Мелина Боярова - Сердце дракона. Часть первая

Сердце дракона. Часть первая 846K, 196 с. (Альвадийские хроники-1)   (скачать) - Мелина Боярова

Мелина Боярова
Альвадийские хроники. Сердце дракона
Часть первая


Глава 1

Мое первое выступление. От волнения дрожали коленки. Живот скручивало в спазмах, как перед ответственным экзаменом. По сути, это и был экзамен. На мою профпригодность.

Я сидела на заднем сиденье микроавтобуса и старалась выглядеть спокойной. Ребята, музыканты, с жаром обсуждали прошедшие выходные. Для них это была очередная халтура.

Такая же, как множество других. То, что в коллективе новая солистка, их интересовало меньше всего. Чему удивляться, если я уже седьмая или восьмая за последние три месяца.

Могли бы хоть имя запомнить, а то, кроме как, «эй», да «солнышко» ко мне не обращались.

Ладно. Надо же с чего-то начинать. Я же никто в шоу-бизнесе. Николя Велесов выцепил меня в караоке-клубе «Соло», где мы с подругой Ленкой были частыми гостями. Просто подошел и спросил, не хочу ли я стать певицей. Оставил свои координаты. Кто ж откажется от такого предложения?

На следующий день пришла по адресу, указанному на визитке Велесова. До последнего боялась, что попаду в какой-нибудь притон, где снимают порнофильмы. Но в подвальчике обычной пятиэтажки на окраине города действительно оказалась музыкальная студия.

Стены, увешанные плакатами звезд эстрады, старая мебель. Огромный стол, заставленный всякой ерундой вроде немытых кружек, рекламных стикеров и зарядок от телефонов.

Обшарпанный диван, вероятно, давно выброшенный хозяевами на помойку. Разномастные стулья и табуреты.

Сам Николя восседал за ударной установкой. В клубе он выглядел более лощено. Модный костюм. Зализанная прическа. Фальшивая улыбка. Здесь же, в джинсах, клетчатой рубахе и красной бандане, он смотрелся намного естественней. Клавишник Рома и гитарист Арсений восприняли меня как нечто само собой разумеющееся.

— Давай, попробуем спеть что-нибудь, — предложил Николя сразу после представления меня остальным участникам.

— Хорошо.

Я затянула одну из песен Савичевой. В караоке ее тексты всегда удавались мне на сто баллов. Музыканты тут же подхватили мелодию.

— Неплохо, — похвалил Николя. — Вот, держи.

Он кинул мне потрепанные листы.

— Здесь наиболее востребованные хиты. Давай пройдемся по ним, чтобы ребята притерлись к тебе.

В общем, несколько дней репетиций, и вот я еду на свое первое выступление. Частная вечеринка у одного из местных воротил бизнеса.

Коттеджный поселок находился за городом на берегу живописного озера. Дорога петляла по полям, пересекала обмельчавшую реку и углублялась в лиственный лес. Стройный ряд берез чередовался с дубовыми просеками. Уходящее за горизонт солнце окрашивало зеленую листву в багряный цвет.

Дома богачей вырастали среди зелени как диковинные дворцы, поражая причудливостью форм и разнообразием дизайна. Смешение стилей, стремление выделиться создавали ощущение сказочного города, выросшего посреди изумрудного великолепия.

Наш замок оказался в самом конце поселка. Готический стиль придавал строению мрачности и таинственности. Центральная башня, окруженная пятью башенками поменьше, вздымалась на высоту пятиэтажного дома. Массивные дубовые ворота были распахнуты, принимая внутрь роскошные машины. Очевидно, так встречали именитых гостей. Мы же проехали чуть дальше. Микроавтобус пришлось оставить за забором. Выгрузив инструменты, мы поплелись через железную калитку во внутренний двор. Идеальная лужайка, альпийская горка, фонтан, беседка, качели. Все выглядело новым, будто только что установленным.

Лакей, иного слова сложно подобрать из-за униформы и надменного взгляда, проводил нас в банкетный зал. Николя с ребятами приступили к установке оборудования, а я же позволила себе поглазеть на роскошное убранство помещения. Дубовые столики, стулья с высокими спинками, кружевные скатерти. Пол выложен мозаикой, на потолке лепнина. На стенах, отделанных мерцающим материалом, висят картины. Особенно привлекла внимание одна, с изображением скалы. На ее вершине огромный замок, а вместо земли — облака. Такое чувство, что гора висит в воздухе, поддерживаемая неведомой силой. Над вершиной замка парит огромная птица. Я хотела рассмотреть ее лучше, но меня отвлекли.

— Мали, иди сюда, — позвал Николя.

Вот что за Мали? Чем ему не нравится Мария? Нет, для бизнеса важно иметь звучное имя, но Мали звали и всех предыдущих певиц. А быть одной из многих все же неприятно.

Николя сунул мне в руки микрофон, и тут же сорвался с места, вспомнив, что забыл забрать из машины педаль для барабана.

— Ром, давай пока без ударных попробуем, — предложила я, — Сень, ты готов?

— Начинайте, я почти настроился, — ответил Арсений.

Роман кивнул и заиграл вступление. Я запела. Совсем позабыла о волнении. Акустика была потрясающей. Голос звенел в изогнутых сводах зала.

— Кхм.

Я чуть не поперхнулась, наткнувшись на цепкий взгляд мужчины. Холеный красавец в темно-синем смокинге внимательно рассматривал меня.

— Новая солистка?

— Да. Мали, — пролепетала я, чувствуя неловкость от пристального внимания.

— Велесов не отличается оригинальностью в выборе имени. Но надо отдать должное, выискивать таланты его призвание. У вас сильный голос.

— А, господин Доронин, уже познакомились с нашей новенькой птичкой? — Николя подоспел вовремя.

— Представь меня девушке.

Мужчина хищно улыбнулся, обнажив ряд белоснежных зубов.

— Мали, рад познакомить тебя с хозяином этого дома, господином Велимиром Гордеевичем Дорониным.

— Очень приятно.

Я протянула руку по привычке.

Мужчина осторожно взял ладонь, положил сверху на свою. Затем наклонился и поцеловал мои пальцы. При этом он неотрывно смотрел на меня. Стального цвета глаза пронизывали насквозь, отмечая малейшую реакцию на моем лице. Я не знала, что делать. Его прикосновения были безумно приятными. Но от этого человека веяло опасностью. Живот скрутило в тугой комок.

Странно. Что со мной? Чего это я занервничала? Растаяла и повелась? Подумаешь, смазливая мордашка да накачанное тело. Даже скрытое под костюмом оно, конечно, притягивало внимание. Наверняка от женского пола отбоя нет. Что ему за интерес к простой певичке?

Возможно, мимолетное увлечение. Хотя, с чего я взяла, что увлечение? Так, интерес, вежливость. Может, в высших кругах принято целовать девушкам руки. Это ж не бывший одноклассник Лешка, который при встрече стиснет руку до посинения. А потом еще по плечу похлопает так, что дыхание перехватит.

— Ваш голос будет отличным дополнением сегодняшнего вечера.

Доронин отпустил, наконец, мою руку. На его лице промелькнула самодовольная усмешка.

— Велесов, я приятно удивлен. Это лучшее твое приобретение. Найди хорошего автора, сделай хит, а остальную поддержку я обеспечу.

Что за манеры? Только что руки целовал, и уже говорит о тебе, как о вещи. Вот, лицемер! Но я ему понравилась. Это точно. Что он сказал про хит? Неужели я скоро стану знаменитой?

От перспектив, замаячивших на горизонте, у меня перехватило дыхание. Я еле дождалась, пока Доронин покинет зал. Кинулась к Николя с вопросом:

— Что он имел в виду, говоря про новую песню, поддержку? Он станет спонсором?

Продюсером?

— Все объяснения потом. Сейчас от тебя требуется одно — показать себя. Пой так, чтобы пробрало. Чтобы Доронин раскошелился. Если он станет нашим продюсером, будет все: концерты, слава, деньги. Давай начинать. Кстати, — Велесов расщедрился на комплимент, — ты сегодня хорошо выглядишь. Красный цвет тебе идет.

— Да?

Я растерянно глянула на себя.

Ничего особенного. Платье одолжила мне Ленка. Благо его можно было затянуть широким поясом и скрыть то, что оно мне не по размеру. Пришлось надеть высокие каблуки, чтобы длинный подол не волочился по полу. Подруга-то выше меня ростом. Да и в объемах больше.

Роман заиграл вступление, Арсений и Николай тут же подключились к мелодии. Я же чуть не пропустила начало куплета. Вовремя спохватилась и запела: «Ты ворвался в жизнь мою нежданно»…

Распахнулись главные двери и в зал стали входить гости. Такие же, как хозяин дома, холеные мужчины в костюмах, разодетые по последней моде девушки.

Столько красавиц в одном месте!

В глазах зарябило от блеска драгоценных камней, которыми женщины были щедро увешаны.

Пары рассаживались за столики, официанты сновали по залу, разнося напитки и легкие закуски.

Потом появился и Доронин в сопровождении ослепительной блондинки. Она была под стать ему. Высокая, стройная, с гривой льняных волос, уложенных в сложную прическу. Синее платье подчеркивало идеальные формы и оттеняло белизну кожи. На шее красовалось ожерелье из васильковых сапфиров, усыпанных бриллиантами. Такое украшение стоило целого состояния! Но девушка и сама являлась редкой красавицей. Видимо, праздник был устроен в честь этой самой блондинки, Ксении Дорониной.

Кто она хозяину? Жена? Сестра? Дочь? Нет, последнее вряд ли. Слишком уж трепетно Доронин за ней ухаживал. Но между ними не было той искры, которая выделяла влюбленных людей из толпы. Значит, сестра. Ну, или близкая родственница.

Гости подходили к хозяевам, поздравляли, преподносили подарки. Время от времени я ловила на себе задумчивый взгляд Велимира. Но что более странно, блондинка также заинтересовалась мной.

Отыграв свою программу, мы стали собираться. Гости переместились из банкетного зала в другое помещение. Официанты убирали столы.

— Иди в машину, — сказал мне Николя, — мы соберем все здесь и за тобой.

— Хорошо.

Направившись в указанный моим боссом коридор, я не стала спешить. Несколько часов простоять на каблуках оказалось настоящим испытанием. Ступни нещадно ныли. Я желала одного: поскорее снять с себя обувь. Присев на один из диванчиков, обнаруженных мной в коридоре, я сняла обувь и с наслаждением вытянула ноги.

Подумать только! Еще полгода назад я и не подозревала, что окажусь в таком роскошном месте.

Я приехала в Москву поступать в ГИТИС. С треском провалилась, но все же решила остаться, чтобы попробовать еще раз. Пришлось много работать, сменить несколько видов деятельности. А возможность заниматься вокалом и получать за это деньги, стала неожиданно сбывшейся мечтой. Пела я с детства. Но чтобы превратить увлечение в профессию, нужно было пройти долгий путь.

Посидев пять минут или десять, я с неохотой надела свои туфли. Решила, что хорошенько отдохну в машине на обратном пути.

Кажется, выход был не так далеко. Надо поспешить. Не хочется получить нагоняй от Велесова, если он застукает меня здесь.

Покрутив головой по сторонам, к своему стыду, поняла, что не помню, с какой стороны пришла. Окон в коридоре не обнаружилось, а планировка и убранство стен были симметричными.

Вот черт!

Без сопровождения найти обратную дорогу оказалось не так просто. Я поняла, что заблудилась, когда наткнулась на анфиладу комнат, устроенных в античном стиле.

Мраморный пол, колонны, статуи, картины. Тот коридор, по которому мы попали в банкетный зал, выглядел иначе.

Эх! Где же эти лакеи?

Прислонившись к стене, я снова разулась. Минуты три стояла на месте, наслаждаясь блаженным чувством свободы. Будто не обувь сняла, а колодки.

Как же отсюда выбраться?

Решила пойти наугад. Кто-то должен был встретиться, помочь. В голове уже мелькали картины того, как будет злиться на меня Николя. Наверняка они уже собрались и ждут только меня.

Мне показалось, я что-то услышала. Звук шел из дальнего помещения. Там точно кто-то был.

Остановившись в нерешительности, задумалась.

С одной стороны — я в чужом доме и некрасиво ходить тут без разрешения хозяев. А с другой — по замку можно бродить очень долго. Без помощи не обойтись.

Я прокралась к арочному проему, разделяющему помещения, и заглянула внутрь. Тут же отпрянула, спрятавшись за колонну. Посередине комнаты стоял Доронин. Пиджака на нем не было. Рубашка расстегнута, обнажая мускулистые плечи и рельефную грудную клетку.

Потрясающее зрелище, если бы не одно но. В его объятиях находилась девушка. И это не его спутница на вечеринке.

Вот, бабник!

Я еще раз выглянула из-за колонны. Теперь обратила внимание на то, что поначалу ускользнуло от моего взгляда. Велимир не целовал свою подружку. Он ее укусил! Будто пил из раны, вонзив в тело клыки. По оголенной шее текла кровь. Однако девушка казалась безумно счастливой. Ее руки скользили по мужскому торсу, а бедрами она плотно прижималась к телу партнера.

И что мне делать? — я беспомощно осмотрелась по сторонам, — никого.

Вновь взглянув на Доронина, я застыла. Он смотрел в мою сторону. От такого плотоядного взгляда сердце ушло в пятки. Я отпрянула.

Он видел меня! Я пропала.

Не было смысла больше прятаться, я бросилась бежать. Сердце колотилось в бешеном ритме. Я понимала, то, что я увидела, не предназначено для посторонних глаз.

Пить кровь человека ненормально. Может, он болен? Протогирея? Болезнь вампира.

Вампира? Такого не может быть! Нет. Откуда мне знать. Может, он псих или садист? Или так развлекается? А, может, девчонке нравится, когда причиняют боль. Она же не сопротивлялась.

Длинный подол платья все время путался под ногами. Несколько раз я споткнулась. Едва удержала равновесие. А потом со всего маху врезалась в препятствие, неожиданно возникшее на пути. Это был Доронин.

— Куда-то торопишься?

Как он мог здесь оказаться так быстро? Хотя, это же его дом, и он знает расположение всех комнат и коридоров, в отличие от меня. Но все же в голове не укладывается. Доронин мог догнать меня, но тогда появился бы сзади.

— Язык проглотила?

— Я? Нет. Просто. Не ожидала увидеть вас. Тут.

— А кого ты хотела встретить в моем доме? — в голосе Доронина чувствовалось недовольство, — почему ты здесь?

— Я заблудилась. Простите. Когда мы приехали, нас проводили в зал для выступления. А обратно я шла сама. Не понимаю, как очутилась в этой части дома. Он у вас такой большой.

— Велесов не должен был отпускать вас одну. Здесь мои гости. Если бы кто-то из них наткнулся на вас, то… — Велимир запнулся, — они могли остаться недовольны.

Посторонних тут быть не должно.

— Я всего лишь искала кого-то, кто мог бы показать выход.

Черт. Ну, что непонятного! Я заблудилась в этих хоромах. Что из этого проблему делать?

— Пойдем, я вызову такси, — предложил Велимир, и тихо добавил, — пока не передумал.

Последнюю фразу я все же расслышала.

Передумал? Вот черт! Куда я вляпалась?

Стены вокруг действовали угнетающе. Если раньше я восхищалась этим домом, то сейчас не могла отделаться от предчувствия чего-то нехорошего.

Впереди послышались голоса. Доронин втолкнул меня в первую попавшую дверь и прижал к стене, закрыв рот рукой. Огромная ладонь затрудняла дыхание. Я попыталась ослабить хватку.

— Молчи. Не дергайся. От этого зависит твоя жизнь.

Если он думал, что после этих слов я успокоюсь, то сильно ошибался. У меня душа ушла в пятки. Я боялась не то что пошевелиться, а даже вздохнуть. Дрожала, как осиновый лист. Но кроме страха было еще кое-что. Доронин стоял близко. Слишком. Я чувствовала стальные мышцы его тела. И от этого бросало в жар. Тонкий аромат парфюма будоражил кровь. А губы чувствовали кожу его ладоней.

По коридору прошли двое. Они что-то говорили про ворота и какую-то печать.

— Мы опоздали, — прошептал Велимир, — все посторонние покинули дом. И твои музыканты в том числе.

Что все это значит? Хотела бы я знать.

Только вот ответ пришлось подождать.

Как только опасность миновала, мужчина плавно убрал руку с моего лица, проведя пальцами по губам и подбородку.

— Дайте мне уйти!

Я попыталась отодвинуть Доронина. Но руки, будто в стенку уперлись.

— Уйти ты не можешь. Но если будешь вести себя хорошо, сможешь приятно провести время. А утром я вызову тебе такси.

— Почему не сейчас? — я все еще пыталась вырваться из объятий хозяина дома. Однако все мои телодвижения выглядели такими двусмысленными, что я прекратила бесполезные попытки.

Доронин проигнорировал мой вопрос. Он выглянул из комнаты, убедился, что путь открыт.

— Пойдем.

Схватив за руку, потащил меня за собой. Мы прошли на кухню.

Странно, куда делась куча официантов? Здесь должны быть люди. Я подрабатывала как-то в ресторане посудомойкой, знаю, какая суета творится во время проведения торжественных мероприятий. А сколько времени отнимает уборка! Но вместо этого только идеально чистое помещение. Вся посуда перемыта и сложена в сушилки, столы и плита начищены, пол надраен до блеска. Будто и не было никакого банкета.

Тем временем мы миновали подсобку, холодильную камеру, очередной коридор и стали спускаться в подвальное помещение. Внизу оказался винный погреб. Стеллажи во весь рост и запылившиеся бутылки. Мы подошли к стене. Доронин вытащил бутылку с верхней полки, затем с нижней. Послышался глухой щелчок. К моему удивлению, стена начала поворачиваться, открывая вход в потайную комнату.

— Я там не останусь!

— У меня нет времени на споры, — мужчина подтолкнул меня вперед. — Я должен уйти.

Веди себя тихо и тогда, возможно, переживешь эту ночь.

— Вы мне угрожаете? Да что я сделала? — взвизгнула я.

— Все объяснения потом.

— Выпустите меня! — я набрала полные легкие воздуха, чтобы закричать, — на по…

Мой вопль утонул в поцелуе. Я попыталась дернуться, но не смогла. ТАК меня еще никто не целовал. Властно. Требовательно. Страстно. Секунд десять я честно сопротивлялась.

Колотила руками по груди Доронина. А потом и сама не заметила, как прильнула к мужчине всем телом. Горячие волны желания топили все разумные доводы. Я плавилась, словно воск.

О Боги! Если он захочет разок куснуть меня, я, кажется, не буду против.

Все закончилось так же внезапно, как и началось. Доронин отстранился, а я, как дурочка, потянулась вслед за ним.

— Веди себя тихо. Я скоро вернусь, — услышала я, натолкнувшись на высокомерный и пренебрежительный взгляд.

Вот, значит, как! — я оцепенела, — кем он себя возомнил! Да я…

Но Доронин уже ушел. Винная полка за ним закрылась и плавно встала на свое место. Я в недоумении уставилась на отрезавшую меня от всего мира преграду. Изнутри стена была испещрена странными узорами и надписями. Проход исчез, будто его и не было. Если бы я не вошла через него, то никогда не догадалась, что здесь есть выход. Ни зазора, ни ручки, ни малейшего намека на дверь.

Я в ловушке!

Паника стала разрастаться во мне, как ураган.

Четыре стены, пол, потолок. Окон нет. Единственная дверь открывается снаружи. Никому не придет в голову меня здесь искать. Если даже перевернуть весь дом вверх ногами, то это убежище никто не обнаружит. Для чего я ему? Поразвлечься? Ну, да, сама виновата, что растаяла от одного поцелуя. А вдруг он извращенец? Или маньяк? А если с ним что-нибудь случиться? Кто меня вытащит? Ох, и влипла же я!

Я не страдала клаустрофобией, но сейчас начинала понимать, каково это — бояться замкнутого пространства. Стены давят. Потолок, кажется, вот-вот опуститься на голову. И воздуха будто маловато.

— Мамочки! Кто-нибудь, вытащите меня отсюда!

Я чувствовала, как меня охватывает паника. С этим нужно было что-то делать.

Надо срочно отвлечься. Подумать о чем-нибудь приятном. Или занять себя делом.

Как назло, в голову ничего хорошего не приходило. Только собственная гибель, причем в самых разнообразных и красочных вариантах. Тогда я решила, как следует рассмотреть все, что здесь было.

Чем еще прикажете заниматься? Не спать же?

Двухместный диван, обитый черной кожей. Солидный стол из темного дерева с множеством ящичков по бокам. Столешница покрыта зеленым сукном. Сверху набор канцелярских принадлежностей, лампа. Кресло с высокой спинкой. Сбоку расположился платяной шкаф, и рядом еще один с полками и отделениями для всякой всячины. У стены напротив стеллажи с книгами.

Это радует — со скуки не помру.

Осмотр решила начать со шкафов. За одной из деревянных дверок оказался встроенный холодильник. Я чуть не запрыгала от счастья. Но радоваться оказалось нечему. Еды не было.

Только пакеты с красной жидкостью, переложенные сухим льдом.

Неужели кровь? Зачем Доронину хранить пакеты с кровью в потайной комнате? У него точно не все дома. А вдруг он и вправду, вампир? И все гости тоже. Это объяснило бы опасность, о которой говорил Велимир. Но какие вампиры в двадцать первом веке? Меньше телевизор нужно смотреть. Нет. Должно быть другое объяснение.

Что ж, это еще один к списку моих вопросов Доронину.

Я продолжила осмотр. Наткнулась на дюжину костюмов. Несколько пар обуви. Отдельно висели белоснежные сорочки. Еще длинный плащ. Не удержалась, примерила его. Зеркало обнаружила на внутренней дверце шкафа. На моем красном платье черная блестящая ткань смотрелась идеально. Я была похожа на даму с какого-нибудь старинного полотна. Решила не снимать пока. Он хранил на себе запах Велимира, терпкий, с нотками можжевельника, базилика и тимьяна.

Вспомнила, как близко он был ко мне в той комнате. Его тело, крепкое и сильное, что впечатало меня в стену. Именно там я почувствовала желание дотронуться до широкой груди, запустить руки под рубашку. По телу снова пошла волнительная дрожь. Сладко заныло внизу живота.

Чего размечталась? — я стряхнула с себя наваждение, — это ведь он запер тебя здесь.

Я сняла плащ и повесила его обратно. Села на кресло. Воображение тут же представило, что и Велимир, должно быть, частенько работал здесь в одиночестве.

Нет. Я слишком часто думаю о нем. Лучше сосредоточиться на том, как выбраться отсюда.

Один за другим стала открывать ящики стола. Верхний оказался заперт на ключ.

Что там могло быть?

На столе среди канцелярских принадлежностей обнаружила нож для бумаг. Попыталась вскрыть замок. Взломщик из меня никудышный. Лезвие соскользнуло и чиркнуло по пальцу.

Я дернулась от неожиданности. Несколько капель крови упали на пол. Машинально поднесла руку ко рту, зажала губами рану.

Подумаешь, порез! Мелочь.

Я продолжила свое занятие. Пришлось попотеть, прежде чем удалось вскрыть замок. Внутри находилась резная шкатулка. Сделана она была из дерева. Поверхность его покрывали замысловатые вензеля, выполненные из белого металла. Только открыть ее оказалось невозможно. Ни петель, ни крышки, ни отверстия для ключа. Монолит.

Странно! Должно быть что-то. Эта штука определенно как-то открывается.

Чем дольше я рассматривала коробочку, тем сильнее разгоралось желание узнать, что там спрятано. Устроившись в кресле, я сосредоточенно изучала рисунки на поверхности шкатулки, надеясь найти там подсказку. Так увлеклась, что не услышала шум за спиной.

— Тебе говорили, что нельзя рыться в чужих вещах?

От неожиданности чуть не выронила коробку. Несколько раз подкинув ее в руках, все же удержала. Только острым краешком вензеля задела ранку на пальце. Кровь закапала на деревянную поверхность, растекаясь по изогнутым линиям узора.

В дверях стояла Ксения. Она внимательно рассматривала меня.

— Я… я, — я пыталась придумать правдоподобное объяснение, но ничего в голову не приходило. Только злость. Меня заперли в каком-то подвале, угрожают, а теперь и обвиняют. — Я хотела уехать. Искала выход. Велимир закрыл меня тут. Что, по-вашему, я должна еще делать?

— Велимир? — хмыкнула блондинка, — для тебя господин Доронин. Если он оставил тебя здесь, значит, на то имелись веские причины.

— Мне об этом ничего не известно. Может, вы соизволите объяснить, какого черта тут происходит?

Внутри шкатулки что-то щелкнуло, видимо, сработал потайной механизм. Крышка медленно съехала в сторону, открывая содержимое. На подставке из черного камня лежал амулет.

Иначе эту вещицу не назовешь. Шестигранный диск, на котором выбита звезда, упирающая своими острыми углами в края пластины. Посередине круг с расходящимися в разные стороны лучами. Еще надписи, сделанные на странном языке.

— Ключ? — Ксения выдохнула с благоговением, — но как ты смогла открыть?

— Не знаю. Я как раз пыталась сделать это, когда вы вошли. Чуть не уронила. Кажется, испачкала шкатулку.

Я приподняла коробку, посмотрела на крышку. К моему удивлению, она оказалась чистой.

— Твоя кровь, — догадалась девушка. Дальше она говорила скорее с собой, рассуждала, — почему сейчас? Я столько лет билась над проблемой! Неужели я ошиблась в выборе?

Сколько времени упущено! Нет, этому не бывать.

Ксения подошла, склонилась надо мной, взявшись руками за обе ручки кресла.

— Ты еще жива. Потому что ничего не знаешь.

— Да что ж такое! Почему мне все время угрожают? — возмутилась я, но тут же притихла под пристальным взглядом Ксении.

Лицо блондинки находилось в нескольких сантиметрах от моего. Огромные глаза цвета медовой патоки с малахитовыми крапинами в обрамлении длинных ресниц, прямой нос, пухлые губы. Любой мужчина влюбился бы без памяти.

— Сейчас ты не поймешь. Но я обязана это сделать, — сказала Ксения, — прости.

— Сделать что? — я похолодела.

Блондинка не ответила. Она пристально посмотрела мне в глаза. Казалось, я открыта перед ней, как настольная книга. А Ксения легко переворачивает страницы моей жизни одну за другой. С ужасом поняла, что не могу пошевелиться. Тело не подчинялось. Расширенными от ужаса глазами я могла только наблюдать, как Ксения сделала надрез на своем запястье.

Смочив пальцы в крови, она стала чертить что-то на моем лице и теле. Потом я почувствовала боль. Девушка вонзила зубы в мою шею.

Передо мной замелькали обрывки воспоминаний. Детство, школа, первый поцелуй, поезд, огромный ночной город в иллюминации, Велимир. События смешались в один клубок, завертелись, превращаясь в яркие узоры калейдоскопа. Прошлое рассыпалось на тысячи кусочков, а затем вновь соединилось. Маленькие фрагменты информации складывались в новые картинки. В них ловко вплетались лишние элементы, которые я никогда не видела ранее.

Голова гудела от напряжения. Еще немного, и я взорвусь. Так и получилось. Яркий сноп искр ударил по сознанию, вызвав острый приступ мигрени. Затем фейерверк разрозненных картинок стал медленно опадать, исчезая, словно брызги салюта в ночном небе. Как только погасла последняя из светящихся точек, погрузилась во тьму беспамятства и я.


Глава 2

Боль нарастала по мере того, как я приходила в себя. Казалось, что каждая клетка испытывает невыносимые страдания. Лицо горело, колючие осколки впивались в кожу. Я попыталась разлепить глаза. Кровь, стекающая из ссадины на лбу, склеила веки. Пришлось руками содрать засохшие комочки. Первое, что я увидела — снег.

Как? И это в июле?

Я огляделась. Вокруг меня только черные камни, припорошенные белыми хлопьями.

Где я? Может, умерла?

Превозмогая нахлынувшую тошноту, я попробовала встать. Получилось только на четвереньки.

Что случилось? Почему такая слабость во всем теле? Откуда раны, кровь?

Я легла на спину, зажмурилась. Открыла глаза. Ничего не изменилось.

Это сон. Точно. Все вокруг — мое воображение.

Поверхность подо мной была чуть теплой. Странно. Это притом, что снег лежит на расстоянии вытянутой руки.

Как такое может быть?

Думалось с трудом. Мысли будто обрели форму, стали густыми, тягучими. Они не спешили соединиться в единое целое и донести до меня смысл происходящего. Глаза сами собой закрывались. Тело изнывало, будто от сильной перегрузки, и требовало отдыха.

Проснулась ночью. Передо мной расстелилось огромное черное небо, усыпанное сверкающими точками звезд. Они были так близко, что, казалось, стоит протянуть руку и можно будет прикоснуться к ним.

Чувствовала себя намного лучше. Однако все еще была слабой. И желудок возмущенно урчал.

Сколько времени я не ела? Как долго здесь?

Я потянулась, зачерпнула рукой снег, положила его в рот. От ужасного металлического привкуса свело скулы. Выплюнула все обратно.

— Господи, пусть все закончится уже! Очень хочется домой.

Следующая мысль пронзила током.

А где он, мой дом?

С ужасом осознала, что практически ничего не знаю о себе. Несколько обрывочных воспоминаний. Лицо женщины, склоняющейся надо мной. У нее лучистые янтарные глаза и теплая улыбка. Вот, я маленькая бегу к кому-то, распахнув руки. Меня ловят и поднимают высоко в воздух, кружат. Перед глазами все мелькает. Я никак не могу рассмотреть человека, что держит меня. Потом темнота, кто-то не дает дышать, сдавливая в стальных объятиях.

Взгляд выхватывает картину с горным пейзажем. Еще странный диск на моей ладони. Он жжет кожу. Я кричу от боли. И еще слова. Я не понимаю смысла, но они льются в мой разум, смешиваясь с сознанием, проникая в кровь.

Первые лучи небесного светила показались из-за горизонта, освещая вершины скал, укутанных в белоснежные шапки. Я приподнялась. Дыхание захватило от раскинувшейся передо мной картины. Строгие мрачные монументы в ослепительно белом обрамлении.

Насколько хватало взгляда, простирались иссиня-черные горы в одеянии из ледяных наростов и сверкающего на солнце снега. А у самых верхушек — окрашенные в розовый цвет облака. Внутри все замерло от потрясающего величия природы.

Я сделала попытку подняться. К моему удивлению, это легко удалось. Но на этом сюрпризы не закончились. Осмотрела себя. На теле затянулись все ранки и порезы, исчезли синяки и ссадины, что я заметила при первом пробуждении.

Как это возможно? А, может, их не было? Воображение разыгралось? Нет.

Следы крови напоминали о ранах. Платье порвано. Во многих местах на ткани обугленные следы от ожогов.

Да что же это? Ни одного разумного объяснения. Может, временная амнезия? Со мной явно что-то случилось. Скорее всего, мозг отключил ненужные воспоминания. Что же делать? Где я?

Решила прогуляться, а заодно и осмотреть тут все. Как оказалось, я очутилась на вершине огромной скалы, прихотью природы выполненной не остроконечным пиком, а плоским плато. Отвесные стены терялись в клубящихся ниже облаках. Высота запредельная.

Встала на четвереньки, чтобы рассмотреть, есть ли хоть малейшая надежда спуститься.

Слишком гладкие стены, крутой спуск и ни одного выступа. Меня замутило. Я покачнулась и едва удержала равновесие. Пропасть будто ждала свою жертву.

— Нет!

Я отползла на безопасное расстояние.

Не паниковать! Должен быть выход. Как-то же я попала сюда?

Села, подтянула колени к подбородку, обхватила их руками. Нервному потрясению требовался выход. И я знала лишь один способ справиться с ним. Запела первое, что в голову пришло:

Без тебя мой удел — одиночество.

Пусть, как раньше, мне ветер шепчет мотив.

Лишь с тобой до вершин взлететь хочется.

Без тебя — камнем в пропасть, крылья сложив…

Чем дольше тянулось время, тем быстрее улетучивалась моя надежда на спасение. Строчки, что возникали в голове, складывались в стихи, их сопровождали различные мелодии, будто я знала их все. Голос отдавался эхом, разносясь по всей округе. С соседней вершины даже скатилась небольшая лавина, унося с собой огромные глыбы снега.

Солнце медленно клонилось к закату. Стоя на краю скалы, я неотрывно следила за небесным светилом. Горизонт и молочно-белые горы окрасились в багряный цвет.

В небе мелькнула тень. Это пролетела огромная птица. Я видела лишь ее контур на снегу.

Улыбнулась. Только получилась, наверное, горькая гримаса.

Жаль, что у меня нет крыльев.

Раскинула руки в стороны. В голове возникла шальная мысль:

Всего один шаг. Один-единственный шаг навстречу свободе.

Слова сами сорвались с губ:

«Надо мною тишина, небо полное дождя.

Дождь проходит сквозь меня, но боли больше нет»…

Я закрыла глаза и… шагнула в пустоту. В стремительном падении перехватило дыхание. Я превратилась в сжатую пружину. От нахлынувшего адреналина потемнело в глазах.

Нет. Не хочу. Зачем я это сделала?

Ужас от неизбежности происходящего разрастался во мне вместе с истошным криком. Еще несколько секунд и… все!

Пожалуйста! Не надо! Помогите!

Кажется, последние слова я прокричала, срываясь на визг.

Что-то острое впилось в плечи. Тело дернулось, зависнув в воздухе. Я уже не падала.

Посмотрев наверх, увидела лишь чешуйчатую кожу огромного животного. По бокам плавно опускались и поднимались крылья. Мощные лапы цепко держали меня. Странная птица летела на плато.

Спасение? Или просто чудо?

Зависнув над скалой, птица разжала лапы. Я плюхнулась на камни.

Блин, пара синяков обеспечена.

— Эй! Нельзя ли осторожнее. Не дрова ведь, — крикнула я птице.

Ага, так она меня и поняла.

Крылатая махина сделала круг над горой и приземлилась неподалеку.

Охренеть!

Я протерла глаза руками, чтобы убедиться, что мне не привиделось.

— Что ты такое?

Нет, я точно сплю. Разве может все происходить на самом деле?

Я сделала пару шагов вперед. Мое удивление и любопытство заставили забыть не только об осторожности, но и о том, что едва не погибла, причем по своей же глупости. То, что «птичка» может быть опасной, мне даже в голову не пришло. Приблизившись к своему спасителю, я протянула руку и провела по перепончатой коже.

Дракон? Не может быть! Настоящий, живой дракон. В голове не укладывается.

Вот откуда я знаю, что вижу это первый раз? Может, драконы вполне обычные домашние звери.

Меня пробил истерический смех. Я еле сдерживалась, чтобы не расхохотаться во весь голос.

Судя по всему, «птичке» не понравилось мое веселье. Она фыркнула и отодвинулась.

— Извини, — я хихикнула, — ты тут ни при чем. Это нервное. Я ведь только не погибла. Где ж ты раньше был? Надеюсь, ты спас меня не для того, чтоб поджарить и съесть?

Дракон склонил голову набок. Казалось, он внимательно слушал. На последней фразе зверь снова фыркнул. Из ноздрей повалил пар.

Могу поклясться, дракон дразнил меня.

— Эй! Ты издеваешься?

Дракон снова выпустил пар, будто огромный паровоз перед отправкой.

— Да, я тебе… Я…

В голове отчаянно перебирала варианты того, что могла сделать дракону, чтобы поставить на место.

— Я тебе усы надеру. Вот.

Черные глаза зверя сверкнули озорным блеском.

— Не веришь?

Я подбежала к дракону почти вплотную. Встав на носочки, ухватилась обеими руками за длинные усы, торчащие по бокам клыкастой пасти. Притянула к себе. Огромная морда оказалась в опасной близости. Черные глаза с янтарной окантовкой буравили насквозь.

— Спасибо!

Я прижалась к дракону щекой, погладила по чешуйчатой коже. На ощупь она оказалась теплой и немного шершавой.

И вот нисколечко нестрашный! Скорее, удивительный и редкий.

На суровой морде зверя, призванной нагонять только ужас и страх, отразилось недоумение.

Могу поклясться, но надбровная дуга сместилась наверх, выражая изумление. Трогательное зрелище.

Зверь отодвинулся, лег на камни, голову положил на крыло. Взглядом он гипнотизировал меня, будто выжидая, что я буду делать дальше.

Я подошла к дракону, села рядом. От его тела несло жаром. Придвинулась ближе.

Надеюсь, он не будет против, если я немного погреюсь? Странно. Только сейчас поняла, что за время, проведенное на скале, я не почувствовала холода. А ведь на такой высоте в горах я должны была замерзнуть. У меня не было объяснений этому. Да и волновало меня сейчас совсем другое.

— Хорошо тебе, дракончик, — обратилась я к своему молчаливому собеседнику, — это, наверное, твой дом. У тебя есть крылья. Можешь запросто улететь, куда вздумается. А я сейчас мечтаю о плотном ужине, горячей ванне и мягкой постели.

Я с надеждой посмотрела на зверя, но он продолжал лежать в той же позе.

— Хочешь, спою тебе?

Дракон не отреагировал, ни чешуйки не дрогнуло.

— Даже если не хочешь, все равно это сделаю.

Я затянула первое, что пришло в голову:

«Задумывая черные дела, на небе ухмыляется луна…»

На этот раз в моем репертуаре звучали грустные песни. А что? Дракону все равно, а у меня на душе и так несладко. Усталость и сон сморили меня довольно скоро. Хоть в этом дракоше повезло. Не пришлось всю ночь депрессняк слушать. Уже проваливаясь в сон, почувствовала, как стало тепло, словно кто-то заботливо укрыл меня одеялом.

Во сне видела мужчину. Красивого, но очень опасного. Его презрительный, насмешливый взгляд выбивал из колеи. Будто он был уверен в своей власти надо мной. Казалось, человек видит меня изнутри. Все мои тайные мысли, желания, страхи для него как на ладони. Я пытаюсь убежать, но он везде следует за мной, предугадывая каждый шаг.


Глава 3

Проснулась резко, в холодном поту. С полчаса лежала с закрытыми глазами. Наконец, смогла взять себя в руки. Это всего лишь плохой сон.

На удивление, чувствовала себя отдохнувшей. Я сразу не поняла в чем подвох. Осознание пришло не сразу. Зато потом подскочила, как ужаленная. Огляделась.

Я сидела на огромной кровати. Постельное белье из грубого льна, шерстяное тканое покрывало. Далее, взгляд переместился на комнату. Каменные стены, сложенные из гладко обтесанных глыб. Камин, занимающий большую часть помещения. В нем потрескивали поленья, наполняя воздух запахом горелой древесины. Деревянный стол, пара стульев с высокими спинками, шкаф.

Где я? Каким образом попала сюда?

Подняла покрывало, осмотрела себя.

Слава богам! Я спала в одежде.

Слезла с кровати. От любопытства и накопившихся вопросов раздирало на части.

Неужели дракон перенес меня сюда? Невероятно! Если так, то он понимал все, о чем я говорила. А если не он? Тогда кто? Зачем я здесь? Что-то странная намечается тенденция — просыпаться в незнакомых местах. Первый вопрос на повестке дня: где я?

Из окна, расположенного в восточной части комнаты, открывался великолепный вид на черные скалы. Они были подобны той, на которой я оказалась.

Единственная дверь была заперта снаружи. Я попыталась ее открыть, даже попинала пару раз, но результата эти действия не принесли.

На столике у кровати обнаружила поднос с едой. Сыр, фрукты, домашний хлеб, кувшин молока.

Как же я сразу не заметила!

С жадностью стала поглощать еду. Подобрала все до крошки. Могла поклясться, что ничего вкуснее в жизни не пробовала. На сытый желудок мое положение уже не казалось таким катастрофичным, как раньше. Скорее необычным.

Хм, а здесь что?

Я обратила внимание, что прямо за кроватью, находилось еще одно помещение. Вход был искусно задрапирован холщовыми занавесями. Понятно, почему сразу не обратила внимание. На окне висели точно такие шторы.

Пройдя через арку, я оказалась в купальне. В центре стояла огромная лохань с водой. По стенам — скамеечки. На них заботливо разложены чистые полотенца. На специальной подставке рядом с прародительницей ванны — деревянный ковш, мочалка и кусок мыла.

Похоже, бог услышал мои молитвы, — решила я, — а, может, он тут ни при чем? Вчера, перед тем как заснуть, я сказала дракону, что мечтаю о сытном ужине, теплой постели и горячей ванной. Пожалуйста, вот оно! Может, этот дракон исполняет желания? Надо было просить больше.

Я скинула одежду и залезла в ванну. Вода была еле теплой, но для меня все равно это показалось райским удовольствием. С особым рвением я намыливала тело, волосы, пытаясь смыть все, что «налипло» за последние часы. Пятна крови, грязь, пыль. Я с остервенением терла себя мочалкой, избавляясь от всех страхов и неприятностей, которые будто пропитали кожу.

Довольная, раскрасневшаяся, чистая, я вылезла из лохани и завернулась в простыню.

Одежда, что я бросила на полу, исчезла. В комнате на кровати лежало платье старинного покроя, а на полу — полусапожки из светлой кожи. Я выругалась вслух.

Спрашивается, кто заходил в комнату, пока я купалась? Куда делось мое платье?

Выбора мне не оставили.

Не ходить же в простыне!

Она впитала влагу, намокла и облегала все мои худосочные формы самым бессовестным образом. Я схватила платье, вернулась в ванную комнату и оделась. Сооружение из хлопка и кружев светло-голубого цвета сидело на мне мешком. Лиф тоскливо обвисал, намекая, что в этом месте все должно быть более сочным. Свободный покрой скрывал недостаток объема в бедрах. Только благодаря широкому поясу, который повязала чуть выше талии, я скрыла видимые недостатки.

Как и в случае с Ленкиным платьем, широкий пояс — спасение для моей фигуры.

В ванной на стене висело потрескавшееся от времени зеркало. В отражении, я увидела странное существо в средневековом платье, с каштановыми волосами, свисающими мокрыми сосульками.

Я услышала, как со скрежетом повернулся замок. Тяжелые шаги пересекли комнату и затихли у входа в ванную. Кто бы там ни был, я хотела разобраться.

Почему я проснулась в незнакомом месте? Куда забрали мою одежду и, вообще, что происходит? И где, в конце концов, мое нижнее белье?

Я решительно направилась навстречу неизвестности. Со всего маху врезалась в мужчину, стоящего слишком близко к выходу. Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга.

Мой гнев и раздражение улетучивались, сменяясь удивлением и даже восхищением.

Высокий смуглый незнакомец был худощав. Однако даже угольно-черный камзол не мог скрыть мускулистое тело. Темные волосы средней длины затянуты в хвост. Несколько прядей все же выбились из прически, придавая мужчине толику озорства и небрежности.

Глубокие почти черные глаза, нос с горбинкой, четко очерченный овал губ. Пришла шальная мысль провести по их контуру языком, чтобы почувствовать вкус.

Тьфу ты! Что за глупости лезут в голову?

— Кто вы такой?

Я попыталась отодвинуть от себя мужчину, но безрезультатно. Потерпев неудачу, сама обошла препятствие. К кровати подойти не решилась. Мало ли, еще поймет как-нибудь не так. Встала у окна. Скрестив руки на груди, постаралась придать лицу серьезное выражение.

— Вы можете объяснить мне, куда я попала? Чей это дом? И что здесь происходит?

Молодой человек молчал, сверля меня взглядом. Невозмутимое лицо не отражало никаких эмоций. Я даже растерялась.

— Может, не понимает? Немой? А вдруг глухой? Надеюсь, нет, — пробормотала я себе под нос, затем предприняла еще одну попытку, — я была бы благодарна, если б вы помогли мне.

Почему вы молчите?

— Приветствую вас, эсте[1], — ответил, наконец, мужчина, — возможно, вы не из этих мест и не знаете законов. Но у нас женщина не имеет права первой заговаривать с мужчиной. Тем более, если это незнакомый ей человек.

— Но я…

— Не перебивайте. Я дал вам закончить. Теперь и меня выслушайте. Отвечу на ваши вопросы по порядку. Я — вейр[2] Ксавьерисандос Берратокс, лорд Сертейских земель. Этот дом построен для стража, который оберегает границу нашего государства. Принадлежит мне.

Если быть точным, моему отцу Денометрикосу Берратоксу. Я прибыл лично, потому что здесь была зафиксирована вспышка аномали.

Уже после того, как услышала непроизносимое имя мужчины, я перестала улавливать смысл.

— Если сообщите мне, откуда вы к нам приехали, то обещаю, сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь.

— Я?

О! Ну, за что мне это? Я же не помню ничего.

— Не я же!

— Я не помню, где мой дом.

— Не помните? Странно. Ну, хоть имя свое знаете?

— Мали, кажется.

Как только я попыталась вспомнить что-либо о себе, голову будто стянули сыромятным ремнем. Мысли спутались, причиняя физическую боль. Я охнула от спазма, сдавившего виски. Закрыв лицо руками, прислонилась к подоконнику.

— Вам плохо?

Молодой человек подлетел ко мне. Хотел дотронуться, поддержать, но передумал.

— Эсте Мали, что случилось?

— Стоит мне подумать о своем прошлом, как происходит это. Мне нужно прилечь. Сейчас все пройдет. Главное, не вспоминать.

Чем больше себе говоришь не делать что-то, тем чаще мозг возвращается к этой мысли.

Я сделала шаг к кровати. От нового приступа подкосились ноги. В последний момент почувствовала, как меня подхватили сильные руки и бережно перенесли на кровать. Спустя минуту мне на голову водрузили влажное полотенце.

— Спасибо, — пролепетала я.

Приятно, когда так заботятся.

— Расскажите мне что-нибудь, попросил молодой человек.

Что рассказать-то? О!..

Вспомнился вчерашний вечер.

— Вы не представляете, я познакомилась с настоящим драконом! — затараторила я, чувствуя, как боль постепенно отступает. — Уму непостижимо. Я видела его собственными глазами, даже спала рядом. А проснулась уже здесь. Возможно ли, что он перенес меня сюда?

— Я.

— Что я?

— Перенес тебя сюда.

До меня медленно доходил смысл сказанного. Получается, что мужчина умеет летать? А дракон? Или он и есть тот самый зверь? Бред. Люди-драконы?

— Так, вы тот черный дракончик? — уточнила я на всякий случай, уже гадая, как скоро он усомнится в моих умственных способностях.

Молодой человек кивнул. Я посмотрела на него, как на сумасшедшего и расхохоталась.

— Вы? Не верю. Чем докажете?

— Не собираюсь ничего доказывать. Я дракон. Вы что с Петит[3] свалились?

— Что такое Петит?

Мне не ответили. Только недовольно хмыкнули, всем своим видом показывая, что кто-то здесь явно не в себе, раз не знает элементарного.

Новость, что красавчик и зверь одно целое, пробудила мое любопытство. Я попробовала подняться. Все как рукой сняло. Чувствовала себя превосходно.

— Рад, что вам уже лучше, — учтивым тоном заметил мужчина, — возможно, вам стоит отдохнуть?

— Не-а. Все в порядке. Вот, убедились?

Я встала и покружилась.

— Все прошло!

— Пойдемте…

— Куда?

— Хотите увидеть дракона?

— Еще как хочу! Чего ж мы ждем?

За дверью небольшой коридор заканчивался крутой лестницей. Мой новый знакомый ловко спускался по ступенькам. Я же еле поспевала за ним.

Хоть бы руку подал. Как в постель уложить — пожалуйста. А если упаду и ноги переломаю?

На стенах через каждые десять метров висели факелы. Если бы не они, я давно споткнулась и скатилась кубарем вниз.

Спустившись, мы попали в огромную круглую залу. Арочные окна пропускали солнечный свет со всех сторон. Кроме длинного стола у стены да двух рядов лавок, никакой мебели не было. Своды потолка уходили так высоко, что захватывало дух. Под самой крышей гулял ветер.

— Смотри!

На моих глазах мужчина превратился в дракона. Если бы сама не видела, не поверила.

Зверь сверлил меня взглядом, будто ожидая моей реакции.

— Это потрясающе! — восхитилась я, — и ты можешь извергать пламя?

Дракон повернулся, царапнув пол острым шипом, который находился на хвосте, сделал несколько шагов ко мне. Я остолбенела.

Неужели сожжет меня?

Но нет. Сзади располагался огромный камин. Стоя к нему спиной, я его не увидела. Дракон выпустил струю пламени, зажег очаг. Меня слегка зацепило снопом взметнувшихся искр.

— Эй! Осторожней!

Я похлопала по платью. Ткань начинала тлеть в тех местах, куда попали огненные брызги.

Дракон принял человеческий облик, подбежал ко мне. Крепкие руки прошлись по спине и ягодицам.

Вот хам!

— Ты чего руки распускаешь?

Я хотела оттолкнуть его, но в этот момент молодой человек наклонился. Удар локтем пришелся прямо в глаз.

— Ой! Простите.

По лицу мужчины прошла волна ярости. Черные глаза сверкнули огненными всполохами, губы плотно сжались. Очевидно, он еле сдерживался, чтобы не разорвать меня.

— Пожалуйста. Я не специально. Дайте посмотрю.

Я приблизилась к дракону, встала на цыпочки, разглядывая покрасневший глаз.

— Больно?

Я чуть дотронулась до кожи, провела пальцами по щеке от виска к носу.

Мужчина вздрогнул от прикосновения. Его взгляд по-прежнему был сосредоточен на мне, но уже не такой яростный. Казалось, он посветлел даже. Вот и янтарная окантовка у внешнего края зрачков проступила. Хороший признак, наверное.

— Все нормально, — ответил, наконец, дракон.

— Слушай, извини еще раз. Но ты сам виноват. Нечего меня щупать было.

— Твоя одежда дымилась. Я тушил. Иначе вспыхнула бы, как факел.

— А не вы ли и подожгли ее?

— А кто меня просил показать?

— Ладно, — осадила я. Отступив на два шага назад, сказала, — мы оба виноваты. Я прощу вас, если вы извинитесь и позволите полетать на драконе.

Дракон чуть не «оглох». На его лице сложно было прочитать эмоции, но сейчас он не следил за собой. Возмущение, гнев и даже восхищение сменялись одно за другим. В конце концов, мужчина не выдержал и расхохотался.

— Эсте, вы не представляете, сколько наших законов нарушили. Как минимум трижды вас бы уже повесили, дали десять плетей, и посадили на неделю в клетку на площади, чтобы каждый мог кинуть камень. А вы еще требуете, чтобы Я извинялся?

— Думаю, с меня хватило бы и первого повешения, — пробормотала я.

Кем он себя возомнил? Сначала спас, потом притащил в какую-то башню бог весть какого века постройки, всю облапил, да еще и угрожает убить. Кстати, не он ли утащил мои вещи?

— Послушайте, как там вас…

— Вейр Ксавьерисандос.

— Послушайте, Ксавьер, — я нарочно сократила его имя до выговариваемого более-менее человеческого, — если собираетесь убить меня, нечего было спасать.

— Я не хочу вашей смерти, эсте, — ответил мужчина.

— Тогда нечего угрожать. Я действительно ничего не помню о себе. Но это не заставит меня молчать.

— Неужели? Что ж, нелегко вам придется. Я подумаю над просьбой, если вы тоже сделаете для меня кое-что. Вы все-таки ударили меня. Теперь дня три не смогу появиться на людях.

— Всего-то. А я думала неделю, — хмыкнула я, — и что нужно?

— Спойте для меня. Только что-нибудь не такое грустное, как ночью.

— Что же спеть? — я задумалась, перебирая в уме варианты песен.

Тут пришла в голову одна идейка. Я набрала полную грудь воздуха и запела:

«Вот волею судьбы свои считаю часы.

Тень надо мной, как порождение тьмы.

Всего один шаг, смерть перевесит весы, Но время попрошу я взаймы.

И я не горю желаньем лезть в чужой монастырь, Я видела жизнь без прикрас.

Не стоит прогибаться под изменчивый мир, пусть лучше он прогнется под нас»…

С каждым словом лицо Ксавьера светлело, будто наполняясь энергией. Глаза из угольно-черных стали медово-зелеными. Это было необычно, притягательно. Вдобавок, в них читалось неподдельное восхищение. На меня никто так не смотрел.

— Еще, — прошептал он, как только я замолкла.

И я спела ему несколько современных песенок, потом парочку старых, определяя, какие больше понравятся. Он внимательно слушал слова. Хмурился, когда не понимал смысла некоторых выражений, или улыбался, если текст затрагивал нечто близкое ему, знакомое.

Такого благодарного слушателя я не встречала.

— Теперь ваша очередь исполнить мое желание, — сказала я, закончив петь.

— Все что угодно, птичка.

Ксавьер отошел на безопасное расстояние, перекинулся в дракона. Я забралась по крылу на спину, села верхом, устроившись между двумя крупными гребнями. Не забыла помянуть недобрым словом того, кто оставил меня без нижнего белья. Хорошо, что хоть платье служило надежной защитой.

От чего? От меня самой.

— Только не урони, — попросила я, обнимая зверя за шею.

Дракон взмахнул крыльями, и мы взмыли под потолок. Стало понятно, почему в зале было столько места, а под крышей располагались огромные окна без стекол.

Как же я сразу не догадалась, что башня построена с учетом особенностей ее хозяев.

Вылетев на свободу, Ксавьер понесся над горами. Поначалу, сердце уходило в пятки от каждого движения. Я визжала, когда дракон делал вираж, снижаясь или поднимаясь на немыслимую высоту. Однако постепенно смогла отвлечься от страхов. Внизу открывались виды, от которых захватывало дух.

Горные вершины, покрытые снегом. Верхушки высоченных деревьев, вздымающихся к самым облакам, которые мы едва не задевали. Зеркальные полотна рек и озер в обрамлении темно-синих камней и яркой зелени. Мир лежал как на ладони. Удивительно величественный и красивый.

Мы сделали несколько кругов над долиной, окруженной со всех сторон горами. Потом обогнули самую высокую черную скалу и помчались назад. К башне подлетали с западной стороны. Солнце светило в спину, лаская своими теплыми лучами шапки облаков, проплывающих над шпилем башни. Что-то знакомое показалось в этом пейзаже, но что именно я понять не смогла.

Дракон плавно опустился в зале. С легким сожалением слезла со спины зверя. Когда я в страхе прижималась к дракону всем телом, то чувствовала биение его сердца. Оно сильно стучало в самом начале полета, будто переживая за меня. Зато потом ритм стал равномерным и спокойным. Я поймала себя на мысли, что хотела прижаться к груди Ксавьера, чтобы услышать, как будет биться сердце в человеческом облике.

— Как вам прогулка? — спросил Ксавьер.

Не успела я и глазом моргнуть, как дракон принял человеческий облик. Настолько стремительно происходило перевоплощение, что я не могла уловить момент перехода. Еще секунду назад был огромный черный зверь, а спустя мгновение — мужчина.

— Отлично! Как вы, должно быть, счастливы, что можете летать. Чувство полета заставляет душу петь.

— Вы так восторженно говорите, эсте, — грустно ответил молодой человек, — я уж и позабыл, каково это.

— А вы всегда умели… ну, обращаться в дракона?

— Нет. До двадцати лет и не надеялся, что смогу обернуться. С самого детства на это способны только чистокровные. Я дракон лишь наполовину.

— А как это происходит? Я не смогла заметить тот момент, когда вместо человека появляется зверь.

— В первый раз я полдня пробыл с чешуйчатыми лапами и хвостом. Из комнаты не мог выйти. Особенно долго прорезались крылья. Но сейчас все получается естественно. Для человеческого взгляда изменения кажутся мгновенными, но настоящий дракон видит весь процесс. Чем старше мы становимся, тем быстрее можем менять форму.

— Одного не пойму, — я нахмурилась, — вы же сейчас в одежде. Но у самого дракона я ни штанов, ни камзола не видела, и обратно вы появились в одежде.

— Да. Верно подмечено, — на лице Ксавьера заиграла озорная улыбка, — это всего лишь родовая магия. Но если вам так любопытно…

— Нет! — перебила я. Щеки медленно наливались румянцем, — не надо без одежды.

На самом деле, в голове так и вертелись мысли об этом. Воображение разыгралось не на шутку. Вот только не стоит влюбляться. Он слишком красив, самоуверен и … он дракон!

Хотя последнее абсолютно не смущало, наоборот, притягивало.

— А во сколько здесь ужин? — я сменила тему. После длительной прогулки аппетит разыгрался не на шутку.

— О!

Вопрос явно застал хозяина дома врасплох.

— Я все устрою. Эта пограничная башня. Здесь бывают только стражи, да тарлинги, — Ксавьер будто оправдывался, — придется лететь в ближайшую деревню. Это займет около часа.

— Кто такие тарлинги?

— А вы с ними еще не познакомились? — удивился дракон, — их же тут пруд пруди. Вечно под ногами мешаются.

— Не видела никого.

— Странно. Вы им понравились. Поднимитесь наверх, они приготовили ванну.

— Откуда вы знаете?

— Я слышу их топанье и возню.

— Это домашние животные?

— Не совсем. И не стоит их бояться. Они, конечно, надоедливые, но могут быть весьма полезными. Мы позволяем им селиться в пустующих башнях, а они за это следят за порядком.

— С чего вы решили, что я им понравилась?

— Ну, они даже мне не готовили ванну. Ваше пение покорило, и не только их, — на последнем слове Ксавьер многозначительно посмотрел на меня.

— Надо же! У меня появились поклонники, — усмехнулась я.

Дракон хотел что-то сказать, но передумал. Перекинувшись, он взмыл под потолок, и улетел.

Вспомнив, что Ксавьер говорил про ванну, я направилась к лестнице. Подниматься оказалось не менее сложно, чем спускаться. Кое-где ступеньки были полуразрушены, имелись трещины и выбоины. Пришлось снять со стены один из горящих факелов, чтобы не споткнуться в полумраке.

Моя комната сверкала. Кровать была тщательно заправлена, полы начищены. Ни пылинки, ни соринки. Похоже, тарлинги потрудились на славу.

Я проследовала в ванную комнату. Лохань наполнена чистой водой. Над поверхностью клубится пар. Значит, вода еще горячая.

Странно. Ксавьер сказал, что дом кишит тарлингами. Почему же они прячутся? Очень хочется на них посмотреть. Но сначала — ванна.

