и словно сканировал пространство. Я не заметила автомат с напитками, а Вадим безо всякого плана сказал, где его найти.

Сверившись с билетами, мы свернули в нужный терминал и остановились в зале ожидания. Теперь предстояло пройти автоматическую регистрацию. Вручив Вадиму стакан с остатками ароматного напитка, прихватила планшет и решительно направилась в угол зала, к стойкам авиакомпании. Лишь бы автоматы не отключили, не перевели на ручной режим! Нет, все в порядке. Автоматы напоминали те, что стояли у нас в Масси — интерактивная панель на подставке. Отличия, разумеется, имелись, но я быстро разобралась и порадовалась предусмотрительности Вадима: автоматическая регистрация распространялась только на одного перевозчика и его «дочек». Отключив голосовое сопровождение, вытащила ай-ди. Система подтвердила подлинность документа и попросила предъявить билеты. Поднесла экран планшета к сканеру устройства, тот считал код. Экран мигнул зеленым, подтверждая успешность операции. К «плюс один» вопросов тоже не возникло, программа согласилась с наличием у меня ребенка. Голографическая радейка пожелала нам счастливого пути и распечатала специальные наклейки. Их нужно было приклеить на одежду или сумку, чтобы пройти через специальный выход на посадку. Все, на билеты больше никто не взглянет, через час мы благополучно окажемся на борту.

Собственно, так и получилось. Как только объявили посадку, повела Вадима не к основному гейту, а к особому, помеченному значком автоматической регистрации. Чтобы попасть в него, следовало встать на желтый круг и протянуть для считывания наклейку. Упростить себе жизнь пожелали не только мы одни — об автоматической регистрации знали многие, и у выхода столпилась небольшая очередь. Не выдержала и таки оглянулась, тревожно обведя глазами зал космопорта. Умом понимала, что подельникам Трона не придет в голову искать здесь человека без документов, но лучше проверить. Вадим тоже наблюдал за пассажирами, но раз не разволновался, то бандитов среди них не оказалось.

Выдохнув, плюхнулась в кресло и вежливо поздоровалась с теми, с кем предстояло делить отсек. По стечению обстоятельств, нашими соседями оказалась мать с ребенком.

Стюардессы пока у основного входа, по салону не ездят… Скорей бы взлететь!

— Включи музыку! — шепотом посоветовал Вадим, заметив мою нервозность.

Сам он развалился в кресле, закинув ногу на ногу, словно возвращался домой, а не спасался бегством. Мне бы его уверенность и самообладание!

Музыку пришлось слушать до самого Альтера, даже оценить качество обслуживания не могла — кусок в горло не лез. Зато землянин отсутствием аппетита не страдал, съел оба полетных набора.

Альтер я увидела раньше, чем прозвучала команда пристегнуть ремни и приготовиться к посадке. Он притаился среди десятка спутников, самым крупным из которых числилась Оруна. Огромная желто-красно-зеленая планета с необычной серебристой атмосферой, напоминавшей сияние. Флайербот нырнул в нее и начал снижение. Заложило уши, но экипаж быстро исправил временные неудобства.

Небоскребы, сотни небоскребов… Темные ленты многоярусных мостов, эстакад, редкие оазисы фиолетовой зелени, странное оранжевое озеро — вот, пожалуй, и все, что я сумела разглядеть в иллюминатор.

Космопорт Альтера превосходил все виденные прежде. Верилось, что попала в империю. А ведь тут садились только флайерботы и мотусы, для лайнеров построили отдельный терминал, больше напоминавший горную гряду. Однако космические корабли все равно возвышались над строением из ударопрочного цветного стекла. Сколько же их там? И сколько пассажиров способно вместить их чрево?

Пока слушала музыку, успела почитать информационный буклет об Альтере. На нем действительно один галактический космопорт, зато десятки местных, которые способны принимать флайерботы. Я выбрала билет в столичный регион, поэтому наш корабль приземлился в восьмидесяти километрах от главного города планеты. Добираться до него предстояло по монорельсу, соединявшему весь комплекс космопорта. Пока летели, думала, разберусь, но теперь, оценив масштабы сооружений, засомневалась. Ну и как определить, в ту ли сторону мы едем? И как правильно купить билеты — они делились на зоны. Ладно, рядом Вадим, справимся. Военных наверняка учили решать такие задачи.

Салон покинули не самыми первыми, но и не последними, стараясь держаться рядом с женщиной с ребенком. У трапа считала пассажиров и провожала дежурными фразами андроид в форменных цветах компании — зеленом и красном. Когда проходила мимо, задержала дыхание, но обошлось, нас никто не остановил.

— Монорельс там. — Вадим потащил в правый отсек рукава. — С другой стороны транзит и получение особых грузов.

— Откуда ты знаешь? — восхищенно уставилась на него.

— Прочитал. Там информационное табло.

Надо же, а я не заметила…

Рейс считался местным, поэтому пассажиры сами забирали багаж из специальных отсеков. Таким образом мы сэкономили время и избавились от необходимости лишний раз светить лица.

Вадим оказался прав: коридор вывел нас на закрытую платформу, отделенную от рельса прозрачной стеной с раздвижными дверьми. Чтобы остановить состав, медленно ползущий между гейтами, следовало подать сигнал, нажав красную кнопку рядом с дверью. Странно, но Вадим сориентировался быстрее. Я еще только пыталась понять, как тут все устроено, а он уже ловко затормозил монорельс и отчего-то пропустил меня вперед. В недоумении уставилась на него. Почему он сам не заходит?

— У нас так принято, — пояснил Вадим. — Мужчины должны ухаживать за женщинами: придержать раздвижные двери, подать руку.

Ясно. Совершенно немыслимо на Нреке. У нас ухаживания сводились к подаркам и сообщениям с комплиментами.

Внутри монорельсовый поезд оказался чистым и светлым. Один сплошной вагон из неизвестного мне сплава извивался, следуя изгибам пути. Пассажиры расположились на жестких скамейках с полками и отсеками для багажа. С экрана на потолок проецировалась схема космопорта с указанием текущего положения; время, погода; на боковых экранах поменьше транслировались виды Альтера. Он не походил на Оруну, но и не представал безжизненной пустыней. Многоплановая планета с пятнами зелени и густонаселенными городскими центрами. Небоскребы столицы напомнили об офисе отца. Они тоже пронзали облака и мигали красными сигнальными огнями, предупреждая пилотов об опасности столкновения.

Вадим устроился у окна и надвинул кепку на глаза. Со стороны казалось, что он спит. Я пристроилась рядом, жадно пожирая глазами то картинки на мониторе, то виды из окна.

Империя и есть империя. Тут все огромное, величественное.

Монорельс описал дугу, поднялся выше, и моему взору предстали космические лайнеры. Десятки передвижных городов, каждый не меньше «Андромеды», на которой мне довелось работать. Возле них, словно мошкара, сновали мобильные планеры наземных служб. Роботов и вовсе не разглядеть — слишком далеко.

Мы неслись над эстакадой, темной тенью скользили над спешащими по делам мотусами.

Спросить бы, пока есть время, что задумал Вадим, куда мы: сразу в посольство или нет? Но не решалась, ждала, пока землянин заговорит сам. В ходе нашего короткого знакомства он показал себя более сведущим в делах интриг и маскировки.

До города добирались долго. Последний отрезок пути проделали в длинном туннеле, однако, вопреки ожиданиям, конечный посадочный павильон оборудовали не под землей, а на открытом воздухе.

Атмосфера Альтера почти не отличалась от атмосферы Оруны, адаптации не потребовалось, только воздух здесь тяжелее, посторонних примесей больше.

Оставив позади раздвижные воротца турникетов, мы, запрокинув голову, рассматривали Альрит. Предполагаю, схожесть названия с наименованием планеты неслучайно: целый ряд городов содержал заветное «Аль», но только столица могла похвастаться тем, что ее название начиналось с этого буквенного сочетания.

Какое же тут все!.. Даже не подобрать короткого емкого слова. Вроде я выросла в Масси, и то удивлялась. А Вадим стоял, изучал карту на интерактивном информационном табло. Не удержавшись, съязвила:

— Вижу, тебе совсем неинтересно.

— Что именно? Коробки из стекла и металла? На Земле их хватает. Или решила, будто мы маленькая отсталая планетка?

Он оторвался от карты и посмотрел на меня сквозь очки. Смутилась. Очень стыдно, но я действительно полагала, что Земля уступает в развитии Нреку.

— Мы выиграли войну с Лампарусом, — прочитав мои мысли, назидательно заметил Вадим и тут же сник, замкнулся в себе.

Заинтригованная, во все глаза уставилась на него. Ну же, ну! Но он угрюмо молчал, вновь уставился в экран. Эх, зря я не интересовалась межгалактическими новостями, так бы хоть знала, о каком конфликте упомянул Вадим. Но название запомнила. Улучу момент, почитаю в Сети.

— Тебе необязательно идти со мной, — после долгого молчания огорошил Вадим. — А еще лучше купить билет и вернуться домой, к родителям.

— Это еще почему? — зашипела я.

— Потому. — Ответ поражал логикой и лаконичностью.

— С места не сдвинусь. — Демонстративно уселась на лавочку и скрестила руки на груди. — Ну, что делать будешь? Волоком в космопорт потащишь и в багажный отсек лайнера сдашь? Как пассажир я не полечу, даже не надейся, крик подниму на весь Альтер.

Вадим шумно вздохнул. Уловила чуть слышное: «Дура!»

— Пойми, — он уселся рядом; одновременно говорил и контролировал пространство вокруг, — со мной слишком опасно. На тебя сто процентов выйдут, только защита отца — как я понял, он влиятельный гуманоид, — спасет от тюрьмы, а то и смерти.

Удивленно подняла брови.

— Ты так боишься бандитов?

Образ героя-мужчины померк, не такими я представляла военных.

— Если бы! — отмахнулся он. — Сказать не могу, но те, по чьей вине оказался слепым беглым рабом, не остановятся, пока не уничтожат меня. Единственный выход — уничтожить их раньше.

— Так давай сделаем это вместе.

Робко сжала руку Вадима. Понимаю, толку от меня мало, но я хотя бы зрячая, у меня легальный ай-ди, кое-какие деньги… Да тот же отец. Ладно, если дело примет совсем дурной оборот, свяжусь с ним, он нас вытащит.

Землянин покачал головой и скинул мою руку. Мог бы попросить, я бы убрала, а так вышло… Очередная обида. Встать бы и уйти, раз Вадиму так хочется, пусть сам разбирается со своими врагами. Но не могла. Я нужна ему, пусть он никогда не признается, но нужна.

— Сначала поедим или гостиница?

Так, пора брать командование в свои руки. Да и вещи. Не вытряхивать же ему свои из чемодана посреди улицы?

— Гостиница, — машинально ответил Вадим и, нахмурившись, предупредил: — Только посольство!

Как скажешь. Другое дело, что я могу и передумать.

Радейская империя — высокоразвитое государство, сведения о ближайших гостиницах нашли с помощью все того же табло. Хостелы я отмела. Хватит, никаких капсул, где не сесть и не вздохнуть. Вадим бурчал, что не стоит на него тратиться, предлагал снять ему комнату в дешевой ночлежке — и слушать не стала. Сомневаюсь, будто ему пришлось сладко после вынужденного прощания с родиной, пусть немного отдохнет в комфорте. А когда вернется на Землю, может хоть на бетонном полу ночевать.

Затем я приобрела проездной. Самостоятельная жизнь приучила к экономии. Зачем каждый раз покупать разовые билеты и переплачивать, когда есть удобные приложения для коммуникаторов и планшетов? Нам предстояло много ездить, депозит истратим. Гораздо сложнее отыскать нужную улицу в незнакомом городе, но с этим блестяще справился Вадим. Даже ограниченный недугом, он чуть ли не за минуту запомнил выведенную на экран карту и безошибочно вывел нас к нужному дому. К слову. Вот и третье дело — приобрести землянину другие очки. Станет подарком от меня.

Гостиница понравилась. Без изысков, но чисто. А другого нам и не нужно, мы не собирались целыми днями сидеть в номере. Его пришлось снять один на двоих: по причине той же экономии. Содержимое банковского счета потихоньку таяло, а я не знала, сколько трат еще предстоит. Зато кровати раздельные, не придется ютиться на краешке.

Окна выходили на глухую стену с установкой для голографической рекламы. Ничего, шторы плотные, да и на ночь по закону изображение должны отключить, или хотя бы понизить яркость и убрать звуковые эффекты. Обстановка скромная, но есть весь необходимый минимум, даже кухонный уголок. Последний поможет сэкономить на питании. Словом, я собой гордилась: разумное вложение денег.

— Ну, как тебе?

Обернулась к Вадиму, ожидая одобрения. А он даже толком не взглянул, буркнул: «Нормально!» и кинул чемодан возле кровати. Плечи поникли. Как так можно?

— Дай, пожалуйста, свой планшет.

Вадим снял очки и потер переносицу. Судя по напряженным лицевым мышцам и устремленному куда-то мимо меня взгляду, он о чем-то размышлял, и вряд ли его мысли были приятными.

Без лишних слов протянула планшет. Спохватившись, хотела сообщить пароль, но он не потребовался: непостижимым образом Вадим легко, чуть ли не одним движением пальца обошел защиту и углубился в дебри Сети. Ничего себе военный! Хотя у меня старая модель, с новой бы такой трюк не прошел.

— Вот что, — не отрываясь от экрана, пробормотал Вадим, — окажи мне последнюю услугу и можешь уезжать.

— Вадим, — протяжно произнесла его имя и напомнила забывчивым: — Я никуда не собираюсь, в посольство мы идем вместе.

— Тебя арестуют, я пойду один. Не обсуждается.

Он меня с солдатом перепутал? Тут не армия, приказов нет.

— Обсуждается.

Вырвала из рук Вадима планшет и глянула на экран — план делового центра, верхние этажи которого занимало земное посольство. На двух нижних — дорогие магазины. Хм, уже интересно, зачем ему знать, где находятся пожарные выходы?

— Я не рискую жизнью гражданских, — отрезал Вадим и вернул планшет.

Страница мгновенно сменилась на стартовую, только поздно, я все видела.

— Моя жизнь, делаю что хочу.

— Лейла, — устало вздохнул землянин и тяжело опустился на кровать, — я легко могу нейтрализовать тебя. Всего-то надавить на нужные точки, и ты очнешься спустя пару часов.

— Только попробуй!

Вооружившись стулом из металлических труб, приготовилась обороняться.

— Я же о тебе думаю, — Вадим зашел с другой стороны.

Упрямо мотнула головой. Я сбежала из дома, танцевала стриптиз перед рептилоидами, подумаешь, еще одна авантюра! Кстати, пора кое-что прояснить.

— Почему тебя арестуют?

Он притворился глухим.

— Вадим, ты сказал, что после визита в посольство тебя арестуют. Почему? Разве дипломаты в сговоре с бандитами?

— Сомневаюсь! — криво усмехнулся он.

— Так почему?

Не успокоюсь, пока не узнаю ответ. Только вот Вадим стоял до последнего, заверял, что меня это не касается. Потом начал утверждать, будто это мне навредит, и, наконец, убеждал, что это сущий пустяк, не стоящий внимания.

— Ничего себе «пустяк»! — взорвалась я и пригрозила: — Свяжусь с отцом и попрошу службу безопасности пробить твое досье.

По лицу Вадима пробежала тень, как тогда, когда речь зашла о войне с Лампарусом.

— Пожалуйста, я не запрещаю, — безразлично обронил он.

Устав бороться с упрямцем, оседлала стул, которым прежде планировала обороняться, и в отчаянье спросила:

— Почему ты не хочешь принять мою помощь?

Ответ заставил вздрогнуть — столько потаенных эмоций скрывалось за тремя словами:

— Это моя война.

Землянин сжал руку в кулак и напряг мышцы. Вцепившись пальцами в спинку стула, словно загипнотизированная наблюдала, как играют мускулы под толстовкой. Внутри Вадима клокотала ярость, пусть он молчал, язык тела красноречив.

— Война с кем? — Вопрос прозвучал словно шелест ветра. — Пожалуйста, доверься мне, нужно ведь кому-то доверять.

Мне так хотелось помочь ему, сама не понимала почему. Чужой гуманоид, одиночка, привыкший решать свои проблемы самостоятельно, оставить бы его в покое и вернуться на Оруну. Но я не могла. Без меня Вадим пропадет, восторжествует неведомая несправедливость, а я не терпела зла. Поэтому и сидела тут, в номере второсортной гостиницы, уговаривала землянина излить передо мной душу.

— Все предают: друзья, женщины, сослуживцы… — Вадим погрузился в далекое прошлое, смотрел на меня, но не видел. И вовсе не потому, что ослеп. Пальцы его разжались, рука безвольно упала на колени. — Верить можно только самому себе.

— Мне тоже.

В порыве нежности метнулась к нему и с жаром стиснула руки. Такие сильные, такие большие, мозолистые, а мои — хрупкие, маленькие, нежные, даже работа на корабле не успела их испортить.

Вадим колебался. Видела это по его лицу и не мешала. Придется принять любое решение.

— Скажи, разве богатым наследницам тяжело живется? — усмехнувшись, он затронул совсем другую тему.

Не понимая, куда он клонит, растерянно ответила:

— Когда как. У тебя многое есть, но совершенно нет свободы выбора.

— Поэтому ты сбежала?

Так вот куда он клонит!

Кивнула.

— Не хотела реализовывать мечты отца. Мужчинам проще, а у меня оставалось два пути: семейный бизнес или замужество.

— Иллюзия! — фыркнул Вадим и аккуратно высвободил руки. — У мужчин тоже нет выбора. Я все жизнь подчинялся приказам, затем отдавал их — и вот оказался на рынке рабов.

Он помолчал, скривил губы в горькой улыбке и добавил:

— Меня продали свои, именно поэтому мне нужно в посольство. Не за новым ай-ди, а добраться до внутренней Сети. С помощью нее я смог бы многое.

Откровения землянина ошеломили. Замерла на корточках, осмысливая услышанное. В голове не укладывалось, как кто-то может отдать другого в рабство.

— Ты чем-то провинился, не выполнил приказ? — попыталась нащупать причину столь странного поступка.

— Скорее наоборот: я слишком хорошо исполнял приказы и стал не нужен.

Не в силах сидеть, Вадим встал и медленно, шаря руками перед собой, добрался до окна. Механизм заклинило, оно не сразу открылось, впустив в номер шум большого города. Голографическая красотка на рекламе соблазнительно извивалась, зазывая попробовать новый диетический напиток. Сигналили мотусы, переговаривались прохожие.

Подошла и обняла землянина. Он не шелохнулся, так и стоял, напряженный, опершись о подоконник.

— Потом расскажешь?

Знаю, что не сейчас, поэтому не настаиваю.

Ответом стало молчание. Интересно, о чем сейчас думал Вадим? Дорого дала бы, чтобы заглянуть в его мысли.

Разомкнула объятия и отступила на шаг. Наверное, не стоило трогать Вадима, он мог понять все превратно, но в тот момент это казалось естественным. Надеюсь, я не оскорбила его, вдруг на Земле это нечто постыдное.

— Мы пойдем вместе, — приняла решение за двоих. — Если ты вне закона, у охраны есть твоя голограмма. Зато меня никто не знает, зайду и все выясню.

Вадим рассмеялся, явно не веря:

— Как?

— Да хоть на работу устроюсь, — ляпнула первое, что в голову пришло.

А что, опыт у меня большой, за пару месяцев сменила три профессии. Идеально — супервайзером в клининговый отдел. Убирают абсолютно все помещения, работу роботов нужно контролировать; так бы добралась до заветной комнаты с сервером.

Думала, Вадим раскритикует мое предложение, но он неожиданно нашел его разумным.

— Попробуем, вдруг повезет. Но, Лейла, — он обернулся и одарил грозным взглядом место, где я предположительно стояла, — при первой же опасности…

Закатила глаза и протараторила:

— Знаю, знаю, вернуться под крыло к папочке.

Вот уж нет! Жизнь заиграла новыми красками, и я точно не вернусь на Нрек. Не в этом году. Настоящее приключение, адреналин… и симпатичный мужчина рядом. И Вадим предлагал променять восхитительный набор на ашты невесты партнера отца? Он явно незнаком с новым поколением нречанок.


Глава 9

Вадим спал или делал вид, будто спал, а Лейла, устроившись на своей кровати, скользила пальцем по экрану планшета. Таинственный Лампарус не давал покоя, и она попыталась разгадать хотя бы один ребус из прошлого Копылова. Интуиция подсказывала, что он как-то связан с той войной, но Лейла даже не предполагала, насколько.

Поиск выдал десятки ссылок: энциклопедическая справка, очерки, копии статей, портреты членов правительства и тому подобное. Лейла хотела уже пролистнуть страницу вниз, чтобы кликнуть на соблазнительный заголовок о войне с Землей, когда взгляд ее упал на едва заметно улыбавшегося мужчину в форме молочного цвета. Девушка ничего не понимала в нашивках, но догадалась, перед ней военный, более того… Вадим?! Лейла увеличила портрет и убедилась — с него смотрел тот же мужчина, который сопел на соседней кровати, только не озлобленный и замученный. Да, он немного раздражен, хотя умело это прячет, зато излучает уверенность, здоров, ухожен. Взгляд осмысленный, поникает в душу. Тогда еще Вадим мог видеть… Гиперссылка вела на целый ряд материалов с броскими названиями вроде: «Победоносный адмирал». Лейла вбила в соседнем окне подпись под фото и через доли мгновения узнала, что спасла адмирала Звездного флота планеты Земля.

Позабыв об усталости, Лейла жадно глотала статьи и скупые справки, рассекреченные военный сводки и прочую информацию, которую удалось найти о Вадиме Копылове. Существовал даже целый ряд интервью, только ссылки на них оказались битыми. Странно, абсолютно все материалы в земном сегменте Сети удалили или изменили, старательно вычеркнув имя Вадима. Сохранились лишь страницы на инопланетных доменах. Из них Лейла узнала, что войну с Лампарусом можно было смело переименовать в войну адмирала Копылова. Стремительная карьера, героическая оборона родной планеты, боевые награды, вхождение в Генеральный штаб — и тишина. После триумфальной встречи Вадим словно умер, никаких новых материалов. Лейла зашла на сайт Генерального штаба, но не обнаружила фамилии «Копылов» в списках. Упорная, она запустила поиск по всему земному сегменту, задав строгие временные рамки, и обнаружила скупую строку крематория одного из госпиталя о сжигании тела скоропостижно скончавшегося от инфаркта Вадима Копылова тридцати девяти лет.

Лейла с сочувствием покосилась на спящего землянина и пробормотала:

— Мы накажем этих ублюдков!

Герой войны не мог совершить ничего, за что с ним могли бы так обойтись.

Она боролась с почти нестерпимым желанием разбудить Вадима и расспросить обо всем. Настоящий герой, здесь, в одной комнате с ней! И без того немаленький, как у всех нреков, пульс сейчас и вовсе зашкаливал. Лейлу переполняла энергия, жажда кипучей деятельности. Чтобы не мешать Копылову (а по сути — чтобы не искушать себя), она перебралась к окну, только взгляд неизменно возвращался к спящему мужчине.

Пальцы снова забегали по сенсорной клавиатуре. Лейле хотелось знать о Копылове все, начиная от биографии, кончая строением тела. В последнем не было ничего постыдного: она надеялась вернуть Вадиму зрение. Лейла справедливо полагала, что у разных рас имеются различия в строении, работе внутренних органов, и надеялась с помощью сайтов понять, как можно облегчить жизнь беглецу. Ну, или хотя бы сделать ее лучше.

Но одно изображение Лейла рассматривала дольше положенного. Оно относилось к досье Копылова, сделанный тайком уже после его военного триумфа. Вадим стоял на слишком узкой, по ее мнению, полоске пляжа безо всякого сервиса (немыслимо, там даже кондиционированных кабинок нет) и, приставив ладонь козырьком к глазам, смотрел на море. Из одежды на нем были только плавки, и Лейла смогла по достоинству оценить фигуру спасенного. Отчего-то думать о ней с чисто научной точки зрения не получалось, хотя Лейла честно пыталась. Земляне действительно отличались от нреков, хотя бы тем, что у последних на два ребра больше, немного иные тазовые кости, пропорции, но в остальном Вадим оставался мужчиной, чертовски привлекательным мужчиной.

«Ему бы в рекламе сниматься», — подумала Лейла и, поколебавшись, сохранила фотографию.

Лишь бы землянин не нашел, когда вновь воспользуется ее планшетом! Идеальный пресс, мускулистые ноги и… Лейла вернула обычный масштаб и потерла пальцем запястье. Отец бы очень рассердился, узнай, что она пристально рассматривала. И одновременно обрадовался бы, что дочь наконец-то проявила интерес к мужчинам. Пусть Дакон Масинес не поощрял сомнительных связей молодежи, в отношении Лейлы он предпочел бы парня глупому увлечению музыкой.

Однако хорошего понемножку, да и голова уже начала пухнуть от незнакомых терминов. Лейла не понимала часть мелькавших в заметках земных слов, приходилось постоянно сверяться со словарем. А военная терминология и вовсе нагоняла тоску. Главное она и так знала, а детали неважны. Если захочет, Вадим сам расскажет, сейчас же нужно заняться посольством.

Может, Лейла и не добрала баллов для поступления в высшее учебное заведение, но дурочкой себя не считала. Скупые слова Вадима окончательно убедили ее повременить с воскрешением адмирала Копылова даже в образе любителя Ди Си. Нет, если он хочет прогуляться в посольство, нужно кардинально сменить внешность, одеждой и пирсингом не отделаешься.

И она рьяно принялась за дело. Запасы на карточке медленно таяли, зато множились интернет-заказы. Их Лейла оформляла как бы для себя, открывала исключительно магазины для прекрасной половины Вселенной. Она, как известно, многообразна, большой размер никого не смущал. Да и сама Лейла, как успела понять после краткого знакомства со справочниками, на Земле бы считалась высокой и крупной девушкой. Оставалась самая малость — уговорить Вадима надеть приобретения.

Так, с планшетом в руках, Лейла встретила рассвет. Огромная звезда Радея выплыла из-за горизонта, разом осветив половину планеты. День наступал стремительно. Первые его часы слепили, затем орбита и вращение вокруг своей оси немного корректировали интенсивность освещения, делая ее приемлемой для глаза. Однако первые яркие лучи разбудили Вадима. Ему на мгновение показалось, что за окном полдень. А ведь Лейла опустила шторы. Подслеповато щурясь, он уставился на фигурку в спортивном костюме, с ногами забравшуюся на стол. Лейла активно жестикулировала, общаясь с кем-то через гарнитуру. В руке была зажата банковская карточка.

— Ой, еще рано, спи! — оторвавшись от дел, Лейла приветливо помахала Копылову.

Только он не спешил снова закрывать глаза. Привыкший к мгновенным побудкам мозг уже осмысливал ситуацию.

— Ты что, не ложилась? — нахмурился Вадим.

— Ага, — беззаботно ответила Лейла.

— Немедленно выключи планшет и ложись!

Глупая девчонка, неужели она не понимает, что плохой сон — первый враг любого живого существа? Не силой же отбирать у нее проклятый гаджет!

— Угу, сейчас.

Кажется, она его не слышала, сказала машинально.

Вадим засопел и, сбросив одеяло, поднялся. Пробивавшиеся сквозь штору лучи Радеи оживили впечатлившую пару часов назад Лейлу картинку — перед сном Копылов разделся до белья, однако выражение его лица оказалось далеко от романтики. Девушка ойкнула, когда он подошел и отобрал у нее планшет. Попытки вернуть технику не увенчались успехом. Пусть они почти одинакового роста, но Вадим ловчее и сильнее. Лейле пришлось смириться с прерванным шоппингом и поплестись в кровать. Наградой стала возможность украдкой полюбоваться суровым героем. Хорош! Жутко хотелось потрогать Вадима пальцем, словно экспонат в музее, но девушка не решилась. Она и так его разозлила, а через пару часов примерять обновки.

— Хоть будильник на десять поставь, — попросила Лейла, свернувшись калачиком на правом боку. Ее тут же одолела зевота. А ведь пару минут назад совершенно не хотелось спать. — Повторная курьерская доставка платная.

— Какая доставка? — недоуменно переспросил Копылов, разом растеряв свой пыл.

Удивительно существо Лейла! Она постоянно умудрялась ставить его в тупик, нарушала привычные психологические схемы. Хотя на Земле нреков не изучали, может, для них подобное поведение типично. Надо восполнить пробел и загрузить… Вадим запоздало напомнил себе, что загружать информацию больше некуда, и в нейтронный класс доступ тоже заказан. Придется изучать противника, тьфу, девчонку в бою, практическим путем.

— Обыкновенная, — уже проваливаясь в сон, пробормотала Лейла. — Для посольства.

Она тут же отключилась — организм взял свое, компенсируя интенсивную мозговую нагрузку.

В десять часов утра Вадим пожалел, что не расспросил обо всем подробнее. Он в недоумении уставился на корсет и прикрывавшее руки женское платье в пол. К нему прилагались голубой парик и желтые линзы. Самое унизительное стояло на столе — туфли на платформе. Размер красноречиво указывал, кому они предназначались.

— Ты издеваешься? Мы не на карнавал собрались.

Копылов одним махом скинул покупки Лейлы на пол. Упрямая нречанка их подняла и спокойно повторила:

— Ты это наденешь.

— Нет, и не обсуждается.

— Да, и не обсуждается.

Вопреки предположениям, в поединке взглядов выиграла Лейла. Она проявила завидную твердость. Надо же, а казалась типичной девочкой!

— Ну, объясни, зачем мне наряжаться женщиной, — сдался Копылов.

Иногда нужно отступить, отдать врагу малое, чтобы выиграть бой.

— Не просто женщиной, а представительницей расы моров, — поправила Лейла и, окрыленная победой, воодушевленно продолжила: — Это единственная раса, где оба пола хорошо физически развиты, твои мускулы не вызовут подозрений. Отсутствие груди тоже: она у них плоская, климат на планете неблагоприятный. Зато так ты сможешь безопасно прогуляться по магазинам под посольством, даже подняться наверх. Если тебя ищут, а тебя ведь ищут, верно?

Лейла замерла, ожидая ответа. Вадим кивнул, не желая вдаваться в подробности своих сложных отношений с родиной. Проще было сказать, что бывшие сослуживцы продали его в рабство. А искали ли… Вряд ли. Президент и его шайка убеждены, что он либо сдох, либо ублажает богатого радейца на далекой вилле в черт знает скольких световых годах от Земли. Но в одном Лейла права — лицо его слишком известно. Об этом Копылов не подумал, хотя обязан был. Одной толстовки для камер мало.

— Так вот, — с прежним энтузиазмом продолжила Лейла, — именно поэтому в посольство пойдут две женщины. Видишь, как я ловко все придумала!

Она едва ли не хлопала в ладоши, довольная своей изобретательностью.

В Вадиме боролись военный и мужчина. Первый победил. Скрипя зубами, Копылов согласился на время стать безымянной морейкой.

— Давай, экипируй, — усмехнулся мужчина и быстро стянул толстовку, а затем штаны. — Твоя идея — твое исполнение.

Лейла смутилась, отвела глаза. Это немного позабавило, чуть подняло настроение. Она реагировала как землянка. Сам Вадим за время учебы и службы в армии привык одеваться и раздеваться при посторонних.

А ведь смотрит.

Мужское самолюбие встрепенулось, а затем притихло, сметенное разумом. Не время для эмоций.

— Сначала корсет, — неуверенно начала девушка. — Его нужно затянуть, чтобы изменить фигуру. Иначе все поймут, что под платьем мужчина.

Корсетов на Земле не носили с глубокой древности, разве только больные после операций на позвоночнике — и то не обычные, а специальные экзокорсеты, помогавшие быстрее восстановиться.

Вадим тяжко вздохнул. Какое унижение! Его, военного, адмирала — в женскую одежду! Но в словах Лейлы была доля истины. Даже если сограждане считали его мертвым, лучше подстраховаться. Петер Ковальски наверняка подстраховался, чтобы никто и ничто не испортило его предвыборную компанию, и внес данные о Копылове в межгалактическую базу преступников. Раз так, нельзя приближаться к сканерам сетчатки глаза или отпечатков рук. Хорошо бы еще извлечь чип, тогда Вадим окончательно утратил бы связь с прошлым. Только вот рвать с ним он не собирался, планировал восстановиться в космических силах.

— Давай!

Мужчина обреченно поднял руки.

Прежде Лейле не приходилось пользоваться подобным бельем, она не сразу сообразила, как к нему подступиться. Вдобавок обнаженный торс опального адмирала смущал, пускал девичьи мысли по неверному руслу. Но Лейла быстро нашла решение обеих проблем. Видео в Сети помогло справиться с корсетом не хуже камеристки, а едва заметные следы от заживших лазерных ожогов на чужом теле заставляли думать о мести, а не о практически обнаженном мужчине.

— Готово!

Лейла отошла, чтобы полюбоваться работой, и хихикнула, прикрыв рот ладошкой.

— Тебе бы в эротическом шоу выступать!

— Угу, для извращенцев, — мрачно поддакнул Вадим.

Выглядел он комично, только вот ему самому было не до смеха: он с трудом дышал. Ребра и живот сдавило. Как женщины умудрялись ходить в этом орудии пыток?

— Красота требует жертв, — выдала Лейла общую поговорку всех солнечных систем и подала ему платье. — С ним сам справишься.

Вадим хотел пошутить: «Спасибо, стринги не заставила надеть», но не стал. Лейла и так смущалась, зачем вгонять ее в краску? Кожа из серебристой стала молочной. Интересно, какие еще эмоции влияют на цвет кожного покрова?

Вслед за платьем пришел черед парика, линз и грима. Копылов стоически вытерпел все, ощущая себя куклой в руках шаловливой девчонки. Лейла отбросила смущения и с упоением красила и мазала. Какой же она еще ребенок! И одновременно — уже взрослая женщина. Не всякая ровесница Вадима согласилась бы ему помочь, не говоря уже о проявленной смелости и фантазии.

— Скажи, сколько тебе лет? Или на Нреке спрашивать о возрасте неприлично?

Нужно убедиться, что она совершеннолетняя, иначе все отменяется. Копылов не собирался компрометировать девушку и портить ей жизнь. И себе тоже. Хотя куда уж больше? Но принципы.

— Я вбивала данные ай-ди, можешь посмотреть. У нас не выдают документы детям, — Лейла правильно поняла подоплеку вопроса.

— И все же? — не отставал Вадим.

— А сколько дашь? — игриво поинтересовалась девушка и поправила волосы.

Банальный прием, которым тысячи других пытались привлечь мужское внимание. Неужели он ей нравился? Хм, определенно нравился. Оставалось надеяться, что не слишком сильно.

— Я во всем люблю точность.

Ему сейчас не до флирта, она должна понимать.

— Восемнадцать.

Показалось или она обиделась? Глупо.

Восемнадцать — это, конечно, мало, зато Вадим не втягивает в опасную авантюру подростка.

Лейла тоже переоделась, Копылов и представить не мог, что она может выглядеть столь элегантно. Когда Лейла вышла из ванной, ему на миг показалось, что перед ним совсем другая женщина. Синий брючный костюм необычайно шел ей, подчеркивая необычный цвет кожи и перекликаясь с оттенком волос.

— Ну вот, мы готовы, можно вызывать такси. И помни: солирую я, ты наблюдаешь.

Первый раз в жизни Вадим подчинился приказу штатского.

Посольство Земли облюбовало небоскреб в престижной части столицы, одного из немногих зеленых оазисов города. Сады и парки тут разбивали над проезжей частью. Они либо притаились на крышах и открытых этажах зданий, либо облюбовали переходы между ними. Тут даже дышалось иначе, воздух чем-то неуловимо напоминал атмосферу голубой планеты. Увы, она изрядно пострадала за минувшие столетия технического прогресса. Ученые потратили много сил и средств для ее восстановления, но так и не смогли вернуть былую чистоту и залатать все озоновые дыры.

Сеть не соврала — на нижних этажах стильного, выстроенного явно по индивидуальному проекту здания разместились бутики. Их витрины удачно вписывались в граненые стеклянные выступы окон. Выше появлялись простенки из блестящего сплава с вмонтированными в стены солнечными батареями — здание могло похвастаться автономной системой питания. Для радейцев, впрочем, такое не редкость: присутственные места и элитные районы не питались от общих электростанций.

Лейла стояла на противоположной стороне дороги и не решалась ее перейти. Ладони похолодели, внутренний голос настойчиво уговаривал вернуться, но она не могла. Видя, что она нервничает, Вадим взял спутницу за руку. Волнение сразу прошло, встрепенувшись, Лейла потянула Копылова к прозрачному наземному переходу.

Фотоэлементы послушно распахнули двери, и парочка авантюристов очутилась в громадном холле. Рамки металлоискателя ничего не выявили — чипы военных изготавливали из особых, не сканируемых при обычной проверке материалов, — и мнимые подруги благополучно прошли мимо охраны. Однако Вадим понимал: наверху их ожидала куда более строгая проверка, придется остаться в гостевой зоне.

