Поджог Александрийской библиотеки современности

Аватар пользователя STAR-MAN

Поджог Александрийской библиотеки современности

Вы могли бы получить доступ почти ко всем книгам, которые когда-либо были опубликованы. Книги, которые ещё издаются, вам придётся оплатить, но все остальные, количество которых больше, чем коллекция библиотеки Конгресса, Гарварда, Университета Мингела, любой из великих национальных библиотек Европы, могли бы быть доступны на терминале. Такие терминалы предполагалось разместить в каждой местной библиотеке, которая захотела бы этого.

На терминале вы могли бы осуществлять поиск по десяткам миллионов книг и читать любые из них. Вы могли бы выделять отрывки и делать примечания, а также обмениваться ими; для начала вы могли бы отметить интересующую вас мысль где-то в глубинах книжных текстов и отправить её кому-нибудь со ссылкой. Книги могли бы стать такими же доступными для функций «поиск» и «копировать-вставить», как существующие в цифровом мире веб-страницы.

Это было бы осуществлением давней мечты. «Об Универсальной библиотеке говорили на протяжении тысячелетий. В эпоху Возрождения можно было бы подумать, что возможно собрать все опубликованные знания в одном месте. Весной 2011 года мы хотели собрать их в небольшом терминале, который можно было бы разместить на столе», — сказал Ричард Овенден, глава Бодлинской библиотеки Оксфорда.

«Этот переломный момент может служить катализатором для переосмысления образования, научных исследований и интеллектуальной жизни», — писал один увлечённый наблюдатель в то время.

22 марта этого года, однако, мировое соглашение, которое бы открыло вековую ценность книг и засыпало бы страну терминалами доступа к универсальной библиотеке, было отклонено окружным судом Южного округа Нью-Йорка в соответствии с правилом 23 (е)(2) Федеральных правил гражданского судопроизводства США.

Когда сожгли библиотеку в Александрии, говорили о «международной катастрофе». Когда один из самых значимых гуманитарных проектов нашего времени был отклонён судом, учёные, активисты и библиотекари, которые приложили руку к его гибели, вздохнули с облегчением, ибо они тогда верили, что едва предотвратили катастрофу.

* * *

Негласная деятельность компании Google, направленная на сканирование всех книг в мире, получила кодовое название «Проект "Океан"» и началась в 2002 году, когда Ларри Пейдж и Марисса Майер сидели в офисе с 300-страничной книгой и метрономом. Пейдж хотел узнать, как много времени потребуется для сканирования более 100 миллионов книг, поэтому он начал с той, что оказалась под рукой. Используя метроном, чтобы сохранить устойчивый темп, он и Майер пролистывали книгу от корки до корки. Им потребовалось 40 минут.

Пейдж всегда хотел оцифровать книги. Ещё в 1996 году студенческий проект, который в итоге стал компанией Google, стремился к созданию поисковика, который мог бы находить документы и ранжировать их по значимости согласно запросам пользователя. На самом деле он был задуман в рамках попытки «разработать перспективные технологии для единой, интегрированной и универсальной цифровой библиотеки». Идея была в том, что в будущем, когда все книги будут оцифрованы, можно будет находить цитаты из них, просматривать, какие книги больше всего цитируются, и использовать эти данные для предоставления результатов поиска посетителям библиотеки. Но книги по-прежнему жили в основном на бумаге. Пейдж и его коллега, Сергей Брин, разработали свою идею популярного цитирования, используя страницы из всемирной паутины.

В 2002 году Пейдж решил, что пришло время вернуться к книгам. С сорокаминутным показателем в мыслях он обратился в Университет Мичигана, свою альма-матер, являвшийся мировым лидером в сканировании книг, чтобы выяснить, что представляет собой дело массовой оцифровки на данный момент. Там Пейджу рассказали, что при нынешних темпах оцифровки сканирование всей библиотеки, 7 миллионов томов, может занять тысячу лет. Пейдж ответил, что, по его мнению, Google может это сделать за 6 лет.

Он предложил библиотеке сделку: вы позволите нам воспользоваться всеми вашими книгами, и мы отсканируем их для вас. В итоге вы будете располагать цифровыми копиями всех книг своей коллекции, а у компании Google будет доступ к одной из крупнейших в мире невостребованных сокровищниц информации. Брин обосновал стремление сделать библиотечные книги общедоступными так: «Тысячелетиями человечество копило знания и, вероятно, в книгах отражены знания самого высокого качества. Что, если бы вы могли впитать всю эту информацию, которая скрыта от поисковика на бумаге».