Я скинула платье, с наслаждением погрузилась в воду. Теперь я не спешила. Это настоящее удовольствие — понежиться в горячей ванне.

Каждая клетка тела ликовала. Банные процедуры приносили массу приятных ощущений.

Еще немного и я замурчу от удовольствия. В моем случае эмоции часто находят выход через пение. А кто хоть раз не напевал какую-нибудь приятную мелодию в душе? Я постоянно это делала. Наверное. Сейчас тоже захотелось спеть веселую песенку. Что и сделала.

Краем глаза заметила движение. Но это не Ксавьер.

Такой наглости я бы ему не простила.

Нет. Кто-то маленький копошился у стены, прячась под лавочку. Легкое повизгивание, шорохи, возня не оставили сомнения.

Тарлинги!

Так хотелось рассмотреть, но я опасалась их спугнуть. Решила спеть им еще что-нибудь, чтобы усыпить бдительность. Детские песенки, озорные, веселые, должны были им понравиться. Что и получилось.

«В каждом маленьком ребенке…» заставила тарлингов вылезти из-под лавки. Топанье маленьких ножек по полу убедило в этом. Ну а «Губки бантиком, бровки домиком…» и вовсе покорили. Я тихонько развернулась в лохани и посмотрела вниз.

Тарлинги оказались милыми и забавными пушистиками. Внешне они напоминали суррикатов, только мех более длинный, с серебристым отливом. Ушки треугольной формы с загнутыми вниз кончиками торчали по обе стороны от умилительной мордашки. Складочки на щечках, овальные глазки в обрамлении серебристых ресниц и подвижная мимика придавали им милого очарования. Я не смогла сдержать улыбки.

Зверьков было около десяти. Из-за того, что они постоянно двигались, я все время путалась и не могла сосчитать правильно. Они пританцовывали, задирали друг дружку, строя при этом смешные рожицы. В конце концов, я не выдержала и расхохоталась. Тарлинги на секунду замерли, уставившись на меня изумленными взглядами, а потом бросились прятаться под лавку.

— Эй! Не бойтесь, — я попыталась успокоить зверьков. — Я не причиню вам вреда. Если хотите, спою еще. Только из ванны вылезу. Это ведь вы утащили мою одежду?

Тарлинги осторожно высунули мордашки из укрытия и вопросительно уставились на меня.

— Привет, я Мали. Должна сказать вам спасибо. Обожаю принимать горячую ванну. А комната — загляденье. Не знаете, случайно, кто так мастерски убрался в ней?

Немного благодарности, чуточку лести и зверьки покорены. На мордашках выражение радости. Видно, нечасто их хвалили. Я решила продолжить. Очень хотелось вернуть свои вещи.

— У меня предложение: вы мне отдаете платье, а я еще разок спою для вас те песенки. Они ведь вам понравились?

Тарлинги согласно закивали. Рты приоткрылись в полуулыбке, они ждали выступления. Вот только одежду нести не торопились.

— Платье. Вы меня понимаете? Верните мне его. И еще белье. Не могу же я ходить голой, когда сверху всего один кусок ткани!

На последней фразе в дверях кто-то охнул и закашлялся.

Ксавьер! Как он подкрался так тихо? Ну, я ему сейчас задам! Это выходит за рамки приличий.

Я потянулась, схватила простынь. Затем поднялась из воды и обернулась материей. Зверьки, услышав посторонние звуки, кинулись врассыпную. Выражение паники на их лицах могло позабавить, только не в этот раз. Ксавьер, наверное, хотел сбежать. Он уже был у двери, когда я возникла на пороге ванной.

— Вы что себе позволяете?

Мой окрик заставил его остановиться.

— То есть я не должна заговаривать с мужчиной первой. А вы запросто вваливаетесь к девушкам, когда они раздеты?

Далее вырвалось крепкое словцо. Я тут же покраснела, тем более, когда Ксавьер удивленно посмотрел на меня.

— Приличные девушки не должны знать такие слова.

— Что-о? Это я-то неприличная? Да как вы смеете!

Я схватило первое, что попало под руку, и запустила в дракона. Тут же пожалела об этом.

«Что попало» оказалось подносом с ужином. Теперь остатки похлебки растеклись по камзолу мужчины, а листья салата, фрукты и орешки устилали пол.

Ксавьер взревел от злости. В мгновение ока я оказалась прижата к стене. Крепкие пальцы сдавили горло, не давая дышать. В голове промелькнуло узнавание. Схожесть ситуации. Но как только я об этом подумала, боль пронзила насквозь. Я закричала, но изо рта вырвался только хрип. Коленки подогнулись. Я почувствовала, как медленно сползаю вниз.

— Эй!

Увесистый шлепок по щеке привел в чувство. Ксавьер по-прежнему держал меня в тисках, но немного ослабил пальцы. Наверное, не хотел все же, чтобы я задохнулась.

— Никогда больше так не делайте, — процедил дракон сквозь зубы, — не представляете, чего стоило сдержаться и не убить вас.

Черные глаза метали молнии, ярость просто зашкаливала. Но я также видела, как в его волосах застряли комочки крупы, над бровью прилипла веточка вареной зелени, да еще отвратительный запах.

Неужели он хотел накормить меня подобной гадостью? Правильно сделала, что вылила эту дрянь ему на голову.

Я нервно хихикнула. Грозное выражение лица никак не вязалось с внешним обликом. Я даже закусила губу, чтобы не расхохотаться во весь голос.

— Смеешься? — Ксавьер позеленел от злости.

Пальцы на моей шее удлинились, вонзившись в кожу. А тело дракона стало меняться. Черная чешуя проступала на теле, превращая его в зверя. Ксавьер отшатнулся. Когтистая лапа соскользнула, оставив длинный кровавый порез. Ноготь легко вспорол простыню, которой я была укутана. В одну секунду предстала перед мужчиной, в чем мать родила.

Завизжав так, что заложило уши, я помчалась в ванную. Тарлинги, столпившиеся у арки, бросились врассыпную. Об одного из них я споткнулась и полетела на пол. Рукой успела зацепиться за штору. Только петли, на которых она держалась, порвались одна за другой.

Вся конструкция, вместе с багетом, накрыла меня сверху.

— Эсте Мали, вы в порядке? — Ксавьер подбежал ко мне.

Он вытащил металлический прут, на котором держалась ткань, отбросил его в сторону.

Затем коснулся моего плеча, легонько толкнул.

— Не смейте до меня дотрагиваться! — взвизгнула я.

Схватив край шторы, что накрыла меня, как покрывало, натянула его до подбородка.

— Простите, — Ксавьер потянулся к моей шее, — у вас кровь. Я не хотел.

Вот уж точно не собиралась подпускать его к себе. Он же чуть не придушил меня. Я дернулась назад, пытаясь отстраниться от мужчины. Подо мной кто-то жалобно пискнул.

— О, нет! — я подскочила на месте.

На полу лежал тарлинг. Он тяжело дышал. Глазки закрыты, ушки поникли, из полуоткрытого рта торчит кончик языка. Правая лапка подрагивает.

— Что с ним? Он же не…

Мне стало так жалко бедное животное, что я готова была разреветься. Дракон опустился на колени у тела тарлинга, осмотрел его. Затем положил свою руку ему на брюшко.

Прислушался.

— Жить будет. Испугался сильно, потерял сознание. Но это даже лучше. Нужно вправить лапку. Держите его, — приказал Ксавьер.

Я положила одну руку тарлингу на голову, другой захватила ножки. Дракон осторожно взялся за больную конечность животного. Придерживая одной рукой лапку у предплечья, он резким движением вставил сустав на место. Тарлинг очнулся. Увидев нас, он вытаращил глаза, запищал и стал рваться на свободу. Я не смогла удержать вырывающийся комок шерсти. Ксавьер же взял зверька на руки, накрыл ладонью его голову, постоял так несколько минут.

С удивлением я смотрела, как постепенно тарлинг успокоился. Глазки затуманились, тело расслабленно обмякло, пушистик заснул. Ксавьер отнес его в комнату, бережно положил на кровать, накрыл одеялом. Дракон выглядел таким добрым и заботливым. Я невольно залюбовалась им, позабыв о том, что недавно он чуть не угробил меня. Не успела опомниться, как увидела, что Ксавьер направляется ко мне.

Надеюсь, он не собирался применять ко мне то же трюк, что и к тарлингу?

Дракон подошел, присел на корточки, схватил край ткани и потянул к себе. Я впилась в льняную материю намертво.

Уж точно не собиралась снова щеголять перед ним голышом.

— Нужно осмотреть рану. Покажите мне.

— Вы и так достаточно видели, — огрызнулась я, — ничего, само заживет.

— Я хочу помочь.

— Не нужно! Сначала убить хотите, а потом доктора Айболита из себя корчите!

— Кого?

— Не знаю.

Я отвернулась, давая понять, что не желаю разговаривать.

— Так и будете тут сидеть? — поинтересовался Ксавьер.

— А есть варианты? Может, поймете, наконец, что я не хочу вас видеть. Убирайтесь!

Дракон побледнел, глаза снова полыхнули яростным огнем. Но на этот раз он сдержался. Я видела, каких усилий ему это стоило. Только мне все равно. Особенно после случившегося.

Горло саднило, кожа на шее и груди горела.

Если останется шрам, я не знаю, что сделаю с этой неуравновешенной ящерицей!

Почти минуту Ксавьер буравил меня взглядом. Потом стукнул кулаком по лавке, отчего та с хрустом переломилась надвое, поднялся и стремительно вышел. Я услышала, как громко хлопнула дверь и по лестнице, удаляясь, застучали сапоги.

— Отлично! Наконец-то убрался.

Я поднялась. Первым делом метнулась к зеркалу. Слева от уха и до ложбинки на груди шли кровавые полосы. Но порезов не было! Только у лица два синяка. Там, где острые когти впились глубоко в кожу.

— Не может быть! Это же моя кровь. Значит, должны быть хотя бы царапины.

Я смочила край материи в воде, стала оттирать кровь. Кожа под ней оказалась гладкая и ровная.

— Это невозможно!

Я совсем ничего не понимала.

Что со мной произошло? Я очутилась в незнакомом месте. Чуть не погибла, сорвавшись со скалы. Но меня спас дракон, который теперь хочет убить. Кроме своего имени ничего не помню. Стоит только подумать о том, чтобы вспомнить, как накрывает жуткий приступ боли. А раны на теле вдруг заживают с немыслимой скоростью. Голова идет кругом. Но ведь откуда-то я знаю, что все это ненормально?

Натянув на себя все то же старомодное платье, я подошла к кровати. Тарлинг спал, прикрыв нос лапкой. Не стала ему мешать. Стараясь не шуметь, собрала с пола разбросанные остатки еды. Разложила по местам вещи, сметенные в пылу борьбы. Затем все же прилегла на кровать, но спать не хотелось. Наоборот, я не знала, куда себя деть, ворочалась в разные стороны. Даже зверек проснулся. Я напела ему колыбельную песенку. Комочек шерсти прижался ко мне, уткнулся головой в плечо и мерно засопел.


Глава 4

Я не могла сомкнуть глаз. Из головы не шли недавние события. Ксавьер — зверь в человеческом обличье, готовый разорвать мне горло. И снова он, только в роли заботливого друга и гостеприимного хозяина. Здравый смысл подсказывал, что нужно бежать от этого человека как можно дальше. А сердце сладко замирало, стоило только подумать о нем.

Решив прогуляться, я осторожно слезла с кровати. Надела сапожки, которые тарлинги уже успели почистить после прогулки. Прихватила один из факелов и потихоньку спустилась по лестнице в зал. Выходом служила единственная дверь гигантских размеров. Она еле поддалась моим титаническим усилиям, чуть приоткрылась, огласив пространство протяжным скрипом.

— Давненько никто не пользовался, — резюмировала я.

Небольшой щели хватило, чтобы протиснуться наружу. Солнце уже село. Но было довольно светло. Огромная луна, закрывающая половину горизонта и теряющаяся в вершинах гор, освещала все мягким голубоватым светом. Позади небесного тела были заметны еще две планеты поменьше. От них исходило серебристое сияние, заставляя все вокруг мерцать и искриться.

Необыкновенно!

Каменные ступени за дверью вели на небольшую площадку. Перила из белого мрамора сверкали, словно драгоценные камни, указывая мне путь. Я неспешно пошла вперед.

Прохладный воздух освежал, но я не мерзла. Наоборот, столь комфортно себя никогда не чувствовала. Посреди мерцающей дорожки в бледно-голубом платье я казалась себе привидением. Даже моя кожа чуть светилась.

Дорога оборвалась внезапно. Я остановилась в недоумении. Впереди зияла пропасть.

Площадка и перила служили началом огромного моста. Вдалеке была видна другая башня, куда, судя по всему, и вела эта переправа. Но кто-то разрушил ее.

Жаль. Прогулка по светящемуся мосту над пропастью могла быть незабываемой.

Я вернулась на площадку перед дверью. Наверх идти не хотелось. Поэтому я перелезла через перила, решив разведать, что же находиться за башней. Однако кроме гряды черных камней ничего не обнаружила. Правда, обойдя строение с обратной стороны, наткнулась на родник, бьющий прямо из расщелины в скале. Над источником была сооружена беседка из того же белого мрамора, что и перила. Округлый купольный свод, четыре колонны, скамеечка, а в центре — несколько больших чаш, в виде раскрытых раковин, расположенных одна над другой. Кристально чистая вода переливалась по ним, попадая в искусственное озерцо.

Устроившись на скамейке, я долго смотрела, как неспешно течет вода. Драгоценные капли сверкали, будто жидкие бриллианты, соединяясь в драгоценный единый поток. Глаза само собою сомкнулись, и я не заметила, как задремала. Проснулась оттого, что ужасно затекло тело.

Неужели, всю ночь провела на скамейке?

В ногах ощутила острое покалывание, которое затем распространилось на руки и плечи. Я растерла ладони. Затем ступни. От прилившей крови стало жарко. Недолго думая, подошла к источнику, сполоснула руки, умылась. Зачерпнула полную пригоршню воды, выпила.

Необычно-приятная с ментоловым привкусом жидкость обожгла горло, попала внутрь, принося бодрость и энергию каждой клетке тела.

Солнце только показалось из-за горизонта. Оно пришло на смену огромной луне. В свете еще двух серебристых спутников розово-красный цвет казался пурпурным. Я на несколько минут замерла, глядя, как светлеет небосвод. В ослепительных лучах утренней звезды стальные спутники бледнели, постепенно исчезая из поля зрения.

Я решила вернуться. Прошла тем же путем, что и ночью. Обогнула башню, вскарабкалась на площадку и протиснулась в приоткрытую дверь. Поднявшись по лестнице, хотела тихонько проскользнуть в комнату, чтобы ненадолго прилечь.

На полу, прислонившись спиной к кровати, спал Ксавьер. Я на секунду замерла, разглядывая молодого человека. На лбу залегла тревожная складка, под глазами — темные круги. Одежда и обувь заляпаны грязью, будто он гулял на улице всю ночь.

Стоило сделать пару шагов, как Ксавьер проснулся. В одно мгновение он оказался на ногах и подлетел ко мне.

— Мали! — прошептал он с облегчением. Чувство радости на секунду озарило его лицо, а затем оно исказилось гневом. Голос взвился до высоких нот. — Где вы были всю ночь? Вы хоть понимаете, что могли погибнуть? Один неосторожный шаг и…

Ого! Он беспокоится, — меня обдало горячей волной. Я не смогла сдержать улыбки.

— Опять смешно? — взревел дракон.

Ох! Когда он злится, его глаза так сверкают.

Ксавьер что-то говорил, громко доказывал, а я не могла отвести от него взгляда, пропуская слова мимо ушей. Только когда он схватил меня за плечи и встряхнул, смогла вернуться к реальности.

— Никогда так больше не делайте! Понятно?

— О чем вы? — переспросила я осипшим голосом. В горле внезапно пересохло.

Ксавьер хотел что-то сказать, но сдержался. Его руки сильнее впились в плечи. Он шумно вдохнул.

Я сжалась, ожидая, что сейчас последует шквал ярости, как в прошлый раз.

Не понимаю, чем я его разозлила? Да, ушла не предупредив. Но кого предупреждать-то? Он сам меня чуть не убил, а потом сбежал.

— Вы боитесь меня?

Стальная хватка ослабла. Теперь его руки просто лежали на моих плечах. Я опустила голову вниз. Не хотелось, чтобы он видел мой страх. Ксавьер провел ладонью по моей щеке, очертил подбородок. Затем взялся за него, потянул вверх, заставив смотреть прямо ему в глаза. А потом…

Он накрыл мой рот поцелуем. Его губы мягкие и нежные исследовали мои. Я хотела возмутиться, чуть приоткрыла рот, чтобы набрать воздуха. Но Ксавьер не дал мне этого сделать. Воспользовавшись моментом, он проник внутрь своим языком, замер на мгновение, будто привыкая к новому ощущению. Затем продвинулся чуть глубже.

Я таяла в его руках. Позволяла целовать себя, не в силах думать ни о чем, кроме того, чтобы это продолжалось как можно дольше. Мои руки скользнули по его груди и обвили за шею. Я не могла и не хотела сдерживаться. Внизу живота возникло знакомое тянущее чувство. Я ответила на поцелуй со всей страстью, на которую была способна.

Чуть подтолкнув меня вперед, Ксавьер переместил нас к кровати. Я следовала его порыву, чувствуя, что внутри разгорается нешуточный огонь страсти. А погасить его можно только одним способом.

Пусть!

Не хотелось думать о последствиях. О том, что совершенно не знаю этого человека. Сейчас он рядом. Его желание — это и мое желание тоже.

Я торопливо расстегнула пуговицы на его камзоле. Он скинул его на пол. Скользнула руками под рубашку. Ксавьер был худощав, но под одеждой скрывалось крепкое, тренированное тело. Я провела по плечам к шее, оттуда вниз по спине. После коснулась живота и обрисовала пальцами линию пояса, чуть засовывая их под плотную ткань брюк.

Судорожно вздохнув, Ксавьер опрокинул меня на кровать. Он сдернул платье с плеч вниз, обнажив грудь. Приник губами к ложбинке, затем прочертил языком дорожку к шее.

Вернувшись обратно, облизал сосок, захватил его ртом и втянул в себя. То же самое дракон проделал со вторым соском. Это заставило меня выгнуться навстречу ему.

Стоило мне приподняться, как он вновь рванул платье. Оно затрещало по швам. Горячие губы покрывали поцелуями мой живот, опускаясь все ниже. На бедрах ткань собралась гармошкой. С рычанием Ксавьер сдернул мешавшую материю. Теперь я лежала перед ним обнаженная полностью.

— У тебя там нет волос? — спросил он хриплым голосом.

— Ну, да, — смутилась я, — мне так нравится.

Ксавьер не ответил. Он опустился к моим бедрам, стал целовать их внутреннюю поверхность, намеренно избегая самого чувствительного места. Я ощущала его горячее дыхание, влажные губы. От прикосновений кружилась голова. Он дразнил меня, распаляя и без того разгоревшееся желание.

Это невыносимо.

Тело жаждало большего, истекало соком.

Что он делает со мной?

Я дотронулась до его головы, слегка подтолкнула в нужном направлении.

— Ты хочешь этого?

Что за идиотский вопрос? Неужели по мне не видно?

— Да, — севшим голосом прошептала я.

Дракон приблизился, наконец, к заветному бугорку, стал ласкать его языком. Затем опустился ниже, проникая внутрь меня. Искры сыпали в моей голове в разные стороны. Я стонала, извивалась, двигая бедрами в такт. Весь мир сейчас был сосредоточен во мне, и не существовало ничего, способного оторвать меня от бушующего урагана по имени «Ксавьер».

Всего несколько мгновений, и я достигну желаемого. Только дракон вдруг отстранился, вновь перешел к бедрам, а оттуда поднялся к животу.

— Еще! — потребовала я.

— Скажи, ты принимаешь меня? — прерывистым голосом спросил дракон.

— О чем речь? Конечно, продолжай, — прошептала я в нетерпении.

— Скажи, я принимаю тебя.

— Хорошо. Я принимаю тебя, Ксавьер. Я хочу тебя. Ты доволен?

Дракон улыбнулся.

— И я, вейр Ксавьерисандос, принимаю тебя эсте Мали, — сказал он.

Затем ловко отпрянул, скинул рубашку. На груди его болтался медальон, похожий на инь-янь. Темная половинка его светилась. Я хотела поинтересоваться, что это, но тут Ксавьер снял брюки. Мой взгляд сразу переместился вниз.

Вау! А драконы могут наводить ужас не только в зверином обличье.

Внушительные размеры мужского достоинства меня поразили. Я сглотнула, не представляя, как эта штука во мне поместится.

— Не бойся, — мужчина хитро прищурился, — я буду осторожным.

— Хорошо! Тогда я сверху.

— Ты? Сверху? — удивился Ксавьер.

— А что? Можно подумать, ты никогда так не пробовал.

— Эм-м, — мужчина на секунду задумался, — ладно. Я согласен.

Ха! Он согласен. А кто бы стал спрашивать.

Я потянула дракона в кровать, уложила на спину, а сама села ему на бедра. Скользнула по торсу вверх, прикасаясь к нему всем телом. Добравшись до его рта, крепко поцеловала. Я слегка покачалась взад-вперед, чтобы Ксавьер почувствовал, как касаются его кожи упругие бугорки на груди. А внутренняя поверхность бедер трется о плоский живот. Далее, маленькими поцелуями стала покрывать область шеи, прокладывая дорожку от мочки левого уха к грудной клетке.

Постепенно спускаясь ниже, наткнулась на вертикальную преграду. Я нарочно медленно двигалась вниз, чтобы его член коснулся моего живота, а затем и ложбинки у груди. Ксавьер застонал, когда я провела языком по дорожке из темных волосков. После обхватила пальцами основание члена, и стала круговыми движениями языка подниматься к ободку. А когда вобрала в рот головку и стала двигаться вверх-вниз, дракон впился руками в покрывало, стиснув его так, что оно порвалось. С губ сорвался продолжительный стон.

Не в силах более сдерживать свое желание, которое вновь заполонило мое существо, я поднялась. Продолжая рукой массировать ствол орудия, я устроилась верхом. Затем осторожно направила головку в нужном направлении и медленно села. Член скользнул внутрь, заполоняя собой все пространство. Так приятно ощущать его в себе, чувствовать давление и силу. Поднимаясь и опускаясь, я вбирала его плоть так глубоко, насколько могла.

Наши тела, стоны слились воедино. Движения ускорялись, разгоняя бешеный темп. Вскоре трепетные волны заставили изогнуться мое тело. Мышцы сократились, выпуская огненные потоки в мои вены. Ксавьер тоже был близок к разрядке. Он крепко сжал мои бедра, насадил на член до самого основания. Слезы выступили на глазах. Я вскрикнула от боли, взвилась вверх. Однако дракон держал меня. Он сделал еще несколько чувствительных толчков, прежде чем его тело обмякло, а внутрь хлынул поток семенной жидкости.

— Моя птичка, — прошептал Ксавьер и притянул к себе.

Я легла ему на грудь. Тупая боль внизу живота уже прошла. По телу разлилось блаженное чувство удовлетворения. Если не считать маленького инцидента в конце, то все было просто изумительно.

Но он обещал!

Я отодвинулась на край кровати. Снова кто-то жалобно пискнул.

— Тарлинг!

Я подскочила.

Мы совершенно забыли о нем.

Зверек забился под одеяло и боялся высунуть нос. Я почувствовала, как заливаюсь краской.

Схватила край покрывала и натянула на себя. Ксавьер вытащил зверька из укрытия.

— Ах ты, маленький негодник! Разве не знаешь, где твое место?

— Не надо. Он же не виноват, что мы…

Животное жалобно посмотрело на меня в поисках защиты. Я забрала пушистика у Ксавьера, положила себе на колени, прошлась пальцами по шерстке. Он замурчал, словно кошка, вытянул шею, показывая, где еще погладить.

— Хитрюга, — я почесала зверька за ушком. После взяла его за это самое ушко, чуть потянула, — скажи-ка мне, а где моя одежда? Верни ее немедленно!

Обиженный тарлинг нехотя слез с кровати и направился к шкафу. Открыл дверцы. Внутри на вешалке висело мое платье. Я поспешила достать его.

— Невероятно!

Многочисленные дырочки и порезы были искусно заштопаны. А чтобы швы не бросались в глаза, на ткани красовалась вышивка. Серебристые нити сплетались в затейливый рисунок, превращая практически испорченную вещь в настоящее произведение искусства.

— Какая красота! Как же удалось сделать все это так быстро?

Тарлинг смущенно уставился в пол. Не поднимая головы, зверек выдвинул ящик в нижней части шкафа. Там я увидела свое нижнее белье.

— Спасибо, что вернул, — я погладила зверька.

Схватив вещи, я направилась в ванную комнату. Ополоснувшись, с наслаждением надела трусики и бюстик, почувствовав приятное давление на бедрах и груди.

— Что это такое?

Ксавьер, наблюдавший за мной с кровати, теперь стоял в дверях. Его взгляд был прикован к полоскам из красных кружев на моем теле. Глаза дракона снова горели желанием. Он приблизился ко мне, провел рукой по ткани на моей груди, затем чуть отстранился и, опустившись на колени, поцеловал край кружева на животе.

— Э-это нижнее белье, — пролепетала я, — можно подумать, первый раз видишь его на женщине.

— Да. Наши женщины не носят белья. По крайней мере, те, которых я знал.

Его слова подействовали так, будто на меня ведро холодной воды вылили. Все желание, которое он вызвал у меня своим восхищением, мгновенно спало.

— Ну, кто говорит о бывших, да еще в такой момент?

Неприятное чувство ревности змеей ужалило в сердце. Я отстранилась.

— Я поняла. Здесь не носят подобных вещичек.

— Подожди. Ты что обиделась?

Ксавьер вскочил на ноги и ухватил меня за руку.

— Эти кружевные штуки на твоем теле сводят с ума. Я не понимаю, почему ты злишься?

— По-твоему, упоминание о том, скольких голых девиц ты видел, должно меня порадовать?

— Ты ревнуешь? — дракон расплылся в самодовольной ухмылке.

Сколько наглости и бахвальства. Что он о себе возомнил? Дает понять, что я одна из его многочисленных побед? Ну, нет.

— Ревную? Вот еще! Я считаю все, что произошло между нами, ошибкой. Забудь об этом.

И зачем я это сказала?

Лицо Ксавьера вмиг окаменело, стало равнодушно-бесстрастным. Только в глазах читалась боль. Радужка снова наливалась чернотой. Я уже пожалела о своих словах, но отступать было поздно. Дракон выскочил из ванной, как ошпаренный. К тому моменту, когда я надела платье и зашла в комнату, его и след простыл.

Спустившись в залу, я вышла на площадку перед башней. Долго вглядывалась в небо, в надежде увидеть его. Несколько часов провела на солнце, ожидая, что вот-вот надо мной появится черная тень. Словно изваяние, стояла у перил, созерцая один и тот же пейзаж.

Я так корила себя за неосторожные слова. Мне хотелось задеть Ксавьера. И это получилось.

Ну, конечно, у него были другие девушки. Дракон также не первый мужчина. Только моих воспоминаний о том, с кем я была, к сожалению не осталось.

Грустные слова лирической песни сами вырвались на волю вместе с предательски навернувшимися слезами. Сквозь застилавшую глаза пелену я сразу не заметила, как блеснули в лучах солнца золотисто-синие крылья. Когда порыв воздуха окатил меня теплой волной, я бросилась навстречу дракону.

— Прости! Я сожалею о том, что сказала. Эта ночь была самой лу… — я осеклась.

Передо мной стоял незнакомец. Грива смоляных волос, крупный подбородок, придававший грубости приятным чертам лица. Пронзительный изучающий взгляд, заставивший мои щеки запылать.

Я почувствовала себя раздетой перед ним. К тому же было в мужчине нечто угрожающее. Я невольно отступила. Почему-то вспомнились слова Ксавьера, что женщина не должна говорить первой. Это кстати. И пусть в моей голове назрела куча вопросов, торопиться с ними не следовало.

Дракон обошел вокруг, рассматривая меня со всех сторон. Он шумно вдыхал воздух, отчего крылья его носа трепетали.

Темно-синий камзол, брюки — такие же, как и у Ксавьера, только расшитые золотыми нитями, подчеркивали мощную фигуру. Мышцы так и играли под тканью. Краем глаза я следила за движениями мужчины, непроизвольно отмечая горделивую осанку и уверенность в себе.

— Кто ты такая? По виду — человек. Но человеческие женщины более крупные и чаще темноволосы. Рыжий цвет присущ только гномам. Вот только гномы тебе по пояс будут.

Белая кожа, как у эльфов. Но ты не эльфийка.

Мужчина рассуждал так, будто меня не было рядом. Я чувствовала себя неуютно. Его послушать, так я, вообще, непонятно кто.

— Это ты пела? — незнакомец обратился, наконец, ко мне.

Я лишь кивнула в ответ.

— Удивительно. Голос сирены. Я его за столько ардов[4] услышал! Не мог удержаться от соблазна и найти источник волшебных звуков. Кто же ты?

— Н-не знаю, — я пожала плечами и отступила на пару шагов.

Я чувствую на тебе запах дракона. Ты принадлежишь кому-нибудь?

Он что, считает меня вещью? Видит первый раз и унижает. Что я ему сделала?

— Я принадлежу самой себе! — гордо заявила я, — кто вы такой? Почему являетесь сюда и оскорбляете?

— Меня зовут вейр Максимус. Я регент Сертеи. Каждая пядь земли, каждый камешек, каждое живое существо принадлежат мне.

Что-то не нравится мне его властный тон.

— Приятно было познакомиться. Мне пора, — я выдавила улыбку и развернулась, чтобы пройти к спасительной башне.

— Куда это ты собралась? — прорычал мужчина.

От звука его голоса у меня мурашки пошли по телу. Дракон в одну секунду оказался между мной и дверью.

— Позвольте пройти, — попросила я, набравшись смелости, — скоро вернется мой… друг Ксавьер.

— Ксавьерисандос?

В глазах Максимуса блеснул дьявольский огонь, а по лицу расплылась самодовольная улыбка.

— Как давно ты его знаешь?

— Мы познакомились два дня назад. Он спас меня.

— Ты его наджеда. Что ж, он совершил большую ошибку, оставив тебя без присмотра.

— Я не ребенок, чтобы за мной присматривать. А что значит, наджеда?

— Женщина для развлечения.

Я чуть не задохнулась от возмущения.

Каков наглец!

Как ни обидно мне было, но в глубине души я понимала, что со стороны выглядит все так, как сказал Максимус.

Но он не знает всего того, что было между нами. Ксавьер. Он не такой.

Я на минуту задумалась, отвлеклась, как почувствовала жжение на шее. Что-то тонкое жалящее обвило меня. Даже дышать трудно стало. Я посмотрела на дракона. Он занес руку над моей головой. От его ладони исходило красное свечение, которое тянулось ко мне, стелилось по плечам, окутывая своей огненной дымкой. Самое ужасное, что я не могла пошевелиться или закричать. Все внутри воспротивилось этому воздействию. Сердце заколотилось, как у птицы, попавшей в сети.

— Что происходит? Помогите! Ксавьер! — звала я на помощь, беззвучно шевеля губами.

Затем все закончилось. Сила, что держала меня в оцепенении, исчезла. Я пошатнулась и чуть не упала. Мужчина поддержал меня за локоть.

— Что вы со мной сделали? — спросила я осипшим голосом.

— Теперь ты принадлежишь только мне! Я великодушно сделал тебя тари. С этого момента ты находишься под особым покровительством. Навредить тари, значит, нанести оскорбление ее хозяину.

— Что?

Я закрыла руками лицо. В голове не укладывалось.

Я теперь его вещь? Дикость!

Ладони скользнули вниз по шее и наткнулись на что-то, чего раньше не было.

— Ошейник? Ты надел на меня ошейник, как на собачонку? — взвизгнула я не своим голосом, — какое ты имел право? Сними немедленно!

— И не подумаю.

— Ты! Ты… самодовольный болван! Тиран!

Дракон нахмурился. А я почувствовала, как сжалось кольцо вокруг шеи.

— Следи за тем, что говоришь, — зло сказал Максимус, — иначе можешь лишиться головы.

Давление на шею ослабло. Я судорожно хватала ртом воздух. На глаза навернулись слезы.

Как же это? Почему я? Что со мной будет? Я оказалась во власти незнакомого мужчины, который может убить в любое мгновение. Или того хуже.

— Нам пора, — Максимус схватил меня за руку. Тут же возникла оранжевая сфера, «сомкнувшая» нас в своем пространстве.

Тошнота, головокружение, жжение на шее — все это нахлынуло одновременно. Перед глазами заплясали черные точки, уши заложило, а тело налилось свинцом. Не выдержав нагрузки, я стала оседать на пол. Последнее, что выхватило сознание, — я падаю в разверзшуюся подо мной пропасть.


Глава 5

Очнулась я резко. Будто кто-то вытолкнул меня из счастливого забвения в реальную жизнь.

В глаза ударил яркий свет. Несколько минут я часто моргала, пытаясь привыкнуть.

Постепенно неясные силуэты пространства вокруг меня обрели четкость. Я сидела на кушетке в какой-то комнате. По сравнению с жильем в башне, она могла показаться роскошной. Но что-то подсказывало, что лучше бы оказаться в той самой башне, чем восторгаться великолепием дорогой клетки. Я дотронулась до шеи. Ошейник, что надел Максимус, по-прежнему облегал ее.

Что же это за штука?

Поднявшись с кушетки, я огляделась в поисках зеркала. Огромная кровать с балдахином, многочисленные пуфики и скамеечки, шкаф, резной сундук, столик. Стены, затянутые парчовой тканью, мраморные колонны, лепнина на потолке. Но ничего похожего на то, в чем можно увидеть свое отражение. Окно. Я подбежала к нему. Солнечные лучи преломлялись сквозь фигурное стекло, наполняя помещения ослепительным светом. Именно из-за необычной формы стекла невозможно было разглядеть что-либо за ним. На раме отсутствовали ручки и замки, с помощью которых можно было бы открыть окно. Тогда я бросилась к двери.

Заперта.

Еще один проход в комнате оказался открытым. Но вел он в другую комнату. Смежное помещение без окон, но зато с купальней.

— Ле’тари, — позвал кто-то негромко.

Я вышла из ванной и увидела девушку. Она стояла у входа, робко озираясь по сторонам.

— Привет, — я улыбнулась, — вы кто?

— Ле’тари, — повторила она, обращаясь ко мне, — хозяин прислал меня помочь вам одеться.

— Хозяин? Он что думает, я не могу сделать это сама? Уходи!

Девушка в страхе замотала головой. Она попятилась к двери. В ее затравленном взгляде читалось отчаяние, даже обреченность. Это мне не понравилось.

— Что с тобой?

Несчастная не ответила. Она закрыла лицо руками. Ее плечи подрагивали от беззвучных рыданий.

— Так не пойдет, — решительно сказала я. Взяв девушку за руку, я подвела ее к кушетке, усадила на нее. Сама устроилась рядом. — Рассказывай!

— Если вы будете недовольны, хозяин велит выпороть меня и прогонит из дворца. А я не могу вернуться без денег. У меня дома младшие братья. Мы умрем от голода.

— Этого не случится. Я тебе обещаю, — заверила я девушку, — для начала, скажи, как тебя зовут?

— Грир, ле’тари.

— Почему ты меня так называешь?

— Но вы же тари самого вейра Максимуса Берратокса! Он никого еще не удостаивал такой чести.

Да уж, счастье-то привалило! Но стоп! Как она его назвала? Берратокс? Кажется, Ксавьер называл это имя. Или нет? Ладно, с этим разберусь потом.

— Называй меня Мали. Кстати, а зачем мне переодеваться?

— Но как же? Обязанность ле’тари всюду сопровождать своего господина. Весь дворец полон сплетнями. Что в вас особенного, раз сам регент Сертейского королевства заинтересовался вами?

О! Нет! Кажется, я догадываюсь, в чем дело.

Во время разговора Грир стала выглядеть уверенней. Плечи расправились, а в глазах появились любопытство и интерес.

— Ле’тари, вы позволите заняться вами?

— Что я тебе сказала, Грир? Называй меня Мали!

— Как скажете, ле’тари Мали.

Я скрипнула зубами, но сдержала крепкое словцо, готовое вырваться наружу.

Вот упрямая девчонка! Но вполне милая и добрая. Скорее всего, мы с ней подружимся.

Грир расчесала мои волосы, уложила их волнами, заколов солидным количеством шпилек.

Затем она достала из сундука парчовое платье. Насыщенного синего цвета с золотыми вставками, оно имело глубокий вырез на груди, а талия затягивалась жестким корсетом.

Самостоятельно я бы вряд ли его надела.

Какая неудобная одежда!

Как только Грир зашнуровала корсет, я сразу начала задыхаться в нем. Сделав несколько шагов, чуть не упала, запутавшись в длинной юбке.

— Нет! Снимай! — потребовала я, — в этом скафандре я и пяти минут не выдержу.

— Но хозяин рассердится.

— Ну и пусть! Я не позволю указывать мне, что одевать и как себя вести. Кстати, о последнем. Расскажи, что тут за порядки?

Девушка стала торопливо расшнуровывать платье. При этом она чуть задумалась, нервно покусывая верхнюю губу. Видимо, ее одолевали сомнения. А мой вопрос она пропустила мимо ушей.

— Грир, послушай, — я остановила служанку, взяла ее за руку и подтолкнула к кушетке, — присядем. Если ты переживаешь, что будешь наказана, то обещаю сделать все, чтобы этого не случилось. Но для этого мне необходимо знать, что значит, быть этой ле’тари, какие возможности дает это положение. И еще немного о том, с кем придется иметь дело. Клянусь, о нашем разговоре никто не узнает!

— Вы, правда, защитите меня? — девушка посмотрела на меня недоверчиво, — но вы же видите меня впервые. Зачем?

— Я никого здесь не знаю. Как не знаю того, что ждет меня дальше. Недавно я очнулась на вершине горы, не помня ничего из прошлой жизни, кроме своего имени. Не знаю, кто я на самом деле. Были ли у меня семья, друзья, — я почувствовала боль и легкое головокружение. Даже простое упоминание о прошлом моментально сказалось на самочувствии. — В общем, если ты не против, то, может, станем подругами?

— О! Я с радостью! — Грир обрадовалась. Ее вспыхнувшие на секунду глаза, почему-то сразу угасли, — только не подумайте, что я из-за вашего положения.

— Я так не думаю. Можешь обращаться ко мне на ты, и звать по имени, как я тебя.

— Но только наедине, — предупредила служанка, — иначе меня накажут.

— Договорились! Итак, объясни, что такое ле’тари?

— Тари — это человек или другое существо, находящее под покровительством хозяина.

Поскольку ва… твой хозяин — Максимус Берратокс регент королевства Сертеи, то ты имеешь самое высокое положение среди простых людей. Очень скоро многие начнут искать твоего общества, чтобы через тебя обращаться с просьбами к его высочеству. Следует быть осторожной при выборе знакомств.

— Хорошо, я это учту. Что-то еще?

— Ну, тебе полагается всегда быть при хозяине и являться по первому его зову.

— Та-ак.

Это факт совсем меня не обрадовал.

— А еще необходимо всюду следовать за ним.

— Почему?

— Ошейник, — девушка указала на мою шею, — он должен чувствовать своего хозяина.

Если вы уйдете дальше, чем на пятьсот ардов, то рискуете погибнуть.

— Что-о? — я схватилась руками за кусок металла, пытаясь оторвать его от шеи.

— Бесполезно, — Грир тяжело вздохнула, — он держится силой древней магии драконов.

Есть красивая легенда о том, как ошейник впервые был создан.

— Интересно послушать.

— Когда-то очень давно, дракон полюбил девушку по имени Тария. Но она была обычным человеком, хрупкой смертной. Тогда он и создал первый амулет, чтобы всегда знать, где она находится, и являться по первому зову. Но случилась война, дракону пришлось оставить возлюбленную в замке, а самому улететь в королевство Дорров. Оно находилось очень далеко, за тысячи ардов отсюда. И когда Тарии грозила опасность, он не успел прийти на помощь. Она погибла. В общем, амулет не имел смысла, если его хозяин находится далеко от объекта.

— Жаль девушку, — посочувствовала я, — ошейник, похоже, не приносит счастья своим носительницам. Так ведь?

— Наверное, — Грир на минуту затихла, а после задумчиво продолжила, — я никогда не думала об этой истории в таком ключе. Амулет попытались усовершенствовать. Но что-то пошло не так. И теперь ошейник сам уничтожает носителя, стоит ему отдалиться. Да и используют его сейчас, в основном, для тех, кому хотят оказать покровительство. Но не для возлюбленных. Это опасно.

— Ну, и для чего все это нужно Максимусу?

Как же все сложно. Хорошо, что Ксавьер не додумался надеть на меня ошейник! Никогда бы ему этого не простила.

Я почувствовала, как сдавило горло. Вновь попыталась отодрать эту штуку от шеи.

— Это хозяин зовет вас, — испуганно прошептала Грир, указывая на ошейник. — Металл светится красным, значит, Максимус недоволен. Мали, нам стоит поторопиться.

Девушка стала поспешно стягивать платье. Ошейник тем временем неприятно грел кожу. И с течением времени накалялся все сильнее. Наконец, нам удалось снять эту немыслимую конструкцию из парчи. Грир отбросила ее на кровать и подала мое платье.

— Можно спросить, — немного стесняясь, спросила моя помощница, — что это такое? — она указала на кружево, облегающее мои бедра.

— Это? Нижнее белье. Я уже слышала, что здесь такое не носят. Поверь, очень удобно. А некоторых мужчин, вообще, с ума сводит.

— Необычно…

Грир недоговорила. Ее глаза округлились от ужаса. Она смотрела на что-то за моей спиной.

Обернувшись, я взвизгнула. На пороге стоял Максимус. В его черных глазах сверкали алые искры. Губы плотно сжаты. Только частое шумное дыхание выдавало еле сдерживаемую ярость. Я выхватила платье из рук подруги. В мгновение ока натянула его на себя. Так быстро я еще никогда не одевалась. Ну, мне так показалось. Ловкие ручки Грир быстро одернули ткань в тех местах, где она лежала неровно, и замотали пояс вокруг меня. Затем девушка заправила выбившиеся из прически локоны и отступила в сторону.

— Я велел надеть ле’тари другое платье, — зло сказал Максимус, обращаясь к Грир, — ты будешь наказана.

— Нет! — я выступила вперед, закрывая собой девушку, — ее вины нет. Это я ей приказала.

Значит, наказывайте меня!

— Десять плетей!

Грир охнула.

— Вы же несерьезно? — я не поверила.

Но то, как пренебрежительно хмыкнул Максимус, давало понять, что он не поменяет своего решения.

— Пожалуйста, не надо, — взмолилась я, — я надену это платье. Сделаю все так, как вы хотите!

— Нет времени. Пойдешь, как есть.

— А что Грир?

— Три дня в колодках без еды и воды!

Я в ужасе обернулась посмотреть на подругу.

Она ведь предупреждала! Какая же я дура, что не послушала.

Но в ее глазах читалось облегчение.

— Спасибо, — беззвучно сказала она.

Максимус подошел ко мне, схватил за руку.

— Пойдем, — он потащил меня за собой, не дав опомниться.

Мужчина шел уверенным шагом. Я же бежала за ним. На каждый его шаг приходилось три моих. По дороге я еще успевала крутить головой по сторонам. Стены коридоров были увешаны полотнами, в основном с портретами мужчин и женщин. На некоторых картинах изображены батальные сцены. Драконы и люди сражались. Они были и противниками, и союзниками. Целая веха истории, запечатленная на старинных холстах.

Обязательно рассмотрю все подробнее, — решила я.

Мы остановились у закрытых дверей. Максимус отпустил мою руку.

— Держись позади меня, — небрежно сказал он.

Затем одним движением распахнул тяжелые створки и степенно пошел вперед. Я последовала за ним. С нашим появлением все гости притихли. В зале находилось много мужчин и женщин. Они расступались перед шествующим регентом. Дамы приседали в реверансе, а мужчины склоняли головы. В глаза сразу бросилось то, что все люди, приветствовавшие нас, были одеты в сине — золотые цвета. На некоторых я заметила одежду черных, серых или белых оттенков. И только я смотрелась кроваво-красным пятном.

Черт! Идиотка! Нужно было надеть платье, которое предлагала Грир.

Я уже чувствовала на себе удивленные взгляды. За спиной поднимался ропот осуждения и возмущения.

Максимус прошел прямо к трону, стоящему в центре помещения, на площадке, возвышающейся над полом. Каркас надстройки был выполнен из темно-коричневого дерева с вкраплениями золотых нитей. Сам же трон казался высеченным из целого куска молочно-белого камня.

Или это не камень?

Спинка и сиденье обиты темно-синим шелком. Резные подлокотники инкрустированы драгоценными камнями, мастерски вставленными в изгибы сложного узора.

Слева от Максимуса, который, к слову сказать, выглядел величественно, находился еще один трон. Похож на первый, будто уменьшенная копия. Сейчас он пустовал.

Я остановилась в нерешительности. Взглянула на дракона в поисках помощи или подсказки, что делать дальше. Но он смотрел «сквозь» меня, словно я пустое место. Затем в его взгляде возник интерес. Максимус мгновенно преобразился, будто в том, что находилось позади меня, сосредоточена вся его жизнь. Я обернулась. В дверях появилась женщина. Высокая, статная брюнетка с королевской осанкой гордо ступала по мраморному полу. Она прошла прямо к малому трону, села. Ее правая рука скользнула на подлокотник. Тут же Максимус накрыл кисть красавицы своей ладонью. Их пальцы сплелись.

— Максимус, дорогой, зачем ты собрал нас сегодня? — спросила она, слегка наклонившись к мужчине.

— Сальмира, хотел сделать тебе сюрприз.

В голосе дракона не чувствовалось жесткости, с которой он разговаривал с подчиненными.

Черты лица смягчились, стали привлекательнее.

— Слышала, ты завел себе питомца?

— Да, королева. Хочу представить тебе мою тари.

О! Кажется, обо мне вспомнили.

— Максимус. Неужели это недоразумение и есть твоя… подопечная? — Сальмира указала на меня пренебрежительным взглядом.

Я уже ненавидела эту высокомерную особу. Мало того, что считают меня вещью, они еще и говорят так, будто меня здесь нет.

Я стиснула кулаки, впившись ногтями в ладони. До лицемерных масок, которые все эти драконы умели ловко одевать, мне было далеко. Все негодование и не выплеснутая ярость были написаны на моем лице. Но я молчала. Ради собственной жизни, ради Грир и ее семьи.

— Пой! — приказал мне Максимус.

Нет! Он серьезно? Да я слова не могу сказать, не то, что петь.

Ошейник немного сдавил шею. Чем дольше я молчала, тем сильнее становилось давление.

После металл стал нагреваться.

— Пой, — угрожающе повторил дракон.

Ты хочешь песню? Отлично. Ты ее получишь!

Я распрямила плечи, набрала полную грудь воздуха и запела. Поначалу голос дрожал, был слабым и неуверенным. Но, увидев, как внимательно слушают меня Берратоксы, я осмелела.

К припеву я сама прониклась мелодией, вложила всю свою эмоциональность, а слова будто шли от сердца:

«… Я свободе-ен, словно птица в небесах.

Я свободен! Я забыл, что значит страх.

Я свободен — с диким ветром наравне.

Я свободен наяву, а не во сне!»…

Сальмира преобразилась. Она слушала, впитывая каждое слово. Ее стального цвета глаза сверкали, как бриллианты. Мне даже показалось, что блеснула непрошеная слеза. Максимус тоже не сводил с меня взгляда. Но он был где-то далеко. Воспоминания захлестнули регента драконов.

Это была маленькая победа.

Тогда я решилась повернуться в зал. Мне захотелось узнать, как реагируют остальные. Перед собой я увидела сотни глаз, десятки лиц неотрывно следящих за мной. Некоторые не сдерживали слез, позволяя им свободно литься по щекам. Я переводила взгляд с одного дракона на другого, пока не остановилась на одном. От неожиданности вздрогнула. Слова комом застряли в горле.

Ксавьер!

Он также смотрел на меня, как все остальные, но лишь его лицо сохраняло каменную маску равнодушия.


Глава 6

Ксавьер

Ошибкой! Она считает все произошедшее между нами ошибкой!

Я летел, резко рассекая воздух крыльями. Совершенно не разбирал направления. Сердце то стягивалось в тугой комок, то отпускало, пронзая туловище мириадами острых игл.

Неужели я ничего для нее не значу?

Даже на мгновение не мог такого допустить. Любая женщина в королевстве почла бы за честь, удостоится одного лишь взгляда. А она…

— Мали-и-и, — прошептал человек внутри меня. Но из горла дракона вырвался лишь угрожающий рык, да сноп пламени.

Девчонка с самой первой встречи вела себя необычно. Там на скале, она стояла одинокая, беспомощная. Ее чистый голос разносился по всей Суррокской долине. Неведомая сила, любопытство заставили кружить над горными вершинами долгое время, в поисках источника звука.

Если бы я не успел поймать ее? Нет. Нам суждено было встретиться. Но она нарушает все правила! Ее неведение поражает. Будто она не от мира сего! С этим все же придется разобраться.

Вдалеке показалась бирюзовая полоса водной глади. Волны океана накатывали одна за другой, разбиваясь об острые камни Черной Гряды.

Граница Сертеи. Как далеко меня занесло? Пожалуй, стоит вернуться. Нельзя оставлять мою птичку без присмотра.

Полет принес успокоение. Теперь ситуация не казалась катастрофичной.

Наверняка она сказала так, чтобы разозлить меня. Что же, это ей удалось.

С самого детства меня учили сохранять спокойствие в любой ситуации. Контроль. Он необходим существу, в минуты гнева сжигающему все в радиусе двух ардов. Но Мали словно спичка, поднесенная к пороховой бочке.

Вот и долина, — я облетел скалы, сделал круг над плато. Это место нашей встречи. Та ночь, когда она пела, заставляя сердце замирать от переживаний, — как этой девочке удалось сорвать многолетнюю маску? Пробить каменный панцирь, которым покрыт каждый дракон.

Обнажить чувства, выворачивая душу наизнанку.

— «Ксавьер!»

Голос Мали резанул слух. Сделав кувырок, я убедился, что поблизости никого нет.

Я не мог ошибиться. Голосок птички узнаю из тысячи. Галлюцинациями не страдаю. Что же это было?

Несколько секунд я зависал в воздухе, соображая, как мог услышать ее голос. Ответ пришел внезапно. Все объяснялось просто.

Она приняла меня, как своего спутника! Но это же ментальный зов! На это способны лишь истинные пары. А я то голову ломал, как воспримет Мали семья. Но теперь все иначе.

Прибавив скорости, я на всех парах помчался обратно. Хотелось рассказать Мали все. Уже подлетая к башне, я почувствовал неладное. Перед входом клубился серый дымок.

Кто-то использовал портал! Мали звала меня, потому что ей грозила опасность! Как я сразу не понял.

Внутри все оборвалось. Метаясь по башне, я не осознавал, когда облик человека сменялся драконьим, и наоборот. Перетряхнул все в надежде, что она успела спрятаться или отправилась на прогулку и заснула, как в прошлый раз. Где-то в глубине души я понимал, что искать бесполезно. Но остановиться не мог.

Когда дракон находит свою пару, особая магия связывает влюбленных навсегда. Весь мир перестает существовать, когда они соединяются. Но если дракон теряет свою половину. Он выжигает себя изнутри, теряя человеческую сущность. Таким стал отец. Подобным ему особям одна дорога — на остров Стойвел. Но и там они не могут обрести покой. Смерть одного партнера обрекает другого на вечное одиночество.

Я стоял на площадке перед сожженным мостом. Воспоминания из детства нахлынули так некстати. Все драконы избегали этого места. Но не я.

В ушах до сих пор стоял нечеловеческий крик, переходящий в вой. Денометрикос сжигал все вокруг себя. Пламя лилось из него, отбирая силу, волю, власть… жизнь. Я не понимал его тогда. Бросился ему в ноги, умолял остановиться. Прикоснувшись к телу отца, физически почувствовал боль, пронзающую каждую клетку тела. Но я не отступил. Корчась от неимоверных страданий, кричал, пока не потерял сознание.

От нахлынувших воспоминаний подкосились ноги, я рухнул на колени. Перед глазами продолжали всплывать картины из далекого прошлого.

Очнулся я через десять дней. К тому времени я потерял все: мать, которую все считали предательницей; отца, превратившегося в изгоя и отшельника; положение при дворе, власть.

Впрочем, по поводу последнего, я совершенно не беспокоился. Это не для меня.

Долгие годы я провел, слоняясь по удаленным деревушкам и поселениям, предлагая услуги наемника. Оттачивал боевое мастерство в сотнях сражений.

Место отца занял его младший брат. Формально королем считался Денометрикос, но на самом деле заправлял всем Максимус. Он давно звал к себе на службу, предлагал помощь.

Что ж, настала пора воспользоваться положением и навестить дядю.

Я не могу потерять Мали. Не повторю судьбу отца. Я знаю, через что придется пройти. Но согласен на все, лишь бы птичка была рядом со мной.

Приняв решения, я поднялся. Обернувшись, вместо башни я увидел груду обожженных обломков.

Как я это сделал? Когда?

Я помнил только отчаяние. Ярость, захватившая сознание, выжгла из памяти последние часы. Рядом кто-то пискнул. Глянув под ноги, обнаружил тарлинга.

— Хитрюга!

Тут я осознал, что разрушил его дом.

Нехорошо получилось.

— А где остальные? — спросил я зверька.

Тот в ответ печально вздохнул и пожал плечами. Его огромные глаза жалобно смотрели на меня. Сложенные вместе лапки он прижимал к груди. Я сдался.

— Хочешь пойти со мной?

Тарлинг радостно закивал.

— Тогда забирайся на меня и держись крепче.

Приняв облик дракона, я подождал, пока зверек заберется на шею. Затем направился к замку.

Когда-то там был мой дом. Теперь в нем властвует Сальмира, жена Максимуса.

Конечно, лучшего регента, чем дядя, невозможно представить. Во время его правления Сертея заключила мир с давними врагами доррами. Но народ Максимус притеснял. Лишил большинства прав, ввел непомерные налоги, требовал беспрекословного подчинения. А вспышки недовольства подавлял в зародыше, выжигая целые деревни. За время скитаний, многое пришлось повидать.

Конечно, регенту ни к чему знать, кто иногда помогал простым людям, — я внутренне усмехнулся, вспомнив, как расправлялся с военачальниками дяди, захватывал продуктовые обозы и разорял склады. — Во времена Денометрикоса Макс не был таким жестоким. Это влияние его жены-доррийки.

Ненависть к доррам я впитал с молоком матери. Раса вампиров, питающихся кровью живых существ. Они считали себя высшими существами. Только с нами им приходилось считаться.

Дракона практически невозможно победить в бою. А в пламени драконьего огня бессмертные дорры поджаривались на раз.

Во дворце царило оживление. Приземлившись на площадку у своих покоев, я направился в комнаты. Тарлинг тихонько семенил за мной.

— Обживайся! — пригласил я зверька, указав на просторное помещение. Не заставив себя долго упрашивать, он юркнул в ближайший угол, исчезнув из поля зрения.

Позвонив в колокольчик, я дождался, пока придет слуга.

— Воды мне и чего-нибудь перекусить! Кстати, а что за суета? Ее величество организовало очередной прием?

— Нет, вейр, — ответил слуга, — вейр Максимус представляет всем тари.

— Тари? Максимус?

Сказать, что новость удивила меня, значит, не сказать ничего. Дядя всегда пренебрежительно отзывался об этом старинном обряде. Захотелось взглянуть, кто так заинтересовал дядю Макси.

Умывшись, я облачился в черный камзол. Иных в моем гардеробе не имелось. Как дракон, принадлежащий к императорской семье, я мог носить одежду цветов своего зверя.

Остальные же обязаны были соответствовать правителю. Во времена моего отца, в ходу были бордово-красные одежды. Теперь же — синие. Правда, особо родовитым семействам разрешалось добавлять и свои цвета. Но синий во всех его разновидностях был основным.

На секунду задержался у зеркала, чтобы собрать непослушные волосы в хвост. Затем поспешил в зал для торжественных приемов.

Едва я покинул свои покои, как до моего слуха донеслись волшебные звуки. Меня обдало горячей волной.

Мали! Она здесь?

Сломя голову я помчался к месту, откуда доносился ее голос. Встреченные в коридорах люди, стояли в оцепенении. Еще бы, уж я-то знал, как очаровывает волшебное пение девушки. Наконец, я достиг зала. У самых дверей остановился, пораженный внезапной догадкой, как громом.

Мали и есть тари Максимуса!

У меня подкосились ноги. Если моя птичка у дяди, то одному Богу известно, что он с ней сделал.

Нельзя, чтобы кто-нибудь увидел мои чувства.

Натянув холодную маску безразличия, я вошел в зал. Она стояла у ног Максимуса. Пела для Него. В глаза бросился золотой ошейник на шее Мали.

Нет!

Я еле сдержался, чтобы не броситься к любимой и содрать ненавистный амулет. До хруста стиснул кулаки.

Мали повернулась. Ее взгляд скользил по толпе. Еще мгновение, и… Девушка запнулась.

Долгие двадцать секунд мы не могли оторвать друг от друга глаз. Не в силах выдержать подобной пытки, я развернулся и покинул зал.

Я проследовал прямиком в покои дяди. Нам было о чем поговорить.


Глава 7

Неимоверным усилием я заставила себя допеть до конца. Ксавьер смотрел на меня с такой обидой, будто я предала его. А потом и вовсе ушел. Неужели я больше не интересую его?

Глаза защипало от навернувшихся слез.

— Тари! — рявкнул кто-то сзади. Я чуть не подпрыгнула.

Максимус. Совсем забыла.

Я развернулась и посмотрела на мужчину. На раздраженном лице промелькнуло удивление, сменившееся злобой, а потом и вовсе превратившееся в маску ярости.