Еще в гостинице он дал спутнице строгие указания. Оставалось надеяться, что она их запомнила, а удача окажется на их стороне.

Лейла беззаботно щебетала, изображая, будто приобщает подругу с далекой планеты к благам цивилизации. Она тащила ее от бутика к бутику, на самом деле давая возможность выяснить схему расстановки камер наблюдения и продумать пути к отступлению. Откуда только смелость взялась! Лейла для себя ответила на этот вопрос просто: если уж она разделась в гостиничном номере и дала пощупать свою грудь, посольство — сущие пустяки. Однажды Лейла уже выдавала себя за другую, во второй раз не страшно.

Для порядка они заглянули в пару магазинов, Лейла даже купила галстук, якобы для брата. После она объяснила: «Пакет усыпит бдительность, нельзя просто смотреть». Разумеется, немножко лукавила: Лейле хотелось сделать Вадиму подарок, а для конспирации хватило бы покупки дамского шарфа — увы, цены в бутиках не позволяли разжиться чем-то серьезным.

Продолжая активно жестикулировать и не забывая изредка смеяться, Лейла шаг за шагом приближалась к лифту с прозрачным полом. Вадим старался не отстать, хотя с непривычки ноги на каблуках запинались и болели. Спасибо длинной юбке, которая скрывала его позор! Так ходить не могла бы ни одна женщина.

Кроме них в лифт сели еще трое клерков. Вадим сходу определил их расовую принадлежность: двое радейцев и один землянин. Казалось, Копылов целую вечность не видел знакомые черты — инопланетяне все же другие. Однако он ни жестом, ни взглядом не выдал, будто интересуется невысоким метисом. Клерки поехали выше, авантюристы вышли на третьем этаже. Дальше начиналась закрытая зона, допуск в которую осуществлялся строго по пропускам.

Лейлу посетило дежавю. Казалось, она вновь очутилась в офисе «Эвен Корпорэйшн»: та же секретарь, только теперь в элегантном бежевом, те же стулья для посетителей, только вместо музыки приглушенный звук плазмы, транслировавшей новостной канал. Однако, чтобы попасть в приемную посольства, надлежало пройти через кордон безопасности. Теперь посетителей проверяли не рамки, а сканеры. Именно поэтому Вадим направился в сторону уборной, а не последовал за Лейлой: система бы показала, что он переодетый мужчина. Ничего, можно сделать вид, будто попудрил носик и устроиться ждать девушку в висячем саду. Оттуда прекрасно просматривалась вся приемная. Сразу отправиться туда Копылов побоялся: охранников могло заинтересовать его поведение. Кроме того, у него найдутся другие дела. Стоило терпеть унизительный маскарад только ради возможности полюбоваться иноземными растениями.

К сожалению, очки не позволяли рассмотреть все с нужной точностью, но общее представление Вадим все же составил. Нужно попросить Лейлу купить в рассрочку новый прибор, желательно с функцией ночного зрения, и еще одну вещицу, с помощью которой он быстро рассчитается со своей благодетельницей.

Как и предполагал Копылов, помимо лифта в здании имелось две пожарные лестницы — элементарные требования безопасности. Одна из них находилась неподалеку от входа в посольство, Вадим сразу ее отмел. Дилетант бы полез туда и угодил в ловушку новейших систем слежения. Нет, он облюбовал дальнюю, с которой можно было попасть на технический этаж. Лифт проезжал его без остановки, если не знать, то и не заметишь. Вадим, быстро оглянувшись, ввел стандартный код, и дверь бесшумно открылась. Он быстро скользнул внутрь и заблокировал замок: не хватало, чтобы его поймали из-за такой досадной мелочи. Очки пришлось накрепко зафиксировать с помощью эластичной ленты для волос. Ничего, колоритная инопланетянка походит немного с распущенными волосами. Парик тоже вызывал опасения, не соскользнет ли? Но Копылов понадеялся на прочность био-креплений. Сейчас он только проведет разведку, а на дело пойдет уже совсем в другой экипировке.

Система вентилирования и кондиционирования оказалась стандартной. Подтянувшись, Вадим без труда открыл решетку. Замка и защелки там не оказалось — магниты. Залезть внутрь шахты он не решился и спрыгнул обратно, продолжив осмотр. Копылова интересовал запасной выход посольства. Вряд ли его вывели на первую лестницу: слишком близко от основного выхода. Антитеррористические правила требовали обеспечения максимальной безопасности сотрудников, а так в случае захвата посольства оба входа оказались бы под контролем нападавших. Вадим медленно двигался по лестнице, простукивая стены. В одном месте звук изменился, и он, немного повозившись, нащупал замаскированную дверь. К сожалению, открыть ее можно было только изнутри — внешняя панель управления отсутствовала, даже элементарный сенсор. Ничего, если Лейла устроится на работу, она решит проблему. Аварийные выходы сканерами не оборудовали, система безопасности не среагирует на вторжение.

Довольно улыбнувшись, Вадим переместился на технический этаж. Разумеется, все тут запаковали в боксы и закрытые шкафы, но определить, какие именно провода относились к посольству, для подготовленного человека не составило труда. Немного возни, немного везения, и можно на пару минут парализовать работу компьютеров, а вместе с ними и камер наблюдения. Последние Копылов постоянно держал в голове и перед путешествием по техническому этажу позаботился о том, чтобы остаться незамеченным. Везде и всегда существуют слепые зоны, достаточно не выходить за их пределы. Близко к телекоммуникационным шкафам Вадим пока не подходил, его задача — осмотреться, а это можно сделать практически из любой точки. На лестнице камеры отсутствовали — непростительная оплошность.

Вот бы сюда специальный чемоданчик. Но придется обходиться собственными силами.

Копылов быстро привел себя в порядок и неспешно направился к базовой точке наблюдения. Ему и там найдется занятие, иногда обычное созерцание дает множество информации для размышления. Например, можно попытаться вычислить модель сканера на кордоне безопасности. Сеть — великая вещь, в ней хранится множество схем и инструкций, имеющий мозги сможет с их помощью найти слабое место прибора.

Лейла же выполняла свою часть миссии. Она старалась дышать через нос. Расстояние до сточки администратора казалось целой вечностью. Больше всего она боялась, что в посольстве успели закрыть вакансию. Лейла наткнулась на нее ночью, когда в порыве энтузиазма бродила по просторам Сети. Почти то, что они хотели, даже лучше — сотрудник информационного отдела. Лейла ничего в этом не понимала, но надеялась выкрутиться. Она Масинес, а все Масинесы обладают интеллектом выше среднего. Если уж из Лейлы не вышло управленца, получится повелитель информационных потоков.

— Добрый день! — с лучезарной улыбкой поздоровалась девушка. — Я по поводу вакансии на… — она назвала местный сайт.

Администратор, по виду скандинавская блондинка, оторвала взгляд от монитора и клацнула по сенсорной панели.

— Да, вакансия еще открыта. Вам повезло, начальник отдела на месте и свободен, можете пройти на собеседование.

Не слишком ли просто? Но Лейла не теряла времени на пустые сомнения, а спешила за блондинкой через коридоры и двери с кодовыми замками. Одно Лейла знала точно — без работы она из посольства не уйдет. Попутно Лейла с интересом осматривалась по сторонам, старалась запомнить путь, по которому шла: все это пригодится Вадиму. Запоминать пришлось много, и она пожалела, что не владеет специальными методиками.

Секретарь в последний раз приложила ладонь к сканеру и посторонилась, пропуская Лейлу в светлую комнату. Ее панорамные окна выходили на улицу; сложная конфигурация стекла затейливо преломляла лучи Радеи. Судя по минимализму обстановки, это конференц-зал. Длинный стол, стулья в стиле хай-тек максимально облегченной конструкции, вмонтированные в стеклянную столешницу планшетные экраны и большой визуализатор с функцией голографической проекции в торце помещения. Однако Лейлу удивило не это, а живые растения в вазе. Она не могла понять, зачем срезать их и ставить в воду. Не лучше ли было оставить бутоны дозревать, дать семена? Растений и так мало, не нужно уменьшать их количество. А еще зачем вешать на стену двухмерное изображение мужчины в костюме? Судя по чертам лица и цвету кожи, он тоже землянин, только, в отличие от того же Вадима, плешивый, с мелкими хитрыми глазками. Мужчина сразу не понравился Лейле. Кто он? Посол?

— Присаживайтесь. Сотрудник отдела кадров сейчас подойдет.

Кто? Оказалось, специалист по подбору кадров. Странно, а обещали совсем другого сотрудника…

Девушка послушно присела и от нечего делать уставилась на мужчину на портрете.

— Это наш президент, господин Петер Ковальски.

Вздрогнув, Лейла обернулась и встретилась взглядом с затянутой в черное платье-футляр брюнеткой. Она собрала волосы в идеальный пучок и явно не пренебрегала укладочными средствами, иначе как бы ей удалось достичь такой гладкости и блеска? Довершал образ нюдовый макияж и туфли на умеренной шпильке.

— Приятно познакомиться, Лидия Валевская.

Женщина широко улыбнулась и протянула руку. Лейла же сидела и не могла понять, чего от нее хотят.

— По правилам земного этикета при приветствии пожимают друг другу руки, — пришла на помощь Лидия.

Спохватившись, Лейла подскочила и исправила свою ошибку. Она злилась на себя, что не расспросила Вадима о подобных тонкостях.

— Ничего страшного, — улыбка не сходила с лица землянки, — все сотрудники посольства проходят образовательные курсы. Итак, перейдем к вам. Надеюсь, вы принесли с собой рекомендации?

На миг Лейла опешила, но вовремя успела прикусить язык и не ответила: «У меня их нет».

— В описании вакансии о них не говорилось.

— Видимо, забыли указать.

Лидия отодвинула стул напротив Лейлы и положила на стол собственный планшет со стилусом.

— Первичное собеседование проведу я. Оно займет минимум времени, и в случае взаимной заинтересованности вы переговорите с вашим потенциальным непосредственным начальником. Итак?..

Она многозначительно замолчала и уставилась на собеседницу. Очевидно, Лейле полагалось назвать себя. Дальше последовали стандартные вопросы. Она старалась отвечать максимально обдуманно, пыталась угадать нужные фразы, хотя бы частично оправдывая фамилию отца. Если Дакон Масинес сумел построить свою корпорацию практически с нуля, его дочь тоже получит эту работу. Ее бы рвение да при сдаче тестов! Но, увы, администрирование управленческих процессов в свое время интересовало Лейлу куда меньше, чем спасение Вадима Копылова.

Она никак не могла понять, о чем думала Лидия. Лицо ее оставалось бесстрастным, с застывшей маской вежливой улыбки. Складывалось впечатление, что перед Лейлой не человек, а андроид. Хотела бы и она так хорошо скрывать свои эмоции!

— Все это прекрасно, но у вас нет ни профильного образования, ни опыта…

Запаниковав, Лейла выдала часть истинной биографии:

— Мой отец — владелец крупной фирмы, я часто сидела в отделе пиара, успела изучить некоторые тонкости. Вдобавок, — спохватилась Лейла и ушла от опасной темы, — я все схватываю на лету и готова поработать стажером.

Она не может уйти без работы, просто обязана ее получить!

Испугавшись, что собеседница сочтет ее рвение излишне подозрительным, Лейла восхищенно добавила:

— Я столько читала о Земле! Обожаю вашу моду! Например, «Гуччи». Они создали изумительную ткань для весеннего сезона, никак не пойму, в чем секрет. Ну, ту самую, которая меняет цвет в зависимости от освещения и температуры окружающей среды.

Лицо нахмурившейся было женщины прояснилось, теперь она улыбалась искренне. Выходит, Лейла небезосновательно опасалась оказаться за дверью и вовремя вспомнила о любимых дизайнерах. О, их коллекции она знала наизусть, могла бы безошибочно определить, к которой относилась та или иная вещь.

— Хорошо, идемте! — Лидия поднялась на ноги. — Пусть решает начальник отдела.

Выходит, сотрудница отдела кадров тоже симпатизировала «Гуччи».

Если бы тело Лейлы реагировало на эмоции идентично телу землян, у нее на лбу выступили бы капельки пота. Однако отличия таки имелись, и Лейла всего лишь вздохнула с облегчением. Что, если бы она выбрала неправильную марку? «Гуччи» — вещь премиум-класса… И вот тут сердце девушки сжала ледяная ладонь. Она столько всего наговорила, что госпожа Валевская может заподозрить неладное, попросить службу безопасности проверить, кто отец богатенькой папиной дочки, и тогда… Тогда все взорвется, как в старом добром «Сапере» при одном неверном шаге. Лейла Гарсия не могла покупать «Гуччи», ее отец точно не владел корпорацией. Так, рядовой государственный служащий. Если бы могла, она бы отмотала время назад, только вот, решив одну проблему, вновь оказалась бы нос к носу с другой. Или «Извините, вы нам не подходите», или волнение перед грядущей проверкой. Пусть уж будет второе.

В конце концов, что грозило Лейле? Ну, найдут ее люди отца, ну Дакон Масинес прочитает лекцию о недопустимости подобного поведения, насильно выдаст замуж. Но Вадима она таки спасет, потребует в качестве свадебного подарка. Дорогая цена, но девушка ее заплатит. Именно там, на изогнутом стуле из полимерных труб в конференц-зале посольство планеты Земля Лейла сделала окончательный выбор. Отныне у нее появился план «Б», говорить о котором Копылову она не собиралась. Он уйдет, потому что гордый, и попадет в руки бандитов, а Лейла хотела, чтобы он стал счастливым. И чтобы снова видел. У нее есть ноги и руки, ее точно не станут бить — даже тот логист, партнер отца, не станет над ней измываться, — то есть Лейле всегда будет лучше, чем землянину. Раз так, нужно в первую очередь думать о нем.

Лидия даже не подозревала, какие мысли роились в голове кандидатки, когда вела ее по переходам посольства. Теперь они проходили мимо открытых дверей, и Лейла смогла одним глазком взглянуть на работу рядовых сотрудников. Мелькнула даже святая святых любой организации — серверная.

— Ну вот, нам сюда.

Лидия остановилась перед прозрачными дверьми кабинета и помахала сидевшей за представительным столом женщине.

— Удачи! — шепнула сотрудница отдела кадров. — Она вам понадобится.

Лейла с интересом осмотрелась. Обстановка кабинета напоминала кабинеты руководителей отделов с корпорации отца. Их тоже делали со стеклянными стенами, чтобы начальники могли наблюдать за работой подчиненных. Только вот растения в них не стояли. Она принюхалась и убедилась — незнакомый колючий цветок на полочке пах.

— Мы скучаем по родине и стараемся сохранить ее частичку.

Владелица кабинета заметила интерес к цветку и подошла ближе. Она оказалась уже немолодой и носила очки. Никаких высоких каблуков, все максимально удобно, но в рамках дресс-кода.

— Это роза. На Земле ее чаще всего дарят девушкам на первом свидании. Меня тоже зовут Роза, так что это еще и моя тезка, — рассмеялась женщина.

Она сразу расположила Лейлу к себе. Отчего-то та полагала, что начальник информационного отдела — мужчина, а тут приятная и, кажется, искренняя особа. Женщина охотно объяснила, почему земляне любили живые и срезанные растения в домах, Лейла и не подозревала, что они могут выражать чувства, создавать атмосферу. На Нреке их выращивали ради утилитарных, экологических и эстетических целей, и никогда не срезали. Молодые люди и вовсе не дарили избраннице ни букетов, ни горшков.

— Итак, что там у нас… — Роза крутнулась на кресле и щелкнула пальцами по информационной панели. — Ага, рядовая позиция начального уровня, опыта нет. Ну, расскажите, что же вас привело сюда, убедило Лидию дать вам второй шанс? Обычно она очень строга.

Врать практически не пришлось — Лейла действительно любила земную культуру. Видимо, ее искренний интерес и непосредственность перевесили, раз Роза согласилась взять девушку на неоплачиваемую стажировку.

— Она длится три дня. Вы посмотрите на нас, мы — на вас. Если обе стороны все устроит, договоримся об испытательном сроке. Работу придется совмещать с обучением; оклад, сами понимаете, на первых порах будет минимальным. В случае успешного прохождения испытательного срока получите повышение. Ну как, согласны?

Разумеется, именно этого Лейла и добивалась, когда переступила порог посольства. Деньги и детали работы ее интересовали меньше всего, но обычный кандидат задал бы пару вопросов. Выслушав ответы, Лейла поднялась и пожала руку будущей начальнице. Полное ее имя звучало как «Роза Александра Манчини».

Уладив одни формальности, перешли к следующим. Предстояло занесли Лейлу в базу и изготовить временный пропуск.

Визит в службу безопасности пугал, но Лейла старалась не подавать виду. Ее документы в полном порядке, вряд ли подчиненные Мутаха схалтурили.

В тесном помещении стоял сладковатый запах. Лейла не сразу поняла, что это, а вот Роза нахмурилась и велела немедленно включить вытяжку на полную мощность.

— Давно пора сообщить, чем вы тут занимаетесь, — грозно добавила она. Даже не верилось, что столь мягкая на вид женщина способна говорить таким тоном. — Сегодня же и займусь. Курить будете дома.

Точно, вейп! Как Лейла не догадалась? Но ведь они строжайше запрещены на рабочем месте; во всяком случае, на Нреке и в Радейской империи. Очевидно, на Земле тоже, иначе отчего так переполошились мужчины? Они тут же вскочили, оправили слегка помятые пиджаки и приняли вид суровых блюстителей порядка. Только вот вейп предательски торчал из ящика стола.

— Оформите девушку на стажировку в мой отдел. Допуск 1А, срок — три дня. После проводите. Жду вас к девяти утра по местному времени. — Роза обернулась к ней. — До встречи!

И она ушла, оставив Лейлу один на один со вторым этапом операции. То ли помог нагоняй, то ли документы действительно не вызвали подозрений, но на Лейлу быстро завели файл, сняли отпечатки ее пальцев и выдали заветную карточку.

В общей сложности на трудоустройство ушло около двух часов.

Переодетый Вадим дожидался спутницу в висячем саду. Маскарад сработал, Копылов не вызвал подозрений, но все равно сидел как на иголках. Ему хотелось узнать, как там Лейла, не случилось ли с ней чего. По сути, он совершил преступление: бросил неподготовленного бойца в горнило сражения. Но сделанного не воротишь, оставалось только дожидаться исхода операции и тщательно играть роль. Когда показалась знакомая фигурка, Вадим с облегчением выдохнул. Корсет тут же напомнил о себе, только военная выдержка помогла не измениться в лице. Скорее бы избавиться от этой штуки! И от грима. Кожа под ним как в сауне.

Довольная, святящаяся изнутри Лейла подбежала к мнимой подружке и чмокнула ее в щеку. Вадим опешил, но промолчал. Не то чтобы он против, совсем наоборот, только неожиданно как-то.

— Готово! — шепнула девушка и потащила его к выходу.

На память о коротком поцелуе на губах осталось немного грима. Нарушив правила, Копылов стер его. Лейла и не заметила, будто так и надо. Выходит, кодекс допустимого поведения на Нреке и на Земле отличался. И, кажется, Вадиму начинало это нравиться.

«Хватит! — мысленно осадил он себя. — Никакого флирта и попыток приударить. Ты тут, чтобы выбраться из передряги, а не закрутить курортный роман со сбежавшей наследницей».

И все же Лейла была хороша, особенно сейчас, когда радость преобразила ее, словно зажгла лампочки внутри. Пожалуй, при других обстоятельствах Вадим пригласил бы ее на свидание, даже рост не смутил бы. Но не сейчас. И не потом. У них чисто деловые отношения, не стоит соблазнять невинную девочку.


Глава 10

— Стажером, значит…

Уже без маскарада, в образе безвозрастного фаната Ди Си, Вадим потягивал через одноразовую трубочку не менее одноразовое нечто в забегаловке. Местные называли «орчата» смутно напоминавший кофе с молоком напиток. Он не походил на земной аналог, о котором рассказал Вадим. По его словам, та орчата еще подавалась в некоторых этнических ресторанах. Эта делалась из отходов пищевой промышленности, с добавлением подсластителей и ароматизаторов. То еще пойло, но натуральная еда баснословно дорога, нам же приходилось экономить.

Робот бесшумно разъезжал между столов, принимая заказы. Эта модель обладала лишь зачатками интеллекта и по сути заменяла меню. Вместо груди — сенсорная панель. Вводишь номер столика, выбираешь еду и напитки, и спустя некоторое время по специальным трубам их выдают с кухни. Расплачиваешься тоже через робота. Подобные рестораны быстрого питания, наверное, широко распространены по всей Вселенной, на Нреке тоже существовало сразу три крупных сети. Сюда в основном наведывались подростки. Ну, и мы, конспираторы и будущие преступники.

Кивнула и отправила в рот пластиковый на вкус гамбургер. Хоть мясо грызунов могли бы положить, их везде в избытке. И салат, вырастить его при нынешнем уровне технологий — дело пары дней.

— Это хорошо! — протянул Вадим.

Вот он отсутствием аппетита не страдал, заказал комплексный обед. Я бы на его месте побоялась пробовать зеленые чипсы и то нечто, называвшееся салатом. Помнится, по незнанию я тоже схватила в отделе полуфабрикатов упаковку с похожим изображением и получила вместо проросшего батата личинок. Вадиму и вовсе надлежит проявлять осторожность: его желудок более чувствительный, это мы спокойно поедаем фиолетовые запеченные листья орханы.

Вадим выглядел на редкость спокойным, даже довольным. Он улыбался! А я безумно нервничала. Сегодняшняя ложь грозила завтра превратиться в грандиозный скандал. Чего я только ни наговорила будущей начальнице! Словом, шансы закрепиться в информационном отделе невелики, Вадиму нужно действовать быстрее. И он словно услышал, подобрался и, осушив стаканчик из переработанного картона, попросил:

— Дай, пожалуйста, на время свою карточку. Необходимо подготовиться.

Сердце вдвое увеличилось в размерах, когда я осторожно поинтересовалась:

— К чему?

— Потом. — Он покосился на посетителей. — Если все выгорит — деньги верну уже послезавтра; если нет — отец покроет тебе все расходы.

— Хорошо, — мне не понравилось, что он по-прежнему полагал, будто для меня происходящее — игра, — но по магазинам пойдем вместе. Может потребоваться цифровая подпись или иная идентификация.

Вадим безропотно согласился. Он уже думал о своем, мысленно витал далеко от белого пластикового стола.

Первым в списке Вадима, как ни странно, стал большой аутлет. Мужчина уверено проходил мимо бюджетных марок, направляясь к стокам более дорогих производителей. Как оказалось, мы выбирали мне рабочий костюм. Но это хотя бы логично, а вот зачем Вадиму парадный выход? Смотрелся он в нем изумительно, блистательный адмирал, герой войны, покоритель женщин. Мое сердце тоже дрогнуло, когда увидела голографическое изображение в примерочной. Определенно, ему нужно носить пиджаки, они созданы для его широких плеч. Строгость одежды подчеркивала силу, добавляла шарма брутальности. Смотрела и не могла налюбоваться. Кажется, я влюбилась.

— Ну как? — послышался из кабинки его голос.

— Ты… ты похож на банкира или финансиста, — выпалила самый глупый комплимент в своей жизни.

Однако он пришелся Вадиму по вкусу.

— Значит, надо брать. Подожди, я сейчас.

Он отказался от услуг доставки и, прихватив и мой пакет, направился к выходу. Не понимаю, гораздо удобнее гулять налегке. Оказалось, пакеты требовались Вадиму для маскировки последующих покупок, уже в другом молле. Я оказалась в совершенно чуждом мужском мире и работала ходячим кошельком, прикладывая и прокатывая карту через терминал. Как и договаривались, товары оформили в рассрочку: какую-то технику, оптику, новые очки для Вадима. С последними консультант долго возился. Он попался болтливый, все норовил посочувствовать лишившемуся зрения землянину, но, судя по реакции Вадима, подобрал нужную пару. Она чем-то напоминала очки для виртуальной реальности: черные, с прямоугольными зеркальными стеклами, отражавшими свет. Стоили они… Без рассрочки я бы такие траты не потянула.

Следующим мы посетили отдел электроники, но не обычный, а с различными навигаторами, датчиками. Вадим отправил меня погулять, а сам деловито направился к витринам, выбирать нужные приборы. Пристроившись возле стенда с новым симулятором полета на флайерботе, наблюдала краем глаза. Вот Вадиму принесли одну коробку — он отказался, что-то нарисовал на одолженном у меня планшете. Служащий закивал и повел Вадима в другую часть зала. Я пока осталась тут, играть во взлет корабля с пассажирами. Могла бы увязаться следом, полюбопытствовать, но не хотела мешать. Вадим явно выбирал нечто специфическое, мои вопросы лишь собьют его. Сочтет нужным, сам расскажет в гостинице.

Но вот пришло время оформлять рассрочку. Сумма оказалась не такой уж внушительной, хотя превышала ежемесячный бюджет моих трат. После того как я подтвердила свою личность и подписала договор, Вадим вручил мне небольшую матовую черную коробочку. В ней оказался коммуникатор-трансформер. Точно такой же, но с защитой от воды, он пробрел себе. Остальные покупки сложил в пакеты с одеждой и попросил запечатать.

Домой мы вновь возвращались через район посольства, специально сделали крюк, чтобы прогуляться по окрестностям. Вадим надел новые очки и, наслаждаясь новыми возможностями, осматривал место действия будущей операции. По его словам, мир снова обрел краски, исчезли блеклые силуэты, появилась подзабытая четкость. К самому зданию посольства мы не подходили, ограничились поеданием фруктового льда неподалеку от пешеходного моста. Там обнаружилась чудесная кондитерская со знакомыми с детства вкусами. Никаких ядреных красителей, все только натуральное, выращенное на фермах, а не в лабораториях. Цена соответствующая, но тут я не сдержалась — желание вновь ощутить на языке сочную густую мякоть питайи пересилило. Вадим никогда ее не пробовал, только слышал. Забавно, пару сотен лет на Земле тоже росла питайя, только называлась иначе. Но потом леса в восточной части планеты вырубили в угоду мегаполисам, и она превратилась в картинку энциклопедии. Нрек питайей снабжала Кассия. Там было в достатке плодородной почвы и достаточно влажный климат. Наши ученые помогли кассиянцам регулировать количество осадков, и они стали снимать по три урожая в год. Интересно, а откуда питайя в Альрите? Оказалось, тоже с Кассии! Андроид-продавец любезно показал мне санитарный сертификат, где указали планету происхождения. Вот ведь, улететь на столько световых лет, чтобы поедать фрукты с соседней планеты.

Вадим тоже попробовал лед. Он показался ему приторным. Ну да, у землян ведь другие вкусовые рецепторы.

— Ну, теперь можно в номер? — с надеждой спросила я, отставив баночку.

Ноги гудели, счет заметно похудел, а я обзавелась долговыми обязательствами. Вдобавок нервное перенапряжение и завтрашняя работа. Я не привыкла так рано вставать, даже Алан не назначал репетиции раньше одиннадцати.

— Пожалуй, — кивнул землянин… и облизал палочку для льда.

Глазам своим не поверила. Боевой адмирал — и как ребенок! Он понял, что я заметила, и смутился. Поспешила отвести взгляд, но поздно. Мысленно злилась на себя. Не могла сделать вид, будто ослепла! Ему действительно многое непривычно, та же питайя — хочется пощупать, потрогать, ощутить полноценный вкус. Ничего, отомстим его врагам, и я устрою Вадиму гастрономический тур. И шоппинг. При мысли о том, как сексуально будет смотреться землянин в анатомических футболках от Ллорена, засосало под ложечкой. Ой, кажется, у меня начался переходный возраст! Мама надеялась, он отодвинется года на два, но природа решила иначе.

Отвернулась, пряча порозовевшее лицо. Не нужно Вадиму знать, о чем я думаю. Он и так обласкан вниманием женщин, оно ему надоело.

В гостиницу добирались на такси: я наотрез отказалась спускаться в местную «трубу» с ворохом пакетов из дорогих магазинов. Эх, жаль, я не зашла в магазин белья, но, боюсь, землянин бы не выдержал подобной пытки.

— Зачем мне новый костюм, когда и старый неплох? — уже в номере решилась задать один из множества волновавших меня вопросов.

— Затем, что через пару дней ты превратишься в супругу финансового аналитика, а они такое не носят.

Вот это да, очередная маска!

Со смесью любопытства и воодушевления уставилась на Вадима. Он лишь загадочно улыбался.

— А я знаю, кто ты на самом деле.

Сама не поняла, зачем это ляпнула.

Улыбка мгновенно сошла с его лица, и он замкнулся в себе, устроился за столом с приобретениями из второго магазина. Плечи и спина напряглись, сигнализируя о затронутой неприятной теме. Подошла к нему и потерлась носом о затылок, как делала всякий раз, когда просила прощения у родителей. Глупая детская привычка. Вадим вздрогнул. Ну да, неправильно понял.

— Прости, — я опустилась на корточки рядом с ним, чтобы он стал хозяином положения, — я не хотела тебя обидеть. Не понимаю, отчего ты это скрываешь. Разве ты совершил что-то постыдное?

Вадим упрямо молчал и, не мигая, смотрел куда-то в сторону.

За окном отбрасывала алые всполохи очередная голографическая реклама.

— Расскажи мне все. — Осторожно дотронулась до его руки. — Станет легче.

Какие же у него мускулы! И как дрожат мышцы. Подумать только, не из-за страха — из-за воспоминаний, которые взбудоражила глупая девчонка.

— В твоих глазах я герой, вроде тех, из комиксов?

Землянин криво усмехнулся и поднял меня на ноги.

Кивнула. Пусть считает, что я обожаю его, как ребенок Алого плаща.

— А вот для соотечественников — предатель.

Вадим сжал и разжал кулак, словно пробуя силу пальцев.

— Я якобы продал страну Лампарусу, передал сведения о новейших военных разработках взамен на деньги и победу в войне.

Он замолк и уставился на меня, ожидая реакции. Какой же тяжелый взгляд! Вадим ждал, что я ужаснусь, пытался уловить хотя бы тень недоверия на лице. Но я ни секунды не сомневалась в его честности.

— Кто это сделал?

Я не узнала собственного голоса: он стал чуть хриплый, жестким и… холодным. Теперь вместе с жаждой справедливости во мне поселилась Ненависть. Именно так, с большой буквы. Я и прежде желала зла тем, кто продал Вадима в рабство; теперь, пожалуй, пожелала бы смерти. Нреки — мирный народ, но память у нас хорошая, обид мы не прощаем. Поэтому и живы, не покорены другими государствами, не стерты с лица планеты.

— Какая разница? — попытался уйти от ответа Вадим.

— Большая. — Стиснула его руку и тут же, спохватившись, отпустила. — Отныне твои враги — мои враги. Итак, кто? Мечтавшие о должности адмирала офицеры? Или тот напыщенный президент, портрет которого висел в посольстве? Вряд ли ему понравилось внезапно оказаться не главным.

— Почему ты так решила? Уж президент точно не стал бы…

— Потому что все материалы о тебе оперативно стерты с земных доменов. Может, мне и восемнадцать, но я не дурочка.

Судя по тягостному молчанию собеседника, я попала в точку.

— Да, — неохотно признал Вадим, — господин Ковальски замешан тут по уши. Теперь ты понимаешь, как сильно рискуешь?

Если он рассчитывал испугать, то не знал род Масинесев.

— Теперь я поняла, что достану твоего Ковальски из Черной дыры, — пошутила я и уселась подле Вадима. — Ну, показывай, какой сюрприз приготовишь посольству. Я ведь туда устроилась не ради сводок и графиков.

Вадим покачал головой. Он явно не верил мне, чем еще больше раззадорил.

Осмелев, я положила руку ему на плечо и заверила:

— Враги моих друзей — мои враги.

— Все гораздо серьезнее, чем ты думаешь, — вздохнул он и убрал мою ладонь. Ему неприятно или не понравилось? — Если меня сделали мертвецом — а я не сомневаюсь, что отныне не существую, — представляешь, что сотворят с тобой?

Шумно засопела, красноречиво выразив отношение к его словам. Повторяю, Вадим Копылов, вам меня не запугать.

— Лейла, ты еще маленькая… — зашел с другой стороны землянин.

Он все так же стоял ко мне спиной, буравя взглядом пространство.

— Никогда больше не называй женщину маленькой! — вспылив, перебила одного не слишком умного опального адмирала.

Кто только землян учит комплименты делать? Нужно похвалить походку, цвет глаз, пластику движений, длину рук, но никак не рост или возраст.

— Лейла, — Вадим, наконец, обернулся и посмотрел в упор, бесконечно серьезный и полный решимости, — меня до сих пор мучают сомнения. Я втягиваю тебя в грязное дело, а ты неопытная, молоденькая. Понимаю, образ героя войны делает меня привлекательным, не спорю, многие женщины после побед над Лампарусом признавались мне в любви. Но это фальшивые чувства.

— Не беспокойся, — без тени сомнения заверила я, — никаких таких чувств я не испытываю, только хочу помочь. Разве справедливость не высшая ценность во Вселенной?

— Справедливость… — с горьким смешком повторил Вадим.

Похоже, он уже не верил в ее существование, отчаялся. А я, как он выразился, молоденькая, попытаюсь ее добиться.

— То есть ты им простил? Позволил переписать историю, присвоить твои награды?

— Я служу Родине, а не ради наград.

— Вот, — уцепилась за его слова, — Земля нуждается в тебе. Вряд ли подлый и трусливый гуманоид приведет ее к процветанию.

— Это ты о Ковальски?

Он рассмеялся. Жутко обрадованная, готова была придумать сотню других эпитетов для их президента, лишь бы Вадим не хмурился, а улыбался. Тогда он совсем другой — живой.

— Да, — фыркнул он, утерев выступившие слезы, — так его еще никто не называл.

А что особенного, гуманоид и гуманоид. Не рептилоид же!

Едва заметные морщинки-лучики в уголках рта исчезли, Вадим стал прежним. Он сел на свою кровать и попросил принести пакеты из молла. Они оказались увесистыми, хотя цветастая оболочка сообщала, что внутри одежда. Замечательная маскировка!

— Смотри, — Вадим ткнул пальцем в коммуникатор на своей руке, точно такой же украшал мою, — это не только средство связи, но и универсальный прибор для спасательных операций. Его также берут на плохо обжитые планеты. Внутри спрятан компас, инфракрасный фонарик, миниатюрная ракетница…

— …и не менее миниатюрная лазерная пушка, — не удержавшись, хихикнула я.

— Почти, — едва заметно улыбнулся Вадим. — Крайне полезная штука. Тебе нужно выучить всего одну функцию — маячок. Сейчас я его настрою, и мы сможем без проблем находить друг друга.

Если только коммуникатор с руки не снимут. Чип, он надежнее. Чип… В голове щелкнуло, и, окрыленная идеей, я накинулась на Вадима. Отчего-то казалось, что военным вживляют некие спецсредства, нам бы как раз пригодилось одно. Землянин разбил мою теорию в пух и прах. По его словам, в живых киборгов превращали только смертников-одиночек и специальных агентов, обычные военнослужащие довольствовались чипами с личной информацией. Они требовались для опознания останков. М-да, лучше не представлять!

— Жизнь — непредсказуемая штука, — попытался ободрить Вадим. — Никогда не знаешь, что случится завтра; если есть возможность, нужно подстраховаться.

Кивнула. Грустно, но правда.

Самое интересное он припас на потом — рассказал о возможностях новых очков.

— В паре с этой коробочкой, — Вадим постучал пальцем по упаковке самого обычного на вид планшета, — мы проникнем внутрь компьютерной системы посольства.

Широко распахнула глаза. Неужели такое возможно? Все связанное с кодировками и программированием казалось мне безумно сложным, требующим врожденного таланта, а военные ловко орудовали на капитанском мостике, не в серверной. Однако Вадим заверил — попытаться можно.

— Академия тем и отличается от других учреждений, что там учат думать. Пока ты проходила собеседование, я осмотрелся и нашел парочку уязвимостей. Если кратко, план действий таков: ты открываешь мне дверь запасного выхода, я временно вывожу из строя систему наблюдения и внедряю в служебные компьютеры свой код.

— А внедрить код — это сложно?

Я почесала переносицу, обдумывая, стоит ли Вадиму рисковать и вторично объявляться возле посольства. Вряд ли ему будет удобно под личиной морейки, да и использовать ее образ снова опасно: охрана может что-то заподозрить.

— Нет, написать гораздо сложнее.

В голову пришла шальная мысль.

— Тогда дай его мне. Скинь файл на коммуникатор, а я подсоединюсь к головному компьютеру через разъем. Я девушка, сумею остаться в серверной одна.

— Камеры, Лейла, — вернул меня к действительности землянин. — Тебя поймают через две минуты. Опять же, информацию нужно скопировать, а ты не знаешь, где ее искать.

— Тогда я отключу камеры, впущу тебя, а ты покопаешься на сервере.

Вадим закатил глаза. Видимо, я совсем не смыслила в системах безопасности.