В 2004 году Google приступил к сканированию. Чуть более чем за десятилетие после сделки с университетами Мичигана, Гарварда, Стэнфорда, Оксфорда, Нью-Йоркской публичной библиотекой и десятками других библиотечных систем компания, опережая график, намеченный Пейджем, отсканировала примерно 25 миллионов книг. Это стоило ей около 400 миллионов долларов и стало подвигом не только технологии, но и логистики.

Каждый будний день грузовики с книгами приезжали в центры сканирования компании Google. Однократный приём фонда Стэндфордской библиотеки состоялся на кампусе компании Google в Маунтин-Вью, в бывшем офисном здании. Книги сгружали с грузовиков на своеобразные телеги, напоминающие те, что бывают в библиотеках, и везли к человеку, сидящему на одной из нескольких десятков хорошо оснащённых станций сканирования, расположенных рядами на расстоянии 6 – 8 футов друг от друга.

Станции, которые не столько сканируют, сколько фотографируют книги, были изготовлены по заказу компании Google. Каждая может оцифровывать книги со скоростью 1000 страниц в час. Книга располагается в специальной моторизованной рамке, которая фиксирует её на месте. Над ней располагается матрица ламп и оптика стоимостью, по крайней мере, 1000 долларов, в том числе 4 камеры, по две на каждую половину книги, и система светового обнаружения и определения дальности (ЛИДАР), образующая трёхмерную лазерную сетку на поверхности книги, которая позволяет уловить изгиб бумаги. Оператор переворачивает страницы вручную, потому что никакая машина не может быть столь же быстрой и бережной, и включает камеры нажатием на педали, как будто играя на странном пианино.

Благодаря хорошему программному обеспечению работа системы стала крайне эффективной. Чтобы не тратить время на идеальное выравнивание каждой страницы, что было основной причиной задержек в традиционной системе сканирования книг, прежде чем сделать фотографию, черновые изображения страниц корректировались на основе данных системы ЛИДАР с применением умных математических методов, искусственно выпрямлявших текст.

На пике проекта в нём принимали участие 50 штатных программистов. Они разработали программное обеспечение для оптического распознавания наклона необработанных изображений в тексте. Они написали программы для выравнивания, цветовой коррекции и настройки контраста, чтобы облегчить обработку изображения; разработали алгоритмы для выявления иллюстраций и схем в книгах, извлечения номера страницы, превращения сносок в реальные цитаты. Согласно задумке Брина и Пейджа, были созданы также методы ранжирования книг по степени их значимости. «Книги не являются частью сети, и было огромной поисковой задачей понять взаимосвязь между ними», — сказал Дэн Клэнси, который был техническим директором проекта во время его расцвета.

Проект «Books» казался тем, кто работал над ним, пережитком прошлого, поэтому, стремясь сделать его более «социальным», компания Google создала в 2011 году социальную сеть «Google+», которая стала хорошим подспорьем для того, чтобы «организовать мировую информацию и сделать её универсально доступной и полезной».

Этот проект Google стал первым, который называли «авантюрой». Прежде чем появились самоуправляемые автомобили и проект «Loon» — попытка компании Google доставить Интернет в Африку с помощью высотных аэростатов, возникла идея оцифровать книги, которая поразила мир своей наивностью. Даже некоторые гуглеры сами считали проект сизифовым трудом. «Конечно, в компании Google было много ребят, которые, когда мы занимались проектом "Google Book Search", удивлялись, почему мы тратим на него столько денег? Когда Google стал немного более сознательным в своих расходах, они составляли 40-50 миллионов долларов в год, то есть до завершения проекта могло быть потрачено от 300 до 400 миллионов долларов. О чём вы думаете? Но Ларри и Сергей настаивали», — сказал Клэнси.

В августе 2010 года Google разместила пост в блоге, объявив, что в мире на данный момент 129 864 880 книг. В компании заявили, что они собираются отсканировать их все.