— Дорогой, по-моему, твоя подопечная сейчас рухнет от избытка чувств, — вмешалась Сальмира. Она поглаживала мужа по руке, не давая его эмоциям выплеснуться наружу. — Вряд ли человечка может выдержать столько внимания, — презрительно добавила она.

— Проводите тари в ее покои, — процедил Максимус.

Кто-то взял меня под руку и подтолкнул к выходу. На негнущихся ногах я еле преодолела длинный путь от трона до дверей. Будто во сне наблюдала, как расступаются передо мной люди, провожая взглядами, полными восхищения. Стоило только выйти в коридор, как слезы ручьями полились из глаз. Пол куда-то поплыл из-под ног. Я бы упала, если б сопровождающий не подхватил меня за плечи.

— Ле’тари, вам плохо?

— Кто вы? — всхлипывая, спросила я.

— Я — Лимус Кар Бьен, старший сын рода Бьенов великого дома Брана, — гордо представился молодой человек.

Я посмотрела на парня. Черные глаза, впрочем, как и у всех виденных мной драконов. А то, что передо мной дракон я и не сомневалась. Темная шевелюра, в которой просматривались фиолетовые пряди. И чересчур симпатичное лицо. Такие тонкие черты вполне подошли бы девушке. Лишь легкий пушок над верхней губой придавал чуточку мужественности.

— Оч-чень приятно. Можешь называть меня Мали, а то это чертово обращение ле’тари бесит.

— Как скажете.

— Мне бы в свою комнату попасть, — попросила я, — дайте только минутку в себя прийти.

— Все, что пожелаете, Ле’тари Мали. О, — вспомнил о просьбе дракончик, — Мали.

Послушайте, вы так пели! Я с места сдвинуться не мог, столько чувств нахлынуло одновременно.

— Лимус, давай на ты, — предложила я. Про пение разговаривать сил не было, поэтому решила увести разговор в сторону, — так достали эти церемонии. Да и разница в возрасте у нас не такая уж большая. Вот, сколько тебе лет?

— Двести семнадцать.

— Сколько? Ты не перепутал? — я чуть не закашлялась, — ты хотел сказать семнадцать?

Потому что парень и выглядел на такой возраст.

— И ничего не перепутал, — обиделся Лимус, — просто выгляжу так. Эльфийская кровь, от матушки досталась. А у нас на службу после ста семидесяти распределяют. Я, между прочим, высшую школу с отличием закончил. А тебе сколько?

— Девятнадцать.

— Правда?!

Симпатичное лицо дракончика вытянулось от удивления.

— А выглядишь на все сто.

Вот это сейчас комплимент был или меня записали в старухи?

— Ладно, мне уже лучше. Показывай, как пройти, а то, если самостоятельно дорогу искать, точно лет сто пройдет.

Лимус повел меня через коридоры, попутно рассказывая, где что находится.

Тронный зал, в котором мы были, расположен в центральной части замкового комплекса.

Там же находился парадный вход для почетных гостей, апартаменты для высоких особ. Вся аристократия и приближенные ко двору обитают в восточном крыле. Покои регента, его супруги и королевских особ — в южном. Кстати, у повелителя имелся свой штат слуг и охраны, которые обитали в юго-западной части комплекса.

— А где находится моя комната?

— В южном крыле. Рядом с покоями регента. Ты же его ле’тари.

— Ого! Какая честь.

Настала моя очередь удивляться.

— А ты, стало быть, в восточном крыле живешь?

— Да. Если хочешь, приходи в гости, — сказал Лимус и замер, будто сморозил глупость, — то есть, я хотел сказать, вы можете уведомить меня о встрече на нейтральной территории. С разрешения великого регента, разумеется, и в сопровождении доверенного лица.

— Как сложно. Теперь мне без разрешения и шагу нельзя ступить?

— Конечно. А если с вами что-нибудь случится?

— Хм, подумаешь. Я же человечка, — я вспомнила, как обидно назвала меня Сальмира.

— В том-то и дело! Человеческие тела очень хрупкие. Поэтому всех удивил выбор Максимуса. Физиология драконов значительно превосходит возможности обычной женщины. Однако все заметили, как ты можешь влиять на регента.

Когда до меня дошел весь смысл, я сначала задрожала от возмущения, затем почувствовала, как запылали от стыда щеки.

— Я и Максимус? Невозможно! Ты что себе позволяешь?

— Простите, ле’тари Мали, — Лимус переменился в лице, — я не хотел обидеть вас.

— Благодарю за помощь, дальше я сама, — сухо ответила я.

Оставив молодого дракона в полной растерянности посреди коридора, я бодро зашагала вперед. Лимус привел меня в южное крыло дворца. Найти свою комнату легко — она рядом с покоями Максимуса. Наличие стражи у входа подтвердило то, что я двигалась в нужном направлении.

Миновав длинный коридор с витражными окнами и небольшими диванчиками в специальных нишах, я попала в вестибюль. Хотя назвать так зал, обставленный с особым размахом и роскошью, язык не поворачивался. Начать с того, что в центре помещения был обустроен фонтан. Внутренняя его часть, выложенная из необычного материала, светилась, преломляя лучи солнца, падающие на воду с трех сторон. Полы, искусно выложенные мелкой мозаикой, что не видно стыков, создавали впечатление единого целого. Узор грамотно делил площадь помещения на отдельные зоны, создавая идеальную симметрию.

Стены были сформированы белой обшивкой из древесины, отделанной золотым кантом, и оснащены системой зеркальных панелей.

Я остановилась в нерешительности, пытаясь угадать, где скрывается проход в мою комнату.

Положившись наудачу, открыла первую дверь. За ней находилась лестница, ведущая наверх.

Поднявшись по ней, я оказалась на антресольном этаже библиотеки.

Надо запомнить и наведаться на досуге.

Не успев спуститься обратно, я услышала голоса.

— Ты же знаешь, племянник, такое происходит только в том случае, если двое предназначены друг другу.

— Максимус! — узнала я. Стараясь ступать бесшумно, спустилась по ступенькам к деревянной панели и замерла, приложив ухо к стенке.

— У тебя уже есть Возлюбленная! Не может такого быть, чтобы истинных избранниц было две.

Мое сердце заколотилось с удвоенной силой. Потому что вторым собеседником был Ксавьер.

— Я сам не пойму, в чем дело. Едва услышал голос в горах, не смог устоять от притяжения.

К тому же она подтвердила, что никому не принадлежит. Так что тебе не в чем меня упрекнуть.

Я не видела лица Максимуса, но чувствовала, что говорит он искренне. Но от этого мне стало только хуже.

Что они там про избранниц говорили? Какое притяжение? Господи, куда я влипла?

— Она приняла меня, как свою пару, — прорычал Ксавьер, — и не может оставаться твой тари. Я еще понял, если бы ты просто взял Мали под защиту. Но тогда ошейник был бы серебристо-синим, а не золотым! Ты должен отпустить ее!

— Нет! — резко бросил Максимус.

— А как же Сальмира? Ведь это она твоя половинка? Не будь этого, мы бы и сейчас воевали с доррами! Только ваш брак и надежда на обретение сильных наследников, которые рождаются у истинной пары, позволили обрести мир нашим народам. Или…

Последовала длинная пауза. Казалось, даже воздух сгустился от напряжения, возникшего между соперниками. И все же часть меня ликовала.

Ксавьер пришел за мной! Он не побоялся выступить против регента. Значит, я ему не безразлична.

— Поэтому у вас до сих пор нет наследника! — продолжил, наконец, Ксавьер, — ты водишь всех за нос!

— Думай, что говоришь, мальчишка! Ты обвиняешь меня? Знаешь, какое наказание положено за такое? Смерть.

— Нет. Теперь я уверен, ты предал нас! Заключил мир с врагами, когда мы были близки к победе.

— Близки к победе? — зло рассмеялся Максимус, — если бы не я, Сертея уже давно стонала под игом дорров. Денометрикос практически умер после предательства его истинной пары.

Ты был слишком мал для того, чтобы оказать сопротивление все еще могучей армии вампиров. К тому же весь свой магический потенциал ты потратил на отца. Да я спас Сертею!

— А ты подумал о том, что будет, когда люди раскроют обман? Никто не вспомнит, ради чего все было сделано. Начнется война.

— Никто не узнает. Истинный цвет ожерелья вижу только я. А ты его заметил лишь потому, что пытался привязать Мали к себе. Ты совершил огромную ошибку, не завершив ритуала.

— Ты…

Даже сквозь панель я почувствовала, как ярость закипает в жилах моего дракона.

— Я уничтожу тебя Максимус!

— Полегче, племянничек. А не то я быстро устрою твою казнь за покушение на регента с целью переворота. Или передам тебя хорнагам[5], а они ловко разбираются с теми, кто попадает им в руки. Ты, конечно, слабая полукровка. Но потомок Берратоксов — лакомый кусочек для пожирателей силы. Без драконьей ипостаси ты не проживешь и суток. Верная смерть.

— Нет! — я выскочила из своего укрытия и бросилась между мужчинами. Они стояли почти вплотную, испепеляя друг друга яростными взглядами.

— А я-то думал, когда же ты появишься, — усмехнулся Максимус, — хватит ли терпения дослушать до конца то, что собираюсь предложить.

— Сними с меня этот дурацкий ошейник! — потребовала я, — ты даже не удосужился спросить, хочу ли я быть тари! Черт. Да тогда я даже не знала этого слова! Я не желаю быть тари, и не стану игрушкой!

— О! Сколько экспрессии, чувств. Детка. Я не меняю своих решений.

— Мали, прости, что не смог защитить тебя, — прошептал Ксавьер.

От этих слов вмиг потеплело на сердце. Я обернулась и… утонула в медовых глазах. Столько нежности во взгляде и… сожаления.

— Прости, — я всхлипнула. Комок подступил к горлу, не давая дышать. Весь мир перестал существовать. — Это моя вина. Ревность, глупость. Все, что было до нас, не имеет значения, ведь я…

— Хватит, — оборвал Максимус, — меня сейчас стошнит.

Дракон издал звонкий свистяще-щипящий звук. Тут же в комнате появились стражники и встали по обе стороны от Ксавьера.

— Проводите гостя в его покои и проследите, чтобы он не покидал их без моего разрешения, — приказал регент.

— Максимус, опомнись! Она не хочет быть твоей. Отпусти ее, пока не стало поздно.

— Ты должен уважать своего повелителя. На колени!

Ксавьер не пошевелился. Если бы взглядом можно было убить, Максимус уже давно был мертв. Воины схватили моего дракона, скрутили ему руки и попытались исполнить приказ хозяина. Между ними завязалась драка. Ксавьер пропустил несколько ощутимых ударов, прежде чем ему удалось вывести из строя стражников.

Для меня их борьба вообще пронеслась, как вихрь. Слишком быстрыми были движения. В мелькающем калейдоскопе тел, я не могла разобрать, где Ксавьер, а где другие драконы.

Когда все закончилось, я увидела моего дорогого Ксавьера, стоящего над телами соперников.

Он едва держался на ногах. Я тут же бросилась к нему. Не рассчитав силы, чуть не сбила с ног. Но мой герой устоял.

— Больно? — спросила я, дотрагиваясь до ссадины на лице, — как же все быстро. Они же могли покалечить тебя! Это все я виновата. Не нужно было мне говорить те слова, — вновь вернулась я к событиям злополучного утра, — я не считаю произошедшее ошибкой. Это самая потрясающая ночь в моей жизни. Я уже сто раз пожалела. Ты нужен мне.

— Довольно! — проревел Максимус, про которого я думать забыла.

Металл на моей шее завибрировал и сжался так, что у меня перехватило дыхание. Силясь вдохнуть, я отчаянно хватала губами воздух. В глазах замелькали радужные точки, и виски пронзила учащенная дробь.

— Ты убьешь ее!

Испуганный голос Ксавьера пробивался сквозь пелену, окутывающую сознание.

— Не делай этого. Нет. Не убивай. Я отступлю. Даю слово, я не стану претендовать на Мали.

— Этого недостаточно. Разорви связь, — приказал жесткий голос.

— Умоляю, — простонал Ксавьер, — это навсегда лишит меня возможности найти свою единственную.

— Только так, Ксавьерисандос. Только так. У нее осталось немного времени. Решай.

— Я отказываюсь от Мали, как от своей спутницы. Я разрываю нашу связь по доброй воле.

Давление на шею спало. Воздух стал поступать в легкие, вызвав у меня дикий приступ кашля. Грудную клетку разрывало от спазмов, тело сотрясала крупная дрожь.

Я почувствовала, как кто-то взял меня на руки и прижал к себе. А потом я завизжала от боли.

Будто мне раскаленной кочергой стали выжигать внутренние органы. Только беспамятство спасло оттого, чтобы не сойти с ума.


Глава 8

Мне снился странный сон. Большой особняк. Много людей. Мой голос, звенящий в сводах зала. После — темнота, страх, пронизывающий насквозь. Но все изменилось, как только появился золотистый свет. Он исходил от какого-то небольшого предмета, что медленно двигался ко мне. Его сияние и тепло постепенно обволакивали меня, даря ощущение невероятного спокойствия, умиротворения и… силы.

Едва я протянула руку, чтобы взять предмет, рассмотреть поближе, как все резко оборвалось.

Пол исчез под ногами, и я полетела в пропасть. Уши заложило, голова зазвенела, лопаясь от напряжения. От сверхвысокой скорости сдавило грудную клетку. Еще немного, и я задохнусь. Тело скручивало в тугой комок, будто сведенную судорогой мышцу. И далекий голос, пробивающийся ко мне словно через толщу воды, что-то говорил. Но слов я разобрать не могла.

С судорожным вздохом открыла глаза. Руки непроизвольно потянулись к шее. Хотя дышала я вполне свободно, но ощущение «тесноты» не покидало. Тело было липким от пота. А еще я чувствовала холод. Кожа покрылась мурашками. Через минуту уже не могла унять дрожь, сотрясающую меня от макушки до пят.

— Замерзла? — я узнала голос Максимуса.

Меня бережно укрыли теплым одеялом, а со лба промокнули капельки пота. Я смотрела перед собой, но никого не видела. Не могла сфокусировать взгляд. Разноцветные точки еще кружили радужным калейдоскопом.

Но я знала, что рядом находится Максимус. Чувствовала его присутствие, прикосновения.

Но после того как он меня чуть не убил, такая забота казалось издевательством.

Пытается починить куклу? Зачем? Чтобы вновь разбить, если она не поддержит его игру?

Нет.

В другое время, я бы вспыхнула от злости, дала отпор. Пусть меня бы за это снова наказали.

Но не сейчас. Слабость и опустошение заполнили все тело, лишили возможности сопротивляться. Я не могла понять, отчего так плохо. Будто кто-то взял и разделил меня на несколько частей, а потом забыл соединить обратно. Я словно потеряла часть себя.

— Спи, — приказал Максимус. Он взял мою руку, спрятал ее в своих ладонях.

Еще чего, — воспротивилась я. Но тут же почувствовала, как тяжелеют веки, а сознание затуманивается, увлекая меня в царство Морфея.

Проснулась я совершенно отдохнувшей. Единственное, что беспокоило — жажда. Во рту пересохло так, что, казалось, язык потрескался.

— Пить, — прохрипела я.

Тотчас к моим губам была приставлена чаша с водой. Прохладная жидкость полилась внутрь, принося ни с чем не сравнимое облегчение. Тогда я сама обхватила чашку руками и осушила ее до последней капли.

— Еще!

— Простите, ле’тари Мали, но хозяин сказал, что можно только одну порцию, — сказала девушка, стоящая подле меня.

Я удивленно посмотрела на нее.

— Но я хочу пить!

— Умоляю, не гневайтесь, эсте! Я не могу ослушаться приказа повелителя.

В глазах девушки я заметила страх.

О, нет! Опять! Почему она боится? Разве преступление дать мне лишнюю чашку воды?

— Что случилось? Почему мне нельзя пить, может, объяснишь? Ой, кстати, я же не спросила, как тебя зовут.

— Меня зовут Лесмия, эсте. Вам стало плохо позавчера. Организм ослаблен. Хозяин приказал…

— Я не ослышалась? Позавчера?

— Да, ле’тари Мали, вы проспали почти два дня. Вам стало плохо после праздника. Вы разве не помните?

— Плохо? Мне?

Я смутно помнила тот день. В голове вертелся пазл из отдельных фрагментов моей жизни.

Но вот соединить его в единую картину я пока не могла.

Что это за злые шутки с памятью? Пора бы уже разобраться с этим. Моя жизнь (все, что помню) началась на плато. Как я там оказалась? Кем была раньше? Ответов нет. Потом появился дракон. Он спас меня. Принес в башню. А там… мы стали близки. Это было… было… — даже в мыслях не могла подобрать определение того, что я чувствовала в тот момент.

Я же не могла переспать с ним просто так? Или могла? Черт. Скорее всего, это просто минутная слабость. Конечно. Ксавьер — красавчик. Я помню точно, мне понравилось.

Затем передо мной всплыло лицо другого дракона. Черты лица более жесткие, волевые.

Сразу видно, что он всегда добивается всего, чего хочет. При этом Максимус использует любые средства для достижения цели.

Я почувствовала легкую дрожь на теле. Так оно реагировало на те моменты, что связывали меня с тем человеком. Это всегда боль и желание подчинить, сломить мою волю.

От этого дракона стоит держаться подальше. Но как?

Я вспомнила свое появление во дворце регента. Удивление и восхищение многих других драконов, увидевших меня впервые. Страх и желание угодить, исходящее от слуг. Слуги…

Грир! — я вспомнила, что из-за меня невиновного подвергли наказанию.

— Лесмия, а где Грир? — спросила я девушку, скромно стоящую у кровати.

— Она… — служанка едва могла говорить, — на заднем дворе… ее вейр приказал заковать в колодки.

— Она что, два дня там? — ужаснулась я.

Девушка кивнула, в уголках ее глаз заблестели слезы.

— Я хочу ее видеть. Проводи меня на этот двор, — потребовала я.

— Как прикажете ле’тари Мали.

Я соскочила с кровати, направилась к двери, порываясь пойти немедленно. Но, увидев, как округлились глаза Лесмии, при взгляде на меня, остановилась. На мне была всего лишь длинная ночная сорочка, выполненная из тончайшей ткани. Сквозь нее просматривался каждый изгиб тела.

В таком виде точно не стоит появляться на людях.

— Лесмия, есть во что переодеться?

— Конечно! — девушка оживилась.

Бросившись к сундуку, стоящему у кровати, она стала доставать наряды, поочередно показывая их мне.

— Нет, — отбраковывала я платья одно за другим, — Это слишком блестит. Это задушит своим корсетом. Много кружев. Слишком большое декольте. Чересчур помпезное.

В общем, перебрав весь гардероб, я так и не нашла подходящего наряда.

— Ну, не одевать же опять свое, красное? Оно успело набить оскомину.

— Неужели вам ничего из этого не понравилось? — спросила служанка.

— Нет. А что бы выбрала ты?

— Вот это! — девушка ткнула пальцем в платье, утопающее в кружевах.

— Ладно. Давай его одену, — согласилась я, — не идти же голой.

Облачившись с помощью Лесмии в кобальтового цвета фееричную конструкцию, я стала похожа на грозовое облако. Широкий подъюбник с металлическими кольцами приподнимал подол платья, делая меня похожей на гигантский колокольчик.

— Так дело не пойдет, — я не на шутку разозлилась, — как в этом ходить-то?

Я задрала верхнюю часть юбки и безжалостно рванула нижнюю. Лесмия в ужасе наблюдала за моими варварскими действиями. На ее лице отражалось мнение о моих умственных способностях.

Но мне было абсолютно наплевать на это. Я избавилась от лишних юбок, и также умудрилась отсоединить нижнюю кромку кружев с подола. Теперь я чувствовала себя более-менее комфортно.

Служанка подала мне замшевые полусапожки в тон платью, которые оказались очень даже удобными. Еще Лесмия заплела мои волосы в красивую многослойную косу и предложила на выбор несколько украшений. Я остановилась на удлиненных сережках в форме капель насыщенного темно-синего цвета в обрамлении матового металла графитового оттенка.

Отличным дополнением стал длинный плащ с капюшоном, в котором можно было укутаться полностью. Я накинула его на плечи, сколов ткань булавкой у самой шеи. Таким образом, мой ошейник не бросался в глаза.

Следуя за служанкой, я покинула свою комнату. Мы долго шли, петляя в вереницах коридоров и лестниц, пока не попали на задний двор. Средних размеров площадка, очевидно, часто использовалась для различного рода наказаний. В глаза сразу бросилась кованая клетка с шипами, направленными внутрь. Заостренные части кольев были покрыты бурыми пятнами. В центре двора стоял широкий столб высотой под три метра с вмурованными в верхушку железными кольцами. Через каждое из колец были продеты цепи, заканчивающимися разного размера кандалами. Поодаль стояла еще парочка пыточных приспособлений, о назначении которых даже думать не хотелось.

Грир я увидела в самой дальней части площадки. Ее голова и запястья были зажаты с двух сторон деревяшками с прорезями. Стоять в такой позе двое суток, в луже из собственных испражнений, — жесточайшее испытание. Грир не шевелилась, ее голова безжизненно свисала вниз.

Я бросилась к несчастной девушке. От резкого запаха нечистот меня чуть не вырвало.

Бухнувшись на колени, я взяла ее лицо двумя руками, развернула к себе.

— Грир! Как же так? Прости, — я гладила ее по спутанным волосам, а из моих глаз лились слезы. Сердце разрывалось от осознания того, что во всем виновата я. — Прости.

Пожалуйста. Что я могу сделать? Я… Я сейчас же пойду к Максимусу. Я потребую, чтобы он…

— Пи-ить, — прохрипела девушка.

— Сейчас принесу, — я поднялась, оглядевшись в поисках воды. — Лесмия, мне нужно дать ей попить. Где взять воду?

— Там, — указала она на бочку, стоящую в десяти шагах от меня, — только нельзя помогать. За это можно оказаться на ее месте, — служанка не на шутку испугалась, — не делайте этого, ле’тари Мали. Умоляю. Нас всех накажут.

— Но… — я запнулась.

Грир ведь тоже просила меня надеть то платье, предупреждала, что ее накажут. Я не послушала, и вот он, результат. А сейчас все серьезнее, чем просто платье. Если я рискую своей шеей, то, какое наказание будет Лесмии, подумать страшно.

— Не делайте этого, ле’тари Мали, — стоном сорвалось с потрескавшихся губ несчастной Грир, — я выдержу. Я потерплю.

— Но я не могу все так оставить! Что я могу сделать, чтобы помочь тебе и не навлечь на тебя или кого-то еще из слуг, неприятности?

— Мои младшие братья. Они совсем одни остались. Я ничего не принесла им… поесть.

— Как их найти? Я схожу, проведаю.

— Тут недалеко. Нужно пройти через восточные ворота. Там, сразу за стеной, начинается наше поселение. А дом без труда найдете. Он стоит немного поодаль. Спросите у любого, где живут Тольвинены, вам укажут. Скажите им, что у меня все хорошо. Что я скоро вернусь. Я не хочу, чтобы они знали… стыдились…

— Я все сделаю, Грир. Прости меня, если можешь, — я в сотый раз извинилась. — Лесмия, собери мне чего-нибудь съестного.

Когда служанка ушла, я все же решила сделать кое-что для Грир. Оторвав от своего платья кусок кружев, я смочила его в воде из бочки. Затем приложила влажный лоскут к губам несчастной девушки. Несколько капель скатились ей в рот. Грир жадно сглотнула.

— Спасибо, — девушка попыталась улыбнуться. Только вместо улыбки на лице отразилась гримаса. А из треснувшей кожи на губе появилась алая капелька.

— Не надо, Грир, — я промокнула ее губы, а затем очень осторожно лицо, — это моя вина.

— Нет. Вы не могли знать. И то, что вы сейчас здесь, говорит о том, какая у вас добрая душа.

Я никогда не забуду этого.

— Это самое малое, что я могла сделать.

— Вам лучше уйти. Пока никто из надсмотрщиков не увидел.

— Хорошо. Я приду еще. Как только смогу. Обещаю.

Оставив Грир одну, я отправилась навстречу Лесмии. Служанка встретила меня на пороге кухни. В руках она сжимала корзинку, наполненную различной снедью.

— Вот, — Лесмия показала свою добычу, — этого хватит?

— Думаю, да, — ответила я, разглядев каравай хлеба, сыр, окорок, яблоки и что-то похожее на персики.

— Еще это, — девушка показала завернутые в матерчатый мешочек румяные пирожки.

— Ты, молодец! — похвалила я, — а теперь покажи, как выйти к восточному входу.

— Я могу проводить вас до деревни, — предложила Лесмия, — я знаю, где дом Грир.

— Чего ж мы ждем?

Служанка провела меня через черный ход и подсобные помещения к парку. Далее, мы миновали сеть коридоров восточного крыла, пока не вышли к воротам. Благодаря плащу, который полностью скрыл меня от посторонних глаз, мы беспрепятственно миновали стражу, и вышли за территорию дворца. Мощеная гладко обтесанными булыжниками дорога уходила вниз, ведя через поле к лесу. Дворец находился на возвышении, поэтому прямые участки пути сменялись наклонными, сопровождаемые чередой ступенек. Путь, казавшийся поначалу коротким, растянулся на несколько сот метров. Представив, что обратно придется преодолевать те же самые ступени, только «в гору», я тяжело вздохнула. Но это все же мелочи, по сравнению с тем, ради чего я отправилась сюда.

Преодолев половину спуска, мы свернули на боковую тропу, уводящую в сторону от дороги.

Около двухсот метров я шла, опасаясь посмотреть направо. Край обрыва резко уходил вниз.

Случайные камешки, вылетающие из-под ног, уносились в пропасть, заставляя меня каждый раз вздрагивать. Наконец, перед нами открылся вид на селение. Оно раскинулось на выступе скалы, который выдавался вперед, словно гигантская чаша. Аккуратные домики вились вдоль дороги, расступались перед горной речушкой и смыкались на другом берегу. Островок жизни просто утопал в синеве. Сочная трава бирюзового цвета, низкорослые деревца и мелкие цветы голубого, желтого и белого оттенков, покрывающие землю причудливым ковром.

Домишко Грир находился за речкой. Перейдя через узкий, но бурный поток по каменному мостику, нам пришлось пройти по кряжистому склону на вершину пригорка. Завалившийся забор, заросший сорняками двор и само строение, покосившееся и грозившее вот-вот упасть, представляли жалкое зрелище.

Решительно толкнув дверь, я вошла внутрь дома. В единственной комнате царил полумрак.

На полу кто-то закопошился. Я подошла ближе. На старом полусгнившем матрасе лежал мальчонка лет пяти. Меня поразили его глаза, огромные, широко распахнутые от удивления.

Ребенок с опаскою смотрел на меня.

— Привет, меня зовут Мали, — я улыбнулась малышу, — меня прислала Грир. Ты голоден?

Глаза мальчонки радостно заблестели, когда я поставила рядом корзинку и стала доставать припасы.

— Как тебя зовут?

— Матиас.

— Ты один здесь?

Ребенок мотнул головой.

— Кид шкоро придет.

— Кид — твой брат? — уточнила я, — бери, не стесняйся. Что хочешь съесть первым?

Мальчик схватил яблоко и жадно впился в него зубами. Я присела на край матраса и погладила Матиаса по волосам. Ребенок забрался ко мне на колени.

— А где Грир? — спросил Матиас, расправившись с яблоком.

— Она занята. Поэтому и прислала меня, продукты вот передала.

— Спасибо, — поблагодарил мальчик.

— Ну, что же ты не ешь? Смотри, вот тут пирожки вкусные. Они еще теплые.

Мальчонка потянулся к лакомству, но отдернул руку.

— Нет. Я Кида подожду. Он голодный.

— Да не бойся ты, ешь, тут и брату твоему хватит.

— Я уж наелся, — Матиас обхватил меня за шею ручками, — скоро Кид придет, обрадуется.

Мы уж два дня… ничего…

Обняв мальчика, я чмокнула его в лоб.

— Господи, ты же горячий! Матиас, ты заболел?

— Скоро… Кид… — мальчика клонило в сон. Болезнь лишала сил двигаться или говорить.

— Лесмия, — позвала я служанку, которая ожидала меня на улице, — мальчик болен. Найди врача. Ему срочно нужна помощь.

Девушка понимающе кивнула и отправилась исполнять мое поручение. Я же стала убаюкивать малыша, напевая ему колыбельную. Матиас заснул, прильнув к моему плечу.

Стараясь не нарушить сон ребенка, я сидела на полу, дожидаясь возвращения Лесмии.

— Матиас, собирайся!

В дом влетел мальчишка постарше.

— Наверное, это и есть Кид.

Он замер, увидев меня с малышом на руках.

— Тс-с-с, тише, — шикнула я на паренька, — только заснул ведь. Куда вы собрались, у него ж, — я погладила мальчика, — температура высокая. Ему уход нужен.

— Кто вы? — изумился паренек.

— Мали. Меня Грир прислала. Иди лучше, поешь, — я пододвинула корзинку со снедью.

При виде еды глаза мальчишки загорелись, а желудок так заурчал, что даже я расслышала.

— Нам нельзя тут оставаться. Сюда направляются стражники.

— Зачем?

— Мы задолжали целых восемь цхертов[6] поставщику. Он не захотел ждать, пока мы сможем вернуть эти деньги, и продал долг наемникам дорров. Они забирают должников в замок, а те, потом, не возвращаются.

— Но ведь в замке работает твоя сестра, ты окажешься рядом с ней.

— Нет, уважаемая госпожа. Люди исчезают. Поговаривают, что дорры убивают несчастных.

Выпивают их кровь, а тела сбрасывают в подземелье.

— Ты уверен? Неужели Максимус допускает это?

— Ему нет дела до простых людей.

— Почему же меня это не удивляет? — пробормотала я так, чтобы Кид не расслышал. — Я поговорю с ними. К тому же я уже послала за доктором. Матиасу нужна помощь.

В этот момент в дом ворвались трое. Дверь, сорванная с петель, рухнула на пол. От жуткого грохота Матиас проснулся и, испуганно захныкав, прижался ко мне в поисках защиты.

— Отлично! Все в сборе, — сказал один из наемников, затем достал из кармана бумагу и стал зачитывать приказ.

Из длинной и витиеватой речи я поняла одно: Кид сказал правду. Ростовщик продал долги Грир этим господам, и они прибыли взыскать нужную им сумму. Причем вместо восьми цхертов дорры требовали шестнадцать.

— Послушайте, — обратилась я к мужчинам, — для начала, как вас называть?

— Кальмин Ван Доррен, — представился старший из троицы, смерив меня оценивающим взглядом, — но для тебя, детка, можно просто Кай. Это Эдвин и Горди Ди' Скайленты, — назвал он своих спутников.

Кальмин был еще одним красавчиком, наверное, заставляющим чаще биться не одно женское. Но меня дорр совершенно не впечатлил. Все портил наглый плотоядный взгляд, которым он буквально раздевал меня. И ладно бы вампир смотрел на меня как мужчина. В его глазах читалось предвкушение трапезы. Так гурман смотрит на любимое блюдо, представляя, как растягивает удовольствие, смакуя каждый кусочек.

Я чуть не забыла, что хотела сказать. А дорриец, видимо, поняв мое замешательство по-своему, распорядился:

— Я забираю девчонку себе!

Тут возмутились двое других наемников.

— А нам что достанется? Вечно ты забираешь самый лакомый кусок!

— Можете взять мальчишек, — рявкнул Кальмин.

— А ну, стойте! — разозлилась я, — по-вашему, жизни троих людей стоят каких-то шестнадцать цхертов? Получите вы свои деньги! Вот, — я сняла серьги, что Лесмия надела на меня утром, и протянула их наемнику.

Дорриец чуть не поперхнулся. Он явно не ожидал, что ему просто заплатят, и оставят без «лакомства». Я передала притихшего Матиаса на руки Киду, и поднялась на ноги. Пусть ростом я ниже мужчин, но, сидя на матрасе, мне приходилось слишком задирать голову.

Я считала конфликт исчерпанным и намеревалась выпроводить гостей из дома. Однако Кальмин, покрутив серьги в руках, неожиданно расплылся в хищной улыбке. У меня похолодело внутри от нехорошего предчувствия.

— Где ты взяла эти серьги, дрянь? — мужчина стал угрожающе надвигаться на меня, — они стоят целого состояния! Ты наверняка украла их у своей хозяйки, чтобы расплатиться с долгами!

— Ничего не крала! — я возмутилась до глубины души, — серьги мои. Это подарок.

— Такие подарки по карману только очень обеспеченным людям. Ты не только воровка, но и лгунья!

— Эд, Горди — забирайте мальчишек! Нам пора уходить.

— Я даже пискнуть не успела, когда дорриец сгреб меня в охапку и шагнул в возникший прямо в доме портал. С удивлением обнаружила, что мы переместились в незнакомую комнату. Мужчина поставил меня у кровати, занимающей большую часть помещения.

— Что вы себе позволяете? — взвизгнула я, отскочив в сторону, как ужаленная, — предупреждаю, не трогайте меня. Вам же хуже будет!

— О, нет, детка, — наглец молниеносно освободился от лишней одежды, оставшись в одних брюках, — ты не представляешь, как я люблю наказывать нехороших девочек.

— Но, Мак…

Мне не дали договорить. В мгновение ока дорриец оказался рядом, подхватил меня, словно пушинку, и бросил на кровать, придавив своим телом. Накрыв мой рот поцелуем, он требовательно и властно исследовал мои губы. Как я не стискивала зубы, но мне пришлось разжать их, когда вампир надавил на какую-то точку на моем теле. Теперь его язык орудовал внутри. Скованная длинным платьем и плащом, который словно спеленал меня всю, я не могла толком сопротивляться. Лишь трепыхалась, как бабочка, угодившая в паутину, и мычала.

Руки Кая скользили по моему телу, освобождая от одежды. Я сжалась, не веря в то, что все происходит на самом деле. Но самое странное, тело предательски реагировало на прикосновения вампира.

— Не бойся, — прошептал мужчина, — скоро будешь умолять, чтобы я не останавливался.

Дорр целовал так, что на его призыв откликалась каждая клетка. Горячие волны накатывали все сильнее и ярче, зарождаясь внизу живота и распространяясь цепной реакцией по всему организму. И если одна моя часть отчаянно сопротивлялась происходящему, то другая таяла от наслаждения и требовала продолжения.

Что-то острое впилось в нижнюю губу, на мгновение, причинив боль. Я вздрогнула. А вампир, глухо застонав, захватил укушенную им часть губами. Он втягивал мою кровь, смакуя каждую каплю. От этого ощущения, я едва не теряла сознание, испытывая ни с чем не сравнимое удовольствие. Подавшись вперед, прижалась к доррийцу всем телом. Я хотела, чтобы он овладел мной. Желание ощутить его плоть в себе, сводило с ума. Казалось, что стоит мужчине только дотронуться до меня там, и я взорвусь.

Это ненормально, — промелькнула в голове шальная мысль. Но она была тут же подавлена всплеском новых эмоций.

Рука доррийца скользнула под юбку и, добралась сквозь ворох кружев и рюшек к заветному месту. Как только вампир коснулся крошечного бугорка, я содрогнулась, выгибаясь навстречу накрывающему с ног до головы оргазму.

— Что здесь творится! — раздался гневный голос рядом.

Мужчина мгновенно отстранился, переместившись на край кровати. Я же, оглушенная собственными ощущениями, лишь хлопала глазами, пытаясь понять, что происходит.

Кто мог оторвать меня от такого? Почему все закончилось? Где дорриец?

— Идиот, — кто-то продолжал нарушать мое блаженное состояние. А резкие металлические нотки в женском крике раздражали до зубной боли, — ты хоть понимаешь, что ее по всему дворцу ищут? Как тебе в голову пришло украсть любимую игрушку Макса!

Женщина? Здесь? Макс?

Я в ужасе подскочила на кровати, уставившись на жену Максимуса, стоящую посреди комнаты. Она была в ярости, и, казалось, готова разорвать вампира голыми руками. А дальше я сама похолодела от страха, осознавая то, чему только что помешала Сальмира.

Я только что изнывала от страсти к этому… наемнику! Готова была умолять, чтобы он овладел мной!

Как? Разве можно ТАК реагировать на поцелуй? Нет! А это сводящее с ума желание?

Глухой стон вырвался из груди. Я подтянула колени к подбородку, обхватила голову руками, боясь, что она взорвется от нахлынувших переживаний.

Это невыносимо! Как я могла?

— Посмотри, что ты сделал? — женщина схватила доррийца, словно мальчишку, за ухо и повернула его лицо в мою сторону. — Макс в два счета раскусит, что с ней творится! А уж выбить из нее признания труда не составит. Ты понимаешь, как подставил всех нас?

— Я не знал! — обиженно возмутился вампир, — я нашел ее в деревне в какой-то полуразваленной хибаре. Откуда я мог знать, кто она?

— А это тебя не насторожило? — Сальмира ткнула пальцем в мой ошейник.

— Нет, — вампир замотал головой, — девица была в плаще. Я не видел, что она принадлежит регенту.

Максимус оторвет тебе башку, причем в прямом смысле. По закону никто не может посягнуть на то, что принадлежит повелителю. Нарушение карается смертью!

— Сестренка, что же делать? — взмолился мужчина.

Сестренка? Ничего себе новости, — хотелось завыть от ужаса, — если брату жены правителя, грозит смертная казнь, что Максимус сделает со мной? Я же и так пострадавшая сторона.

Тут совесть сделала легкий укол, напомнив, как я извивалась в руках вампира совсем недавно. Пострадавшей меня можно назвать с большой натяжкой.

— Надо предпринять что-то. И быстро, — Сальмира задумалась, стала расхаживать по комнате, — так, — рассуждала она вслух, — то, что ты забрал ее из деревни, подтвердят свидетели. Можно сказать, что ты, узнав, кто перед тобой, решил помочь и перенес ее во дворец. Поскольку ты опасался за репутацию этой особы, ты перенес ее в мои покои. А я, решив поближе познакомиться с Мали, разговорилась с ней. Потом попросила ее спеть и заслушалась, позабыв о времени и о том, что нужно предупредить охрану.

— Звучит убедительно, — сказал наемник, — теперь давай переместимся в твои покои.

— Не мешкая, дорриец схватил меня за руку, стянул с кровати, и мы тут же провалились в портал, открытый Сальмирой.

От частых перемещений у меня скоро мигрень разовьется.

На этот раз я оказалась в королевском будуаре. Роскошь и помпезность сквозили в каждом предмете, на котором мог остановиться взгляд.

Прихотливые золоченые орнаменты, стелющиеся по поверхности стен и потолка, охватывали арку с фигурами кариатид. Драпировки и уютная мебель, формы которой вторили барочным образцам, создавали атмосферу изнеженного комфорта. Стеновые панели и мебель, были покрыты сапфирового цвета шелком — брокателью ручной работы, эффектно сочетающейся с обильной позолотой.

Сальмира позвала служанку и велела ей сообщить Максимусу, что его пропажа нашлась.

Затем она развернулась ко мне.

— Теперь займемся тобой. Лучше будет, если ты ничего не вспомнишь.

Женщина занесла руку над моей головой и стала делать движения, напоминающие рисование фигур в воздухе. При этом губы Сальмиры шевелились, едва слышно проговаривая слова на незнакомом языке. Спустя минуту она отшатнулась. В глазах вампирши царило недоумение.

— Я не могу воздействовать на нее заклинаниями.

— Как это? — дорриец удивился не меньше сестры.

— На ней уже есть печать вампира. Причем настолько сильная, что я не в силах на нее воздействовать.

— Не может быть! Она же поддалась афоверо[7]. Ты сама видела.

— Это-то как раз понятно. Ты же воздействовал на тело. К тому же наверняка заполучил ее кровь.

Ничего себе! Выходит, что дорриец использовал какие-то вампирские штучки? И тут дело не в моей распущенности, — я не смогла сдержать вздоха облегчения. Будто гора с плеч упала.

Зато во мне разгоралось возмущение оттого, что этот вампиришка, пользуясь своими способностями, заставил меня подчиниться его желаниям. Он вынудил меня хотеть близости с ним! Тварь! Ненавижу его за это!

— Что будем делать? — спросил Кальмин. — А если девчонка нас выдаст?

— Не спеши с выводами, — остановила вампира сестра, — попробуем договориться. Детка, — обратилась ко мне Сальмира, натянув самую слащавую улыбку, — сама понимаешь, за то, что случилось никого по головке не погладят. Ты слышала, что нужно сказать Максимусу. В твоих же интересах поддержать нашу версию событий. Никто ничего не узнает, и все останутся довольны.

Я обдумывала слова Сальмиры. Действительно, я не хотела, чтобы кто-то знал, что произошло между мной и доррийцем. Но, по факту, в свете открывшихся обстоятельств, я особо ничем не рисковала. А вот Кальмину грозила казнь. Значит, они не в том положении, чтобы торговаться, и сделают все, что я захочу.

— Хорошо, — ответила я, — можете быть уверены, правитель услышит от меня то, что должен знать. Но у меня есть условия.

Вампирша изогнула бровь, вопросительно уставившись на меня. Кальмин также был весь внимание.

— Вы немедленно освободите мою служанку Грир и вернете ее братьев в целости и сохранности. Также купите им новый дом, взамен той лачуги.

Сальмира кивала, довольно улыбаясь тому, как мало, видимо, я прошу.

— Это не все. Этот, — я указала на доррийца, — чтоб я его не видела больше. Никогда.

Я заметила, как скривился от моих слов Кальмин, даже зубами заскрипел.

— И еще, вы мне расскажете, что означают ваши слова о вампирской печати. И приложите все усилия, чтобы избавить меня от нее.

— По рукам, — сказала Сальмира, — но помни, если ты хоть словом обмолвишься кому-нибудь о случившемся, я лично прослежу, как с твоих служанок живьем сдерут кожу.

Я похолодела, увидев, какой злобой исказилось лицо вампирши. Но Сальмира тут же овладела собой, натянув обычную маску добродушия. В этот момент двери распахнулись. В комнату влетел разъяренный Максимус. Увидев меня, мирно беседующую с его женой, он застыл. Глаза правителя были чернее ночи, а на коже то и дело проступала драконья чешуя, придавая мужчине устрашающий вид.

— Ма-акс, — Сальмира плавно скользнула к супругу. Порхающими движениями рук она гладила его по плечам и груди, успокаивала, пытаясь переключить внимание на себя. — Дорогой, твоя подопечная в порядке. Она решила прогуляться по окрестностям, заблудилась.

Ей повезло, что Кай обнаружил ее и любезно предложил свою помощь. Доставил Мали во дворец. А чтобы не скомпрометировать девушку, провел ее ко мне. А мы разговорились тут о всяких женских делах, и совершенно забыли о времени.

Максимус слушал жену, и постепенно его лицо разглаживалось, принимая привычный облик.

Не иначе, Сальмира воздействовала на него вампирским магнетизмом.

— Может, споешь нам, Мали? — попросила вампирша. Пользуясь тем, что Максимус не видел выражения ее лица, она убедительно зыркнула на меня глазами.

— А что спеть? — растерялась я.

— Ну, хотя бы ту песню, что пела на празднике. Она так всем понравилась.

— Хорошо.

Я прочистила горло и начала свое незапланированное выступление. Похоже, мое пение действует на драконов успокаивающе. Чего не скажешь о вампирах. Если Максимус совершенно успокоился и наслаждался песней, то Сальмира пребывала в возбужденном состоянии. Ее глаза блестели, тонкие крылья носа трепетали, дыхание стало прерывистым, а в уголках приоткрытых губ проглядывали длинные клыки.

Кальмин тоже часто дышал, впившись в меня своим голодным взглядом. В его глазах читалось неудовлетворенное желание. Он стоял позади императорской пары, но так, чтобы я могла его видеть. Слегка покусывая нижнюю губу клыком, он держал правую руку, ту самую, которой он ласкал меня недавно, у лица и вдыхал аромат, сохранившейся на коже.

Ох, что-то с трудом верилось, что он будет держаться вдали от меня.

— Максимус, теперь понимаю, что привлекло тебя в этой девушке. Настоящее сокровище, которое нужно охранять день и ночь, — завистливо сказал Кальмин, когда я замолкла.

— Вот об этом я и хотел сказать, — регент, еще минуту назад пребывавший в расслабленном состоянии, вновь стал жестким, — Мали, я запрещаю тебе выходить за пределы дворца.

Внутри же будешь перемещаться в сопровождении охраны.

— Что, мне и погулять нельзя будет? — опешила я.

— Почему нельзя? — удивился Максимус, — в твоем распоряжении прекрасный дворцовый парк, озеро.

— И на том спасибо, — я горько вздохнула.

— А кто же будет охранять это чудное создание, — вкрадчиво спросил Кальмин, явно намекая на свою кандидатуру.

— Дрелиты[8], — коротко ответил правитель.

Это что за звери? Еще одно незнакомое слово.

— Но, насколько мне известно, у этих ребят есть работа поважнее. Я слышал, на границе с криотами[9] сейчас неспокойно. Великаны нарушают договоренности, разоряя наши деревни.

— Ты прав, Кальмин, — Максимус недовольно поморщился, — но к услугам наемников я прибегать не собираюсь. Сокровище дракона может охранять только дракон.

С губ вампира сорвался вздох разочарования. Однако настаивать он не имел права. К тому же Сальмира негодующе смотрела на братца. Да и я готова была возмутиться. Ведь моим условием было, чтобы один конкретный вампир держался от меня подальше.

— Кстати, любимый, — вмешалась Сальмира, — знаешь, мы тут выяснили, что у твоей питомицы совершенно нет нарядов.

Я вытаращилась на вампиршу.

Это когда мы успели это выяснить?

— Стоило бы позаботиться о приличном гардеробе для девушки, — продолжила женщина.

— А еще Мали рассказала мне по секрету, только не сердись, что ты совсем не ценишь свою ле’тари. Как можно что-то успеть, имея всего одну служанку? Они же такие нерасторопные!

— Я распоряжусь, — сказал Максимус, соглашаясь с женой.

— Мне вполне хватит двух, — внесла я свою лепту, — Лесмия и Грир замечательные девушки. А еще, — пришла на ум идея, — мне необходим кто-то, кто мог бы выполнять мелкие поручения.

— Какие, например? — регент вопросительно вскинул бровь.

— Разные, — огрызнулась я и капризно протянула, — хочу пажа!

— Будет тебе паж, — фыркнул Максимус, — и, вообще, ты можешь заказывать себе, что пожелаешь из вещей. А также все, что положено по статусу.

Хотелось поинтересоваться, что именно положено, но вовремя прикусила язык под возмущенным взглядом Сальмиры.

В этот момент в комнату робко постучали. Слуга сообщил, что прибывшие для переговоров послы дроу порываются уйти. И только приличия не позволяют сделать им это.

— Позвольте проводить вас до комнаты, — пропел елейным голосом дорриец, подобравшись ко мне поближе.

— Кальмин, разве у наемников нет своей работы, чем провожать чужих тари? — пресек попытку Максимус. — Мали, идем, — позвал он меня с собой.

Под ревнивыми взглядами вампиров я пошла вслед за Максимусом.

Неужели он собирается взять меня на свое совещание? Зачем? — гадала я, следуя за драконом.

Однако мы свернули в знакомый коридор, ведущий в мои покои. Регент проводил меня до порога.

Я рассчитывала уже распрощаться с ним, но не тут-то было. По-хозяйски распахнув дверь, Максимус вошел внутрь комнаты.

Ну, не могла же я остаться снаружи? Пришлось идти за ним. Я не знала, чего ждать от дракона. А если его спокойствие было только видимым? Что он хочет?

— Ты нарушила мои правила, — начал Максимус, как только за мной захлопнулась дверь.

— Я? Но…

— Не перебивай! Мало того, что появилась на площади наказаний, так ты еще имела наглость помогать преступникам!

— Но Грир не преступница! — с жаром бросилась я на защиту девушки, — если уж на то пошло, то я должна быть на ее месте!

— Не сомневайся, будешь! Если хоть раз посмеешь пойти против правил, окажешься в кандалах, как минимум. Так, с этим выяснили. Следующий вопрос. Что ты делала в деревне?

Меня не обманешь. Лучше скажи сама.

— Я пошла проведать братьев Грир. Ведь она не может о них позаботиться, сидя в кандалах.

А дети еще совсем маленькие. У Матиаса был жар. Кид смышленый парнишка, но недостаточно взрослый, чтобы содержать семью. Зато очень шустрый и сообразительный.

Максимус внимательно смотрел на меня. Его лицо было непроницаемым. Я не могла понять, что он думает или хотя бы как относится к моим словам.

— Пожалуйста, — взмолилась я, — я сделаю все, как ты хочешь, только бы с ним все было в порядке.

— Кто они для тебя?

— Они просто дети, — прошептала я, — и они пропадут, если им не помочь.

— Хорошо, я подумаю, — согласился Макс, — только сразу предупреждаю, служанка отбудет наказание полностью. Потом она сможет вернуться к своим обязанностям.

В дверь решительно постучали.

— Кто! — рыкнул дракон, направившись к двери. Однако, увидев гостя, смягчился, — проходи, — пригласил он кого-то, — Мали, позволь представить тебе начальника внутренней охраны дворца, который будет лично следить за твоей безопасностью, Ксавьер Берратокс.


Глава 9

Я застыла, встретившись с надменным взглядом молодого человека.

— К вашим услугам, ле’тари Мали, — отчеканил он.

— Мне пора, — Максимус оставил меня наедине с драконом и удалился.

Я стояла в каком-то оцепенении. Память выдавала фрагменты нашей близости: жаркие поцелуи, объятия, пламенные взгляды, обиду, примирение. В глазах Ксавьера я хотела увидеть хоть что-то, отдаленно напоминающее прошлые события, но он был бесстрастен.

Как можно? — поразилась я, — значит ли это, что теперь он считает все случившее ошибкой? Видимо, да, — пришла я к неутешительному выводу. — Что ж, так, значит, так.

— Как к вам обращаться, — поинтересовалась я на всякий случай.

Если скажет, по имени, значит, не все потеряно.

— Как будет угодно эсте, — сухо ответил Ксавьер.

— Ксавьер, почему ты так со мной? — вырвалось у меня помимо воли.

— Я не понимаю, о чем вы.

— Не понимаешь? — прошипела я, закипая от злости.

Злилась я на себя, что спросила его об этом. И еще за то, что меня отвергли. И я выставила себя полной дурой.

— Не беспокойтесь. Никто не узнает о том маленьком недоразумении, что случилось в горах.

Недоразумении? — мне поплохело, — все, что было между нами, лишь маленькое недоразумение?

— Хорошо. Можете. Быть. Свободны.

Кто бы знал, с каким трудом мне удалось не разреветься. Как только дверь за драконом захлопнулась, я бросилась на кровать. Вцепившись зубами в подушку, глушила рыдания.

Горькая обида разъедала сердце, сжимая его холодными тисками. Было больно. Меня предали. Воспользовались и выбросили, как ненужную вещь. Даже не так. Отдали в пользование другому дракону.

Подлец! Бессердечный болван. Идиот.

Как ни странно, но когда выплакалась, стало легче. Я вытерла слезы, поднялась.

Направилась в ванную. Вода в тазике была холодной. Но так даже лучше. Она остудила раскрасневшееся и припухшее от рыданий лицо.

В комнату кто-то вошел.

— Ле’тари Мали, вы здесь? — донесся робкий голосок Лесмии.

— Да, — ответила я. Голос предательски дрогнул.

Служанка подбежала ко мне.

— Что случилось? Хозяин наказал вас? Что произошло в доме Грир? Куда вы исчезли? Я так перепугалась, — выпалила Лесмия одним махом, — вы плакали. Боже. Я сейчас заварю ромашку, компресс должен помочь.

— Не стоит, — отмахнулась я. — Принеси лучше что-нибудь поесть. С самого утра крошки во рту не было.

Девушка бросилась исполнять мое поручение, но у двери затормозила. Она нерешительно переминалась с ноги на ногу.

— Ты хотела о чем-то спросить?

— Да, ле’тари Мали. А почему у дверей стоит племянник Максимуса? Он подробно расспрашивал, кто я и зачем иду к вам.

— Ну, во-первых, Лесмия, когда мы с тобой наедине, называй меня Мали, без этих странных приставок к имени. Во-вторых, это Максимус и распорядился, назначив Кса… этого дракона моим личным охранником.

— Понятно, — Лесмия поджала нижнюю губу. Набрала воздуха, чтобы задать еще вопрос, но передумала.

Пока служанка бегала на кухню, я устроилась на кровати. Взяв гребень, стала расчесывать волосы. Прическа, что девушка сделала утром, распустилась, а пряди успели запутаться. На меня нахлынула апатия. Я не замечала, что в сотый раз провожу расческой по одному и тому же месту. Делала это механически.

Ну, подумаешь, переспали. Поматросил и бросил. Возможно, стоит также забыть об этом, как сделал он. К тому же вокруг столько интересных мужчин.

Мысли вернулись к недавним событиям.

К примеру, Кальмин! — я густо покраснела, вспомнив, как потеряла голову от одного поцелуя. — Надо признать, что это незабываемо. Интересно, а без вампирского магнетизма мои ощущения были бы такими же?

В какой-то мере, «общение» с вампиром мне теперь даже льстило. Хоть какое-то подобие мести этому холодному красавчику.

Да что такое? Почему всегда возвращаюсь к нему? Просто выкинуть его из головы, — приказала я себе.

Очень вовремя появилась Лесмия с целым набором всяческой снеди. Она поставила поднос на столик и отошла в сторонку.

— Ты голодная? — спросила я девушку, — конечно, — ответила за нее. — Бери, не стесняйся.

Подвинула к столику пуф, предлагая присоединиться ко мне.

— Ты столько всего принесла, что мне одной не управиться.

Лесмия робко присела на край пуфа и взяла с подноса булочку.

— Ф следуфий раз, фосьми с кухни то, фто сама любифь, — прошамкала я, наслаждаясь сочным куском индейки. Кстати, — проглотив тщательно прожеванное мясо, продолжила я, — Максимус разрешил мне нанять пажа. Ты могла бы разузнать, что с Кидом? Наемники должны были отпустить его и Матиаса, а еще компенсировать ущерб.

— Ох, ле’тари…, то есть Мали, вы не представляете, что было в деревне. Я вернулась с доктором, а вас нет. Двери выбиты. В доме беспорядок. Потом появился повелитель, причем в облике дракона. От домишки даже стен не осталось. Не представляете, сколько страху я натерпелась. Я едва смогла объяснить, как мы попали в деревню. Думала, великий регент испепелит меня на месте. Гонец, который сообщил, что вы нашлись, фактически спас меня.

Если честно, не думала, что останусь живой.

Как же вовремя я попросила новое жилье для Грир, — обрадовалась я, — кстати, как там она?

— Я обещала Грир вернуться. Максимус сказал, что ей придется выдержать наказание полностью. Нужно хотя бы покормить ее.

— Еду не стоит сейчас давать, — ответила Лесмия, — она, считай, три дня ничего не ела, опасно. Может, бульон или воду? Но как быть со стражником?

— А что с ним? Ему приказано охранять меня, а не указывать, что делать.

— Куда? — Ксавьер преградил нам путь, как только мы с Лесмией попытались выйти.

— Мне нужно выйти. Могу я прогуляться? — огрызнулась я.

— Скажите, что нужно, и вам это принесут.

— Свобода! И чтобы ты исчез отсюда.

— Ни то, ни другое невозможно, — бесстрастно ответил дракон.

Вот умеют же некоторые держать эмоции под контролем. Мне бы хоть каплю такого непробиваемого спокойствия.

— Я бы хотела прогуляться. Подышать свежим воздухом перед сном. Или это тоже запрещено?

— Нет. Не запрещено.

— Тогда пропустите. Лесмия составит мне компанию.

Готова поклясться, что на лице дракона промелькнула самодовольная улыбка. Едва заметная, потому что лицо снова приняло невозмутимый вид.

— По приказу повелителя вы не имеете права покидать эту комнату без сопровождения дрелитов — личной охраны регента. Так уж вышло, что единственный во дворце представитель этого клана воинов стоит перед вами. Так что буду рад сопроводить вас в императорский парк.

— Идемте, — согласилась я. Идти на попятную было поздно.

— Вы должны накинуть плащ.

— С какой стати?

— С такой, что по вечерам на улице прохладно. А мне бы не хотелось беспокоить хозяина, чтобы он лечил вас, если вдруг заболеете.

— Как это? Лечил? Очень надо. Какое ему дело до меня?

— Наденьте плащ, — повторил Ксавьер ровным тоном.

С силой захлопнув дверь, я вернулась в комнату. Лесмия, слышавшая разговор, уже держала наготове подбитый мехом плащ. Девушка накинула его мне на плечи. Широкий, свободный, он полностью скрыл меня под своим покровом. В этот момент ко мне пришла одна идея.

— Лесмия, а где твой плащ?

— В моей комнате.

— Срочно сходи за ним. И еще прихвати одно из своих платьев.

Девушка выскользнула из комнаты и поспешила исполнить мою просьбу. Когда она вернулась, я уже успела раздеться.

— Помоги надеть, — я показала на платье служанки. — Моя накидка скроет одежду. Как только улучим момент, мы поменяемся накидками. Тебе только нужно будет прогуливаться по парку и ни с кем не разговаривать. Я дам Ксавьеру соответствующие распоряжения, чтобы не беспокоил. Ты просто дождешься, пока я вернусь. Никто не заметит подмены.

— А что, если мы кого-нибудь встретим, — испугалась Лесмия, — обман раскроется. Тогда мне несдобровать.

— Я не подведу тебя. Только скажу Грир, что с ее семьей все хорошо, и вернусь.

Выйдя из комнаты, мы молча проследовали мимо охранника. Тот, с невозмутимым лицом, направился следом за нами. Служанка вела меня по дворцовым коридорам, поясняя, где именно мы находимся. Ведь мне предстояло еще найти дорогу обратно. Кажется, я потихоньку начала осваиваться с расположением помещений и комнат.

Для того чтобы пройти незамеченной на внутренний двор, мне нужно было из главного коридора свернуть в специальный проход для слуг. Днем здесь не протолкнуться от снующих везде работников. А вот вечером тут было безлюдно. Уставшие за день лакеи и служанки не выходили из своих комнат без надобности. Разве что на кухню, где они собирались, чтобы обсудить последние сплетни за стаканчиком медового эля.