— Хорошо, — однако он не стал отказываться от моей помощи, — сделаем так…

* * *

Я нервничала, то и дело оправляя жесткий воротничок блузы. Кожа наверняка стала перламутровой или вовсе розовой. Оставалось надеяться, что Роза Манчини спишет все на духоту. Земляне чувствительны к подобным вещам, это сыграет мне на руку.

В сумочке лежала крохотная флэшка. Вадим колдовал над ее содержимым всю ночь и заверил, что она сможет сделать посольство на время слепым. Я порывалась засунуть ценную вещь в белье, но землянин запретил ее прятать.

— Не надо привлекать внимания охраны, — объяснил он. — Так тебя обязательно обыщут. Лучше положи во внутреннее отделение, будто хранишь там снимки родных. По виду флэшка самая обычная, никто не догадается. А при проверке на выходе информацию мы уже сотрем.

Вадим оказался прав, напрасно я волновалась, когда клала сумку на движущуюся ленту. Охранник со скучающим видом смотрел в монитор и, казалось, ничуть не интересовался новенькой практиканткой.

Благополучно миновав сканер, я набрала Розу и через пару минут стояла посреди большого помещения, разделенного на небольшие закутки полупрозрачными стеклянными перегородками. По словам начальницы, здесь трудились не только сотрудники информационного отдела, но и пресс-служба.

— Мы находимся в тесном контакте, — поясняла Роза, расхаживая между углубившимися в Сеть юношами и девушками, — один отдел зависит от другого. Наша задача — находить и фильтровать информацию. Все что касается политики, экономики, личности заявителей…

— Заявителей? — уцепилась я за неосторожно оброненное слово.

— Да, — думая о чем-то своем, обронила землянка, — у нас есть визовый отдел. Но это все потом, в процессе работы, — встрепенулась она, вернувшись из мира грез в реальность. — Сначала нужно научиться азам — информационной аналитике. Я приставлю к вам Герду. Она радейка, но, думаю, вы поладите. Удачи!

И Роза скрылась в собственном кабинете.

Я растерянно оглянулась и сразу поняла, кто из работниц моя будущая наставница. Посольство предпочитало набирать персонал из землян, гуманоиды других рас встречались редко, а Герда так и вовсе отличалась от всех экстравагантным цветом кожи.

— Ну, присаживайся!

Она махнула на свободное место перед моноблоком.

Начало выдалось недружелюбным. Впрочем, я не собиралась строить карьеру, всего лишь продержаться два-три дня.

За последующие часы моя голова успела опухнуть. Никогда бы не подумала, что сбор и обработка информации — это так сложно. Герда играючи посылала сотни запросов, фильтровала их по ключевым словам и сохраняла в файлы. После с помощью специального алгоритма формировала отчеты и выдавала короткий результат либо в таблице, либо и иконографике.

— Я когда-нибудь тоже так научусь?

Вопрос вышел риторический, но радейка без тени сомнения ответила:

— Конечно. Главное — внимание и усидчивость. С этим у тебя вроде все в порядке. Затем подтянешь теоретическую часть, научишься программированию.

Так она еще и коды пишет?! Теперь я поняла, отчего Лидия Валевская с таким скепсисом отнеслась к моей кандидатуре. Удивляюсь Розе — как можно принять на стажировку сотрудника без опыта!

— Ну, перерыв!

К полудню Герда подобрела и предложила прогуляться до автомата с напитками. Мне это на руку: потусуюсь с другими сотрудниками, напрошусь на экскурсию. Надо же выяснить, где пульт охраны. Расположение камер в нашем отделе я уже изучила; теперь, стараясь не привлекать внимания, вычисляла средства слежения в холле. Вадим объяснил, как они выглядят и подо что их обычно маскируют. Теперь точно избавлюсь от всех кадок с растениями и предметов декора.

Удача оказалась на моей стороне: у автомата собралась шумная компания. Среди них выделялся молодой парень в форме охранника. Включив дурочку, поинтересовалась — разве им разрешено отлучатся, не проскользнет ли злоумышленник, пока он пьет воду.

— Да что тут красть! — отмахнулся охранник. — Сомневаюсь, будто кому-то нужны базы данных землян в Радейской империи. А за порядком следит компьютер. Мы так, иногда поглядываем в монитор.

— Ой, как интересно! — Игра продолжалась. — Никогда не видела таких машин. У нас все на ручном управлении.

Симпатичная девушка порой страшнее диверсанта: я напросилась на экскурсию к пульту управления. Именно туда мне надлежало прокрасться и воткнуть флэшку в головной охранный компьютер. Он оказался большим и шумным, с несколькими сенсорными клавиатурами и десятком мониторов. Новый знакомый, сам того не желая, облегчил мне задачу, показав системный блок. Взамен согласилась выпить с ним чашечку земного кофе и зайти после работы. Вот и алиби: если застанут врасплох, я искала Никиту.

Отравила Вадиму кодированное сообщение и остаток дня провела в нервном возбуждении. Герда объясняла — я делала.

Как там мой адмирал? Поминутно думала о нем и тайком поглядывала на часы. Коммуникатор молчал, но это скорее пугало, чем радовало. Наконец пришло сообщение: «На нашем любимом месте завтра в семь». Мы с Вадимом разработали пару шифровок на случай провала, эта означала: «Все идет по плану, задержись сегодня на работе до девяти». Если бы требовалось начать операцию в восемь, он написал бы «шесть» и так далее. Мы специально отнимали два часа, чтобы, если вдруг мой коммуникатор окажется у полиции, не возникло никаких подозрений. Все же я новый работник, а тут встреча с неизвестным в час преступления. Значит, до девяти… Без проблем, предлог уже найден, останусь. Придется потерпеть ухаживания Никиты, но ничего, не так уж он глуп и дурен собой. Хотя Вадим, безусловно, лучше.

Никита с напарником сегодня дежурили. Посольство пустело после семи, когда уходили последние сотрудники. В восемь закрывались магазины внизу, зато еще работала верхняя смотровая площадка с кафе. Если Вадима спросят, он направляется туда. Но лишь бы не спросили!

Ровно в девять Вадим проберется на технический этаж и на две минуты парализует системы посольства. Мигнет свет, словно от скачка напряжения, никто ничего не заподозрит. Я должна успеть воткнуть флэшку до того, как система наблюдения снова запустится. Эх, знать бы, когда охрана совершает обход! Для себя решила: если потребуется, поцелую Никиту и спокойно скопирую информацию в компьютер. Камер в помещении нет, никто ничего не докажет, а Никита вряд ли станет следить за моими руками. Вадим заверял, что компьютер подобного уровня считает код секунд за десять, не больше, — идеальная длительность поцелуя.

Дальше я должна открыть аварийный выход и ни во что не вмешиваться. Уйти надлежало сразу после Вадима: «К черту конспирацию! Выбирайся, а я подготовлю нам документы и карточки». Авантюра с побегом из дома стремительно трансформировалась в шпионский роман.

С трудом вновь сконцентрировалась на словах Герды. Она рассказывала о функциях текстовизуального редактора и его инструментах.

— Попробуй сделать нечто подобное.

Радейка вывела на экран слайд для презентации. На нем в ровных скругленных блоках располагалась информация о сотрудниках: раса, пол, семейное положение; отслеживалась динамика внутренней и внешней миграции.

— Мы готовим не только иконографику для прессы, но и мультимедийную составляющую для совещаний, — пояснила Герда. — Их проводят в разных отделах, соответственно, нужно обрабатывать разные данные. Давай займемся визовым отделом. Вот тут, — она щелкнула папку на корпоративном облачном диске, — все данные. Попробуй их проанализировать и свести к краткой понятной картинке, чтобы консул мог понять, как работает отдел, какие люди интересовались Землей. Сначала сведи все в таблицу. Я посмотрю, подкорректирую и помогу с графикой.

Кивнула, хотя слабо представляла, как справлюсь с задачей. А наставница уже вернулась к своей работе. Она умело оперировала окнами, кому-то звонила, стучала пальцами по экрану, жонглируя программами не хуже артиста вечернего шоу.

Однако облачный диск — это не только разрозненные данные для таблицы, а еще шанс поискать нечто полезное. Он запаролен, постороннему не войти, выхода в Сеть тоже нет, попасть можно только с местного компьютера. Убедившись, что никто пристально не следит за мной, залезла в папку. Сплошные таблицы! И названия сплошь скучные: «Подданные заявления», «Выданные заявления». Особняком хранились мультимедийные файлы с изображениями соискателей. Оставив работу на потом, перешла на верхний уровень. Сосредоточенно просматривала файлы, надеясь, что в облаке нет монитора пользователей, иначе тяжело будет объяснить, зачем мне понадобилось просматривать чужие директории.

Мое упорство вознаградили: я обнаружила спрятанную на третьем уровне папку со списком лиц, которым запрещен въезд на Землю. Интуиция подсказывала, я обнаружу там Вадима. Сделав максимально серьезное лицо, незаметно отодвинула рукав и вывела коммуникатор из спящего режима. Вот так, теперь электронный блокнот. Затаив дыхание, углубилась в чтение электронных документов. Часть оказалась безобидна — всего лишь дебоширы, преступники. Имя Вадима среди них не мелькало, а сами документы выпустило министерство внешних связей и министерство внутренних дел. Особняком шли собственные граждане, которых лишили гражданства. А дальше началось самое интересное — папка под названием «Особо важно». В ней хранилось всего три файла, все выпущены канцелярией президента.

К файлам прилагались подробные анкеты и голографические изображения во всех проекциях людей, которых правительство считало угрозой для Земли. Вадиму Копылову уделили особое внимание, призвав «принять необходимые меры по устранению любого упоминания об объекте». Землянина банально велели стереть из баз данных, скорректировали пресс-релизы и архив выпусков новостной передачи на межгалактическом телевидение. Насколько я поняла, консульства в каждом государстве курировало небольшой медиасегмент для соотечественников: одну-две вставки в местном вещании за день.

Вадима считали без вести пропавшим, хотя официально он числился умершим. Его боялись, опасались, что он выберется от работорговцев. Хорошо бы найти подтверждение, что свои же и продали его торговцам живым товаром, но в консульстве, разумеется, такие файлы отсутствовали, я и эти-то обнаружила случайно. Могла бы пролистать копии записей камер наблюдения до рамки экрана и вернуться на верхний уровень.

— Ну, как твои дела?

За расследованием совсем забыла о задании и торопливо вернулась в нужную папку. Хорошо, у меня одна из таблиц открыта, а то Герда уже заглядывала через плечо.

— Тяжело? — посочувствовала она.

Вздохнула. Иногда пантомима лучше слов, особенно если последние нужно придумать.

— Совсем ничего не понимаешь?

А вот это опасно. Водящая моей рукой наставница мне совсем не нужна.

— Нет, просто не могу решить, по какому принципу компоновать: по расе, полу или году?

— По годам, — не раздумывая, ответила Герда. — И постарайся сделать скупой язык цифр чуть интереснее. Например, подчеркни, если вдруг наследник или наследница какой-то важной компании захотел нанести визит на Землю, и всякое такое. Наша задача — подать информацию в сжатой, но занимательной форме.

Звучало сродни: «Наша задача — объяснить детям принцип работы космического двигателя последнего поколения». Если Герда действительно такое умеет, она высококлассный специалист.

— Я такое делаю за день, тебе даю три. По итогам решим, заключать с тобой договор или нет.

На последний вопрос я могла ответить прямо сейчас, но энергично закивала, изображая намерение надолго поселиться в информационном отделе.

Остаток дня пролетел незаметно; от таблиц белела голова. Добросовестно пыталась превратить столбики данных в нечто «занимательное», но выходила сухая сводка. Я ненавидела такие, поэтому и не стала достойной продолжательницей дома Масинес. Хотя теоретически еще не поздно, можно подать документы на какой-нибудь факультет управления на следующий год. Заодно появилась бы возможность несколько раз пройти тестирование и заработать-таки вожделенный проходной балл.

Подумать только, всего два с половиной месяца назад я решилась на побег! Как быстро и одновременно медленно течет время! Разумеется, счет вела по системе Нрека. На каждой планете свои сутки, своя длина часа, свое деление на время года. И за эти два с половиной месяца, казалось, произошло столько, сколько хватит на целую жизнь.

Забавная арифметика: переводить земные даты на наши, а затем на радейские. На Нреке сутки короче на три часа: планета меньше и вращается быстрее. А на том же Альтере они длиннее, примерно двадцать шесть с половиной земных часов. Зато ночь наступает быстрее — уже в восемь по местному времени зажигают огни, а к девяти и Радея скрылась за горизонтом, чтобы вновь обжечь слепящими лучами по утру. Все эти сведения почерпнула в Сети, пытаясь разобраться с разными системами исчисления. Герда, наверное, давно выучила пропорции назубок, а я барахталась между земными таблицами, отчаянно пытаясь понять, почему в скобках указывали другую дату и год рождения. Зато в голове выстроилась четкая цепочка событий горестной судьбы Вадима. Когда я прибыла на М-3, он еще числился героем войны, а когда проходила собеседование в «Эвен Корпорэйшн», его готовились арестовать.

Я не привыкла работать, поэтому даже простейшие вещи давались с трудом. К примеру, сосредоточиться на чтении, когда вокруг столько других гуманоидов. Как можно заниматься своими делами, если справа, слева и перед тобой компьютеры соседей? Пусть они не заглядывают в твой экран, не смотрят в упор, но их присутствие ощущаешь кожей. И разговоры. Сотрудники пресс-службы постоянно с кем-то переговаривались, подгоняли коллег из информационного отдела. Никогда бы не подумала, что в посольстве кипит столь бурная жизнь! Мне как обывателю казалось, что в мирные времена, когда виза стала формальностью и имелась почти у всех законопослушных существ, задача дипломатов низшего звена свелась к рутинной аналитической работе с редкими освещениями официальных приемов и исполнениями указов свыше. А тут богатые культурные связи, совместные программы, подковерные игры, базы данных на все и вся, прогнозы — и это только то, что успела подслушать или подсмотреть за один день.

Обедать, вопреки опасениям, пришлось не сомнительным нечто из экспресс-автомата. Нам полагался полноценный перерыв и питание в служебной столовой. Служащие отмечались, прикладывая пропуска к сканеру у раздачи, и набирали всего из лотков в открытом доступе. Еда большей частью была незнакомая, но по совету Герды, всерьез подошедшей к статусу наставницы, я попробовала странную жидкость карминового цвета. Называлась она «борщ» и на вкус оказалась лучше, чем на вид. Ингредиенты сплошь незнакомые, я угадала лишь мясо — но какого существа, сказать бы затруднилась. Сытно, малоежка бы наелась одной тарелкой. Борщ полагалось есть с кислыми сливками животного происхождения. Они тоже отличались от привычных растительных. На второе взяла более понятное — смешала на тарелке салат из местных сладких корнеплодов и тофу. Закончила обед кофе и симпатичным кусочком сладкого тортика, тоже земного. Начинку для него делали из сока пчел — насекомых с родины Вадима. Полагаю, таки синтетического. Откуда на Земле столько пчел, чтобы прокормить посольства во всей Галактике?

После такого пиршества работать стало вдвойне тяжело, но таки справилась. Герда перед уходом глянула наброски для будущей иконографики и кивнула. Значит, осталась довольна.

Сделав вид, будто копаюсь в сумочке в поисках зеркальца, задержалась.

Шумная комната быстро опустела. Значит, тут не принято задерживаться. У отца не так — служащие работали столько, сколько нужно.

Сжала и разжала пальцы, собирая все свое мужество.

Пора!

Первым пунктом стала дамская комната. Там я не только привела себя в порядок, но и по памяти набила в коммуникатор остаток подсмотренной информации. Законспектировала все подряд. Я не шпионка, пусть Вадим разбираться. Затем пришла очередь наводить красоту. Никита обязан просидеть со мной до восьми, а еще лучше — до половины девятого. После я якобы уйду.

Если мы провернем все это, мы сумасшедшие!

Холодная вода вернула лицу привычную бледность.

Тщательно подвела губы и несколько раз улыбнулась своему отражению. Обворожительна и хороша! Если уж бизнесмены с Нрека провожали меня взглядами на приемах, то у какого-то земного охранника и вовсе нет шансов.

Никита снял форменную куртку и откинулся на кресле, закинув ноги на сенсорную панель компьютера. При виде меня он подскочил и оправился, а я занесла первый минус в список его недостатков. У нас бы такого уволили за сомнительное отношение к технике и обязанностям. О привлекательности в девичьих глазах и вовсе говорить не приходилось.

— Привет!

Парень широко улыбнулся. Судя по самодовольному виду, он решил, будто произвел неизгладимое впечатление.

— Ну, показывай свои сокровища.

Не забывая хлопать ресницами, оглядела пульт управления. Ага, включены уже не все экраны, алгоритм по очереди выводит на три оставшихся картинку с камер. Хорошо бы вычислить, по какому принципу он их выбирает. Понаблюдаю. Вдруг алгоритм цикличен, и через энное время камера повторяется?

— Вот, собственно. — Никита обвел рукой помещение.

— А где твой напарник? Вы ведь вдвоем дежурите.

— Спустился в гараж проверить мотус торгового атташе, — беззаботно ответил землянин, — скоро вернется. Что, без него скучно?

— Просто из любопытства спросила.

Ага, один из атташе уже уехал. Узнать бы, на месте ли остальные и, главное, высшее руководство. Как только оно покинет посольство, охрана вконец расслабится. И серверная, наверняка Вадиму понадобится туда заглянуть. Нужно проверить, ушел ли обслуживающий персонал. Очень не хотелось бы столкнуться с айтишником.

Оказалось, посол сегодня даже не появлялся, он вообще редко заглядывал, предпочитал работать из дома. Старший советник уедет в семь, именно тогда мы откроем вино. Все с радостью выболтал Никита, мне даже не пришлось его пытать. Так и хотелось оставить стикер на экране компьютера Лидии Валевской: «Проверяйте не представителей других рас, а землян. У некоторых очень длинные языки». Разумеется, не стала. Слушала, кивала, не забывая дивиться запутанной иерархии посольства. По легенде это совсем новая для меня сфера, вряд ли отдел кадров доложил охране, что я не такая простая штучка. Хотя даже Лидия не знала, с кем я здоровалась на приемах и в кабинете отца. К примеру, с чрезвычайным посланником аргуров. Как вспомню, кровь отливает к ногам. Но ничего не поделаешь, отцу приходилось с ним встречаться, чтобы получить выгодный государственный заказ. Теперь из наших материалов строят их космические корабли.

Вернулся напарник Никиты, и он провел обещанную экскурсию. Она оказалась увлекательной и полезной. Как много можно узнать, если на другой планете блондинок считают недалекими! Пусть теперь у меня светлые волосы, но вопросы я задавала соответствующие, Никита поверил. Я же радовалась качеству пигментов краски, с помощью которой подружка Ыра подновила мою внешность. Столько времени прошло, а они не поблекли. Волосы в открытом Космосе не растут, тонирующий спрей купила уже на Оруне, чтобы скрыть проявившиеся платиновые корни.

Медленно гас свет; за окном, наоборот, загорались неоновые огни.

Никакой айтишник ночевать на рабочем месте не собирался. Приемная тоже опустела. Сканер отключили, внешние двери поставили на сигнализацию. Можно выйти по служебному удостоверению, но не войти. А можно забрать из пульта управления магнитный ключ. Я собиралась стащить такой от аварийного выхода. Словом, все пока шло по плану. Мы с Никитой мило болтали, пили вино. Недовольный напарник землянина ворчал, что вынужден работать в одиночку, играя мне на руку. В восемь двадцать Никита не выдержал очередной тирады и, извинившись, прихватил фонарик и отправился на обход. Я тоже якобы собиралась домой, только загляну в дамскую комнату.

Взгляд манил шкафчик с магнитными ключами. Меня неосмотрительно оставили перед мониторами одну, и вскоре моя сумочка стала чуть тяжелее.


Глава 11

Лейла полагала, что успела похудеть в тот вечер на несколько фунтов. Ее терзали сомнения: сумеет она осуществить свой план или нет? Она в первый раз изображала шпионку, все легко могло пойти не так. Вадим, безусловно, постарался ее подготовить, коротко объяснил, каким образом можно обмануть систему, а словоохотливый Никита помог уточнить детали. От него она узнала, какие элементы слежения сейчас включены, а какие нет. Лейла постаралась обставить все максимально четко и естественно, но на всякий случай не смотрела в объективы камер: вдруг выражение лица выдаст?

Ровно в восемь двадцать пять Лейла Гарсия добралась до центрального входа в посольство. Она торопилась: было уже поздно, и девушке хотелось скорее добраться домой. Миновав приемную, Лейла замедлила шаг, якобы копаясь в сумочке, приложила пропуск к считывающему устройству. Мигнул зеленый индикатор — данные записались. Задержав дыхание, Лейла нажала на кнопку ручного допуска и сделала шаг. Всего один, чтобы исчезнуть из поля зрения камеры. Тепловые датчики на входе отключили, двери закрывались автоматически через пятнадцать секунд — вполне достаточно, чтобы выйти. И все, когда створки вновь сойдутся, для всех стажерка окажется за пределами посольства. Увы, даже у самой совершенной системы безопасности существуют уязвимые места, а земляне не сочли нужным установить последнюю модель. Их можно понять: зачем переплачивать, если никто не собирается совершать ночные налеты на архив? Никто, кроме одного адмирала и его юной помощницы. Охрана существовала для галочки, потому как положена, не более. Альрит — город мирный, а радейцы с землянами не враждовали.

Вся жизнь пронеслась перед глазами Лейлы за те пятнадцать секунд. Она вжалась в стену и не сводила глаз с камеры. Вот двери закрыли, отсекая пути к отступлению. Отныне она преступница.

Когда же, когда она повернется! Мгновения напоминали вечность. Но вот, наконец, объектив с легким жужжанием обратился к пустым местам для посетителей, и Лейла, глубоко вздохнув, рванула обратно внутрь посольства. Отныне ей предстояло играть с системой слежения и понадеяться на остроту органов восприятия. Положим, Вадим сумеет стереть неосторожно попавшую в объектив девушку, но вот со встречей с охранниками он ничего не сможет сделать.

Но вот и коридор. Тут Лейла перевела дух и глянула на встроенные часы: восемь пятьдесят. Да, игры в кошки-мышки отняли немало времени, но оставшегося достаточно, чтобы впустить Вадима. Лейла помнила, какие изображения выводились на экраны пульта управления, этого коридора на них точно не было. Раз так, не нужно снова искать глазки наблюдения.

Пальцы сжали заветную флэшку.

Пульс зашкаливал. Лейла боялась умереть от небывалого выброса адреналина. Каждый вдох до предела раздувал грудную клетку. Кровь пульсировала уже не в жилах — Лейла могла поклясться, что ощущала биение сердца в ушах. Однако она двигалась быстро, не путалась в ногах и буквально через пять минут оказалась у нужного места. Охранники еще не вернулись с обхода, дверь была в том положении, в котором ее оставила уходившая последней Лейла.

USB-разъем манил и пугал одновременно. Она прислушалась и метнулась к головному охранному компьютеру. Трясущимися руками не сразу удалось утопить флэшку в разъеме. Тот всосал ее… и система перезапустилась. Лейла испугалась, попятилась к двери, но, бросив взгляд на мониторы, сообразила, что сотворила. Система слежения замерла в статичном состоянии! Прошла минута, а время на экране так и не изменилось. Землянин — гениальный хакер!

Осталось три минуты!

Лейла встрепенулась и понеслась к аварийному выходу. Оставалось надеяться, Никите не придет в голову вернуться прямо сейчас, иначе он заметит флэшку и вызовет полицию.

Магнитный ключ сработал с первого раза. Лейла замерла, вжала голову в плечи, но никакая сигнализация не сработала, ничего не завыло. Зато по ту сторону оказался Вадим. Он снова облачился в толстовку поклонника Ди Си и надвинул капюшон на лицо. Кивнув, Копылов скользнул внутрь и знаками показал — лучше молчать и держаться на некотором расстоянии. Он бы предпочел, чтобы она и вовсе осталась у аварийного выхода, но понимал, что это нереально. Лейла любопытна и не станет изображать мебель.

Вадим передвигался по посольству медленно, старательно сканируя окружающее пространство. Следовавшая за ним хвостом Лейла поражалась, как он умудряется распознавать скрытые коммуникации — и это полуслепой человек, который без очков беспомощнее ребенка.

— Сколько их? — Вадим таки прервал молчание.

Он не оборачивался, но знал — Лейла следует за ним тенью.

— Двое.

Копылов кивнул и замер, прислушиваясь. Она застыла вместе с ним. Показалось или со стороны пульта управления доносились голоса?

Раз. Два. Три!

Вадим, рассчитывая на эффект неожиданности и боевую подготовку, ворвался в помещение. Лейла зажмурилась. Вот сейчас раздастся пальба, замигает красными огнями система оповещения. Но минута текла за минутой, а ничего не происходило. Лейла отважилась открыть глаза и робко заглянула внутрь. Копылов пристроился возле экранов и быстро барабанил по экрану своего планшета. Он уже установил соединение с системой и закачивал туда свои файлы.

— Садись! — Вадим указал на второй свободный вертящийся стул. — Наши голубки ни о чем не подозревают. Вот они.

Пара нажатий сенсорных клавиш, и система послушно вывела изображение обоих охранников. Копылов увеличил их, проверяя на наличие оружия. Компьютер, повинуясь воле человека, создал трехмерные модели. Сотканные из света изображения повисли над полом. Вадим водил вокруг них руками, поворачивая в нужную сторону.

— Ничего серьезного, — вынес он вердикт. — Только шокеры.

Изображения мигнули и погасли.

— Я нашла тебя в базе, — поделилась Лейла найденной утром информацией. — Что могла, записала. Там наивысший гриф опасности!

— Кто бы сомневался! — криво усмехнулся Вадим.

Он придвинулся ближе к компьютеру и, то хмурясь, то расслабляя лицевые мышцы, следил за столбиками непонятных цифр. Они сменяли друг друга с неимоверной быстротой, Лейла недоумевала, как тут что-то можно понять, однако Вадим не только понимал, но и вносил изменения в код.

— Скоро мы взломаем защиту, и система станет нашей. Осталось немного, я уже контролирую камеры и датчики. С другим немного сложнее, но флэшка успешно справилась с заражением.

— А следов не останется? — забеспокоилась Лейла.

— Нет. Проверяющие найдут лишь секундный сбой. Военных готовят не только к отдаче приказов, мы в обязательном порядке изучаем информационные системы. Это Aisi-4, версия 1.3, стандартная сборка. На кораблях не так: систему в обязательном порядке дорабатывают, меняют заводские настройки.

Лейла кивнула, хотя толком ничего не поняла.

— А зачем мы все это делаем?

Следовало спросить раньше, но она полагала, Вадим просто собирался проникнуть в посольство и удалить данные о себе.

— Мы покупаем билет на Землю, Лейла, — не отрываясь от монитора, немного рассеянно ответил он. — Сейчас сделаем необходимые документы и завтра же улетим. Прямых рейсов нет, но оставаться на Альтере дальше опасно. Заодно выгуляешь новые наряды, для женщины это важно.

Рядом с ней зажглись два экрана. Оба отображали передвижения охранников. Копылов попросил следить за ними и подать сигнал, если Никита с напарником войдут в кабину лифта.

— Как тебе имя Елена?

Напряженная Лейла вздрогнула и ненадолго оторвалась от монитора.

— Елена Санчес, — Вадим вывел на экран досье на землянку. — Возраст подходящий, биометрические данные частично поменяем.

— Какая же я Елена! — усмехнулась Лейла.

Охранники сейчас на пятом этаже, движутся навстречу друг к другу. Куда они дальше? Наверное, к лифту.

— Зато она супруга финансового аналитика — то, что нужно. Я стану Андреем Санчесом.

— Уши, — Лейла оттянула пальцами длинную мочку. — При всем желании я не похожу на землянку.

— И не надо, Елена родилась на Центурии. В любом случае выбора у нас нет.

Она покосилась на изображение той, кого ей предстояло изображать. Ничего общего, хотя и не того же типа, как Вадим. Бровей нет, кожа отливает синевой.

— А зачем нам на Землю?

Ответ ей явно не понравится, но нельзя же промолчать.

— Мне нужен Ковальски и его приспешники, — заскрежетал зубами Копылов.

Месть подается холодной, у него было достаточно времени, чтобы все обдумать. Только вот как он собирается обмануть систему? Не искусственный разум, с которым можно совладать при помощи вируса или хитроумного кода, а государственную машину. К тому же он еще и слепой. Пусть очки значительно облегчили жизнь Копылову, но они не способны заменить полноценное зрение. Впрочем, оклеветанный адмирал никогда не рвался в бой без подготовки и знал, что умеренный риск всегда идет на пользу атакующему, хотя бы потому что противник не ждет удара. Так он выиграл не одно сражение. Сейчас ставки повысились, и рисковать Вадим собирался по-крупному. Другого шанса не будет. Для себя он решил: если дело зайдет слишком далеко, нужно взять Лейлу в заложницы. Тогда ее спасут и не объявят соучастницей, его же… Копылова так и так бы расстреляли. Он не собирался говорить Лейле о плане Б: пусть считает его преступником, предателем. Она неопытная, сломается на простейшем допросе, никаких датчиков не потребуется.

— Вадим, он сел в лифт! — ворвался в нерадостные думы встревоженный голос нречанки.

Она оперлась руками о панель и, прикусив губу, напряженно следила за одним из мониторов.

— Спускается!

Напряжение в комнате возрастало. Слишком рано, Вадим еще не успел заменить настоящую базу данных фальшивой.

— Кто? — не отрываясь от компьютера, отрывисто спросил он.

Пятнадцать процентов… Процессор работал с максимальной нагрузкой, но файлы не могли копироваться быстрее. Какая ирония судьбы — отдать пульт управления, головной компьютер посольства, сердце системы скучающей охране! Он мог в тысячи раз больше, чем подавать команды камерам наблюдения. Последние сейчас транслировали виртуальному наблюдателю, если такой существовал, мирную вчерашнюю статичную картинку.

— Никита. Может, отвлечь его? — Лейла покосилась на дверь. — Совру, что забыла банковскую карточку.

— Нет.

Может, охранник и недалекий парень, но для всех ее сейчас нет в посольстве. Копылов не для того потратил столько времени на инструктаж Лейлы, тщательно расспрашивал, выверял, чтобы все пошло насмарку. Любой полицейский, услышав о потеряшке с карточкой, догадается, что к чему.

— Тогда что же нам делать?

Лейла в панике заломила руки и расширившимися от страха глазами посмотрела на Вадима. Сейчас она напоминала олененка Бэмби или одного из обезличенных персонажей виртуальных игр. Копылов играл в такие в редкие минуты досуга. Они помогали оставить проблемы в реальной жизни; в виртуальной от него требовалось только методично исполнять миссии и спасать прелестных полуголых дев.

— Ждать. Глубоко дыши. Пять вздохов и один длинный выдох.

— Зачем? — не поняла Лейла.

Глаза ее бегали между сосредоточенным Вадимом и монитором с кабиной лифта.

— Чтобы успокоиться. Никогда не принимай решений, пока не абстрагируешься от эмоций. Лучше скажи, на каком он этаже.

Он все просчитал. Можно экстренно отключиться от системы и забрать флэшку. Тогда у них в запасе примерно четыре минуты, чтобы добраться до аварийного выхода. Достаточно. Запись камер в реальном времени включится не сразу — Вадим поставил таймер на шесть минут. То есть они ничем не рисковали, кроме как остаться без новых документов. Вот если бы охранники спускались с обеих сторон: в лифте и по лестнице, — пришлось бы немедленно уходить.

— На нашем, — чуть слышно пролепетала Лейла.

Неужели все потеряно, и они зря старались?

Рука Копылова замерла, готовая в любое мгновение отсоединить планшет.

Сорок процентов. Если бы можно было подгонять машину взглядом!..

— Куда направляется?

Вадим задавал вопросы сухо и по существу, как и положено военному высокого ранга.

Четыре минуты, нужно помнить о четырех минутах и вовремя их засечь.

— К центральному входу. Он проверяет сканер, Вадим!

Девушка чуть не задохнулась от радости. Никита торчал у входа, осматривал двери и сканер и не торопился накрыть злоумышленников в пульте управления.

— Прекрасно! — хмыкнул Копылов.

Его теория трезвой головы оправдалась. Деактивируй он порт, поддавшись домыслам, кусал бы локти, а так копирование близилось к завершению. Анкета Лейлы уже полностью обновилась, сейчас система занималась Андреем Санчесом, чьи данные нагло присвоил Вадим. Пришлось пойти небольшое изменение внешности, но это мелочи. Андрей идеально подходил по всем параметрам: росту, телосложению, форме носа и линии подбородка — всему тому, что не исправишь без пластической хирургии.

— Смотрит место администратора, — продолжала докладывать Лейла.

Она едва ли не прилипла к монитору, рискуя испортить себе зрение.

— А теперь он кофе пьет, Вадим! — с поистине детским недоумением пробормотала девушка и обернулась к напарнику. — Смешно, да? Стоит у автомата для посетителей и решает, сколько подсластителя добавить.

Сразу видно, Лейла не знакома с земными охранниками торговых центров. Для них кофе- и чаепития наряду с кроссвордами стали профессиональными обязанностями. Гены никуда не делись, вот и Никита валял дурака, а не стремился поскорее вновь очутиться у мониторов.

— Поздравляю, готово. — Копылов довольно улыбнулся и показал электронную анкету. — Запоминай. Придется устроить салон красоты в полевых условиях. Купи автозагар, а то для Елены ты слишком светлая.

— Бедные мои волосы! — вздохнула Лейла.

Скоро она забудет, что родилась блондинкой. Елена Санчес щеголяла волосами цвета красного дерева — не самый экстремальный выбор. Вот уши — проблема, но Лейла нашла ей решение — клипсы. Правильно подобранные украшения замаскируют вытянутые мочки. В остальном все в порядке. Вадим поменял рост и цвет глаз, линзы носить не придется, а вот ему они потребуются. Тип лица у Лейлы и Елены совпадал. Неудивительно, ведь он самый распространенный во Вселенной — продолговатый.

— Но как же мы без ай-ди? — запоздало вспомнила она о самой главной проблеме. — Без него не продадут билет.

— А ты почитай анкету Елены до конца, — ухмыльнулся Копылов.

Он выбрал уроженку Центурии не только из-за супруга: ее должность младшего атташе при земном посольстве давала право на ряд привилегий. Во-первых, дипломатическая неприкосновенность. Во-вторых, право бронирования билетов и проход таможенного и пограничного контроля в особом порядке, без предъявления ай-ди, по внутреннему номеру сотрудника. В-третьих, атташе при посольстве много, риск попасться минимален. Да и кто станет подозревать землянку — пусть Елена и родилась на другой планете, но еще в детстве получила земное гражданство, желая вернуться домой. Словом, пока пасьянс сходился, оставалось надеяться, не только в теории.

Молчаливое восхищение Лейлы польстило, но не затмило разума. Вадим отсоединил устройство, сунул флэшку в карман и минимизировал следы своего пребывания у пульта управления. После подхватил девушку под руку и быстрым шагом направился к аварийному выходу. Придется пойти на риск и оставить себе магнитный ключ, но их на держателе много, нерадивый охранник может не заметить пропажи.

Сердце Лейлы вновь било рекорды тахикардии. Она боялась, что из-за поворота вдруг появится второй охранник, завоет сигнализация, заклинит дверь… но преступники благополучно выбрались на пожарную лестницу. Вадим приложил палец к губам и на пару минут скрылся на техническом этаже, чтобы забрать одну маленькую, но крайне полезную железную пластину. Никаких скрытых свойств у нее не имелось, но земная смекалка делала ее незаменимой помощницей вора.

Теперь мнимым супругам Санчес предстояла финальная часть операции — выбраться на улицу. Сделали они это с помощью все той же пожарной лестницы.

* * *

— Даже не верится!

Лейла вертелась возле зеркала, осматривая новую себя. Которую по счету? Сходство с голограммой из базы данных посольства разительное. Средство легло идеально, затемнило серебристую кожу. Нречанка пожертвовала волосами и сделала модную графичную стрижку, чтобы еще больше походить на Елену Санчес. По ее представлениям младший атташе не носит воронье гнездо на голове. Земного выражения она, разумеется, не знала, но употребила схожее, местное — поцелуй Черной дыры.

Вспомнив былые времена, Лейла подвела глаза и густо накрасила ресницы. Все для того, чтобы немного скорректировать линию верхнего века. Идеал, к которому надлежало стремиться, застыл на экране планшета и настоятельно советовал с помощью контурного карандаша преобразить губы. Лейла владела секретами подобной маскировки и сумела избавиться от пухлой нижней губы.

Косметику и прочее, строго по списку, купил Вадим. Он довез девушку до гостиницы и пропал на полночи, а затем, уже утром, отправился за покупками. И категорически отверг попытку всучить ему банковскую карточку:

— Я мужчина, плачу тоже я. Отныне проблем с деньгами нет. Не люблю быть в долгу, поэтому проверь баланс карты.

— Но как?.. Ты связался с бандитами? — испугалась Лейла.