Конечно, это не совсем так. Осуществляя этот проект, Google, казалось, просит прощения, нежели разрешения, и прощения не последовало, а дальше начались осложнения. Услышав, что Google принимает миллионы книг из библиотек, сканирует их и возвращает, будто ничего не произошло, авторы и издатели подали иск на компенсацию, обвиняя компанию, как выразились авторы в своей первичной жалобе, в «массовом нарушении авторских прав».

* * *

Когда Google начал сканирование, на самом деле создание цифровой библиотеки, где можно читать книги во всей их полноте, ещё не началось; эта идея пришла позже. Изначальной целью было лишь предоставить вам возможность искать книги. Те из них, на которые распространялось авторское право, показались бы в виде отрывка, лишь нескольких предложений в контексте условий поиска. Это должен был быть каталог.

В компании Google думали, что создание каталога защищено Доктриной о добросовестном использовании — это то же самое, что принцип авторского права, который позволяет учёным цитировать чьи-либо чужие работы, говоря о них. «Ключевой вопрос в том, что является "добросовестным использованием", а что нет. Да, мы делаем копии, когда оцифровываем. Но, конечно, возможность найти что-либо по термину, который появляется в книге, это не то же самое, что читать книгу. Вот почему "Google Books" — нечто, отличное от самих книг», — сказал Дэвид Драммонд, юрист Google.

Важно, чтобы Драммонд оказался прав. Возмещение морального ущерба за «злостное нарушение» авторского права может стоить 150 тысяч долларов за каждую работу, защищённую этим правом. Потенциальная ответственность компании Google за копирование десятков миллионов книг может составить триллионы долларов.

Вместо того чтобы спросить разрешения, Google разворовал библиотеки. Это казалось очевидно неправильным: если вы хотите скопировать книгу, вы должны иметь право, вы должны были иметь чёртово авторское право! Разрешение компании Google на оптовое копирование книг стало бы опасным прецедентом, который мог сделать авторские права бесполезными. Правозащитная группа под названием «Гильдия Авторов» и несколько самостоятельных авторов книг подали коллективный иск против Google от имени всех американских правообладателей. Группа издателей подала свой собственный коллективный иск, но вскоре после этого присоединилась к иску Гильдии Авторов.

Существует давняя традиция технических компаний соблюдать права интеллектуальной собственности, когда они изобретают новые способы распространения контента. В начале 1900-х годов создатели «пиано-роллов», которые контролировали проигрыватели пианино, игнорировали авторские права на ноты, поэтому на них подали в суд музыкальные издательства. То же самое произошло с производителями виниловых пластинок и первыми распространителями коммерческого радио. В 60-х кабельные операторы повторно транслировали ТВ-сигналы, не получив предварительно разрешения, и оказались втянутыми в дорогостоящие судебные разбирательства. Киностудии подали в суд на производителей видеомагнитофонов.

Тим Ву рассказывал в статье 2003 года, чем обычно заканчиваются эти битвы — что случилось с «пиано-роллами», с пластинками, с радио и с кабельным телевидением — не тем, что правообладатели подавили новые технологии. Напротив, они заключали сделки и начинали зарабатывать на этом деньги. Часто это принимало форму принудительной лицензии, «в которой, например, музыканты обязаны лицензировать свои работы в "пиано-ролл мейкере", в обмен пиано-ролл должен платить фиксированную сумму, скажем, 2 цента за песню, с каждого ролика, который они производят. Таким образом, музыканты получают новый источник дохода, а общественность — возможность слышать свои любимые песни, исполненными на фортепиано. «История показала, что время и рыночные силы часто обеспечивают равновесие между противоборствующими сторонами», — пишет Ву.

Но даже если всё обычно заканчивается раньше, каждый новый цикл начинается с опасений правообладателей, что их вытеснят новые технологии. Когда вышли видеомагнитофоны, ударили руководители кинопроката. «Я считаю, что видеомагнитофоны являются для американских кинопродюсеров и американской общественности тем же, что Бостонский душитель для одиноких женщин», — свидетельствовал перед Конгрессом Джек Валенти, президент Американской Ассоциации Кинокомпаний.

Крупнейшие студии предъявили иск SONY, утверждая, что компания с помощью видеомагнитофонов пытается построить целый бизнес на краже интеллектуальной собственности. Но дело «Корпорация SONY против Universal City Studios (старейшая из ныне существующих голливудских киностудий)» прославило холдинг так, что копирующие устройства смогли «существовать не ущемляя ни чьих интересов» — когда кто-то смотрит фильм дома, создатели устройства не должны нести ответственность за нарушение авторских прав.