Миновав еще несколько коридоров, ведущих на конюшни, прачечные и хозяйственные помещения, мы попали сначала в зимний сад. Я еще ни разу не бывала здесь, поэтому с восхищением рассматривала бирюзовое великолепие.

Диковинные цветы серебристого оттенка с прожилками синего и фиолетового цветов.

Вьющиеся растения, оплетающие декоративные колонны и специальные перегородки, разделяющие пространство зала на отдельные зоны. В каждой части созданы красивейшие композиции из цветов и зелени.

Я с удивлением остановилась у одной из них. Красные, бордовые, розовые лилии заполняли все помещение, составляя яркий причудливый узор. В центре зоны стояла маленькая скамеечка. Не удержавшись, я направилась к ней. Устроившись на лавочке, с восторгом смотрела по сторонам. Создавалось впечатление, будто я в каком-то сказочном саду. Тягучий запах цветов приятно окутывал своим ароматом. Я потянулась к одному из цветков. Хотела дотронуться, ощутить бархатистость лепестков. Но цветок вдруг ожил. Огромная бабочка, взмахнув своими алыми крыльями, взлетела, не дав к себе прикоснуться. Все остальные цветы также пришли в движение, закружившись в пестром хороводе. Я завороженно смотрела на вальс живых цветов. Волшебное зрелище.

Перевела взгляд на своих спутников. Лесмия также смотрела на все, открыв рот от удивления. А вот Ксавьер. В его глазах я увидела столько боли, горечи. Но лишь мгновение.

Как только он заметил, что я на него смотрю, сразу взял себя в руки.

— Красиво, правда, — обратилась я к Лесмии, — кто создал эту сказку?

— Император, — машинально ответила Лесмия, — я слышала, что он разбил сад для невесты. Она скучала по своему миру, по его ярким краскам. Тогда он приказал природным магам найти решение этой проблемы. Цветы они не смогли вывести. Под влиянием нашего солнца, красные оттенки со временем исчезают. А вот бабочки выглядят совсем как цветы. И чтобы они не меняли свой цвет, здесь построен специальный купол.

— Как же он, наверное, любил свою невесту!

— Да. Говорят, именно тут Денометрикос сделал Ксении предложение.

Издав нечто вроде рыка или скорбного вздоха, Ксавьер отвернулся и зашагал проч.

— Что с ним? — удивилась я.

— Ой! — Лесмия зажала рот рукой, — какая же я… Император ведь его отец. Нам запрещено говорить о нем и его жене.

— Почему?

Девушка замотала головой.

— Я не могу. За одно упоминание о матери Ксавьера, меня ждет наказание.

Слова девушки только разожгли мое любопытство. Но я решила оставить вопросы на потом.

Отсутствие охранника давало возможность осуществить мой план. Я стянула свой плащ и протянула его служанке. Сама же закуталась в ее скромную серую накидку. Накинув капюшон, я вышла в поисках своего стража.

Ксавьер стоял в дальнем углу оранжереи, и, казалось, не заметил наших манипуляций. Я кашлянула, чтобы привлечь его внимание. Подойдя поближе к служанке, чтобы дракон не узнал, кто из нас говорит, громко сказала.

— Лесмия, проводи меня в парк. И возвращайся в мои покои. Приготовь горячую ванну. Я бы хотела прогуляться в одиночестве, если такое возможно.

Мы направились к выходу из зимнего сада. На улице было свежо. Легкий порыв ветра заставил плотнее запахнуть полы плаща. Кивнув Лесмии, чтобы она шла дальше одна, я развернулась и пошла в обратном направлении. Проходя мимо Ксавьера, постаралась опустить голову как можно ниже, чтобы он не узнал меня. Вроде все обошлось, дракон последовал за служанкой.

Едва я миновала оранжерею и оказалась в коридоре, то сразу ускорила шаг. Нашла нужный поворот, и, спустя несколько минут, вышла во внутренний двор.

— Далеко собралась?

На мое плечо опустилась тяжелая ладонь. Другая рука сдернула капюшон. Застигнутая врасплох, я сначала растерялась. Лицо Ксавьера светилось самодовольством.

Конечно! Нашел меня. Как быстро он обнаружил подмену? И почему такой довольный? Уж не оттого ли, что ему так легко удалось вскрыть наш обман?

— Пусти, — прошипела я, — ты меня все равно не остановишь.

Красноречивый взгляд дракона говорил об обратном.

— Тебе запрещено появляться здесь. А насчет того, что не смогу остановить, сильно ошибаешься.

— Я все равно сделаю то, ради чего пришла! — я сердито топнула ногой, понимая, что этот бесчувственный болван рушит все планы.

Но дело даже не в этом. Кроме меня некому было помочь Грир, а дракон… стоит тут и ухмыляется!

Я скинула его руку с плеча и решительно направилась к своей служанке. Однако уперлась в каменное препятствие в виде груди Ксавьера.

— Прочь с дороги! Я все равно пройду, — я толкнула мужчину. Вернее, попыталась это сделать. Потому что сдвинуть гору с места оказалось не по силам. — Проваливай! Вот свалился на мою голову.

— Не шуми. Не стоит привлекать ненужного внимания.

— Да как ты смеешь указывать, что мне делать? — рассердилась я, — самовлюбленный идиот.

— Ох, ну, ведь не хочешь ты по-хорошему, — Ксавьер тяжко вздохнул.

Что это значит?

Не успела я опомниться, как дракон подхватил меня на руки и перекинул через плечо.

— А-а-а, — закричала я во весь голос, — пусти немедля! Прибью! Ну, погоди, ты у меня попляшешь.

Ксавьер остановился и опустил меня на ноги. Я уж было обрадовалась, что мои угрозы подействовали. Но нет. Проходимец достал из кармана белоснежный платок и ловким движением запихнул его мне в рот. Затем моим же плащом обернул меня, как бабочку в кокон, чтобы я не могла двигать руками, и вновь закинул на плечо.

В глазах потемнело от нахлынувшей ярости. Я мычала, извивалась всем телом. Однако добилась только того, что его руки крепко сжали мои бедра, вдавливая меня животом в плечо. Это довольно болезненно. К тому же слишком затрудняет дыхание. Поэтому я успокоилась, продолжая мысленно клясть своего слишком исполнительного охранника.

Ксавьер принес меня в комнату и сгрузил на кровать. Тут же вынул кляп изо рта и развернулся, чтобы уйти.

— А ну, стоять! — рявкнула я. Ну, мне так показалось, потому что на самом деле из горла вырвался какой-то писк. — Кто тебе позволил так обращаться со мной. Я непременно доложу Максимусу о твоих методах.

— Как пожелает эсте, — дракон хитро улыбнулся, — только учтите, у меня полная свобода действия в том, что касается охраны вашей жизни и соблюдения установленных хозяином ограничений.

Я чуть не задохнулась от его нахального заявления. Он прекрасно знал, что я не буду говорить Максимусу. Тогда пришлось бы объяснять, что понадобилось мне во внутреннем дворе. Особенно покоробило то, что он назвал правителя моим хозяином. Будто я была его зверушкой.

Но ведь на самом деле так и есть. Разве отличаюсь от собачонки, которую держат на привязи? Хозяин решает, когда и где мне гулять, что есть или чем заниматься.

Нахлынувшая обида захлестнула с головой. Я и сама не заметила, как по щекам полились слезы.

— Я не игрушка! — всхлипнув, протянула я, — просто хотела помочь Грир. Она из-за меня оказалась в кандалах. Я… просто… помочь, — последние слова прорывались сквозь рыдания. — Сказать… ее семья… в порядке…

— Ты за этим в деревню ходила? — неожиданно мягким голосом спросил Ксавьер. Он закрыл входную дверь, подошел ко мне, сел рядом.

Отвечать я уже не могла, кивнула в ответ.

— Держи, — дракон протянул мне платок.

Я настороженно посмотрела на него. Еще недавно этим самым платком мне затыкали рот.

Новая волна слез и жалости к себе извергли очередной соляной поток.

— Не переживай. С твоей служанкой все будет хорошо. Уже завтра она вернется к тебе. Я обещаю, — сказал Ксавьер. Его широкая ладонь снова легла на плечо. Только на этот раз от нее исходило тепло и спокойствие.

В этот момент, дверь распахнулась. В комнату, запыхавшись, вбежала служанка.

— Что с вами? — бросилась ко мне Лесмия.

Я потянулась навстречу девушке. Рука дракона тут же исчезла с моего плеча. Ксавьер поспешно встал с кровати и направился к выходу.

— На этот раз я ничего не скажу регенту, — обратился стражник к Лесмии, — и это потому, что я успел вовремя. Следующего раза не будет. Вы понесете самое суровое наказание.

Дракон вышел. От звука хлопнувшей двери я едва не подпрыгнула. А металлические нотки в голосе мужчины заставили поежиться. Лесмия так и, вообще, замерла, как статуя.

— Не бойся, — поспешила успокоить я служанку, срывающимся от слез голосом, — он ничего тебе не сделает. А я больше никогда не стану втягивать тебя в подобные ситуации.

— Он. Такой. Грозный, — прошептала Лесмия, — никогда не слышала, чтобы таким голосом говорил. Регент — да, но Ксавьер… Я испугалась, что он испепелит меня на месте. Не представляете, как рассвирепел, когда понял, что вы сбежали.

Худенькие плечики девушки затряслись от беззвучных рыданий.

— Прости меня, — я подошла к Лесмии, обхватила ее за плечи.

Так, обнявшись, мы какое-то время проплакали вместе, думая, каждая о своем. Наконец, когда слезы сошли на нет, я сказала:

— Послушай, Лесмия, если хочешь, можешь уйти. Я попрошу Максимуса, чтобы он нашел для меня другую служанку. Я приношу несчастья. Грир вот пострадала из-за меня. И ты только чудом избежала наказания.

Теперь я понимала, что если бы хоть кто-то увидел меня там, во внутреннем дворе, в первую очередь наказали служанку. Это ведь с ее помощью мне удалось обмануть Ксавьера. Нам обоим пришлось бы несладко. Только я отделалась бы головомойкой от Максимуса, а вот с Лесмией никто церемониться не стал.

Какая же я безответственная. Пытаясь исправить одну ошибку, совершаю еще десять. И ладно бы это касалось меня одной, но страдают невиновные люди.

— Нет. Что вы, — испугалась девушка, — не надо. Я так счастлива, что служу вам. Вы честная, отзывчивая, добрая и скромная. А наказывают здесь и за меньшее. Вы не представляете, как нелегко прислуживать знатным вейрам.

— Я и не хочу прогонять тебя, — я жалостливо улыбнулась, — просто осознала, какому риску подвергла нас сегодня. И самое печальное, что не смогла помочь Грир.

— Не корите себя. Такие тут порядки. К примеру, Сальмира запросто может избить любого из прислуги только за то, что чай остыл. Или вот, к примеру, Ульрии всыпали десять плетей за то, что она разбила чашку из ее сервиза. А она не выжила после этой экзекуции.

— Серьезно?

— Дорры очень жестоки к обычным людям. Они считают их пищей и не более.

— Но кто же пойдет к ним работать?

— Так, деньги они платят хорошие. А у многих семьи, которые нужно содержать. Правда, последнее время у дорров гномки служат. Они выносливые, молчаливые и незаметные. А их кровь не по вкусу вампирам. Говорят из-за гномьей настойки, что они с детства употребляют.

— А другие не могут разве использовать эту настойку?

— Нет. Она только на самих гномов такой эффект распространяет. Это их особая магия.

Вообще, странное распределение сил, — Лесмия вздохнула, — у всех народов, будь то эльфы, драконы, гномы или вампиры принято создавать пары с себе подобными. В каждой расе есть свои силы и особенности. И только люди могут спокойно соединяться со всеми этими разновидностями, но не имеют никакого преимущества или защиты.

— Несправедливо, — поддержала я. — А почему не могут быть союзы между разными видами? Вот пример Макисмуса и Сальмиры.

— Ну, почему не могут? Наверное, не так выразилась. Могут. И такие семьи есть. Но вот потомства, как правило, нет. В очень редких случаях рождаются дети. А вот от союза с человеком, таких последствий нет. Даже больше. Полукровка, например, полуэльф, может, соединившись с драконом, дать вполне жизнеспособное потомство. И у ребенка будут способности от обеих рас.

Отвлеченная интересным разговором, и перевариванием новой информации, я не заметила, как успокоилась. Лесмия все же набрала мне горячую ванну, помогла обмыться и проследила, пока я улягусь в кровать. Девушка еще продолжала мне что-то рассказывать, когда я, утомленная слишком долгим днем, забылась крепким сном.

Проснулась я оттого, что нечто мягкое и пушистое щекотало мою щеку и тихонечко так сопело. Открыв глаза, я с огромным изумлением обнаружила в своей кровати тарлинга.

Хитрюга спал, свернувшись клубочком прямо на моей подушке. Почувствовав, что я проснулась, зверек тоже открыл глаза.

— Как ты сюда попал! — я стиснула зверька в объятиях, обрадовавшись встрече, как ребенок. Ласково трепала его за ушком, гладила по шерстке и просто тискала, не в силах удержать порыв нежности и любви. Животное стойко терпело проявления чувств, слегка повизгивая, когда прикосновения доставляли ему неудобство, — ты мой хороший. Вернулся.

Настоящий хитрюга. И как только добрался сюда? А где твои друзья?

Зверек вдруг сделал печальные жалостливые глаза и глубоко вздохнул.

— Остались в башне?

Мордашка тарлинга приобрела совсем тоскливое выражение.

— Что, неужели нашли новый дом?

Зверек опустил голову, издав еще один тяжелый вздох.

— Но я так рада, что ты ко мне пришел, — я чмокнула тарлинга в розовый носик. — Ты ведь останешься?

Глазенки существа внимательно посмотрели на меня, а мордочка осветилась смешной улыбкой. Я рассмеялась и еще раз поцеловала зверька. Он прильнул ко мне, ластясь и извиваясь, словно котенок.

В дверь робко постучали.

— Кто там?

— Это я, ле’тари Мали, можно войти?

Голос Грир заставил меня выскочить из кровати и броситься к двери. Распахнув створки, я кинулась на шею девушке, будто она была самым близким на свете человеком. Поистине это утро было полно приятных сюрпризов.

Ксавьера у входа не было, зато стоял другой стражник, который вытаращился на меня, выскочившую в одной ночной рубашке навстречу служанке.

— Пойдем, — я завела девушку внутрь и захлопнула дверь, — так рада видеть тебя. Ты отлично выглядишь!

Стоп! Как можно? Еще позавчера я видела ослабевшую изможденную девушку с впалыми глазами, а сейчас…

Я немного отошла, удивленно разглядывая служанку. Здоровый цвет лица, румянец на щеках, ни синяков, ни ссадин, ни следов от колодок.

— Я так благодарна вам, — Грир бросилась на колени, обнимая мои ноги, — никогда не забуду то, что вы для меня сделали. Мои братья, новый дом, одежда, еда. Не знаю, чем я заслужила такую милость.

— Ну, с домом понятно. Одежда и еда, видимо, бонус. Своего рода компенсация за неудобства. Но как ты смогла так быстро поправиться? В нашу встречу я думала, что ты не выдержишь и до конца дня.

Я подняла служанку с колен, усадила на пуф. Сама устроилась на соседнем.

— Не знаю, госпожа. Я держалась из последних сил. Не ради себя, ради братьев, которые могли бы погибнуть, оставшись одни. И вчера ночью я уже попрощалась с жизнью. А потом пришел он.

— Кто?

— Не знаю. Но он вылечил меня. Будто подарил новую жизнь. А, вернувшись в деревню, узнала, что я теперь владелица самого большого дома. Не представляете, какими глазами меня встретили люди. Они считали, что я умерла, да и братьев уже забрали наемники. А тут такое.

— Грир, а тот человек, что приходил к тебе ночью, дракон? Они же могут исцелять?

— Возможно. От него исходило такое тепло. Жаль, я не смогла разглядеть его.

Поблагодарить бы, да не знаю кого.

Зато я догадывалась, кого нужно благодарить. Неужели Ксавьер сделал это? Для меня?

После того как я обозвала его болваном и идиотом? Он вылечил Грир, не потому ли его нет на посту? Может, ему нездоровится?

В дверь снова постучали и после моего разрешения войти, в проеме показалась светлая головка Лесмии. Увидев меня, мирно беседующую с Грир, глаза девушки засияли.

— Доброе утро, эсте, — поздоровалась служанка, — Грир, рада тебя видеть.

— Проходи, Лесмия, присаживайся рядом, — пригласила я.

— Ох, спасибо, — обрадовалась Лесмия, — только я пришла сказать, ле’тари Мали, что прибыла портниха. Нужно снять мерки, сделать эскизы нарядов.

— Это надолго? А то я еще не завтракала, да и ванну принять бы.

— Я мигом наберу ванну, — Грир подскочила и направилась в смежную комнатку.

— А я за завтраком, — сказала Лесмия, — и предупрежу эсте Борнитель, чтобы подождала.

— Погоди, — остановила я служанку, уже ринувшуюся к выходу, — принеси-ка нам завтрак на четверых и пригласи эсте выпить с нами кофе.

— Но, ле’тари Мали…

— Мали, — поправила я, — не надо этой дурацкой приставки.

— Мали. Не стоит этого делать. Лучше мы с Грир на кухне чаю попьем. Эсте Борнитель известная сплетница. И не волнуйтесь, она подождет столько, сколько ей скажут.

— Хорошо, — я задумалась, закусив нижнюю губу, — тогда принеси нам с эсте Борнитель кофе с булочками. А вот вечером мы соберемся втроем и отпразднуем возвращение Грир.

Отпустив Лесмию, я направилась в ванную. Умылась, даже успела отмокнуть в горячей воде, пока Грир ухаживала за моими волосами. Затем девушка подала мне белье, состоящее из рубашки без рукавов и панталончиков. Сверху я надела домашнее платье, разумеется, синего цвета, которое зашнуровывалось спереди и ниспадало свободными волнами, облегая фигуру.

Слегка подсушив волосы полотенцем, Грир заколола их шпильками, чтобы они не мешали в процессе снятия мерок.

— Грир, до вечера можешь быть свободна, — отпустила я девушку, — тебе наверняка нужно обустроиться в новом доме. А к ужину возвращайся. Мы вместе с Лесмией отпразднуем твое возвращение. И да, Максимус разрешил мне выбрать пажа. Надеюсь, Кид справиться с этой работой?

— Спасибо, ле’тари Мали, — у девушки на глазах выступили слезы, — Кид будет счастлив.

Не знаю, чем заслужила такую милость богов, но не устаю благодарить Зэю за то, что она послал нам вас.

— Да, хватит тебе, — смутилась я, — ничего особенного не сделала. Иди уже, — выпроводила я служанку.

Как раз подоспела Лесмия с подносом, на котором стоял кофейник, две чашки и всевозможные булочки и пирожные.

— Ну, зови эсте Борнитель, — попросила я, как только девушка поставила поднос на столик у кровати.

Через минуту в комнату вошла женщина.

— Доброе утро, ле’тари Мали, — присела она в легком реверансе.

— Э — доброе утро, эсте Борнитель, — поздоровалась я, — не откажете мне в любезности и позавтракаете со мной?

— Я? — удивилась женщина, — может, лучше подожду, пока вы позавтракаете?

— Ни в коем случае, — я приветливо улыбнулась, — вы встали в такую рань. Наверняка еще и в дороге провели немало. А так мы с вами познакомимся, обсудим, что бы мне хотелось получить из платьев.

— А, раз так, то да. Спасибо.

Я заметила, что женщина была удивлена, видимо, впервые столкнулась с таким предложением от клиентки. Впрочем, она имела дела с разными капризными вейрами или эстами и была готова ко всему. Лесмия налила нам по чашке ароматного кофе и удалилась.

За завтраком я успела познакомиться с портнихой поближе. Ее звали Лютия. На одну половину она эльфийка, на другую — человек. Недавно овдовела, и чтобы как-то прокормить себя и двух детей, освоила новый вид заработка. Врожденное чувство стиля, доставшееся от матери-эльфийки, пригодилось как нельзя кстати. Платья и наряды от эсте Борнитель очень скоро стали популярны среди сертрских модниц. А потом потянулись вейры из высшего общества. Вот настал черед одеть особу, приближенную к самому повелителю (это она про меня).

Еще я выяснила, что в десяти цдархов[10] на юго-запад находится столица Сертеи — Сиара[11].

Самый роскошный и богатейший город, славящийся своей утонченной архитектурой на всю Альвадию[12].

Правда, в летний период весь двор переезжал в Сертар — воздушный замок, в котором мы как раз и находились. Он располагался на вершине каменной гряды. Драконам естественно выбирать для проживания всевозможные возвышенности. Стремление быть ближе к небу, заложено на генетическом уровне. А в низине, у подножия замкового комплекса образовался небольшой городок Сертр[13]. Поначалу это было мелкое поселение, вроде того, где жила Грир.

Но со временем оно разрослось, опутав склоны сетью из дорог и разномастных домишек.

Позже и знать стала строиться в этих краях. Не всем выпала честь жить во дворце.

А в первый месяц увядания, после грандиозного осеннего бала, весь двор переезжал в зимнюю резиденцию императорского дома. И по сравнению с дворцом Ши-теа в Сиаре Сертар покажется скромной лачугой.

Также я узнала последние сплетни и самые новые веяния в моде не только в Сертее, но и во всей Альвадии. Пышные юбки, корсеты, кружева и много драгоценных камней, которыми модница должна быть усыпана с головы до пят. К сожалению, это никак не вязалось с моим представлением о приличной одежде. Мы около часа спорили о том, какими должны быть мои наряды. В итоге сошлись на том, что для официальных церемоний, Лютия сделает несколько традиционных платьев. Только в виде исключения, она заменит корсет двойным удлиненным лифом со шнуровкой. А на каждый день мне изготовят более удобные платья по примеру того красного, в котором я появилась здесь.

Еще я попросила несколько комплектов нижнего белья, продемонстрировав то единственное, что у меня было. Панталоны и рубашки, в которых я постоянно путалась, были ужасно неудобными.

Эсте Борнитель с удивлением разглядывала кружевные трусики и бюстгальтер. Затем попросила продемонстрировать их на мне. По ее горящему взгляду я догадалась, что она уже предвкушает прибыль оттого, как будет предлагать такие вещички благородным вейрам. Тем более, после того как я неосторожно упомянула о реакции мужчин на подобные вещи.

— Такая тонкая кружевная ткань, — восхищалась Лютия, — и практически без швов. А резинку можно заменить завязками. А для чего эти подушечки? — указала она на вставки в бюстике.

— Ну, — тут я даже смутилась, — чтобы грудь казалась больше.

— Гениально. У меня это с руками оторвут. Я как раз наняла на работу аракнийку. Вот где пригодиться ее умение.

На мой вопрос по поводу аракнийки, портниха пояснила, что это редкая раса, несущая в своей крови паучий ген, позволяющий им создавать тончайшие ткани на основе собственной паутины. Девушки этого народа всегда славились своим умением ткать полотна, вышивать и плести кружева.

В общем, расстались мы близкими подругами. Лютия только что в любви не признавалась, постоянно нахваливая меня, и благодарила неизвестного Эльтура[14], за ниспосланное ей счастье. Также меня заверили, что я могу рассчитывать на эксклюзивное обслуживание и любую другую помощь. Пока будут изготавливаться заказанные мной наряды, эсте Борнитель обещалась прислать несколько готовых платьев уже к вечеру. Она только слегка подгонит их по моей фигурке и передаст с посыльным.

Проводив портниху, я распорядилась, чтобы мне подали обед. Полдня пролетело незаметно, и у меня было замечательное настроение. На сегодня я особо ничего не планировала. Рассказ Лютии немного задел меня. Оказывается, я ничего не знала о том, где живу, что это за страна, каковы ее обычаи и правила. И с восполнением этих пробелов я медлить не собиралась. Задумалась лишь над тем, кто бы мог просветить меня, не привлекая излишнего внимания. На ум пришло только одно имя. К тому же у меня не было других знакомых.

Когда Лесмия принесла обед, я попросила позвать Кида. Он тут же вошел в комнату.

Оказывается, Грир сразу послала его ко мне, и мальчик дожидался меня все это время за дверью.

— Отправляйся в восточное крыло. Найдешь там Лимуса Кар Бьена. Передай ему, что я приглашаю его составить мне компанию на прогулке по императорскому парку.

Мальчишка с радостью бросился исполнять свое первое поручение.

Отметила для себя, что у двери новый стражник и это не Ксавьер. Почему-то этот факт немного расстроил. Я решила, что, если дракон не появится к вечеру, завтра утром сама навещу его.

Паж вернулся через полчаса. Лимус с радостью согласился составить мне компанию и должен был ждать меня в парке. Однако моя прогулка чуть было не сорвалась. Выбрав платье, я собиралась позвать Лесмию, чтобы она помогла мне с многочисленными завязками и крючочками, как в дверь постучали.

Это не покои, а проходной двор какой-то.

Только и успела подумать это, как створки распахнулись, пропуская незваного гостя. Я так и застыла с платьем в руках.

— Здрасте, — вырвалось у меня.

Максимус лишь вскинул бровь, но ничего не сказал. Он прошел в комнату и уселся на кровать. Внимательным взглядом дракон наблюдал за мной. Я же совершенно растерялась.

Уставившись в пол, нервно теребила платье в руках.

Что ему надо? Чего расселся, как у себя дома? Хотя о чем я, это ведь его дом. Но почему молчит? Сказал бы уж, зачем пришел.

— Слышал, к тебе сегодня портниха приходила.

Ну вот. Ничего не скроешь. Надеюсь, не станет обвинять меня в излишней расточительности? Или ждет благодарности?

Не стала ничего отвечать, кивнула.

— Служанка вернулась в целости и сохранности, — продолжил перечислять Максимус, — и паж с самого утра в твоем распоряжении.

— Правильно, — подтвердила я. — Спасибо.

Все-таки выдавила из себя это слово. Не могла же просто промолчать.

— Зачем ты посылала за Лимусом?

Ох, не ожидала, что так быстро новости разносятся. Неужели, ревнует?

— Хотела прогуляться в парке, вот и пригласила Лимуса компанию составить.

— Почему именно он?

— А я больше никого и не знаю. Он меня после праздника провожал, показался вполне приличным молодым человеком, общительным. Поэтому и позвала. А что, разве это преступление?

— Молодые драконы слишком импульсивные, горячие и… любвеобильные.

Ха! Он что, изображает из себя заботливого папочку? Конечно, папочкой его назвать язык не повернется. Максимус видный мужчина, и к тому же красивый. Но слишком уж брутальный.

Черт. Что-то меня не в ту сторону понесло. Надо ответить ему, — соображала я, понимая, что мое молчание слегка затянулось.

— Будьте уверены, в этом плане Лимус меня не интересует, — выдала я и тут же покраснела, под насмешливым взглядом регента.

— Хм, для настоящего дракона нет ничего невозможного. А уж очаровать понравившуюся девушку…

— С чего это вы решили, что я ему понравилась?

— С того, что десять минут назад он просил разрешения ухаживать за тобой.

Ох-ре-неть!

— Да мы виделись всего один раз, — я опешила от такого заявления, зато потом мысли понеслись в совершенно ином направлении, — а почему он сам меня не спросил? Вы что же, будете указывать, с кем мне встречаться? По какому праву?

— По праву хозяина, тари. Твоя жизнь принадлежит мне.

— Опять? — я чуть не задохнулась от возмущения, — ты не спрашивал моего согласия, когда надевал этот ошейник. Я же не вещь!

— Похоже, у тебя много пробелов в знании местных правил и законов.

— Ну так, просветите меня, — огрызнулась я, но, опомнившись, взяла себя в руки. Все же не стоит забывать, кто передо мной, — то есть, я пригласила Лимуса именно для того, чтобы расспросить его обо всем.

— А почему не спросила меня?

— Не думаю, что у вас есть время, чтобы заниматься такими мелочами.

— Его нет. Но это не значит, что я не могу решить проблему. О чем хочешь знать?

Да обо всем. Я чувствую себя слепым котенком. Неужели непонятно?

— Законы. Ваши распорядки, обычаи. Да много чего.

Дракон с силой втянул воздух, наморщив лоб, на котором образовалась глубокая складка.

Это длилось пару секунд, потом лицо Максимуса вновь приняло надменное выражение.

— Завтра пришлю к вам кое-кого. Будет обучать всему, что должна знать девушка, попавшая в высшее общество.

— Ладно, — сказала я, уловив удивленный взгляд дракона. Очевидно, он не ожидал, что я так быстро соглашусь. А что? Чтобы выжить, мне как минимум необходимо знать все о месте, куда я попала. — И мне не хочется принимать ухаживания Лимуса. В качестве друга — да, но не более того.

— Хорошо, — Максимус кивнул, — с этим разобрались. Хотел сказать, чтобы вечером пришла в мои покои.

Мне повезло, что я в этот момент ничего не ела, а то точно подавилась бы.

В покои? Зачем? На что он намекает? Да какой там, намекает, говорит прямым текстом.

— Зачем? — пискнула я, потому что голос куда-то пропал.

— Петь будешь, — с удивлением ответил дракон, наблюдая за моей реакцией, — а ты что подумала?

— Я? Ну… это… вечер… ваши покои… я же девушка, а вы… — я совершенно растерялась, почувствовала, что лицо заливает краской.

— Нет, только петь, — хмыкнул Максимус, — ты не в моем вкусе. Слишком тощая и плоская.

Нет. Это еще что за оскорбления? Я прекрасно осведомлена о своих недостатках. Зачем же так прямо? Хотя уж лучше так, чем терпеть домогательства. Очень даже замечательно, что я не в его вкусе. — Мое настроение заметно улучшилось. Только вспомнив его взгляд, когда он застал меня в одном нижнем белье, я слегка поежилась. — Хотя чего волноваться?

Максимус отреагировал как мужчина, увидев перед собой обнаженное тельце. Главное, не провоцировать его интерес, а там разберемся.

— Как прикажете, — ответила я с улыбкой.

— Тебя позовут, будь готова. И оденься во что-нибудь приличное. Ты должна соответствовать.

Я кивнула. Дракон встал и направился к выходу. Радуясь, что легко отделалась, я даже смогла изобразить что-то вроде реверанса. Только получилось у меня весьма коряво.

— С завтрашнего дня начнешь учиться придворному этикету, — добавил Максимус, оценив мои старания.

— С удовольствием, вейр. А что насчет Лимуса? — вспомнила я.

— Общайтесь. Может, еще передумаешь насчет его предложения.

— Последние слова регент сказал уже за дверью, но я хорошо их расслышала.

Еще чего! Мне просто нужна информация. У меня будет учитель — отлично, но некоторые вещи на уроках не рассказывают.


Глава 10

Заручившись разрешением регента, я направилась к парку, предусмотрительно позвав с собой Лесмию. В ее присутствии, я надеялась, дракон не станет проявлять настойчивость.

Действительно, при появлении моего эскорта в виде служанки и стражника, Лимус слегка приуныл. Но очень скоро отношения наладились, и молодой дракон с упоением стал рассказывать о дворце, его обитателях и порядках. Устроившись в беседке у небольшого прудика в центре парка, мы с Лесмией слушали историю рода Кар Бьенов, их ратные подвиги и похождения на любовном фронте.

Неудивительно, что Лимус так подробно описывал древность и знатность своего семейства.

Наверное, надеялся, что я изменю к нему свое отношение. Но для меня этот очаровательный дракончик скорее станет младшим братом и другом, чем женихом. А вот Лесмия глаз не сводила с молодого человека. В силу своего положения, она сидела поодаль. Но от меня не укрылись ни ее смущение, ни залитые румянцем щеки, ни бесконечные попытки поправить и так идеально убранные волосы.

К вечеру эсте Борнитель, как и обещала, прислала несколько платьев. Серое, расшитое кружевом и перламутровыми жемчужинками. Небесно-голубое, легкое, струящееся и воздушное. А также глубокого синего цвета, атласное, лиф и удлиненный корсет, которого были расшиты серебряными нитями. К каждому наряду прилагались туфельки и перчатки.

Для вечера я выбрала последнее платье, которое, на мой взгляд, более всего соответствовало случаю. Лесмия помогла мне одеться, ловко затянув все шнуровки и застегнув многочисленные крючочки. Волосы заплела в объемную косу, подколов норовящие выпасть пряди шпильками.

— Вы такая очаровательная в этом платье, — восхитилась служанка, закончив колдовать над моей прической, — и вам очень идет синий цвет. Он подчеркивает оттенок глаз.

— Спасибо, Лесмия, — поблагодарила я, крутясь перед зеркалом, — ты права, синий мне идет. Кстати, не забудь дождаться меня вечером. Ты же помнишь о нашем маленьком празднике? Нужны будут закуски и что-нибудь из спиртного. Может, вино? Что вы с Грир предпочитаете?

— Конечно, я помню. Только с вином может не получиться. Хорошие сорта хранятся в подземелье и предоставляются только по указанию главного распорядителя эста Башмеля. А он обязательно поинтересуется, кому требуется и зачем. А то вино, что стоит на кухне, слишком крепкое. И голова потом болит. Лучше я принесу медового эля, а к нему жаренных куриных крылышек, сыра и орешков.

— О. На твое усмотрение. Эль, так эль.

В сопровождении Кида, я направилась к Максимусу. Наличие сопровождающего облегчало мне передвижение по бесконечным коридорам. Нет, покои регента я и сама нашла бы без труда. Они располагались недалеко от моих. Только когда мы пришли, стражник передал, что меня ждут в малых апартаментах. И вот их без помощи пажа я бы точно весь вечер искала.

У входа нас ожидал дворецкий. Стоило мне подойти, как он распахнул передо мной двери и громко объявил:

— Ле’тари Мали.

Мне ничего не оставалось, как шагнуть внутрь. Малым этот зал можно назвать с большой натяжкой. Арочные своды небесно-голубого цвета зрительно увеличивали объем помещения. Крупные витражные окна, мраморные пол и стены. Посередине зала стоял внушительных размеров обеденный стол. Гости, а их оказалось одиннадцать человек, расположились возле камина. Максимус с Сальмирой сидели на двухместном диванчике, стоящем в дальней части помещения. Остальные же расположились на резных кушетках, пуфах и креслах. Среди гостей я, к своему неудовольствию, узнала Кальмина.

А как же обещание держаться от меня подальше? Пусть только попробует применить ко мне свои вампирские штучки! Расскажу! Хотя признаться во всем Максимусу у меня не хватило бы духу. Особенно про то, что случилось в комнате Кая.

Сообразив, что я непозволительно долго стою на одном месте, не сказав ни слова приветствия, я неуклюже присела в реверансе.

— Добрый вечер.

Черт. Только хуже сделала, — я готова была провалиться под землю, лишь бы не видеть снисходительных усмешек присутствующих вейров.

— О, рад видеть вас, эсте, — Кальмин пришел мне на выручку. Он подошел ко мне, изобразив легкий поклон. Причем сделал это так элегантно и грациозно, что я невольно позавидовала его умению. Вампир ловко подхватил меня под руку и повел к свободной кушетке. — Я ждал вас, — ворковал он мне на ушко, — как только вы вошли, в этом зале стало светлее, будто звезда засияла.

— Это так вы держите свое обещание? — спросила я едва слышно.

— Могли бы спасибо сказать, — дорриец нахмурился, — я тут спасаю из неловкой ситуации, а вы сразу про обещания.

— И все же!

— Если я сейчас сбегу отсюда, тогда точно возникнут ненужные вопросы. В присутствии Максимуса и других благородных вейров тебе придется терпеть мое общество. Я же с того дня не нарушил своего слова. Хотя мне так хотелось повторить тот вечер еще раз. И продолжить начатое.

— Ка-ай! — прошипела я, возмущенная напоминанием о том, что пыталась выбросить из головы.

— О! Скажи еще раз. Мне нравится, как ты меня называешь.

— Похоже, я добавлю еще один пункт: ты никогда не станешь упоминать о тех событиях.

Это ошибка. Недоразумение.

— Вот как? Неужели все было так плохо? — Кальмин зло сверкнул глазами, — мне так не показалось, ты же…

— Ни слова больше, Кальмин, — рыкнула я.

— Кай, чем ты так успел разозлить девушку? — вмешался Максимус. Его тяжелый взгляд, казалось, пронзил насквозь.

— Уговариваю ле’тари Мали спеть нам, — выкрутился вампир.

— Сначала ужин. А потом да, Мали споет нам. Кстати, прошу всех к столу! — дракон подал руку Сальмире, и они чинно проследовали к своим местам.

Максимус сел во главе стола, его спутница напротив. Мое место оказалось рядом с Кальмином. Он сидел по правую руку, а слева — седовласый мужчина. Выглядел он весьма привлекательно, и даже моложаво, но его волосы были абсолютно белыми. Вампир представил его как Ситоруса Дайонга.

Пока лакеи подавали блюда и наполняли бокалы вином, Кай рассказал мне о гостях. Мой сосед оказался представителем одной из древних драконьих семей и возглавлял Совет, с которым регенту приходилось считаться. Его жена, Витиен, милое создание с медно-рыжими волосами, полудракон-получеловек, считалась болтушкой и сплетницей. Справа от нас сидела чета О’Крайс. Четем, поджарый и невероятно высокий мужчина, отвечал за казну и сбор налогов. Его жена Биарна активно помогала мужу в работе и была в курсе всех его дел.

А еще она имела сильное влияние на супруга, чем многие и пользовались.

Напротив нас расположилось еще две пары. Это Корристо ле Тоенн с женой Мелайей, а также Ледьян и Кедиса Ван Бриссом. Первые были драконами. Ну, в большей степени.

Потому что Мелайя несла в себе три расы: драконью, человеческую и эльфийскую. Ле Тоенны отвечали за связи с другими расами и отличались безупречной выдержкой и способностью находить выход из любой ситуации. Бриссомы же оказались вампирами. Они входили в свиту Сальмиры, и решали все спорные вопросы, касающиеся их народа.

Кальмин, как выяснилось, возглавлял охрану королевы. Однако вампира и его людей предпочитали называть наемниками, так как в Сертее существовала своя смертоносная армия, возглавляемая дрелитами. Самые достойные из воинов составляли личную гвардию императора.

Глядя на улыбающегося Кая сложно было представить его безжалостным изощренным убийцей, воином. О наемниках я столько всего слышала от Лесмии. Если раньше я большую часть ее болтовни пропускала мимо ушей, то сейчас пожалела, что многого не запомнила.

За столом обсуждались политические вопросы. Я даже не пыталась прислушиваться. Все внимание было сосредоточено на том, чтобы не ошибиться с выбором нужной вилки и попыткой не ударить в грязь лицом. К своему стыду, я совершенно не разбиралась в том, для чего одному человеку нужно такое количество вилок, ножей и бокалов. Кай иногда подсказывал, какой прибор использовать. В основном же я сама украдкой следила за ним и повторяла. Впрочем, все мои действия были такими неловкими, что я оставила свои безуспешные попытки и просто сидела, уставившись на тарелку.

В конце концов, вечером меня ждали куриные крылышки и медовый эль. И уж точно я не собиралась пользоваться вилками и ножами.

— Ле’тари Мали, — голос Максимуса заставил меня вздрогнуть, — вижу, вы уже сыты.

Может, споете нам?

— А? Да, конечно, — я немного растерялась.

Где же мне петь-то? Уж не за столом?

И снова на помощь пришел Кай. Он вскочил, подал мне руку.

— Позвольте проводить вас, милейшая ле’тари.

Под пристальными взглядами гостей, я последовала за вампиром. От внезапно охватившего меня волнения, я задрожала. Споткнулась. Чуть не упала, запутавшись в длинной юбке. Но Кай поддержал меня, подставив свою крепкую руку. Он подвел меня к возвышающейся над полом площадке у камина.

Странно, что я не заметила ее раньше.

Из боковой двери, бесшумно двигаясь, появились два человека. Один довольно молоденький паренек держал в руках подобие флейты. А у другого мужчины оказался струнный инструмент. Нечто среднее между маленькой арфой и гуслями. Музыканты расположились рядом со мной, устроившись на бортике площадки.

— Вы пойте, а мы подхватим, — сказал паренек, — и не волнуйтесь так, — добавил он.

С чего он взял, что я волнуюсь? Вовсе нет.

Тут только я заметила, что вцепилась в руку Кальмина. А он с победной ухмылкой наблюдал за мной, при этом нежно поглаживая мои пальцы. Я отшатнулась, будто меня ударило током.

— Ну, ну. Не стоит так реагировать. Женщины часто теряют голову в моем обществе…

— Что? — прошипела я, — ишь чего возомнил. И не надейся. Меня твое общество не интересует! Избавь меня от него!

Кальмин скрипнул зубами, одарив яростным взглядом. Молча поклонившись, отступил. За стол он не вернулся, а устроился чуть поодаль в кресле. Я перевела взгляд на гостей.

Большинство из них не обращали на нас внимания. Вот только Сальмира, Ледьян и Кедиса внимательно следили за нашей перепалкой.

Странно! Что им нужно? С Сальмирой понятно. Кай ее брат, да и в курсе она наших отношений. А вот этой вампирской парочке, что за дело до меня?

Металл на шее вдруг ожил, стал пульсировать. Это Максимус намекал, что пора начинать.

Глубоко вздохнув, чтобы успокоиться, я постаралась отбросить все сомнения, страхи и посторонние мысли. Первой песней стала «Я свободен». Драконам она очень нравилась, а меня саму наполняла какой-то внутренней силой, уверенностью. Тем более, когда я видела, как преображаются слушатели, то чувствовала душевный подъем, восторг и упоение.

Музыканты, подхватив ритм, сопровождали мой голос нежной мелодией, придавая ему минорной окраски и сочной звучности.

Дальнейшие песни были проще. О любви и чувствах, погоде и хорошем настроении. Гости позабыли обо всем. Перебравшись из-за стола к диванчикам и кушеткам возле камина, они не сводили с меня восхищенных взглядов. Когда я пела о любви, некоторые пары смотрели друг на друга, улыбались, видимо, вспоминая счастливые моменты из своей жизни. Когда слова сквозили грустью, на лицах слушателей отражалась печаль. Напоследок я оставила еще одно произведение, слова которого вспомнились мне совсем недавно.

«…Полетели сквозь окна, занавешенные дождём.

Чтобы ты не промокла, я буду твоим плащом.

Полетели сквозь стрелы под обстрелом и под огнём.

Чтобы ты не сгорела, я буду твоим дождём»…

Когда я замолчала в зале стояла гробовая тишина. Витиен беззвучно плакала. Биарна и Мелайя еле сдерживали эмоции. Даже в глазах мужчин-драконов что-то предательски блестело. Все-таки песни о небе, полетах и любви они, видимо, принимали слишком близко к сердцу. А вампиры, наоборот, застыли словно статуи. Что именно они переживали, понять оказалось сложно. Но то, что я произвела впечатление, было бесспорно. Только Максимус гордо улыбался, наслаждаясь произведенным эффектом.

Через несколько минут, когда гости «отмерли», я оказалась в центре внимания. Вейры окружили меня, стремясь познакомиться поближе.

— Как вы устроились? Что любите? Не желаете спеть еще что-нибудь? Откуда у вас такой голос?

Целый рой из слов сыпался со всех сторон. Я не успевала отвечать. А некоторые вопросы вызывали недоумение. Но драконьи жены хотели знать обо мне все. Через полчаса у меня стали закипать мозги. Если бы не Сальмира, я точно сорвалась и нагрубила кому-нибудь.

— Хватит, — покровительственно сказала она, — накинулись на девушку, разволновали. А вдруг у нее голос пропадет?

От такого заявления женщины разом замолчали. Признаться, я тоже оторопела.

Пропадет? Хм. Такое ведь возможно. А что тогда? Как отреагирует Максимус?

— Наверняка вы хотите пригласить ле’тари Мали к себе в дома, чтобы также удивить гостей.

Сразу скажу, Максимус это не одобрит, — продолжила Сальмира. Последняя фраза заставила дам сникнуть. — Но… — заговорщицким тоном добавила она, — в случае какого-нибудь знаменательного события, я думаю, можно будет сделать исключение.

Ого! Такого я от вампирши не ожидала. Одним махом подняла мою значимость в глазах этих аристократичных вейр. К слову сказать, когда они не напускают на себя такой важный вид, то вполне милые и общительные.

Кстати, о милых и общительных. Кай словно прирос к креслу. Пока я разговаривала с придворными вейрами, он сидел с каменным лицом и буравил меня взглядом. Остальные мужчины вернулись к обсуждению политических вопросов и не обращали на нас внимания.

Разговоры постепенно вернулись к нарядам, украшениям и последним новинкам в местной моде. Витиен с жаром рассказывала о том, что видела у одной из городских портних новое белье. Мелайя и Биарна слушали ее с раскрытыми ртами. Очень им хотелось удивить своих мужей. Я же помалкивала. И изо всех сил старалась сделать вид, что мне интересно. На самом деле я изнывала от желания сбежать в свою комнату. Там меня ждали подруги и маленькое пиршество. Голодный желудок уже призывно урчал.

Сальмира и Кедиса сидели отдельно. Они о чем-то увлеченно спорили, но до меня долетали лишь обрывки фраз. Они вспоминали о какой-то прошлой истории, и о том, какие несчастья она принесла. Стоило мне переместиться поближе, как вампирши тут же сменили тему. А потом Сальмира поднялась с кушетки.

— Уже уходишь, дорогая? — Максимус подошел к жене, обнял за плечи, — надеюсь, ты извинишь меня. У нас остались несколько нерешенных вопросов.

— Все в порядке, любимый, — проворковала Сальмира, — не возражаешь, если я заберу с собой Мали? Она очень приятная девушка, хочу познакомиться с ней поближе.

— Конечно. Можете идти. Вас проводят, — распорядился регент.

На прощание он поцеловал супругу, шепнув ей что-то откровенное на ушко. Сальмира хищно улыбнулась, провела пальцами по щеке дракона, затем по шее и чуть задержалась на плече. Рука мужчины скользнула на талию жены. Максимус властно притянул Сальмиру, прижал к себе. В его глазах полыхнул огонь. Казалось, еще немного и они, позабыв о приличиях, сольются в страстных объятиях. Но нет. Дракон нашел в себе силы отстраниться.

Он поцеловал жену в лоб и отпустил.

Вампирша направилась к выходу, сделав мне знак следовать за ней. Попрощавшись с женами драконов, я направилась за Сальмирой. Кид и мой охранник сопровождал нас на порядочном расстоянии. Их оттесняла личная стража жены правителя. Кедиса также шла вместе с нами.

Второй раз я оказалась в личных покоях вампирши. Как и раньше, мы расположились в ее будуаре. Стражи и мой паж остались ждать за дверью. Я, конечно, хотела бы отпустить паренька, но банально не успела ничего сказать. Стоило мне войти, как Кедиса захлопнула дверь.

— Мали, — начала Сальмира без всяких лирических отступлений, — ты просила помочь разобраться кое в чем.

— Так и есть.

— Кедиса лучшая в своем деле. Я специально позвала ее, чтобы она тебя осмотрела. Ты не против?

— Нет. Что от меня требуется?

— Просто лечь, успокоиться и расслабиться.

Легко сказать. После такого насыщенного вечера, как успокоиться-то? Один только Кай чего стоит! То он рассыпается в любезностях, ухаживает. То сидит с каменным лицом, и даже попрощаться не спешит. Где его хваленая выдержка? Да банальная вежливость, в конце концов! Хотя, с другой стороны, может, и к лучшему, что он потерял интерес. Как сказала Сальмира? Лечь и расслабиться. Отлично. Уже два часа мечтала отдохнуть и вытянуть ноги.

Еще бы от платья избавиться. Задушило совсем. Но тут уж придется потерпеть.

Устроившись на козетке, имеющей с одного края удобный подголовник, обитый шелковой тканью, я закрыла глаза. Усталость накатила волной почти сразу. Мне показалось, что я почувствовала чьи-то прохладные пальцы на висках. Мир померк. А я будто попала в странную паутину, которая окутывала меня липкими сетями сна.

Спалось мне тревожно. Я металась, будто в бреду. Редкие картинки вспыхивали в голове и тут же исчезали, поглощенные темнотой. Она, казалось, оплела плотными щупальцами, проникая в потаенные уголки моего сознания. Я спала и бодрствовала одновременно. Умом понимала, что нахожусь в будуаре Сальмиры, а тела не чувствовала, равно, как и ничего не слышала.

Закончилось все так же резко, как и началось. Я просто открыла глаза. Села. Огляделась.

Сальмира сидела на краешке диванчика, держала меня за руку. А Кедиса стояла за спинкой козетки, разглядывая меня с нескрываемым интересом.

— Ну, что? — мне не терпелось узнать, — вы нашли причину? Почему я потеряла память?

Из-за чего меня мучают приступы боли, если пытаюсь вспомнить?

— На тебе очень мощное внушение, — ответила Кедиса, — настолько, что если ты будешь пытаться вспомнить или кто-то начнет вытаскивать из тебя воспоминания, ты можешь умереть.

Ничего себе. Кто мог такое сделать? В голове не укладывается.

Кажется, я сказала это вслух, потому что Сальмира ответила:

— Сделал это, несомненно, вампир. Нам удалось проникнуть в твое сознание так глубоко, как только можно. Мы нашли подтверждения тому, что поработал кто-то из наших собратьев. И не спрашивай, как, — сказала вампирша, увидев, что я уже открыла рот, чтобы задать этот вопрос, — это наши секреты, которые мы не собираемся раскрывать никому.

— Но как мне быть дальше? Это останется во мне навсегда?

— А вот тут начинается самое интересное, — ответила Кедиса, — древнее заклинание, что применено к тебе, содержит некое послание. И память твою стерли, чтобы ты не смогла выдать ни посланника, ни адресата.

— Ого! То есть, я должна передать какое-то сообщение? Но кому? Для чего? И зачем столько сложностей? Наконец, когда я его передам, что будет со мной?

— Ничего не могу сказать, — в голосе Кедисы просквозило сочувствие, — знаю одно, ключом к твоим воспоминаниям может стать что угодно. Слово, предмет, человек, любая мелочь. Но не это главное. На тебя сделали заклятие исполнения. То есть ты просто обязана выполнить то, что поручил заказчик.

— Охренеть! — я не сдержалась и добавила еще несколько крепких словечек. — А если я ничего не буду делать?

— Тебе придется. Иначе смерть.

— Вот так перспектива! — я приуныла.

Одно дело знать, что потеряла память. И совсем другое — что тебя используют втемную.

Причем с риском для жизни.

— Но есть и хорошие новости, — Кедиса решила приободрить меня, — пока на тебе это заклятие, ты не умрешь. Оно защищает и продляет жизнь. Так что никто не сможет тебе навредить.

Супер! Теперь понятно, почему на мне все заживало, как на собаке. Кто-то позаботился о безопасности своей посылки.

— Пожалуй, я лучше пойду.

Встав с диванчика, я направилась к двери. Мне требовалось время, чтобы осмыслить все, понять, как к этому относиться. Уже на пороге спохватилась, что не поблагодарила вампирш за помощь.

— Спасибо, Кедиса… за все. И тебе спасибо, Сальмира. Ты сдержала обещание. И я сдержу свое слово. Только… — я вспомнила о Кае, — твой брат. — Мне пришлось приложить усилия, чтобы сосредоточиться на том, что хотела сказать, — пусть держится от меня подальше.

Память выдавала сцены наших с ним объятий, ласк. Я точно помнила, что желала его до безумия. Но также я знала, что оттолкнула его. Но из-за чего? Когда я с ним познакомилась, Кай помог найти дом служанки. Проводил в деревню. Затем кто-то появился. Хотел причинить вред. А он спас меня. Перенес во дворец, и уже там между нами вспыхнуло взаимное притяжение. Я ничего не перепутала?

Женщины пристально наблюдали за мной, будто слышали все, о чем я думала. Они многозначительно переглянулись. У меня что, все мысли на лице написаны? Почувствовав, как краска начинает заливать щеки, я выскочила за дверь. Мне необходимо было все обдумать хорошенько. Или, наоборот, проще выкинуть все проблемы из головы. Что толку переживать?

К тому же я еще успевала на собственную вечеринку в кругу настоящих подруг. Да, за короткое время я успела привязаться к Грир и Лесмии. Их открытость, честность и простота нравились мне гораздо больше, чем таинственность и замашки первых вейр Сертеи.

— Пойдем, — я подмигнула Киду, ожидающему у дверей.

Парнишка проводил меня до комнаты, после чего я его отпустила. Стражник, следовавший за нами по пятам, занял свой пост у входа. Я все никак не могла привыкнуть к отсутствующим взглядам тех, кто охранял мой покой. Ксавьера не было уже довольно долго, и это меня беспокоило. Мне нравилось его присутствие рядом. Пусть он и не выказывал никаких эмоций, но я знала его дольше всех и… Мне было спокойно, когда он находился поблизости.

Грир и Лесмия сидели на пуфах возле моей кровати и о чем-то разговаривали. Когда я вошла, они с радостью бросились мне навстречу.

— Ну, как все прошло? — поинтересовалась Грир.

— Давайте помогу снять платье, — Лесмия поспешила облегчить мои страдания.

— Стоп! — я остановила девушек, — я вас позвала как подруг. А это значит, что вы будете вести себя, как мои гостьи.

Притихшие от такого заявления девушки, отступили. Я, конечно, погорячилась, отказавшись от помощи, потому что самостоятельно расстегнуть многочисленные крючочки на платье не могла. Придется еще потерпеть.

— Давайте-ка что-нибудь съедим. Умираю от голода, — взмолилась я.

— Как же так? — Грир всплеснула руками, — для правителя готовят столько всяких блюд, а вы голодная?

— О! Не поверите, — я плюхнулась на свободный пуфик, с наслаждением вытянув ноги, — кусок в горло не лез под пристальными взглядами всех этих благородных вейров.

— Да! — согласилась Лесмия, — и как у вас духу хватило находиться среди них. Я бы со страху умерла.

— Они нестрашные. Просто там нужно соблюдать чертову кучу правил, которых я не знаю.

Но ничего. Максимус обещал прислать мне учителя. Думаю, скоро я стану разбираться во всех тонкостях этикета не хуже знатных вейр.

— У вас получиться, — заверила Грир.

— Что такое? — возмутилась я, — сколько раз повторять, вы мои гостьи. Значит, общаемся на равных. Называйте меня Мали и не выкайте.

— Извини. Привычка, — Лесмия улыбнулась.

— Ничего, все нормально. Так, где обещанные крылышки и эль?

— Так вот же, — Грир подкатила к нам сервированный столик.

Девушки устроились на соседних пуфах, и мы с жадностью накинулись на успевшее остыть мясо. Лесмия разлила янтарную жидкость по бокалам. Первый тост был за нас и нашу дружбу.

Дальше время пролетело незаметно. Мы болтали о всякой ерунде, смеялись, пили хмельной напиток, закусывая его орешками и сыром. Крылышки почему-то закончились быстро.

Было уже за полночь, когда служанки отправились по своим комнатам. Я же бухнулась на кровать и отключилась через несколько минут. Уже засыпая, почувствовала, как маленький пушистый комочек юркнул под одеяло и прижался к моим коленям.

— Хитрюга, — пробормотала я в сонной полуулыбке.

Утро встретила с головной болью. Лесмия зря убеждала, что от эля никаких последствий не будет. Кстати, сама она, явившись на мой зов, выглядела превосходно. Видимо, только меня мучило похмелье. Умывшись прохладной водой, я почувствовала облегчение. А горячий бульон, который готовился по особому рецепту (как раз для таких случаев, наверное), вернул меня в хорошее расположение духа.

Когда служанка отлучалась из комнаты на кухню, я заметила, что Ксавьера по-прежнему не было на посту. Вместо него стоял совершенно незнакомый стражник.

Что-то случилось!

Эта мысль не давала покоя. Впрочем, я и так дала себе слово выяснить, куда он делся.

Поэтому не стала откладывать в долгий ящик. Попросила Лесмию подать мне одно из тех платьев, что принесли вчера, оделась. Волосы оставила распущенными. Лишь забрала две верхние пряди у висков и закрепила их шпильками на затылке.

Вместе с Кидом, который по уже сложившейся привычке ожидал меня у дверей, я направилась к Берратоксу. У самых дверей в покои дракона путь нам преградил стражник.

— Я к вейру Ксавьеру Берратоксу!

— Вейр никого не принимает, — сухо ответил дракон.

— Но почему? Максимус назначил его моим охранником, а его третьи сутки нет. Что-то случилось?

— Ему нездоровится, — пояснил охранник, — врачи рекомендовали абсолютный покой.

— Неужели все так серьезно? — я испугалась.

В ответ страж молча кивнул. Я уже собиралась уйти, даже сделала пару шагов, как дверь распахнулась, и из покоев вышел мужчина. Он меня сразу не заметил, потому что, развернувшись ко мне спиной, разговаривал с хозяином дома. То есть с Ксавьером.

— Долго не прохлаждайся тут. Служба ждет. А еще бочонок граппа[15] в «Драконьем ухе» и пара пышногрудых красоток. Как надумаешь прервать свое затворничество, зови.

Едва взглянув на меня, мужчина хлопнул дверью и ушел.

— Вот, значит, как? Полный покой? Отдыхает? Понятно, как он тут отдыхает, — я почувствовала, как закипаю от злости. — Я, значит, волнуюсь, переживаю, а он…

Смерив стражника уничтожающим взглядом, я ринулась вперед. Дракон не посмел меня остановить. Ворвавшись в комнату, я замерла. Здесь царил полумрак. Потребовалась минута, чтобы привыкнуть к слабому освещению. Ксавьер действительно лежал на кровати.

— Это ты, Драк? Забыл что?

Странно, с кровати он должен видеть, кто зашел в комнату.

Я подошла ближе и поняла, почему Ксавьер не узнал, кто к нему зашел. На глазах его лежала пропитанная каким-то бурым составом повязка. Дракон был чрезмерно бледен, изможден.

Он действительно выглядел плохо. Очень.

— Кто здесь? — спросил Ксавьер, — почему молчите? Я знаю, что здесь кто-то есть!

Подойдя к кровати, я опустилась на ее край, накрыла ладонью исхудавшую руку молодого человека. Она оказалась горячей на ощупь.