— Всего лишь добрался до служебного счета, — пожал плечами Копылов, — и перевел энную сумму на виртуальный счет. Сама понимаешь, в каждом городе полно людей, которые за процент готовы закрыть глаза на некоторые вещи.

Лейла со смесью страха и уважения посмотрела на спутника. В свое время она вот так пыталась добраться до своих денег, в итоге потеряла почти все. Но Вадим понимал в жизни больше нее и уж точно не попадется на уловки.

— И сколько там?

— Несколько сот тысяч, — небрежно ответил он и достал из кармана новый кусок пластика. — Ну, диктуй список.

Лейле не пришлось повторять дважды: она засыпала опального адмирала названиями декоративных средств известных марок. Вадим лишь тяжко вздыхал. Ему, как мужчине, все слова казались тарабарщиной.

И вот преображение состоялось, супруги Санчес обрели плоть и кровь не только на бумаге. А стажер земного посольства сообщила начальнице, что ее забрали родные. Лейла убедительно посетовала на горькую судьбу, не позволившую построить карьеру. Ложкой сахара в нем стало замужество. Роза поверила и пожелала молодым счастья, благо Лейла заверила, что брак по любви.

Впрочем, она звонила не только за тем, чтобы официально обставить свой уход. Хотела убедиться, что ночное вторжение прошло незамеченным. Вадим и тут показал себя мастером своего дела: никто не заподозрил, что в систему проник чужак.

— Ну вот, готово! — Сияющая Лейла обернулась к Копылову. — Мне пожелали кучу детишек.

— Хм, — мужчина задумчиво почесал подбородок, — а ты точно не хотела бы попробовать себя на государственной службе? Не конторской крысой, а тайным агентом.

— Да ну тебя! — Уши девушки предательски порозовели.

Не объяснишь же, что она старалась ради него. Ну и ради себя, конечно. Обидно пустить чужой труд насмарку.

— Ты совсем другой, придется привыкать.

Действительно, между Вадимом Копыловым и строгим мужчиной, так напоминавшим гостей Дакона Масинеса, не было ничего общего. Дело даже не в цвете глаз, стрижке и растительности на лице — он не стал бриться, чтобы лучше соответствовать образу финансового аналитика — в привычках, движениях. Вадим бы точно не выбрал такой сладкий парфюм и не кривил бы брезгливо губы, когда смотрел на экран новенького браслета. «Пришлось потратиться, — объяснил он очередную покупку. — Человека выдают мелочи». Лейла тоже не осталась обделенной, получила радированные клипсы и пару колец — государственных денег Копылов не жалел.

— А они нас не вычислят? Ну, не отследят, кто копался на счету?

Тревога медленно сгущалась в гостиничном номере и теперь обрела видимую форму.

Вадим хмыкнул и заверил, он позаботился о таких мелочах.

— Я знаю систему вдоль и поперек, оправдываться придется другому человеку.

Лейла понимающе кивнула. Показалось или она даже знала его имя? Маленький привет с того света для президента.

Копылов провел остаток дня за составлением маршрута и проработкой легенды. Они оба учились говорить и действовать как Санчесы. Лейла гордилась, что справилась с уроком первой: все-таки она вращалась в высшем обществе. Вадиму пришлось тяжелее, но Лейла помогла ему. О самом главном она пока не спрашивала. Впереди долгое межгалактическое путешествие, они успею все обсудить.

— Готова?

Когда последние лучи Радеи скрылись за горизонтом, Вадим взялся за ручку новенького чемодана-кейса и повернулся к Лейле. Они условились покинуть гостиницу в ночной час, чтобы изменившаяся внешность постояльцев не вызвала ненужных вопросов. За номер расплатились еще с утра, оставалось только сдать карточку на рецепцию.

Лейла кивнула и нервно сжала пальцы. Пожалуй, намечавшееся приключение затмит побег из дома. Он казался детской прогулкой — теперь ставкой стала жизнь.

Администратора на рецепции не оказалось, и Вадим без проблем выписался из номера.

Воздух обжигал прохладой. Разница дневных и ночных температур на Альтере порой достигала двадцати градусов по Цельсию.

Дойдя до перекрестка, вызвали такси, которое уже через пару минут везло авантюристов к космопорту. Лейла настояла, чтобы Вадим тоже сел на заднее сиденье, и теперь доверительно прильнула к нему, устроив голову на надежном мужском плече. Копылов не возражал, даже осторожно положил руку на девичью талию. Перегородка между салоном и водителем создавала атмосферу интимности, которую лишь усиливало приглушенное освещение. Никогда прежде они не оказывались столь близки — не в физическом, духовном плане. Хотя в физическом, пожалуй, тоже. Вадим ощущал тепло тела Лейлы, чувствовал легкий аромат, исходивший от ее волос, слышал мерное дыхание. Она так легко, без жеманства, сделала то, чего не получалось у многих его мимолетных подружек. Они могли улыбаться, ластиться, но оставались холодными, чужими. Лейлу же хотелось погладить по голове, зарыться пальцами в волосы, поцеловать. Вадим нахмурился и отогнал подальше последнюю мысль. Они всего лишь изображают супругов, не более. И все же его рука накрыла ее руку. Лейла переплела их пальцы. Она ничего не говорила, даже не посмотрела на него, следя за яркими пятнами мелькавших в окне огней, но этого и не требовалось, Вадим будто слышал ее слова: «Я с тобой, у нас все получится». Вселенной бы в уши!

— Приехали!

Голос таксиста разрушил волшебство.

Вздрогнув, Лейла отпрянула от Вадима, словно застуканная на горячем. На лице отразилось мимолетное смятение. Жаль, Копылову будет не хватить девичьей головки не плече. Пусть сейчас нречанка казалась такой взрослой, макияж землянина не обманет, для него ей всегда восемнадцать.

Мужчина расплатился, вызвал робота-носильщика и налегке, взяв мнимую жену под руку, направился к нужному гейту, минуя стойку регистрации.

Лейла жутко волновалась. Вдруг фокус с дипломатическим статусом не сработает, и сотрудники космопорта вызовут полицию? Она то и дело косилась на Вадима, заряжаясь его спокойствием. Только вот мнимое оно или напускное?

Прежде Лейле уже приходилось пользоваться особым выходом для ВИП-персон, обычно закрытым для посторонних, но никогда прежде она так не волновалась. Возле него дежурили две улыбающиеся женщины, а не привычные андроиды. Копылов скупо поздоровался, назвал фамилии и номер рейса. Сердце Лейлы на миг перестало биться. Сейчас все случится!

— Добро пожаловать на борт, касари, — дважды, обращаясь к каждому путешественнику, повторила одна из хостес авиакомпании. — Для нас большая честь видеть вас на нашем рейсе. Позвольте мне проводить вас и позаботиться о вашем багаже.

Даже Дакона Масинеса не обслуживали с таким почтением. Хостес суетилась вокруг них, настраивала кресла, приносила напитки. У нее не возникло и тени сомнения, что перед ней супруги Санчесы.

Флайерботу предстояло доставить пассажиров на Оруну, где, по словам Вадима, уже сел нужный лайнер — первый из двух, на котором предстояло добираться до Земли.

— Все хорошо? — заботливо поинтересовался Вадим, когда хостес удалилась, задернув плотную штору.

Отсеки бизнес-класса делали двухместными и старались идеально изолировать от остального салона. Во флайерботах старого поколения довольствовались общей дверью между двумя классами и шторами в каждой кабинке; во флайерботах нового поколения, как тот, который сейчас готовился к взлету, отсеки оборудовались дополнительной дверью с кнопкой открывания и закрывания.

— Вполне, — Лейла устало улыбнулась и повертела головой. — Тут нет камер слежения, жучков и прочего? — наклонившись к землянину, шепнула она.

Копылов на несколько минут умолк, исследуя кабинку.

— Нет. Разве ты прежде не летала в таких? Твой отец ведь…

— …один из самых влиятельных людей Нрека, если не всего Млечного союза, — с оттенком обреченности закончила Лейла. — И да, мы летали и ездили на всем, на чем только можно, когда отец считал нужным брать меня с собой. Обычно для установления новых контактов, где семья или красавица-дочь могли смягчить несговорчивых политиков, помочь выбить выгодные условия. Я привыкла быть частью бизнеса, Вадим, еще одним рычагом давления. По замыслу отца, должна была в будущем занять его место, но не сложилось. Маму он почти не трогал, ее дело — дом, как и любой богатой замужней нречанки.

Еще год назад Лейла не сделала бы этого, а теперь нажала кнопку вызова стюардессы и заказала коктейль. Ей требовалось расслабиться, а ни спа, ни комнаты релаксации на борту не наблюдалось.

— Почему не сложилось? — осторожно поинтересовался Вадим, когда дверь снова закрылась.

— Дура, — равнодушно пожала плечами Лейла и пригубила бледно-желтую жидкость. — Я умею танцевать и играть на арфе, но совершенно не смыслю в управленческих процессах и кинетике. Перед тобой самая бездарная наследница во Вселенной.

Она отсалютовала спутнику бокалом и, ловко подцепив, отправила в рот подобие вишенки из замороженного фруктового пюре.

Копылов бы поспорил с самоуничижительным определением. Если бы все дуры мыслили как Лейла, средний айкью Галактики повысился бы на десяток пунктов. А она еще и играет. Наверное, арфа в том пластиком футляре, который нречанка бережно упаковала поверх всех вещей.

— А я вот никогда не летал бизнес-классом, — Копылов попытался немного скорректировать ее самооценку, — ощущаю себя неандертальцем.

— Кем? — не поняла Лейла.

Пришлось объяснить. Она внимательно слушала и кивала, а Вадим исподтишка наблюдал. Лейла точно не дура: на ее лице отразилась работа мысли. Она не ограничилась неандертальцами, а попросила рассказать обо всех предках современных людей. А также поделилась краткими сведениями о своей планете и шутя пообещала опекать Вадима.

— Раз ты такой беспомощный, я проведу тебе экскурсию по всем бизнес-классам на этом пути.

— Увы, — подыгрывая ей, развел руками Вадим, — прежде мне доводилось летать только на боевых кораблях; очень редко и очень неохотно — на гражданских фугелях эконом-класса.

— В качестве пассажира или пилота?

— В качестве курсанта в увольнительной.

Он не знал, как затронуть щепетильную тему, но ее нужно поднять, чтобы подготовиться к возможным неприятностям. В итоге не стал ходить вокруг да около и спросил прямо:

— Как зовут твоего отца?

Лейла мгновенно помрачнела и замкнулась в себе. Пальцы вцепились в ножку бокала.

— Ты мне не доверяешь?

Поведение нречанки больно резануло. Вадим и не предполагал, что отреагирует столь резко. За немногие дни, проведенные рядом с Лейлой, она стала своей, родной. И вот теперь его оскорбили недоверием.

— А ты мне? — она предпочла ответить вопросом на вопрос.

— Безусловно, — Копылов ответил быстро и без запинки.

Она сама должна была это понять. Вряд ли люди в его положении откровенничают с обычными знакомыми.

— У Земли наверняка тоже есть контракты с корпорацией Масинес.

Лейла начала издалека: так проще решиться. Алкоголь стал хорошим помощником, губы размыкались охотнее. Она говорила и внутренне сжималась от страха. Сейчас решалась судьба их отношений. Рассыплется ли иллюзия близости — или наоборот обретет материальность, окрепнет.

Вадиму не понадобилось дополнений, он догадался.

— Имя настоящее?

Лейла кивнула и залпом допила коктейль. Двигатели только заработали, а так много всего произошло!

— Понятно.

Она даже обиделась. «Понятно» — и все? Лейла ожидала какой угодно реакции, только не равнодушия.

— И ты ничего не добавишь?

— Теперь мы знаем всю подноготную друг друга, — улыбнулся Вадим. — Прости, но с господином Масинесем я не знаком, проникнуться трепетом не могу. Да и не фамилия или статус определяют человека, а его поступки.

Лейла кивнула и облегченно выдохнула. Теперь можно расслабиться, ведь очень скоро, в космопорту Оруны, снова потребуется максимальная собранность.

Полет прошел без инцидентов, и в назначенное время флайербот коснулся взлетной полосы курортной планеты. Супруги Санчес по особому трансфертному коридору прошли к стойке регистрации исполинского космического красавца — лайнера «Эскуро». Лейла любовалась им сквозь панорамные окна космопорта. Пожалуй, размерами он превосходил «Андромеду». Страшно подумать, во сколько обошлась каюта первого класса, которую забронировал Вадим. Он не посвящал ее в финансовые вопросы и без тени смущения тратил позаимствованные у государства деньги. По его словам, на «Эскуро» имелись также джуниор-сьюты и люксы, но он подумал, что атташе и финансовому аналитику они не по карману.

Процедура прошла по схожему сценарию: никаких ай-ди не потребовалось, и вскоре пара авантюристов оказалась в холле «Эскуро». О багаже позаботились роботы-носильщики.

Чуть слышно пиликнула карточка гостя, и дверь номера отворилась. В нем пахло ванилью — горничные включили ароматизатор. Пока Вадим осматривал номер на предмет безопасности, Лейла с интересом оглядела каждый угол. Двуспальная кровать, стереосистема, встроенный поворотный экран, климат-контроль. Диван с мягкими подушками, столик и рабочий уголок. Еще один бонус — букет живых цветов. Иллюминатора нет, зато есть экран, проецирующий изображение снаружи. В санузле ванная с широкими бортиками и душевая кабина с несколькими режимами. Повсюду купальные принадлежности с эмблемой лайнера. Словом, все достойно, на уровне.

— Устраивает?

Вадим подошел со спины, напугав.

— Разве я похожа на принцессу? — рассмеялась Лейла. — Мое единственное большое космическое путешествие проходило в такой же каюте.

— С одной большой кроватью? — подначивал Копылов.

— Тебя это смущает?

Он просчитался — девушка не отреагировала.

— Это должно смущать тебя, но раз нет, пойдем изучать корабль. Впереди у нас неделя относительного спокойствия, сможем даже немного повеселиться.

Лейла не возражала. Не сидеть же в каюте! Только теперь, попав на «Эскуро», она поняла, что успела соскучиться по некоторым атрибутам прежней жизни, прежде всего по комфорту. Надоело спать на жестких узких кроватях, питаться концентратами и полуфабрикатами, абсолютно все делать самой.


Глава 12

Я сладко потянулась и уставилась на спящего Вадима. Ново и непривычно — мужчина в моей постели. Точнее, в нашей, потому как каюта забронирована на двоих. Автоматика создала в комнате приятный полумрак, способствующий выработке мелатонина, но пора бы дотянуться до пульта и поставить на таймер режим пробуждения. На корабле столько интересного, а у нас так мало времени. Скоро снова придется бегать, прятаться и притворяться; сейчас же можно ненадолго расслабиться.

Вадим что-то невнятно бормотал во сне. Одна нога вылезла из-под одеяла и свесилась с кровати. Во сне он перебрался на мою половину, но прогонять землянина не стала. Зачем? Вадим нисколько не мешал. Какие новые ощущения! Прежде я всегда спала одна.

Между нами ничего не было, просто его рука лежала у моей руки. Когда я проснулась, она и вовсе покоилась на плече. Это радовало. Хотелось, чтобы Вадим мне доверял, чтобы мы стали чуточку ближе, чтобы… Я толком не знала, чего желала добиться в итоге, но рука на плече казалась важной ступенькой к этому неведомому нечто.

А еще я заранее начала скучать. Закрывала глаза и представляла, как ступаю на посадочную платформу, а Вадим остается за огромной стеклянной стеной космопорта и машет мне рукой. От одной мысли о расставании накатывала грусть. Куда я потом? Только вот что мне делать на Земле? У Вадима свои заботы, наверняка есть невеста или девушка. Втайне я надеялась, что она его бросит, узнав о слепоте. Некрасиво с моей стороны, верно? И вообще, какая мне разница, с кем он станет просыпаться по утрам, кому станет звонить после работы? Мы временные союзники, даже не друзья. Он забудет, Лейла, и ты забудешь; да и забывать, в сущности, нечего. Посему кончай валяться под одеялом и закажи завтрак в номер.

Ноги утонули в тапочках, выдаваемых всем гостям «Эскуро». Они отдаленно напоминали наши саро — такие же легкие, мягкие. Передумав будить Вадима, я скрылась в санузле и долго — минут двадцать, не меньше, — наслаждалась ливневым душем с массажным эффектом. Он прогнал остатки меланхоличного настроения, в спальню я вернулась свежей и бодрой. Там меня поджидал сюрприз: на кровати сидел полуодетый Вадим. Заслышав звук отъехавшей двери, он обернулся и подслеповато прищурился. Ну да, очки лежали на столике, сейчас землянин мог полагаться только на возможности собственного зрения.

— Доброе утро! — Я помахала рукой, чтобы Вадиму не пришлось гадать, какая из теней — мой силуэт. — Как спалось?

Двойным хлопком в ладоши включила полную иллюминацию: раз все проснулись, нет смысла в постепенном пробуждении. На лайнере частично активировали «умный дом», привычную для Нрека систему. Мы не пользовались выключателями, а отдавали определенные команды, чтобы убавить звук или потушить свет.

— Спасибо, хорошо.

Вадим отчего-то потянулся за одеялом и прикрыл им колени.

— Как твое зрение?

Подошла ближе и присела на край кровати. Вадим нахмурился и тяжко вздохнул.

— Все так же. Ты принимала душ?

Кивнула и, запоздало сообразив, что он мог не увидеть, озвучила ответ. В голову пришла шальная мысль.

— Попробуй меня описать.

— Что?

— Давай потренируем твое зрение. Очки — это хорошо, но может случиться всякое.

— И оно обычно случается, Лейла, — мрачно подтвердил Вадим и отвернулся.

Плечи его поникли, губы плотно сжались, заострились скулы. Желая загладить вину за невольно причиненную боль, придвинулась к землянину и обняла его. Сколько же мышц! Вадим такой жесткий… и такой надежный. А еще загорелый, обветренный, совсем не похож на типичного нрека. Пользуясь возможностью, нагло щупала землянина. Ничего такого, никакого желания соблазнить, обычное любопытство.

Ай!

Не удержав равновесия, плюхнулась спиной на кровать, когда Вадим неожиданно обернулся.

— Хм, кое-что я все же вижу, — усмехнулся он и провел рукой по оголившемуся бедру, затем скользнул выше, к поясу халата… и дернул за него.

Округлив глаза, изумленно уставилась на Вадима. Пусть он замер, больше ничего не делал, но его поведение… Оно настолько не вязалось с нашими прежними отношениями.

Двоякое ощущение: одновременно одетая и обнаженная. Всего одно движение, и халат сползет. Я даже задержала дыхание: вдруг этого окажется достаточно?

— Лейла, ты могла бы заняться со мной сексом? — Вадим удивил снова, задав прямой и непристойный вопрос.

Ну да, он военный, у них все четко.

— Не знаю, — ответила предельно честно.

Если с Ыром или тем же Мутахом сомнений не возникало, тут я действительно не могла сказать ни «да», ни «нет».

— Понимаю, не можешь с инвалидом? — скривившись то ли от неприятного слова, то ли от презрения к себе, продолжил допрос Вадим.

Не выдержав, вспылила и выпалила ему в лицо:

— Ты не инвалид, а симпатичный умный мужчина.

— То есть ты бы смогла? — уцепился он за мои слова.

Смущенно отведя глаза, призналась:

— Я никогда прежде этим не занималась.

Вадим шумно вздохнул и завязал пояс моего халата.

— Прости.

И быстро, словно спасаясь бегством, скрылся в санблоке.

Присев, недоуменно уставилась ему вслед. Что это было, я что-то не то сказала? Вопреки логике, непристойное предложение не оскорбило. Я ведь всерьез задумалась, хочу ли с ним; даже склонялась к тому, чтобы попробовать, когда он трусливо сбежал. Но нречанки настырные — не успокоюсь, пока не выясню причину столь странного поведения. Сначала предложил, потом испугался. Невольно подумаешь, что со мной что-то не так.

— Вадим!

Придерживая халат на груди, забарабанила в дверь. Нет ответа. Напрасно, ох, напрасно, я ведь не уйду.

— Андрей! — уже громче, зато уже вымышленным именем позвала я и попыталась открыть дверь.

Меня постигла неудача: землянин заблокировался.

Обиженно пнув титановый лист, плюхнулась на пол и надулась. Определенно, я что-то сделала не так, раз герой войны меня игнорирует. Жутко неприятно! Перебирала в памяти короткие реплики недавнего разговора и, кажется, обнаружила причину — признание в неопытности. Видимо, для землян это важно, они с детства учат девушек подобным вещам. На Нреке такое не принято, мы лишь обзорно проходим функции женского и мужского организма и получаем короткие рекомендации врача по поведению с противоположным полом. Какие же земляне продвинутые!

Дверь в санитарный блок отъехала, и я ожидаемо потеряла точку опоры, второй раз за день упала. В лицо пахнуло прохладой. Вадим принимал холодный душ?

— Я ведь мог на тебя нечаянно наступить, — укоризненно заметил землянин и присел на корточки рядом со мной. — И зачем ты орала на весь корабль?

На Вадиме было только полотенце. Капельки воды на коже не высохли и поневоле приковывали взгляд. Хотелось положить ладонь на его грудь, обвести пальцем вон тот шрам. Вадим наверняка и не подозревал, какие шальные мысли бродили в моей голове. Мысли, совершенно недостойные нречанки из порядочной семьи.

— Ты не отвечал, что же мне оставалось. Скажи, ты?..

— Давай лучше закажем завтрак, — оборвал меня Вадим, явно не желая развивать неприятную тему. — Я переоденусь в санблоке, комната в твоем полном распоряжении. И еще раз прости, у меня давно не было женщины, отсюда и…

Он резко махнул рукой и неодобрительно покачал головой. Оставалось только гадать, о чем он предпочел умолчать. Я плохо знала мужскую психологию, о психологии других разумных рас вовсе не имела представления, но догадывалась — поведение Вадима ненормально. Как ненормально то, что он, натыкаясь на углы мебели, искал одежду, чтобы снова сбежать, иного слова подобрать не могла, за внутреннюю дверь. В движениях читалась нехарактерная для военных нервозность. Положим, с адмиралами я раньше тоже не контактировала, только посетила прием министра защиты, но догадывалась — их учили контролировать эмоции. Прежнее поведение Вадима это подтверждало, и тут вдруг… Что же я сделала не так?

— Вот очки.

Забрала их со столика и протянула землянину. Он не отреагировал. Не заметил, где моя рука? Хорошо, я сама надену. Однако мои попытки помочь потерпели фиаско: Вадим буркнул, что прекрасно оденется на ощупь, а у нас много дел, мне тоже лучше бы поторопиться. Тут я окончательно убедилась, что он сердился на меня.

— Прости, я не хотела тебя обидеть. Мы воспитаны в разных культурах…

— Все нормально, — отмахнулся Вадим.

Резкий тон свидетельствовал, ничего нормального и в помине нет.

— Возьми, пожалуйста, очки! — Не могла я смотреть на его мучения. — Или попроси меня, я принесу.

— Я не беспомощный младенец! — на ровном месте взорвался землянин и в порыве гнева кинул одежду на пол. — И не надо ничего объяснять. Ты юная девушка, а я инвалид.

Пораженная, замерла со злосчастными очками в руках. От волнения запульсировала жилка на шее. Вадим оскорбил меня и, кажется, не понял этого. Как он только мог подумать, что я считала его подлежащим стерилизации гуманоидом! После того, через что нам пришлось пройти! Да он и без очков способен на то, о чем наши парни могут только мечтать. Слепой или нет — неважно, навыки и ум никуда не делись. Я восхищалась им, а он…

— Это я иду в санблок, а ты остаешься тут.

Несмотря на душившую обиду, бережно положила очки туда, где взяла. Вадим станет их искать; прятать, а тем более швырять — мелочно. После, не выбирая, вытащила одну из купленных обновок и вернулась в помещение для водных процедур. Нижнее белье осталось там: не успела забрать.

Ледяные капли стекали по лицу. Подставив голову под струю, игнорировала предупреждение системы о том, что данная температура находится вне зоны комфорта. Ничего со мной не случится, не заболею. На стенках душевой кабины еще и испарились капельки воды. Смотрела на них и думала о Вадиме. Все слишком сложно, мы такие разные.

Деликатный стук в дверь напомнил, что пора бы одеться. Вадиму еще нужно побриться. А мне — наложить макияж Елены Санчес. Хорошо Вадиму, у него кожа нужного оттенка.

Выключила воду и насухо вытерла лицо. Оделась буквально за несколько минут и разблокировала дверь. За ней действительно стоял Вадим. В очках. Мысленно улыбнулась: не пошел на принцип в ущерб себе.

— Похоже, отношения у нас не заладились, — усмехнулся землянин.

Он тоже успел привести себя в порядок, только растрепанные волосы портили образ фальшивого финансового аналитика.

— Обычная ссора. Мама говорила, любой брак…

Я осеклась, сообразив, что сказала это не к месту. Мама точно не обсуждала со мной вопросы дружбы с мужчиной.

— Обещаю, подобное не повторится. — Вадим смотрел в упор, заставив поневоле потупиться. — Я решу проблему.

— Холодной водой?

Интересно, что он делал за дверью? Решено, скачаю материалы по психологии и физиологии земных мужчин.

Вадим покачал головой и, будто ничего не произошло, поинтересовался:

— Так я заказываю завтрак?

* * *

Путешествие на «Эскуро» напоминало прошлую жизнь. Устроившись на вертящемся стуле возле иллюминатора во всю стену, лениво наблюдала за игрой в рулетку. На мне вечернее платье, в руке коктейль. Дочка Дакона Масинеса еще бы беззаботно болтала с парой девушек и юношей. Елена Санчес никем не интересовалась, у нее имелся муж. Вадим в идеально сидящем костюме прожигал чужие деньги за интерактивным столом.

Роботы-официанты бесшумно разъезжали по кают-компании, развозя напитки. Их готовила соблазнительная барменша в латексе, напоминавшем о работе на «Андромеде». Девушку подобрали высокую, с формами и идеально блестящей черной кожей, и я чуточку ревновала к ней Вадима. Слишком уж часто он, по-моему, оглядывался. Барменша дежурно улыбалась всем и никому одновременно, а я раз за разом вспоминала слова землянина о решении проблемы. То есть в каюту я снова вернусь одна? Уже целых четыре дня Вадим где-то задерживался, а вид соблазнительной красотки в латексе заставлял предполагать громкие стоны в служебной каюте.

Я честно изучила теорию по волновавшему меня вопросу, посмотрела пару роликов в Сети и поняла, как тяжело приходилось землянину. Но ведь он никогда не жаловался!

Глоток сладкого коктейля пустил мысли по другому руслу, успокоил глухое недовольство. Странно, конечно. Какое мне дело, на кого смотрит Вадим, стоит ли так изводиться? Наоборот нужно радоваться, что ему стало лучше. Но я не могла.

Отвернулась, чтобы не портить вечер глупыми мыслями.

Как же прекрасен Космос! Многие скажут, что это просто темная бесконечность, но я различала десятки оттенков, глубоких и удивительно чистых. Никакой черноты — только синий. Звезды, метеориты, смазанные силуэты планет. Лайнер бороздил пространство на сверхскорости, но ведь те же спутники вращались с не меньшей. Изредка мелькал яркий хвост кометы, вспыхивала и мигала пару секунд звездочка. Я знала — это пролетел космический корабль.

Помимо меня видами Космоса любовалось еще человек шесть. Проектировщики «Эскуро» позаботились об удобстве и комфорте пассажиров, обустроив не только барный уголок, но и широкий подоконник с подушками. Желающие могли присесть на него и уединиться с бесконечной Вселенной.

— Лейла Масинес?

На плечо легла тяжелая рука.

Вздрогнув, обернулась, едва не расплескав коктейль. Но сумела сохранить лицо, не выдала истинных эмоций.

— Простите?

Надеюсь, Елена Санчес повела бы себя так же. Спокойствие и сухая вежливость.

— Вы ведь Лейла Масинес? — повторил высокий плечистый нрек, слишком знакомый, чтобы его не узнать.

Отец недаром платил службе безопасности: она все-таки нашла меня на корабле в другом секторе Вселенной. Не так уж бесконечен Космос.

— Вы обознались.

Для храбрости снова отхлебнула из бокала и вернулась к прерванному созерцанию. Существовала крохотная надежда, что Брук уйдет, но начальник службы безопасности крепко вцепился в добычу.

— Ваш отец с ума сходит. Нехорошо, касари.

Как, как они на меня вышли?! И когда попали на корабль? Выходит, сегодня, когда мы делали короткую дозаправку, иначе Брук подошел бы в первый же вечер. Или он все эти дни проверял пассажиров, присматривался? «Эскуро» огромен, тут нетрудно затеряться.

— Вы ошиблись.

Скинула руку со своего плеча и мысленно позвала Вадима. И он услышал, поднялся из-за игорного стола, только вот дорогу ему преградили крепкие ребята. Я понимала — Вадим не сдастся без боя. Но он один против троих, беспомощен без очков, они его покалечат! Этого я никак допустить не могла.

— Брук, можно вас на минуточку?

Соскользнула со стула и потянула безопасника в сторону. Держаться за образ Елены бесполезно, меня раскрыли. Краем глаза уловила, как Вадим шагнул в мою сторону. Разумеется, ребята Брука его задержали. Заключили в «коробочку» и ухватили за руки. В воздухе отчетливо запахло адреналином.

Вадим и бровью не повел. Не испугался, смело скинул сдерживавшие его руки.

— Считаю до трех и вызываю охрану.

В подтверждение своих слов он положил пальцы на коммуникатор.

Остальные гости в недоумении переводили взгляд с одного мужчины на другого, не зная, как поступить. Один таки попросил побледневшую и растерявшую самоуверенность барменшу нажать тревожную кнопку.

— Не трудитесь, — мгновенно отреагировал Брук. Он придерживал меня за руку, опасаясь, что сбегу. — Наши действия согласованы с капитаном корабля.

Вот оно как… Все намного серьезнее, нежели я полагала.

— Нам нужно пройти в спасательный шлюп, касари, — обратился ко мне начальник службы безопасности отца. — Время стыковки ограничено, нужно уложиться в полчаса.

Стыковки с чем? Неужели отец выслал за мной корабль? Он мог.

Брук легонько подтолкнул меня к выходу из кают-компании. Беспомощно обернулась к Вадиму. Тот отреагировал мгновенно — отшвырнул вставшего на пути нрека и преградил дорогу Бруку.

— Моя жена никуда с вами не пойдет.

В глазах землянина плескалась решимость отстоять меня любой ценой. Рука по привычке тянулась к поясу, где прежде, видимо, находилась рукоятка бластера или иного оружия. Увы, в распоряжении Вадима были только кулаки.

— Не вмешивайтесь, касари, и мы не предъявим вам обвинений.

И уже мне:

— Лайнер касари Масинеса подойдет на минимальную дистанцию через десять минут и сможет держаться на параллельном курсе еще двадцать. Потом направление космических потоков изменится, возникнет опасность аварийной ситуации.

Понятно, отец тоже здесь, на своей яхте. Он закончил строительство любимой игрушки в прошлом году и еще не успел опробовать ее на дальних расстояниях. Что ж, «Анки» испытания прошла.

— Моя жена никуда с вами не пойдет, — упрямо повторил Вадим и ударил по руке Брука.

Тот едва заметно повел головой, и крепкие ребята скрутили землянина. Надежно, как они полагали. Но служащие отца недооценили военную подготовку Вадима. Он ловко вырвался из захвата, отправив в нокаут двоих: одного — ударом локтя, второго — кулаком в челюсть.

Гости охнули и в панике ринулись к выходу.

Замигало аварийное освещение — барменша таки нажала кнопку и поспешила схорониться под стойкой.

— Не трогайте его! — завизжала я, когда нреки выхватили шокеры.

Сама не понимаю, как умудрилась вырваться из хватки Брука, только мне досталась роль пассивного наблюдателя. Нервно кусала губы, вздрагивая всем телом, когда удары настигали Вадима. Он держался поразительно стойко, умудряясь обороняться сразу от троих противников. Сковывавший движения пиджак полетел в лицо одному из них, на время дезориентировав. Вадим словно не двигался, а танцевал, нанося удары всем, чем мог: головой, ногами, руками. Очки пока держались, но предательски сползали к кончику носа. Всего одно резкое движение, удар по лицу, и конец.

Два из трех шокеров валялись на полу. Вадим не глядя отшвырнул их, сосредоточившись на поединке. Один угодил под стол, второй подхватила я — и теперь, выставив вперед, оборонялась от Брука. Понятия не имею, как эта штука работает. Наверное, нужно держать палец вот на той кнопочке. Ага — разряд. Ничего, мы еще повоюем. Мне частично передалась уверенность Вадима. Можно отбиться, выйти победителями из проигранного боя. По сути, нужно продержаться полчаса, затем яхта отойдет от корабля, и Брук сотоварищи ничего не смогут сделать.

Очки таки слетели. Но это полбеды — безопасник с самодовольной усмешкой наступил на них, выводя электронику из строя. Хруст пластика и едва уловимая вспышка похоронили надежды на успех. Нет, Вадим продолжал сражаться, бил наугад, ориентируясь на другие органы чувств, но они не могли полноценно заменить зрение. А ребята Брука потешались, вымещая на Вадиме злобу за былое унижение. На рубашку брызнула алая кровь — кто-то из них двинул землянина по лицу. Второй подобрался сзади и сбил с ног. Не в силах смотреть на то, как они его избивают, бьют заведомо слабого, пусть и отчаянно обороняющегося противника, накинулась на Брука. Понятия не имею, кто или что тогда в меня вселилось, но я могла бы убить. Откуда только силы и ловкость взялись? Брук выше и крепче, но отступил под моим напором. Я же пыталась подобраться ближе, добраться шокером до горла — если удастся взять мужчину в заложники, Вадима отпустят.

А он продолжал сражаться! Понятия не имею как, но не позволял нападавшим себя обездвижить, даже умудрился подняться на ноги. Увы, разряд шокера заставил Вадима вздрогнуть и рухнуть на пол.

Охрана так и не появилась. Это еще больше укрепило во мнении, что она в сговоре с людьми отца. Интересно, сколько он заплатил? А, деньги — сущие мелочи для Дакона Масинеса.

— Ненавижу!

Казалось, еще немного, и я задохнусь от переполнявших меня эмоций.

Оставив Брука в покое, кинулась к Вадиму. Один из охранников попытался меня задержать и согнулся пополам, скорчившись от боли. Второму достался удар шокером, в третьего я вцепилась ногтями.

— Вадим, Вадим!

Захлебываясь дыханием, склонилась над землянином и лихорадочно ощупала лицо. Левый глаз подбит, нос расквашен, на губах тоже кровь. Ненавижу, ненавижу всех!

— Касари, о нем позаботится персонал. Нам пора.

Да есть ли у Брука чувства?!

— Пошел вон! — не оборачиваясь, рявкнула я, на мгновение став похожа на отца.

Однако начальник службы безопасности рвался выполнить приказ, за что и поплатился изменениями во внешности. Удар в живот он стерпел, а вот ухо придется зашивать. Когда Брук закинул меня на плечо, словно вещь, вцепилась в него зубами. Жаль, шокер остался лежать на полу, иначе попотчевала бы электричеством!

С каждым шагом на теле Брука прибавлялось синяков: я щедро молотила руками и ногами, не переставая звать на помощь. Вдруг найдется пассажир или член команды, который не побоится вступиться за девушку? Увы, все от нас шарахались.

На обнаженную спину капала кровь из прокушенного уха Брука, стекала на поясницу.

— Ненавижу! — охрипнув, в последний раз прошептала я.

— Это моя работа, касари Лейла, — впервые за долгие минуты отозвался Брук и перехватил удобнее. — На лайнере вам дадут успокоительное.

Ну уж нет, я не позволю ничего себе вколоть!

Вокруг мелькали серые стены служебного отсека. Спасательные шлюпы все ближе, а вместе с ними конец моей короткой счастливой жизни. Надежда на спасение таяла, как мороженое, пока и вовсе не испарилась. На «Эскуро» высадились не четверо — вот еще двое поджидают у нужного отсека. Я не Вадим, пусть и зрячая, с тремя крепкими мужчинами не справлюсь. При мысли о нем заныло сердце. Я больше никогда его не увижу. И ладно бы только это — никогда не узнаю, что с ним стало. Если вскроется его настоящая личность, капитан передаст его представителям земных властей, а те убьют Вадима. И все напрасно, все наши старания…

Из глаз брызнули слезы, и я уцепилась за единственный шанс переломить ситуацию. Отец зол, тоже волне мог расправиться с Вадимом, но на «Эскуро» его ждала верная гибель.

— Я никуда не поеду без своего спутника. Он защищал меня, помогал выжить, а вы его избили.

— Не могу, касари, — вздохнул Брук и аккуратно поставил меня на пол перед люком в спасательный отсек.

— Так свяжитесь с отцом и потребуйте указаний! — вновь повысила голос я. — Передайте, что выведу из строя навигационную систему, размещу в Сети сообщение о причинах самоубийства, выпрыгну в открытый Космос — словом, не попаду на «Анки» живой, если не заберете Андрея.