Дело SONY заставило киностудии признать существование видеомагнитофонов. Вскоре они стали видеть это устройство, как возможность. «Видеомагнитофон оказался одним из самых прибыльных изобретений, как для производителей кино, так и для производителей аппаратуры, в частности, видеопроекторов», — сказал один комментатор в 2000 году.

Потребовалась всего пара лет, чтобы авторы и издатели, которые подали в суд на Google, поняли, что есть золотая середина, которая может устроить всех. Это было особенно верно, когда дело касалось тех книг, которые перестали издаваться, а не тех, что по-прежнему стоят на полках магазинов. Как только вы проводите это различие, проект открывается в ином свете. Возможно, Google не ворует ничьи работы, а даёт им новую жизнь. Может оказаться, что «Google Books» для печатных книг то же, что видеомагнитофон для фильмов из кинотеатров.

Если бы это было так, никто бы не захотел мешать компании Google в сканировании книг, а, наоборот, поддержали бы его. На самом деле, многие хотели бы, чтобы проект выходил за рамки показа лишь фрагментов, такие книги могли бы продаваться в виде цифровых загрузок. Печать почти по определению делает книги мёртвым грузом. Если Google посредством массовой оцифровки создал бы для них новый рынок, это было бы настоящей победой авторов и издателей. «Мы поняли, что есть возможность сделать что-то неординарное для читателей и учёных в этой стране. Мы поняли, что могли бы таким образом сделать доступными для просмотра и использования книги, переставшие издаваться», — сказал Ричард Сарноф, который тогда был председателем американской Ассоциации Издателей.

Но спустя недолгое время стало казаться, что дело в самом иске, который состоит в том, будет ли Google хранить отсканированные фрагменты. Предположим, что Гильдия Авторов выиграет: тогда компании Google вряд ли придётся компенсировать больше, чем установленный минимальный убыток. И правильно ли заставлять её это делать, чтобы остановить, если размещённые фрагменты старых книг могли бы стимулировать спрос? Предположим, что выиграл Google: авторы и издатели ничего не получат, а все читатели получат фрагменты книг, которые перестали издаваться, неполный доступ к текстам.

Другими словами, истцы поставили себя в довольно необычное положение. Они не хотят потерять свой иск, но и не хотят выиграть его.

* * *

Основная проблема с непечатными книгами заключается в том, что непонятно, кому принадлежит большинство из них. Предположим, автор подписал со своим издателем соглашение 40 лет назад; договором предусмотрено, что права возвращаются автору после того, как книга перестаёт издаваться, но, вероятно, ничего не говорится о цифровых правах, и всё это было зафиксировано в каких-то договорах, которых ни у кого нет.

Было подсчитано, что около половины книг, изданных в период между 1923 и 1963 годами, действительно находится в свободном доступе, просто никто не знает, какая именно половина. При возобновлении договоров, регулируемых авторским правом, правообладателей часто не беспокоят подачей бумажных экземпляров рукописей, они вообще могут быть потеряны. Стоимость выяснения, кто владеет правами на данную книгу, может оказаться больше, чем рыночная стоимость самой книги. «Выяснение, кому принадлежат авторские права на каждое наименование, – это не просто Сизифов труд, это экономически невыполнимая задача», – говорит Сарноф. Поэтому большинство книг, которые перестали издаваться, заблокировано, если не из-за авторского права, то из-за неудобства.

Переломным моментом в мировом соглашении по делу «Гильдия Авторов против компании Google» стала разработка путей полного обхода этой проблемы. Гильдия Авторов подала групповой иск, и в эту группу вошли все, кто имел американские авторские права на одну или несколько книг. В данном коллективном иске истец выступает от имени всей группы (хотя, кто хочет, может отказаться).

Поэтому с мировым соглашением по делу Гильдии Авторов можно связать почти каждого автора или издателя книг из Американской библиотеки. В частности, можно заключить соглашение, в котором правообладатели, как группа, согласятся снять какие-либо претензии против компании Google по поводу сканирования и демонстрации своих книг в обмен на долю доходов от продаж этих книг.