— Это я, Мали, — тихо сказала я.

Ксавьер вздрогнул, напрягся.

— Зачем вы пришли?

— Вас долго не было. Я волновалась. И как оказалось, не зря. Что случилось?

— Вы не должны приходить сюда, — дракон проигнорировал мои вопросы. На его лбу образовалась складка, а сквозь бледную кожу на виске я заметила, как запульсировала вена.

— Как это не должна? Да если б я знала, пришла намного раньше. Ты заболел. Чем я могу помочь?

От волнения я позабыла про официальный тон и перешла на ты.

— Уходи, — глухо сказал дракон, — не хочу, чтобы ты видела… таким…

— Но…

— Убирайся, — яростно зашипел Ксавьер.

— И не подумаю, — решительно ответила я.

У кровати на столике я заметила чашу с водой и полотенце. Смочив один край, я подсела ближе к молодому человеку, и стала протирать лицо. У дракона был жар. Мои действия приносили явное облегчение больному. Ксавьер попробовал еще сопротивляться, но в итоге сдался. Не в его положении отказываться от помощи.

— Здесь душно, — констатировала я, — давай-ка проветрим.

Я натянула теплое одеяло на дракона до самого подбородка, заботливо подоткнула со всех сторон. После раздвинула шторы и распахнула тяжелые створки окон. Еще не успевший нагреться воздух ворвался в помещение, наполняя его свежестью. Ласковые лучи солнца проникли внутрь, обволакивая все на своем пути светом и теплом. Я на минутку замерла, рассматривая внутреннее убранство комнаты. Помимо кровати, занимающей значительную часть пространства, здесь стояли пара кресел с высокими спинками без подлокотников, письменный стол, заваленный бумагами, шкаф для белья. Одну из стен занимал огромный камин, сложенный из природного камня. Над ним висел громадный портрет величественного дракона. Отливающая рыжиной, густая шевелюра, перехваченная золотым обручем. Черные пронзительные глаза с искорками огня на радужке, плотно сомкнутая линия тонких губ, чуть удлиненный прямой нос. Мужчина был изображен в бордово-красном камзоле с массивной золотой пекторалью на груди.

Отец Ксавьера, — догадалась я, — именно он истинный правитель Сертеи. Что же с ним произошло?

Решила все же узнать об этом, если представится возможность. Дальше взгляд упал на столик, расположенный в самом дальнем углу комнаты. На нем стояло что-то прямоугольное, накрытое сверху атласной тканью. И это нечто, спрятанное от посторонних глаз, вызывало жгучее любопытство. Я даже подошла, горя желанием узнать, что же там такое. Тем более Ксавьер сейчас не мог меня видеть. Вспомнив о драконе, вспыхнула от стыда.

Он лежит больной, беспомощный. А я в его комнате хозяйничаю. Сую нос не в свое дело.

Совесть выпустила щипы, царапая мое любопытство острыми краями. Я отдернула руку, которой почти стянула покрывало с таинственной картины. В том, что это именно картина, я была уверена.

Кто же там изображен? Почему Ксавьер скрывает портрет? Может, это его девушка?

Неужели она настолько запала в его сердце, что он так бережно хранит память о ней?

На душе стало грустно. Несмотря на открытое окно, дышать было тяжело. Взгляд метнулся к дракону. Он глубоко дышал, вдыхая свежий воздух полной грудью. Мне показалось, что на его щеках даже появился слабый румянец. Отбросив ненужные мысли, я вернулась к постели больного.

— Тебе лучше?

— Да! Спасибо, — Ксавьер улыбнулся краешками губ, — именно этого мне не хватало.

— Может, ты что-то хочешь?

— Пить.

Я налила воды из кувшина, стоящего на прикроватном столике, в стакан. Поднесла его к губам Ксавьера. Он сделал всего пару глотков. Несколько капель скатились по небритому подбородку на шею. Я осторожно вытерла влагу пальцами. Дракон вздрогнул, будто его ударило током.

— Что-то не так? Извини, я только…

— Нет, — Ксавьер покачал головой, — все в порядке. Наоборот, мне приятно, что ты заботишься обо мне.

— Ну, что ты! Мне совсем несложно.

В этот момент наше уединение было нарушено. На пороге появились двое мужчин, облаченных в серые балахоны и такие же серые береты. В руках у них находились подносы с какими-то мазями, баночками и всевозможными лекарскими приспособлениями.

— Добрый день, — поздоровалась я.

Мужчины молча поклонились в ответ. Затем один из них, передав свою ношу другому, бросился закрывать окна и задвигать шторы.

— Как можно? — бурчал он себе под нос. Однако мне все было прекрасно слышно, — Яркий свет, окна. Попустительство! Ни на минуту оставить нельзя.

— Пожалуй, я пойду, — решила ретироваться я, — не возражаешь, если забегу проведать попозже? — спросила Ксавьера.

— Конечно, приходи. Я всегда рад тебе, — дракон коснулся меня рукой, будто не желал отпускать от себя.

— Тогда пока, — я чмокнула Ксавьера в щеку, — до вечера!

До своей комнаты, обуреваемая мыслями, я долетела за несколько минут. Кид и мой охранник, еле поспевали следом. Мне хотелось уединиться, подумать. Ксавьера я знала с того момента, как пришла в себя на скале. Он заботился обо мне, ухаживал. Та единственная ночь, что была у нас, все же оставила след. Пусть мы и расстались…

Тут я задумалась. Мы даже не были парой, поэтому «расстались» неуместно. Просто совершили ошибку. Это был сиюминутный порыв, влечение. Но все же неприятно узнать, что у дракона есть другая. Я уже жалела, что не сдернула покрывало. Я должна увидеть ее лицо. Наверное, она красавица, раз покорила его сердце. Но я ни разу не слышала о ней.

Может, они тоже расстались? — от этой мысли сердце заколотилось сильнее. Но порыв радости сменился разочарованием, — это ничего не значит. Он мог продолжать любить ее.

Зато это вполне объясняет грусть в его глазах, тоску. Ксавьера определенно мучила какая-то тайна. И несчастная любовь вполне могла оказаться причиной для тревог.


Глава 11

Уединиться мне не удалось. У моей двери, меряя пространство огромными шагами, прохаживался… Кай.

Его каким ветром занесло?

— Где тебя носит? — накинулся на меня вампир, как только заметил, — я тут битый час жду!

— С чего бы это? Ты что забыл об уговоре?

— Я-то не забыл. Хотя очень хотел бы забыть. Но обстоятельства выше нашего уговора.

Максимус назначил меня учить тебя придворному этикету.

Вот те раз! Максимус? Пустил этого кровососа на свежую… — едва сдержалась, чтобы не выругаться вслух.

— Почему ты? Неужели не нашлось… другой кандидатуры? — последние слова я буквально прошипела.

— Не злись, детка! А то подумаю, что ты ко мне неравнодушна. Поэтому боишься оставаться наедине.

— Во-первых, — я едва не брызгала слюной от возмущения и злости, — я тебе не детка!

Изволь обращаться, как подобает. Во-вторых, ты мне не нравишься. Наоборот, меня раздражает твое присутствие, а в-третьих…

— Достаточно, — оборвал Кальмин, — я понял. Не стоит говорить того, о чем потом можешь пожалеть.

Я прикусила нижнюю губу, чтобы действительно не сорваться. В одном вампир прав, не нужно показывать ему никаких чувств. В конце концов, выдержка, умение держать лицо необходимы, чтобы занять при дворце достойное место. И, отдать должное, Кальмин все делал безупречно. Последний банкет, где он спас меня из неловкой ситуации, говорил в его пользу. Максимус назначил самого лучшего учителя. С этим сложно не согласиться.

— Когда начнем? — спросила я, вздохнув.

— Уже! — Кальмин хитро прищурился, — ты молодец. Никогда не забывай, кто ты и какое положение занимаешь. Пусть ты и незнатного рода, но звание тари регента позволяет держаться на равных с аристократами.

— Понятно, — буркнула я, — мы так и будем стоять на пороге?

— Урок номер два. Никогда не приглашай мужчину в свои покои, если это не твой супруг.

Репутация превыше всего.

Вот, нахал! Что он хочет этим сказать? Что я распутная? Черт. А как же…

— Кай, а позволь узнать еще кое-что, — вкрадчиво начала я, — а когда в покои к мужчине является незамужняя женщина, то, что говорят правила?

— То, что эта женщина абсолютно не дорожит своей репутацией! — невозмутимо ответил вампир.

— Даже если ее туда затаскивают силком, не спрашивая, хочет она или нет?

— Кхм. Сколько ты еще будешь злиться? Никто ведь не знает.

— Знаю я. И этого достаточно.

— Мали, нам предстоит провести вместе довольно много времени. Я готов принести извинения, если нужно.

— Я подумаю над этим, — пообещала я, — раз в моей комнате нельзя, тогда где нам заниматься?

— Библиотека вполне подойдет. Кстати, распоряжусь принести туда обед. Владение столовыми приборами отдельный предмет изучения и занимает уйму времени.

Я смущенно кивнула, вспомнив свое замешательство на банкете у Максимуса. В сопровождении пажа, стражника и Кальмина, я направилась в библиотеку. Она располагалась у императорских покоев, на втором открытом этаже гостевого холла. Всегда на виду и под присмотром регента. Лучшего места не придумаешь.

Расположившись на удобных кожаных креслах, мы приступили к занятиям. Кальмин был подчеркнуто вежлив и требователен. С невозмутимым видом он несколько раз мог повторять одно и то же, добиваясь, чтобы я запомнила.

Обед также прошел без отрыва от учебного процесса. Но тут я была безнадежна. Запомнить назначение столовых приборов для огромного количества блюд, стало настоящей проблемой. Кай пригрозил, что будет обедать вместе со мной до тех пор, пока я все не выучу.

Подумаешь. Сомневаюсь, что этот факт его сильно расстроил.

После обеда Кальмин ушел, сославшись на неотложные дела. А я решила прогуляться по свежему воздуху. Отпустив Кида до вечера, сама в сопровождении стражника, направилась в императорский парк. Надеялась побыть в одиночестве, подумать. Но не тут-то было. Стоило мне попасть в беседку, тень которой замечательно спасала от раскалившегося солнца, как появился Лимус.

— Добрый день, ле’тари, — поздоровался молодой человек, — вы одна здесь?

Мне показалось, или он хотел увидеть кого-то, кроме меня?

— Одна. Решила прогуляться. А вы?

— Я? Тоже… решил… вот, — сбивчиво сказал Лимус, — не против, если составлю вам компанию?

— Ну, что вы! Конечно, нет, — уверила я дракона.

Мы отправились бродить по парку. Мощеная дорожка петляла вдоль идеально постриженных зеленых кустарников. Солнце нещадно палило, и я уже жалела, что не осталась в тени из зеленых ветвей дикой розы, которая обвивала беседку. Ноги сами вынесли к искусственному пруду, расположенному в центральной части. На берегу, склонив ветки до земли, росли приземистые деревья, напоминающие ивы. Только листочки прямоугольные, длинные, похожие на полоски ткани необычного сине-зеленого оттенка.

У самой кромки воды располагалось несколько скамеечек. Чтобы сесть на одну такую, пришлось чуть ли не согнувшись пополам, пробираться под нависшим деревом. Усилия не пропали даром. Благодарностью стала прохлада, которой веяло от водной поверхности. А также необыкновенно красивый вид, открывающийся лишь тем, кто расположится здесь.

Под каждым листочком прятался крохотный цветок лимонного оттенка с белоснежной серединой. Создавалось впечатление, будто над головой раскинулось ночное небо. И стоит лишь протянуть руку, чтобы дотронуться до сверкающей звездочки. Необычайно красиво.

Пожалуй, это место станет моим любимым.

Какое-то время я молчала. Лимус тоже не спешил с разговорами, и я была за это благодарна.

Мысли вновь вернулись к Ксавьеру. Почему он так холоден, равнодушен со мной? Хотя определенно обрадовался, когда я пришла сегодня. А ведь хотел же выгнать сначала. Но не стал возражать, когда сказала, что навещу его вечером. Странно. А этот портрет? Сама не знаю, почему он не дает мне покоя? Может, спросить его, кто там изображен? Нет. А вдруг мне не понравится то, что услышу в ответ.

— Лимус, — обратилась я к дракону, — можешь рассказать мне кое-что?

Молодой человек вопросительно приподнял левую бровь.

— Я хотела узнать об императоре. Что стало с Денометрикосом?

Лимус сразу сник. Видимо, не очень-то хотел говорить на эту тему. Но у кого еще я могла бы спросить, не вызывая подозрений? Конечно, ничего преступного в моем желании знать, нет.

Но окружающие определенно избегают упоминать об отсутствующем императоре.

— Об этом не принято говорить, — уклончиво ответил дракон, — но ты же не отстанешь?

— Нет, — я мотнула головой.

Времена правления Денометрикоса можно считать славными, — начал Лимус издалека, — конечно, в стране было неспокойно. Мы тогда воевали с доррами. Но все в основном сводилось к стычкам на границах государства, вглубь территории военные действия не распространялись. Император заботился о своих подданных. Его интересовали все сферы деятельности. Торговля, земледелие, скотоводство, ремесла. Денометрикос помогал людям, справедливо полагая, что, заботясь о конкретном человеке, заботиться обо всей стране. А потом появилась она.

— Кто? — я подалась вперед.

— Человечка! — Лимус презрительно хмыкнул, и тут же осекся, виновато посмотрев на меня, — извини.

Я махнула рукой. Видимо, презрение к другим расам у драконов в крови. Или я ошибаюсь?

— Ничего, продолжай!

— В общем, это была любовь с первого взгляда. Денометрикос позабыл обо всем. С каждым днем все меньше интересовался делами, поручив их своим помощникам. Ксения стала истинной парой императора. Они поженились, вскоре родился первенец.

— Ксавьер? — уточнила я.

— Да! Вот только при родах Ксения чуть не умерла. Император едва не последовал за любимой. Не знаю, каким чудом, но она выжила. Тогда Денометрикос всерьез задумался над тем, что человеческие женщины смертны, да и век их жизни слишком короткий, по сравнению с драконьим.

— А сколько живут драконы? — Я не удержалась от вопроса.

— До тысячи лет как минимум. Есть многие, кто отмерял гораздо больший срок. Но, как правило, эти драконы принимают свою природную ипостась и улетают на остров Стойвел.

Говорят, он, словно вырос из недр океана, устремив скалистые вершины прямо к небесам.

Отвесные стены уходят вверх, теряясь в облаках. На этот остров можно попасть только по воздуху. Водная поверхность вокруг усеяна лабиринтом из рифов и водоворотов. Сколько смельчаков пошли на дно, пытаясь пристать к неприступному берегу…

— Не отвлекайся, Лимус. Что там с императором?

— Он отдал Ксении свое сердце.

— Как это отдал?

У меня челюсть отвисла от удивления.

— Как бы понятнее объяснить, — парень на минуту задумался, — у драконов два сердца.

Одно — человеческое. Такое, как у тебя. А второе — драконье. В нем заключен огонь и жизненная сила. Именно оно позволяет жить так долго, как мы захотим. Только когда мощь драконьего сердца ослабевает, а пламя начинает тускнеть, мы понимаем, что настала пора уходить. Так вот, когда дракон находит истинную пару, то сила огня увеличивается. Это дает возможность зачать сильное потомство, дать жизнь новому поколению. В случае если в паре оба драконы, проблем нет. Чистокровные драконы — самые сильные и могущественные.

— А если парой дракона становится человек? Ведь больше ни один вид не подходит, насколько я поняла?

— Да, к сожалению, мы можем вступать в брак с человеком. И от этих союзов рождается потомство. Но это имеет свою цену. Истинный дракон делится своим огнем и со своей парой, и с ребенком. Это, конечно, сокращает его жизненный путь и ослабляет. Но ради истинной пары пойдешь на любые жертвы.

— Денометрикос отдал часть своего огня Ксении? Ты это имел в виду?

— Да. И даже больше. Он отдал почти всю силу, пытаясь спасти ее от смерти. И не смог одарить огнем своего ребенка, как положено, при рождении. Прошло долгих пять лет, прежде чем император смог восстановиться и инициировать Ксавьера. А в это время, будто нарочно, участились нападки дорров. Сертея погрузилась в пучину войн. Благодаря Максимусу, взвалившему на свои плечи управление страной, она не погибла.

Я слушала историю, затаив дыхание. Вот почему Ксавьер с таким раздражением называл себя полукровкой. Дело даже не в том, что его мать человек. Он не получил своей силы от рождения, а, значит, стал белой вороной среди своих сверстников.

— Тогда же впервые заговорили о том, — продолжал свой рассказ Лимус, — чтобы заключить мир между вампирами и драконами. В столицу прибыл сам Велмор Ван Доррен, темный лорд Доррийского королевства. Вместе с ним приехала Сальмира.

— Она стала истинной парой Максимуса?

— Да, — дракон вздохнул, — и это невероятное событие! Такого не случалось…

НИКОГДА! Конечно же, союз стал символом мира между нашими странами.

— Но это же замечательно! Заключить мир после столько лет вражды.

— Вот. Ты говоришь, как Ксения. Она всегда выступала за мирное решение конфликтов.

Я закусила нижнюю губу. Судя по всему, сравнение с женой Денометрикоса, говорило не в мою пользу.

— А что же произошло с императором?

— Ксения предала мужа. Она бросила его ради Велмора, темного лорда.

— Но как?! Она же истинная пара…

— Для драконов найти свою половинку величайшее счастье, а, в этом случае, невыносимое горе. У человечек нет такой же привязанности.

— Почему?.. Я думала, что… — у меня не было слов, чтобы выразить свое удивление и возмущение поступком Ксении. Как она могла? Бросить мужа, сына… — неужели она полюбила вампира сильнее, чем дракона?

— Никто не знает ответа, — Лимус печально вздохнул.

— А что стало с Денометрикосом? Он жив? А Ксения? Она сейчас в Доррийском королевстве с Велмором?

— Нет. Ван Доррен и Ксения сбежали. Вампир покусился на чужую жену, к тому же истинную пару. А тут едва установившийся хрупкий мир между нашими народами. В общем, темного лорда отстранили от власти. Благо, вампирский престол переполнен наследниками.

Желающие нашлись. А Велмора и Ксению предали забвению. Их имена, портреты, да всю жизнь стерли из всех документов, учебников и исторических хроник. Поэтому никто не станет распространяться об этих предателях.

— Где же они теперь?

— Вампир открыл межмировой портал и ушел вместе с Ксенией. Куда? Не знаю. Вокруг тысячи обитаемых миров.

— Как можно решиться на такое? — я не переставала удивляться. Действия вампира были вполне понятны, а вот Ксения… предать любовь, семью, доверие… как она может спокойно жить?

— Денометрикос настиг беглецов у самого портала, — продолжил Лимус, — того, что в Суррокской долине. Маленький Ксавьер был с отцом. Он надеялся воззвать к чувству долга, к материнской любви. Но Ксения выбрала вампира. И тогда императора захлестнула такая боль, что он начал выжигать себя изнутри. Так бывает, когда истинная пара покидает свою половину. Но чаще всего это происходит по прошествии долгих счастливых лет совместной жизни. И дракон уходит вслед за своей любимой. А предательство… оно равносильно смерти.

— Император погиб? — я ужаснулась.

— Нет. Его спас Ксавьер. Но он израсходовал весь резерв силы. Фактически лишил себя будущего. Пусть Ксавьерисандос прямой наследник императора, но возглавить Сертею никогда не сможет.

— Значит, Максимус станет следующим императором?

— По большому счету, он уже стал им. Как только Денометрикос уйдет в мир теней, новый император вступит в права.

— А где же находиться старший Берратокс?

— В Стойвеле. Все драконы обитают там.

— Значит, он давно не принимал человеческий облик?

— Видимо, так и есть. Но пока в тронном зале теплится огонек в «оке дракона», значит, Денометрикос еще жив.

— Око дракона?

— Это священная реликвия. Когда дракон становится первым среди всех, то он проходит ритуал единения с «оком». Оно настраивается на нового обладателя и является символом его жизни и здоровья. Также предупреждает о нависшей опасности. Да много всего.

— Что же поддерживает жизнь Денометрикоса? Ведь он никогда не станет прежним.

— Я могу только предполагать, — дракон запнулся, будто не решаясь сказать.

— Лимус, ты можешь мне доверять, — сказала я, посмотрев в глаза парню. Отчего-то эта история взволновала, словно имела ко мне отношение.

— Думаю, это Ксавьер поддерживает отца, отдавая ему свою силу. Выжженный дракон не может протянуть столько времени. Но это лишь мое мнение.

Я сразу вспомнила утренний визит к Ксавьеру. Он был изможден, слаб.

Неужели?

Поступок дракона вызвал во мне волну тепла и нежности. Ксавьер оберегал самого близкого родного человека ценой собственной жизни. Это достойно уважения.

— Мали, — позвал Лимус, — нам пора возвращаться.

— Да, — я кивнула.

Нехотя поднявшись, выбралась из-под живого навеса. Стражник терпеливо дожидался меня в сторонке. По его лбу каплями стекал пот. Я почувствовала себя эгоисткой. Все это время сама сидела в тени, а человек на солнцепеке жарился.

— Не стоило здесь стоять, — обратилась я к мужчине, — ни к чему такие жертвы. В следующий раз можешь устроиться на соседней скамейке.

— Не положено, ле’тари Мали, — ответил стражник, — но спасибо.

Мне показалось, что на лице охранника мелькнула едва заметная улыбка. Я направилась в свои покои. По дороге распрощалась с Лимусом, договорившись о совместной прогулке на завтра. Стражнику я все же вынесла воды. Он даже не повел бровью, продолжая стоять, словно каменное изваяние. Я поставила кувшин неподалеку.


Глава 12

Вернувшись в комнату, я задумалась. С одной стороны, обещала навестить Ксавьера и собиралась это сделать. А с другой — Кай говорил, что неприлично девушке самой приходить в покои мужчины. Но ведь я же навещаю больного, — пришел на ум нужный довод, — а что будут думать другие — неважно. В конце концов, меня сопровождает стражник. Для большей уверенности можно взять с собой Грир.

Я потянула шнур для вызова прислуги. Через пять минут Грир уже стучала в комнату.

Девушка помогла переодеться. Я выбрала более закрытое серое платье, с расшитым мелким жемчугом лифом. Волосы заплела в косу, закрепив ее на затылке шпильками. В сопровождении служанки и стражника направилась к покоям Берратокса. Дракон, стоящий у его двери попытался преградить мне путь.

— Ксавьер ожидает меня, — я наградила охранника таким взглядом, что он отступил, пропуская меня внутрь.

Едва за мной захлопнулась дверь, на меня нахлынуло волнение.

Что я ему скажу? Правильно ли он поймет меня? Не посчитает доступной? Навязчивой?

Я даже не задумывалась над этим, пока не вошла. И теперь смущенно топталась у входа.

Решив, что раз уж пришла, нужно хотя бы поздороваться, я сделала несколько шагов к кровати. К моему удивлению, она оказалась пустой. Зато из-за соседней двери слышался плеск воды и приглушенные голоса.

Ксавьер принимал ванну! Значит, ему значительно лучше, раз он смог подняться. Или это он готовился к моему приходу?

Взгляд невольно переместился к столику со стоящей на нем занавешенной картиной.

Сейчас подходящий момент, чтобы…

Я кинулась в угол комнаты, схватила край ткани. Сомнения, правильно ли поступаю, подглядывая тайком, заставили задержать руку. Но любопытство оказалось сильнее, и я сдернула полотно.

Красота изображенной на портрете женщины меня поразила. Тонкие черты лица, белоснежная кожа, золотистые, словно солнце, волосы. Зеленые глаза с медовыми искрами притягивали внимание. Чем больше я рассматривала, тем больше тонула в этих зеленых омутах. Нечто гипнотическое было во взгляде. На секунду показалось, что глаза девушки живые. Что они проникают в мой разум, порабощая его, подчиняя своей воле.

Резкая боль в висках заставила меня вскрикнуть. Голову стянуло жгутом. Перед глазами заплясали черные точки. Предметы вокруг поплыли. А от внезапной охватившей тело слабости, подогнулись ноги. Со стоном я рухнула на пол.

В голове замелькали странные картинки. Они появлялись с невероятной скоростью. От этого страдания только усиливались. Я даже не могла уловить, что вижу. Лишь яркие мельтешащие пятна. Чем больший хоровод сюжетов мелькал в сознании, тем сильнее становилась боль. Вскоре она овладела каждой клеткой. Не в силах более сдерживаться, я закричала. Что-то теплое хлынуло из носа, полилось по губам, стекая на шею. Во рту почувствовала металлический привкус, вызвавший приступ тошноты. Я слышала чьи-то испуганные голоса. Кто-то звал на помощь.

В голове что-то взорвалось. Звенящая тишина заложила уши. Стало трудно дышать. А потом наступила темнота. Я будто летела в пропасть. Биение собственного сердца чувствовалось в каждой клетке. Напряжение достигло предела. Затем последовал удар. Невыносимая боль пронзила тело. Я кричала, но не слышала собственного голоса. Я чувствовала, что умираю.

Молилась лишь об одном, чтобы все прекратилось. И, кажется, боги услышали мою просьбу, сознание покинуло тело.

Проснувшись, я открыла глаза, уставилась в потолок. В полумраке комнаты на белой поверхности плясали причудливые тени, отражающиеся от языков пламени в камине.

Попыталась сесть. Это удалось на удивление легко. Осмотрелась. Я в ночной рубашке на кровати в своей комнате. Рядом на кушетке дремлет Грир. Даже при плохом освещении заметны ее опухшие глаза и покрасневшие веки.

Она плакала? Что произошло? Я, кажется, собиралась навестить Ксавьера…

В голове будто сработал невидимый выключатель. Один щелчок, и я вспомнила все. Нет, не так. ВСЕ!

Мое имя Мария Сергеевна Лисовская, мне девятнадцать лет, живу… Вернее, жила в Москве.

Мечтала о карьере певицы. Мне повезло попасть в группу. Я выступала на сцене. А потом этот вечер у Велимира Доронина, его спутница Ксения…

Стоп! Та Ксения, что была в моем мире, — это же мать Ксавьера! Это пропавшая императрица Сертеи? Фу-х! — я шумно выдохнула, — это нужно переварить. Именно она отправила меня в этот мир! Ксения заставила меня забыть, кто я и откуда. Но зачем? Ее слова о том, что я должна помочь…

Судьбоносный разговор той ночи в особняке Велимира. Кто бы мог подумать, как круто изменится моя жизнь. Не потеряй я память, мне было бы тяжело принять все. Но сейчас, когда я стала узнавать этот мир, все воспринимается иначе.

Черт! А что, если я никогда не смогу вернуться? — я рухнула обратно на кровать. Мысли прыгали с одной на другую. Я совершенно растерялась. За то недолгое время, что провела здесь, я успела привыкнуть. Для меня вполне нормально жить в одном доме с драконами, вампирами, эльфами и еще непонятно кем. Словно догадавшись, о ком я думаю, в постель забрался тарлинг. Хитрюга ткнулся мордочкой в плечо. Не удержавшись, я прижала его к себе, погладила за ушком.

Ну вот, даже это существо! На земле я точно бы такого не встретила. А еще Грир, Лесмию…

Ксавьера.

При воспоминании о последнем сердце забилось сильнее.

Обратил бы такой мужчина на меня внимание там, дома? Встретила бы его вообще? Кем бы я стала в будущем? Да и было бы оно? Велесов ведь наверняка знал, к кому едет. Если бы Ксения не отправила меня сюда, выжила бы я? Возникает вопрос, а почему в группе так часто менялись солистки? Даже думать об этом не хотелось. Скорее всего, мое место заняла новая девушка. И кто знает, что за участь уготована ей, да и многим другим. Ох!

Я почувствовала, как холодок пробежал по спине. Крепче прижав к себе тарлинга, повернулась набок.

От шороха Грир проснулась. Она тут же подлетела ко мне, стала поправлять сползшее одеяло.

— Спасибо, — прошептала я.

— Ой! Мали, ты очнулась! — девушка схватила мою ладонь, сжала ее в руках. Тихо осела рядом со мной. По глазам потекли слезы, — вы… ты… так нас напугала. Упала там, в комнате Ксавьера. Конвульсии, кровь. Она лилась из ушей, глаз, носа. Я, грешным делом, думала, что не увижу. Вас. Никогда больше.

— Со мной все в порядке, не волнуйся, — попыталась успокоить я служанку, — случился приступ. Не знаю. Просто стало плохо. Я не помню, как упала.

— Не представляете, какой тут переполох случился. Сеньор Ксавьер с ума сходил от беспокойства. Сам болен, а рвался к вам. Его целители еле удержали на месте. А потом Максимус пришел. Бледный, как полотно. Это он вас сюда перенес. Сидел тут долго. Мне кажется, лечил вас.

— Грир, неужели?

— Да. Потом пообещал, что вы скоро очнетесь. И, правда, не обманул. Я осталась тут приглядеть за вами. Лесмию домой отправила. Она так расстроилась. Жалко было смотреть.

У меня самой навернулись слезы. Не ожидала, что за меня будут переживать. И Ксавьер, он тоже волновался… Значит ли это, что я небезразлична ему? Боже мой! От Максимуса не ожидала такой заботы. Он что же? Почему? Ведь у него есть Сальмира. Кто я для него?

— Спасибо, — сказала я Грир, — мне так важно, что ты рядом. Вы все. Что волнуетесь. Что вам не все равно.

— Да как вы можете, ле’тари Мали! — всхлипнула Грир, — мы же вас так любим.

— Не надо на вы, — устало поправила я, — пожа-алуйста. И ты, и Лесмия, и Кид тоже — мои самые лучшие друзья. Я вас всех люблю.

— Не представляете, сколько народу справлялось о вашем… о твоем самочувствии. Устала отбиваться от посетителей. Лимус тут чуть не плакал, себя винил. Говорил, зря столько времени на солнце вас продержал.

— Ох! При чем тут это? Мы в тени сидели в прохладе. Наоборот, я хорошо провела с ним время.

— Кто бы сомневался! Вампир тут допрос стражнику устроил, где ты была, сколько времени провела на улице. Вызнал все до минуты. Так что…

— Вампир? Ты имеешь в виду Кальмина?

— Его! А кого же еще! Слава богам, Максимус тут был. Он запретил тебя тревожить. И даже охрану удвоил. Надо бы сообщить, что с тобой все в порядке. Этот хитрый хлыщ умудрился взять с меня обещание, что я пришлю весточку.

— Не надо, Грир, — я нахмурилась, — думаю, до утра потерпит. Да и кого пошлешь? Кид спит, наверное. Зачем тревожить?

— Бедный мальчик, — девушка покачала головой, — он тут, у дверей. Сказал, что будет всю ночь в карауле стоять, лишь бы ты поправилась.

Я уже чувствовала неловкость оттого, что столько людей заставила волноваться.

— Иди, скажи, что я в порядке. Пусть спать идет. А если не послушает, скажи, что я приказала. Потому что утром он будет мне нужен.

Грир поднялась с кровати и направилась к выходу. Плотно прикрыла за собой дверь. Мне показалось, что я расслышала вздохи облегчения и радостные возгласы. Приятно осознавать, что есть люди, которым ты не безразлична. Шорох в углу комнаты привлек мое внимание.

Как странно, темнота будто стала плотнее. Разве такое может быть?

— Кто там?

— Я, — тень сделала шаг ко мне.

— Кай?! — у меня глаза на лоб полезли, — но как? Ты? Сюда?

— Прости. Знаю, что не должен вот так являться, — вампир изобразил самую жалкую рожицу, на которую, видно, был способен, — я места себе не находил. Мне нужно было убедиться, что с тобой все в порядке.

— Ну? Убедился? Со мной все отлично, — шикнула я, молясь о том, чтобы не вошла Грир и не застукала меня.

Конечно, она бы никому не рассказала, но мне-то как ей объяснять?

— Убирайся из моей комнаты! Немедленно! Ты сам учил, что это неприлично.

— Я… но… ты… в общем… — Кай порывался что-то сказать, но запинался, будто школьник на экзамене, — я уйду. Только пообещай, что завтра мы увидимся.

— У нас же занятия завтра. Или они отменяются?

— Нет. Конечно, нет. Тогда до завтра, Мали. Я буду ждать нашей встречи.

— До завтра, — пробормотала я, растерянно глядя, как мужчина исчез, растворяясь в темноте.

И как это понимать? Такой явный намек, что у нас не просто встреча, а чуть ли не свидание.

И что с этим делать? Как бы убедить вампира, что не горю желанием стать его подружкой?

Тем более из-за того, что один такой чуть меня не угробил.

О Господи! Велимир Доронин напоминает Велмора Ван Доррена, о котором рассказывал Лимус. Ксения же с ним убежала! Получается, что Кальмин родной брат Велмора? Как же все сплетено! А история, разве она не хочет повториться? Один вампир уже увел человеческую жену у старшего Берратокса, а теперь его брат ухаживает за… за… Кто я Ксавьеру?


Глава 13

Сон накрыл с головой. Все же переутомляемость сказывалась на самочувствии. Хорошо, хоть спала глубоко и без сновидений. Зато утро выдалось насыщенным. Оно началось с визита Максимуса, который лично пришел справиться о моем здоровье. Я постаралась быть убедительной и не забыла поблагодарить за помощь, которую он оказал. Правда, во время разговора я пряталась под одеялом, натянутым до подбородка, потому как одеться мне не дали. После меня навестила Сальмира в сопровождении Кедисы.

От присутствия последней мне стало не по себе. Голову слегка покалывало, будто кто-то копался внутри. Что же, ничуть не удивилась этому. Я старалась болтать о всякой ерунде и не думать о том, что память вернулась. Неуверена, что мне удалось провести вампирш.

Что-то во взгляде Кедисы заставляло волноваться. А то, что вейра Ван Бриссом в свое время подправила мне память относительно Кальмина, вызывало жгучее желание держаться от нее подальше. Да, я вспомнила и этот момент. Все произошло после приема в малом зале.

Кедиса пыталась внушить мне симпатию к вампиру и слегка подкорректировала события, произошедшие в нашу первую встречу с доррийцем. Видимо, полученный стресс разрушил все поставленные вейрой блоки.

Сводница!

Пока меня посещали утренние гости, Лесмия и Грир терпеливо дожидались под дверью. Но стоило благородным особам удалиться, как я оказалась в объятиях своих подруг. Вот кто по-настоящему радовался и переживал за меня. Лесмия не отходила ни на секунду. Она чуть ли не за руку отвела меня в ванную. Несмотря на мои возражения, помогла вымыться и промокнула тело батистовой простыней. После усадила на кресло и занялась волосами. Грир в это время принесла завтрак. Хорошо, хоть с ложечки не кормила. В довершение всего эти двое облачили меня в новое платье от эсте Борнитель с уплотненным лифом, но без тугого корсета. Жемчужно-серого цвета с обилием ручной вышивки и вставок из белоснежных кружев. В дверь постучали.

— К вам вейр Ксавьер Берратокс, — доложила Грир.

— Зови! — я обрадовалась гостю.

Дракон влетел в комнату. Забыв про манеры и этикет, порывисто прижал меня к себе.

— Ксавьер, — прошептала я, чуть не задохнувшись от крепких объятий, — со мной все в порядке. Правда. Прости, что заставила волноваться.

— Я… просто… Ты лежала такая беспомощная, хрупкая… Я ничем не мог помочь… чуть с ума не сошел…

— Ты так переживал за меня?

Я подняла голову, чтобы посмотреть в глаза дракону. Они светились такой нежностью и… любовью?

Нет. Это мое воображение. Я также переживала. Когда он был болен. Кстати…

— Ксавьер, а как же ты? Доктора уже разрешили тебе вставать? Ты, наверное, должен соблюдать постельный режим? — распереживалась я.

— Пустяки. Со мной все в порядке. Главное, что ты здорова.

Я таяла в его руках. Кожа на спине под его пальцами будто накалилась. Даже сквозь ткань платья чувствовался жар. Его губы, манящие, притягательные находились так близко от меня. Во рту все пересохло. Не в силах бороться с притяжением, я потянулась к ним.

Мгновение, и мы слились в поцелуе. Я позабыла обо всем на свете. Тело дрожало. Горячие волны накатывали одна за другой.

Я запустила руку в волосы дракона, пропуская их между пальцами. В ответ меня прижали к себе еще крепче. Теперь его ладони скользили по спине и плечам. А от горячих прикосновения к оголенной коже на шее, я не сдержалась и застонала.

— Ле’тари Мали. Ле’тари Мали, — звал меня кто-то. Но я упорно не желала возвращаться из объятий любимого человека. Но голос продолжал настойчиво звать.

Ксавьер оторвался первым.

— В чем дело? — рыкнул он на Грир.

— В дверь стучат. Вас не должны видеть. Я не могу больше сдерживать натиск, — девушка умоляюще смотрела на нас.

Только сейчас я осознала, что все происходило на глазах моих служанок. Я знала, что они никогда меня не выдадут. Но как же неудобно!

Я нехотя отстранилась от Ксавьера. Лесмия тут же стала поправлять неизвестно как выбившиеся из прически волосы. Затем припудрила лицо и нанесла на опухшие от поцелуев губы блеск.

— Вейр Ксавьер, — обратилась Лесмия к дракону, — ваша прическа, — девушка протянула резинку для волос.

Берратокс едва успел затянуть хвост и отойти на два шага, как дверь распахнулась. Сперва показался огромный букет бледно-голубых роз. Целая корзина небесного великолепия вплыла в комнату. За ней сложно было даже разглядеть посетителя. Впрочем, когда цветочная композиция оказалась у моих ног, я, наконец, узнала посетителя.

— Вейр Кальмин? Рада вас видеть, — приветствовала я вампира.

— Ле’тари Мали, надеюсь, эти цветы поднимут ваше настроение, — широко улыбнулся вампир. Однако улыбка превратилась в оскал, когда он увидел Ксавьера, спокойно восседающего на пуфике рядом с моей кроватью.

— Берратокс? Не ожидал вас здесь увидеть, — процедил Кай, нацепив маску равнодушия и уверенности.

— Как и я, — ответил дракон. Могу поклясться, что в янтарных глазах полыхнули язычки пламени.

— Ле’тари Мали, — обратился ко мне вампир, делая вид, что в комнате больше никого нет, — я очень переживал за свою прелестную ученицу. Не мог дождаться начала занятий. Решил нанести визит, чтобы удостовериться, что вам действительно лучше.

— О, спасибо, — я смутилась под его пристальным взглядом. Наверняка от него не ускользнули мой румянец и покрасневшие губы, — не стоило беспокоиться. Не уверена, но, скорее всего, у меня был острый приступ мигрени. А я очень плохо переношу боль, — беззастенчиво врала я.

— Раз так, — вмешался мой дракон, — может, отложите занятия? Вам, ле’тари Мали, необходимо отдохнуть денька три. Прийти в себя. Как ваш личный охранник, я не могу игнорировать ситуацию, влекущую за собой вред вашему здоровью.

— Ну, разумеется, вейр Берратокс, — чуть ли не прошипел Кальмин, — я сам предлагал ле’тари Мали пропустить несколько уроков. Теперь понимаю, что придется настоять на этом.

Взамен я предлагаю свою компанию для прогулок. Надеюсь, полезность свежего воздуха для выздоравливающего организма не вызовет сомнений?

— Нет. Здоровье ле’тари Мали важнее всего, — подтвердил Ксавьер.

Я молча следила за словесной баталией. Мне было не по себе от настойчивости Кая. Но просто отослать я его не могла. Мне не хотелось, чтобы он догадался, что между мной и Ксавьером что-то есть. Слишком уж жестким стал взгляд вампира, когда он увидел дракона.

Кальмин возглавляет отряд наемников. Он хищник. Убийца. За утонченными манерами и улыбкой скрывается один из наследников темной империи дорров. Я позабыла об этом, поддавшись вампирскому очарованию. А сейчас, увидев холодный блеск в пронзительно синих глазах, я невольно испугалась. Теперь-то я знала, на что способны Ван Доррены.

— Господин Кальмин, предлагаю немного изменить ход наших занятий, — я мило улыбнулась и широко распахнула глаза, придавая взгляду как можно более наивное выражение, — предлагаю вам пообедать со мной, а после сопроводить на прогулку.

Вампир мгновенно расцвел от такого предложения.

— Почту за честь, ле’тари Мали, — Кай склонился в поклоне, умудрившись завладеть моей рукой и прижаться к кончикам пальцев своими губами, — позвольте покинуть вас, — решил откланяться он.

— До встречи, вейр Кальмин, — чуть ли не пропела я вслед вампиру.

— До скорой встречи, драгоценная ле’тари Мали, — сказал Кальмин на прощание.

— И как это понимать? — раздался гневный голос дракона, как только за вампиром захлопнулась дверь.

— Очень просто, — я широко улыбнулась Ксавьеру, — Максимус назначил Кальмина моим учителем этикета. Это значит, что несколько часов в день я обязана проводить в его обществе.

— Мне это не нравится…

— Но, — перебила я, — прогулка — это ведь не занятия. На нее я могу позвать сколько угодно народа. К тому же мне также запрещено выходить куда-либо без охраны, так что… — я поманила к себе мужчину, собираясь продолжить на том, где мы остановились.

— Эсте, — Ксавьер строго посмотрел на служанок, притихших в углу, — не соизволите оставить нас?

Обе девушки вспыхнули, будто уличенные в преступлении. Они поспешили покинуть комнату.

— Ле’тари Мали, — обратилась Грир, — если вам что-то понадобится, позовите.

— Конечно, Грир. Не стоит волноваться.

— И проследите, чтобы нас не беспокоили, — добавил дракон напоследок.

— Что они обо мне подумают? — шикнула я на Ксавьера, как только служанки вышли.

— Они и так видели достаточно. Неважно, что они подумают. И еще, мне кажется, что эти девушки не из тех, кто будет трепаться о своей хозяйке.

Последние слова утонули в поцелуе. Ксавьер притянул меня к себе, усадив на колени. И тут же его рот властно накрыл мои губы. Одна рука по-хозяйски скользнула на талию, а другой дракон водил по моей шее и открытым плечам.

— Я так соскучился, — шептал дракон, в коротких передышках между поцелуями, — так мечтал о тебе. Мали, ты сводишь с ума.

— Мария, — поправила я.

— Что?

— Меня зовут Мария.

— Ты вспомнила! — Ксавьер чуть отстранился. Его глаза внимательно изучали мое лицо.

Я кивнула в ответ.

— Вчера. Поэтому мне стало плохо.

— Но как? Я имею в виду, что произошло?

— Портрет, — призналась я, — Кедиса сказала, что кто-то специально стер мои воспоминания, наложив сильное заклятье. Поэтому мне всякий раз становилось плохо.

Стоило только попытаться подумать о прошлом, как срабатывало внушение. Вампирша сказала, что для активации моей памяти нужен ключ. Таким стал портрет твоей матери. Это ведь она изображена там?

— Да. Она.

Взгляд Ксавьера сразу стал суровым. Я видела, что ему болезненно даются любые упоминания о ней.

— Что ты вспомнила? — спросил дракон.

— Все. Всю свою жизнь до того момента, как я оказалась на скале. Теперь я понимаю, что потеря памяти позволила мне быстрее адаптироваться к этому миру. Если бы я все знала, то не выдержала бы такой шок.

— Что значит, к этому миру? — Ксавьер нахмурился, — ты же не хочешь сказать…

— Да, я не из этого мира, — подтвердила я догадку дракона, — у нас все по-другому. В нашем мире нет магии, драконов, эльфов, вампиров. Ну, то есть насчет вампиров я теперь неуверенна.

Ксавьер вопросительно поднял бровь.

— Послушай. Я должна рассказать тебе, как попала сюда. Это важно. Меня отправила сюда твоя мать.

— Что? — Ксавьер побледнел. Он застыл будто ледяная статуя. Его глаза из янтарных стали черными.

— Ксения. Я увидела ее портрет в твоей спальне и вспомнила. Она отправила меня сюда, чтобы спасти. Знаешь, я не думаю, что она предавала…

— Не говори ничего, — сквозь зубы процедил дракон, — я должен уйти.

Подхватив меня на руки, Ксавьер поднялся. Он бережно посадил меня на кровать, а сам вихрем выскочил из комнаты.

— Постой! — хотела крикнуть я, — я же не рассказала главного. Велимир…

После ухода Ксавьера я пребывала в полной растерянности.

Почему он ушел? Ему тяжело вспоминать? Конечно. О чем я только думала. Он едва оправился от болезни, потом за меня переживал. А я взяла и вывалила на него такое.

От раздумий отвлек приход Лимуса. Его пожелания здоровья и разговоры о том, как я всех перепугала во дворце, слушала вполуха. Мысли вновь и вновь возвращались к моему дракону. А еще мне очень нравилось называть Ксавьера своим. Мой. От этого сердце ликовало. Я чувствовала, что также не безразлична ему. Пусть не словами, но поступками он каждый раз доказывал это.

Взяв с Лимуса слово, что он обязательно присоединится ко мне на прогулке после обеда, я выпроводила его. Благо можно было сослаться на плохое самочувствие. Отдохнуть мне не мешало, особенно потому, что следовало подумать о том, как вести себя с Каем. Вампир оказывал слишком явные знаки внимания. А то, что произошло в его комнате, до сих пор заставляло мои щеки пылать.

Но ведь это не я его хотела!

Теперь-то я знала, что Кай использовал вампирское обаяние. Чтобы такого не повторилось, следовало держать его на расстоянии и все время быть на людях.

Я как никогда радовалась тому, что за мной всюду таскался стражник. А еще большего восторга добавляло то, что теперь это должен быть Ксавьер. А уж он точно не допустит поползновений в мою сторону.

Обед прошел относительно спокойно. Кальмин снова и снова напоминал о том, какой столовый прибор нужен к мясу, рыбе, овощам, десертам. А я, как примерная ученица, скромно кивала. Но стоило учителю спросить меня что-либо из того, о чем он распинался пять минут назад, как я виновато хлопала глазками.

Ну не желали эти правила укладываться в голове.

Кстати, мои планы чуть не сорвались. Я очень удивилась, когда не обнаружила своего дракона у двери. Меня охранял Бейр или Биир, не запомнила его имени.

Жаль. Одно присутствие Ксавьера рядом вселяло в меня уверенность. Но нет, так нет.

У меня все же был сюрприз для Кальмина.

Отобедав в библиотеке, мы с Каем направились в оранжерею. Каково же было удивление вампира, когда он увидел ожидающих у входа Кида, Лесмию и Лимуса. Правда, Кальмину быстро удалось нацепить маску вежливой невозмутимости. Зато я замечательно провела время, слушая, как дракон и вампир упражнялись в красноречии, рассказывая истории. Кто о своих подвигах, а кто просто об обитателях замка и их якобы секретах.

Вечером я была удостоена приглашения от Максимуса. Это был неофициальный прием, на котором были он с супругой, я, и, конечно, Кальмин. Этакий семейный ужин. Берратокс вежливо интересовался, как мои успехи в обучении этикету, и моим здоровьем. Все было неплохо, в чем я и поспешила заверить регента. После чего он будто забыл обо мне, переключившись на свою жену.

Кай же ухаживал за мной с какой-то отточенной галантностью. Вежливо, сдержанно, и в то же время чуть более настойчиво, чем это требовали приличия.

Сальмира изредка бросала на нас задумчивые взгляды. Но вслух она обсуждала насущные проблемы, касающиеся жизни дворца и те мелкие события, что произошли за день.

Отвлеченный разговорами Максимус, казалось, не замечал особой симпатии вампира к моей персоне.

Еле дождалась, когда закончится ужин. За вечер я проглотила лишь пару кусочков. И то, потому что они оказались на вилке в тот момент, когда на мне остановился взгляд Максимуса.

Кальмин лично проводил меня до покоев. На прощание он поцеловал кончики моих пальцев.

Кожу будто опалило огнем. По ладони побежали мурашки, распространяя эффект по всему телу. Я замерла, чувствуя, как меня опутывает сладкая дрожь. На мгновение показалось, что я хочу, чтобы Кай не останавливался. Захотелось почувствовать его губы на своем теле. Но лишь на мгновение. Я одернула себя.

Это наваждение! Не иначе, использует афоверо.

Силой заставила себя отдернуть руку. Кальмин удивился. Ему явно не понравилось, что я разорвала контакт. А затем он посмотрел так, что у меня едва не подкосились ноги. Его горячий взгляд скользнул по моему лицу, затем стал опускаться ниже. Казалось, будто потоки воздуха ласкают кожу.

И, о боже! Мне нравилось. А хуже того, до безумия хотелось продолжения. Я поняла одно, если сейчас же все не прекратиться, не выдержу. Сама кинусь ему на шею.

Крепко зажмурившись, я шагнула внутрь своей комнаты. Резко захлопнула дверь перед самым носом у Кая. Прислонившись к стене, тяжело дышала. Было такое чувство, что я пробежала стометровку.

Черт! Он опасен. Если я таю от одного взгляда, что будет, реши он продолжить?

Даже думать об этом не хотела. Чтобы избавиться от наваждения, представила себя в объятиях Ксавьера. Как ни странно, помогло. Образ вампира в голове стал нечетким, а после и вовсе исчез. Воспоминания о ласках дракона вытеснили все остальное.

Мое тело горело. Я так нуждалась в Ксавьере. Только в его объятиях я могла чувствовать себя хорошо. Сама не знала, откуда во мне была такая уверенность. В мыслях я представила своего дракона в комнате. Такой желанный, красивый.

Ты мне нужен! — взмолилась я мысленно, — Ксавьер. Ты так нужен мне сейчас.

Едва заставила себя доползти до кровати. Рухнула навзничь. В комнате было прохладно.

Прямо в одежде забралась под одеяло.

Одиночество. Вот что пугало больше, чем поползновения Кальмина. Почему-то именно сейчас я остро осознала, что никогда больше не увижу землю. Ни маму, ни оставшихся в родном городке подруг. Никого. Прежней жизни не будет. Что-то обожгло щеку. Я и не заметила, как полились слезы, прокладывая мокрые дорожки от глаз по чувствительной коже на лице к прохладной шелковой ткани подушки. На стук в дверь я не обратила внимания, равно как и на то, что кто-то вошел в комнату.

Лесмия или Грир, — решила я.

Кровать продавилась под чьим-то весом. Крепкая рука сжала плечо.

— Что случилось?

— Ксавьер? — я развернулась, в изумлении уставившись на молодого человека. Слезы мгновенно высохли.

Он пришел. Он рядом. Когда я так в нем нуждаюсь, дракон, будто услышал, что нужен мне.

В порыве чувств, я бросилась ему на грудь. В ответ меня так стиснули в объятиях, что чуть не задохнулась.

— Ты… пришел… Я думала… хотела видеть. И ты здесь! Это чудо.

— Маленькая моя, — прошептал Ксавьер. Его руки скользнули по шее, приподнимая мое лицо вверх, — ты звала меня? Как тогда, на скале…

Он прикасался губами к уголкам моих глаз, осушая слезинки, готовые сорваться с них. Это делалось так нежно и трогательно, что я невольно замерла, опасаясь пошевелиться. Ксавьер осыпал поцелуями мое лицо, а я тянулась к нему, как робкий цветок к первым солнечным лучам, ожидая тепла и ласки.

Глубокий настойчивый поцелуй стал долгожданной наградой. Мир вокруг перестал существовать. Я лишь чувствовала горячие губы и обжигающий язык, исследующий мой рот. Жар распространился по всему телу. Сквозь материю платья прикосновения рук казались такими волнующими.

Ксавьер проложил дорожку из поцелуев по шее до кромки кружев на груди. Зубами рванул шнуровку и потащил ткань лифа вниз. Обнажив мое тело почти до пояса, он завладел сначала левым соском, затем уделил внимание правому. Втягивая его в себя, обводил по бронзовому ореолу языком, чуть прикусывая затвердевшую бусину, которую тут же отпускал. Ласкал он каждый раз по-разному. То прикосновения были мягкими, будто шелковыми, то царапающими, чуть покалывающими. Не думала, что своим шершаво-острым языком дракон сможет свести с ума.

Как у него получается? Ведь когда Ксавьер целовал меня, язык был обычным, человеческим.

А сейчас… Может, это еще одна физиологическая особенность его вида? Тогда мне это оч-чень, очень нравится. Еще. Только не вздумай остановиться, — мои мысли, словно вспышки, пробивались в улетающем сознании.

Я проваливалась куда-то, растворяясь в новых и совершенно невероятных ощущениях.

Никогда еще я не забывалась настолько, чтобы не соображать, что творится вокруг.

Волновало лишь то, что происходит здесь и сейчас. Даже если бы мир вокруг перестал существовать, я этого не заметила.

Вернувшееся на секунду сознание отметило, что я лежу обнаженная на кровати, извиваясь в умелых руках, как кошка. Голова дракона находилась между моих бедер, и сейчас он своим остреньким языком выводил узоры на внутренней стороне бедер. Ксавьер заметил, что я на него смотрю, замер. Я встретилась взглядом с потемневшими от страсти глазами дракона и пропала, утонула в черных озерах с медово-искристой радужкой. Едва он дотронулся до самого чувствительного места, как я взорвалась от нахлынувших волн, сотрясающих тело.

Его язык скользнул внутрь, усиливая мое удовольствие в сотни раз. На грани безумия и фонтанирующих эмоций я ощутила еще одну способность замечательной части моего дракона — его язык мог еще и удлиняться.

Боже, это самый потрясающий оргазм в моей жизни!

Ксавьер сводил с ума прикосновениями. Казалось, не осталось ни одного места, которое бы он не исследовал. Наслаждаясь каждой секундой близости, дракон довел меня до исступления еще два раза. Под конец я уже молила о том, чтобы он взял меня. Так хотелось почувствовать в себе его мощь, хотелось принадлежать ему, раствориться в нем.

— Моя! — хрипло выдохнул Ксавьер, уверенным движением проникнув в лоно.

Подавшись навстречу, я обвила мужчину ногами, пытаясь слиться с ним в единое целое.

— Ксавьер, — простонала я в ответ.

Как же потрясающе ощущать его в себе!

Невольно сжала внутренние мышцы, чтобы удержать его. Все мое существо в этот момент стремилось к нему. Громкий стон сорвался с губ дракона. Он так крепко сжал меня в объятиях, что я чуть не задохнулась. Затем мы стали медленно двигаться. С каждым ритмичным толчком мы сливались, сгорая в пламени охватившего наши тела огня. По венам будто пропустили горячую лаву, заставляя пульсировать каждую жилку. Мои пальцы скользили по спине дракона. Я не чувствовала, как ногтями вспарывала кожу своего возлюбленного. Его руки также сминали мое тело, оставляя на бедрах, животе и груди кровавые полосы. Боли не было, только жажда безумного наслаждения и уверенность в том, чтобы все это длилось бесконечно.

В какой-то момент кровь дракона оказалась на моем языке. Сладковатый вкус с ароматом миндаля и палисандра показался райским. Мои ощущения взмыли на новый виток. Теперь уже я, находясь сверху, управляла нашим танцем. Двигаясь в скором темпе, я наклонялась, чтобы впиться ногтями в грудь мужчины, и сразу же запечатывала языком его раны.

Отклоняясь назад, позволяла оставлять багровые следы на своем теле. Раны затягивались почти мгновенно, перемежая короткие вспышки мимолетной боли с блаженством эффекта заживления. Наша кровь смешивалась, размазываясь по коже, и мы, будто сумасшедшие, слизывали ее друг с друга.

Тело плавилось, горело, взрывалось сотнями кипящих брызг. Но этот огонь опьянял, словно наркотик. Даже пульсирующий ошейник, обжигающий меня столько раз, не приносил вреда.

То, что он накалился, первым ощутил Ксавьер. Дотронувшись до металла рукой, он отдернул ее, обжегшись, будто и не был драконом — повелителем огня. Я лишь поцеловала мгновенно покрасневшую кожу на пальце, и переложила руку мужчины на свою талию. С каждым разом, когда мое тело содрогалось от оргазма, жжение ошейника ослабевало. Будто моя воля, кровь или сама сущность отторгали печать Максимуса, который покусился на то, что ему никогда не принадлежало.

Опустошенная и удовлетворенная, я лежала в объятиях Ксавьера. Рядом с ним было так спокойно, что все мои страхи и переживания о будущем развеялись сами собой.

Как же я могла так долго обходиться без него? Как получилось, что вспыхнувшие в башне чувства, притупились? Неужели это воздействие ошейника тари? Магия драконов? Сложно разобраться во всем этом. Хотя нет. Разбираться тут нечего, — я вдруг остро осознала одно, — хочу быть с Ксавьером. Это мой мужчина. Мой дракон. Никому не позволю разлучить нас.

С этой мыслью я заснула. Только вот сны мне снились тревожные. Себя я не видела, но чувствовала чрезвычайно маленькой и беззащитной. Кто-то или что-то сильное преследовало меня, заставляя бежать, спотыкаться, падать, вставать и снова бежать. Я стремилась к свету, который и не видела даже. Просто понимала, что он там, где-то впереди, и мне необходимо его найти. И это очень важно. Будто от него зависит моя жизнь.


Глава 14

Ксавьер

Услышав зов любимой женщины, я чуть не взмыл под потолок.

Наша связь существовала! Независимо оттого, что мне пришлось отказаться от нее, — я не смог сдержать рыка при воспоминании о том, как дядя чуть не задушил Мали у меня на глазах.

Тогда я предпочел страдать сам, чем видеть ее гибель. Но это не значит, что я бы оставил ее в лапах Максимуса. Пусть, я обрубил нити, связывающие нас, но любить не перестал. Ни на минуту.

Теперь я только утроил свои усилия по поиску информации об ошейнике тари.

Где я только не был! К кому ни обращался. Никто не смог дать ответа. Магия драконов особенная. Слишком сильная. Древняя. Мы потомки великого Дракэна[16], одного из первых богов, пришедших на Альвадис сотни тысяч, а, может, и миллионы лет назад.

Последней надеждой оставался Стойвел. Говорят, что остров — священное место. В нем сохранилась частица божественной души Дракэна.

Не зря же все драконы, чувствуя приближение смерти, отправлялись туда.