Безопасник задумался и, велев не спускать с меня глаз, отошел в сторону и приложил к губам коммуникатор. Первый разговор длился пару минут, за которые я раз десять успела сойти с ума. Второй вышел коротким, не больше двадцати секунд.

— Касари Масинес дал добро, — обнадежил Брук. — Ребята сейчас на полпути сюда, вернутся и заберут землянина.


Глава 13

Лейла сидела в полукруглом кресле в кабинете отца и подозрительно посматривала на голубую жидкость в стакане. Врач заверял, что там успокоительное, но она подозревала — транквилизаторы, смешанные со снотворным.

Дакон Масинес устроился рядом, по такому случаю оставив пустым место за массивным столом с тремя встроенными интерактивными экранами. Один управлял бортовыми системами, второй заменял коммуникатор, третий представлял часть ультрасовременного компьютера. Владелец межгалактической корпорации всегда на связи, всегда в работе, но не сегодня. Высокий, широкоплечий, с пронзительными желтыми глазами, он наводил страх и трепет на подчиненных, а сейчас и на собственную дочь. Внешне она многое унаследовала от него: и оттенок кожи, более светлый, нежели у матери, цвет радужки, треугольную форму лица; фигурой пошла в мать, более изящную, пусть и тоже высокую, как все нречанские женщины. Серый костюм пилота и обычно распущенные бронзовые волосы, собранные эластичной резинкой, подчеркивали — привычный распорядок жизни нарушен, и Лейле придется ответить за внесенный в нее хаос.

— Итак, потрудись все объяснить.

Дакон не разменивался на длинные вступления и сейчас остался верен себе. Он всегда предпочитал дело, требовал от подчиненных излагать только голые факты. Обстановка кабинета на космической яхте во многом перекликалась с его характером — строгая простота и высокие технологии. Встроенные полки для экономии пространства, встроенный сейф с поворотным механизмом, спрятанный за голографическим экраном. Много металла, мало плавных линий, в углу — одинокое колючее растение с крупными алыми цветами. Оно вносило капельку уюта в строгий интерьер.

— Ты и так все знаешь.

Лейла старалась не поддаваться на провокацию, не опускать глаз. Она обязана стать сильной, чтобы заработать право самостоятельно выстроить свою судьбу.

Дакон поднялся, нависнув над дочерью во весь немалый рост, и, чуть прищурившись, поинтересовался:

— Ты знаешь, во сколько обошелся мне твой побег?

— В пару сорванных контрактов?

Уверенность в собственных силах стремительно испарялась, и, чтобы не растерять ее вовсе, Лейла тоже встала, лишив отца одного из способов давления.

— Ты поставила под угрозу будущее нашей семьи, нанесла серьезный удар по репутации нашего бизнеса.

— Сам виноват, — пожала плечами она. — Я не скрывала, что ничего не смыслю в управленческих процессах.

— Однако тебе предстоит возглавить фирму после моей смерти. Тебе или твоему мужу. Выбирай!

Только вот выбора Дакон не предоставил.

— Ни то, ни другое. Отец, оставь меня в покое!

Нрек нажал на кнопку вызова, и официант принес ему бокал ледяного напитка.

Лейла терпеливо ждала второго раунда борьбы. Она понимала — отец так быстро не сдастся, тяжелая артиллерия еще не вступила в бой.

Дакон Масинес не торопился. Со стороны казалось, что он наслаждался напитком, смаковал его на языке.

Следующий удар он нанес без предупреждения:

— Твои результаты тестов недостойны даже клерка отдела документооборота. Я поговорю с Лайсо.

Лейла мысленно застонала: так звали того самого партнера отца по бизнесу, которого она сразу невзлюбила.

— Свадьба через три месяца, — добил Дакон.

— Но отец!

Нрек отмахнулся от нее, как от пылинок в воздухе.

— Если ты не способна учиться, станешь женой. Корпорацию унаследует твой сын. Я не хотел делиться бизнесом, но ты не оставила выбора. И благодари меня за отсутствие наказания.

Лейла тихонечко застонала. Брак с лысым Лайсо хуже рабства!

— Никаких занятий музыкой, — расхаживая по кабинету, монотонно продолжил Дакон. — Лично проверю комнату и сотру все файлы. Запрет на выход из дома до свадьбы, блокировка всех счетов. Я поговорю с Лайсо и посоветую не тянуть с ребенком, сразу сдать материал в лабораторию. Материнство исправит твой характер.

Лучше бы ее лапали посетители «Вишенки»! От мысли об интимной близости с Лайсо тошнило, а процедура искусственного оплодотворения и вовсе вызывала дрожь. Вне зависимости от того, какой способ размножения — естественный или лабораторный — выберет будущий муж, счастливой Лейла точно не станет. Впереди маячило серое унылое будущее. Женщине запрещалось иметь свои интересы и заниматься собой, пока ребенок не закончит начальную ступень обучения. Да и после она во всем зависима от мужа.

— Возможно, я уже жду ребенка, — Лейла сказала прежде, чем подумала.

Дакон резко остановился и обернулся к ней, требуя объяснений. Он не кричал, не рвал на себя волосы, оставался предельно вежливым, но девушка не обольщалась. Она достаточно хорошо знала отца, чтобы вообразить бурю эмоций, бушевавшую у него внутри. Только отступать поздно, придется идти до конца. Да и не единственный ли это шанс спасти Вадима и заодно помочь себе самой? Если Лейла сейчас кивнет, покорно склонит голову и выпьет успокоительное, через пару месяцев Лайсо повезет ее на оплодотворение. А это конец. Даже родив ребенка, проводив его в колледж, она не сможет заикнуться о телевидении или игре на арфе: муж не позволит, подобные занятия не для замужних дам. Останется только слоняться по дому и развлекаться бесконечными подтяжками и СПА, как мама, или перебирать бумажки в офисе отца или супруга на выдуманной специально для нее должности. Сомнительный итог побега! Столько жертв, чтобы вернуться к тому, с чего начала.

— Землянин — мой жених.

Лейла говорила, а сердце ее сжималось, пока не скукожилось до размеров боба. Глубины Космоса, что сейчас будет?! Отец уничтожит ее и Вадима!

Он резко остановился и шумно втянул воздух через ноздри. Кончики ушей подрагивали, выдавая крайнюю степень негодования. Однако в остальном выдержка не покинула его.

— Прости, что ты сказала? — с деланным дружелюбием переспросил Дакон и обернулся к дочери.

— Только то, что я не выйду за твоего партнера.

— Вот как? — Веки на мгновение скрыли желтые, словно у кошки, глаза. — И как же ты намерена дальше жить?

Лейла уловила угрозу. Пусть отец не говорил открыто, он собирался лишить ее наследства.

— Работать и помогать жениху.

— Ты называешь женихом того слепого гуманоида? — презрительно выплюнул Дакон и по громкой связи велел принести себе еще выпивки. — Он отказывается подтвердить интимную связь с тобой. Кто же из вас лжет?

Люди отца и там успели поработать! Лейла сжала кулаки и в свою очередь выпустила пар. Ей хотелось разбить один из мониторов на столе отца, но она ограничилась пинком хромированной передней панели.

— Я от своих слов не отказываюсь. Если Вадим не желает остаться со мной, устроюсь одна. Как-то до сих пор справлялась.

Дакон окончательно обуздал свои эмоции и недрогнувшей рукой наполнил стакан из квадратной бутыли ударопрочного стекла.

— Я в курсе, как ты справлялась, — усмехнулся он, — даже деньги толком снять не смогла.

Кончики ушей Лейлы побелели. Он знал! Какой позор! Фиаско на М-3 казалось наследнице знаменитой корпорации чуть ли не несмываемым пятном на репутации, отец точно об этом не забудет. Он бы мигом раскусил аферистов, он бы нашел способ обналичить капитал, он бы…. Только в том и дело, что Лейла не Дакон, и в этом крылась ее многолетняя проблема. Она никак не могла стать достойной дочерью своего отца.

— Хорошо, положим, я позволю тебе поселиться отдельно, — нрек чуть ослабил незримый поводок. — И чем же ты займешься? Без образования, профессии и связей. Если уж задумала бунт, рассчитывай только на себя.

— Стану ведущей новостей.

Глаза Дакона на мгновение лишились зрачка, но больше он ничем не выдал удивления.

— Вот как? — скептически хмыкнул он. — Помнится, прежде ты рвалась на галовидение в другом качестве. Изменила мечте?

— Изменила мечту.

В горле пересохло. Лейле тоже хотелось выпить, пусть не алкоголя; но она не спешила притронуться к стакану. Теперь подозрения насчет его содержимого только укрепились.

— Боюсь, эту постигнет судьба прежней. Лейла, — устало протянул Дакон и опустился в рабочее кресло, теперь их разделял стол. — Я не спал сто двадцать часов не для того, чтобы выслушивать очередной детский лепет.

— Прости.

Лейла низко опустила голову. Выходит, отец все-таки переживал, Брук не солгал. Не только ругался и хотел наказать.

— За что? За проваленные экзамены? За мою сорванную сделку?

Дакон Масинес не менялся, его поведение — тоже.

— Как дорого я тебе обошлась?

Лейла подняла глаза и уставилась на него в упор.

— Не расплатишься, поэтому забудь, — отмахнулся отец, задумавшись о чем-то своем.

Он отодвинул стакан и, взявшись за стилос, вносил дополнения в ежедневник на сенсорном экране.

— Почему же? — В ней взыграли фамильная гордость и фамильное же упрямство. — Продамся в рабство лет на десять и отдам. Любая иномирянка в Радейской империи ценится дороже местной, мне предложат выгодный контракт.

Пальцы Дакона больно стиснули запястье Лейлы; ей на миг показалось, отец раскрошит кости.

— Моя дочь никогда этого не сделает. Если понадобится, я продам бизнес, но не допущу.

Ее глаза широко распахнулись и тоже утратили зрачок. Корпорация — самое дорогое в жизни отца. Лейла всегда ставила себя на второе место, а сейчас внезапно оказалась на первом.

— Спасибо, — чуть слышно пробормотала она.

Дакон предпочел притвориться глухим, хотя прекрасно понял, о чем речь.

— Надеюсь, ты впредь откажешься от сумасшедших идей?

Он требовал ответа, но Лейла не спешила его давать. Сначала нужно выторговать приемлемые условия, помочь Вадиму; тогда и только тогда она снова станет примерной папиной дочкой.

— Я приставлю к тебе охрану.

— Нет.

Лейла прежде и представить не могла, что станет перечить отцу. Но время не остановилось, она не уступила Дакону Масинесу в поединке взглядов, а голос не дрожал.

— Обсудим это позже, — его было так-то просто победить, — а сейчас идем!

Он подошел к двери и касанием руки отодвинул панель в сторону. Лейла не пошевелилась, и Дакону пришлось взять ее за локоть, побудив подняться.

— Тебя осмотрят врач. После решим, как поступить с вами обоими.

Никогда прежде Лейлу не подвергали столь унизительному осмотру. Девушек ее семейного статуса проверяли редко, а если такое случалось, врач лишь рассматривал сделанный специальным устройством снимок. Тут же пришлось раздеться и пройти за ширму. Врач, извиняясь, улыбнулся и нажал на специальный рычаг, преобразив универсальный медицинский стол в гинекологическое кресло.

Дакон Масинес согласился подождать за дверью, хоть на этом спасибо.

— Не бойтесь, касари, — успокаивал специалист, надевая одноразовые латексные перчатки, — осмотр быстрый и безболезненный, я всего лишь возьму пистолетом частицу вещества.

Лейла нерешительно замерла перед креслом, а потом забралась в него, без подсказок приняв нужную позу. Стараясь соблюдать спокойствие, она наблюдала за тем, как врач вскрывает упаковку одноразовой заборной насадки, вставляет ее в медицинский пистолет. Тонкая игла внушала ужас, девушке жутко не хотелось, чтобы она оказалась внутри ее тела, и Лейла в самый последний момент не выдержала, остановила мужчину:

— Не нужно, я солгала. Можно ограничиться визуальным осмотром.

— Давайте для гарантии, касари? Прибор выдаст всю необходимую информацию. — Врач попался настойчивый или просто опасался недовольства хозяина. — Расслабьте мышцы и потерпите буквально пять секунд.

Лейла зажмурилась и постаралась не думать об игле.

Ай! Мышцы спазмом отреагировали на вторжение, но быстро расслабились. Опытный врач сделал все грамотно и через обещанные пять секунд отнял руку. Странно, но Лейла испытала боль только в первое мгновение. Высокие технологии!

— Анестезия?

— Куда же без нее? — не открываясь от экрана, отозвался врач. — Сейчас проверим основные параметры вашего тела, гормоны, и все узнаем.

Прибор распечатал ожидаемый результат: не беременна, контакты отсутствуют. Убедившись, что девушка оделась, врач пригласил Дакона войти. Ложь дочери привела его в замешательство.

— Зачем? — Он всем корпусом развернулся к Лейле.

— С тобой иначе нельзя, — она решилась ответить правду.

— Не при посторонних!

Сообразив, что предстоит очередной виток противостояния, Дакон предпочел увести дочь подальше от навострившего уши врача, не забыв отпустить его спать:

— Сегодня вы больше не понадобитесь.

Вопреки ожиданиям, владелец яхты не вернулся в кабинет, а устроился в столовой.

— Я еще не ужинал, — пояснил он. — Ты голодна?

Лейла покачала головой и устроилась на мягком диванчике у стены.

— А твой землянин? Я могу поговорить с ним.

Она встрепенулась. Вряд ли отец сделает еще шажок в ее сторону, нужно не упустить возможность.

— Он адмирал, герой войны, а не какой-то проходимец, — расправив плечи, заметила Лейла. — И вам действительно нужно выпить по стаканчику и урегулировать разногласия.

— Между нами нет разногласий, — отрезал Дакон и углубился в чтение меню. — Я щедро отблагодарю его, компенсирую понесенный физический и моральный вред и доставлю в любую точку Вселенной. Так и быть, прощу ему авантюру, в которую он тебя втянул.

— Лучше оплати операцию.

Лейла поднялась и, подойдя к отцу, оперлась рукой о высокую спинку анатомического стула. Отец в очередной раз ее якобы не расслышал и, определившись с выбором, позвал официанта. Повара привыкли готовить несколько перемен блюд, чтобы у Дакона всегда был выбор, поэтому заказанные позиции нашлись на кухне. Лейла не оказалась обделенной — ей принесли легкий десерт.

— Пригласите землянина, — связался нрек с охраной и, обернувшись к дочери, заметил: — Надеюсь, ты не против, если он посидит с нами? Обещаю не акцентировать внимания на его недостатке.

Лейла нервно облизала губы и смяла салфетку на коленях. Она терялась в догадках, чего ожидать от отца, с равной вероятностью он мог помочь Вадиму и уничтожить его.

— Как ты с ним познакомилась?

Дакон активировал голосовой помощник и настроил температуру и влажность в столовой.

— И котировки акций на сегодня. Меня интересуют компании Ронера.

Металлический женский голос озвучил искомое и вежливо поинтересовался, нужно ли связаться с брокерами.

— Нет, подготовь отчет по фьючерсам и вместе с котировками отправь на мой компьютер.

Лейла уныло ковыряла пальцем стол из оргстекла. Дыру в нем она, разумеется, не проделает, но надо же куда-то деть руки? Казалось, Дакон уже забыл, какой вопрос задал дочери, вновь с головой ушел в бизнес. Сколько себя помнила, Лейла вечно видела его с коммуникатором и планшетом. Даже бортовой компьютер переделали под нужды могущественного нрека, чтобы его банковские счета росли и во время перелетов. Умел ли он отдыхать? Она всерьез сомневалась.

— Так как? Учти, мне известны твои похождения, можешь не врать.

— И про «Вишенку»? — упавшим голосом уточнила Лейла.

Не хотелось бы, чтобы Мутах пострадал. Он ей очень помог, а отец не простит стриптиза. Ни один мужчина не может безнаказанно трогать грудь его дочери.

Дакон скривился и метнул на Лейлу осуждающий взгляд.

— Ребята Брука уничтожили все записи и снимки, но подобного, — он особенно выделил последнее слово, — я от тебя не ожидал. Стань твоя работа достоянием гласности, даже кассиянин не взял бы тебя в жены. Скажи спасибо врачу, его отчет меня порадовал, иначе бы между нами состоялся совсем другой разговор.

— Работа не может быть постыдной, — парировала задетая за живое Лейла. — Ты так говоришь, будто я занималась проституцией! Там художественное шоу и хорошая охрана.

— Хорошая охрана у меня в офисе, — отрезал Дакон, вновь рассердвшись. — Там — сборище сброда. Так где ты подцепила земного иждивенца?

— Мужчины так не поступают.

Отец и дочь синхронно обернулись к Вадиму. Он стоял в проеме двери, держался, словно в былые годы, в упор смотрел на Дакона. Копылов не мог его видеть, ориентировался на голос и силуэт — тут ему на руку сыграло освещение. На память о коротком бое остались оплывший глаз, синяк на скуле и разбитая губа. Рубашка, некогда элегантная, из тонкого волокна, покрылась каплями крови.

— Нападать на женщину — признак трусости. Хотите поговорить — пожалуйста. Можем выйти, я готов.

Вадим говорил уверенно, хотя понимал — против нрека ему не выстоять. Он не знал о нем ничего: ни комплекции, ни излюбленной техники боя, ни слабых мест, но не собирался давать Лейлу в обиду. Славная девушка пострадала из-за него.

Дакон шумно засопел и поднялся.

— Не надо, отец! — вскрикнула Лейла и вцепилась в его рукав.

— Я офицер и справлюсь.

Вадим не желал, чтобы его считали никчемным инвалидом. Если он всю оставшуюся жизнь станет от кого-то зависеть, тогда зачем жить? Иждивенец, значит… Копылов отродясь не брал чужого фунта и теперь не возьмет. Кулаки чесались доказать это напыщенному нреку.

— И в каком же вы звании? — Дакон нарочито не добавил «касари».

— Выходит, вы уважаете только звания?

Конфликт разгорался, драка становилась неизбежной, и Лейла вновь поспешила вмешаться. Ее злило, что Вадима допросили, но даже не озаботились обработать раны антисептиком, оказать медицинскую помощь. Он для отца словно бродяга.

— Вадим Копылов — герой войны с Лампарусом, — с гордостью заявила Лейла и направилась к двери.

Поравнявшись с землянином, она остановилась и положила руку ему на плечо. Пусть знает, он не один.

— И до того, как трусливый президент велел его уничтожить, Вадим числился адмиралом земного космического флота, — закончила она и высоко задрала подбородок.

Вот так, не только у отца есть характер. Он сразу поймет, что этим жестом она выказала желание идти до конца, защищать Вадима. И Дакон понял.

— Я не перестаю удивляться, — он вернулся за стол и указал дочери место, куда надлежало усадить землянина. — Ты изменилась, Лейла, повзрослела. Возможно, я недооценил твоего Вадима. Что ж, попробуем познакомиться вторично. Меня зовут Дакон Масинес.

— Польщен знакомством, — сухо ответил Копылов и, отказавшись от помощи, медленно, ощупывая пространство, направился к столу. — Ваша корпорация известна даже на нашей планете.

— Ну да, в прошлом году мы заключили предварительное соглашение о сотрудничестве с одной из ваших фирм. Совместное производство и рынки сбыта. Но вряд ли вам это интересно. Зато мне интересно все о вас.

Дверь снова отошла в сторону, пропустив официанта. Дакон не любил роботизированную прислугу и допускал ее только к неквалифицированной работе вроде уборки.

— Принесите выпить касари Копылову. Что предпочитаете?

Вадим не ответил, и Дакон остановил выбор на Черной настойке.

— Вижу, ребята перестарались, — усмехнулся он, рассматривая оплывшее лицо землянина. — Но мне доложили, что вы дали им достойный отпор. Невероятно в вашем положении!

— Каком положении? — сразу напрягся Копылов.

Если нрек и дальше станет ежеминутно напоминать о его увечье, Вадим не выдержит и пустит в ход кулаки.

Дакон развел руками и замял тему, благо Лейла собиралась прожечь в нем дыру взглядом.

— Итак, — Дакон снова чинно разложил салфетку и неторопливо принялся за еду, — вы оказались в качестве изгнанника. Верно ли я понял?

— В общих чертах.

Вадим не хотел вдаваться в подробности, да и беседовать с нреком тоже. Он сразу проникся к нему неприязнью.

— За преступление, которое он не совершал, — вклинилась в разговор Лейла.

Любимый прежде десерт не лез в горло. Она мечтала скорее остаться наедине с Вадимом, убедить чуть умерить гордость и попросить в качестве награды операцию по возвращению зрения. Служба безопасности не всесильна, можно представить дело так, будто Копылов спас нречанку от бандитов. Отец ведь не знал обстоятельств знакомства Лейлы и землянина, на этом нужно сыграть.

— Ты намекала на президента…

Дакон вопросительно посмотрел на Вадима, побуждая того продолжить. Пусть докажет свою храбрость. Или все, на что он способен, — махать кулаками в дверях?

— Измена.

Копылов рубил с плеча. Если его сейчас выбросят в открытый Космос, пускай.

В столовой ненадолго воцарилось молчание.

— Я проверю, — спустя некоторое время вновь заговорил нрек, — но должен владеть всеми фактами. Сами понимаете, исхода для вас два. Преступника на своей яхте я не потерплю.

Вадим кивнул. Для себя он решил: унижаться перед отцом Лейлы не станет. Безумный план провалился, бывает, хотя бы умер не сексуальном рабстве и не на операционном столе. Многие из его сокурсников закончили свой век так же — стали частью Вселенной. Копылова всегда окружали звезды, они же станут его могилой.

— Расскажу я, — Лейла взяла чужую судьбу в свои руки. — Прости, Вадим, но я не собираюсь смотреть, как ты рушишь собственную судьбу. И ты, отец, не сумеешь надавить на меня так, как на него. Я вижу все твои уловки.

Она действительно изменилась. А когда появился Вадим, и вовсе словно обрела железный стержень. Одно дело, когда ты один, и совсем другое — когда защищаешь кого-то. Пусть после Вадим улетит, и они больше никогда не увидятся, Лейла сделает все для его счастья. Ради себя. Она внезапно четко поняла, что единственная ее цель сейчас — благополучие землянина. Даже перспектива брака с Лайсо отошла на второй план.

— Вам очень повезло, — непривычно задумчиво протянул Дакон, — очень повезло с моей дочерью, касари.

Копылов ничего не понял, а вот Лейла отвернулась, пряча смятение. Отец догадался о том, в чем она сама себе не признавалась.

Официант принес настойку, и Дакон лично разлил ее по массивным стаканам — так нреки выказывали уважение к гостю.

— Если чего-то хотите, скажите. Система переведена на голосовой режим, а кухня работает допоздна.

Вадим заморгал. Еще недавно владелец яхты подумывал отправить его в путешествие без скафандра, а тут превратился в радушного хозяина. Тем не менее Копылов вежливо поблагодарил за заботу и заказал закуску. Ему хотелось чего-то вроде оливок — не пить же просто так. Странно, отравы или психотропного вещества в спиртном землянин не боялся. По манере поведения Дакон Масинес показался смелым гуманоидом, такие не убивают исподтишка.

— Не стесняйтесь, — настаивал нрек. Он успокоился и выглядел миролюбиво.

Копылов понюхал стакан, чем вызвал усмешку на лице владельца яхты.

— Не бойтесь, яда в питье и пищу я не добавляю даже конкурентам.

Мужчины выпили, и под натиском Дакона Вадим таки сделал заказ. Заодно Лейла потребовала, чтобы ему принесли чистую рубашку. Отец неодобрительно покосился на нее, но промолчал. Впрочем, она понимала — впереди ждал неприятный разговор. Вряд ли Дакон оставит без внимания ее вопиющее поведение.

Настойка оказалась крепкой. Даже привыкший к земным напиткам Вадим в первое мгновение едва не задохнулся, только потом ощутил приятное терпкое послевкусие, разнившееся по горлу. А вот нрек выпил не поморщившись. Сколько же в ней градусов?

— Теперь, когда мы скреплены общим выпитым, — Дакон указал на емкость со спиртным, подтвердив догадку, что настойку он налил сам неслучайно, — поговорим откровенно. Вы мой гость, Вадим, — нрек произнес его имя четко, ясно, словно всю жизнь изучал земной язык, — и как хозяин я имею право знать правду. Расскажите о себе. Не бойтесь и не стесняйтесь, я далек от предрассудков. Бизнес, знаете ли…

С последним Копылов бы поспорил, а Лейла бы добавила, но оба решили промолчать. Стоит ли жертвовать хрупким миром ради одного колкого замечания?

Рассказать о себе… С некоторых пор правда стала практически невозможной и чрезвычайно трудной. Положение спас слуга в серой строгой форменной одежде, напоминавшей древнюю китайскую, только из полимерной ткани. Он принес чистую рубашку. Оставалось только гадать, у кого ее одолжили, но подошла она практически идеально. Или люди Брука успели добраться до личных вещей Вадима и Лейлы?

— Сами понимаете, — нрек буравил его взглядом, словно пытался проникнуть в глубины его разума, — я люблю свою дочь и должен знать, с кем она проводит время. Влюбленная девочка пойдет на все, лишь бы выгородить возлюбленного. Надеюсь, вы проявите храбрость и не солжете.

Влюбленная девочка?

Вадим покосился на Лейлу. Положим, он замечал некоторую симпатию с ее стороны, но неужели все зашло так далеко?

Перехватив его взгляд, нречанка активно закивала, будто говоря: «Потом все объясню».

Так вот почему с ним начали обращаться иначе! Копылов мысленно усмехнулся и скомкал рубашку, лежавшую у него на коленях — он так и не переоделся. Дакон Масинес перевел его в категорию поклонников дочери. Что ж, он недалек от истины. Лейла никогда не относилась к тем женщинам, которые нравились Вадиму… да что там, она и женщиной пока не стала, однако сумела завоевать его доверие и симпатию. Там, в каюте лайнера, он едва не переспал с ней не только из-за позывов природы. Признаться, он представлял, какова она без одежды. Выдержка помогла задвинуть мысли в глубины сознания, но они все-таки возникли.

— Безусловно, — сообразив, что вновь задумался, кивнул Копылов. — Только могу я сначала увидеть, как выглядит Лейла в действительности?

Едва заметные тонкие брови Дакона поползли вверх, зрачки в очередной раз поглотила радужка.

— То есть? — Он в недоумении уставился на землянина.

— Раз мы говорим о правде, то пора и Лейле открыть свой маленький секрет. — Вадим тянул время, раздумывая, в какие подробности можно посвятить нрека. — Полагаю, это справедливо: откровенность за откровенность. К несчастью, я никогда не видел настоящей Лейлы Масинес.

Может, Дакон и разгадал его хитрость, но не подал виду.

— Краска хотя бы смоется, или придется обращаться к мастеру и ремонтировать волосы? — на время оставив его в покое, обратился нрек к дочери.

Лейла растерянно пожала плечами. Она не знала.

— Принеси свою карточку из моего кабинета.

— Отец, Вадим плохо видит, — вполголоса напомнила девушка.

Как он мог забыть такую важную подробность!

— Так прихвати аудиовизатор. Странно, что приходится говорить о таких мелочах. — Дакон недовольно покосился на дочь. — Или в современном мире информация передается только естественным образом? Касари Копылов прекрасно все рассмотрит.

Зачем посылать Лейлу? Мог бы попросить слугу принести.

— Пожалуйста, — напористо повторил Дакон, и она все поняла.

Ее банально убирали из помещения, отец хотел поговорить с Вадимом без свидетелей. Она могла бы возразить, но не стала, вместо этого осведомилась:

— Код тот же?

Нрек кивнул. В некоторых вещах он консервативен.

Стоило закрыться двери, как лицо Дакона изменилось, с него словно слетела маска. Вадим видел перед собой жесткого управленца, а не заботливого хозяина, но таким нрек казался естественнее. Не дожидаясь повторной просьбы, Копылов коротко, по-военному доложил о хитросплетениях своей судьбы. Дакон не перебивал, внимательно слушал и делал мысленные пометки.

— Переоденьтесь, — вот и все, что он сказал.

Вадим никак не мог понять, приобрел он союзника или врага. Время покажет.

Он только успел застегнуть пуговицы, когда вернулась Лейла. На самом деле она долго кружила по коридорам, гадая, сколько времени займет разговор. В итоге угадала.

— Вот.

Девушка с застенчивой улыбкой протянула электронную рамку и с разрешения Вадима подключила аудиовизатор к его голове. Легкие жалящие нейронные импульсы временно вернули землянину зрение и передали картинку прямо в мозг. На виртуальной карточке запечатлели прежнюю Лейлу, блистательную, изысканную. Вадим замер, изучая знакомые и одновременно незнакомые черты. Он привык видеть Лейлу совсем другой, на карточке она напоминала королеву красоты, даже экзотичные уши и непривычная бледность ее не портили. Пальцы судорожно сжимали рамку, стараясь не задеть провода.

— Дочь пошла в меня, — Дакон открыто намекал, кому девушка обязана красотой. Скромностью он никогда не отличался.

— Нравлюсь?

Лейла неосознанно запустила пальцы в волосы. Она хотела понравиться.

— Да.

Губы девушки дрогнули, по лицу пробежала тень недовольства. Мог бы сделать комплимент, а не ограничиться скупым «да». Дакона изрядно повеселила ее реакция. Он расслабился и в полной мере насладился едой. Казалось, когда страница с прошлым Вадима перелистнулась, нрек поставил точку вместо многоточия.

— Я не удивлен поведению землян. — Дакон неспешно отпил настойки и предложил присоединиться, есть спокойно. — Они чрезвычайно скользкие, вечно пытаются извлечь выгоду и не выполнить договоренности. Не в обиду вам.

— То есть вы не примете сторону Ковальски и не передадите меня правосудию? — не поверил своей удаче Вадим.

— Для меня существует только моя сторона и правосудие Нрека, а перед ними вы чисты. Приношу извинения за действия моих людей. Они приняли вас за преступника. Последствия их, — хозяин яхты на мгновение задумался, подбирая правильное слово, — самодеятельности устранит врач. На борту есть восстановительная камера, она к вашим услугам. После я доставлю вас в любую точку Вселенной.

— Вадим летит с нами, — заявила Лейла и, притопнув ногой, добавила: — Я так хочу.

— Подумаю, — Дакон всегда оставлял решение за собой. — И да, зрение… Я оплачу операцию.

Копылов не поверил своим ушам. Неужели он вновь станет прежним, не станет беспомощно возиться с простейшими бытовыми вещами?

Лейла просияла. Именно эти слова она хотела услышать. Устное обещание значило ровно столько же, сколько и письменное, обратно отец его не заберет.


Глава 14

Я знала яхту отца как свои пять пальцев, поэтому без труда нашла каюту Вадима. Безусловно, система донесет отцу о ночном визите, но это случится завтра. А сегодня мне необходимо переговорить с землянином. За семейным ужином, больше напоминавшим смотрины, Дакон следил за нами, приходилось говорить о чем угодно, только не о нужном. Пришло время объясниться.

У меня созрел план. Если Вадим согласится, он получит шанс восстановить утраченное прошлое. Даже зрячий, кем он станет? Клерком? Я смутно представляла Вадима за стойкой банка или в кресле шофера. Нет, для него существовали только космические корабли и звезды. В конце концов, отец сам подтолкнул к нужному решению. Только вот я опасалась отказа. Все же предложение пикантное… и чрезвычайно привлекательное. А, не стану тянуть! Масинесы не прячутся по углам.

Землянина поселили в одной из гостевых кают, ближней к хозяйскому отсеку.

Я рисковала — отец мог заработаться в кабинете, — но тянуть до завтра не могла. Да и кто знает, что принесет это завтра?

С трепещущим сердцем остановилась перед дверью в каюту и постучалась. Спит? Вернулся ли уже от врача? Я могла бы открыть дверь командирским кодом, который, разумеется, знала, но не желала врываться на чужую территорию.

Вадим не спал и услышал. Щелкнул замок, дверь отъехала, явив землянина в пушистом халате. Судя по мокрым волосам, он принимал душ. Пользуясь тем, что Вадим не обвинит меня в непристойном поведении, нагло разглядывала его. Кончики ушей темнели, а мозг анализировал увиденное. Я впервые по-настоящему интересовалась мужчиной! Мама бы упала в обморок, а отец… Отчего-то казалось, что его бы это не волновало, лишь бы не нанесло урон репутации.

— Кто там? — устав ждать, буркнул Вадим. — Опять сдавать анализы? Или хозяин, — тут он скривился, — снова изволил звать?

Отец — сложный гуманоид, он всех достает.

— Это я.

Сделала шаг вперед и взяла землянина за руку.

— Тяжело без очков? — сочувственно поинтересовалась я и осторожно ввела Вадима обратно в каюту. Дверь закрылась автоматически.

— Спасибо, я уже привык.

Он по привычке свободной рукой нащупал стену. Легонько потянула его в сторону:

— Не нужно, я доведу.

— Лейла.

Он сказал это спокойно, без крика, но я все поняла и мгновенно отпустила. Вадим не желал становиться слабым, лишаться статуса мужчины, сильного, способного перенести все трудности, решить все проблемы.

Ограничилась вежливым:

— Скажи, если потребуюсь.

— Ничего, — двигаясь очень медленно, чтобы ни на что не наткнуться, ответил землянин и улыбнулся, устало, но тепло, — я скоро стану ориентироваться лучше тебя. Место пока незнакомое, не все успел изучить.

— Но путь от санблока до двери освоил, — подколола я.

Вадим рассмеялся, легко, беззаботно, отчего проявились едва заметные лучики морщинок возле глаз. Освещение каюты еще не поставили на ночной режим, поэтому я могла рассмотреть такие детали. Какой Вадим сейчас домашний, близкий!

— Что ты, — фыркнул он и благополучно опустился на кровать, — это самое главное.

В разговоре повисла неловкая пауза. Вадим ждал, я тоже ждала, не зная, как подступиться к деликатной теме. Нет, говорить я не боялась, но опасалась унизить, оскорбить землянина. Он стал мне близок, пожалуй, самым близким после родных, хотя иногда казалось, что даже ближе.

— Пришла просить прощения вместо отца? — Вадим первым нарушил молчание. — Не надо, рабочие моменты.

Сомневаюсь, но уж точно не стала бы брать чужую вину на себя.

— Нет, — присела рядом и сжала его руки в своих, — выслушай, пожалуйста, и не перебивай.

Дакон Масинес ценил прямоту, нужно воспользоваться методами отца.

Заинтригованный Вадим притих. От него пахло санблоком и сладковатым гелем для душа. Капелька воды виднелась в ушной раковине, словно подталкивая смахнуть ее, но я сдержалась. Потом станешь заигрывать с ним, Лейла; может, Вадим и вовсе тебя выставит. А теперь сделала серьезное лицо, собрала волю в кулак, и вперед!

— Мы можем вернуть тебе зрение и прошлую жизнь. Все, что для этого требуется, — твоя подпись.

— Под каким документом? Вот уж не думал, что отец пришлет тебя заключать сделку! — криво усмехнулся Вадим.

Судя по потемневшему лицу и напряженным лицевым мышцам, он решил, будто папа послал меня за откупными. Мол, исполнение желаний взамен на молчание о похождениях блудной дочери. Отец мог, не спорю, но на этот раз идея чисто моя, и Дакон Масинес не придет от нее в восторг. Только я спрашивать не стану, поставлю перед фактом. Он сам хотел, чтобы дочь вышла замуж.

— В книге регистрации брачных союзов.

Вадим дернулся и, на мгновение потеряв равновесие, едва не упал на кровать. Подстраховаться руками он не мог: их захватили в плен чужие пальцы.

— Фиктивный брак, — поспешила успокоить.

Сердце било быстро и гулко. Наверное, у меня уши порозовели и на щеках яркий румянец. Услышать бы, как дышит Вадим, выяснить, взбешен он, растерян или тоже смущен.

— Ты станешь частью семьи Масинес, — затараторила, не давая вставить ни слова, внимательно следя за реакцией землянина, — тебе откроются все двери. Лучшие врачи сделают операцию, отец выделит пост в корпорации и обеспечит на всю жизнь. Ты получишь гражданство Нрека, перестанешь бояться земной разведки и президента…

— Я не продаюсь! — грубо перебил Вадим и вырвал руки.

Резким движением, рискуя удариться или нанести себе иную травму, он поднялся и повернулся ко мне спиной. Пальцы сжаты в кулаки, невидящий взгляд направлен в стену.

Хотелось разрыдаться, но дочь Дакона Масинеса не тряпка. Встала и развернула Вадима к себе. Вот так, не делай меня виноватой.

— Очень неприятно слышать подобное от тебя.

Не я, а он должен просить прощения. Понимаю, если бы ему сделала предложение другая женщина, но мы плотно знакомы, прежде доверяли друг другу. И тут будто включили холодный душ.

— Мне тоже, — процедил Вадим и попытался выставить меня из каюты: — Уже поздно, Лейла.

Однако от дочери Дакона Масинеса не так-то просто избавиться.