«Если у вас есть какие-либо институциональные проблемы, вы можете решить вопрос посредством мирового соглашения, в процессе рассмотрения которого принимается решение на постоянной основе, разрешающее все прежние разногласия. Я думаю, что это был бы гениальный способ решить проблему книг, переставших публиковаться, и достать их из пыльных углов, на которые они были обречены», – говорит Джефф Кунард, сотрудник компании «Debevoise & Plimpton», который представлял издательства в этом деле.

Если вы сможете создать группу для мирового соглашения и если вы сможете убедить судью утвердить его, тогда одним ударом вы могли бы разрубить гордиев узел неоднозначности прав на старые книги. Этим мировым соглашением по групповому иску авторы и издатели, входившие в группу, как бы говорили компании Google: «Действуй!»

Естественно, они должны были что-то получить взамен. И это была самая умная часть соглашения. Центральным в соглашении было введение режима коллективного лицензирования книг, переставших издаваться. Авторы и издатели могли отозвать свои книги в любое время. Для тех, кто не сделает этого, Google предоставлял бы широкие возможности для демонстрации и предложения своих книг, 63% доходов пошло бы на депонирование нового объекта, названного «Реестр прав на книги». Работа Реестра распределяла бы средства правообладателям, в неоднозначных случаях часть денег использовалась бы, чтобы выяснить, кому в действительности принадлежат права.

«Книгоиздание – не самая здоровая отрасль в мире, поэтому отдельные авторы не получают каких-либо денег от книг, переставших издаваться. Не то чтобы они хотели сделать миллионы долларов с помощью "Google Books" и "Реестра", но им с этого заплатили хотя бы что-то. К тому же, большинство авторов действительно хотят, чтобы их книги читали», – говорит Кунард.

Что стало известно, когда появился «Изменённый вариант соглашения по проекту "Google Books Search"» на 165 страницах и с более чем десятком приложений? Прошло 2,5 года, прежде чем удалось отточить детали. Сарноф охарактеризовал переговоры как «четырёхмерные шахматы» между авторами, издателями, библиотеками и компанией Google. Он сказал: «Все участники, я имею в виду все стороны конфликта, думали, что если мы это сделаем, то это будет самый важный успех в карьере каждого из них». В конечном счёте, Google потратил около 125 миллионов долларов, включая единовременную выплату в 45 миллионов долларов правообладателям отсканированных книг, что-то около 60 долларов за книгу, а также 15,5 миллионов долларов на оплату юридических услуг для издателей, 30 миллионов долларов на юридические услуги авторам и 34,5 миллиона долларов на создание «Реестра».

Но он также получил условия, на которых мог демонстрировать и продавать книги, переставшие издаваться. В соответствии с соглашением Google получал возможность показывать до 20% данной книги, чтобы побудить отдельных пользователей к покупке, и он мог предложить эти книги к продаже по ценам, определяющимся алгоритмом или индивидуальным правообладателем в пределах от 1,99 до 29,99 долларов. Все переставшие издаваться книги вносились бы в «базу данных институционных подписок», которые планировалось продать в вузы, где студенты и преподаватели смогут искать и читать полную коллекцию бесплатно. В параграфе 4.8 (а) это соглашение описывает мягким юридическим языком несопоставимые общедоступные программы и условия «общественного доступа», который будет развёрнут на терминалах в местных библиотеках по всей стране.

Чтобы выяснить подробности, потребовались годы судебных тяжб, и после многих лет переговоров, в 2011 году, появился план, который, казалось, одинаково хорош для всех сторон. Тогда Самуэльсон, профессор права в Берки, написала в своей статье: «Предложенное соглашение, таким образом, выглядит беспроигрышным: библиотеки получат доступ к миллионам книг, Google сможет окупить свои инвестиции в "Google Books Search", а авторы и издатели получат новые доходы от книг, которые оборачиваются в ноль. И законодательство станет ненужным для получения такого результата». В той статье она написала, что это было «пожалуй, самым смелым мировым соглашением по коллективному иску, которое когда-либо принималось, но именно по этой причине оно должно потерпеть неудачу».

* * *

Публикация «Измененного варианта соглашения» по иску Гильдии Авторов было в сводках новостей. Без преувеличения можно сказать, что это был очень значимый договор, который потребовал бы перетряски всей отрасли. Авторы, издатели, конкуренты Google, юристы, библиотекари, правительство США и заинтересованная общественность – все обращали внимание на каждое движение дела.