Но никто и не догадывался об истинном значении острова. Там, уставшая душа дракона обретала покой. Очищалась. Уходила в забвение. Но назвать это смертью я бы не решился.

Потому что лично видел огромную колонию молодых драконят.

Что это, как не перерождение?

Все они были семьей. Единым целым. Драконы жили так, как и тысячи лет до этого. В истинной ипостаси. Свободолюбивые. Дети неба. Крылатые хищники.

Кто хоть раз попадал на остров, уже не желал возвращаться. Здесь драконы встречали родственные души. Вновь находили любовь. Семью.

Но были и такие, как мой отец, не желающие мириться с судьбой. Прошлое не отпускало. А, значит, их время еще не пришло. Денометрикосу предстояло вернуться в наш мир, полный лжи, лицемерия и предательства.

Я навещал отца. Но не так часто, как хотелось бы. Остров с неохотой выпускал меня обратно. Каждый раз я вынужден был восстанавливаться, страдая от болезненного превращения и жуткой ломки костей.

Стойвел возвращал дракона к истокам. Возможность становиться человеком не была врожденной. Этот дар преподнесла Дракэну покровительница людей, богиня Зэя[17]. Дракэн полюбил человеческую женщину и страдал от невозможности соединиться с ней. Девушка тоже влюбилась в крылатого красавца и молила богиню дать ей шанс быть вместе с любимым. Дракэн получил возможность перекидываться в человека и обратно. Именно дети Дракэна и Лоий стали прародителями современных драконов.

Отправляясь на Стойвел, я надеялся получить ответ на мучащий вопрос. И впервые остров ответил. Озеро Забвения открыло свои врата для меня, пустив в святая святых.

«Любовь способна разрушить любое колдовство», — вот что ответили мне боги.

Но как? Когда? Сколько времени пройдет? Что я должен делать?

Эти вопросы остались без ответа.

Только Дракэну известно, чего мне стоило добраться до Сертеи и перекинуться в человека.

Лекари только разводили руками и пичкали снадобьями, от которых не было никакого проку.

Так продолжалось несколько дней. До тех пор, пока не пришла она.

Всего несколько слов, прикосновений, в которых чувствовалась забота, всколыхнули внутренние резервы организма. После ухода Мали я стал стремительно поправляться. Одно присутствие любимой придавало сил. Я так ждал новой встречи! Она обещала прийти еще раз.

Я лишь хотел привести себя в порядок. Пропустил момент, когда она появилась. А потом услышал крик. От него мое сердце чуть не остановилось. Один вид ее тела, истекающего кровью и сотрясающегося в конвульсиях, заставил меня испытать настоящий ужас.

Я не знал, что с ней! Не мог помочь. Не мог прекратить то, что причиняло ей боль. Я готов был сто раз умереть, лишь бы не слышать ее криков.

Всю силу, что сумел восстановить за столь короткое время, я отдал. Но этого оказалось недостаточно.

Каким ударом стало то, что ее спас Максимус, а не я. Сердце разрывалось на части от одной мысли, что кто-то еще связан с моей нежной птичкой. Но в тот момент я вознес молитву богам за это. Именно благодаря связи тари, удалось вытащить Мали из того омута безумия и боли, в который она погружалась.

Как же я ревновал! Но, слава Дракэну, у Максимуса есть истинная пара. И, хотя Мали была совершенно не в его вкусе, объяснить ту привязанность, которую дядя испытывал к подопечной, я не мог.

И вот, спустя столько времени, я вновь услышал зов любимой. Мали — моя истинная пара.

Последние сомнения отпали, когда к девушке вернулась память. Она из другого мира, как и мама. Как и многие из избранниц Берратоксов. Моя судьба. И мое проклятие.

Я видел, как счастлив был мой отец, для которого каждый день с мамой был наполнен смыслом и радостью. Видел и то, как он выжег себя, когда проклятье настигло его.

Тогда я не понимал зачем? Зачем так страдать? Лучше никогда не испытывать подобной боли. Я твердо решил, что не повторю его ошибки. Не влюблюсь. Все женщины, которых я встречал ранее, не вызывали и сотой доли тех чувств, что я испытал, едва услышав завораживающий голос моей птички. Осознание пришло не сразу. Я злился, метал молнии, захлебывался яростью, не понимая, что творится со мной. Потом сходил с ума от беспокойства, когда она отправилась погулять, не предупредив об этом.

И тот поцелуй. И вспыхнувшая страсть. Мали перевернула мой мир, изменив его навсегда.

Теперь моя жизнь принадлежала хрупкой человечке. Хотя тогда я еще не догадывался об этом. Понял только когда потерял то, что едва обрел. Самый счастливый день едва не стал последним. Я спалил башню, даже не заметив этого. И только осознание того, что Мали, возможно, нужна моя помощь, удержало от дальнейшего безумства. Я принял верное решение, отправившись к Максимусу. Я нашел свою любовь. И чтобы не произошло, найду силы и выдержу все испытания, что мне уготованы.

В комнате Мали было темно. С кровати доносились едва слышные всхлипы.

— Что случилось? — я присел рядом, закипая от злости.

Кто посмел обидеть мое сокровище?

— Ксавьер?

В ее голосе слышалось удивление и… радость?

Она рада мне! Разве это не счастье?

— Ты… пришел… Я думала… хотела видеть. И ты здесь! Это чудо.

Ее слова и объятия затронули самые потаенные уголки души. Заставили ликовать от восторга.

— Маленькая моя, — прошептал я, задыхаясь от нахлынувших чувств.

Как же я люблю тебя!

Осыпая поцелуями ее лицо, я старался собрать губами все слезинки. Пытался загладить каждое неприятное воспоминание, что ей пришлось пережить. А потом и сам не заметил, как разгоревшийся внутри огонь страсти превратился в пожар. Но пламя не может навредить драконам. Оно приносит лишь счастье и невероятное удовольствие, наполняя силой каждую клетку тела. Каждое мгновение с Мали сродни взорвавшемуся вулкану, выбрасывающему столбы пепла до невероятных высот. А наши чувства, будто раскаленная лава, бегущая по венам и сметающая все преграды на своем пути.

Никогда не испытывал такого наполнения силой. Казалось, я могу свернуть горы. А последний оргазм вызвал такой мощный приток энергии, что я физически ощутил, как трещит силовое поле замка.

Такого не может быть!

Как начальник охраны дрелитов, я был обязан проверить защитный контур. Мали тихонько сопела, доверчиво прижимаясь ко мне всем телом. Как мне ни хотелось остаться, но я вынужден был уйти. Выполнить свой долг. В последний раз.

Выскользнув из комнаты любимой, я направился на пост охраны. Убедился, что ничего серьезного не произошло. Да и не могло произойти, ведь мне прекрасно было известно о причинах прорыва. Затем я направился в город. Следовало найти подходящее убежище. Я собирался забрать Мали.

Никто больше не посмеет встать между нами.

Возвращался я вполне довольный. Всего за один день мне удалось найти подходящий дом. А удовлетворить все мои требования было непросто. Это тихий район. Прочный забор.

Крепкие стены. Наличие запасного выхода. Уютный двор. Нелюбопытные соседи.

Уже к вечеру купчая на дом лежала у меня в кармане. Также я озаботился тем, чтобы нанять слуг и пополнить кладовую припасами. Осталось самое простое — забрать мою птичку из замка. Как начальник личной охраны регента, я имел неограниченные полномочия. Вывести одну маленькую человечку не представляло сложности.

Но как только я пересек ворота замка, сердце сжалось от нехорошего предчувствия. Сломя голову я помчался к покоям Мали. Увидев вместо двери обугленный проем, я остолбенел.

Словно во сне прошел в комнату. Мне необходимо было самому убедиться. Увидеть. Кто-то пытался остановить меня. Что-то говорил. Даже кричал. Но я не видел ничего, кроме обожженного тела с потускневшим куском металла на шее.

Я не мог понять, как такое произошло? Почему?

По щекам текли влажные капли.

Я плакал? Не знаю. Мое сердце должно было остановиться в тот момент, когда Мали… Я не мог даже в мыслях сказать этого.

Только одно держало меня на грани — я не чувствовал, что обгоревшее тело принадлежит любимой. Это была не она. Что-то подсказывало, что Мали жива. Наша связь давала такую уверенность. Но не отменяла возрастающего желания разобраться с тем, кто учинил подобное.

Словно сомнамбула я приблизился к телу. Дотронулся до ошейника. С глухим стуком тот скатился на пол.

Кто-то очень сильно хотел, чтобы все поверили в то, что Мали погибла. Кто? Если это не ее обгоревшие кости, где она сама?

Дикая ярость росла во мне с каждым мгновением. Бушевавшая сила готова была обрушиться на любого, кто хоть как-то мог быть причастен.

— Я не хотел. Вышел из себя. Не понимаю, как получилось. Огонь не должен был навредить ей.

Медленно я развернулся в сторону говорившего. Раздавленный произошедшим, Максимус будто постарел на десяток лет. Но даже его искреннее раскаяние не умаляло вины.

Я лишь почувствовал шум в ушах и красную пелену, медленно застилающую глаза. Гнев, ярость, боль — все это обрушилось на противника, захлестывая мое сознание первобытным желанием мести.


Глава 15

Проснулась я одна. Дракон исчез, оставив после себя лишь отпечаток на подушке. Я уткнулась головой в то место, где недавно лежал Ксавьер. Простыни хранили запах его тела.

Миндаль и палисандр, а еще немного хвои. На белоснежном сатине выделялись белесые и красные пятна. Последствия бурной ночи заставили улыбнуться, вызвав воспоминания о нашем безумстве. В любое другое время я покрутила пальцем у виска, если бы мне кто сказал, что буду драть своего партнера когтями, как мартовская кошка. Но сейчас не видела в этом ничего предосудительного. Наоборот, мне понравилось. Да. И я с удовольствием сделаю это еще.

От приятных воспоминаний отвлекла Лесмия. Она сделала вид, что не разглядела хаоса на моей кровати, и спросила насчет ванной и завтрака. Но я заметила пылающие щеки девушки, и это явно не оттого, что помещение хорошо протопили.

Закутавшись в одеяло, направилась в ванную. Платье, что было на мне вчера, валялось у постели кучкой лохмотьев. А надеть рубашку даже в голову не пришло.

Неужели это мой дракон превратил одно из произведений эсте Борнитель в серые лоскутки?

Хм. Мне нра-авится. А платье нисколечко не жалко.

От ванны шел пар. Сбросив одеяние на пол, я скользнула в горячую воду. Нырнула с головой, ощущая невероятное блаженство. Что-то зашипело и легонько щелкнуло. Едва успела поймать скользнувший с шеи ошейник.

Как?

Взглядом удава я долго гипнотизировала кусок золота. На шее обруч сверкал, переливался, сиял. Но теперь металл потемнел и пошел мелкими трещинами. С одной стороны, я ликовала, что сбросила ненавистный ошейник. Но с другой…

Представляю, как разозлиться Максимус. Интересно, а такое было когда-нибудь?

Получается, символ тари сняло то, что мы вчера вытворяли с Ксавьером? Знала бы, сразу пошла к нему. Только как быть? Что, если регент захочет заново нацепить на меня эту штуку? Ну, уж дудки! Не позволю больше никому проделать такое.

В раздумьях я быстренько помылась, вылезла из ванной и накинула халат, приготовленный служанкой.

Лесмия ждала меня в комнате. Моя кровать была уже застелена чистыми простынями, а испорченное платье исчезло.

— Мали? — девушка вытаращила глаза, уставившись на меня.

Что опять? Я знаю, что вела себя не как вейра, и даже не эсте. Но я ими и не была никогда, и отчитываться не собираюсь. Мы подруги, поэтому она знает немного больше, чем остальные. Но в том, что Лесмия будет держать язык за зубами, я уверена. Если уж удивляться, то это надо было делать сразу.

— Что-то не так? — вежливо осведомилась я.

— Ваш ошейник! Он. Не. На. Шее.

— А, ты об этом, — я вздохнула, — не знаю, как получилось, но он сам соскочил.

— Такого не может быть! Его мог снять только хозяин. Это… — служанка покосилась на кровать. Удивление сменилось настоящим шоком.

— Ты подумала… — догадалась я, — не-ет. Это не Максимус. Ночь я провела не с ним. Будь уверена.

У меня от такого предположения мурашки пошли по коже. Надо же! Я и Максимус. С ума сойти. Это невозможно. Даже думать об этом неприятно.

Однако Лесмия, похоже, мне не верила. Эмоции читались на ее лице, как в открытой книге.

Видимо, этот ошейник никто до меня не снимал. Хотя откуда им знать, если им пользовались крайне редко? Может, никто не пробовал это сделать. Та-ак, если моя подруга реагирует странно, то чего ожидать от остальных?

— Послушай, дорогая, — я подошла к девушке, усадила ее на кушетку, присела рядом, — на самом деле я не знаю, почему смогла снять эту штуку. Но если ты удивлена, то, что скажут другие? Пока никто не должен знать об этом.

Лесмия испуганно на меня посмотрела.

— Не бойся, — я постаралась успокоить служанку, — это ненадолго. Пока я не придумаю, как с этим быть. Ты не могла бы пригласить ко мне Ксавьера?

— Ой, — опомнилась Лесмия, — так он для вас записку оставил. Наказал стражнику передать, как проснетесь.

— Ну, и чего ж ты молчала?

Я выхватила бумагу из рук девушки и пробежалась по строчкам.

«Извини, что пришлось уйти. Необходимо сделать кое-что важное. Вернусь к обеду. Целую.

Твой К.»

От этих нескольких слов стало так тепло на сердце. Я невольно расплылась в улыбке, прижав листок к груди.

— Ксавьера не нужно звать. Он занят, — сказала я Лесмии, — но мне нельзя сейчас никому показываться. Все наряды, что у меня есть, не закрывают шеи. А если я вдруг нацеплю платок или закутаюсь в плащ, это будет выглядеть подозрительно.

— Может, сказать, что вам нездоровится? — подсказала девушка.

— Я тоже об этом подумала. А вдруг Максимус пожелает лично удостовериться в моем самочувствии? Он же столько раз меня лечил. Если узнает правду, я пропала.

— Эм-м, ну-у, можно сказать, что у вас женские дни. Легкое недомогание и все такое.

— Кхм, — я почувствовала, как заливаюсь краской, — эти дни уже прошли. Но это настолько личное, что сообщать регенту вряд ли стоит.

— Необязательно, — служанка улыбнулась, — всего лишь сходить к придворному лекарю и попросить настойку от мигрени, ну и вскользь упомянуть о проблеме. Этого будет достаточно.

— Отлично! Чтобы я без тебя делала, — обрадовалась я, — ты завтракала?

Девушка кивнула. Затем поднялась и вышла. Я слышала, как она распорядилась насчет завтрака и сказала стражнику, чтобы никого не пускал к тари. Дескать, ей нездоровится, и она, то есть я, принимать никого не хочет. Разумеется, кроме господина Ксавьера. Ну, или Максимуса, которому разрешение, чтобы войти, не нужно.

Служанка помогла мне надеть домашнее платье и посоветовала лечь в постель. Спустя десять минут мне прямо на кровать водрузили переносной столик, уставленный всякими вкусностями в виде выпечки и большой кружки с кофе. Я с радостью накинулась на еду.

Аппетит у меня был просто зверский. Еще бы, после такой-то бурной ночи требовалось восстановить столько калорий! Ну а после сытного завтрака грех не полежать. Я даже придремала, вовремя вспомнив о том, что большую часть ночи, вообще-то, не спала. Но отдохнуть мне не дали. Шум за дверью и резкие голоса, выдернули из приятной неги.

— Кто там еще?

Я недовольно поморщилась. Если стражник кого-то не пускал, значит, этого посетителя я точно не хотела видеть.

В комнату влетела покрасневшая Грир. Она захлопнула дверь и прислонилась к ней, будто удерживая ее своим весом.

— Там господин Кальмин хочет вас видеть, — пояснила она, — говорит, что у вас занятие, которое никто не отменял.

— Ему сказали, что я себя неважно чувствую?

— Конечно. Но он хочет лично убедиться, что с вами все в порядке. В общем. Похоже. Он войдет. Я смогла только настоять на том, чтобы предупредить.

— Подай мне шарф или платок. Что-нибудь, чем можно накрыть плечи, — попросила я.

Служанка метнулась к гардеробной и принесла шаль из тонкой шерсти. Я быстро накинула ее, обернув вокруг шеи. Затем застелила кровать покрывалом, сама устроилась сверху, подложив под спину несколько подушек.

— Все. Я готова. Зови.

Грир вышла. Уже через секунду Кальмин появился на пороге. Увидев меня на постели, кинулся ко мне.

— Что с тобой? Служанка сказала, что тебе нездоровится. Почему не позвали придворного лекаря?

— И тебе доброе утро, Кай, — поздоровалась я.

— Доброе утро, — исправился вампир. Его взгляд цепко скользил по моей фигуре, подмечая каждую мелочь.

— Не стоило так волноваться, — я попыталась выдавить из себя страдальческую улыбку, — Лесмия как раз отправилась за микстурой от мигрени. Голова просто раскалывается, — пожаловалась я.

— Микстура от мигрени? — Кальмин удивленно приподнял бровь, — но ведь у тебя несколько дней назад все закончилось. Что с тобой на самом деле?

Вот теперь я точно пылала, как вареный рак. Вот я дура. Кальмин вампир. Он кровь за километр учует. Черт! Выходит, он знает, когда я… Но это же не значит, что у меня не может болеть голова.

— Может, и так. Но чувствую слабость. Возможно, я еще не совсем оправилась после… того случая.

— Но вечером ты была здорова, — не унимался Кай.

И что ему за дело до моего здоровья! Что, не могу провести день в постели? Вот навязался на мою голову.

— Я бы хотела просто отдохнуть, — как можно мягче сказала я, — это преступление?

А еще мне до чертиков надоело твое общество!

— Мали, — Кай завладел моей рукой. Поднес ее к губам, чтобы поцеловать. Замер, вдыхая аромат кожи. Тут же его лицо исказила злоба, — на тебе запах дракона, — выдавил он. При этом взгляд стал жестким, глаза превратились в две узкие щелочки, а губы плотно сомкнулись.

Одним рывком вампир сорвал шаль. Увидев, что на мне нет ошейника, Кальмин застыл.

Затем лицо исказилось такой ненавистью, что я невольно отшатнулась. Мою руку продолжили сжимать теперь уже в железных тисках.

— Не может быть, — прошипел вампир, — он не мог заинтересоваться тобой настолько, чтобы…

— Кай, это не Максимус, — я смогла вздохнуть, потому что от страха забыла как дышать.

Наверняка вампир пришел к тем же выводам, что и Лесмия. — Пусти. Ты делаешь мне больно.

— Не Максимус?

Мне показалось, или я услышала в голосе нотки облегчения. Но мою руку не отпустили.

— Это не отменяет того, что произошло. Теперь, даже интересно, у кого получилось снять заклинание тари.

Мой взгляд упал на столик у кровати, где лежала записка от Ксавьера. Как я могла забыть про нее? Вампир проследил за тем, что меня заинтересовало и, опережая действия, схватил листок. Прочитал.

— Твой К, — вампир вопросительно посмотрел на меня. Кажется, в его голове сложилось два и два. — Берратокс, — Кай прошипел имя так, словно оно жгло язык.

— Да. Это Ксавьер! И что? Какое тебе дело? Ты учитель этикета. Все. Ты не имеешь права шипеть на меня. Тебя не касается, кого я люблю!

— Любишь? Ты его любишь? Бред. Ты не можешь. Я прекрасно осведомлен, как твое тело реагирует на меня. Знаю, что ты чувствуешь в тот момент, когда я тебя целую.

— Ты заставляешь меня это чувствовать, — возмутилась я, — пользуешься силой обольщения. Но это не значит, что я буду испытывать то же самое без афоверо.

— Ты врешь.

Я в момент оказалась вжатой в кровать. Мужские губы заскользили по шее, а руки наглым образом стали освобождать от платья.

— Прекрати! — взвизгнула я, вырваясь. Но мои жалкие потуги походили на двусмысленные движения. Поскольку вампир очень плотно прижимался ко мне, я тут же почувствовала полноту его возбуждения, — ты не посмеешь! Нет.

Неужели он не остановится? — поняла я и испугалась. По-настоящему. Если раньше я позволяла некоторые вольности, то теперь нет. Я не хотела. А что если кто-то зайдет, увидит.

Что, если Ксавьер узнает? За кого он меня примет? Черт, да как я сама себя буду чувствовать после этого? — Мне стало противно. До омерзения.

На глаза навернулись слезы. Я стиснула зубы и губы, чтобы не дать Каю поцеловать себя. Из последних сил продолжала сопротивляться. Хотя уже ни на что и не надеялась.

Вампир никогда не скрывал своих намерений. И то, что он узнал о Ксавьере, вывело его из себя. Он не остановится, пока не получит желаемого. Я погибла. Уж лучше бы и не было этой ночи с драконом. Тогда бы он не узнал. И чертов ошейник был бы на месте. И Кальмин держал бы себя в руках. Конечно, теперь я не тари. Со мной можно сделать все что угодно.

— Не-на-ви-жу! — процедила я. Эмоции ядом вспыхнули внутри, распространяя отраву по всему телу.

Было противно. До жути. До скрежета на зубах. Прикосновения вампира вызывали отвращение. Ощущение беспомощности отравляло душу.

Я обмякла. Зажмурилась. Сопротивляться не было смысла. Кричать тоже. Пусть делает свое дело и проваливает. А я… Не знаю, мне уже будет все равно.

Почувствовав, что меня отпустили, я открыла глаза. Кальмин сидел рядом и тяжело дышал.

Пальцы на его руках с силой сжимались и разжимались, оставляя на ладонях кровавые полумесяцы. Смотрел вампир на меня странно.

— Я тебе настолько противен?

Я не ответила. Чтобы прикрыться, я схватила подушку, прислонила ее к груди. Затем отползла на другой конец кровати.

Что случилось? Почему он отпустил? О, Боже! — я сразу и не поняла. В этот раз он не использовал силу. Поэтому я не почувствовала желания и не поддалась его чарам. Кай хотел проверить. Ну, что ж. Вот что из этого получилось.

— Прости, — пробормотал вампир, — я… Не думал, что все окажется так. Ты не должна ненавидеть меня. Я все испортил, да? Сожалею. Прости, — Кай был бледнее мела. Хотел дотронуться до моей руки, но я резко отдернула ее. Он вздрогнул, будто от удара, и глухим голосом спросил, — что я могу сделать, чтобы искупить вину?

— Отвернись.

— Что?

— Отвернись, мне нужно одеться. Что будет, если кто-то зайдет и увидит меня… нас.

— Да, конечно, — Кай послушно отвернулся.

Я тем временем поспешно натянула платье и поправила разметавшиеся волосы. Затем разгладила покрывало и снова устроилась на подушках, будто ничего и не было.

— Все, — сообщила я Кальмину.

Вампир повернулся. Мазнув по мне взглядом, виновато улыбнулся. Потом пересел с кровати на пуф. Казалось, он напряженно о чем-то размышляет.

Кто его знает?

За каменным лицом сложно что-то угадать. Но говорить он не спешил, а я молчала. Пауза затянулась.

— Мали, — Кальмин нарушил, наконец, тишину, — не знаю, сможешь ли ты простить меня.

Я не сдержался. Еще никто… В общем, ты мне не безразлична…

— Кальмин, — я покачала головой, — ты должен знать, что у нас бы ничего не вышло. Я полюбила Ксавьера, как только увидела. Прости, но лучше скажу правду сразу.

— То, что вам удалось снять ошейник тари, большая удача, — вампир цедил слова. Его лицо не отражало эмоций. Однако я чувствовала, что ему больно. — Но оставаться здесь опасно.

Как только Максимус узнает, придет в ярость. И что ему взбредет в голову, неизвестно.

— Я знаю. Только одного не могу понять, зачем я ему?

— Тут как раз все просто. Как все драконы Макс собирает коллекцию драгоценностей.

Говорят, его сокровищница поистине уникальна.

— Так, я что, вещь? Что-то вроде колечка или безделушки?

— Ну, можно сказать и так. Дракон собирает все, что радует его глаз. А ты так красиво поешь. Это услаждает его слух. Максимус никогда не выпустит из лап то, что однажды его заинтересовало.

— Но я же живой человек. Не игрушка. У меня есть чувства, желания, потребности.

— Поверь, с этим дракон считается. Иначе не надел бы ошейник тари. Тебе позволено многое. Твои капризы и желания исполняются. Если бы у Максимуса не было истинной пары, он давно приволок тебя в одну из пещер и сделал своей. У тебя были бы самые лучшие драгоценности, платья, еда и напитки. Но из пещеры ты бы никуда не смогла уйти. Драконы жуткие собственники.

— Это перебор. Максимус с женой живут во дворце, остальные драконы тоже. И они вполне цивилизованны. О каких пещерах ты говоришь?

— А ты думаешь, куда улетел твой дракон? — Кай хитро прищурился, — не иначе готовит для тебя сюрприз и приводит в порядок одну из своих берлог.

— Но Ксавьер никогда не запрет меня!

— Ты в этом так уверена?

В голосе Кальмина чувствовалась такая убежденность, что я невольно задумалась.

А что если это правда? Тут я хотя бы с людьми общаюсь, учусь, гуляю в парке. А что будет дальше? Я же не спрашивала. Вдруг он тоже посадит меня в клетку, пусть и золотую? Не хочу.

— Знаешь, я могу предложить защиту. И, конечно, дам слово, что не притронусь к тебе, если сама не попросишь. В Доррийской империи у меня огромные владения, несколько замков, дом в столице.

— И в каком же статусе я буду? Твоей любовницы?

— В качестве гостьи. Или, если сама захочешь, невесты.

Что-о-о? Я не ослышалась? Это мне так между делом предложение сделали? Офигеть! Вот зачем я ему? Ему ж принцесса нужна или аристократка из благородных. А я всего лишь человечка. Знаем мы такую сказку: ты только согласись, я на тебе женюсь. А потом, поминай как звали. Дорогая, неужели ты это серьезно? Кто ты, а кто я.

— Нет, — я покачала головой, — не нужно.

— Давай сделаем вид, что я ничего не слышал. У тебя есть время подумать. Я не тороплю.

Кто знает, может, твое мнение изменится.

Да ни за что! — хотелось прокричать мне, но я всего лишь кивнула.

— Кстати, я могу помочь вам покинуть замок. Ночью была вспышка силы. Мы приняли ее за попытку пробить защиту. Никто ж не знал, что это заклятие тари разрушилось. Зато Максимус до ужина точно будет занят. А вечером планируется ужин с эльфийскими послами. Угадай, какой сюрприз регент преподнесет эльфам?

— Тут и гадать нечего. Меня. Вернее, мое пение.

— Вам стоит поторопиться. Вот, — протянул Кальмин мне кулон, если понадоблюсь, согрей его в ладонях и подумай обо мне.

Я машинально взяла подарок, растерянно глядя, как вампир покидает мою комнату. Сразу же ко мне проскользнула Грир.

— Ну, как? — полюбопытствовала она, — этот вампир ничего такого не сделал?

— Нет, — я пожала плечами, — а что, мог?

— Я его таким никогда не видела, — ответила служанка, — сюда рвался, как бешеный. А вышел, будто гнездо скорпионов разворотил. Так зыркнул глазами, что я чуть в обморок не упала. Что вы ему сказали?

— Ничего особенного, Грир. Видимо, господин Кальмин не привык к отказам.

— Он что, вас домогается?

— Не забивай голову чепухой! Пошли Кида к покоям Ксавьера. Пусть ждет. Как дракон появится, скажет, что мне срочно нужно поговорить с ним.

— Хорошо, сейчас отправлю, — служанка поспешила выполнить мою просьбу и через минуту вернулась.

— Теперь, главное. Грир, мне, возможно, придется уехать отсюда.

— Почему?

— Не могу тебе рассказать. Чем меньше ты знаешь, тем лучше. Но у меня просьба.

— Вы же знаете, я сделаю все что угодно.

— Мне нужно подготовить платье и смену белья. Еще немного провизии в дорогу. Сможешь сделать все так, чтобы никто не заметил?

— Да, — у служанки на глаза навернулись слезы, — вы… ты ведь не вернешься?

— Скорее всего, нет.

Девушка всхлипнула.

— Я… мы… привязались к вам. Этот замок опустеет…

— Не переживай так, Грир. Вам, конечно, придется нелегко. Но я обещаю, как только у меня все наладится, я найду вас и заберу к себе.

— Лесмия уже знает?

— Нет. Я не говорила. Но, думаю, она догадывается. Заботьтесь друг о друге. Я попрошу Лимуса, чтобы он за вами приглядывал.

— Не представляю, как мы будем без вас, — Грир горько вздохнула.

— У меня просьба, — я вспомнила о своем маленьком друге, — можешь позаботиться кое о ком?

Девушка кивнула.

— Хитрюга, — позвала я, — иди сюда, не бойся. Я хочу познакомить тебя с Грир.

Зверек осторожно выглянул из-под кровати. Озираясь по сторонам, подошел ко мне, забрался на руки.

— Вот, Грир, это Хитрюга. Хитрюга, это Грир, — познакомила я, — мне предстоит ненадолго уехать, — сказала я зверьку, — ты сможешь присмотреть за моей подругой?

На мордочке тарлинга отобразилось настоящее горе. Видимо, ему не хотелось расставаться со мной. И это притом, как мало времени я ему уделяла!

— Она хорошая, — я решила убедить тарлинга, — у нее есть свой дом. Новый. Просторный.

И двое мальчишек, за которыми нужен глаз да глаз. Еще ты сможешь играть с ними. А знаешь, как Грир готовит? М-м-м, пальчики оближешь. Соглашайся. Тебе понравится у моей подруги. Зато, как только все уляжется, я заберу вас всех к себе, — пообещала я.

Хотя обещание вряд ли получится сдержать. Куда я могла забрать друзей? Ведь впереди только неизвестность. Что будет после того, как я завершу ритуал, из-за которого попала сюда? Позволят ли мне вернуться домой? И, главное, хочу ли я вернуться? Ведь расставаться с Ксавьером я точно не собираюсь. А он дракон. Его место здесь, в этом мире. Что с нами будет после побега? Максимус не из тех, кто проигрывает. Значит, придется всю жизнь провести в бегах. Ксавьер не выстоит в битве с регентом, да и я постараюсь ее не допустить.

Тем не менее, моя ложь подействовала. Зверек с любопытством посматривал на Грир, и даже разрешил ей себя погладить.

— Чудно как! — девушка искренне восхищалась Хитрюгой, — я слышала о тарлингах. Про них говорят, что они селятся рядом с драконами, помогая им в ведении хозяйства, и не признают других хозяев. Зверьки не показываются посторонним. А тут самый настоящий, живой тарлинг! И еще он будет жить в моем доме. Не верится!

— Вы подружитесь, — заверила я девушку.

Передавая пушистика служанке на руки, я ощутила горечь. Так не хотелось расставаться с теми, к кому я привыкла. Но выбора не было. Если не уйти сейчас, мне до конца жизни ходить с рабским ошейником. Чтобы там ни говорили про привилегии тари, а находиться полностью в чьей-то власти, подчиняться чужой воле, разве это не рабство?

Обедала в одиночестве. Вестей от Ксавьера не было. Остальных же я избегала. Отсутствие ошейника слишком бросалось в глаза. Грир приготовила дорожное платье и помогла надеть его. Также собрала в дорогу самое необходимое. Я написала письмо Лимусу, попросив служанку передать его вечером.

Вторая половина дня тянулась бесконечно долго. Я ходила из угла в угол, не зная, чем себя занять. Прибавить к этому возрастающее с каждым часом беспокойство и посыльного от Максимуса, то мое состояние к ужину можно было оценить, как паническое.

Где дракон? Что могло случиться? Почему он до сих пор не дал знать о себе? — в моей голове роились одни и те же вопросы. Они сводили с ума. Максимус приказал быть готовой к девятнадцати часам. Время таяло, а я не знала, что делать. Без Ксавьера я бы не смогла даже мимо дворцовой стражи пройти. Что же ждало меня вне стен дворца? Я все чаще смотрела на кулон, оставленный Кальмином. Неужели придется довериться вампиру? — От этой мысли бросало в дрожь.

Без четверти семь.

Я точно знала, что не появлюсь на вечере в честь послов.

Куда бежать? Где спрятаться? Только не Кай!

Я чувствовала, что пожалею, воспользовавшись его помощью.

Семь часов.

Сердце уже отбивало тревожный ритм.

Пять минут. Десять.

За дверью раздались голоса. Прибыл посыльный от регента. Он не любит опозданий. Как же трудно решиться.

— Я еще не готова, — сказала я громко, чтобы слуги услышали. — Дайте мне еще немного времени.

Решайся! — уговаривала я себя, — в конце концов, что есть меньшее из зол? Вампир, который дал слово, что не обидит и поможет? Или регент, жесткий и властный, который придет в бешенство, увидев, что мне удалось снять ошейник? Последствия были непредсказуемы в обоих случаях. Но Кальмина я почему-то боялась меньше. Даже после утреннего инцидента.

В дверь требовательно постучали.

— Уже иду, — я схватила амулет, зажала в ладонях.

Кулон никак не хотел нагреваться. Мои руки, словно ледышки, не давали тепла.

— Кай, пожалуйста! — молила я шепотом. Меня трясло от одной мысли о том, что вампир не успеет. Или не услышит. Или этот камешек, оплетенный серебристым металлом, не сработает, — дурочка! Почему не попыталась позвать раньше! Сейчас ворвется стража, и я пропала!

Деревянное полотно содрогалось от ударов. Мне удалось подтащить кушетку к двери, чтобы укрепить ее. Но натиск только усиливался.

— Мали! — услышала я грозный рык Максимуса с другой стороны баррикады.

Я пропала!

Меня передернуло от ужаса. С остервенением я вращала злополучный кулон в руках, отчаянно надеясь на чудо.

Кай! Пожалуйста! Услышь меня. Умоляю. Ты мне нужен. Только бы успеть.

Раздался оглушительный грохот. Дверной проем содрогнулся, вспыхнув пламенем.

Деревянные щепки, ошметки обивки, поролон разлетелись в разные стороны. Меня зацепило горячей волной, отбросив на пол. В ту же секунду я почувствовала, что какая-то сила вздернула мое тело в воздух. Затем меня швырнуло в стену. Я зажмурилась. Тошнота и головная боль нахлынули одновременно. Воздух сгустился, став вязким, как кисель. В голове мельтешили искры и яркие вспышки. Хотелось вздохнуть, но грудная клетка лишь содрогалась от жутких спазмов. В ушах появился противный звон. Я забилась в истерике, с ужасом осознавая, что это конец.


Глава 16

Кальмин

Едва я оказался в своих покоях, как дал выход ярости. Стол из веррокского дувра разлетелся в щепки. Статуя времен правления Сотема превратилась в груду осколков.

Что еще? Эльфийский фарфор? Слишком тонкий рисунок. К дхаргу[18] все!

Активировав личный портал, я оказался в своем особняке в Сертре. Пар я мог выпустить только одним способом. В доме доррийских наджед. Скинув рубашку и камзол, я надел безрукавку из тонкой кожи свейса[19], накинул сверху куртку и выскользнул из дома.

Расстояние в пять кварталов преодолел в рекордно быстрые сроки. Мельв, хозяйка вампирского борделя уже ждала меня на пороге.

И как она узнает, когда именно я появлюсь? Неужели настолько предсказуем? Стоит сказать ребятам, чтобы последили за ней какое-то время.

— День добрый, вэйр Ван Доррен, — женщина склонилась в приветственном поклоне.

Я лишь кивнул в ответ.

— Кто сегодня?

— Сейс и Хелоя. Кого к вам прислать?

— Обеих! — я швырнул Мельв кошелек с золотом и направился в кабинет.

Отдельная комната, которой пользовался только я, ну и мои друзья, была всегда готова.

Кровать, занимающая почти все пространство, застелена белоснежными шелковыми простынями. Сверху небрежно наброшено кроваво-красное покрывало. Зеркальный потолок позволял наблюдать за разворачивающимся внизу действом. Столик из мореного дуба для угощений и пара кресел. Стены, обитые черным шелкографом, и красные шторы вполне соответствовали общему стилю комнаты. Здесь я стал частым гостем. С тех пор как в моей жизни появилась она.

Дхарг ее побери! До чего упрямая девчонка. Кажется, начинаю понимать Вела, отказавшегося от доррийского трона ради человечки. Что такого в этих иномирянках? Ни магии, ни силы, ни способностей! Даже внешностью сто раз проигрывают самым захудалым доррийкам. Я же могу заполучить любую! Абсолютно любую женщину.

— Мал-ли-и, — я произнес ее имя вслух, растягивая буквы. Мне нравилось, как оно звучало.

Будто плавилось на языке. — Дхарг! — Вспомнил вкус ее губ. Тело моментально откликнулось. В штанах стало тесно.

— Где эти девки? За те деньги, что я плачу, могли бы поторопиться!

В этот момент, двери распахнулись, пропуская внутрь двух девушек. Одна высокая, русоволосая с кукольным личиком и остренькими ушками. Эльфиечка. Вторая — человечка с черной волнистой гривой и смешливым взглядом. Надо признать, довольно милая.

— Вэйр! — гостьи приветствовали меня в глубоком поклоне.

Я похлопал рукой по кровати рядом с собой, приглашая красавиц присоединиться. Они поспешили устроиться рядом. Девушки ловко освобождали меня от одежды, сопровождая свои действия легкими поцелуями и ласками. Откинувшись на спину, я вверился в опытные девичьи руки.

— Вэйр желает? — эльфийка откинула светлые пряди с шеи и наклонилась ко мне.

Да. У Мельв оказывали не только интимные услуги, но и удовлетворяли главное желание вампиров — потребность в крови.

— Конечно. Я здесь именно для этого.

Притянув к себе Хелои, или как ее там, я прокусил кожу, мгновенно достигнув пульсирующей артерии. Девушка застонала от удовольствия. Я бы мог все оставить, как есть. Часть моего наслаждения передавалась жертве с укусом. Но сегодня я хотел другого.

Чувства, что испытывает «еда» могут быть разными. Секунда, и мои клыки наполнились ядом, которым я без промедления наградил жертву. Отрава стремительно смешивалась с кровью эльфийки, распространяясь по ее телу, как наркотик.

— Что вы делаете, вэйр? — Хелои скрутило от боли.

Я сегодня буду развлекаться особенно долго.

Яд вампира приносил такие невыносимые страдания, что редко кто выдерживал это.

— Ни звука, — приказал я.

Девушка онемела. Ее лицо исказила гримаса боли, по щекам лились слезы, тело забилось крупной дрожью. Ужас, непонимание, боль, страдание — все это я считывал с каждым глотком крови. Человечка же не замечала, что происходило с ее товаркой. Темноволосая головка ритмично двигалась, умело лаская языком мой член.

Да. Так. Старайся, детка. Ты ведь наверняка завидуешь подруге. Мечтаешь о том, чтобы самой содрогаться от страсти и удовольствия. Что ж, я не разочарую… себя.

Эльфийка захрипела. Изо рта пошла пена.

Дхарг! Какая же ты уродина, — я с силой отбросил надоевшее тело в сторону. Немного не рассчитал.

Девушка впечаталась в стену. Обмякнув, она сползла вниз, застыв в неестественной позе.

Показалось? Или это хрустнул позвоночник? Какая, впрочем, разница.

Человечка как раз подвела меня кульминации. Разрядка пришла быстро. Но это ничего не значило. Я только начал развлекаться. Девчонка всхлипнула, зажав рот руками. Ее глаза округлились от ужаса.

Почему? А, ну, да. Заметила подругу.

— Сейс, иди ко мне, — ласково позвал я, с удовольствием отметив, как женская фигурка вздрогнула от звука моего голоса.

Но ослушаться девка не смела!

В этом повиновении что-то есть, — мне это нравилось, — чего она медлит? — я нахмурился, глядя, как Сейс отползает на край кровати.

Я дал девушке еще минуту на то, чтобы добраться до двери. Ее радость от осознания того, что все обойдется, даже раззадорила.

Неужели она всерьез полагает, что уйдет от вошедшего во вкус вампира? Одно слово — человечка! Дхарг!

В памяти возникла другая, с темными волосами, разметавшимися по подушке. Ярость мгновенно наполнила ядом клыки. Одним прыжком я настиг девчонку. Зубы сомкнулись на шее, не давая жертве ни малейшего шанса. Болезненный стон, как песня, сорвался с губ Сейс. Подхватив женское тело, словно пушинку, я переместился на кровать. Одним рывком содрал одежду.

— Неплохо, — оценил я, чуть отстранившись.

— Не надо, — плаксиво пискнула Сейс, — умоляю, не убивайте.

— Дхарг! Ты зря так!

Меня просто разрывало от желания и ненависти.

— Если бы ты чуть потерпела, все бы закончилось быстро. Но ты — не она. Она бы боролась до последнего. Не унижалась. Не просила.

Гордая. Красивая. Безумно желанная. Дхарг! Я захотел Мали сразу, как увидел в той хижине.

Вкус ее тела никогда не забыть. От одной мысли о девушке член твердел, как скала.

— Шлюха! Жалкое подобие человека.

Я вжал Сейс в кровать. Мои клыки скользили по хрупкой шее, молочной груди, оставляя багровые полосы. Яд всасывался в кровь жертвы, а я уже сгорал в предвкушении ее агонии.

Когда тело Сейс стало сотрясаться в конвульсиях, грубо вошел в нее.

Наслаждение от вампирской крови получит только одна девушка. Остальные будут мучиться от боли, кричать и умолять о пощаде.

Когда я закончил, подо мной лежал кусок окровавленного мяса. Не испытывая ни капли жалости, спихнул тело с кровати. Сбросить пар мне удалось, только злости от этого не убавилось. От одной мысли, что Мали провела ночь с драконом, в клыках закипал яд.

Дхарг побери этого Ксавьера! И Максимуса вместе с ним! Если бы я мог оградить мою девочку от влияния этих крылатых ящериц, то сумел заставить ее полюбить. Ведь тогда, в моей спальне, это почти удалось. Если бы не Сальмира… — я стиснул зубы так, что они захрустели, — нет! Я этого так не оставлю. Мали будет моей.

Вскочив с кровати, я направился в ванную, находящуюся в смежной комнатке. Смыв кровь и чужой запах, оделся и поспешил покинуть заведение Мельв. Еще один кошелек с золотом бросил на кровать. За причиненный ущерб, так сказать. Добрался до дома, переоделся в рубашку и камзол. На них еще хранился слабый запах Мали. Это было так приятно, ощущать частичку ее тела рядом.

Нет. С этим нужно срочно что-то решать, — признал я со стоном, ощущая наливающуюся тяжесть между ног.

Холодный душ взбодрил. Приказав себе не думать о девушке, я сосредоточился на том, что действительно важно.

Мали сняла ошейник тари. Значит, Максимуса можно не брать в расчет. Он не сможет отследить ее или навредить. Остается главная проблема — Ксавьер. Если бы он знал, что заклятие тари не действует, стал тогда оставлять девчонку одну? Конечно, нет. Драконы собственники, впрочем, не меньше вампиров, но чужое сокровище для них священно. Не мог Берратокс оставить свою возлюбленную зная, что ей грозит опасность. Значит, он и не подозревает об этом.

— Идиот! — я поразился собственной глупости, — чем только думал! Это шанс!

Я помчался к порталу. Едва оказавшись в покоях, вызвал помощника. Минуты в его ожидании показались вечностью.

— Звали вэйр Кальмин?

Появился, наконец, Тодиес, старший летьер[20] отряда наемников.

— Что с охраной дворца?

— После сбоя защитный купол практически восстановлен. Волноваться не о чем. Посты удвоены доррами. Ни одна мышь не проскочет.

— Кто из драконов входил — выходил сегодня?

— Сразу после прорыва замок покинул Ксавьер Берратокс. Еще чета Кар Бьенов и…

— Что так? Бросил своих без защиты? — перебил я Тодиеса. Остальные драконы меня мало волновали.

— Нет. Убедился, что ничего серьезного не случилось. Проверил посты, вызвал магов и только после этого улетел.

— Он вернулся? — спросил я, отметив, как невольно задержал дыхание.

— Нет.

— Уверен?

— Я приказал сообщить лично, как дрелит появится.

— Слушай приказ: закрыть все ворота. Никого не впускать. Есть информация, что готовилось покушение на послов, — в моей голове постепенно вырисовывался четкий план, — возможно, хотели скомпрометировать регента в глазах эльфийской делегации. Так что, сам понимаешь, дело государственной важности. Замени всех стражей в замке на доррийцев.

Тех, кто дежурил ночью, — допросить. Посторонних убрать. Слугам сказать, чтобы не высовывались. Понятно?

— Считайте, что уже сделано, вэйр Кальмин.

— Ступай. Мне еще нужно доложить обо всем регенту, — я отпустил лейтера.

То, что Ксавьер еще не вернулся, было несказанной удачей. Я спешил в императорские покои, мысленно просчитывая варианты развития событий. Пока что все складывалось в мою пользу. Я был на шаг ближе к своей цели.

Первым делом я направился к сестре. Сальмира хоть и не одобряла моего увлечения, но отказать в помощи не могла. Только благодаря моей силе, которой я поделился с сестренкой, она добилась такого высокого положения.

Разговор был недолгим. Сальмира поразилась тому, что влияние тари рассыпалось в прах.

Однако желание избавится от той, что постоянно отвлекала внимание ее мужа, оказалось слишком соблазнительным. Сестричка обещала помочь.

Заручившись поддержкой Сальмиры, я встретился с Максимусом. Дракону стоило лишь намекнуть на грозящую опасность, да приукрасить последствия прорыва и реакцию остроухих гостей, как он лично бросился проверять защитный купол. Пока регент отсутствовал, я вызвал Кордова, одного из доверенных наемников, и приказал найти парочку люгренов[21].

Полуорки имели дурную славу, как правило, выполняя самую грязную работу. Уж о том, чтобы во время допроса эти двое скончались, успев рассказать то, что от них требовалось, я не беспокоился. Кордов безупречно выполнял такие поручения. А чтобы история выглядела более правдоподобной, я предложил подкинуть люгренам магические амулеты, блокирующие защиту купола и труп эльфийки. Мельв только на руку, списать пропажу девушки на полуорков. А эльфийские послы будут крайне недовольны смертью их сородича.

Максимусу придется приложить много усилий, чтобы договориться с ними. Теперь оставалось только ждать, пока Мали решится воспользоваться моей помощью.

Дхарг! Скоро она станет моей.


Глава 17

Сильные руки обнимали мое тело. Я отчетливо слышала стук сердца, потому что моя голова покоилась на чьей-то крепкой груди. Запах специй с примесью чего-то тягучего, знакомого.

Сейчас не могла определить точно, но я знала этот аромат. Я чувствовала себя вполне комфортно в мужских объятиях. Мне было тепло и хорошо. Но ровно до тех пор, когда я подняла голову и встретилась взглядом с синими глазами.

— Кай? — я дернулась, а меня еще сильнее сжали в объятиях.

— Мали, все хорошо, — сказал вампир бархатным голосом. А по моему телу побежали мурашки, — ты в безопасности. Я успел в последний момент. Что же ты тянула так долго?

Едва не пострадала от драконьего огня.

— Максимус, — прошептала я, вспоминая, как он смел хрупкую дверь моей комнаты и чуть меня не спалил, — он ведь мог меня убить!

— Мог. Но не специально. Он не знал, что тебе удалось снять ошейник. Его огонь не навредил бы тебе, будь все, как раньше.

— Значит, я сама виновата?

— Послушай, — Кальмин запустил руку в мои волосы, поглаживая их, и пропуская сквозь пальцы, — все позади. Ты сильно рисковала. Но, главное, все же позвала меня. А я не допущу, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

— Спасибо, — пролепетала я и попыталась отстраниться, — может, отпустишь?

Мужчина нехотя разжал объятия. Я сползла с его колен, села рядом, огляделась. Мы находились в спальне. Кровать внушительных размеров, на которой, собственно, и сидели, занимала большую часть комнаты. Пара кресел у камина, секретер, шкаф из мореного дерева, выглядели массивно. Позолота, инкрустации из красного матового камня, похожего на необработанный гранат, украшали мебель и дублировались в декоративных элементах отделки каменных стен. Шторы, портьеры и покрывало на кровати были насыщенного бордового оттенка. Резные светильники на стенах лучились мягким магическим светом, придавая интерьеру нотки таинственности и страсти. Поистине мужская спальня, располагающая к вольным мыслям и желаниям. Я слезла с кровати и почувствовала, как ступни утонули в шелковистом ворсе ковра. Необыкновенно приятное ощущение.

— Где мы? — спросила я, хотя уже догадывалась.

— В моем доме в Сертре.

— И в твоей спальне…

— Да. Но я же тебе обещал, что не трону… Пока сама не попросишь. А сюда переместился потому, что нам нужно было срочно сматываться. На то, чтобы строить дополнительный портал, уж извини, времени не оставалось.

— Ничего, понимаю, — я закусила нижнюю губу, размышляя, как бы преподнести то, что хотела сказать. Но как ни крути, а озвучить просьбу придется. — Кальмин, мне нужно вернуться во дворец.

— Зачем? Соскучилась по Макисмусу?

— Нет. Ксавьер. Он не знает, где я и что со мной.

— Это к лучшему.

— Для тебя? Возможно.

— Да нет же, глупенькая. Ксавьер сейчас под стражей в Бездонной башне.

— Что случилось?

Я похолодела.

— Он преступник. Только то, что он племянник Берратокса спасло его от казни.

— Казни? — теперь меня обдало жаром. От одной мысли, что Ксавьер мог погибнуть, становилось плохо. — Почему? Что он сделал?

— Покушение на регента, раз. И твой побег — два. В Сертее казнят и за меньшее, а уж в Дорре даже родственные связи не помогли бы.

— Тем более я должна вернуться!

— Ты только все усложнишь! Сама подумай, что сделает с тобой Максимус? А Ксавьера это не спасет. Разве что он будет еще больше страдать. Ты этого хочешь?

— Кай, что значит, еще больше? Ксавьеру плохо? Его пытают? Бьют?

— Ну, не совсем, — вампир поморщился, — ты ведь ничего не знаешь о Бездонной башне?

Я мотнула головой.

— В общем, история создания этой тюрьмы для драконов весьма длинная. Если хочешь, расскажу как-нибудь потом. В двух словах, Башня представляет собой огромную пустую внутри колонну. Глубина ее неизвестна, отсюда и название. А все потому, что под башней располагается пропасть, уходящая на многие километры под землю. Пропасть эта достаточно широкая, чтобы там мог поместиться дракон в своей истинной ипостаси. Так вот, один из драконьих предков выковал с помощью магии специальные цепи. Они не позволяют пленнику вырваться на свободу, в то же время, не ограничивая его передвижение внутри башни.

— А если дракон обернется?

— Не обернется. В кандалах, закрепленных на лапах и шее дракона, связующее заклинание.

Оно не позволяет принять другую форму.

— И сколько Ксавьеру находится в таком состоянии?

— Тысячу лет.

— Ско-олько?

— Ты не ослышалась. Этот приговор фактически равен смертной казни. Уже через несколько лет, дракон забудет свою вторую сущность.

Совсем как те драконы, что улетают на остров Стойвел, — я почему-то вспомнила о том, как мне рассказывали о них. И тут же голову сжал болезненный спазм, как напоминание о том, что заложенная в меня задача не выполнена. Я поморщилась от боли.

— Тебе плохо? — Кай в мгновение оказался рядом. Его руки легли на мои плечи, затем скользнули вверх, нащупывая точки на висках и затылке.

Я почувствовала тепло, разливающееся по телу. Мышцы расслабились, спазм отступил. Мне действительно стало легче.

Надо же!

— Спасибо, — я отстранила руки Кая, — мне уже лучше… и… Мне нужно побыть одной.

— Конечно, — вампир скрипнул зубами, — комната в твоем распоряжении. Кстати, если захочешь принять ванну, то позови слуг, — мужчина указал на шнурок над кроватью, — любое твое желание будет выполнено.

— Очень любезно с твоей стороны, — я выдавила скупую улыбку, — и еще раз, спасибо за все. За то, что спас.

— Хочу, чтобы ты знала, Мали, — Кай взял мое лицо в ладони, поднял. Его губы оказались в опасной близости от моих. — Рядом со мной тебе ничего не угрожает. Ты можешь рассчитывать на мою помощь.

Взгляд синих глаз прожигал, будто искал ответы, которых не было. Я молчала, понимая, что сейчас полностью нахожусь во власти вампира. И только данное слово держит его на расстоянии. Лучше избегать каких бы то ни было высказываний. Кальмин отпустил меня и решительно направился к выходу. Дверь с силой захлопнулась за ним.

Ну, что мне делать?

Я безвольно опустилась на кровать.

Это я виновата! Что мне стоило воспользоваться предложением Кая пораньше? Максимус не разнес бы мою комнату. И почему Ксавьер вдруг напал на дядю? Неужели подумал, что тот причинил мне вред? Или это мои домыслы? Вот растяпа! Обо всем можно было расспросить Кальмина. А я…

С этим вампиром то легко и хорошо, то странно и непонятно. Он ведь может быть хорошим.

Хотя, о чем я? Истинное лицо дорра проявилось еще в первую нашу встречу. Он жесткий, расчетливый и своенравный тип. Ему ничего не стоило забрать понравившуюся девушку и сделать с ней, что захочется. Кая остановила только Сальмира. Не поверю, что он не увидел ошейника. У вампиров острое зрение, а он к тому же еще возглавляет наемников. Разве могла такая мелочь, как ошейник шириной в два пальца остаться незамеченной?

Думай, Мария. Думай!

Я улеглась на кровать и свернулась калачиком.

Верить Каю нельзя. Подпускать к себе тоже. Ксавьер под стражей. Если только узнаю, что дорриец к этому причастен, то… — меня передернуло от сцен кровавых расправ, промелькнувших в голове. — У меня одна задача — вытащить моего дракона из башни. Вряд ли вампир кинется выручать соперника. Но самой от его помощи пока отказываться рано.

Ох, Маша, какая же ты стала меркантильная.

И что, — дискутировала я сама с собой, — вот пока ты жила во дворце, горя не знала. И еда, и крыша над головой. А теперь? Жить у Кая? На его деньги? Ну, уж нет! Максимус не оставил выбора, а вот с Кальмином по-другому. Быть содержанкой не собираюсь! Значит, нужна работа. А что я умею? Петь? Да меня отловят в первом же трактире. Есть вариант вспомнить о славных буднях официантки. Да только если в моем мире находились наглые типы, так и норовящие облапить или за зад ущипнуть, то здесь и подавно. Проходу не дадут.

И опять же отловят и сдадут регенту. Н-да…

А, может отправиться на остров Стойвел?.. Выполнить задание и найти отца Ксавьера. Что за послание я должна ему передать? Ксения неспроста отправила меня к нему, да еще так тщательно спрятала мои воспоминания. Может, это шанс? Что, если Денометрикос вернется?

Он же император, и судьба единственного сына должна его обеспокоить. Да и следует поторопиться с визитом, неизвестно, сколько времени есть у Берратокса-старшего до следующего обмена силой.

Решено! Кальмин должен мне услугу. Так, пусть доставит на остров Стойвел. А там разберусь, как-нибудь.

Провалившись в сон, я проспала около двух часов. Зато после пробуждения почувствовала себя посвежевшей и отдохнувшей. Решив, что душ не помешает, направилась в ванную комнату.

О! Вампир так точно себя любит.

Несколько мраморных ступеней вели в купальню больше напоминающую бассейн. Дно, выложенное цветной плиткой, казалось ожившим. Цветные рыбки, кораллы, водоросли и другие морские обитатели выглядели очень реалистично. Поступающий через боковые отверстия воздух, будоражил водную поверхность, придавая рисункам живости.

Прежде чем окунуться в бассейн, я попробовала температуру воды, сунув в нее ступню.

Теплая.

Сняв одежду, я нырнула.

Настоящее блаженство!

Поплавав несколько минут, подобралась к стенке, уставленной всевозможными баночками.

Для удобства в воде даже имелось каменное ложе, устроившись на котором можно было с комфортом наслаждаться банными процедурами.

Я вымыла волосы травяным шампунем, намылилась средством для тела, от которого получилась объемная и густая пена. И что интересно, стоило мне окунуться в воду, как грязная вода стала затягиваться в отверстия на полу. А через клапаны у верхней кромки ванной заливалась чистая и теплая жидкость.

Магия? Технический прогресс? Что-то ничего подобного во дворце драконов мне не встречалось. Впрочем, я же не была в королевской ванной. А для обычных смертных таких роскошных купален могли и не сделать.

После получасового отмокания в воде, я еще минут десять втирала ароматическое масло в распаренную кожу. Затем, завернувшись в простынь, найденную на одной из боковых полочек, вышла из ванной. Одежда, которую я бросила на полу у бассейна, была грязной.

Надевать ее снова желания не было. Стоило ли мне удивиться, когда я обнаружила на кровати чистое платье и белье? Причем последнее не абы какое, а самое что ни на есть кружевное и соблазнительное.

Нет, ну что мне теперь, без белья ходить? Это еще хуже, чем надеть то, что выбрал Кай. Вот ни капли не сомневаюсь, что он лично это сделал. Клыкастый гад. Самоуверенный клыкастый гад!

Несколько минут я боролась с собой, а потом, плюнув на все, сгребла в охапку вещи, вернулась в ванную и стала одеваться. В комнате не рискнула. Это же спальня Кальмина.

А вдруг заявится в самый неподходящий момент?

Ужинала я в одиночестве. Кай так и не появился в особняке. От нечего делать, я обследовала дом. Благо меня не ограничили в передвижениях внутри него. Помимо покоев вампира, на втором этаже располагались еще две спальни и кабинет, совмещенный с библиотекой. На первом — кухня, просторная гостиная, столовая и комнаты прислуги. Из гостиной можно попасть во внутренний дворик. Несколько декоративных деревьев, искусственное озерцо, окруженное всевозможными цветами. Каменная беседка, оплетенная вьющейся розой.

Прекрасное место для отдыха и расслабления.