— Поздно для чего? Объяснять, что ты меня использовал, и никакой взаимной дружбы не существовало? Прости, но иначе зачем ты встал в позу, оскорбляешь?

— Оскорбляю? — выдохнул через рот Вадим.

Если он притворялся, то очень искусно. Но выглядел ошеломленным, словно я произнесла нечто нереальное.

Кивнула.

— Именно. Или я настолько тебе противна?..

Вопрос остался незаконченным. Слепота не изменила былого адмирала, не убавила его решительности и ловкости. Он быстро, уверенно привлек меня к себе и поцеловал. От неожиданности приоткрыла рот и получила чуть больше, нежели втайне рассчитывала.

Голова шла кругом, ноги подкашивались. Глупости, поцелуй не может вызвать скачок артериального давления, понизить содержание сахара в крови, но в тот миг я пребывала в полуобморочном состоянии. Губы неумело пытались повторить чужие движения. Я злилась на себя за неуклюжесть и мечтала, чтобы время остановилось. Разумеется, подобное противоречило законам Вселенной, и через бесконечное количество секунд Вадим отстранился, оставив на память пылающий след от прикосновения. Не сомневаюсь, на губах нет даже припухлости, хотя ощущения говорили об обратном.

— Прости.

Вадим сейчас напоминал не боевого офицера, а скорее не выполнившего домашнее задание школьника. И я видела, чувствовала — ему хотелось еще. Как и мне. Но не сейчас, не сейчас… Сделав пару глубоких вдохов, присела на вертящееся кресло и бездумно провела ладонью по встроенной сенсорной панели.

— Я не успела договорить. Со стороны кажется, будто избалованная дочка магната покупает игрушку… Все совсем не так. И ты мне очень и очень поможешь, если согласишься.

Новый вздох и порция правды:

— На Нреке меня ждет брак с партнером отца. Моего согласия не спросят — это наказание за побег и провал экзаменов в институт. Замужество на Нреке не похоже на ваше: женщина становится пленницей собственного дома и детей. Что-либо хотеть я смогу, только когда ребенок перейдет на второй уровень образования. Но и тогда обязана согласовывать свои занятия с мужем.

Вадим слушал молча, не перебивая, только лицо отражало обуревавшие его эмоции. Он явно сочувствовал мне, что не могло не радовать.

— Не думал, что твой отец такой подонок, — когда я закончила, мрачно процедил Вадим.

— Дело не в отце, а наших традициях, — вступилась за папу. — Женщина посвящает себя дому и живет во благо семьи. Я не смогла принести пользу корпорации, отцу нужен наследник. Тот нрек — большая шишка; объединив фирмы, мы стали бы практически непобедимы.

— Ценой твоего счастья? — криво усмехнулся землянин.

— Мы живем не для счастья, а для пользы семье и отечеству, — повторила зазубренный с детства девиз.

Грустно, но такова суровая действительность. Большинство союзов на Нреке заключаются по расчету, редким счастливцам удается обмануть судьбу, и на девяносто процентов это мужчины.

— Твой отец не похож на ретрограда, — покачал головой Вадим.

Он погрузился в раздумья, одновременно был в каюте и где-то далеко. Дорого бы дала за то, чтобы проникнуть в его мысли!

— Ты прав, он очень прогрессивный. Согласись, не каждый довольствуется дочерью, не потребовав от медиков изменить пол ребенка.

Заметив недоумение землянина, пояснила:

— У нас практикуется разумное зачатие, при котором эмбрион с нужными характеристиками подсаживается женщине. Родители предпочли естественный процесс, даже без стимулирования.

Вадим брезгливо поморщился. Не понравилась ему наша генетическая позиция.

— Теперь понятно, отчего отец тебя любит.

Такого я точно не ожидала услышать. Но приятно, что он заметил симпатию папы. При всей строгости, Дакон Масинес действительно испытывал ко мне теплые чувства. Часто дети — всего лишь бизнес-проект, но в нашей семье иначе. Что не отменяло моего долга перед корпорацией.

— Хорошо, — Вадим взъерошил волосы пятерней, — отчего ты решила, будто отец согласится на наш брак?

— В борьбе достигается цель, — процитировала древнее изречение великих. — Вдвоем мы его уломаем. Пусть дочь выйдет не за того, за кого хотелось, но все же замужем. Гораздо хуже, когда она никто и без супруга.

— Никогда бы не подумал, что у тебя такая тяжелая жизнь! — усмехнулся землянин. — Казалось бы, богатая заскучавшая наследница, избалованная, вздорная… Мое мнение о тебе кардинально поменялось, Лейла.

Слова Вадима теплом растеклись по сердцу. Губы сами сложились в улыбку. Я все выдержу, выиграю поединок с отцом, лишь бы землянин и прежде думал обо мне хорошо. Повинуясь минутному желанию, положила руку на его предплечье. Вадим ответил на порыв, обнял. Его пальцы то ли гладили, то ли ощупывали, скользили по спине. Мы снова оказались так близко, будто одни во Вселенной. И стало совсем неважно, что отец может заметить мое отсутствие и войти сюда.

Я смотрела на Вадима и словно тонула в его глазах. Пусть взгляд застыл, а зрачки почти не реагировали на свет, они казались мне самыми прекрасными во всех изученных и неизученных мирах. Пробудившееся неведомое нечто упрямо толкало к землянину, к его губам, теплому телу. Хотелось раствориться в нем, стать единым целым. Кровать рядом, неизвестно, чем бы все закончилось, если бы Вадим не выставил преграду в виде вытянутой ладони.

— Стоп, Лейла!

— Но ты сам предлагал на корабле, — обиженно напомнила я.

Словно карточку на месяц заблокировали… Нет, хуже, в сто раз хуже. Лишение доступа к банковскому счету не сравнилось бы с теперешним разочарованием.

— И очень об этом сожалею. Ты порядочная девушка…

Опять девственница! Хотелось в сердцах топнуть ногой. Вот зачем тогда призналась? Я ведь читала: у земных девушек все несколько иначе, связано с физиологией. У нреков никаких проблем, кроме психологических, при первой близости не возникает. Видимо, пора просветить Вадима на этот счет.

Голосом активировала бортовой компьютер и попросила систему вывести на плазму возле кровати ответ на запрос. Он чрезвычайно удивил землянина.

— Ну ты даешь! — Вадим покачал головой.

Дав роботизированному голосу дочитать короткую статью, победно глянула на землянина.

— Вот видишь, никаких сложностей.

— Дакон Масинес, — озвучил главное препятствие Вадим. — И ты не подходишь для однократного секса. С кем угодно, но не с тобой. Еще раз прости, но нет.

Следовало бы добавить, что он устал, но военные — особые гуманоиды.

Запоздало расслышала самое главное — «ты не подходишь для однократного секса». И сразу глупая улыбка расцветила лицо, стерла негативные эмоции дня. Я дорога этому мужчине, мне не показалось. Пусть пока непонятно насколько, но мы не случайные попутчики во Вселенной.

— Подумай, пожалуйста, насчет брака. Честно, я не стану к тебе приставать!

Вадим рассмеялся, и все вернулось на свои места, словно не было размолвки и яркой страстной вспышки. Сердце вновь билось ровно, обида испарилась, неловкость ушла. Только губы остались, и я, пользуясь слепотой землянина, периодически украдкой их касалась.

— Лейла, — в его голосе сквозили смешинки, — не переоценивай своих возможностей. Может, мы и одного роста, но физически я намного сильнее.

— Тогда это мне надо попросить тебя не приставать, — вернула реплику в том же игривом тоне и плюхнулась на кровать.

Ортопедический матрас тут же принял форму тела. Отец не поскупился на обустройство яхты, а Вадиму и вовсе досталась лучшая гостевая каюта. Уходить не хотелось. Вот бы, как в прежние времена, пристроиться рядом, только нельзя. Не стоит усугублять положение Вадима, пусть отец ругает только меня. Хм, надо придумать, по какой такой надобности я бегала ночью в гостевую каюту. Или ничего не объяснять? А, надоело! Я больше не маленькая девочка, не собираюсь отчитываться.

— Хорошо, Лейла, я подумаю. Стыдно признаться, — понизил голос Вадим и присел рядом, нашарив меня рукой, — но зрение вернуть очень хочется.

Его пальцы, случайно или нет, легли на мое бедро и погладили. Замерла, привыкая к неведомой прежде простой ласке. Что же дальше? Ничего, отнял руку. Жаль.

— Разумеется, отец должен думать, будто брак настоящий.

— Ты уже постаралась, — фыркнул Вадим. — Меня настойчиво пытали насчет интимных отношений.

— Надеюсь, не били?

Мысль о том, что из-за моих слов о беременности ему могли причинить вред, вызывала глухую злобу. Брук не ограничится подурневшей внешностью, его уволят. Может, отец и сердит на меня, но уже немного остыл, чувствовала по поведению.

— Обычный допрос, беседа.

Слишком краткий ответ с явным намерением замять тему. Хорошо, не стану ее развивать, но пятна крови на рубашке Вадима запомню.

Запоздало спохватилась, что землянину пора спать. Это я возбуждена, еще долго не успокоюсь, а ему нужно восстанавливать силы.

И напоследок маленькая шалость. Разрешит или нет?

— Можно тебя поцеловать? В щеку, по-дружески, — трусливо добавила я.

Все же тряпка, а не Лейла Масинес: та бы даже не спросила.

Вадим, скользя руками по телу, сам отыскал мое лицо, но целовать не стал: мол, хотела сама, делай. И я быстро ткнулась губами в теплую щеку, чтобы тут же соскочить на пол и распрощаться.

В коридоре случилось то, чего и опасалась: я нос к носу столкнулась с отцом. Он молчал, давая шанс объясниться, хотя двояко понять ситуацию было сложно. Вряд ли «пожелать доброй ночи» сочеталось с попыткой прокрасться в собственную каюту. Глупая улыбка на лице — тоже. Но я решила попробовать.

— Хотела взглянуть, как устроили Вадима. После того, как ребята Брука его избили, следовало хотя бы извиниться.

— Ночью? — Дакон Масинес всегда схватывал самую суть.

Только и я не промах, быстро придумала достойный ответ.

— Тогда, когда он вернулся в каюту. Или ты предлагал постучаться в закрытую дверь и уйти?

— Я бы предложил подождать до утра. Зайди ко мне в кабинет, Лейла.

Похоже, над моей головой сгущались тучи. Пусть отец говорил спокойно, я слишком хорошо знала этот взгляд.

Опустив плечи, покорно поплелась в указанном направлении.

Компьютер еще не выключен, пусть освещение и приглушено. Бортовая система включила приятную тихую музыку, чтобы уравновесить психологическое состояние владельца и заодно подготовить его ко сну.

— Садись!

Следуя по пятам, словно боясь, что я убегу, отец махнул не на кресло, а диван из экокожи в углу, у кадок с растениями. После он вышел… и запер дверь. Я четко различила щелчок. Не в силах усидеть, метнулась к толстой металлической пластине, напрасно попыталась выбраться с помощью стандартного кода. Увы, отец применил личный, которого я не знала. Ничего не оставалось, кроме как изнывать от беспокойства. Не сомневаюсь, папа направился к Вадиму. Страшно представить, что они друг другу наговорят! Словом, назревал опасный конфликт.

Взгляд упал на стол отца. А если?.. Пусть я не могу выбраться, но при желании услышу каждое слово. Сомневаюсь, что отец перед уходом заблокировал доступ к системе.

Устроившись в глубоком кресле отца, довольно улыбнулась: блокировка не сработала. Ну что ж, как дочь хозяина яхты я имею право подключиться к бортовым системам. Теперь поняла — отец наблюдал за нами; осталось понять, слышал ли. Вот идиотка, забыла о вездесущем наблюдении! Наверняка на двери каюты Вадима установили специальные датчики передвижения. Когда она открывалась, бортовая система подавала наблюдателю сигнал и включала запись.

Блок управления оказался запутанным. Я не сразу разобралась, куда тыкнуть, чтобы добраться до системы видеонаблюдения. Номер каюты Вадима 4К… Экран мигнул и выдал картинку. Без звука. Значит, отец таки держал все под контролем.

Мужчины стояли друг против друга и явно беседовали на повышенных тонах. Вся поза Вадима свидетельствовала о нежелании сдаться без боя, но в драку пока никто не лез. Потом мужчины и вовсе направились к двери. Землянин, все в том же халате, двигался сам, по стеночке. Не знаю, предложил ли отец помощь; если и да, то Вадим отказался. Вот у кого бы поучиться стойкости! Помнится, я пришла в отчаянье от мошенничества, а он жил, потеряв зрение, и как жил! Тем и привлек. Прежде мне не встречались такие сильные и честные мужчины. У землян существовало выражение «как за каменной стеной», оно как нельзя лучше описывало Вадима. Не я служила ему опорой, а он мне. Без Вадима я бы покорилась воле отца, а сейчас боялась. Без него я бы так и не узнала, что женщина может испытывать к мужчине. Это сложно описать. Может, мне пока знакома только малая часть тех эмоций, но впереди много времени выяснить остальное. Я надеюсь.

Еле успела вернуть компьютер в исходное состояние и плюхнуться обратно на диван, приняв скорбную позу, когда дверь разблокировалась.

— Лейла, помоги нашему гостю, — сухо приказал отец.

Он вошел первым и сразу направился к столу, не удостоив меня взглядом.

Памятуя о том, как Вадим не любит, когда подчеркивают его слабость, в нерешительности направилась к нему и шепнула: «Если нужно, вот моя рука». Он ожидаемо отказался и без посторонней помощи переступил порог. Оставалось только направлять Вадима, давая команды, куда повернуть и обо что не споткнуться.

Но вот, наконец, мы оба сели. Неприятный разговор начался.

— Прежде всего, я не терплю лжи.

Отец задержал на каждом тяжелый взгляд. Мне вдобавок достались брезгливо поджатые губы.

— Именно поэтому я рассчитываю услышать здесь правду. В противном случае, касари Копылов покинет яхту прямо сейчас.

— Ты не можешь выбросить его в открытый Космос!

От возмущения я подскочила. Руки сами собой сжались в кулаки. Пусть отец крут, но это уж слишком!

— Разумеется, в его распоряжении будет катер с автономным питанием и запас еды, — спокойно продолжал отец, словно не замечая обуревавших меня эмоций. Ну да, я все та же маленькая девочка, мнение которой не принималось в расчет. — Но при некоторых обстоятельствах, сама понимаешь, присутствие касари на «Анки» становится невозможным.

— Твой отец утверждает, будто я совратил тебя, — вмешался в беседу Вадим. В отличие от меня, он выглядел поразительно спокойным — руки на коленях, ноги чуть расставлены, спина откинута на спинку дивана. — Полагаю, ради кругленького состояния.

— Что?!

Тут уж я не смогла сдержаться и практически перешла на крик.

— Лейла, манеры, — мгновенно одернул отец. — Касари Копылов в целом правильно обрисовал ситуацию. Я хочу знать, в каких отношениях вы состоите, и как долго.

— Ни в каких.

Да, я предлагала сегодня Вадиму попробовать, но он отказался. А прежде отказалась я.

— Хорошенько подумай, — посоветовал отец, намекая на суровую расплату за ложь.

— Остаюсь при том же мнении.

Сделала шаг к столу и сложила руки на груди. Дакон Масинес требовал правду? Он ее получит, только не ту, на которую рассчитывал.

— Сядь!

Отец дал понять, что его не проймешь такими примитивными методами воздействия, только вот сидеть я не могла. Он собирался выбросить с яхты Вадима! Моего Вадима.

— Меня осмотрел врач, разве этого мало? — покрывшись пятнами, выпалила я.

— Врач установил лишь наличие девственности, а не отсутствие секса. И касари Копылову лучше признаться, чему он тебя научил.

Опершись руками о край стола, потянулась к отцу так, чтобы наши глаза оказались практически на одном уровне, и четко произнесла:

— Я не позволю его тронуть.

Радужка в папиных глазах вновь поглотила зрачок, но отец быстро вернул эмоциональный контроль над ситуацией. Только вот ответить он не успел: Вадиму тоже нашлось, что сказать.

— Я не прячусь за женские спины, Лейла, — слова землянина звучали словно хлесткие удары. — Если касари Масинес желает обсудить данный вопрос, пусть говорит со мной. Пожелает, вышвырнуть — его право, но не вмешивайся.

Порой хотелось убить Вадима за ненужную гордость. Вот зачем вмешался? Я бы дожала, я бы смогла. Впервые ощутила себя равной отцу. Может, он не так уж неправ, и из меня вышел бы управленец? Только факультет следовало выбирать другой.

— Хорошо, — отец встал, лишив меня крошечного преимущества, и всем корпусом развернулся к землянину, — выслушаем вашу версию. Еще раз. Но напоминаю, на яхте ведется наблюдение.

— Шпионить за собственной дочерью — это так по-мужски! — ядовито выплюнул Вадим.

Он играл с огнем, рисковал прямо сейчас стать пищей Хаоса.

— Касари, вы на моей яхте, — сделал последнее предупреждение отец.

Либо Вадим прямо сейчас замолчит, либо окажется в Космосе. Он не видел, но я-то не потеряла зрения и знала, на чем сейчас лежал палец Дакона Масинеса — кнопке вызова охраны.

Однако Вадим удивил нас обоих. Он мгновенно успокоился, словно кто-то повернул невидимый переключатель, и вежливо, даже почтительно осведомился:

— Могу я попросить руки вашей дочери, касари? Вы совершенно правы, наше поведение недопустимо. Я не желаю подвергать честь Лейлы опасности.

Фраза прозвучала так старомодно. На Нреке лет сто уже никто не упоминал о девичьей чести, хотя девушки по-прежнему не могли вести свободную сексуальную жизнь. Но Вадим угадал, сумел найти подход к Дакону. Отец убрал палец с тревожной кнопки и довольно кивнул.

— Сразу бы так! Мне нравятся молодые люди, чтущие традиции.

Сердце билось в горле, готовое выпрыгнуть из груди. Неужели Вадим решился, и мне не придется выходить за противного Лайсо? Уверена, даже если бы мы с землянином заключили настоящий, а не фиктивный брак, он не запер бы меня в четырех стенах. Или запер? Прежде подобные мысли не приходили в голову, а сейчас я задумалась. Откуда мне знать, как поступают с женами на Земле? С другой стороны, у нас же все понарошку. Через полгода-год разведемся, и каждый получит вожделенный приз: я — независимость, Вадим — восстановленную жизнь. Осталось дело за малым — чтобы отец согласился. Тут не угадаешь, шаги Дакона Масинеса невозможно просчитать.

— Я дам ответ по прилете на Нрек, — подвел черту отец. — Но впредь вы не должны оставаться наедине.

Ну уж нет, это слишком — общаться под чужим присмотром! В итоге выторговала час в общественных местах, где только самые отчаянные гуманоиды могли бы заняться чем-то предосудительным.

— А теперь спать. День выдался сложным.

Я не возражала и ушла к себе. Безусловно, хотелось проводить Вадима, но отец не разрешил бы, зачем злить его и просить?

Разум никак не желал смириться с новой реальностью. Я невеста Вадима. Хоть бы отец согласился! Самое странное: я знала, что делать в случае отказа, а вот грядущий брак вызывал одни вопросы. Как себя вести, что говорить? И как признаться Вадиму, что я, возможно, хотела бы стать ему настоящей женой? Ладно, решу проблемы по мере их поступления. Главное, что землянин сейчас отдыхает, а не кормит космические ветра. Я сумею, сделаю так, чтобы предавшая планета вновь приняла Вадима Копылова, а дальше — как будет. Может, к тому времени я сама определюсь, пойму, что со мной происходит и чего я хочу.


Глава 15

Вадим отчаянно тер глаза, пытаясь избавиться от ощущения песка в них. Врачи настоятельно запретили это делать и, не особо веря в покладистость трудного пациента, наложили специальную повязку. Внешне она напоминала очки для 3D-реальности, только на эластичном бинте. Внутри скрывался сложный механизм, позволявший глазам спокойно заживать, а Вадиму — видеть. Увы, пока все так же, с помощью искусственно посылаемых в мозг импульсов. Период реабилитации, по заверениям специалистов, продлится еще две недели. Дальше наступит час икс: либо зрение вернется, либо он будет обречен навеки носить очки. Однако сейчас опального земного адмирала тревожило вовсе не это — он спасовал… перед каталогами женского платья. Они с Лейлой проверили в салоне не меньше трех часов, и голографические изображения нарядов сливались в голове Вадима в одно бесформенное розовое пятно.

— Ненавижу розовое! — с чувством пробормотал он, когда невозмутимая консультант в традиционном сером, отделанном голубым кантом платье по щиколотку, включила очередной видеоряд.

Лучше уж такое своеобразное кимоно с карманами, чем новая дюжина свадебных платьев! Кто только придумал, что невеста обязана носить розовое? Хотя белый цвет ничуть не лучше, особенно в таких количествах.

— Розовый символизирует рождение новой жизни как нового дня, — терпеливо объяснила Лейла. Она устала ничуть не меньше, но хранила лицо, как и положено наследнице Дакона Масинеса. — Мужчина и женщина умирают, рождаются новые «мы» — семья.

— А нельзя сшить платье на заказ? — уцепился за соломинку тонувший в женском царстве адмирал.

— Все наши платья шьются исключительно на заказ, — обиделась консультант.

— Я имел в виду… Ну, тут пышно, там декольте, и всякое такое.

Вадим провел рукой по вспотевшему лбу и расстегнул ворот рубашки: он словно душил. Вот зачем Копылов сделал предложение? Хотя понятно зачем. Но непонятно, по какой причине нрек его принял. Совместными усилиями и ценой кучи умерших нервных клеток установили: Лейла в плане секса столь же чиста и невинна, как прежде, и о Вадиме как мужчине имеет весьма смутное представление. На этом бы и поставить точку, потребовать брака дочери со стратегическим партнером. Разумеется, Копылов попытался бы вызволить девушку, не позволил бы сломать ее судьбу. Похитил бы, на худой конец. Он не имел ничего против Лейлы, наоборот — другие женщины пока проигрывали нречанке. Но платья!.. Нужно на законодательном уровне запретить мужчинам вход в подобные магазины.

— Это важное событие, касари, единственное столь значимое в жизни девушки. — Похоже, он окончательно упал в глазах строгой леди. Ну да, инопланетянину следовало проявлять уважение к традициям, если его соизволили выбрать в мужья нречанке. — Мы должны выбрать идеальный наряд, отражающий внутренний мир невесты и безупречно смотрящийся в прямом эфире.

Вадим мысленно застонал. Опять телевизионщики! Хотя глупо было надеяться, что они пропустят такое важное событие, как свадьба дочери богатейшего человека планеты.

— К костюму жениха предъявляется столько же требований? — угрюмо поинтересовался Копылов.

Он все больше склонялся к похищению и скромной регистрации на какой-нибудь богом забытой планете.

— Разумеется, — поджала губы консультант. Она не могла понять, как можно не сознавать элементарных вещей.

— Не беспокойся, — наклонившись к жениху, шепнула Лейла и ободряюще погладила его по лацкану пиджака, — я уже обо всем позаботилась.

Брови Копылова поползли вверх. Вот так поворот!

— О, — самодовольно хихикнула она, — я изучила тебя вдоль и поперек, уверена, с мерками не ошиблась. А если и да, на примерке поправят.

Громкое покашливание продавщицы вернуло парочку к реальности. Они забыли, что находятся на людях. На Нреке не приветствовалось подобное выражение чувств, не говоря об откровенных намеках. Только Вадим знал, что на самом деле имела в виду Лейла.

— Так, я выбрала! — Она взмахнула рукой, прервав очередной виток пытки. — Хочу померить четыре выставочных образца, у вас ведь есть в наличии?

— Напечатанные на 3D принтере, — кивнула мгновенно подобревшая консультант и нажала на паузу. — Из ткани мы шьем только по индивидуальным меркам.

— Устроит. Хочу понять, идет ли мне фасон. Принесите… — Лейла ненадолго задумалась и пролистала заметки на планшете, — модели 014, 095, 124 и 329. Все в размере 10.

Нречанка кивнула и пригласила ее пройти в примерочную.

— Я скоро! — пообещала Лейла и скрылась за ширмой.

Вадим откинулся на бежевый диван из экокожи и устало прикрыл глаза. За эти три часа интерьер успел ему осточертеть: и зеркала, и проектор, и живые цветы, напоминавшие плотоядные экземпляры из оранжерей, и большой экран, где в режиме нон-стоп без звука гоняли рекламу салона. Ничего, скоро все закончится, он выберет платье, и они уйдут. Или на Нреке не принято советоваться с женихом? Женихом! Вадим громко фыркнул. Он никогда не видел себя в роли мужа, да что там — в силу работы отношения редко заходили дальше пары месяцев. Так, конфетный период, секс и снова на задание. В последние годы Вадим и вовсе практически забыл о женщинах; хорошо, если удавалось вырваться в виртуальный мир. А тут жена.

Копылов попытался представить Лейлу в розовом пеньюаре и за чашкой кофе. Хм, а вот сейчас цвет не вызвал отторжения, образ вышел соблазнительный. Вадиму вспомнился несостоявшийся секс в каюте лайнера, приятные округлости, глаза Лейлы, широко распахнутые, но без намека на страх… Собственная реакция удивила, и Вадим поспешил положить на колени планшет. «Это фиктивный брак, Копылов, не рассчитывай, — осадил он себя. — У девчонки гормоны, но ты-то! У нее ни инъекции, ни пластыря. Залетит — навеки останешься на Нреке».

Спор между разумом и эмоциями прервало явление консультанта. Женщина с гладко зачесанными и нещадно налаченными волосами, отчего-то напомнившая учительницу, отодвинула ширму и нажала на специальную кнопку. Движущийся помост пришел в движение, доставив из примерочной Лейлу в наряде номер раз. Вадим сразу его забраковал: слишком строго. Второе платье показалось интереснее, особую пикантность придавали высокие разрезы до бедра. Вниз надевалась юбка до колена, поэтому приличия соблюдались. Декольте-лодочка и вырез на спине. Никаких кружев, только атласный розовый металлик вставок и матовая пепельная роза как основа-футляр. Платье отдаленно напоминало летную форму, видимо, поэтому привлекло внимание Вадима.

— Остальные смотреть будем?

Профессиональный консультант сразу уловила блеск в мужских глазах и поняла: товар найден.

Копылову не хотелось, но для порядка он взглянул на два остальных платья. Одно оказалось миленьким, и, раз уж Дакон платит, Вадим предложил взять и его. Все равно после церемонии состоится прием, а невесте такого уровня негоже показываться на светских мероприятиях в одном и том же. Платье — сама элегантность, приталенное, обтягивающее фигуру до бедер, а дальше расходившееся легкими складками. Декольте позволит продемонстрировать украшения.

— Ну вот, а ты боялся! Показал себя настоящим мужчиной, быстро решил проблему.

Лейла легонько щелкнула Вадима по носу, когда они, внеся задаток, выходили из салона. Она так сильно изменилась. Или просто вылезла из скорлупы? Копылов улыбнулся. Совсем девчонка!

— Проблему решила ты. — Он не любил присваивать чужие заслуги.

— Мы, — поправила Лейла и разблокировала новенький мотус.

Это прозвучало так естественно, так тепло. «Мы»… Прежде был только «он». На мгновение подумалось — может, все случилось так, как случилось, вовсе не по воле Вадима? Он никогда не верил в фатум или рок, полагал, что сам руководит собственной жизнью, а потом столкнулся с Лейлой Масинес. Оглядываясь назад, он понимал, что не справился бы без нее. Можно быть сильным, но оставаться слабым. А еще вместе всегда лучше, чем врозь, это тоже сила.

Когда-нибудь Вадим спросит, почему Лейла поверила ему. Логический подход требовал вызвать полицию или убежать, а она спасла. Не зная, кто он, — о военных подвигах Лейла прочла гораздо позже. Это ли не фатум? Один беглец приютил второго беглеца.

Копылов тайком взглянул на девушку, деловито писавшую кому-то сообщение. Она смыла краску и в образе блондинки казалась непривычной. Свет местной звезды искрился на бледной коже. Совершенно не в его вкусе, но единственная, с кем его связало что-то больше постели. Какое обыденное и так долго недоступное счастье — видеть ее во всем спектре красок! Пусть пока через особый прибор, но он не шел ни в какое сравнение с очками.

— Отец просит заехать к нему. Брачный контракт составлен, нужно подписать.

Лейла обернулась к Вадиму и перехватила непривычное мечтательное выражение лица. Он тут же стал серьезным, но поздно.

— Ты чего?

Адмирал Копылов не думает о высоком, он разрабатывает план действий.

— Проверил, правильно ли мы выбрали платья.

Вадим предпочел скрыть правду: засмеет же! Он и сам себя засмеять готов.

— И как?

Лейла открыла водительскую дверь и устроилась на сиденье. Он занял место на пассажирском.

— Одобрил. Надеюсь, ты тоже покажешь, что мне заказала.

— Разумеется, — улыбнулась она.

Мотус плавно двинулся со стоянки и, миновав развязку, поднялся в небо, пристроился в верхний автопоток. Несмотря на небольшой стаж вождения, Лейла не тушевалась, хотя Вадим не удержался и таки дал пару подсказок. Ему не терпелось снова сесть за руль, но пока запрещено.

Офис Дакона Масинеса произвел впечатление. Вадим догадывался, что будущий тесть не ютится в скромной девятиэтажке, но не предполагал подобного размаха.

— С самооценкой у него все в порядке, — хмыкнул Вадим, указав на голограмму Дакона в большом светлом холле.

— Корпоративная культура, — машинально пояснила Лейла, мазнув взглядом по изображению отца.

Ее мысли занимали другие вещи — брачный контракт. Вадим не понимал всей его важности, а зря. Дакон мог внести пару каверзных пунктов, испортить жизнь обоим. Лейла приготовилась к борьбе. Землянина легко обмануть, он не знаком с местным законодательством, придется стараться за двоих.

Лифт доставил парочку на двухсотый этаж. Там их уже поджидала референт Масинеса — очередная, будто клон предыдущей, нречанка в строгом синем костюме.

— Касари ждет вас.

Она холодно улыбнулась и, посторонившись, открыла дверь в кабинет начальника. Сама внутрь не вошла, осталась в приемной. Ну да, в семейные дела Дакон секретаря не посвящал.

Отец стоял у стеклянной стены, наблюдая за посадкой космического корабля, однако Лейла точно знала, что он слышал звук открывшейся двери.

За вытянутым столом, за которым проводили важные совещания, сидели двое: юрисконсульт и поверенный Масинесов. Интересное соседство!

— Присаживайтесь! — махнул рукой Дакон и обернулся.

Слишком спокоен, явно что-то задумал.

Опередив Вадима, чем заработала легкое недовольство, Лейла уселась на ближнее к отцу места. Пусть землянин и мужчина, но главный сейчас тот, кто владеет информацией. Дакон оценил маневр дочери и тоже на мгновение нахмурился. Определенно, инопланетянин подменил его дочь — прежняя бы то такого не додумалась. Нынешняя Лейла — другая. Непокорная, смелая и настойчивая. Она и прежде иногда проявляла упрямство, но никогда не спорила с отцом на равных.

— Полагаю, ты хорошо знакома с Марахом Тавесдом и Элгой Каваресом. — Дакон по очереди указал на юрисконсульта и поверенного. — Для касари Копылова поясню, что эти нреки отвечают за соблюдение законности в моей семье и компании. Они проследят за тем, чтобы ваш брачный союз ничего не омрачило.

— Вадим был вправе привести своего юриста, — заметила Лейла.

Вторая часть фразы — «но ты не удосужился его предупредить» — повисла в воздухе.

— Безусловно, но касари может полностью доверять моим людям, — расплылся сладкой патокой нрек.

Лейла ничего не могла ему возразить. Не назовешь же отца обманщиком? Зато Вадим не промолчал. Он не собирался изображать мебель. Ссориться с будущим тестем, впрочем, тоже.

— Я никому не доверяю полностью, особенно на слово, — заметил Копылов и немного смягчил свою фразу: — Однако уверен, вы наняли надежных людей.

Лицо нрека на мгновение помрачнело. Легкой победы не предвидится. Из какой Черной дыры взялся этот землянин? Они с дочерью стали взаимодополняющим союзом.

Поверенный поднялся и, сухо поздоровавшись, вывел на вмонтированные в стол экраны предварительный текст брачного договора. Он оказался длинным, почти двадцать стандартных страниц.

— Желаете ознакомиться или ограничимся беглым обзором?

— Желаем, — ответил за двоих Вадим.

— Озвучьте основные пункты, — вмешался Дакон.

Спокойный, уверенный в себе, он внимательно наблюдал за собравшимися из кресла во главе стола.

Элга кивнул и монотонным голосом, которым, наверное, говорят только юристы, перечислил требования владельца корпорации Масинес:

— Касари Копылов обязан служить во благо семейному бизнесу и Млечного союза. Ему запрещается занимать должности в других государствах, помимо Нрека, заводить связи, как деловые, так и личные, способные нанести вред семье Масинес. Касари Копылов обязан ставить в известность касари Масинеса обо всех случаях, которые могут повлечь риск для здоровья и по возможности избегать их. Касари Копылов обязан проживать вместе с супругой не меньше двух третей года. Он соглашается с вмешательством в свою жизнь с целью проверки надежности брачного союза и обязуется хранить верность супруге. Также касари не может претендовать на капитал касари Лейлы Масинес, все финансовые операции ведутся исключительно с ее согласия. Нарушения данных правил влекут штрафные санкции вплоть до расторжения брака. Они подробно перечислены в пункте восемь данного договора. В качестве поощрения, если брачный союз продлится дольше пяти стандартных лет, касари Масинес обязуется назначить касари Копылову фиксированное денежное содержание и индексировать его по мере экономической необходимости.

Опальный адмирал едва дождался, пока поверенный закончит. Все внутри него клокотало от злости. Лицо побагровело. Вадим поднялся и, будто мог нормально видеть, уставился в глаза Дакона.

— Касари, — за спокойным тоном скрывалась тихая ярость, — кем вы меня считаете?

Нрек не удостоил его ответом, изображая, будто ничего не происходит.

— Авантюристом, приживалкой при вашей дочери? — не унимался Вадим и неожиданно со всей силы ударил кулаком по столу.

Присутствующие вздрогнули. Служащие Дакона испуганно отпрянули, а сам он напряженно оперся руками о стол, готовый в любую минуту подняться.

— Так вот, касари, я никому не позволю себя оскорблять. И еще неизвестно, кто кому неровня: боевой офицер или тыловая крыса, кичащаяся своим богатством.

Напрасно Лейла шикала на жениха. Плотину негодования прорвало, чаша терпения Копылова переполнилась. Он направился к хранившему мрачное молчание Дакону и быстро набрал на его планшете адрес банковского сайта.

— Если вы так цените деньги, можете заказать здесь, — Вадим ткнул в логотип, — выписку со счетов и убедиться, что членам Генерального штаба Земли платят достаточно. А если я временно оказался в затруднительном положении, то не по своей вине.

— Хорошо, пункт о денежном содержании мы уберем, — процедил нрек.

— Все, все оскорбительные пункты, мать вашу!

Вадим не сдержался. Он выразился бы еще цветастее, но помешало присутствие Лейлы. Бедняжка жутко переживала, боялась, что мужчины сцепятся. И была не так уж далека от истины — руки Дакона подрагивали, сжимаясь в кулаки.

— Ни одного. — Он умел стоять на своем.

Копылов кивнул и обернулся к юрисконсульту и поверенному.

— Господа, вас не затруднит ненадолго выйти? Лейла, ты тоже. Нам с твоим отцом нужно кое-что обсудить с глазу на глаз.

Лейла прикусила губу и покачала головой.

— Мы не собираемся драться, — Вадим развеял ее худшие предположения, хотя нрек напрашивался на трепку. — Просто обсуждение обещает быть… эмоциональным, но, уверен, — он метнул короткий взгляд на Дакона, — мы придем к компромиссу.

— И в чем же состоит ваш компромисс? — с жесткой насмешкой полюбопытствовал владелец кабинета. — К подписанию контракта на ваших условиях?

— Именно.

Если Дакон рассчитывал смутить землянина, то просчитался.

— И вы уверены в успехе? — не унимался нрек.

— Безусловно. Иначе бы вылетел из училища еще кадетом.

Короткий поединок взглядов закончился тем, что Дакон предложил обсудить каждый пункт договора в отдельности. Вадим согласился, присел. Начались долгие дебаты. Велись они исключительно между отцом и будущим зятем. Изредка вставляла свое слово Лейла. Ее опасения оказались напрасными: Копылов прекрасно мог постоять за себя. Поверенному и юрисконсульту вовсе не нашлось места в беседе, владелец кабинета лишь в конце попросил их письменно оформить договоренности и подготовить новый, измененный, брачный контракт. На все давался… час — Дакон Масинес не любил ждать.

Вадим соглашался на совместное проживание с Лейлой, даже работу в корпорации, но с оговоркой: если ему не предложат лучшего места, не связанного с бизнесом. Все понимали, что речь о продолжении военной карьеры. К удивлению Лейлы, Копылов не стал возражать против лишения доступа к деньгам супруги и спокойно отнесся к требованию верности. Также он обязался хранить в тайне корпоративные и семейные секреты. Остальное отверг как неприемлемое.