Те, кто был за столом переговоров, ожидали какого-то сопротивления, но не «парад администрации», как описал Сарноф, который они в итоге увидели. Многие авторы высказывали возражения, но все они начинались с ощущения, что соглашение вручено компании Google, и она единолично усилилась. «Хотим ли мы, чтобы величайшая библиотека из тех, которые когда-либо существовали, оказалась в руках одной гигантской корпорации, которая получила бы для этого почти всё, что хотела?» — спросил Роберт Дартон, тогдашний президент библиотеки Гарвардского Университета.

Дарнтон изначально поддерживал проект сканирования Google, но последствия заставили его насторожиться. Он и многие другие опасались, что с базой данных «Google Books» случится то же самое, что произошло на рынке академических журналов. Цена будет справедливой до тех пор, пока библиотеки и университеты не окажутся в зависимости от подписки, а затем цена станет расти и расти, пока не начнёт конкурировать с ценами ростовщиков, в результате, например, годовая подписка в 2011 году на «Журнал по сравнительной неврологии» могла составить 25,910 долларов.

Хотя преподаватели и библиотечные энтузиасты, такие, как Дарнтон, были в восторге от перспективы открытия книг, которые перестали издаваться, они увидели в этом соглашении своего рода сделку с дьяволом. Да, это создало бы величайшую библиотеку, которой ещё никогда не было, но, возможно, путём создания величайшего книжного магазина, в чём они видели монополию. По их мнению, должен быть более удачный способ разблокировать все эти книги. «Действительно, большинство элементов мирового соглашения по "Google Books Search", казалось бы, находится в интересах общественности, за исключением того, что соглашение ограничивает преимущества сделки для Google», — писала профессор права в Беркли, Памела Самуэльсон.

Конечно, конкуренты Google почувствовали последствия сделки. Корпорация Microsoft, как и ожидалось, утверждала, что это укрепит позиции Google в качестве доминирующей поисковой системы в мире, сделав его единственным, кто мог на законных основаниях распоряжаться книгами, переставшими публиковаться. С помощью этих книг в рамках длинных пользовательских запросов Google получит несправедливое преимущество перед конкурентами. Ответ Google на эти возражения был прост: любой может сканировать книги и показывать их в результатах поиска, если захочет, и это добросовестное использование. В начале этого года Второй окружной суд наконец постановил, что сканирование и демонстрация компанией Google книг по сути является добросовестным использованием.

«Было предположение, что это станет огромным конкурентным преимуществом», — сказал мне Клэнси, имея в виду доступ Google к книгам. Но он отметил, что данные никогда не являлись основной частью любого проекта компании Google просто потому, что объем информации в самой сети затмевает тот, что содержится в книгах. «Вам не нужно открывать книгу, чтобы узнать, когда родился Вудро Вильсон», — сказал он. Книжные сведения полезны и интересны для исследователей, но «степень, в которой скептики характеризуют эту важность как стратегическую мотивацию, для проекта в целом – выдумка».

Amazon, в свою очередь, обеспокоился тем, что соглашение позволило бы Google создать книжный магазин, с которым никто не сможет конкурировать. Тот, кто хотел продать книги, переставшие издаваться, по их мнению, должен был иметь чёткие права на каждую книгу, что так же правильно, как невозможно, в то время как мировое соглашение по коллективному иску выдало компании Google лицензию на все книги сразу.

На это возражение обратило внимание Министерство Юстиции, в частности Антимонопольный комитет, который начал изучение соглашения. В заявлении, поданном в суд, Министерство Юстиции утверждало, что соглашение, фактически, даёт Google монополию на издание книг. Потому что конкурентам Google для получения тех же самых прав на книги тоже необходимо было бы пройти этот странный процесс: массовое сканирование, предъявление иска и попытка его уладить. «Даже если бы были основания думать, что история может повториться, это вряд ли модно, и едва ли будет разумной политикой стимулирования умышленных нарушений авторских прав и лишних судебных разбирательств», — писало Министерство Юстиции.