Из спальни Кальмина я перебралась в самое дальнее помещение, оформленное в бледно-голубом цвете. Конечно, по уровню комфорта, комната значительно уступала хозяйской. Но я предпочитала быть в безопасности, пусть и относительной, когда вернется дорриец. А уж задвижка на внутренней стороне двери как нельзя лучше укрепила мое решение о переезде.

Утром меня разбудила Дейла, домоправительница Кальмина, с которой я успела перекинуться парой слов накануне. Она сообщила, что хозяин ожидает меня в столовой.

Наспех умывшись, я прошлась гребнем по волосам, и надела платье. Мимолетный взгляд в зеркало сообщил, что выглядела я, в общем-то, неплохо. А особо стараться для вампира не считала нужным.

— Доброе утро, Мали, — приветствовал меня дорриец.

— Доброе, — я кивнула и села за стол.

Аппетитные блинчики, омлет, салат из свежих овощей, булочки с корицей, рогалики, пирожные с кремом. От всего этого изобилия рот мгновенно наполнился слюной. Дейла налила мне большую кружку травяного чая. А я наполнила свою тарелку всеми вкусностями, на которых задержался взгляд.

— Как спалось? — спросил вампир, как только я закончила есть.

— Отлично, а вам?

— Тебе, Мали. Не вам, а тебе. Было бы намного лучше, если бы нашел кое-кого в своей спальне, — хмыкнул Кай.

— И не мечтай! По-моему, мы уже обсуждали это.

— Я же не настаиваю. Но попытаться-то могу? — вампир хитро прищурился.

— Ты был во дворце? Есть новости? — я проигнорировала вопрос и поспешила сменить тему.

— Ну, если тебе интересно… то…

— Кай, зачем ты тянешь? Говори, если начал.

— Завтра состоятся твои похороны.

— Что? Ты же пошутил сейчас?

Я чуть не подавилась от такого заявления.

— Нет. Для всех ты умерла. Максимус устроит тебе шикарные проводы.

— Но почему? Как? Я же здесь. Что они собираются хоронить-то?

— О! Можешь сказать мне спасибо. Поскольку я лично занимался расследованием, то подтвердить, что обгоревшие останки принадлежат тебе, не составило труда. Всего лишь одеть на подходящий труп так вовремя снятый ошейник.

— Труп? Ты кого-то убил?

— Моя дорогая, ты не представляешь, сколько девушек ежедневно подвергается опасности на улицах города. Мне всего-то и нужно было, навестить местный морг и подобрать подходящее тело. Зато ты теперь свободна! Нужно во всем видеть плюсы. Максимус не станет тебя искать или преследовать.

— Но я не смогу вернуться во дворец, чтобы помочь Ксавьеру!

— Ты бы и не смогла сделать это, даже если сохранила прежнее положение.

— А кто смог бы?

— Никто. Даже Максимус не в силах отменить приговор. Это пошатнет его положение. А рисковать всем ради предателя станет только глупец. Ты считаешь своего бывшего хозяина глупцом?

— Н-нет.

— Я так и думал, — на лице Кальмина засияла торжествующая улыбка, — а ты задумывалась над тем, что теперь будет с тобой? Лишившись сильного покровителя и благ, соответствующих твоему положению, что собираешься делать дальше?

Кальмин недвусмысленно дал понять, что деваться мне некуда. По его плану, я, наверное, должна сразу броситься в его объятия. Что же, пусть и дальше так считает. У меня же есть свое мнение.

— Не представляю даже, — сказала я, сделав как можно более страдальческое лицо.

— Ты же знаешь, что можешь рассчитывать на меня, — вкрадчиво начал Кальмин.

— Конечно. Это так великодушно с твоей стороны, — я улыбнулась вампиру самой ослепительной улыбкой, — Кай, я бы хотела…

— Весь внимание.

— Ты говорил, что должен мне услугу. Могу ли я попросить о ней?

— И что же ты хочешь? — Кальмин завладел моей рукой и теперь выписывал витиеватые узоры на моей коже, — м-м-м, может, собственный дом? Титул? Деньги?

— Нет. Ничего такого. Скажи, ты выполнишь любую мою просьбу, какой бы нелепой она ни оказалась?

— Все, что в моих силах.

— Перенеси меня на остров Стойвел, — выпалила я и замерла, с волнением ожидая ответа.

— Но зачем? — вампир удивился, — ты же могла попросить все что угодно. Я бы выполнил.

Зачем тебе этот остров?

— Не знаю, — соврала я, — ты же в курсе того, что на меня наложено заклятие? Мое желание попасть на остров, связано именно с этим.

— Погоди! — на Кая снизошло озарение, — ты же не хочешь сказать, что нашла предмет, спровоцировавший исполнение заклинателя?

— Так и есть, — подтвердила я, — только сказать пока не могу. Это одно из условий. Иначе заклинание убьет меня, — пришлось снова соврать, — но Стойвел — это мое задание. Если я его выполню. То буду свободной.

— Свободной? Это хорошо. Что же, я помогу тебе. Тем более, если обещал это сделать.

— Когда мы отправляемся?

— Дай мне три дня. Нужно уладить кое-какие дела. А потом я полностью в твоем распоряжении, — вампир в очередной раз самодовольно усмехнулся и одарил меня фирменным взглядом опытного соблазнителя.

Я стиснула кулаки, пытаясь унять сладкую дрожь, охватившую тело. Впившиеся в ладони ногти, проткнули кожу. Боль отрезвила, позволив сбросить наваждение. Я почувствовала, как запылали щеки. Стоит доррийцу усилить напор, как я точно не устою. Это сильнее меня.

Желание тела заглушит голос разума. А если между нами что-либо произойдет, вампир никогда не отпустит меня. Не знаю, почему, но в этом я была абсолютно уверена.

Оставшиеся дни до отъезда я провела с пользой. В библиотеке Кальмина обнаружила занимательные книги. К примеру, я узнала, что этот мир не ограничен Сертеей или Доррией.

Есть еще Линория, королевство светлых эльфов, соседствующее с Берканией — царством оборотней. Лидейра — мир дроу. А также Ортан — земля, где свободно соседствуют обычные люди, нечеловеческие расы и… демоны. Все эти страны расположены на одном континенте, именуемом Альвадией.

Именно на Ортане я остановила свой выбор. Это единственное государство, в котором женщина не считалась вторым сортом. На самом деле таковыми являлись все жители, потому как с демонами никто не мог сравниться ни в силе, ни в могуществе. Однако в Ортане было нормальным, что простая женщина может жить одна, без мужа или покровителя, и заниматься собственным делом. Конечно, если на тебя не заявит права кто-то из сильных мира, то есть один из демонов. Но насколько я поняла, эти существа редко снисходили до общения с людьми. Так что Ортан выглядел вполне заманчиво.

Благодаря полученным знаниям, у меня появился хоть какой-то план. С помощью Кая я собиралась попасть на остров. А вот дальше могла только надеяться и предполагать.

Во-первых, нужно как-то отыскать среди множества драконов Денометрикоса. Захочет ли он общаться со мной?

Во-вторых, какое послание и как его передать, я и понятия не имела. Тем более что дракон должен находиться в истинном обличье. Нет гарантии, что он не спалит меня раньше срока.

Но, если мне все же каким-то непостижимым образом удастся освободиться от заклятия, то получится ли уговорить дракона перенести меня в Ортан?

И третье. Ксавьер. Если представится хоть крохотный шанс спасти дракона, я им воспользуюсь. А потом мы сможем отправиться в Ортан вместе.

В общем, я прикидывала свои шансы. Но ничего хорошего не ждала. Все зависело от моей миссии на острове.

Кай появлялся редко. Чаще всего мы завтракали вместе, а потом он пропадал до самой ночи.

Меня такое положение вещей устраивало. Не домогается и ладно. А я все время пропадала в саду в компании нескольких увесистых фолиантов. Дейла, видимо, была рада такой тихой гостье. И даже по-своему заботилась: приносила бутерброды с чаем, когда я засиживалась допоздна и пропускала ужин.


Глава 18

В назначенный день служанка разбудила меня на рассвете. Я без лишних слов поднялась и отправилась в душ. Когда вышла, завернувшись в простыню, Дейла ждала меня.

— Хозяин велел проследить, чтобы вы надели это, — женщина протянула мне комплект теплого белья и указала на костюм, лежащий на уже заправленной кровати.

Надо же! Какая забота, — хмыкнула я. Но отказываться не стала. — Я же не знаю, что за погода царит в Стойвеле. Возможно, еще придется благодарить вампира за теплые вещи.

Костюм, к слову сказать, оказался весьма удобным. Теплые брюки, не стесняющие движения, рубашка с длинным рукавом. Поверх я надела тунику, в комплект к которой прилагался широкий пояс. Дополнял костюм плащ из плотной ткани и кожаные сапоги.

Своих вещей у меня не было, так что собирать нечего. Одевшись, я спустилась в столовую.

Кальмин ждал меня. На нем тоже был добротный дорожный костюм, мало чем отличающийся от моего. Только у вампира к поясу были пристегнуты кинжалы, а на спинке стула, поверх небрежно брошенного плаща, висели ножны с клинком.

Завтрак прошел в молчании. Кай сосредоточился на содержимом своей тарелки, а я в очередной раз задумалась о том, чего ожидать от моей затеи. Но во всех моих мыслях было слишком много если. Если удастся найти нужного дракона. Если получится исполнить поручение Ксении. Если даже я найду общий язык с Денометрикосом, захочет ли он вернуться в Сертею? И как с ним общаться, когда он столько лет провел в зверином облике?

И, вообще, не является вся эта затея одним сплошным безумием?

— Не передумала? — спросил Кай.

Я и не заметила, что он давно поел и теперь наблюдал за мной. Вероятно, я слишком громко думаю. Или мои сомнения так заметны? Скорее всего, и то, и другое.

— Нет. Не передумала.

Я отставила кружку с остывшим чаем и решительно поднялась из-за стола.

— Хорошо. Я просто так спросил. На всякий случай. Уж больно сосредоточенной выглядела твоя мордашка, — дорриец посмотрел на меня внимательно. Затем стремительно вышел.

Я осталась одна в столовой.

И что это значит? Ну, по поводу сомнений понятно. А ушел куда?

Ответом на мой вопрос стал сам вампир, вернувшийся через минуту. В руках у него была перевязь с ножнами, которую он и застегнул на моих бедрах.

— Так лучше, — сказал он, чуть отодвинувшись назад и рассматривая, хорошо ли закреплена застежка.

— Это еще зачем?

Я взялась за рукоять торчащего кинжала и вытащила его из ножен.

— Ведь и пользоваться им не умею.

Добротный клинок приятной тяжестью лег в ладонь. Плавный изгиб стали, но которой светились какие-то непонятные символы. Простая, но удобная рукоять из светлого дерева с инкрустированным в нее черным камнем. И острое лезвие. Я только дотронулась пальцем до края, как на коже проступили маленькие красные капельки.

— Не. Делай. Так. — хрипло сказал Кальмин.

Едва ощутимым движением он вынул кинжал из моей руки и отправил его в ножны. Затем бережно взял другую руку, поднес к себе. И, глядя мне прямо в глаза, медленно слизал кровь с пальцев. Это действие показалось мне настолько интимным, что я не смогла удержаться, и с губ сорвался еле слышный стон. Один удар сердца. И по телу, замершему, словно трава в предвестие бури, пробежала предательская волна тепла. Еще один удар, и кожа покрылась мурашками, будто ее пытались заморозить.

Кай провел языком по ранке, которая мгновенно затянулась, смоченная вампирской слюной.

Но и малейшего соприкосновения оказалось достаточно, чтобы меня охватило желание.

Предвкушение от невероятного наслаждения, которое я могла бы получить, захватило все внимание. Стоило сделать всего одно движение навстречу. Просто намекнуть. Всего лишь пожелать. Я получу все, о чем каждая женщина может только мечтать. Зов тела был сильнее меня. Он манил, завлекая в свои сети. Все разумные доводы растворялись в ослепленном сознании. Соблазн слишком велик, чтобы я могла сопротивляться.

— Хозяин, я собрала вам… — Дейла застыла на пороге. Сообразив, чему только что помешала, она попыталась отступить.

Поздно. Момент упущен. Я вдруг четко осознала, что происходит, и отдернула руку. Рык разъяренного зверя огласил комнату.

— Дейла-а-а…

Взгляд, брошенный в сторону несчастной женщины, мог бы убить. Но именно он отрезвил меня, в очередной раз напомнив, с кем имею дело. Вампир. Хищник, у которого вырвали жертву прямо из пасти. В потемневших от ярости синих глазах отражалось лишь одно — желание убивать.

С этим надо было что-то делать. Дейла все же спасла меня.

— Кай, — я дотронулась до плеча мужчины, погладила, чувствуя под рукой напряженную сталь мышц.

Отдать должное, тело у вампира было очень привлекательным. Не перекачанным, но крепким. Определенно, если бы я не любила Ксавьера, то… хотя нет. Не нужно обманываться. Дорриец убийца. Он загубил не одну жизнь. Смерть — первое, что приходит в голову, когда впервые сталкиваешься с таким, как он. Но именно страх, опасность в сочетании с желанием и красотой привлекают в первую очередь. Как сладко замирает сердце оттого, что каждый следующий миг рядом с ним может оказаться последним. Или же самым фантастичным. Потому что гибель в объятиях этого мужчины покажется никчемной платой за то удовольствие, которое он может доставить.

— Кальмин, — позвала я еще раз, — нам нужно идти.

С радостью отметила, что все же имею влияние на этого человека. Вампир с усилием отвел взгляд от Дейлы и повернулся ко мне.

— Подожди на улице, — прорычал он сквозь зубы. Затем развернулся и покинул столовую.

Я взяла из рук посеревшей от страха служанки котомку с провизией. Хотела сказать женщине, что благодарна за помощь. Но она покачала головой, останавливая меня, и поспешила вернуться на кухню.

Выйдя на крыльцо, я зажмурилась. Солнце поднималось, освещая своим присутствием мир.

Несмотря на раннее утро, было уже довольно тепло. Скоро воздух накалится, заставляя искать спасения в тени деревьев или на берегах водоемов. Надеюсь, что там, куда мы отправляемся, не будет изнуряющей жары. Уже сейчас я чувствовали, как плавится тело под плотной одеждой.

Кай появился практически бесшумно. Взяв мою руку, дорриец открыл портал и шагнул в него, увлекая меня за собой.

Спустя полминуты я уже оглядывалась по сторонам, с интересом рассматривая, куда нас перенес Кальмин. Это был портовый город Арсин, раскинувшийся на берегу Сейрнерского моря. Белоснежные домики, утопающие в зелени, купола храмов, башня ратуши, лачуги бедняков и дворцы зажиточных горожан были видны, как на ладони. Кай перенес нас прямо на пристань.

Мы стояли на дощатом пирсе возле прекрасного старинного корабля, плавно покачивающегося на воде. Повсюду сновали люди. Рядом, по перекинутому через край настилу матросы закатывали на борт огромные бочки. По соседнему трапу заносили ящики.

Отдельный переход был обустроен для посадки пассажиров. Как раз в это время на корабль поднималась семейная пара. Следом шли слуги, которые несли внушительных размеров сундуки, баулы и прочую поклажу.

Дождавшись, когда проход освободиться, я первая ступила на шаткую деревянную конструкцию. Стараясь не смотреть вниз, где сквозь щели между досками плескалась чернильная вода, я стремительно преодолела мостик. В конце пути я оступилась, свалившись в объятия незнакомого мужчины.

— Осторожнее, — сказал он сиплым голосом, на мгновение стиснув меня в своих объятиях.

— Благодарю за помощь, капитан, — раздалось из-за спины. — Я сам в состоянии позаботиться о безопасности моей спутницы.

Мужчина тотчас разжал руки.

— Спасибо, — пробормотала я, разглядывая человека, которому мы будем вынуждены доверить свои жизни.

Я и не думала, что мы будем добираться до острова морем. Рассчитывала, что Кальмин перенесет нас порталом. Теперь же меня одолевали страхи и сомнения. Путешествие на таком судне, оснащенным лишь простейшим оборудованием, весьма опасно. Даже на земле, в век прогресса и технологий, кораблекрушения не редкость. И то, случись что, можно было рассчитывать на помощь и масштабные поиски пропавших. Здесь вряд ли дело обстояло таким же образом. Шторм, пираты, природные катаклизмы, да и множество других факторов могли привести к непредсказуемым последствиям.

Видимо, все мои страхи отразились на лице, так как капитан поспешил меня заверить, что у него лучшее судно на побережье и самая квалифицированная команда. Опасаться нечего.

Нас доставят на место в целости и сохранности.

Кальмин сухо заметил, что за это капитану заплачены немалые деньги. Поэтому в его интересах доставить нас к острову как можно быстрее и без происшествий. После чего вампир проводил меня в каюту. Узкая кровать, прикрученная к полу, стол, стул и сундук для поклажи — вот и все убранство временного жилища.

— Ты не предупредил, что нам предстоит морское путешествие, — накинулась я на Кальмина. — Почему сразу не перенес меня на Стойвел?

— Портал не перенесет через воду. Она гасит магическое воздействие на пространство, — спокойно пояснил дорриец, — поверь, всего два дня пути, и мы окажемся близ острова. И поверь, корабль — сама безопасная часть путешествия.

— Неужели?

— Стойвел окружен грядой рифов. Судно не сможет пришвартоваться поблизости.

— То есть как? Нам что придется добираться вплавь?

— Нет, конечно. Для нас приготовлена лодка, которую спустят на воду, как только мы подойдем на максимально близкое расстояние.

— А что потом?

— Потом мы поплывем к острову, рискуя напороться на подводные камни или попасть в ловушки из водоворотов, которыми изобилует Стойвельское побережье.

— Та-ак. Я полагаю, это не все трудности, — моя решимость стремительно падала.

— Нет. Дальше нам предстоит выжить среди одичавших драконов. А они крайне нестабильны, вспыльчивы и раздражительны.

— Судя по всему, самое интересное, ты оставил напоследок, — предположила я.

— Ты права, — коварно улыбнулся дорриец, — моя магия не будет действовать на острове.

Нам придется рассчитывать исключительно на свои силы и умения. Это не говоря о том, что обратный путь не менее сложен. К острову нас вынесет течением, а вот, чтобы вернуться, нам придется вступить в схватку со стихией. И да, корабль будет ждать три дня. Если не успеем к этому времени, то…

— И ты, зная, насколько опасное это путешествие, все же решился сопровождать меня?

— Мали, без меня у тебя нет ни единого шанса, ни попасть на остров, ни вернуться. Будь уверена, я сделаю все, чтобы ты не пострадала. Ты ведь знаешь, как дорога мне.

Я молча кивнула, соглашаясь с Кальмином. Сказать ничего не решилась. Кай вновь затронул скользкую тему взаимоотношений. Не дождавшись ответа, вампир вышел из каюты.

Два дня плавания слились для меня в один. Как только корабль вышел из гавани, я почувствовала себя плохо. Бесконечная тошнота выворачивала желудок. Если поначалу я выскакивала на палубу и, перегнувшись через борт, проникновенно общалась с природой, то уже после полудня довольствовалась ржавым ведерком. Его приволок Кальмин и поставил возле койки.

Н-да, отличное начало.

Более всего раздражало не то, что меня сразила морская болезнь. Очень многие страдали не меньше моего. Но то, что Кай видел весь мой непотребный вид, беспокоило сильно. И ладно бы он просто оставил меня наедине с проблемой. Нет. Вампир был сама забота и внимание.

Выносил ведерко, чтобы в каюте не чувствовался отвратительный запах блевотины. Поил меня бульончиком. Умывал. Расчесывал спутавшиеся волосы. Держал за руку, когда настигал очередной приступ. Рассказывал истории.

Никогда не думала, что Кальмин может быть таким. Где-то на задворках сознания мелькала мысль, что дорриец никогда не стал так себя вести, если бы не имел серьезных намерений.

Так заботятся лишь о тех, кто сильно дорог. Кого любят. Но нет. Я не позволяла себе думать об этом. Кай не может любить. Он дорриец! Этим все сказано.

Нельзя поддаваться. Возможно, вся эта забота лишь часть игры, цель у которой весьма проста: затащить меня в постель. Впрочем, я и так все время провела в кровати. С Каем.

Только упрекнуть его не в чем. Наоборот. Я была благодарна за помощь.

В глубине души у меня зародилась уверенность, что рядом с ним я в безопасности. Этот человек, то есть вампир, никогда не бросит меня в беде. Находиться под его защитой не так и плохо. Это как взглянуть на опасность с другой стороны. Вся его мощь, хитрость, годами оттачиваемые навыки убийцы, заставлявшие врагов трепетать, оберегали меня лучше всяких щитов. Или ошейников.

На рассвете третьего дня корабль лег в дрейф у берегов острова. Кальмин терпеливо ждал, пока я умоюсь и позавтракаю. Есть мне не сильно-то и хотелось. Я с трудом сдерживалась, чтобы подавить рвотный рефлекс, сопровождавший каждый прием пищи последнее время.

Но мужественно запихивала в себя бутерброд с окороком и запивала травяным настоем. Мне нужны были силы.

Когда я, одевшись, выползла, наконец, на палубу, солнце поднялось над горизонтом довольно высоко. Капитан корабля и Кальмин о чем-то спорили. Первый активно жестикулировал и брызгал слюной, доказывая что-то доррийцу. Но все его доводы разбивались о неприступное выражение лица вампира. Мое появление прервало этот странный диалог. Капитан бросил на меня довольно злобный взгляд, будто я была причиной всех его неприятностей. На круглом одутловатом лице мужчины проступили багровые пятна.

Моряка так и подбивало высказать мне все, что он думает об этом путешествии. Но он не посмел. Один лишь взгляд доррийца заставил проглотить невысказанные слова. Стиснув кулаки, капитан направился в рубку. По дороге отдал приказ матросам.

— Шлюпку. Спустить.

Кальмин помог мне перебраться в маленькое суденышко, которое по сравнению с кораблем казалось ничтожным. Черные скалы Стойвела виднелись на горизонте. Я не представляла, как мы доберемся до острова на хрупкой лодчонке. Словно чувствуя мои сомнения, Кай обнял меня.

— Все будет хорошо.

— Конечно, — я выдавила виноватую улыбку.

А ведь вампир предупреждал о том, что нас ждет. Тогда, на земле, в безопасности, мне казалось, что я смогу со всем справиться. Куда делась та уверенность? Смогла бы я преодолеть хоть часть пути, не будь рядом Кая?

— Спасибо, — я завладела ладонью доррийца, стиснув ее обеими руками. Затем поднесла ее к своему лицу, прижалась щекой, — я так рада, что ты сейчас со мной. Уверена, что у нас все получится.

Кальмин не ответил. Его напряженность, ставшее тяжелым дыхание и многозначительный взгляд говорили сами за себя. А я впервые так долго смотрела ему в глаза. Бушующий ураган синего пламени завораживал. Именно с этого момента я поняла, что могу довериться ему.

Настолько, насколько это возможно с вампирами.

Грубый окрик матроса, вернул нас в действительность. Кай с огромной неохотой убрал руку, скользнув напоследок по линии подбородка и шее. Едва сдерживая дрожь, я пробралась на нос лодки и устроилась на деревянной перекладине, служившей сиденьем. На нем, аккуратно сложенная, лежала теплая шаль, в которую я поспешила закутаться. Меня бил озноб. Не думаю, что в этом был виноват легкий утренний ветер.

Погрузив последнюю пару бочонков с водой, Кальмин подхватил канат, за который лодка была привязана к кораблю. Затем вытащил одно из весел, лежащих на дне суденышка, и оттолкнулся им от борта. Устроившись на месте гребца, дорриец уверенным движением просунул весла в уключины.

С каждым взмахом мы приближались к острову. Попав в прибрежное течение, лодка буквально летела к берегу. Я лишь вскрикивала и зажмуривалась, когда мы на полном ходу огибали вырастающие из воды рифы. Любая из каменных глыб могла разнести судно в щепки.

Глаза вампира горели азартом. Игра со стихией приносила ему удовольствие. Столько уверенности в моем спутнике, его торжества собственным возможностям, придавали смелости и мне.

Усиливающиеся по мере приближения к скалам волны, бросали лодку из стороны в сторону.

Мы то взмывали над водной поверхностью, то обрушивались вниз. Сердце замирало в такие мгновения, чтобы тут же забиться в бешеном ритме. Зашкаливающий в крови адреналин притуплял чувство реальной опасности. Происходящее казалось игрой. Это как катание на американских горках. Страшно до жути. От крика закладывает уши. Но тем не менее ты твердо уверен, что, в конце концов, все закончится и скоро снова под ногами будет твердая земля.

Именно поэтому все, что случилось дальше, стало для меня полной неожиданностью. Взмыв на очередной волне вверх, лодка обрушилась на скрытый водой камень. От удара судно раскололось пополам, словно грецкий орех. В одно мгновение я ушла под воду, не успев даже сделать вдоха. Холодная вода обожгла лицо. Легкие сдавило так, будто я попала под тяжелейший пресс. Судорожно дергая руками и ногами, я устремилась наверх. Едва мне удалось оказаться на поверхности и сделать вдох, как волна обрушилась на меня с новой силой. Меня швырнуло вперед, припечатав всем телом к очередной скале, притаившейся в темной глубине.

Боль. Искры. Мельтешащие перед глазами красные пятна и точки.

Завидев перед собой обломок доски, я вцепилась в него чуть ли не зубами. Это был единственный шанс выжить. Бесконечная борьба за право сделать глоток воздуха измотала меня настолько, что я не понимала, где я. Меня швыряло взад и вперед, накрывало волнами, крутило, било о камни. И только страх заставлял упорно бороться. Страх навсегда затеряться в черных глубинах. Страх смерти. Нелепой. Жуткой. И такой ранней. После всего, через что довелось пройти, я просто не могла погибнуть так глупо. Не могла.

Кажется, я кричала. Захлебываясь, глотая обжигающе — соленую воду, звала то Ксавьера, то Кая. Умоляла спасти меня. Просила прощения. Ни у кого. Просто. Я не знала слова молитв.

Не слишком верила в Бога. Но сейчас, чувствуя, что слабею, готова была поверить в кого угодно. Лишь бы выжить. Но как за одно мгновение быть помилованной тем, кого не почитала столько лет? Никак. И я это поняла, когда передо мной выросла черная скала. Это остров. Волны спешили сомкнуться вокруг него, чтобы поглотить то, что посмело бросить вызов морской глади. Однако, наталкиваясь на непреодолимую преграду, они с шумом разбивались об острые края. Шипя и пенясь, мощный поток врезался в камни, на доли секунд распадаясь на мелкие брызги, чтобы затем вновь соединиться. Только уже внизу. У самого основания отвесной стены, образуя там смертельный водоворот.

Я почти не чувствовала своего тела. Только скручивающие спазмы судорог говорили о том, что я еще жива. Крик, зародившийся в груди, замер, так и не успев вырваться на свободу.

Как в замедленной съемке, я увидела приближающуюся скалу. Меня, словно невесомую пушинку, подняло на самый пик волны и неумолимо потянуло вперед. На камни. На мгновение замерев на вершине, меня с силой впечатало в стену. Из разбитого виска потекло что-то теплое. Боль с каким-то садистским опозданием обрушилась на меня спустя десять секунд. Время, как куранты отбивало свой невозмутимый ритм. Или это стук собственного сердца? Следующий удар погрузил меня в темноту.


Глава 19

Все пошло не так! Дхарг. С самого начала все пошло не так, — я рыскал по дну залива, разыскивая ее тело. С каждой дхарговой минутой у Мали уменьшались шансы на спасение.

Если бы я привязал ее к себе веревкой! Глупец. Понадеялся на удачу. Сколько человек сможет продержаться в беснующихся волнах? Чертовски мало.

Я обыскал все вокруг злосчастного рифа, из-за которого раскололась лодка, но Мали исчезла.

Неужели я допустил это? Дха-аарг.

Что-то мерзкое и ледяное опутывало сердце. Я и так не дышал под водой. Мог бы находиться тут хоть весь день. Но мне отчаянно не хватало воздуха. Тянущая боль сковывала желудок. А разум. Будто изощренный маньяк пытал меня единственной фразой.

Ты. Это ты. Ты убил ее. Ты допустил это.

Слова разъедали плоть. Проникали под кожу. Сводили с ума. И пока я искал, надеялся. На чудо. Ведь это не могло случиться с ней. С кем-то другим — да. Но не с ней.

Я обдирал руки до кости, выворачивая гигантские глыбы. Слышал, как рвались сухожилия.

Безучастно наблюдал, как вода окашивалась кровью. Моей. На себя мне было плевать.

Впервые.

Пустота, поглощающая мое сердце, разрасталась с ужасающей скоростью. Меня затягивало отчаяние. Мысль о том, что я, возможно, никогда не увижу ее, не услышу чарующего пения, заставляла цепенеть от ужаса. Я, кто со смертью всегда на ты, сейчас ненавидел ее.

Собственное вечное существование казалось насмешкой.

Для чего нужно бессмертие? Чтобы год за годом влачить жалкое существование? Наследник доррийской империи? Чушь. Власть хороша, когда есть с кем ее разделить. Мали была бы отличной королевой. Королевой вампиров. Эта женщина достойна того, чтобы разделить вечность. Власть. Могущество. Как бессмысленно сейчас стало все, к чему стремился!

Глаза щипало от соленой воды. Я не мог плакать. Вампиры никогда не плачут. Они холодны.

Расчетливы. Амбициозны. Я всегда считал, что выберу достойную спутницу. Чистокровную.

Аристократку. Ее бы боготворила вся Доррия. Но сейчас, только представив рядом с собой ледяное совершенство, во мне закипала злость.

Ни-ког-да! Велмор, — вспомнил я о брате, — я считал тебя сумасшедшим. Бросить корону.

Империю. Ради простой человечки. Но сейчас полностью повторяю твой путь. Безумие любви заразно. Необратимо. Если только Мали выживет… Нет. Она точно жива.

Не знаю почему, но я был уверен в этом. Даже, несмотря на то, что четыре часа рыскал по скрытому водой берегу. Как безумец кидался к каждой коряге, издалека напоминающей человека. Но тела так и не нашел. Мали не было в мире мертвых. Это радовало и пугало одновременно.

Она не утонула. Факт. Но что если ранена? Вдруг ей требуется помощь? Именно сейчас. В эту самую минуту.

Бессильная ярость кулаком обрушилась на ближайший камень. Он раскрошился, вспенив вокруг кучу осколков и подводной мути. Раздробленные суставы, вывороченные костяшки пальцев. Мимолетная боль, которая смогла отвлечь лишь на десяток дхарговых секунд.

Восстановление организма не такое быстрое, как обычно. Способности вампира к исцелению едва действовали. Близость острова ослабляла силы. Однако было нечто, что делало меня неуязвимым. Всемогущим.

Ради любимой женщины… — я впервые назвал Мали любимой, и мне это понравилось. — Ради моей любимой женщины, я готов на все.

Твердая решимость. Непробиваемая уверенность.

Чувствуя растущую внутри мощную энергию, я знал, что смогу свернуть горы. В буквальном смысле. Если понадобится, готов был сровнять с землей или водой, весь остров. Со всеми дхарговыми драконами.

Хлесткими ударами я пробивал твердый камень. Образовавшиеся выбоины использовал для подъема по отвесной стене. Неутолимые волны год за годом полировали скалы, делая их неприступными. Непреодолимыми.

Конечно, с моей способностью к левитации, я мог бы в два счета подняться наверх. Но черные камни уже тянули из меня магию. Неприятно. Но это всего лишь препятствие.

Преодолеть его не составит труда. Наверное.

Чем выше я поднимался, тем сложнее поддавались скалы. Последние метры дались с огромным трудом. Хорошо, что додумался прихватить каменный обломок, выбитый еще в начале пути. Сколько бы я ни разбивал руки, в них уже не было железной мощи. Я стал обычным. Человеком. Почти.

И все же мне удалось! Вскарабкавшись на вершину, не удержался от победного крика. Я мог гордиться собой. Для слабого человека я совершил невозможное. Но это всего лишь один шаг. Шажок. На пути к счастью, от которого я теперь ни за что не откажусь.


Глава 20

Темнота отступала. Боль в висках. Ломота. Непонятный стук, от которого сводило челюсти.

Через какое-то время пришло осознание, что это стучат мои зубы. От холода. Я промерзла до костей. И хотя, я видела рядом с собой огонь, он не грел меня. Я чувствовала, что еще немного, и окоченею.

Сон. Веки слипались сами собой. Где-то на задворках сознания билась мысль, что мне ни в коем случае нельзя засыпать. Иначе эта ночь будет длиться вечность.

Смерти нет, — шептал внутренний голос, — есть лишь бесконечная холодная тьма, затягивающая в свои сети невинные жертвы. Но я не могла сдаться. Не тогда, когда свобода так близко. Что даст мне эта свобода? Ответа я не знала. Мысли слишком запутаны, чтобы разобраться.

Ксавьер, — я мысленно звала любимого. — Прости, что не справилась. Этот остров не прощает ошибок. Не признает слабостей. Недаром здесь находят свое пристанище умудренные опытом и годами драконы. Кто я, чтобы бросить вызов каменной стихии?

Песчинка, которую вынесло на берег приливной волной. Хрупкая женщина, загнанная в угол сильнейшими мира сего. Слабое создание, ставшее жертвой роковых обстоятельств.

Единственное, что держит меня, — любовь. Где же ты, мой драгоценный дракон? Почему оставил свое сокровище? Как же я хочу, чтобы ты был рядом.

Не в силах бороться с самой собой, я медленно погружалась в забытье. Веки отяжелели.

Холод, сковавший тело, стал терпимее. Спокойствие и умиротворенность наполняли с каждым ударом сердца. Оно билось все реже. Сон или смерть уже властвовали над моим телом. Оно стало легким, почти невесомым. Чувство радости, эйфории наполняло с каждым мгновением, проведенным во тьме.

Постепенно вокруг стали вырисовываться контуры. Скалистый берег. Река. Лодка. Она ждет только меня. Я будто парю по воздуху, ноги едва касаются земли. Дотронулась до борта.

Лодка качнулась и придвинулась ближе, будто ожидая меня. Осторожно ступила внутрь.

Тотчас течение подхватило суденышко.

Мне нужно переправиться на другой берег. Меня ждут. Я знаю. Там я буду счастлива.

Что-то маленькое, острое царапнуло кожу на животе. Я посмотрела на себя. Всего лишь крошечное пятнышко света. Будто кто-то решил развлечься и пустил солнечного зайчика. Я дотронулась до золотистой точки. От нее веяло теплом и… любовью. Хороший знак. Значит, я на верном пути.

Неясный шум донесся с берега, что я покинула. Оглянувшись, увидела размытую тень, едва различимую в серой дымке. Странно. Кто мог там быть?

Тень отчаянно жестикулировала и что-то кричала. Но голос разносился над водой. До меня долетали лишь обрывки фраз.

Вряд ли это важно, — решила я, — и не может сравниться с тем, что ждет меня впереди.

Стоит ли возвращаться? Позади холод и страдания. А там, впереди, свет. Тепло. И много солнца.

Крохотный лучик заметался на моем животе. Интересно, ему не терпится воссоединиться со светом? Скоро мы будем счастливы, — я накрыла ладонью своего лучистого проводника.

Тревога робкой дрожью пронеслась сквозь пальцы.

Ты боишься? — удивилась я. Мне казалось, что лучик стремился воссоединиться со своим прародителем. А он не хочет. — Почему?

С сомнением я еще раз обернулась назад. Серая тень бесновалась на берегу, отчаянно призывая вернуться. Что она кричит? Я решила подплыть поближе. Но лодку несло течением к другому берегу. Пришлось взять весло, лежащее на днище, и грести обратно. Едва я пересекла середину реки, как до меня донеслось:

— Ма-али-и-и.

Мали? Кто это? — я задумалась. Что-то знакомое. Почему тень зовет ее? Возможно, несчастная ищет кого-то?

Я решительно направила лодку к берегу. Каждое движение давалось тем сложнее, чем ближе я подплывала. Словно двигалась не по воде, а по вязкой жиже.

Отчего так? Будто никто не хочет, чтобы я возвращалась. Но я же не навсегда. Только узнаю, нужна ли моя помощь, и сразу обратно. Туда, где тепло и свет. Туда, где счастье.

— Мали! Вернись ко мне! Умоляю! Очнись!

От звука голоса, разрывающего привычную тишину, накатила головная боль.

Нет. Снова это ощущение! Не хочу. Лучше быть там, где всегда спокойно. Безмятежно.

— Мали. Любовь моя! Вернись!

Как должно быть счастлива та девушка, за которую борется тень. То, что тень приняла облик красивого мужчины, меня ничуть не удивило. В этом месте все было прекрасным.

Гармоничным. Идеальным. К моему удивлению, лучик света запульсировал. Маленькая точка превратилась в яркую горошину. Она поддерживала меня! Добрая и отзывчивая, как и я. Будто это и есть часть меня.

— Мали!

Мужчина на берегу обращался ко мне.

Выходит, Мали — это я? Почему же я не помню? Странно. А он привлекательный.

Возможно, он сможет пойти со мной?

Я улыбнулась незнакомцу и протянула ему руку, приглашая взойти на суденышко. Он схватил мою ладонь. Но вместо того чтобы избрать единственно верный путь, тень решительно потянул меня к себе.

Едва мои ноги коснулись земли, как я почувствовала, что вернулась прежняя боль. Тяжесть и ломота. Ледяные иглы впились в ступни, распространяясь по всему телу. Я разочарованно посмотрела на мужчину.

Как он мог? Снова ввергнуть меня в пучину боли и холода!

Но незнакомец умоляюще смотрел на меня, будто прося прощения за то, что мне предстоит испытать. Затем он резко притянул меня к себе и стиснул в объятиях. Поначалу ничего не происходило. Я слышала только размеренный стук чужого сердца. Горячего.

Пульсирующего. Но его тепло обходило стороной. Тогда мужчина завладел моими губами, будто стремился всеми способами вдохнуть жизнь.

Удар, прогремевший где-то внутри, показался оглушительным. Вместе с ним пришло воспоминание. Величественный дракон с иссиня-черной чешуей. Внимательный взгляд черных с янтарной каймой глаз, за которым чувствуются безграничная любовь и доверие. Он ждет меня. Там. В мире, наполненном страданиями и несправедливостью. Я должна вернуться, чтобы спасти его.

С каждым последующим ударом сердца я возвращалась к действительности. Та сила, что тянула обратно, поглощала. Взывала к воссоединению. Я не могла противиться этому зову.

Лед внутри меня покрылся влажной коркой. Он стремился к пульсирующему источнику, чтобы, коснувшись его, превратиться в пар.

Погибнуть? Или получить шанс на возрождение? Неизвестно. Опасно. Но неизбежно.

Я потянулась навстречу, обняла. Растворилась в накрывших поцелуем губах. Поддалась волшебной власти желания. Оно рождало огонь, дремавший безумно долго, томившийся под властью предрассудков и правил. Не принять его означало пойти против собственной сути. Я была уверена, что поступаю правильно. Естественно. Иначе никогда бы не вернулась из путешествия по реке забвения. Жизнь — это выбор. Следование своему сердцу. Преодоление испытаний, что уготовила судьба. Было бы намного проще сдаться. Пересечь реку. Но тогда пришлось бы начинать путь сначала. И кто знает, куда бы завела меня новая дорога.


Глава 21

Кальмин

Прошло несколько минут. Небольшая передышка была нужна как воздух. Лежа на холодных камнях, я чувствовал, как затягиваются раны. Регенерация медленно, но работала. В то же время из меня, словно жилы, тянули магические силы.

Вампир, лишенный своего могущества.

Жалкое зрелище. Сейчас я слабее кошки. Гадко. Неприятно.

Я злился от своей беспомощности. В другое время находился уже за сотню цдархов отсюда, давно исцелился бы. Но уйти один не мог. Мой план был слишком хорош, идеален.

Освободить Мали от заклятия и воспользоваться фамильным кристаллом перехода. Мы бы вмиг оказались в Дорре. Там, подпитанный силой рода, я бы тотчас восполнил утраченный потенциал. Да что там. Он бы усилился во сто крат. Мали не смогла бы устоять. Афоверо не оставило бы ей ни единого шанса на сопротивление. Вытеснить чешуйчатого из сердца Мали стало бы делом времени. Тем более я всерьез задумывался над тем, чтобы сделать ее своей парой, разделив радость вечной жизни. Из Мали вышла бы потрясающая вампирша.

Огромная тень бесшумно опустилась сверху, закрыв собой небо. Бордово-красный дракон с золотистой окантовкой крыльев приземлился на скалы.

Денометрикос?

Только у императорской семьи в расцветке присутствовали дополнительные оттенки. А золотые полосы — отличие правящего рода. Только вот в пору расцвета чешуя дракона переливалась на солнце, а золото ослепляло. Сейчас же тусклая окраска говорила о слабости.

Огонь этого существа едва тлел.

Интересно, когда именно драконы забывают о своей человеческой ипостаси? И забывают ли? Известно лишь, что они прилетают сюда, на остров. Что же с ними происходит здесь?

Они умирают? Должно быть, Стойвел — гигантское кладбище могучих повелителей неба.

«Все не так просто», — раздался голос.

Я вздрогнул от неожиданности. Конечно, если есть силы, ментальные блоки не позволили никому бы влезть в мои мысли. Но сейчас я слаб, как человек.

Ко мне приблизилась огромная чешуйчатая морда. Карие глаза с вертикальным зрачком пристально наблюдали за мной.

«Помощь. Для девушки, что пришла с тобой».

— Мали? — я не сдержал вскрика, — ты знаешь, где она? Ей нужна помощь? Дхарг тебя подери, я готов!

Дракон взмахнул крыльями, взметнув потоки холодного воздуха. Затем сомкнул когтистые лапы на моем теле и взмыл в воздух. Когти больно впились в поясницу и живот. Я старался не обращать внимания на боль. Главное, Денометрикос перенесет меня к ней.

Мы летели вглубь острова. За стеной из неприступных скал оказался настоящий рай.

Бирюзовая листва деревьев сменялась буйным разноцветьем лугов. Тут и там сверкали стальные полотна мелких рек и озер. Обилие фруктовых деревьев и разномастной живности.

Плодородный край. С удивлением обнаружил кружащих у самой земли маленьких дракончиков.

Не может быть! Детеныши? Но откуда?

«Смерть для дракона не конец. Это начало новой жизни».

— Стойвел — земли истинных драконов? — спросил я вслух, хотя вполне убедился, что мои мысли для императора не секрет.

«Остров забирает жизни и дарит их».

— А почему ты не переродился?

«Мое время еще не пришло. Только Дракэну, великому богу известно, когда оно настанет».

— Но здесь же уйма драконов, — поразился я, — вы никогда не покидаете остров?

Настоящая армада огнедышащих чешуехвостов! Сто раз подумаю, прежде чем портить отношения с Сертеей.

Дракон хмыкнул, прочитав мои мысли.

«Их, — Денометрикос нырнул вниз, ближе к стае резвящегося молодняка, — ничто не связывает с двуипостасными. С Сертеей. Стойвел их дом. Но он принимает каждого, кто приходит сюда. Мы находимся в старом теле до тех пор, пока прошлое живет в нас. Стоит отпустить его, распрощаться с обидами, привязанностями, воспоминаниями, как оно призывает нас».

— Что или кто вас призывает?

«Озеро Забвения. Когда ты готов, оно успокоит, заберет боль, наполнит силой».

— Мы летим к озеру?

«Да».

— Но разве оно способно воспринимать других? Не драконов.

«Как я уже сказал, Стойвел принимает каждого. Странно, что Врата открылись для девушки.

Видимо, ее время на исходе».

— Что значит на исходе? Мали умирает? — прорычал я.

«Боюсь, что так. Но ее душа, возможно, сможет переродиться».

— То есть ты не знаешь наверняка? — я начал задыхаться от накатившей ярости. Глаза закрыло красной пеленой. Все инстинкты обострились. Яд наполнил клыки. Я непроизвольно смешал его со слюной. Осталось лишь добавить немного крови и… — долго еще лететь?

«Мы почти на месте».

Дракон подлетел к скале, гигантской стрелой устремившейся в небеса. Сделав небольшой круг, чешуекрылый приземлился на площадку почти у самой вершины. Облака, чуть касаясь угольно-черной поверхности, плыли мимо. Они были настолько близки, что, казалось, протяни руку и сможешь ухватить их за край. От невероятной высоты перехватывало дыхание. С этого места весь остров был как на ладони. Но вся красота и величие острова померкли, стоило мне увидеть хрупкую фигурку, лежащую у мерцающего угольно-серебристой дымкой входа.

— Мали!

Я помчался к ней, как только ногами коснулся твердой поверхности.

Она была холодна. Слишком бледная. Неподвижная. Беззащитная. Засохшие кровавые ручейки на лице и шее казались неестественно яркими. Я едва слышал биение сердца. Пульс почти не прощупывался. Денометрикос не врал, Мали умирала.

Нет. Не отдам. Никому. Даже смерти. Моя, — билось в моем сознании.

Где-то далеко что-то кричал дракон. Но я попросту отключился от него. Пока мы летели, часть сил вернулась ко мне. Возможно, виной всему были черные камни. Вдали от них магия чувствовалась сильнее. Но сейчас не было времени думать об этом.

Откинув слипшиеся каштановые пряди с шеи, я, не раздумывая, прокусил кожу, впуская внутрь единственное, что могло спасти. Кровь вампира приносила наслаждение, яд — гибель, а слюна — залечивала любые раны. Все вместе давало начало новой жизни.

Я сделал, что мог. Запечатав ранки на шее, я поцеловал посиневшие губы. Теперь оставалось только ждать.

«Ты любишь ее? Я чувствую твою боль. Но то, что ты сделал, не поможет. Она все равно умрет».

— Нет. Это сработает. Я столько раз видел, как оживали те, кто уже переступил грань. А Мали еще жива. Нужно дать ей немного времени.

«Это Стойвел. Здесь действует только магия острова. Ты лишь ненадолго отсрочил смерть.

Отнеси ее к озеру, пока проход открыт. Я видел, как он увеличился, значит, ты тоже сможешь войти. Разве не чувствуешь зов?»

— Нет, — огрызнулся я.

Первый раз столкнулся с тем, что есть нечто сильнее вампирской силы. Каждой расе, магии мы могли противопоставить что-то свое. Да, драконы наиболее сильные из соперников, но мы побеждали если не магией и силой, то коварством и хитростью.

«Не упорствуй. Чем дольше ты тянешь, тем меньше у девушки шансов», — настаивал дракон.

Будто в подтверждении его слов из груди несчастной вырвался сиплый вздох. Тело выгнулось дугой, затем заколотилось, сотрясаясь в конвульсиях. Я схватил Мали. С силой прижал к себе, чтобы уберечь от ушибов и травм. И с ужасом осознал, что не слышу стука ее сердца.

— Малии-и-и, — взвыл я, тормоша безжизненное тело, — Мали! Вернись ко мне! Умоляю!

Очнись!

Рывком поднявшись на ноги, я прижал к себе драгоценную ношу и ринулся в клубящийся проем. Тот исчезал на глазах. Я едва успел протиснуться. А дальше неведомая сила потащила меня вперед. Не отдавая отчета, я следовал по определенному маршруту, испытывая глубокую уверенность в правильности выбранного пути.

Черные своды коридора светились серебристыми прожилками. Гладкие, без единого выступа стены, то сужались, то расширялись, разветвлялись, изгибаясь резкими поворотами. В другое время я бы не упустил шанса изучить сверкающие в камне вкрапления. Но не сейчас. Пусть даже здесь сосредоточены все залежи золота и алмазов, самая большая драгоценность находилась в моих руках. И я молил об одном:

Лишь бы успеть! Только бы она выжила.

Нырнув в очередной поворот, я резко затормозил. Ход, по которому я пробирался, заканчивался гигантской пещерой. Своды ее уходили так высоко, что и конца-края не видно.

Стены же переливались игрой синих, красных, зеленых и прозрачно-льдистых камней, создавая неповторимые причудливые узоры. На черном фоне самоцветы сверкали, будто звезды в ночном небе. А пол же уходил вниз четырьмя громадными ступенями, теряясь в неподвижно-застывшей воде. Серебристое полотно отливало тем же холодным блеском, что и стены. А непрозрачная поверхность создавала впечатление исполинского зеркала.

Миновав последнюю ступень, я положил Мали на край. Внутреннее чутье говорило о том, что нужно спустить тело в воду. Я сделал это. Однако наблюдать, как вязкая масса поглощает любимую, оказалось выше моих сил. Едва успел ухватить ее за руку.

Неведомая сила тянула вниз. Мои пальцы погрузились в жидкое зеркало. Я чувствовал, как озеро затягивает меня, одновременно понимая, что стоит отпустить руку, и я без труда вернусь на берег. Но ощущение того, что я могу потерять Мали навсегда, заставило меня сильнее впиться в хрупкую ладонь. И вот уже и я сам погрузился в «воду».

Тягучая масса проникла в рот, полилась внутрь, обжигая внутренности странным огнем.

Серебристые кристаллики впитывались в кожу. Я будто растворялся в общей массе.

Огненно-острые змейки опутывали каждую клетку, пробираясь все глубже. Я физически чувствовал, как смешивается моя кровь и странная субстанция. Наконец, серебряные щупальца добрались до сердца. Удар. Еще удар. И я содрогнулся в безмолвном крике.

Невыносимая боль сковала тело. Я почувствовал, как дрогнула Мали. Стиснул ее руку еще крепче. Если и суждено погибнуть, то вместе. Если и она испытывает такую же боль, я заберу ее. Я готов разделить с ней свою жизнь. Бессмертие. Душу.

Яркая вспышка ослепила меня. Серебристый свет мягко опутал сознание. Казалось, он забрал мою боль. Облегчение накатило, словно эйфория. Необычайная легкость. Ощущение счастья. Жажда полета. Все это разом накрыло меня, унося сознание от тела.

Очнулся я уже на одной из ступеней, что вели к озеру. Дотронулся до лица, провел руками по груди, бедрам. Я — это я. Слава богам. Даже брюки и рубашка с камзолом целые. И главное, сухие.

— Мали!

Я подскочил, озираясь по сторонам.

Она лежала неподалеку. Вместо намокших теплых вещей, в которых я видел ее последний раз, одета в легкое белоснежное платье. Бросившись к ней, я с радостью отметил, что сердце бьется хоть и медленно, но четко. Раны на ее, как и на моем, теле затянулись. Вот только на ощупь Мали была очень холодной. Просто ледяной.

Не хватало еще простуду подхватить!

Я опустился на колени у ее ног. Стал растирать ступни, затем ладони. Нежная кожа раскраснелась. На щеках появился легкий румянец. Пушистые ресницы чуть подрагивали.

Розоватые губы смотрелись сочными бутонами. Мали была такой притягательной, что я не удержался. Накрыв ее рот поцелуем, зарылся руками в шелковистые волосы. Затем мне захотелось ощутить бархатистость кожи на своих губах. Проложил дорожку из поцелуев от щеки к ушку, опустился по изящной шее к впадинке на ключице. Судорожно вздохнув, Мали обвила меня руками. Легкий стон, сорвавшийся с ее губ, вызвал во мне волну жара.

Она хочет меня!

Я чувствовал, как откликается Мали на каждую ласку.

Моя!

Я вновь отыскал губами ее рот. Теперь поцелуй был чувственным, требовательным. Язык проник внутрь, сплетаясь с ее языком. Страсть, так долго томившаяся внутри, рвалась наружу. Сам не заметил, как избавился от одежды. Я был готов овладеть ею сейчас же, но какая-то часть меня желала продлить сладостную муку. Отмечая легкими поцелуями каждое движение, я зубами стянул тонкие бретели с плеч.

Руки стиснули приятные округлости грудей. Мали выгнулась навстречу мне. Ее нежные пальчики скользнули по моим плечам, торсу, вызывая дрожь и усиливая желание. Ослабив шнуровку на корсете, я рывком снял ставшее преградой платье. Грудь, живот, бедра. Я готов был ласкать это вечность. Спустившись, немного развел в стороны ее стройные ножки. От вида девичьей плоти в обрамлении светлых волосков, мое тело сжалось, как пружина. Член болезненно запульсировал. Напряжение возросло до предела.

Прильнув губами к розовым складкам, впитал соки, которыми они истекали. Языком нащупал крохотную горошину клитора. Ответом послужил громкий стон.

Мали двигала бедрами в такт моим ласкам. Острые коготки впивались мне в плечи. Ее руки зарывались в мои волосы, направляя голову в нужном направлении, замедляя или ускоряя темп. Или расслабленно скользили по шее, выписывая замысловатые узоры.

Я почувствовал, как Мали затрепетала, содрогаясь в сладостных волнах оргазма. Прокусив клыком собственную губу, я царапнул внутреннюю поверхность ее бедра. Моя кровь продлила волшебные мгновения, которые испытывала девушка.

Я так давно мечтал об этом. Дарить наслаждение любимой казалось таким естественным.

Необходимым.

Мали пребывала в состоянии расслабленной неги, когда я медленно вошел в нее. Это было на грани. Ощущение себя внутри ее влажного тела свело с ума. Несколько глубоких толчков, и я с глухим стоном содрогнулся от накатившего удовольствия. Крепко стиснув Мали в объятиях, я упивался своим состоянием. На пике оргазма не удержался и запустил клыки в шею партнерши. Боли она не испытала, наоборот, ей передались все мои эмоции.

Желание вспыхнуло с новой силой. Я еще находился внутри Мали, когда обмякший член снова налился силой. Приподнявшись, я подхватил Мали за ягодицы, плотнее прижимая ее к себе, сел. Стройные ножки обвили мое туловище, сомкнувшись за спиной. Теперь у меня было больше возможности для ласк. Запечатлев на слегка припухших губах поцелуй, я наклонился, завладев одним из сосков. Держа руками бедра любимой, я с каждым толчком все глубже и резче входил в нее, превращая нашу пляску в бешеную скачку.

Толкнув меня вперед, Мали сменила позу, усевшись верхом. Теперь ее жаркие губы кусали мои. Они скользили по щекам, целовали чувствительную часть уха и прокладывали влажные дорожки по шее. Я легко подстроился под сменившийся ритм ласк. Тем более обе руки теперь были заняты двигающимися в такт полушариями груди.

Новая волна оргазма прошла долгожданной дрожью, заставляя кричать ее имя. Мали тоже была на грани. Впившись в ее рот поцелуем, я снова смешал нашу кровь, оцарапав и без того опухшую губу девушки. В ответ Мали укусила меня. Чувства взвились, будто кто-то полоснул по оголенному нерву. Такая ласка принята между вампирами. Ведь она многократно усиливает ощущения партнеров. От человека ее получить втройне приятней.

Признание вырвалось так естественно.

— Я люблю тебя, Мали.

Она посмотрела на меня затуманенным взором, прижалась к груди и прошептала в ответ.

Я тоже люблю тебя… Ксавьер…


Глава 22

После ответного признания, я почувствовала, как вдруг оцепенел Ксавьер.

Разве я сказала что-то не то?

Мое тело пело от удовольствия. Объятия, ласки, они были такими жаркими и… новыми.

Когда Ксавьер успел появиться? Он же был в… Без-дон-ной Башне. Выбрался? Пришел за мной? Или…

Внутри все сжалось от тревожного предчувствия. Мой дракон был заточен в какой-то страшной тюрьме. Как он узнал, где я? Что мне нужна помощь?

Я же… остров…

Подпрыгнув, как ужаленная, я вырвалась из объятий мужчины. Впрочем, он и не держал меня. Его руки безвольно опустились на пол.

— Кай? — взвизгнула я, поразившись, как мой голос отразился эхом от стен. — Ты! Как ты мог? Я же не…

— Не хотела? — зло закончил за меня вампир, — а как же это?

Дорриец показал на следы моей страсти. Расцарапанная кожа на его плечах уже затягивалась, а следы засосов на груди и шее порозовели, но были еще заметны.

— Я думала… — начала я оправдываться. При этом чувствовала, как щеки заливаются краской. — Не знаю. Все так внезапно получилось. Остров. Я чуть не погибла… А там была река. Тень. Она звала меня. О Боги! Боюсь представить, если бы я не вернулась. Там было так хорошо, светло. А на том берегу меня ждала лишь боль. Тень забрала ее. А потом… потом пришел Ксавьер… то есть ты.

Мои сбивчивые отрывки воспоминаний постепенно слились в целую картину. Ужасная догадка ядовитой змеей впилась в сознание.

— Я ведь умерла?

— Да, — глухо ответил вампир, — какое-то время ты была мертва. Я так ис…, неважно, в общем. Это озеро, — Кай кивнул на что-то позади меня, — вернуло тебя.

Я посмотрела на раскинувшийся безмятежной серебряной гладью водоем. Дотронулась кончиками пальцев до его поверхности. Ощутила легкое покалывание. То, что жидкость была плотной, словно кисель, поразило более всего. А потом… расширившимися от удивления глазами смотрела, как мелкие серебряные точки заискрились на моей коже, распространяясь от руки по всему телу. Буквально через минуту я светилась как рождественская елка.

— Что это? — прошептала я в восхищении. Чуть покачнулась, любуясь сверкающими переливами. Сделала несколько плавных движений свободной рукой.

— Ты такая красивая, — ответил Кай, с шумом втянув воздух.

Вампир потянулся ко мне. Но я отпрянула, проехавшись задом по гладкому камню. Хрупкий момент очарования был разрушен. При движении, я вытащила руку из озера, и огоньки на моем теле стали тускнеть, пока не исчезли совсем. С долей сожаления смотрела на то, как кожа приобретает свой нормальный оттенок.

— Не нужно меня бояться. Я не причиню вреда, — Кальмин поднялся и подошел ближе.

О! Господи! Он же совершенно голый! — осознала я, не в силах оторвать взгляда от мужского тела. Великолепно сложенное, с кубиками пресса и перекатывающими при движении мышцами. С широкой грудной клеткой. Узкими бедрами. Стройными ногами. И еще одним весьма убедительным достоинством. Хотя в последнем Кай проигрывал дракону, но все же впечатлял. Особенно когда находился в ТАКОМ состоянии.

Поняв, что и я сижу, в чем мать родила, схватила валяющуюся рядом белую тряпку и закрылась ею, как могла.

— Н-не надо…

Мой голос прозвучал неуверенно и жалко.