— Ну вот, — удовлетворенно кивнул чуть ли не самый могущественный нрек на планете, когда электронные подписи были поставлены, — теперь, когда формальности улажены, можно высылать приглашения на свадьбу.

— Неужели ты до сих пор не?.. — изумилась Лейла.

Какой расчет! Вдруг бы торжество сорвалось? А так не пришлось оправдываться. Подумаешь, помолвка! Она совершается в семейном кругу, ее легко разорвать без вреда репутации.

— Не беспокойся, — Дакон понял дочь по-своему, — времени достаточно, гости успею заказать достойные наряды.

* * *

Лейле казалось, она упадет в обморок. Выпитая вода не помогала, наоборот становилось только хуже. Она представила заголовки газет и выпусков новостей: «Свадьба года сорвалась из-за невесты, весь день просидевшей в санузле» и заставила себя выйти к поджидавшей ее матери. Госпожа Масинес с облегчением выдохнула и протянула дочери особые двойные свадебные ашты. Лейла вдела их в уши, и мать соединила их цепочкой с замочком на затылке. Разомкнуть ее сможет только муж, именно ему вручат символический ключик от мыслей супруги. Этот старинный обычай не исчез даже в эпоху цифровых технологий, как и другой — невеста обязана быть босой. Только после получения новой фамилии ей вручали обувь, раньше войлочные сари, теперь — самые обычные туфли. Надевал их муж — отныне он обеспечивал супругу всем необходимым, отвечал за ее благополучие.

В остальном свадьбы на Нреке мало отличались от свадеб на других цивилизованных планетах, населенных гуманоидами. Не считая Земли, пожалуй. Там обязательно требовались фата и букет невесты, а платье с разрезами сочли бы неподходящим.

— Красавица моя!

Мать поцеловала дочь в лоб и передала ей свое кольцо — еще одна традиция. Жених и невеста на церемонии обменивались кольцами родителей жениха и невесты, а уже на прием приходили со своими. Считалось, что так они одалживали счастье у предыдущего поколения. Вадим по известным причинам не мог позвать отца, поэтому наденет кольцо Дакона Масинеса.

— Поехали уже, а то все волнуются! — оборвала Лейла поток слезных причитаний.

Если матушка продолжит, она тоже расплачется, хотя на то нет никаких причин. Вадим ей нравился, впереди никакой «золотой клетки», они все обсудили. Вот отец разозлится, когда увидит дочь на телевидении! Но сделать ничего не сможет: отныне за нее все решал муж.

Идти босиком оказалось неудобно, но Лейла справилась и успешно забралась на заднее сиденье тонированного мотуса. Однако, как бы она ни спешила, журналисты умудрились сделать пару кадров. Они кружили вокруг особняка Масинесов с раннего утра, надеясь получить эксклюзивный материал. Лейла не сомневалась — они не успеют доехать до магистрата, а в Сети уже станут обсуждать ее платье. Смелое, между прочим. Лейлу обуревала гордость: его выбрал Вадим. Приятно, когда муж разбирается в моде, не шарахается от новинок.

Вслед за мотусом с семьей невесты в воздух взмыли еще несколько, с обслугой и охраной. Остальные родственники и гости добирались своим ходом — на Нреке не принято собирать всех дома; приемы, за редким исключением, устраивались в съемных залах. Вот и Дакон Масинес арендовал целую гостиницу, где в президентских апартаментах в пентхаусе уже готовили все для первой брачной ночи. Оказаться выше облаков в такой момент — символично. При желании Дакон мог организовать запись в том же отеле, но он предпочел магистрат — тот самый, в котором некогда женился сам.

Ни Вадим, ни Лейла в свадебные приготовления не вмешивались, предоставив главе корпорации Масинес устроить все по своему вкусу и статусу.

Лейла вполуха слушала советы матери и подгоняла время. Мотус летел так медленно! Кто бы мог подумать, что когда-то она станет мечтать о свадьбе? Увы, как она ни пыталась себя убедить, что брак фиктивный, волнение не унималось. Хотелось всего того, что получала настоящая жена. Оставалось надеяться, Вадим с ней солидарен, иначе… Лейла заранее решила не удерживать его и уж точно не пользоваться влиянием отца. Насильно мил не будешь, счастлив — тоже, а ей очень хотелось сделать мужа счастливым. Как — это уже частности.

Но вот показался шпиль магистрата с флагом Нрека. Мотус пошел на снижение и, вклинившись в наземный поток, остановился у центрального входа. Тут было не протолкнуться: журналисты и просто зеваки жаждали взглянуть на самую прекрасную невесту Нрека, как ее окрестили с легкой руки одного репортера.

Нацепив на лицо ослепительную улыбку, Лейла кивнула матери. Та, в свою очередь, дала знак сопровождающим из второго мотуса. Люди из службы безопасности Дакона Масинеса сработали четко и быстро: один прикрыл девушку от возможного нападения, второй помог ей выбраться из транспортного средства. Лейла с удовольствием бы бегом миновала площадку перед магистратом и юркнула внутрь, но нельзя — все хотят полюбоваться красавицей-невестой. Пришлось позировать, поворачиваться в разные стороны и улыбаться. От последнего, казалось, сведет зубы. Пусть Лейла меняла фамилию добровольно, она жутко волновалась. Вдруг Вадим еще не подъехал, вдруг что-то пойдет не так? В общем, блиц-интервью и короткая фотосессия превратились в пытку. Конец ей положил Дакон Масинес. Подъехав на своем служебном мотусе, которому позавидовал бы глава государства, он мановением руки разогнал журналистскую братию:

— После, строго по протоколу!

Обрадованная Лейла с облегчением выдохнула и, опустив голову, как того предписывали обычаи, покорно пошла вслед за родителями. Позади — охрана.

Вадим тоже нервничал. Свадьба, пусть и фиктивная, — слишком важное событие, чтобы отнестись к нему спустя рукава. Последние, к слову, сидели идеально, как и весь пошитый на заказ костюм. Копылов мерил шагами пятачок между информационным стендом и высокими, в четыре стандартных роста, дверьми. Их сделали под старину, сымитировав дерево.

Жениха доставили в магистрат на еще одном служебном мотусе четверть часа назад. Журналисты пробовали получить у него эксклюзивное интервью, но Копылов отделался от них в обычной манере, сухой безликой фразой: «Без комментариев». Он так же отказался позировать, хватит будущих постановочных кадров в отеле. Вадим ненавидел светскую жизнь, но готов был потерпеть ради Лейлы. Час, не больше. Для себя он решил: никаких папарацци, увидит, выкинет за ограду.

Первым в магистрат вошел Дакон. Поколебавшись, он протянул землянину руку. Жест подкупил: отец Лейлы пытался наладить отношения с будущим зятем. Мать невесты, наоборот, постаралась стать невидимкой, держалась за спиной мужа. Зато виновница торжества наконец-то вышла на первый план.

Сама церемония прошла стандартно. Молодых и членов их семей пригласили в большой торжественный зал с потолком в виде звездного неба. Специальная программа меняла картинку в зависимости от времени дня и года. На специально отведенных местах уже ждали почетные гости. Они же должны были засвидетельствовать законность брака.

Регистратор — на Нреке эту должность занимали мужчины — отыскал в компьютере имена жениха и невесты и попросил подойти к большому планшету на возвышении. Никаких клятв приносить не требовалось, всего лишь положить ладони на специальные сканеры и подписать брачное свидетельство. Лейла проделала все первой и попутно подала заявление на замену чипа — в него требовалось внести новые сведения. Она быстро и ловко ставила галочки против нужных пунктов. Волнение ушло, на смену ему пришло ощущение правильности происходящего.

Последний штрих — четко и ясно произнести на камеру отречение от старого имени и принять новое. И посторониться, чтобы жених мог сделать то же самое.

Лейла боялась, что Вадим замешкается, растеряется. Но он без труда справился с заданием и, встав туда, куда указал регистратор, надел на жену кольцо. Законодательство Нрека не требовало ношения символов брачных обетов, достаточно данных в чипе и ай-ди, но землянин решил привнести в церемонию частичку своей родины.

— Красивое!

Лейла залюбовалась радиевой гравировкой.

— Ты хотя бы понимаешь, что отныне замужем?

— Ага, — хитро улыбнулась девушка и вытянула руку: пусть кольцо сфотографируют, все равно придется показать. — И жутко хочу узнать, что дальше.

Вадим усмехнулся. Пожалуй, он тоже хотел. Совсем фиктивного брака не выйдет. Поразительно, он и сам не заметил, как увлекся инопланетянкой.

Однако до заветного «дальше» требовалось еще дожить. Дакон Масинес праздновал на славу, превратив свадьбу дочери в самое грандиозное событие года. Он разослал приглашения всем видным политикам, бизнесменам, медийным лицам. Среди последних оказался Бэрил Шват, в чью вечернюю программу на межгалактическом телевидении невозможно было попасть без протекции. Поговаривали, будто именно Бэрил сместил с поста министра планетарного охранения, а прежде помог получить пост нынешнему президенту. В жизни журналист оказался весьма заурядным — во всяком случае, Вадим ожидал увидеть кого-то другого, а не абсолютно лысого невысокого нрека, пытавшегося компенсировать недостаток роста скрытыми каблуками. Для привыкшего к строгой дисциплине Копылова одевался он тоже странно: свободные белые брюки, серая рубашка с люрексом. Из образа выбивались дорогие строгие часы последней модели. Релиз состоялся только на прошлой неделе, а Бэрилу уже доставили заказ. Все ради рекламы. Каждая вещь, которую упоминал или показывал журналист в своем шоу, становилась бестселлером. И вот такой гуманоид согласился совершенно бесплатно уделить время молодоженам. Лейла догадывалась, что кое-кого Бэрил таки боялся. Порой финансовые рычаги крепче и надежнее политических.

Новоиспеченную чету Копыловых усадили в музыкальной гостиной отеля, по случаю торжества декорированную цветами. От обилия световых установок, неизменных спутников отличного кадра, слезились глаза. А вот косметика не текла, подобрали на совесть.

Лейла беспокоилась за Вадима, но его не пришлось учить, где вставать и как держаться. Он выглядел спокойным и уверенным, хотя по мелким деталям, жестам было понятно, что муж с удовольствием бы вернулся к бару — там он прятался от светской суеты.

А ведь сегодня двойной праздник — врачи разрешили снять интерактивную повязку. Подумать только, Вадим снова сможет видеть мир своими глазами! Лишь бы только все зажило, срослось как нужно. Смешно, но здоровье мужа тревожило Лейлу больше первой брачной ночи. О последней она все прочитала, оставалось только перевести теорию в практику, а вот зрение… Лейла сделала все, что могла, оставалось только ждать. Она намеренно не акцентировала внимание на данном вопросе, только вот Бэрил не отличался подобной щепетильностью. Любой недостаток — повод для «жаркого» вопроса. Только вот Вадим уже свыкся с инвалидностью, не угостил журналиста долгожданными эмоциями. Да, в ходе несчастного случая (они с женой условились отвечать так) он временно потерял зрение, но врачи работают над этим, а любовь и вовсе слепа, ей даже очки не требуются. Бэрил заглотил крючок и обратил внимание на Лейлу. Его волновало, как же такая девушка могла познакомиться с представителем столь далекой планеты, случилось это до или после потери Вадимом зрения…

Словом, интервью удалось. Вышло оно, как обычно, резким и провокационным. И вновь Лейла подивилась землянину. Он стойко выдержал все, сохранил безупречную вежливость, тогда как она пару раз не выдержала и ответила резко, даже грубо.

Игристое вино, бесконечные вспышки камер, разговоры ни о чем и бесконечная усталость. У Лейлы подгибались ноги, она все чаще висла на руке супруга, казавшегося нерушимым астероидом посреди бескрайнего Космоса. Лейла давно прокляла каблуки, ненавидела очередного политика, с которым нужно переброситься парой слов, а Вадим, казалось, не ведал усталости. Он без проблем общался с гостями на равных, не тушевался и легко находил темы для разговоров. «Ах да, — напоминала себе изнемогавшая от затянувшегося праздника Лейла, — он же адмирал, привык министрам свою правоту доказывать, командовать миллионами».

— Ну как, пойдем? — улучив момент, шепнул Копылов. — Или нужно развлекать гостей до утра?

Она кивнула и так же шепотом призналась:

— Я их ненавижу!

— Вот уж не думал! — фыркнул опальный адмирал и, взяв жену под руку, направился из банкетного зала к лифтам. — Дочь такого отца обязана любить публичность.

— У меня с обязательствами плохо, ты в курсе, — улыбнулась Лейла.

Она безумно устала, но усилием воли не позволяла себе спать. Случится у них первая брачная ночь или нет? Вроде Вадим обещал, но мог передумать: у них ведь не обычный брак, а по договоренности.

Матовые дверцы кабинки закрылись, отрезав молодых от внешнего мира. Лейла тут же скинула туфли и ойкнула, ощутив неожиданный поцелуй в шею. Она удивленно взглянула на Вадима. Даже не верилось, что этот мужчина мог совершить такое вопиющее, легкомысленное безобразие.

— Ты очень красивая сейчас, — тихо признался Копылов.

Лейла на миг застенчиво отвела глаза и, повинуясь минутному порыву, сняла с мужа интеллектуальную повязку с очками, аккуратно отсоединила датчики.

Лифт бесшумно скользил к пентхаусу, а они, замерев, ждали, случится ли чудо.

— Эта кнопка черная, верно? — Вадим ткнул пальцем в панель управления. — А в сережках у тебя синие камни.

Лейла кивнула. По щеке скатилась одинокая слеза. Он видел!

Бросив туфли на пол, она в порыве чувств сжала лицо Вадима. Ей так много хотелось сказать, так многое объяснить, но она молчала: слова предательски кончились

— Господи, Лейла!

Вадим дал выход эмоциям и крепко стиснул супругу в объятиях. Казалось, еще немного, и он ее раздавит.

— Я — вижу!

Не выпуская Лейлу из рук, он чуть отстранился. Глаза его лихорадочно блестели. Она же не нашла ничего лучше, кроме как сказать:

— Я же говорила, у нас современные технологии.

Копылов с азартом маленького ребенка изучал мир, называл цвета и оттенки. Он словно опьянел от вернувшегося зрения. Лейла стояла рядом и улыбалась. Его счастье передалось ей, хотелось тоже бесконечно говорить, ощупывать… Но тут открылись двери лифта, и обоим пришлось временно надеть маски.

Молодоженов встретил портье и проводил до дверей номера. Лейла запоздало вспомнила про туфли, которые забыла в кабине лифта, но возвращаться за ними не стала. Принесут. Она не сомневалась в честности и любезности персонала — иных здесь не держали.

— Непривычно даже, — немного смущенно пожаловался Вадим и огляделся.

Лейла заметила, он подслеповато щурился и прикрывал глаза от светильников. Ничего, скоро организм адаптируется.

— Ой, надо же вернуть повязку в лабораторию!

Она поняла, что забыла в лифте не только туфли, и, если с ними ничего не случится, то повязка могла повредиться. Не хотелось бы, чтобы чужой труд пошел насмарку.

— Сейчас вернусь. — Вадим взял решение проблемы на себя и пригрозил: — Только никуда не уходи!

Лейла подавилась смешком.

— Можно подумать, не найдешь.

Копылов быстрым шагом направился обратно к лифту. Лейла разглядывала его спину, вслушивалась в уверенный голос, каким он говорил с портье, а колени ее чуть подрагивали. Психологическая усталость, яркие переживания вылились в тремор мышц. А еще Лейла вдруг ясно поняла, что через пару минут этот мужчина будет принадлежать ей. Казалось бы, совсем недавно он мягко оттолкнул ее на космической яхте! По спине пробежал холодок. Вдруг Вадим снова откажет? У них фиктивный брак, она слишком высокая, слишком неправильная для землянки. Мысли не давали покоя. Привстав на цыпочки, Лейла напряженно ждала, покусывая губы, и вздохнула с облегчением, когда Копылов вернулся с трофеями.

— Вот, — он вручил жене оба предмета, — положишь на прикроватную тумбочку.

Мигнул датчик, подтвердив — входная карточка действительна, — и молодожены вошли внутрь. Вадим не стал зажигать свет и не позволил жене.

— Сейчас играем по моим правилам, — предупредил он. — Ступай в душ, а я подготовлю спальню.

Вот так буднично, словно раздавал приказы подчиненным. Даже обидно стало. С другой стороны, странно ожидать от землянина страстных поцелуев и романтичных признаний, это не в его характере.

— Нужна помощь с платьем, позовешь, — крикнул в закрывающуюся дверь санблока Копылов.

Это вряд ли, если только Вадим сам не захочет ее раздеть.

Пока Лейла смывала макияж вместе с заботами минувшего дня, землянин медленно приходил в себя. Он отослал жену и запретил включать свет только потому, что хотел разобраться со своими эмоциями без свидетелей. Пусть Лейла — это Лейла, но он боялся банально расплакаться при ней. Вадим до сих пор не верил, что зрение вернулось, десятки раз открывал и закрывал глаза, но огни ночного Масси никуда не девались. Вот силуэт лампы, вот тут диван, там кровать. Больше не требовалось передвигаться на ощупь, никаких мутных силуэтов, он мог ориентироваться даже без освещения, как прежде. И он действительно заплакал, беззвучно, зло размазывая по коже нежданные слезы. Вода льется, значит, Лейла сейчас не выйдет, не застанет его таким. Дыхательная практика помогла восстановить контроль над эмоциями, внешний — эйфория никуда не далась и рвалась наружу. Испытывая небывалый прилив сил, Копылов все-таки зажег точечные светильники на потолке, настроив их на минимальную мощность, и направился к медиацентру. Ему и прежде доводилось выбирать музыку для интимных встреч, но сейчас требовалось нечто большее, чем фон для прелюдии.

Картотека оказалась обширной, и, прослушав несколько демо-фрагментов Копылов нашел нужную композицию — лирическую балладу. Без слов, он сам скажет нужные.

Лейла вышла из душа в пушистом халате отеля и удивленно прислушалась. По ее мнению, Вадиму больше подходила тяжелая музыка.

— Синие волосы шли тебе не меньше.

Копылов подошел к жене и очертил линию ее подбородка. После решительно привлек к себе и поцеловал.

— Я быстро, — обещал он и скрылся за дверью санблока.

Не зная, что делать, Лейла присела на кровать. Такой ее и застал Вадим — руки на коленях, спина прямая.

— Не трусь, солдат, через боевое крещение все проходят!

Он присел рядом и легонько щелкнул жену по носу. Рука, не теряя времени, потянулась к поясу халата: сначала ее, затем своего. Копылов собирался сделать все при свете: зачем отказываться от подарка, которое подарило вернувшееся зрение? Лейла не возражала. Она оказалась не такой стеснительной, как опасался Вадим. Неловкой — да, нерешительной, но не больше. Правда, недолго, пока не сообразила, что к чему.

Руки Вадима скользили по приятным округлостям. Губы касались непривычно бледной кожи, спускаясь все ниже и ниже. Лейла вздрагивала, пыталась осознать, понять новые ощущения. Она отвечала сначала робко, затем уже увереннее скользила пальцами по груди мужа. Казалось, он задался целью изучить ее всю, приручить. Лейла жутко злилась, что Вадим не желал отдавать инициативу.

— Слушаться приказов старшего по званию, рядовая! — шутливо пригрозил Копылов и перешел к заключительной части артподготовки.

Она оказалась на редкость короткой — Лейла и тут умудрилась удивить.

Все случилось совсем не так, как с землянками, Вадим напрасно опасался проблем. Удовольствие нахлынуло сразу, поглотив с головой. Податливое тело жены повторяло каждое движение, стало достойным партнером в эротическом танце. Вадиму хотелось еще и еще, он пребывал в пограничном состоянии между сном и явью, таком же, как Лейла. Ее ноги оплелись вокруг его поясницы, пальцы впивались в лопатки. Снова и снова, пока не наступила долгожданная разрядка.

— Неожиданно! — немного придя в себя, прокомментировал Вадим.

Он лежал рядом с женой, прислушиваясь к ее все еще учащенному дыханию.

— Жалеешь, что не сделал раньше? — Лейла умела задавать неожиданные вопросы.

— Тогда бы ты стала вдовой, не выйдя замуж, — Копылов напомнил о ярости Дакона Масинеса на борту яхты.

— Но того самого я так и не сделала. — Нречанка перевернулась на живот и оперлась на локти, чтобы лучше видеть мужа. — Ты не показал, каким вещам можно научить приличную девушку. Речь явно не об обычном сексе.

— Обычный наш брак тоже не предусматривал.

Вадим временно ушел от пикантной темы, но понимал, что ненадолго. Ладно, ему же лучше, любой мужчина позавидует.

— С недевственницами тоже можно разводиться, — напомнила Лейла. — Или ты не собираешься?

— Вот научу всяким неприличным штукам, тогда можно, — рассмеялся Копылов и уложил жену на лопатки, не позволяя пошевелиться. — Нужно позаботиться о твоем будущем муже.

Лейла понимала, что он шутит. Вадим сколько угодно мог изображать серьезность, но глаза выдавали, а еще вот та смешинка в уголке рта.

— Давай ты прямо сейчас снова меня поучишь, — лукаво предложила Лейла. — Если завалю и эти экзамены, отец от меня откажется.

Копылов не возражал, ему самому хотелось. Главное, чтобы звукоизоляция номера не подвела, а то урок может выдаться громким.


Глава 16

— Какое новое имя выберешь?

Я замерла со стилосом в руке, готовая подарить мужу новую жизнь. К сожалению, пользоваться прежним именем и фамилией он не мог, особенно в свете сделанного отцом подарка. Отныне Вадим — руководитель земного представительства корпорации Масинес. Отец предлагал любой департамент, но муж выбрал этот. Почему, спрашивать не стала, зато порадовалась за Дакона: хоть кто-то удовлетворит его амбиции, не дочь, так зять. Отец остался доволен выбором Вадима — новый рынок сбыта требовал твердой руки, а бывший военный как никто другой подходил на роль жесткого руководителя. Такой и сотрудников построит, и земным властям не даст себя обмануть.

Супруг задумался.

Мы сидели в новом, арендованном в счет будущего жалования жилье в элитном поселке на окраине Масси. Пусть дома здесь невысокие, на облака не полюбуешься, зато никаких соседей и круглосуточная охрана. Вадим порывался снять квартиру, но я настояла на доме. Все же он породнился с семейством Масинес, обязан соответствовать. А еще хотелось покоя, не желаю встречаться в лифте с журналистами. Забор надежно защищал от любопытных глаз, а посадочная площадка для мотуса сделана рядом с домом. Его мы сняли на два месяца, потом — длительная командировка на Землю.

Скоро все решится. Я одновременно торопила и тормозила время. Сумеет ли Вадим отомстить? Чтобы не проводить дни в праздности и не терзаться сомнениями, занялась делом. Увы, былая любимица-арфа оказалась заброшена, мыслями овладела вторая мечта — телевидение. Вадим одобрил желание поступить на курсы телеведущих и подписал соответствующее разрешение — немыслимо для нрека! Отец, разумеется, ворчал, намекал, что так не принято, но сделать ничего не мог. Отныне я часть другой семьи, и другой мужчина указывает, что мне делать. В этом мы с Вадимом поладили. Помню, он так удивился, когда на следующий день после свадьбы я попросила не запрещать водить мотус. Пришлось объяснить тонкости местных взаимоотношений супругов. Вадим внимательно выслушал и авансом выдал согласие на все:

— Ты взрослая женщина, решай сама.

И вот теперь, устроившись на диване в гостиной, мы придумывали, под каким новым обликом Вадим Копылов явится к врагам.

Чем хороши современные технологии, если пользоваться ими легально, — можно за один день сотворить другого человека, а потом столь же легко вернуть былую внешность. Даже Вадим не стал спорить, что пользоваться настоящей внешностью на Земле небезопасно. Судя по тому, сколько времени перед сном муж проводил в кабинете, у него уже созрел план мести. Раз так, он со всей серьезностью подойдет к подготовке операции. Надеюсь, мне отведена в ней не скромная роль пассивного наблюдателя.

— Арсений.

Округлила глаза и замотала головой, чтобы не прыснуть от смеха. Арсений! Имя звучало на редкость забавно, неужели на Земле так действительно называют гуманоидов? Оказалось, да, но только в ретроградных семьях на локальной родине Вадима.

— Арсений Крауч, — заполнила недостающие строки и отправила форму.

Ну вот, к концу недели выпустят новый ай-ди и банковскую карту. Отец вошел в положение, переговорил с нужными чиновниками и получил разрешение на временную замену Вадима Копылова Арсением Краучем. Сделают все четко, уничтожат все следы, ни одни спецслужбы не подкопаются. Еще бы, ведь этим занималась наша государственная система безопасности.

— Как дела на курсах?

Я сразу уловила, что вопрос задан не из вежливости, и навострила уши. Интуиция не обманула — Вадиму действительно требовались мои новые знакомства.

— Можешь сделать так, чтобы в нужное время нужные вещи пошли в эфир?

Кивнула. Для дочери Дакона Масинеса нет ничего невозможного.

— Затеваешь расследование?

— Ищу компромат. Надеюсь, поможешь?

Он еще спрашивает! Начинающим журналистам требуется практика, никто ничего не заподозрит, если устроюсь в земной межгалактический телецентр. Направление получу, все официально.

Улыбнулась, предчувствуя скорую победу.

— Если хочешь, можешь отказаться. Задание серьезное…

— …а штатским ты не доверяешь, — оборвав, по-своему закончила фразу мужа. — Только я давно стала разведчицей, не отвяжешься.

— Знал бы, не женился.

Вадим произнес это с серьезным лицом, но я-то понимала, что он шутит.

Наша семейная жизнь складывалась совсем не так, как мы полагали. Она вышла… совсем натуральной. За первой брачной ночью последовало утро с совместным завтраком и совместным же нежеланием давать очередное интервью. Затем, опять-таки вместе, мы отбивались от отца и его навязчивого желания контролировать нашу жизнь даже в выборе съемного жилья. Просмотр объявлений, поход в кино, разговоры о возвращении на Землю — все выходило легко и просто. С физической стороной тоже не возникло проблем, хотя однажды в постели Вадим признался, что предпочел бы, если бы я была чуть миниатюрнее и не так активна. Ну извините, касари адмирал, какая выросла!

Разумеется, не обошлось без ссор и споров по разным мелочам, но в целом мы идеально ужились под одной крышей, Вадим даже научил меня готовить аналог земного блюда под названием «омлет». Кулинария никогда не была моей страстью, искренне сомневаюсь, что получившийся комок был съедобным, но муж проглотил, даже не поморщился. Однако я не обольщалась: военные в моем представлении питались всякой дрянью.

— Итак, — Вадим похлопал ладонью по месту рядом с собой, намекая, что нужно пересесть поближе, — перейдем ко второму пункту плана.

— Может, меня в него наконец посвятят?

С готовностью перебралась к супругу и ощутила руку на своем плече. Новое чувство, непривычное, но приятное. Черная дыра, похоже, я действительно замужем! А, как-то рано, я совсем не готова, и вообще мы Вадима спасаем.

— Безусловно, — кивнул он и, отобрав планшет, ввел адрес сайта.

Глянув поверх его руки, убедилась — мы попали на домен земного правительства. Последние новости, портреты руководителей, яркая реклама достижений.

— Раз мы оба очень не любим Ковальски, — активно закивала, — давай сделаем так, чтобы его точно так же не любили все остальные. Компромат, Лейла, — пояснил Вадим и ткнул пальцем в экран, прямо в сообщение о заключении мирного договора с Лампарусом. — Уверен, следы сохранились, а контакты не единичны. Под предателей копали, и подставили меня. Раз так, сохранились болванки, какие-то документы.

— Сомневаюсь, — скептически цокнула языком и пристроила голову на плече супруга. — Они давно все уничтожили.

— Плохо ты знаешь земную психологию! — усмехнулся Вадим и вернулся на главную страницу сайта.

— Я совсем ее не знаю, — обиженно буркнула в ответ. — У нас преподают только общую ксенопсихологию, без разделения на гуманоидные расы.

— Тут ничего сложного, работает практически со всеми. Кроме профессионалов, разумеется. — Пальцы мужа лениво скользили по моему бедру, немного отвлекая от разговора. — Достигнув цели, жертва успокаивается, становится беспечной. Ни президент, ни министры не заканчивали школу внешней разведки, поэтому действуют как обычные люди. Да что там, я тоже предсказуем, Лейла. В военной академии учат стратегии и тактике, выдержке, отваге, но мы не работаем в одиночку и тем более тайно, без прикрытия. Это особые умения, отсев такой, что единицы из проступивших заканчивают школу разведчиков. Зато за их головы любое правительство готово заплатить бешеные деньги… Так вот, — Вадим вернулся к сути разговора, — устранив меня, враги лишились угрозы. Предатель найден и наказан, можно возобновить контакты с Лампарусом и получить свои деньги. Не сомневаюсь, — пальцы землянина сжались в кулак, — они продали родину ради виллы на той же орбите Венеры или новейшей космической яхты. И мы найдем их, Лейла, в прямом эфире огласим все грехе.

Понятно, вот для чего ему жена на телевидении. Хорошо, я согласна, устрою сенсационное журналистское расследование.

Накрыла руку Вадима своей, обещая всяческую поддержку.

— Задействуем служащих корпорации. Ты вице-президент, тебе никто не откажет.

Напряглась в ожидании возражений, но их не последовало.

Перехватив мой взгляд, муж покачал головой:

— Я не собираюсь играть в героя-одиночку. Люди твоего отца мне действительно пригодятся.

Мысленно выдохнула. Признаться, этого я и боялась — что Вадим гордо откажется от возможностей корпорации Масинес.

— Как на новой работе?

Раз уж мы ее упомянули, спрошу. Не то чтобы меня не интересовало, как устроился супруг, просто он приходил поздно, и так понятно — введение в курс дел, да еще в новой области не давалось легко. Но теперь вроде Вадим и хмуриться перестал, и возвращался раньше.

— Чем-то похоже на армию, только задачи разные. Ничего, справлюсь.

Еще бы, адмирал ставил цели и всегда достигал их.

— А с отцом как? — Очередная болезненная тема.

— Притираемся. Дакон неплохой мужик.

Закатила глаза. Слышал бы отец! Спорим, неплохим мужиком его еще никто не называл.

— Перейдем к выбору внешности? — муж напомнил, что работа на сегодня еще не закончена.

Кивнула и вместе с ним углубилась в каталог предложенных клиникой вариантов.

— Она ведь не навсегда? — встревоженно уточнила я, вглядываясь в компьютерные модели.

Тяжело будет целовать какого-то из таких Вадимов…

— Разумеется. Никакой пластики, просто временная операция. Я ведь тоже хочу эффектно появиться перед камерой, воскреснуть, да еще и зрячим, — усмехнулся Вадим.

— Обязательно, позову специальным гостем, — улыбнулась в ответ.

* * *

Я нервничала, хотя понимала — только близкий друг или другой человек, хорошо знавший привычки Вадима, узнал бы его теперь. Он превратился в совершенно другого гуманоида, с помощью вкладышей скорректировав форму носа и нитями спрямив подбородок. Никогда бы не подумала, что отсутствие волос тоже способно изменить внешность, но изменило же! Образ Вадима стал жестче и прибавил ему пару лет, холодные бледно-голубые линзы лишь усилили образ властного, беспринципного мужчины. Татуировку, посовещавшись, свели. Слишком она приметна, не стоит рисковать.

И все же я волновалась. Вдруг враги наблюдательнее, умнее, нежели мы полагали; вдруг они узнают былую жертву?

Сегодня мы сядем в главном космопорту Земли. Впереди торжественная встреча и официальный прием с фуршетом. Отец — желанный партнер, сотрудничать с ним хотели многие.

— Выпей успокоительного, иначе провалишь операцию, — не открываясь от чтения газет на планшете, посоветовал Вадим.

Сам он походил на белого карлика — такой же ледяной и твердый. Ну, а я на антипод — красный гигант, бурлящий и огненный.

— Улыбайся и делай вид, будто ни с кем не знакома, — в который раз наставлял муж. — И не забудь проявить интерес к телевидению.

Как же, забуду!

Чтобы хоть чем-то отвлечься до посадки, отправилась выбирать наряд. Хотелось оставить неизгладимое впечатление, и вовсе не из-за собственного тщеславия — так бы я отвлекла внимание публики от Вадима. Пусть разглядывают ослепительную женщину, а не ее спутника, обсуждают крой ее платья, а не сравнивают землянина с проданным в рабство преступником. Хотя на месте Вадима я бы извелась от бессонницы: Арсения Крауча ведь никогда не существовало. Не сомневаюсь, земляне начнут выяснять, где родился и как жил до выгодной женитьбы представитель их расы. Пусть люди отца отыскали некую землянку, которая могла бы родить Арсения вдали от родины, но сердце все равно не на месте.

В итоге на площадку трапа ступила ослепительная блондинка в лучших традициях светской тусовки. Я выглядела вызывающе и одновременно сдержанно, сыграв на контрасте материалов, блестящей и матовой материи, облегающем силуэте и длине. Вадим, когда увидел, пару минут молчал, а потом выдал:

— Я бы тебя со звездой спутал.

Именно этого я и добивалась. Прежняя Лейла Масинес в силу положения отца умела играть с публикой, учиться не пришлось.

На Земле лил дождь. Для Нрека он редкость и обычно вызывается искусственно. Тут же самый настоящий ливень из самых настоящих облаков. И воздух другой, пришлось воспользоваться специальным аппаратом, чтобы привыкнуть к большой концентрации кислорода. Зато Вадим чувствовал себя комфортно. Видела, что ему хочется подставить руки дождю, но обстоятельства не позволяли. Только вот мимика выдавала — землянин радовался возвращению на родину. Ничего страшного, по легенде он ее никогда не видел, естественные чувства при единении с планетой предков.

Я готовилась, изучала материалы в Сети, смотрела познавательные фильмы, но Земля все равно поразила. Несмотря на техногенную революцию, она сохранила много первозданного. Та же зелень росла без вмешательства гуманоидов — немыслимо! Вон там, между плитами космопорта, — цветок. Живой цветок, неправильный, с кривыми листьями. Какие же земляне счастливые и богатые, если у них еще сохранилась естественная вода и природа.

— Добро пожаловать на планету Земля. Надеюсь, пребывание здесь понравится вам и вашей супруге, касари Крауч.

Обернулась и встретилась взглядом с врагом номер один.

А Вадим молодец, не один мускул не дрогнул при виде Ковальски. Президент слащаво улыбался, явно заискивал перед высоким гостем. Выходит, плохи у них дела с экономикой. Какой же он неприятный! Невысокий, плотный, со смуглой кожей. И глаза узкие, словно хирурги забыли снять швы после операции.

Предоставив Вадиму играть за двоих, улыбалась, как и положено глупой светской львице, а сама изучала остальных членов делегации. Парочку я узнала — министры, остальные не вызывали ассоциаций, наверное, представители бизнеса. Всего четыре женщины — негусто. А где же равноправие? Вроде на Земле оно существуют. Все женщины в строгих деловых костюмах, и только одна в платье. Жена президента? Наверное, раз стоит рядом и тоже улыбается, протягивая ладонь Вадиму. Я знала, что это земное приветствие, и когда дошла очередь до меня, пожала руку чете Ковальски. Только Вселенной известно, чего стоило не плюнуть президенту в лицо!

— Похоже, переводчик нам не потребуется. — Ковальски покосился на стоявшего позади него мужчину в черном.

— Совершенно верно, — кивнул Вадим, — мы с женой владеем языком конфедератов.

— Тогда это значительно упростит наше общение.

Президент рассмеялся, стараясь создать видимость непринужденной обстановки, но даже я видела, как он нервничает. Выходит, сотрудничество больше выгодно землянам, нежели корпорации. Очень интересно! Хотя логично — земляне недавно завершили крупную войну, их экономика еще не восстановилась и нуждается в инопланетном вливании. Да и материалы, если верить рассказам Вадима, здесь не самые передовые. Я в этом ничего не понимаю, а муж сразу оценил разницу. Отец остался доволен: не дочь, так зять достойно продолжит семейное дело. Вадим сразу влился в работу, ознакомился со всем прейскурантом, материалами, списками покупателей, съездил на одно из производств. Даже дома иногда беседовал с начальником того или иного отдела, выясняя, как работает махина корпорации. Мы ведь не только создаем основу для будущих машин или летательных аппаратов, но и конструируем робототехнику, реализуем ее на внутреннем и внешних рынках; владеем, как пошутил супруг, заводами, газетами и пароходами. Вроде в какой-то земной книге последнее считалось синонимом огромного богатства и влияния. Что верно, то верно — отец сотворил настоящую бизнес-империю.