— Не надо что? — дорриец опустился на колени рядом со мной, провел пальцами по овалу лица, отвел пряди, закрывающие шею. Поцеловал за ушком. — Этого? — его горячие губы обожгли, вызвав предательскую дрожь в теле, — а, может, этого? — Второй рукой Кальмин отстранил мои руки, стиснувшие ткань платья, от груди, приласкал мгновенно затвердевший сосок.

Теплая волна, зародившаяся внизу живота, жаром обдала все тело. Во рту пересохло. Я неотрывно следила за тем, что делает Кай и… не могла остановить его. Потемневшие от страсти синие глаза неотрывно следили за мной. А его руки поглаживали мое тело, скользя по груди, плечам, спине, животу, бедрам.

Сердце стучало в бешеном ритме. Воздух вокруг будто сгустился. Судорожный вздох отозвался стоном. Тотчас его губы накрыли мои. Этот поцелуй окончательно выбил почву из-под ног. Натянутая тетива моего тела лопнула. Я подалась к вампиру, совершенно потеряв голову. В этот момент все стало неважным. Лишь бы чувствовать крепкие руки, с жадностью сминающие тело, поцелуи, сводящие с ума, и горячую пульсацию жаждущего моей плоти члена.

Я откинулась назад, обнимая ногами его бедра. Каждым своим движением стремилась к тому, чтобы Кай, наконец, оказался во мне. И когда это произошло, не смогла сдержать вскрика. Дорриец погасил его поцелуем. Что-то острое царапнуло губу. Кровь аж закипела от возросшего в сотни раз чувства удовольствия. Мои пальцы прочертили кровавые дорожки на спине мужчины. С глухим рыком Кай усилил темп наших движений, приближая меня к развязке.

Мой крик разорвал звенящую тишину пещеры. Разошелся по высоким сводам стен, оглушая нас. Но не кричать я не могла. Фонтанирующие спазмы один за другим сотрясали тело. Я впилась в Кая руками и ногами. Мы были единым целым. Сгустком мощной энергии.

Светом. Тьмой. Ничем.

Через несколько ударов сердца я почувствовала, что и Кальмин достиг вершины блаженства.

Его звериный рев, стиснутые до хруста ребер объятия и изливающееся семя подняли мои ощущения на более высокий уровень. Не вполне соображая, что делаю, я впилась зубами в основание шеи моего мужчины. Кровь, хлынувшая в рот, обожгла целым клубком эмоций.

Неутоленная жажда, первобытная страсть, желание обладать, восторг, сладостное исступление, упоение происходящим.

— Моя! — прохрипел Кай, — только моя. До конца жизни. Навсегда.

Первым моим порывом было сказать то же самое. Но как назло, вместо сумасшедшего безрассудства, в моей голове вдруг стали упорядочиваться мысли. Я четко осознала, что сейчас сделала. Предала Ксавьера, себя, свои чувства. Это катастрофа. Бред. И все же… какая-то часть меня принимала происходящее. Ликовала. Призывала назвать этого мужчину своим. Требовала продолжения.

Как можно?

Я отстранилась, стиснув пальцами виски.

Что со мной?

— Мали, — позвал дорриец.

Но я лишь отодвинулась от него. Не могла понять, что творится со мной. Почему разрываюсь между чувством вины и удовлетворением? А еще внезапно обострившееся восприятие. Ставшие слишком четкими очертания стен, усилившееся мерцание камней и игра бликов на их гранях. Видимая боковым зрением картинка отпечатывалась в голове так, будто я рассматривала ее под увеличительным стеклом. А еще слишком громко бьющееся сердце Кая. Его неровное дыхание. Капельки пота, стекающие по коже. Будоражащий запах его крови, хотя на шее мужчины остались всего две засохшие капельки.

Кальмин взял мое лицо двумя руками, развернул к себе. Большими пальцами сдвинул верхнюю губу вверх.

— Это произошло! — обрадовался дорриец.

— Что?

— Ты стала вампиром! Моя королева! — Кай завладел моей рукой и поцеловал кончики пальцев, — теперь мы связаны. Навсегда.

Я ошарашенно посмотрела на Кальмина. Свободной рукой дотронулась до губ, провела по линии зубов, обнаружив два острых клычка в уголках рта. Судорожно сглотнула. Дорриец не врал. Ощущение тревоги странно сдавило грудную клетку. Громадное помещение стало казаться тесным.

— Пора выбираться, — пояснил Кай, — наше время здесь истекло.

Я молча взяла поданное вампиром платье, натянула его на себя.

Все это происходит не со мной.

Отстраненно наблюдала, как одевается дорриец. Его тело волновало меня, но я изо всех сил старалась не думать об этом. Сейчас важно другое.

Как мне быть дальше? Что делать с любовью к Ксавьеру? Она никуда не делась. Теперь мое сердце разделилось на две половинки. Одна принадлежала дракону, другая — Каю. И вторая половина сейчас набирала силу. Кто знает, может, сказывалось и то, что именно Кальмин превратил меня. Он же сам сказал, что теперь мы связаны. Имелось ли в виду сексуальное притяжение или что-то еще, что может связывать вампиров, я не знала.

Выбравшись из скальных коридоров, я сначала резко зажмурилась от ударившего по глазам света. И тут же открыла глаза. Они моментально приспособились к обстановке. В других обстоятельствах я бы еще долго моргала и щурилась, а тут…

Неплохо.

«Рад твоему возвращению», — прозвучал внутри меня незнакомый голос.

Я обернулась и замерла. Передо мной находился огромный красный дракон. Я, конечно, уже видела подобных ему, но этот поражал своими гигантскими размерами и необычным окрасом.

— Кто вы?

«Позвольте представиться, Денометрикос Берратокс».

После этих слов в голове будто бомба взорвалась. На мгновение я оглохла и ослепла, потеряв контроль над телом. Прошли доли секунды, когда ко мне стали возвращаться чувства. С удивлением обнаружила, что дракон исчез.

— Куда он делся? — спросила я поддерживающего меня под локоть Кая.

— А ты ничего не помнишь?

Я покачала головой.

— Как только дракон назвал свое имя, в тебя будто кто-то вселился. Не знаю, о чем вы говорили, но после того, как вы полчаса смотрели друг другу в глаза, открылся проход к озеру. Дракон ушел туда. А потом ты пришла в себя.

— Полчаса? А мне показалось, всего пару ударов сердца.

Похоже, ты исполнила заложенное в тебя задание.

— Откуда ты знаешь?

— Когда вы с драконом играли в гляделки, из тебя, буквально вот отсюда, — дорриец указал на солнечное сплетение, — вырвался яркий сгусток красного цвета и впитался в Денометрикоса. Ты бы видела, каким огнем засияла чешуя дракона. Я чуть не ослеп.

— Так, я теперь свободна? — обрадовалась я, — или нет?

Кальмин как-то странно отвел глаза. Я скорее почувствовала, чем догадалась, что он недоговаривает.

— В тебе есть еще один блок. Теперь, когда мы с тобой так связаны, я ощущаю его слишком отчетливо.

— Это может навредить?

— Нет. То, что несло в себе смертельную опасность, исчезло. А то, что осталось, скорее похоже на маячок или метку. Думаю, когда доберемся до Дорра, разберемся с этим.

— Дорр? Я не хочу ни в какой Дорр! Верни меня в Сертр. Там Ксавьер. Я должна помочь ему.

— Нет, — сказал Кай, как отрезал, — ты теперь принадлежишь Доррии. Мне. Ты одна из нас. Как только вернемся в столицу, я объявлю о нашей помолвке.

— Вот как? А меня, значит, не нужно спрашивать? Может, я не хочу выходить за тебя замуж!

— Это не обсуждается! Впрочем, — Кальмин немного смягчился, — если захочешь, сделаем все по правилам. Но все равно ты станешь госпожой Ван Доррен до конца месяца.

— Но…

Кай не дал договорить, крепко схватил меня за руку. В другой его руке появился странный диск с многослойными пластинками и драгоценным рубином в центре. Вампир повернул несколько пластин на диске и, прокусив палец, капнул своей крови на камень. Тот вспыхнул алым пламенем, которое расширилось, образовав огромную воронку перехода, в которую мы и провалились.

В красном мареве портала неведомая сила отделила меня от Кальмина. Уже на выходе я почувствовала морозный воздух. Вскоре меня выбросило на снег. Тело мгновенно сгруппировалось, так что приземление вышло мягким. Кожу на секунду обожгло холодом, после чего внутренняя температура повысилась, обеспечив мне комфортное состояние.

Место, в которое я попала, узнала сразу. Та самая скала, где я впервые встретила Ксавьера.

Сюда я переместилась из своего мира.

Что бы это значило?

Вновь обследовала свою каменную ловушку. Ничего не изменилось. Разве что стало больше снега.

Ну вот, снова ждать спасения, — уныло подумалось мне, — в прошлый раз повезло. А кто найдет меня теперь? Кай?

Я поежилась. Теперь, когда между нами огромное расстояние, влечение к нему не было столь сильным. Я могла загнать свои «внезапно» вспыхнувшие чувства к вампиру куда подальше. Для меня всегда на первом месте будет Ксавьер. Мысленно потянулась к нему, вспоминая нашу последнюю встречу. Его горящее желанием лицо, ласковые руки, стройное тело.

Вспышка радости, узнавания и какого-то невероятного облегчения в мгновение пронеслась по моим венам. Сердечный ритм увеличился вдвое.

Откуда это? — оторопела я, — похоже на отголоски чужого сознания.

— Ксавьер! — завопила я, чуть ли не подпрыгнув от радости.

Возможно ли, чтобы я чувствовала его? О, Боги! — пришла внезапная догадка, — если я могу его ощущать, то и он тоже. Что он мог подумать в тот момент, когда я была мертва?

Даже представлять не хочу, чтобы пережила я, узнав о смерти Ксавьера.

Бедный! Я заставила тебя страдать. Ведь сама с ума бы сошла на твоем месте.

Сконцентрировавшись, я послала моему дракону такую волну тепла, любви и нежности, что слезы выступили на глазах. Соленые капли тут же превратились в льдинки и скатились по щекам на платье.

Любовь моя, мы будем вместе. Я сделаю все, чтобы спасти тебя, обещаю! — поклялась я.

Ответная волна любви окутала меня невесомым покрывалом. Я почувствовала себя самой счастливой на свете. Ксавьер тоже любит меня.

Ночь провела без сна. То ли вампиры вообще не спят, то ли я была слишком возбуждена от последних событий. День тянулся бесконечно долго. Холод не донимал меня. А вот голод. Я не хотела есть, но испытывала мучительную жажду. Несколько пригоршней снега, что я запихала в рот, пришлось выплюнуть. Это не то, что было нужно. Мысли о крови постепенно вытесняли остальные переживания. Я не знала, как справиться. Никто не научил контролировать жажду.

Следующую ночь удалось ненадолго забыться. Но сон не принес желанного облегчения. Я видела Кая. Он звал меня к себе. Просил сказать, где я. Угрожал запереть в замке после того, как найдет. И я поверила, что так и будет. Слишком изможденным и вымотанным выглядел вампир. А вот его глаза горели такой фанатичной решимостью, что мороз шел по коже.

Красивое лицо искажалось злобой и… бессилием.

— Оставь меня, — шептала я ему. Я не слышала своего голоса, но точно знала, что Кальмин меня понимал, — мы не можем быть вместе. Я не могу.

— Мали, скажи мне, где ты? Ты не понимаешь! Ты вампир. Только что обращенный. Тебе нужна кровь! Тебе нужен я! Без меня ты погибнешь.

На последней фразе дорриец рассвирепел, принимая истинный звериный облик. Я закричала и… проснулась. Несмотря на легкий морозец, спина взмокла от пота. В висках отбивалась барабанная дробь. А дышала так, будто только что пробежала марафонский кросс.

Он может входить в мои сны? Если так, то рано или поздно, дорриец добьется своего.

Мне стало страшно. Я боялась встречи с Каем. Нет. Вредить мне он не стал бы. Но… лишил бы последней надежды на счастье с Ксавьером. А еще я до чертиков боялась стать такой же, как все вампиры. Безжалостной. Холодной. Тварью. Уже сейчас я чувствовала приступы злости. Жажда затмевала все доводы совести. Что будет, если я встречу человека?

На секунду представила изгиб шеи Кальмина. Свое неконтролируемое желание вонзить зубы в живую плоть. А уж вкус того глотка крови, что мне удалось попробовать, сводил с ума. На острых клычках я чувствовала леденящие капли яда. Горло обжигало, будто иссохшую землю раскаленным солнцем. С губ сорвался хриплый рык.

Нет. Не думать об этом. Не думать.

Перебарывая себя, я специально воссоздавала образ Ксавьера в голове. Нашу первую встречу. Первый полет. Это так упоительно. Волшебно.

Это мои воспоминания. Тогда я была человеком. Не позволю зверю одержать надо мной верх. Лучше умереть, чем стать монстром.

Впервые за долгое время я запела. Поначалу голос был неуверенным, дребезжащим. Но с каждым куплетом наливался силой и мощью. Мелодичные звуки зычным эхом отдавались от соседних гор. С нескольких вершин устремились вниз снежные лавины, обнажая иссиня-черные камни.

Стало легче. Правда, ненадолго.

Утро и день до обеда пролежала на снегу, размышляя и наблюдая за проплывающими мимо облаками. Мысли о смерти я постаралась загнать подальше. Ксавьер уже один раз потерял меня, думая, что я погибла. К тому же мертвая я не смогу помочь ему.

Хм, интересно, а насколько я считаюсь живой, если успела разок умереть и стать вампиром?

В нашем мире, по крайней мере, в кино, вампиры — это ожившие мертвецы, лишенные души. Насколько это применимо здесь? Да, у меня появилась потребность в крови. И образовалась эта странная связь с Каем. Но надо признать, он нравился и до превращения.

Или нет? Как все сложно.

Все же, я осталась самой собой. Те же чувства, мысли, воспоминания, ну почти. Так, ведь и люди меняются. Это нормально. Просто для меня все ново. Новый мир. Новые ощущения.

Новая я. Возможно, мне необходимо время все осмыслить. Принять. Раз я теперь вампир, у меня должны появиться всякие там способности. Только вот какие? Я ни разу не интересовалась возможностями этой расы. Но те изменения, что уже проявились, мне нравятся. Острое зрение. Нечувствительность к холоду. Что там еще должно быть? Сила? Я с размаху ударила по камню рядом с собой. Кулак ушел вниз сантиметров на десять. Разметав снег, с удивлением обнаружила внушительное углубление в скале. А на теле ни единой царапинки.

Та-ак. Это же круто!

Разыскала острый обломок и провела глубокую линию на запястье. Порез тут же наполнился красной жидкостью. На снег брызнули яркие капли. Не удержавшись, слизнула кровь с раны.

М-м-м, вкусно. Но не то.

Собственная кровь не дала силы или энергии.

Жаль.

Зато кожа медленно стянулась прямо на глазах, превращаясь в тонкий шрам. А потом и следов не осталось.

Значит, сила, самоисцеление. Что еще? Может, скорость?

Вскочила на ноги и бросилась на другой конец плато. Опасный край оказался близко так внезапно, что я чуть не сорвалась вниз.

Мда, маловато места для экспериментов. А что, если…

Разбежавшись, я помчалась к ближайшему камню, оттолкнулась и подпрыгнула вверх.

Взлетев на несколько метров, я на доли секунды зависла в воздухе, чтобы затем плавно опуститься обратно на скалы.

Отлично!

Более-менее подходящий вариант побега из каменной ловушки уже начал вырисовываться в голове. Если как следует разбежаться и прыгнуть, то вполне можно добраться до соседней скалы. А потом и до следующей, если понадобиться. Лишь бы нашелся подходящий для спуска склон. Раздумывать долго не стала. Выбрала ближайшую к себе скалу, отошла на противоположный край плато и, выдохнув, помчалась вперед. Оттолкнувшись от края пропасти, я зажмурилась. Для человека такой прыжок равносилен самоубийству. А старые страхи и психологические установки еще имели силу надо мной.

Только приземлившись на твердую поверхность, смогла открыть глаза. Я находилась в том самом месте, куда и хотела попасть. Первая удача вызвала такой приступ радости, что я, как сумасшедшая, с диким визгом стала кружиться на месте. Подпрыгивала и зависала в воздухе, словно подо мной находился пружинящий батут, а не скалистая поверхность. До следующей скалы я летела с открытыми глазами. Высота пьянила. Собственные силы казались безграничными. Настолько упоительно было сознавать свое превосходство, что я совершенно забыла об осторожности.

Не рассчитав силы прыжка, не долетела до очередной стены пару метров. Рухнула вниз. Едва удалось зацепиться за один из выступов. Спускаться дальше было страшно. Расстояние до земли было порядочным. Даже своим новым вампирским зрением не могла рассмотреть, где же заканчивается эта скала. Пришлось карабкаться вверх. Попутно обнаружила еще один талант. Двигаться по отвесным стенам оказалось проще, чем я себе это представляла.

Пальцы, на которых выросли довольно длинные коготки, с легкостью впивались в камни. А тело, лишенное привычной тяжести, будто само знало, что делать. Достаточно было лишь пожелать.

Преодолев немалое расстояние, я выбралась к скале с дозорной башней. Только вместо внушительного строения обнаружила лишь обожженные руины.

Что здесь произошло?

Я с сожалением разглядывала мрачные развалины.

Кто мог разрушить здесь все? Судя по слою снега, это случилось не так давно.

Я помнила обрывающийся мост. Площадку у входа. Здесь меня встретил Максимус и надел тот рабский ошейник. Только тогда перила не были черны от копоти.

А как же тарлинги? — испугалась я, — что с ними стало? Неужели они погибли? Может, им удалось уйти? Хитрюга, вон до замка добрался. Стоп. Он же появился вместе с Ксавьером.

До меня стало доходить, кто мог сделать подобное с этим местом.

Дракон. Мы поссорились из-за ерунды. А потом меня похитил регент, сделав своим домашним питомцем.

О, Боги! Сколько же боли я причинила Ксавьеру!

Приуныв, я прошлась по мосту до того места, где он обрывался. Уселась на самом краю, свесив ноги над пропастью. На меня нахлынула такая грусть, что сдавило грудную клетку.

Одно из свойств вампиров, а именно усилившиеся чувства, теперь окунули меня с головой в беспросветную тоску.


Глава 23

Странное движение на другой уцелевшей части моста я заметила не сразу. Две фигуры, закутанные в длинные плащи, стремительно приближались ко мне. Я едва успела откатиться назад, когда незнакомцы приземлились на то место, где я только что сидела.

— Ты? — вскрикнула я, узнав ту, что первой откинула капюшон с лица, — да как ты могла!

Вскипевшая в жилах кровь привела меня в состоянии такой ярости, что я готова была разорвать любого голыми руками.

— Дай мне все объяснить тебе. Не злись, — Ксения развела руки в стороны, показывая, что безоружна и мне ничего не грозит.

— Не злиться? После того, через что мне пришлось пройти? После того, кем я стала по твоей милости?

— Ох. Девочка моя, мне так жаль, — Ксения присела рядом и осторожно дотронулась до моей руки, — я действительно подвергла тебя опасности. Но постаралась сделать все, чтобы сохранить твою жизнь.

— С чего бы это вам так стараться?

— Потому что в тебе течет и моя кровь, — ответила женщина, улыбнувшись, — твоя прапрабабка была моей родной сестрой.

— Чего?

Я вытаращила глаза, глядя на новоиспеченную родственницу.

— Не может быть!

— Отчего же! Мы с Виолеттой родились в 1899 году. Она старше меня на четырнадцать минут.

— Возможно, — я кивнула.

Бабушка что-то рассказывала мне о прошлом семьи. О том, как им пришлось бежать в семнадцатом году во Францию. Кажется, она упоминала, что побег дался им слишком высокой ценой. Погибла одна из двойняшек. И звали ее… — я судорожно сглотнула, — Ксения.

— Но ты же погибла! Лодка перевернулась. Не было шансов спастись.

— Да. Погибла, если бы не перенеслась в этот мир.

— Но… это же невероятно! Таких совпадений не бывает.

— Не совпадения, драгоценное дитя. Судьба. Ты и не знаешь. Впрочем, откуда… Моя прапрабабушка также исчезла. Пропала без вести примерно в том же возрасте, что и я. А до того ее прабабка, и ее.

— Почему?

— Сложно сказать. Лучше расскажу то, что мне удалось выяснить за последнее столетие: Наша семья ведет начало от очень древнего воинственного рода Баскаков. Когда-то наш далекий предок Ворран полюбил драконицу. Нелегко ему было признаться в своих чувствах.

Особенно учитывая, что он возглавлял тех, кто поклялся истреблять драконов. В те времена они являлись настоящим бичем для народа. Драконам сложно перекидываться в нашем мире.

Есть риск не вернуться. Поэтому многие из тех, кто попал на землю, утратили человеческий облик. Но не Лориана. Естественно, Ворран знал кто она. Лориана была чудо как хороша в человеческом теле и полюбила воина больше жизни. Ворран взял ее в жены. Никто не подозревал о том, кем на самом деле является супруга воеводы. И все было хорошо, пока за девушкой не прилетел другой дракон. Тот, кому она была обещана. И от кого сбежала. Эти драконы не были истинной парой и в том, что Лориана ушла, никто бы не усмотрел ничего предосудительного. Но Кордар так не считал. Брак с Лорианой был выгоден, потому как укреплял его права на трон Сертеи. Он выжег целый город. Уничтожил мир, что с таким трудом создали Ворран с Лорианой. Последними погибли и они. Чудом уцелевшая шаманка, история не сохранила ее имени, укрыла детей воеводы в лесу. Ворран был ее приемным сыном. И не простила колдунья Кордару его смерти. Прокляла. Обрекла на страдания его и его потомков. Кордар выследил старуху. Сжег ее драконовым пламенем. А дочь Воррана Дайкири забрал в свой мир. Девочка была еще мала, но очень красива. Дочь Лорианы обладала теми же правами, что и ее мать. Кордар сохранил Дайкири жизнь. А потом привязался к ней. Полюбил. И, дождавшись ее совершеннолетия, женился.

— Но… — прошептала я, зачарованная историей.

— Да, ты права, Маша, но… — Ксения с грустью вздохнула, — Кордар принадлежал к правящей семье, которой необходимы наследники. Вот тут-то проклятие проявилось в полной мере.

— Как же?

— Кордар полюбил Дайкири как свою истинную пару. А вот она… ненавидела.

— Я ее прекрасно понимаю, — процедила я, — жить с тем, кто расправился с твоей семьей.

Родными, близкими, друзьями. Я бы обязательно отомстила!

— Да! Но что могла сделать хрупкая человеческая девушка-полукровка? Она терпела.

Училась врать. Старалась выжить. Не только ради своей мести, но и для сына, которого родила Кордару. Кто знает, чем все обернулось, если бы в ее жизнь не вошла любовь.

Молодой вампир по имени Крайен стал смыслом ее жизни. Чем сильнее Дайкири любила, тем постылее ей казалась жизнь рядом с мужем. Влюбленные решились на отчаянный шаг: затеяли убить Кордара. Но заговор быстро раскрыли. Крайена казнили. Дайкири чуть не сошла с ума от горя. Вознамерилась пойти следом за своей любовью. Но Кордар не дал.

Страдания своей истинной пары и так раздирают сердце на куски. Но это ничто, по сравнению с ощущением потери любимой. Не каждый может пережить.

— Бедняжка! — я пожалела девушку, — сколько всего ей пришлось вынести.

— И не говори. Дайкири забеременела от любовника. Роды оказались тяжелыми. Ребенок не выжил. А сама мать была на волоске от грани. Неделю находилась между жизнью и смертью.

Говорят, Кордар тогда поседел. Чтобы спасти жену, дракон решился на отчаянный шаг. Он поделился с Дайкири своим огнем. Отдал ей часть собственного сердца.

— Дайкири поправилась?

— Да. Сила и магия драконов, перешедшие к ней, быстро восстановили истерзанный страданиями организм. Вот только придя в себя и узнав о гибели ребенка, Дайкири выбросилась из окна.

Боль от потери жены была такой сильной, что Кордар сжег себя изнутри.

— Но ведь его род не прервался?

— Нет. Драконов возглавил Диметр Берратокс, сын Кордара и Лорианы.

— Берратокс? Но как же…

— Да, девочка. Каждый из потомков Кордара обречен на предательство самых близких ему людей.

— Значит, и Денометрикос, и Ксавьер… они страдают по вине своего предка?

— И не только они.

— О чем ты?

— Проклятие разрушает жизни не только тех, на кого направлено. Оно касается и тех, кто его наложил. — Ксения уже давно устроилась на полу рядом со мной. А вот ее спутница стояла поодаль, не проронив ни слова.

— Рассказывай!

— Помнишь, в самом начале рассказа я упомянула, что шаманка спасла детей Воррана.

Детей! А Кордар забрал лишь одного ребенка. Вторая девочка Линейра спряталась. Она единственная, кто выжил после той резни, что устроил дракон. Линейра выросла, вышла замуж. Появились дети. Несколько поколений эта семья не знала горестей. До тех пор, пока у одной из правнучек Линейры не родились двойняшки.

— Что случилось? — спросила я, хотя уже предполагала ответ.

— Человеческая жизнь скоротечна. Тогда как драконы живут столетиями. О старой истории вспомнили тогда, когда невесть откуда явившийся дракон украл одну из девушек.

— Дай угадаю. Диметр? — я уныло хмыкнула.

— Да. Так и повелось. Каждый потомок Берратоксов находит одну из рода Баскака, то есть Воеводы. Но встретить ее, значит, обрести не только величайшее счастье, но и познать горечь проклятия.

— Неужели никто не попытался изменить свою судьбу?

— Отчего же. Пытались. И не раз. Пример тому дедушка Денни, то есть Денометрикоса, Таркорис. Он взял в жены драконицу. Достойную. Статную.

— И?

— Всю свою жизнь был несчастен. Сыновья, что рождались у него, были слабыми.

Совершеннолетия достиг только Леведор. Он же единственный, кто смог жениться во второй раз.

— Значит, у Максимуса и Денометрикоса были разные матери?

— Верно.

— Послушайте, — я вспомнила одну вещь, о которой рассказывал Лимус, — а как же теория о том, что только у пары драконов рождается более сильное потомство? Выходит, здесь это правило не работает?

— Оно действует в любой другой семье. У Берратоксов все наоборот. Кровь воинов, текущая в наших жилах, только укрепляет каждого отпрыска.

— Получается, все Берратоксы потомки Кордора, Воррана и Лорианы? Разве так может быть? А как же кровосмешение? Получается драконы женятся на своих трое — четвероюродных или пятеро, — тьфу ты, на кузинах? Ну, или какая там степень родства выходит?

— О! С этим-то как раз все в порядке. Двойняшки появляются в четвертом, а то и пятом поколении. За это время кровь успевает так разбавиться, что никакой опасности нет.

— Но тогда мне непонятно только одно, — подвела я итог, — почему я? Насколько мне известно, я единственный ребенок.

— На лице Ксении отразилась легкая волна замешательства. Вампирша слегка прикусила нижнюю губу. На лбу даже пролегла небольшая складочка, будто она думала о чем-то серьезном. И еще взгляд. При рассказе ее медово-зеленые глаза полыхали от нахлынувших переживаний. А сейчас…

— Что-то не так?

Я насторожилась. Слишком уж виновато она выглядела.

— Не молчи. Лучше говори, как есть.

— Хорошо, — решилась Ксения, — я бы в любом случае рассказала. Но не думала, что будет так тяжело. — Женщина вздохнула. Затем махнула рукой своей спутнице, чтобы она приблизилась, — Мария, позволь представить тебе Юлианну, твою сестру.

Девушка сняла капюшон и нерешительно улыбнулась.

— Привет.

Я подскочила на месте, чтобы остолбенеть от шока. Передо мной стояла моя точная копия.

Другая прическа, более светлый оттенок волос и стальные искорки в бледно-голубых глазах.

Но все остальное похоже так, словно смотришь на свое отражение. Несколько минут мы молча разглядывали друг друга. Не знаю, кто сделал первый шаг, но мы обнялись, плача и смеясь одновременно.

Однако спустя минуту я замерла. Смех застрял в горле, а слезы пересохли. От Юлианны шел такой манящий аромат свежей крови, что я чуть не захлебнулась слюной. Оскалившись, я зарычала.

— Стой! Опомнись! — Ксения мгновенно вклинилась между нами, — Мария, как давно ты питалась?

Я лишь покачала головой. Все о чем я могла сейчас думать, это кровь. Так близко. Доступно.

Отшвырнув Ксению в сторону, я бросилась на сестру. Но не успела вонзить клыки в шею жертвы, как неведомая сила оттащила меня.

— Гр-рр-р, — зарычала я, чувствуя, как глаза застилает красная пелена, — крро-овь…

— Не смей, Мария!

Меня с такой силой встряхнули за плечи, что клацнули зубы.

— Держи!

От манящей цели меня отвлек новый запах. Тягучий. Насыщенный травами и медом. Он был так близко, что я, не раздумывая, впилась в чью-то плоть. Жадными глотками утоляла свой голод. Огонь, иссушавший меня, отступал. Однако до полного насыщения далеко. А тот свежий цитрусовый аромат, что прельстил вначале, все еще был неподалеку.

— Мария, хватит! — властно сказал кто-то.

И я подчинилась. С трудом оторвавшись от вожделенного пиршества, обвела всех мутным взором. Рядом стояла бледная Ксения. Ее запястье, что я сжимала обеими руками, было истерзано. А в тех местах, что держали мои пальцы, медленно наливались синяки. На значительном расстоянии от нас сидела Юлианна. Она едва сдерживала слезы.

Осознав, что едва не натворила, я отшатнулась.

— Простите. Я не знала. Не могу контролировать это. Я так виновата.

— Как давно тебя обратили?

— Два дня назад.

— И ты ничего не ела?

Я мотнула головой. Опустившись на пол, уткнулась головой в колени. Стала рассказывать.

— Сразу после обращения, Кай открыл портал, чтобы перенестись в Дорр. Но меня выкинуло неподалеку отсюда. Я думала, что не выберусь. Никто же не объяснил, какой я стала. А еще этот невыносимый голод. Потом я поняла, что могу перепрыгнуть со скалы на скалу. Так добралась сюда. Потом пришли вы.

— Кай твой создатель? — спросила Ксения, обнимая меня за плечи.

— Да. Кальмин Ван Доррен. Он приходил ко мне во сне. Звал. Но я смогла устоять.

— Молодец. Ты сильная девочка, — Ксения погладила меня по голове, словно маленькую, — скажи, вы с ним были близки?

Я кивнула.

— И ты пила его кровь.

Еще один кивок.

— Много?

— Один, может, два глотка. Не знаю точно.

— Удивительно, что ты до сих пор жива. Да еще сумела преодолеть немалое расстояние.

Если я правильно поняла, портал вынес тебя в исходную точку. Там тебя должно было выкинуть в первый раз.

— Так и есть. А почему ты считаешь, я должна была погибнуть?

— После обращения вампир кормит дитя собственной кровью. Таким образом укрепляется связь. Еще родитель рассказывает о новых возможностях. Учит. Направляет. Брошенные на произвол судьбы новообращенные чаще всего погибают. Или сходят с ума. Выживают единицы.

— А близость тоже часть ритуала? — осторожно поинтересовалась я.

— Необязательно. Ведь обращенный может быть одного пола с создателем. В твоем случае, соитие означает, что вампир выбрал тебя как свою пару.

Я вздрогнула.

— Но я не могу быть его парой. Я люблю другого. Я ни за что бы ни согласилась на этот ритуал. Но мне не оставили выбора. Кай сказал, что я умерла, и это был единственный вариант. Он даже не рассчитывал, что это сработает. По правде говоря, меня вернуло озеро.

Юлианна всхлипнула.

— Так вот отчего мне было так плохо последние дни. Я чувствовала, что потеряла часть себя. Будто кто-то вырвал частичку моего сердца.

— Прости, — у меня на глазах заблестели слезы.

— Иди сюда, — позвала Ксения Юлианну. И когда та устроилась рядом, обняла нас обоих за плечи, — это я должна просить у вас прощения. У тебя Юлианна, за то, что отняла родных.

Сестру. А у тебя, Мария, за то, что отправила сюда. И за то, что с тобой приключилось.

— Но ты не могла знать, куда все заведет, — возразила я.

— Нет. Но не ты должна была попасть в Сертею. Юлианна. Я готовила ее к этому с детства.

Однако она не смогла открыть амулет перехода. Представляешь мое удивление, когда я увидела тебя у Велимира? И потом, сумевшую активировать портальный элемент? Мне пришлось блокировать твои воспоминания. Извини.

— А в чем же был смысл того задания, что ты вложила в мой разум?

— На самом деле, все намного сложнее, чем может показаться. Я перенесла в тебя часть своего сердца. Ту, которую мне отдал Денни. Вложила свои воспоминания и чувства.

Объяснила, почему так поступила с ним. Та история, что ты сегодня услышала, всегда была неполной. Вернувшись на землю, я смогла найти недостающие части.

— И все же ты предала его, — прошептала я, — здесь тебя ненавидят, считают врагом.

— Это мой крест, — с горечью ответила Ксения, — наказание за слабость, предательство. Не думаю, что Денни простит меня. Но, надеюсь, найдет силы жить дальше.

— Жить дальше? После стольких лет забвения? Остров не отпустит его.

— Стойвел? Денни сейчас там? — взволновалась женщина, — умоляю, покажи мне.

— Показать? Как?

— Это легко, — Ксения развернулась, обхватила пальцами мои виски, — расслабься.

Позволь мне увидеть.

Я почувствовала, как что-то постороннее вторглось в сознание, вытесняя меня из собственных мыслей. Пустота. Безразличие. Серый туман. Я находилась в паутине плотной мглы, когда мир стал постепенно возвращаться вместе с нарастающей головной болью и вспышками воспоминаний.


Глава 24

Очнулась я на полу. Голова покоилась на коленях у Ксении. Она гладила меня по волосам и напевала старинную колыбельную, которая успокаивала, разгоняя нахлынувшие страхи и переживания.

— Ну, как? Получилось? — спросила я, когда головная боль окончательно отступила.

— Да.

По щекам Ксении огромными каплями стекали слезы.

— Я и не представляла, сколько страданий принесла самым близким людям. Что же, я заслужила их ненависть. Пускай будет так. Но я в любом случае сделаю все, чтобы их защитить. И для начала мне необходимо вытащить Ксавьера из треклятой башни.

— Я с тобой!

— Как и я, — поддержала Юлианна, — мама, ты же знаешь, я тебя никогда не оставлю.

— Спасибо, девочки.

Благодарно улыбнувшись, я пожала ладони Ксении и сестры. Так непривычно было присутствие обеих рядом.

— Ну, вы тут поболтайте немного. Думаю, вам есть, о чем расспросить друг друга, — сказала Ксения, — а я немного приведу себя в порядок.

— Она тебя воспитала? — спросила я Юлианну, когда женщина отошла на приличное расстояние.

— Да. Я считаю ее своей матерью. А ты? Как жила все это время? Расскажи о себе. О наших настоящих родителях. Я ведь не так давно узнала, что вы есть.

Не успела я открыть рот, как заметила приближающуюся к нам громадину. В лучах солнца она сверкала и переливалась огненными всполохами. По характерным взмахам крыльев и силуэту, я безошибочно определила дракона. Юлианна, видевшая драконов впервые, вытаращилась на него, как на восьмое чудо света. Я догадалась, кто это был. Только когда я видела этого чешуекрылого последний раз, он не был настолько красивым. Прав был Кай, сказав, что можно ослепнуть от бордово-алого великолепия в сияющей окантовке из золота.

Покружив над развалинами, дракон выбрал свободную площадку и приземлился. Не успела я моргнуть, как на месте зверя оказался человек. Решительным шагом он направился к нам. С нескрываемым удивлением я разглядывала статного мужчину. Несомненно, красив, как и многие драконы в человеческом обличье. Темные с рыжим отливом кудри, свободно ниспадающие на плечи. Глубоко посаженные глаза, четкий изгиб густых бровей. Прямой нос с маленькой горбинкой, совсем как у Ксавьера. Широкие скулы. Немного грубо вылепленный подбородок с очаровательной ямочкой по центру. И притягивающий внимание взгляд. Цепкий. Оценивающий. Властный.

— Рад приветствовать вас, дамы, — поздоровался он с нами.

— Приятно снова встретить вас, ваше Величество, — ответила я, — позвольте представить вам мою сестру Юлианну.

Девушка смутилась, когда дракон галантно поцеловал ее руку.

— Вы очаровательно похожи, — улыбнулся Денометрикос, — не знал, что у вас есть сестра.

— Я и сама недавно узнала об этом. И… я очень рада тому, что вы… здесь.

Затем взор императора обратился на хрупкую фигурку позади нас. Ксения стояла, склонив голову, нервно перебирая пальцами ткань плаща. Лицо дракона превратилось в маску, под которой невозможно было разобрать ни одной эмоции.

— Пойдем, прогуляемся, — шепнула я сестре и тихонько увела ее с площадки.

Мы устроились в чудом уцелевшей беседке, где когда-то располагалось красивое озерцо с фонтаном. Вода уже вытекла через тонкую расщелину в стенке сооружения, оголив дно. А пол и лавочки, усыпанные пеплом и мелкими обломками, были припорошены слоем снега.

Расчистив себе место, мы устроились на скамейке. Юлианна положила голову мне на плечо, а я обняла ее за талию. Разговоры будут потом. Сейчас нам просто было уютно вместе.

Непривычно, но в то же время хорошо и спокойно.

Я украдкой наблюдала за тем, что происходило у разрушенного моста. Ксения и Денометрикос так и стояли, не решаясь подойти. Даже издалека чувствовалось, что этих двоих тянуло друг к другу. Но она была слишком раздавлена чувством вины, а он разрывался между справедливым гневом и любовью, которую до сих пор питал к этой женщине.

Наконец, Ксения решилась.

Прости, — прочитала я по ее губам.

Слышать так далеко не могла, но вампирское зрение никуда не денешь. Я видела, с какой болью и надеждой смотрела она на своего мужа, готовая принять любое его решение.

Покорность в смеси с обреченностью сквозили в каждой черточке лица, в замершем в ожидающей позе теле. Не знаю, сколько времени длилось их противостояние. Не слышала, что сказал Денометрикос. Он стоял спиной ко мне. Но по тому, какой радостью загорелись глаза блондинки, как она всем телом подалась вперед, падая в объятия мужчины, я поняла, что он простил ее.

Я долго не решалась прервать трогательный момент воссоединения. Только мысли о Ксавьере заставили нарушить уединение императорской четы. Не дойдя нескольких шагов до обнимающейся парочки, я громко кашлянула.

— П-простите, — робко начала я, — но Ксавьер…

— Что с моим сыном? — спросил Денометрикос, развернувшись ко мне.

— Он в Бездонной башне. Максимус заточил его туда за измену.

— Что-о? — взревел дракон, — почему же не сказали об этом сразу?

— Я не успела, п-простите, — промямлила я ответ.

И куда делась былая смелость? Как стыдно. Берратокс был свидетелем моих отношений с Кальмином. Ему ли не знать, что произошло в пещере у озера. Но тогда он не подозревал, что Ксавьер и я… А теперь.

— Как только обернусь, забирайтесь на спину, — скомандовал Денометрикос, — и держитесь покрепче. Полетим с ветерком.

Мы отошли в сторонку, освобождая пространство для дракона. Один вдох, и перед нами сверкающий чешуей зверь. Денометрикос опустил крыло, чтобы было удобней взбираться.

Ксения отдала мне свой плащ. Из всех троих я была наименее легко одета. Впрочем, я бы и не замерзла, но не хотелось огорчать родственницу.

Я и Юлианна устроились на могучей спине, усевшись между крупными гребнями, за которые было удобно держаться. Ксения же села ближе к основанию шеи животного.

Убедившись, что все мы основательно закрепились и никуда не свалимся, дракон плавно взлетел.

Юлианна взвизгнула и громко рассмеялась. Когда я впервые летала на драконе, тоже испытывала необъяснимое чувство радости, да и визжала тогда, что есть мочи. Сейчас же просто наслаждалась, представив, что подо мной не красный, а черный дракон. Ксения же прильнула к шее зверя всем телом, что-то говорила, нежно поглаживая алые чешуйки, улыбалась.

До места мы добрались к закату. По пути Денометрикос пару раз останавливался, позволяя нам слезть, размяться, походить по земле. Башня представляла собой гигантское сооружение, высеченное из цельной породы. Стены темницы подпирали верхушки облаков. Ни единого входа, только темные провалы окон, предназначенные скорее для вентиляции воздуха, чем для освещения. Да и окнами эти вытесанные прямоугольные отверстия можно назвать с большой натяжкой. Потому как толщина стен делала их похожими на червоточины. Или ходы, прорытые гигантским червем в скальной породе.

Подлетев к одному из таких окон как можно ближе, дракон ссадил нас на крошечную площадку у входа. Сам же Денометрикос собирался зайти с крыши. Нас, в целях нашей же безопасности, он специально оставил на скале. Обнаруженные факелы дракон любезно зажег, чтобы нам было не так страшно пробираться через тоннель.

Подстегиваемая острой потребностью поскорее увидеть Ксавьера, я решительно направилась внутрь башни. Юлианна с Ксенией еле поспевали за мной. Шли на удивление долго. Ход петлял, пару раз менял направление, уводя то вправо, то влево, а потом, вообще, закончился чередой ступеней, уводящих за округлый поворот.

Выскочив из-за угла на очередную площадку, я едва успела затормозить. Пол резко обрывался, открывая передо мной поистине гигантскую пропасть. Где-то далеко вверху можно было разглядеть кусочек неба. А вот дна нельзя было рассмотреть, как ни старайся.

Оно и понятно. Зря, что ли, башню бездонной будут называть.

— Ксавье-е-ер! — Позвала я, — Ксавьер!

Где-то в глубине пещеры что-то громыхнуло и затихло. Юлианна и Ксения догнали меня и теперь стояли по бокам, осматриваясь.

— Ксавьер! — снова прокричала я.

Порыв ветра едва не сбил с ног. Мы шарахнулись к стене.

— Денометрикос, — я судорожно выдохнула замерший в грудной клетке воздух, — нельзя же так пугать.

Дракон ничего не ответил. Он секунд десять парил рядом с нами, гоняя могучими крыльями воздушные потоки. Затем направился вниз. Мы тут же хлынули к краю, чтобы ничего не пропустить. Выпавший из рук Юлианны факел хвостатой кометой устремился в бездну, вырывая скудные картинки из окружающей тьмы. Показалось, что-то блеснуло. Наверное, огонь отразился от чешуи дракона. Вот только какого именно?

Спустя какое-то время в глубине пещеры засверкали огненные блики. Жуткий рев. Лязг железа по камню. Стены башни задрожали, издавая утробный звук, словно раненое животное. Сверху посыпались обломки. Наша маленькая площадка опасно зашаталась.

— Бежим! — закричала я. Мой голос утонул в шуме лавиной падающих в пропасть камней.

Едва мы успели заскочить на лестницу, как плита, где мы стояли, откололось внушительной глыбой, и с грохотом улетела вниз.

— Наверх!

Слаженно решили мы.

Ксения, таща за собой Юлианну, мчалась по коридорам. Я бежала следом. Жуткий скрип камней, грохот, сыпящийся на голову песок подгоняли, не оставляя времени на передышки.

Едва успели выскочить на площадку у прохода, как стена позади нас рухнула. Если бы чуть-чуть задержались, оказались точно под завалом. Минут десять, упав на колени, мы пытались отдышаться и прийти в себя.

Расстояние до земли было приличным. Я и Ксения легко бы преодолели его, а вот Юлианна нет. Внимательно осмотревшись, я пришла к неутешительному выводу: спуститься самостоятельно, да даже и с нашей помощью, невозможно для обычного человека.

— Я погляжу, что с другой стороны, — предупредила я спутниц, — может, в одном из проходов найдется что-нибудь полезное.

— Не надо, Мария, — остановила меня Ксения, — девочки лучше подойдите поближе.

— Ты хочешь открыть портал? А можешь? — изумилась я.

— Как и ты. Просто тебе многому еще нужно научиться, — Ксения ласково улыбнулась и потрепала меня по щеке.

Шагнув в возникшую рядом воронку портала, мы вновь очутились в вязком тумане. Но на этот раз переход был быстрым.

Спустя мгновение я уже стояла на скалистом пригорке в сотне метров от Бездонной Башни.

Даже здесь под ногами чувствовался гул и вибрация.

— Похоже на землетрясение, — пискнула Юлианна, — может, отойдем подальше?

— Что они там делают? — прошептала я.

— Они разрушают стены, — ответила услышавшая меня Ксения.

— Но они так глубоко. Успеют ли выбраться?

Перепугалась я не на шутку. То, что вся эта махина вот-вот завалится, не подлежало сомнению.

— Успеют, девочка моя. Должны успеть.

В подтверждении наших самых страшных опасений, раздался оглушительный треск. Башня стала оседать и рушиться, погребая под собой все живое. Поднявшееся облако пыли накрыло все вокруг плотной завесой. Я бросилась на сестру, пытаясь уберечь от мелких камней, посыпавшихся на голову. Ксения также захотела защитить и накрыла уже нас обеих своим телом.

Наступившая тишина показалась неестественной. Я подалась вперед, стряхивая пыль и камни, что набились в волосы и одежду. Руки, спина, ноги были покрыты мелкими ранками.

Они неприятно ныли и саднили. Но я старалась не обращать внимания на боль. В конце концов, я исцелюсь минут через десять, наверное. Юлианна тоже отряхивалась от пыли.

Слава богам, она практически не пострадала. А вот Ксении досталось больше всех.

— Что я могу для тебя сделать? — спросила я, — может, кровь?

— Нет. Все в порядке, — Ксения поморщилась, — сама знаешь, раны заживут. Мне нужно немного больше времени. Вот и все.

Пока заживали раны, мы вглядывались в проступающую сквозь оседавшую пыль местность.

Повсюду были разбросаны камни. От мелких с горошину до гигантских глыб с человеческий рост.

— Где же они?

Я не выдержала первой.

— Их же нигде не видно.

— Живы. Успокойся, — ответила блондинка, — ты бы почувствовала, если бы произошло что-то непоправимое.

— Как ты можешь оставаться спокойной?

— А разве истерика чему-то поможет? Если даже их завалило, это не смертельно. Мы сделаем все, чтобы они выбрались. Не так ли?

— Так, — согласилась я, — но что делать? Разбирать завалы? На это уйдет уйма времени. А вдруг…

— Никаких вдруг! Если понадобится — разберем всю Сертею по камешку, не то, что какую-то там башню. И ты недооцениваешь драконов. Они очень сильные и выносливые.

Ручаюсь, они сами вот-вот появятся.

Словно в подтверждении слов Ксении, вдалеке послышался шум. Не сговариваясь, мы бросились к этому месту. Вздыбливая груду камней, словно песчинки, из-под завала показалась спина, затем крылья, хвост. Покрытые толстым слоем пыли цвет чешуи разглядеть было невозможно.

— Денни, — Ксения облегченно выдохнула, все же разглядев золотые пластинки.

Дракон полностью выбрался и тотчас сменил ипостась. Мы с надеждой кинулись к нему.

— А где Ксавьер? Он с тобой? — спросила я одновременно с его матерью.

— Он успел вылететь до обвала. Думаю, он где-то неподалеку. Давайте поищем его.

Мы разделились. Ксения с мужем выбрали северный склон, а я с Юлианной направилась к южному.

— Нашли, — раздался радостный окрик Ксении спустя полчаса поисков.

Схватив сестру за руку, я помчалась к любимому. Одна бы я двигалась быстрее, но бросить Юлианну не могла. Ксавьера вместе с родителями мы обнаружили под чудом уцелевшим деревцем. Бледный, исхудавший, с залегшими под глазами синяками, Ксавьер выглядел таким изможденным, что сердце обливалось кровью. Я бросилась к нему, чтобы обнять, но Денометрикос мягко отстранил меня.

— Я чувствую внутренние повреждения. Это, не считая того, что сломано несколько ребер.

Еще обе руки вывихнуты. О шишках и ссадинах я и не упоминаю. Стоит дать ему время, чтобы он пришел в себя.

— Ох!

Я со стоном опустилась на землю. Переживания вкупе с измотавшими поисками лишили последних сил. Но никто не смог бы мне запретить находиться рядом с любимым.

Двое суток Ксавьер находился без сознания. Целую ночь и утро я провела подле него. После того как Берратокс-старший осмотрел сына и удостоверился, что внутренние органы восстановились, мы решились перевезти его в подходящее место. В двух часах лета от башни располагалась деревня. Денометрикос с Ксенией сняли там комнаты и наняли подводу, на которой мы и привезли Ксавьера. Уже там, когда моего дракона обмыли и уложили на удобную кровать, я немного успокоилась. Вызванный лекарь сообщил, что у парня просто сильное истощение. И ему необходимо восполнить силы. А сон для этого подходит наиболее всего.

Конечно. Раны-то уже успели затянуться.

К концу следующего дня я решилась вздремнуть. Меня сменила Ксения. Потом Юлианна.

Утром, убедившись, что Ксавьер все так же спит, мы собрались позавтракать. Я инстинктивно села подальше от Денометрикоса. Он ни разу не обмолвился о моих отношениях с вампиром, но иногда я ловила на себе такой его взгляд, что сердце уходило в пятки. Без слов понятно, что дракон осуждает меня. И я была уверена, что как только Ксавьер очнется, вся эта история всплывет наверх.

Денометрикос сидел во главе стола. Ксения — по правую руку, Юлианна — по левую.

Сестру, кстати, император считал своей дочерью. Ксения рассказала, что воспитывала ее с младенчества, и ее приняли в семью безоговорочно. А вот я почему-то чувствовала себя лишней. Будто являлась живым напоминанием о проклятии Берратоксов.

Ковыряясь вилкой в тарелке, я и не заметила, как присутствующие застыли за столом. Они дружно пялились на что-то за моей спиной. Оглянувшись, не смогла сдержать радостного вскрика.

— Ксавьер!

Он стоял, слегка пошатываясь, оперевшись рукой на косяк двери. Его удивленный взгляд скользил от одного лица к другому.

Еще бы! Увидеть отца живым и здоровым после стольких тяжелых лет болезни. Мать, исчезнувшую из его жизни, когда он был ребенком. И пропавшую возлюбленную в количестве двух штук. Тут надо иметь железную выдержку.

— Сынок! — Ксения первой распахнула свои объятия.

За супругой последовал и Денометрикос, по-отечески прижав отпрыска к груди. Затем настала моя очередь. Родители чуть отступили, давая нам возможность пообщаться. Краем глаза я заметила, что Юлианна подошла к матери, чтобы поздравить с долгожданным событием.

Я встала, замерев в ожидании. Не зная, с чего начать разговор, как объяснить тот факт, что я теперь вампир, просто смотрела на него. Ксавьер переводил взгляд с меня на Юлианну и обратно. Наконец, определившись, шагнул к сестре. Сграбастав ее в охапку, он впился в ее губы страстным поцелуем, прошептав:

— Как же я соскучился по тебе, Мали.


Эпилог

Внутри меня что-то оборвалось. Боль. Я и не знала, что может быть так плохо. Меня будто резали на куски. Видеть, как Ксавьер целует другую, дарит ласки, предназначенные мне, оказалось невыносимым. Слезы в глазах застывали красной пеленой. Зверь внутри меня продирался наружу. Хотелось броситься, оторвать голову той что… Что была моей сестрой.

Разум закипал. Два самых дорогих человека. Пусть я и узнала Юлианну совсем недавно, но, кажется, мы были знакомы очень давно. А Ксавьер… он моя жизнь.

Словно почувствовав мое состояние, Ксавьер отстранился от Юлианны. Обернулся. Боль, ярость и бесконечная нежность, раздиравшие меня на части, коснулись и его сознания.

— Мали? — хрипло спросил он.

Не в силах выдержать этой пытки, я бросилась бежать. Куда угодно. Лишь бы подальше. От обиды. От предательства. От себя.

Дорога слилась в единый калейдоскоп красок. Камни, трава, деревья, дороги, тропинки. Я преодолела огромное расстояние, и остановилась, лишь увидев перед собой безбрежную полосу океана. Рухнув на песок и стиснув голову руками, взвыла. Так воет зверь, загнанный в ловушку. Затем меня накрыли слезы. Я рыдала в голос, не в силах остановиться.

Соленые волны, поначалу лишь облизывающие ступни, теперь добрались до щиколоток.

Затем уровень воды поднялся до пояса. Наконец, скрыл плечи. Прилив должен был скрыть меня. Спрятать. Поглотить. И я была готова отдаться во власть океана. Но нужна ли ему моя жизнь? Как оказалось, нет.

Скрытая под толщей воды, я продолжала сидеть на песке, покачиваясь в такт волнам. Телу не нужен был воздух. Есть только две вещи, что волновали в этот момент. Как дальше жить без Ксавьера? Что будет, когда внутренний зверь вырвется на свободу?

Черная тень скрыла последние блики солнца, просвечивающие сквозь воду. Я почувствовала, как что-то тяжелое погрузилось в соленые волны. Затем кто-то потащил меня наверх. Это был он, мой черный дракон. Приземлившись на поляне, Ксавьер осторожно посадил меня на траву, а сам мгновенно перекинулся. Простое крестьянское платье, что мне нашли в той деревне, облепила тело мокрым полотном.

— Ты вся промокла. Лучше снять платье, а то заболеешь, — сказал Ксавьер, нарушив затянувшуюся паузу.

— Я никогда не заболею, Ксавьер. Я вампир.

Сказав то, что тяготило более всего, я не могла оторвать глаз от земли, ожидая своего приговора.

— Но ведь ты по-прежнему моя маленькая птичка.

Теплая ладонь легла на плечо. Я накрыла ее своей. Ксавьер опустился передо мной на колени. Взял мое лицо в ладони. Поцеловал.

— Прости меня, ладно?

Я посмотрела в его теплые медовые глаза и… утонула в нежности.

— Это я должна просить прощения. Моя боль всего лишь отголосок того, что довелось пережить тебе. Знаю, меня невозможно простить. Я недостойна твоей любви. Я предала тебя.

Нас.

— Когда я почувствовал, что тебя нет, — моя жизнь потеряла смысл. Я умирал каждую секунду. И был бы рад смерти. Но не мог сделать даже малого: последовать за тобой. Не было большего счастья понять, что ты все же жива. И мне неважно, что случилось в прошлом. Есть только мы. Здесь и сейчас. Мне неважно, вампир ты или человек. Ты моя половинка. Мое сердце. А если тебя не будет в моей жизни, то все станет бессмысленным.

— Боги! Я так люблю тебя, Ксавьер!

Я притянула моего мужчину к себе, осыпая его лицо мелкими поцелуями.

— И я люблю тебя, моя маленькая певчая птичка, — прошептал в ответ дракон, заключая меня в объятия.

Портал перехода над плато полыхнул красным огнем. Из него появился мужчина. Сперва он осмотрелся. Но ничего, кроме снега и камней не увидел. Тогда человек принюхался. Из-за гряды доносился едва ощутимый запах. Глаза мужчины полыхнули огнем, а лицо искривила усмешка.

— Она была здесь.

Одним прыжком вампир достиг места, где на белом полотне багровели крупные капли застывшей крови. Бережно достав одну из капель, Кальмин положил ее на язык. Секунды, в течение которых капля растаяла, показались мужчине райскими. Он боялся вздохнуть, пока драгоценный нектар полностью не впитался в его организм.

— Мали-и, — прошептал дорриец, — Я иду за тобой! Я найду тебя, где бы ты ни была. И ты станешь моей королевой. Нав-сег-да


Примечания


1

Эсте (эст) — уважительное обращение к женщине (мужчине) простого сословия.

(обратно)


2

Вейр (вейра) — обязательная приставка к мужчине (женщине) благородного происхождения.

(обратно)


3

Петит — самая крупная планета — спутник Альвадиса, аналог нашей Луне.

(обратно)


4

Ард — единица расстояния, приблизительно равная ста метрам.

(обратно)


5

Хорнаги — поросшие мехом полузвери-полулюди. Дикие. Обожают охоту и убийства. Питаются не только плотью существ, но и их магией. Живут в Темных лесах. Из-за небольшой продолжительности жизни и слабой рождаемости встречаются редко. Предпочитают держаться вместе, создавая колонии или поселения.

(обратно)


6

Цхерт — медная монетка.

(обратно)


7

Афоверо — сексуальное притяжение вампиров.


(обратно)


8

Дрелиты — воины-драконы, подчиняющиеся только императору или регенту.


(обратно)


9

Криот — соседнее государство великанов.

(обратно)


10

Цдарх — единица измерения расстояния, равная тысяче ардов.

(обратно)


11

Сиара — столица Сертеи. (Ши-теа — королевский дворец).

(обратно)


12

Альвадия — континент, где находится Сертея.

(обратно)


13

Сертр — городок, где расположен замок Сертар — летняя резиденция императора.

(обратно)


14

Эльтур — покровитель торговли.

(обратно)


15

Грапп — крепкий спиртной напиток, сделанный из плодов граппии, местного аналога персиков только с более толстой кожурой.

(обратно)


16

Дракэн — бог драконов.

(обратно)


17

Зэя — богиня, покровительница человеческой расы.

(обратно)


18

Дхарг — низший демон. Чрезвычайно кровожаден и опасен. Встреча с ним означает смерть.

(обратно)


19

Свейс — одомашненное животное, из шкуры которого шьют одежду.

(обратно)


20

Летьер — звание капитана в отряде наемников.

(обратно)


21

Люгрены — полуорки. Выполняют грязную работу. Жестокие. Беспощадные. Туповатые Лиес — ед. измерения расстояния, равная 1 метру.

(обратно)

Оглавление

  • Глава 1
  • Глава 2
  • Глава 3
  • Глава 4
  • Глава 5
  • Глава 6
  • Глава 7
  • Глава 8
  • Глава 9
  • Глава 10
  • Глава 11
  • Глава 12
  • Глава 13
  • Глава 14
  • Глава 15
  • Глава 16
  • Глава 17
  • Глава 18
  • Глава 19
  • Глава 20
  • Глава 21
  • Глава 22
  • Глава 23
  • Глава 24
  • Эпилог
  • X