Разделившись на пары, мы направились к ВИП-выходу из космопорта. Мне пришлось идти рядом с касари Ковальски, старательно поддерживая видимость светской беседы о вещах, которые меня вовсе не волновали. Супруга земного президента напоминал куклу: блестящие светлые волосы, уложенные волнами, лицо без единой морщинки или эмоции, рельефные скулы и губы, над которыми явно поработали пластические хирурги. Она была на голову выше супруга и напоминала вешалку для одежды — слишком уж худая, с неестественно тонкой талией. О происхождении последней догадывалась: в погоне за транслируемым с рекламных роликов идеалом женщины удаляли себе ребра. Дикость какая-то! Интересно, что подвигло касари Ковальски выйти замуж? Вряд ли любовь, скорее деньги. Судя по походке, супруга президента — бывшая модель. Разница в возрасте у них солидная, если только врачи всерьез не поработали над женщиной. Существовали определенные технологии, но крайне опасные — могло произойти заражение крови.

Эффектная штампованная блондинка, как я ее мысленно охарактеризовала, расспрашивала, нравится ли мне Земля, интересовалась любимыми дизайнерами. Служба президента поработала, узнала, чем я увлекаюсь. Старалась отвечать односложно и по существу, а сама не сводила глаз со спины ее мужа. Если бы знала наперед, научилась бы пользоваться каким-нибудь оружием! Но, увы, оставалось полагаться только на удачу.

А Ковальски действительно трус — весь космопорт зачищен от пассажиров, повсюду гуманоиды в штатском. Их видно сразу — слишком напряжены, в одинаковых костюмах. И мотус подогнали прямо на пандус. Глазам своим не поверила — бронированный! Кого же так боится касари президент, если даже над нашими головами парит полицейский планер?

Земляне предлагали разместить нас в одной из государственных резиденций посреди заповедника, но Вадим отказался. На его месте я поступила бы так же. Мотивы объяснять не пришлось, они лежали на поверхности — даже самый обычный гость не согласился бы жить под колпаком. В итоге мы поселились на вилле, которую сняла корпорация. Она находилась в часе езды от только-только открывшегося офиса и охранялась силами нреков. Земные власти пробовали возмущаться, но утихли, получив ультиматум: либо так, либо Масинес уходит с планеты.

Целых два часа в одиночестве… Фуршет состоится вечером, нас временно оставили в покое. Только если Ковальски полагал, будто мы собирались отдохнуть после утомительного перелета, он сильно ошибался.

Первым делом Вадим проверил виллу на жучки и другие элементы слежения. Никогда бы не подумала, что такие штучки можно спрятать в диодных светильниках, но муж нашел в одном из них крошечный, с половину ногтя, кусочек блестящего металла.

— Микрозаписывающее устройство, — пояснил он и раздавил находку ногой. — Глупо было надеяться, что дом совершенно чист.

— Отец?..

Виллу готовили люди корпорации Масинес, только они могли поковыряться в светильнике.

Муж фыркнул:

— Разумеется нет. Земляне. У нас неплохие шпионские технологии: если не знаешь, что искать, — пропустишь.

— То есть тут небезопасно?

Я огляделась по сторонам и на всякий случай отсела от кадки с цветком. Зря, ох, зря мы вели столь откровенные разговоры!

— В этой комнате — абсолютно, — заверил супруг и напомнил: — Я бывший военный и, поверь, сумею обеспечить полнейшую тишину на экранах спецслужб.

Дальнейший осмотр выявил еще три неприятных находки. Одна притаилась в гараже, другие две — в санузле и спальне. Земляне оказались изобретательными, но Вадим опытнее.

— А они не поставят новые?

Сомневаюсь, будто люди Ковальски смиряться с потерей контроля над инопланетным гостем.

— Я уже сменил коды безопасности в доме, они побояться их взламывать: случится крупный скандал.

С облегчением выдохнула и потерла виски.

— Прими ванну с гидромассажем, расслабься, а я пока свяжусь со старыми друзьями.

— Ты же мертвый! — напомнила я.

Ванна манила. С удовольствием бы понежилась.

— Не все на слово верят Ковальски и компании. Не бойся, они не предадут, кадетское братство крепкое.

Муж устало улыбнулся и достал планшет. Перегнувшись через его плечо, убедилась — Вадим не собирался пользоваться стандартной Сетью, а вошел в какую-то другую, запароленную, причем, код пришлось вводить не однажды, а трижды.

— Это закрытая локальная система, — не открываясь от экрана, пояснил супруг. — Только для узкого круга лиц. Жаль, войти в нее можно только с Земли и близлежащих планет — сигнал слабый.

Сеть напоминала коммуникации прошлого и представляла собой простейший месседжер. После последнего введенного пароля Вадим попал на почту. Никаких иконок, аватарок, рекламы и спецэффектов, только три папки: «Входящие», «Исходящие», «Удаленные». Муж вызвал шаблон нового письма и набрал короткое сообщение: «Нужна помощь». Получателем значился некто под ником e1A429. Экран мигнул, подтверждая, сообщение отправлено.

— Ну вот, — Вадим обернулся ко мне, — если повезет, у нас появится персональный хакер.

Очередное мерцание экрана сообщило о новом входящем. Как быстро! Я полагала, вестей нужно ждать после фуршета.

«Мать твою, — писал тот самый e1A429, — что за шутки?!»

Я бы тоже не поверила, если бы погибшая подруга вот так напомнила о себе.

Ответ гласил: «Вспомни второй курс и Риту. Белые маки».

«Копылов, что, черт возьми, происходит?! Тебя по Космосу разметало! Эти крысы заявили, что ты продался Лампарусу, попытался сбежать и погиб».

Ясно, вот какую легенду состряпал Ковальски.

— Иди! — Муж мягко подтолкнул к выходу. — Нам нужно поговорить. Рано тебе матерные выражения учить, а Эрик без них не обойдется.

Когда, завернувшись в мягкий халат, я вернулась из санузла, Вадим продолжал быстро стучать пальцами по экрану. Судя по сосредоточенному выражению лица, он и Эрик обсуждали нечто важное.

— Все в порядке, — не отрываясь от планшета, заверил супруг, — один союзник у нас уже есть. Эрик сообщит остальным, и все вместе мы вытащим чужое грязное белье на всеобщее обозрение.

Настроение мгновенно повысилось. Пожалуй, я даже буду искренне улыбаться на фуршете. Предвкушение мести — сладостное чувство. Мне даже немного жаль Ковальски: он не догадывается, с кем связался.

Взглянув на часы, убедилась, пора собираться. Предупредила Вадима — он лишь отмахнулся, увлеченный разработкой операции. Ладно, он большой мальчик, успеет к сроку, а вот мне надо поторопиться, чтобы на равных соперничать с супругой президента. Она действительно оказалась бывшей моделью. Какие же мужчины предсказуемые и банальные! Ну, кроме Вадима. Он умел преподносить сюрпризы и точно бы не позарился просто на ноги от ушей.

Замечтавшись о герое-муже, едва не опоздала. Вадим даже заглянул проверить, не умерла ли я там. Сам он оделся быстро и четко, на мое восхищенное «О!» меланхолично ответил: «Прежде в армии и вовсе успевали, пока горит спичка». Значения последнего слова я не знала, Вадиму пришлось объяснить. Ну и расточительство, жечь древесину! Теперь понятно, куда в Конфедерации подевались леса.

— Как дела с приятелем? — поинтересовалась между делом. Раз дом теперь защищен от шпионских штучек, то можно.

— Убедил, что живой, встретимся.

— А это не опасно? — забеспокоилась я.

Все же Вадим официально числится предателем.

— У военных свое понятие о чести и дружбе. Мы не продаем, если выхода нет, убиваем сами.

Не стала напоминать супругу, что зрения его лишили как раз таки коллеги. На всякий случай уточнила место и координаты встречи. Сообщу службе безопасности, пусть подстрахуют. Сама тоже с удовольствием устроилась бы неподалеку, но конспирация… Если вновь прибывший инопланетянин с женой внезапно окажутся в одном районе в одном месте, это вызовет логичные подозрения.

Моей целью на сегодняшний фуршет стало устройство на телевидение. Действовать решила напрямую — через супругу президента. Она бывшая модель, можно надавить на эти струны. Мол, еще не привыкла к новому статусу, манит былая жизнь, яркий студийный свет, слава… Касари Миранда Ковальски тщеславна, со дна Черной дыры видно, по-женски хитра, раз отхватила такого мужа, но вот в общепланетарном масштабе глупа. Раунд останется за мной.

Свой план я начала претворять в действие с самого начала, когда мы делали официальную фотографию. Будто случайно с тоской обронила, что совсем недавно была частью медиаиндустрии, а теперь оказалась ее объектом. Первым клюнул президент, и я с готовностью поведала о работе в студии, очень коротко, чтобы не попасться на лжи. Хотя не так уж она велика: на курсы я исправно ходила, перед камерой держаться умела, снятия голограмм не боялась. Затем пришлось ненадолго оставить тему в покое, стать красивым дополнение супруга. Бедный Вадим, как он выдержал такой натиск! Буквально все жаждали познакомиться с зятем могущественного Дакона Масинеса, заручиться его поддержкой. Сколько рук пожал муж, и не сосчитать! Со всеми он вел себя корректно, вежливо, но холодно. Отец останется доволен, сбылась его мечта о достойном приемнике.

Вскоре мне представился шанс вновь напомнить о телевидении. Он в буквальном смысле приплыл в руки в виде местного медиамагната. Слово за слово, и без помощи Миранды я получила собственную программу — «Если, разумеется, ваш муж не против». Вадим не возражал, и его скучающая супруга оказала «такую честь, такую честь» землянам. Знали бы они, во что ввязались, желая повысить рейтинги! На первый взгляд все безобидно: никакой аналитики, только мода, светские новости и прочая женская болтовня, зато в прайм-тайм. Ради такого щедрого порядка я готова протолкнуть местную развлекательную продукцию на наш рынок. Магнат активно намекал на это, но я пока предпочла притвориться глухой. Поглядим, всему свое время.

И никто, решительно никто не заподозрил в Арсении Крауче Вадима Копылова! Муж словно играл с опасностью, смело подходил к высшим адмиралам Генерального штаба, также пожелавшим познакомиться с влиятельным гостем, обсуждал недавнюю военную кампанию, но как ловко! Если бы я не знала, что земляне обязаны победой Вадиму, — ни за что бы не догадалась, что он не штатский. Супруг умело изображал дилетанта и поздравлял совсем других. Не просто так, разумеется, на его месте я бы тоже хотела взглянуть в лицо гуманоидам, присвоившим чужое.

Словом, прием удался, не превратился в бесполезную болтовню. Мы проверили легенду, получили средства борьбы и теперь могли действовать.

* * *

— Знакомься, это Лейла.

Вздрогнув, сообразила, что задремала. А ведь я дала себе слово дождаться мужа со встречи с таинственным приятелем. Судорожно проверила экран коммуникатора: никаких сообщений от наружного наблюдения. Выходит, поводов для беспокойства нет, да и не привел бы Вадим врага в дом.

Таинственный e1A429 оказался лысеющим мужчиной неопределенного возраста. По моему мнению, ему бы не помешало наведаться в спортзал: слишком тощий, порывом ветра унесет. Ни мускулов, ни широких плеч, но рукопожатие твердое. Выходит, мужчина привык работать руками, хотя на первый взгляд и не скажешь. Чем же он занимался в армии?

Хм, не представился. Не доверяет?

Я внимательно изучала гостя, он — меня. Занятно, внешность и одежда настолько непримечательные, что забудешь через пару минут. Случайность или результат планомерной работы? Опять-таки руки, передо мной не айтишник. Разведчик? Спрашивать у мужа не стала, все равно не ответит. Зато второй вопрос задать нужно, речь о нашей безопасности. Не желаю однажды наткнуться на новость часа об убийстве вице-президента корпорации Масинес неизвестными.

Поманила супруга в сторону и, покосившись на незнакомка, встревоженно зашептала:

— А это не опасно? За домом следят.

Вадим усмехнулся и на мгновение зарылся пальцами в мои волосы.

— Джеймс умеет оставлять «хвост» позади.

Значит, не ошиблась, таки не хакер. С уважением, по-новому осмотрела мужчину и на всякий случай предупредила:

— У нас секретов нет, я помогаю мужу.

— И своему отцу, полагаю?

У Джеймса оказалась ослепительная улыбка, эффектно выделявшаяся на фоне смуглого лица. Она преображала мужчину до неузнаваемости, делала из безликого гуманоида коварного обольстителя.

— Напрасно полагаете, — насупилась я. — У меня свои интересы.

— Лейла своя, — Вадим поставил точку в коротком споре. — Даю слово офицера.

Джеймс вытянул губы в форме удивленной буквы «о» и понимающе кивнул. Показалось или во взгляде промелькнуло сочувствие? Плохо же холостяки думают о женах приятелей.

— Но все же еще одна проверка не помешает. Вас обоих, — подчеркнул Джеймс.

Он остановился посредине комнаты, так, чтобы контролировать и нас, и входную дверь. Наверное, следовало промолчать, но я вскипела. Сколько можно!

— Скорее, это вас нужно проверить. Вдруг вы тоже голосовали «за» в том зале, а потом прятали глаза, когда мужа избивали, кололи всякую дрянь.

Я решительно подошла к Джеймсу, едва ли не уперлась рукой ему в грудь. Земляне невысокие, поэтому мы были приблизительно равны, никакого преимущества мужчины перед женщиной, кроме силы. И вот, когда, распираемая праведным гневом, я собиралась разразиться еще одной тирадой, гость неожиданно рассмеялся.

— Проверку вы прошли, успокойтесь. — Джеймс отвел от себя мои руки и шагнул к дивану. — С Вадимом я разобрался еще раньше, иначе бы не согласился прийти… Итак, — гость развалился, закинув ногу на ногу, словно хозяин, — чем могу помочь?

— Взломай личные серверы тех, кто инициировал расследование, прежде всего Ковальски и Димитрова.

Джеймс присвистнул.

— А чертежи из секретных КБ тебе не нужны?

— Нет, но данные об их передаче могли сохраниться в логах.

— Даже так?

Лицо гостя потемнело. Он выпрямился и поставил ноги на пол.

— Именно, — кивнул Вадим. — Они тесто общались с Лампарусом. Если поможет, изучи обманку, которую состряпали для совещания Генштаба.

— Уничтожена, — покачал головой Джеймс. — Повышенный класс секретности.

— А мои личный сервер? Ты спец, отыщешь что-нибудь.

Он задумался и почесал подбородок.

— Попробую. Давно хотел проверить, как обстоят дела с информационной безопасностью на кораблях Космического флота, — хитро подмигнул он. — Сомневаюсь, будто ребята Димитрова перепотрошили всю начинку, извилин не хватит. К слову, знаешь, кто занял твое место?

В комнате ненадолго повисло напряженное молчание. Все понимали — сейчас прозвучит имя главного предателя.

— Зарин.

— Игорь Зарин? — удивленно выдохнул муж.

Выходит, думал на другого. Враг умеет притворяться, наносит удар исподтишка. На деле все оказалось трагичнее: неприятелем оказался бывший друг.

— А ведь я думал написать ему, — насупившийся Вадим барабанил по стенной панели, — но что-то удержало, начал с тебя.

— Интуиция, — как выяснила позже, у Джеймса для всего находилось объяснение. — Что будешь делать?

— Проявлю интерес к земному вооружению, — криво усмехнулся муж, — заодно взгляну в глаза новому члену Генерального штаба адмиралу Игорю Зарину.

— Смотри не сорвись! — встревоженно предупредил гость.

— Ты меня знаешь. — Никогда прежде не видела у мужа такого кривого оскала. — Ради мести соглашусь даже выпить с ним и перемыть кости предателю Копылову.


Глава 17

Мозаика в голове Вадима наконец-то сложилась, события выстроились в четкую логическую цепочку. Прежде не хватало исполнителя, того, кто проник в личный компьютер опального адмирала. Теперь он нашелся. Внутри бурлила ярость, и Вадим впечатывал ее в пол при каждом шаге в холле Генерального штаба. Чужой бы не мог получить доступ, чужой бы не знал кода от каюты, только Игорь. Глупо, но Вадим никогда не брал его в расчет, грешил на спецслужбы. А Ковальски с Димитровым поступили гораздо проще. Друг и боевой товарищ всегда стоял за спиной Копылова в командной рубке, передавая приказы по цепочке. Дослужившийся до капитана второго ранга, он никак не мог получить дальнейшее повышение, хотя, по общему мнению приятелей, на него рассчитывал. Кто, если не Игорь? Именно он повел тогда за собой десант на Леде, но заслужил лишь медаль, став одним из многих солдат войны с Лампарусом. А все лавры достались командующему флотом, Вадиму. Какой соблазн скакнуть сразу через три звания, сравняться с другом, который сделал не больше тебя, но обласкан фортуной. Игорь не брезговал тяжелой работой, не отсиживался за чужими спинами, а все никак. И тут адмирал, особым указом президента, не иначе. По совокупности заслуг понятно, но слишком уж ускоренным порядком.

Вадим допускал случайность, именно поэтому хотел увидеться с Игорем. Тяжело свыкнуться с мыслью, что твой сосед по казарме училища — предатель. Столько лет вместе, бок о бок в таких передрягах!..

Генеральный штаб остался прежним, как и привычки руководства. По-прежнему ни одной живой секретарши, сплошь блондинки-андроиды. Раньше Копылов направился бы прямиком к лифтам, но сегодня он Арсений, гость, праздный турист; нужно дождаться сопровождения. Вадим позаботился о том, чтобы застать Игоря. Масинесы занимались военными поставками и слышали о войне в другом конце Галактики. Разумно, что их представителю любопытно узнать подробности, заодно выяснить, не удастся ли наладить рынок сбыта в данной области. Вадим был на восемьдесят процентов уверен, что ему откажут, не подпустят к флоту чужаков, зато экскурсию по Генеральному штабу проведут. Может, даже пару кораблей издали покажут. А кому, как не орденоносному участнику кампании сопровождать высокого гостя?

Походку тоже пришлось изменить. По пути на Землю Вадим успел над ней поработать, чтобы из движений исчезла военная выправка. Идти вразнобой непривычно, но нужно для дела. Глупо погореть на такой мелочи.

— Добрый день. — Улыбка получилась нейтральной. — На мое имя заказан пропуск. Арсений Крауч.

— О да, конечно, касари, сейчас доложу, — справившись по базе, подтвердила доступ робот-секретарь и набрала номер кого-то из пресс-службы: Вадим узнал по первым цифрам кода.

Через пару минут рядом уже стояла излишне позитивная брюнетка в черной форме с нашивками полковника. Вадим готов был поспорить — в армии она никогда не служила, ни в сухопутной, ни в космической, зато с помощью хорошо подвешенного языка попала в высший состав. Начальник пресс-службы Генерального штаба, Анна Гесс. Вадим смутно помнил ее — прежде его мало волновали люди, отвлекавшие от основной работы. Не узнала, иначе бы выдала себя мимикой. А еще говорят, у пресс-службы цепкий взгляд.

— Сегодня я стану вашим гидом, — после короткого приветствия сообщила Анна и протянула Вадиму карту гостя. — У нас пропускной режим; чтобы войти и выйти из любого помещения, необходимо подтвердить свою личность.

Копылов кивнул, хотя знал о системе безопасности здания гораздо больше Анны. Он вполуха слушал энергичный рассказ провожатой, не забывая время от времени задавать вопросы, дабы поддержать видимость интереса. Заветная цель приближалась. Анна подтвердила, что Игорь с ним побеседует и лично проведет презентацию о мощи флота землян.

Час, проведенный в компании брюнетки, казался пыткой. А она все говорила и говорила, словно родилась андроидом, а не живым человеком. Общие сведения о планете, краткий экскурс в историю, основные вехи военных побед, современное устройство армии, обзор небоскреба Генерального штаба — реальный гость умер бы от обилия информации. Пусть ее подавали максимально сжато, для штатских, без технических и иных опасных подробностей, под конец все равно болела голова.

— Ну вот и кабинет адмирала Зарина, — наконец сообщила Анна, когда двери лифта открылись на очередном этаже. — Я доложу секретарю адмирала о вашем прибытии и ненадолго вас оставлю. Если вдруг понадоблюсь раньше, звоните.

Она вручила Вадиму визитку — атавизм прежних времен. Правда, теперь ее, словно флэшку, загружали прямо в планшет или коммуникатор для считывания информации. Копылов так и поступил, по привычке. Его посетило дежавю, которое только усилилось при виде белоснежной приемной. Тот же этаж, тот же поворот, дверь — Игорь присвоил его кабинет! Горечь пополам с обидой и гневом удушливой волной накрыли сердце. Даже андроида не сменил, хотя мог бы заказать другой внешности.

Двери разъехались, впустив Копылова в прошлую жизнь, где «касари» говорили ему, а не мужчине за изогнутым компьютером. Вадим узнал Игоря сразу, хотя форма немного изменила его, сделала серьезнее. Нашивки в виде миниатюрной ракеты еще лоснились — форма совсем новая, не старше месяца.

— Рад, очень рад вас видеть, касари Крауч!

Игорь торопливо поднялся и протянул руку. Взять бы и не пожать. Вадим пересилил себя, но стиснул чужую ладонь сильнее положенного.

— Надо же, сразу видно, вы привыкли командовать, — адмирал попытался перевести в шутку небольшое недоразумение.

— Должность обязывает. Пытаюсь обжиться в новом качестве. Никогда прежде не руководил таким количеством подчиненных!

Они стояли друг против друга, былые друзья, а ныне, возможно, враги. Вадим чуть ниже, но коренастее. Игорь — сухопарый, поджарый с неизменной выстриженной молнией на виске. Серые честные глаза, прямо взгляд, располагающая улыбка. Копылов не верил в предательство, но факты пока говорили против приятеля.

— Так мы в некотором роде коллеги, — рассмеялся Игорь и предложил пройти в гостиный уголок с мини-баром. — Я тоже недавно получил повышение.

Шанс плыл прямо в руки, и Копылов им воспользовался.

— Слышал, вы стали героем. Я-то просто женился.

Адмирал замялся и ненадолго отвел глаза. Выходит, его таки мучила совесть.

— Скажете, право! Это наша работа — защищать мирное население, как ваша — обеспечивать его всем необходимым.

Ну же, ну, Вадиму нужно за что-то зацепиться. Игорь уводил разговор от неприятного прошлого, если пойти напролом, заподозрит неладное.

— Знаете, вы мне напоминаете одного человека, — после минутной паузы неожиданно продолжил Зарин. Нехорошо так, серьезно.

Копылов мысленно напрягся, хотя внешне сохранял расслабленное спокойствие. Пока Игорь не нажал кнопку внутренней связи, не все потеряно. Ну узнает он его, не застрелит же! Земному правительству не нужен открытый конфликт с Нреком, а памятуя о характере Дакона Масинеса, и вовсе со всем Млечным союзом. Воскресшего преступника максимум вышлют с планеты. Ну, или подстроят несчастный случай.

Вадим понимал, на какой риск пошел, встречаясь с бывшим другом. Но не в его характере не проверить все лично.

— Кого же?

Копылов остановил взгляд на заставке с интерактивным аквариумом и поинтересовался:

— Военная разработка или есть в открытой продаже? Хочу установить такие же в офисе. Темп у нас высокий, а тут релакс.

— Фамилия Копылов вам ни о чем не говорит?

Игорь проигнорировал вопрос — опасный знак. Неужели голос подвел? Но тембр тоже изменили, временно увеличив плотность смыкания связок.

— Говорит. — Лучшая ложь — это правда. — В новостной ленте мелькала эта фамилия, что-то неприятное.

«Твой выход, друг, спаси или потопи себя».

— Совершенно верно, предательство. — Адмирал потянулся к минибару и налил себе виски. — Крайне неприятная история! Неужели дошла до Нрека?

— Ну, тогда я еще не жил на Нреке. Заверяю, так далеко новости не разлетаются, только до Зенды. — По легенде, мать Арсения Крауча проживала именно там, на территории Конфедерации. — Так почему же я напомнил вам того гуманоида?

— Да так…

Игорь опорожнил стакан и, спохватившись, предложил выпить гостю. Вадим согласился, надеясь на дальнейшие откровения. И они последовали.

— Вы похожи. Не копия, но что-то неуловимое.

— Неприятное открытие. Согласитесь, вряд ли кто-то хотел бы походить на преступника. Так что же он натворил? Переметнулся к врагу?

— Хуже, заключил с ним сделку и продал секреты.

— И теперь они у лампарусцев? — забеспокоился мнимый Арсений.

— Нет. Моими, то есть общими стараниями.

Какая важная оговорка под действием коварного виски! Игорь вовремя исправился, но Вадим уже безжалостно перечеркнул прошлое. Джеймс плотно займется досье Зарина, а Лейла сделает его одним из сюжетов своей сенсационной программы.

Копылов для порядка поздравил землян — и Игоря в частности — со спасением планеты и заговорил о военных заказах. Обстановка в кабинете разрядилась — адмирал с удовольствием оставил прошлое в прошлом. Теперь Вадим понимал, отчего приятеля столь неохотно продвигали по службе. Прежде он не замечал недостатков друга, теперь они проявились в полной мере. Только вот вряд ли Зарин долго продержится на вожделенной должности: от опасных свидетелей избавляются.

Вадима неприятно удивила и настроила против бывшего друга еще одна вещь — его осведомленность в ряде вопросов вне компетентности обычного адмирала. Складывалось впечатление, будто Зарин занимался не только техническим оснащением и работой подчиненных, но и проворачивал некий бизнес. Он проявил живой интерес к корпорации и пару раз посетовал, что земляне крайне нуждаются в продукции такого высокого качества, как у Масинесов, но контрактов с инопланетянами не заключают. Вот если бы Вадим нашел местного партнера, то да. Даже дурак бы понял — Игорь намекал на взятку. Когда он успел так измениться, куда делся прежний надежный и честный друг? Или Вадим просто не хотел замечать дурные качества приятеля, идеализировал его, мерил по себе? Не мог Игорь стать другим за полгода.

— И с какими же землянами нужно, как вы выразились, дружить, чтобы наладить дела?

Копылов старательно изображал заинтересованность, пусть больше всего на свете хотелось ухватить собеседника за грудки. Но нужно дойти до конца, убедиться, что ошибки нет.

— У нас принято поддерживать отношения с руководителями, как и везде. — Игорь расслабился и больше не вспоминал о погубленном друге. Тон его тоже изменился, равно как и поведение, выдавая человека, который успел привыкнуть к благам власти. — В случае с военными поставками лучше иметь союзника в Генеральном штабе. За некоторое вознаграждение — скромный процент от сделки — я смог бы защищать ваши интересы.

Он выразительно посмотрел на собеседника.

— Я подумаю, — сухо ответил Вадим. Реальный бизнесмен на его месте поступил бы так же. — А теперь, если это возможно, я хотел бы поговорить о Космическом флоте. Давайте на время оставим в покое деньги, сами понимаете, — Копылов выдавил из себя улыбку, приправленную беззаботным тоном, — как устаешь от всего этого за день.

— Конечно, — понимающе кивнул адмирал и с легкостью сменил тему.

Как некогда друзей и принципы.

* * *

Уже давно стемнело, когда Копылов вновь вошел в закрытую сеть и отправил тестовое сообщение e1A429. Барабаня пальцами по корпусу планшета, он напряженно ждал ответа. Не спала и Лейла. Облачившись в короткий легкий халат, она сидела на кровати и не сводила взгляда с мужа. Оба нуждались в информации, и только Джеймс мог их ею снабдить. Но вот появился заветный значок входящего сообщения. Приятель оказался лаконичен: «Нашел». Он словно издевался!

Следующее сообщение — пустое, с десятью максимально возможными для пересылки вложениями: три скана банковских счетов, пять аудио и два текстовых файла. Последние содержали компьютерные коды.

«Полагаю, со всем разберешься, — последовало объяснение. — Если коротко, в твоем компьютере копался Зарин. Под твоим же паролем, между прочим. Видимо, установил на экран скиммер. Его подвело желание проверить свой банковский счет, остальные концы он подчистил. Банковская система сохранила айпи компьютера. С Лампарусом контактировал не Зарин, зато он очень плотно общался с министром обороны. Сам понимаешь, что общего у людей разного ранга».

«Это ничего не доказывает, — Вадим уверенно напечатал ответ. — Только взлом компьютера Игорем».

«Файлы послушай».

Джеймс сопроводил свое сообщение улыбающимся смайликом.

«Что там?» — Копылов не терпел загадок.

«Переговоры Димитрова и Зарина. Извини, до Ковальски не добраться, сумел взломать только память коммуникатора адмирала. Для остального нужен доступ к профилю президента. Сам понимаешь, заинтересуется ССБ».

«Ясно. Что еще?»

«Вознаграждение. Сравни даты прихода с датами своего ареста и мнимой смерти».

Вадим задумался и почесал подбородок, как делал всегда в минуту принятия трудных решений — дурная привычка, от которой он не мог избавиться. Если бы Копылов жил один… Но с ним отныне Лейла, нужно заботиться и о ее безопасности.

Словно почувствовав, что муж подумал о ней, Лейла соскользнула с кровати, подошла сзади и обвила руками плечи Вадима.

— Никак? — Она вместила столько вопросов в один.

— Всякая мелочь, — вздохнул Копылов. — Хватит, чтобы опорочить Игоря, не больше.

— Ковальски не должен избежать наказания.

В эту минуту Лейла напоминала отца — та же железная непреклонность, воля и каменное выражение лица. Вадим видел супругу в зеркале и удивился разительным переменам. Хотя, положа руку на сердце, Лейла никогда не походила на тепличный цветок. Ее воля и упрямство во многом помогли Вадиму выбраться из ямы, в которую он угодил. Напрасно жена наговаривала на себя, из нее бы вышла достойная преемница Дакона.

— Если надо, я его соблазню, — Лейла не переставала шокировать. — Изображу интерес, проберусь в кабинет и добуду все, что нужно.

— Ты этого не сделаешь, — насупился Вадим.

При мысли о том, что президент даже подумает о ней как о женщине, под кожей заходили желваки.

— Предложи другой способ добыть доказательства, — не унималась Лейла. — Вот даже Джеймс, — она ткнула пальцем в окошко переписки, — не в силах помочь. Я не хакер, не разведчик и не военнообязанная, а безобидная дурочка, служба безопасности даже проверять не станет.

— Ты никуда не пойдешь, — однако и Копылов не собирался сдаваться.

— Да.

— Нет.

Игра в гляделки перешла в битву характеров. Никто не желал отступать. Напрасно мигал значок нового сообщения, супруги давно забыли о планшете. Вадим диву давался: его Лейла показала зубы, спорила с ним, да как! Пусть она и прежде временами выказывала неповиновение, но впервые не собиралась отступать, идти на компромисс.

Они могли бы стоять так часами, если бы не входящий вызов на коммуникаторе Вадима. Он вынужден был ответить, а юркая Лейла подхватила планшет и вступила в активную переписку с Джеймсом. Она не пыталась изображать супруга, сразу представилась и посвятила в детали безумного плана. Джеймс воспринял его не столь скептически, как Вадим, даже предложил выделить своего человека для охраны и сопровождения.

«А где вы работаете?» — вопрос напрашивался сам собой.

«В очень интересной организации», — последовал уклончивый ответ.

Впрочем, Лейла начала догадываться. Умение уйти от слежки, допуск на действующие боевые корабли с проверкой, тесная связь с армией, возможность получить конфиденциальную банковскую информацию, подчиненные, которые охраняют высоких гостей…

«Если не ССБ, то просто СБ государственного масштаба», — быстро вывели пальцы на сенсорной клавиатуре.

Джеймс ненадолго пропал, на целых сорок секунд, хотя прежде письма от него приходили за десять. Лейла даже забеспокоилась, что ненароком обидела его или забралась в запретную сферу. Она с надеждой всматривалась в экран, игнорируя громкое сопение мужа рядом с собой. Он хотел, чтобы супруга вернула планшет и шла спать. Как же Лейле нужен Джеймс, без его помощи с Вадимом не совладать, к Ковальски не подобраться. И вот, когда нервы ее уже были на пределе, вспыхнула долгожданная иконка.

«Недалеки от истины, но называется иначе. Сможете прийти завтра в кафе на четвертом этаже Центрального универмага в старом центре города? Там отличный зимний сад и неплохой кофе. На Нреке ведь суррогат, а тут органика, истинный вкус».

Лейла просияла. Джеймс ответил согласием и собирался обсудить детали.

«Конечно, — она не медлила ни секунды. — Обожаю земную моду, с удовольствием пригляжу обновки из новых коллекций».

«Ваш коммуникатор подключился к местной мобильной сети? Если да, скиньте, пожалуйста, номер для связи. Так надежнее».

Прижав планшет к груди, словно опасаясь, что Вадим отнимет (теоретически мог бы), Лейла сбегала за своим коммуникатором и прилежно переписала данные оператора. Для старых контактов связь устанавливалась автоматически, для новых требовались ручные настройки. Только на Земле — ее технологии немного уступали общегалактическим. На том же Нреке давно не осталось местных операторов с трехзначными префиксами.

«Чудесно, — получив сообщение, отписался Джеймс, — тогда до завтра! Без пятнадцати два по полудню».

Счастливая Лейла обернулась к мужу, и улыбка тут же сползла с ее лица. Вадим был чернее тучи. Он молчал, но плотно сжатые губы, сдвинутые брови и пристальный, тяжелый взгляд яснее любых слов описывали состояние Копылова.

— Ты в это не играешь. И точка!

Он вырвал планшет из рук обомлевшей жены и выключил, даже не стал читать переписку. Лейла никогда не видела его таким сердитым, но сумела собраться и принялась страстно отстаивать право самой принимать решения.

— По закону я имею право наложить вето на любой твой каприз, — напомнил Вадим.

Теперь уже Лейла пришла в ярость.

— Так, значит, возомнил себя хозяином? Но я не вещь и никогда ей не буду. Немедленно позвоню отцу и попрошу нас развести. Буквально через час ты станешь никем.

В ней бурлили эмоции, злые слова срывались с губ одно за другим, но ни одно не шло от сердца. И Копылов это знал, успел изучить супругу. Он сожалел, что погорячился, спровоцировал ее. Какая глупость — апеллировать к законодательству Нрека! Несмотря на прогрессивность в других вопросах, в области брака родина Лейлы осталась в далеком земном Средневековье.

— Звони, но снова я не женюсь. Не жалей потом.

Копылов говорил спокойно и внимательно следил за мимикой жены. Есть, задело! Если бы он кричал, она бы не услышала, так же Вадим сумел достучаться до ее разума.

Лейла задумалась. Разводиться с мужем категорически не хотелось, что мешало ей соврать, будто ни на какую встречу с Джеймсом она не пойдет? Пусть Вадим и дальше играет в благородство, президента нужно топить его же методами.

— Ну, мне сообщать Дакону Масинесу о нашем разводе? — Копылов спешил закрепить успех.

— Нет, — неохотно выдавила Лейла.

— И вмешиваться в политические игры ты не станешь?

Молчание жены затянулось, и Вадим подтолкнул ее к правильному ответу:

— Ведь нет, Лейла?

— Угу.

Вот пусть теперь гадает, «да» это или «нет».

Вадим с облегчением выдохнул. Не хватало еще переживать за супругу! Пожалуй, он знал верный способ, как заставить ее позабыть о Джеймсе, и назывался он постелью.

Лейлу долго уговаривать не пришлось. Секс ей нравился, правда, с одной поправкой — если это секс с Вадимом.

* * *

Ровно без пятнадцати два Лейла заняла столик в старинном, еще не из композитных материалов здании на Петровке. Какое забавное название для улицы! Лейла привыкла к цифирным и буквенным аббревиатурам, но на Земле требовалось запоминать кучу государственных деятелей, прилагательных и непонятных словечек, чтобы объяснить таксисту адрес. С террасы, где уютно устроилась Лейла, открывался вид на местную достопримечательность — Большой театр — и чрезвычайно симпатичную, словно игрушечную улочку с одним из тех непонятных названий — Неглинную. Джеймс опаздывал, и пока готовили заказ (она не ограничилась кофе), Лейла успела закачать в коммуникатор информацию о земной столице. Рядом со столиком громоздились пакеты — малая часть того, что купила Лейла. Частично для отвода глаз, чтобы оправдать свой визит в ЦУМ перед Вадимом, частично ради собственного удовольствия. Дорвавшись до земных коллекций, она не могла удержаться. Здесь продавали актуальные вещи, без отставания на сезон, как на родине; грех не воспользоваться.

— Добрый день.

Лейла не повернула головы, когда услышала знакомый голос и звук отодвигаемого стула.

— Вы задержались, — укорила она, продолжая любоваться видом. — Занятное местечко! Тут ведь ничего не меняли с двадцать первого века, верно?

— Привлекают туристов, — равнодушно ответил Джеймс и, подозвав официанта, заказал бранч. — Не раздумали?

— А вы надеялись?

Лейла наконец обернулась к нему, но наткнулась на непроницаемую поверхность черных очков. Сегодня Джеймс был в костюме и напоминал одного из клерков, которые спешно поглощали обед за соседними столиками, — очередная блестящая маскировка при минимуме затраченных усилий.

— Нет. Я неплохо разбираюсь в ксенопсихологии, касари. Итак, — он взглянул на экран коммуникатора, давая понять, что ограниче