Аргументы Google заключалась в том, что весь смысл антимонопольного законодательства в защите потребителей и, как выразился один из адвокатов компании: «С точки зрения потребителей, один из способов получить что-либо, безусловно, лучше, чем ни одного». Книги, переставшие публиковаться, были совершенно недоступны онлайн; теперь может появиться способ их купить.

Как это травмирует потребителей? Человек, активно участвовавший в рассмотрении мирового соглашения, сказал мне: «Каждый из издателей пойдёт в Антимонопольный отдел и будет говорить так же, как Amazon, который занимает 80% на рынке электронных книг. У Google 0 или 1%. Это позволяет кому-то конкурировать с цифровыми книгами Amazon, поэтому вы должны считать это конкуренцией, а не анти-конкуренцией. Мне казалось это очень разумным. Но это выглядело так, будто они разговаривали с кирпичной стеной. И эта реакция была постыдной».

Министерство Юстиции быстро нашлось. В некоторых отношениях у сторон соглашения не было выхода. Несмотря на их попытки сделать договор «не исключительным», в сущности, это была сделка, которую мог совершить только Google, потому что только он мог быть ответчиком по данному делу. Для соглашения по коллективному иску, названному «Гильдия Авторов против Google», если бы дело касалось не только Google, но, скажем, любой другой компании, которая хотела бы стать продавцом цифровых книг, можно было бы растянуть механизм действия коллективного иска за его пределы.

К этому моменту министерство Юстиции настойчиво возвращалось. Соглашение было уже слишком растянуто, по утверждению представителей Министерства. Исходное дело заключалось в том, может ли Google показывать фрагменты отсканированных им книг. Теперь же мы получаем соглашение, которое выходит далеко за рамки этого вопроса. В нём речь идёт о создании сложного цифрового рынка, требующего соблюдения бесконечного потока прав авторов и издателей, которых может быть сложно разыскать, особенно когда дело касается книг, которые давно перестали издаваться. Они писали: «Это попытка использовать коллективный иск в качестве механизма реализации важных и перспективных деловых договорённостей, которые выходят далеко за рамки досудебного диспута в этом судебном процессе». Возражения Министерства Юстиции были двоякими: если ставить акцент на дело Google, то получалось обвинение в анти-конкуренции. Если подойти к вопросу с другой стороны, то налицо обвинение в растягивании закона, регулирующего коллективные иски.

Юристы, которые создавали соглашение, пытались заправить нитку в иголку. Министерство Юстиции понимало это. «США признают, что стороны изменённого соглашения стремятся использовать механизм коллективного иска, чтобы преодолеть групповые и структурные проблемы, связанные с появлением устойчивого и разнообразного рынка цифровых книг. Хотя это достойная цель, США неохотно пришли к выводу, что использование механизма группового иска, способом, предложенным в «"Изменённом соглашении" – это уже слишком», — пишет оно.

Эти аргументы были убедительными, но дело в том, что соглашение было амбициозным, это не значит, что незаконным, просто беспрецедентным. Годы спустя другое соглашение по групповому иску, очень похожее на соглашение с участием Google, было отклонено другим Окружным судом. То дело касалось потенциального использования прав публичности бывших игроков Национальной футбольной лиги; такое соглашение делало эти права доступными для организации, которая получит на них лицензию и будет распределять доходы. «Что в этом интересного? Ни один противник соглашения не высказался против судебного решения и не проявил какого-либо противодействия ему из уважения к тому, что суть соглашения выходит за рамки ходатайства. Решение по делу было принято ещё 10 лет назад, и было очень важным и существенным прецедентом, значительно подрывающим "слишком далёкий мост аргументов" против договорённости Гильдии Авторов. Это свидетельствует о том, что право – очень изменчивая вещь. Кто-то должен быть первым», — говорит Кунард, который был вовлечён в тяжбу.

В конце концов, вмешательство Министерства Юстиции, вероятно, прописано в конце соглашения. Никто точно не знает, почему Министерство Юстиции решило занять позицию в этом деле, не оставаясь нейтральным. Дэн Клэнси, инженерный руководитель проекта компании Google, который помог в формировании соглашения, считает, что это была конкретная марка несогласных, не конкурентов Google, но «сочувствующих им сторон», таких, как библиотечные энтузиасты и академические авторитеты, которые в конечном итоге подстегнули Министерство Юстиции. «Я не знаю, каким бы было соглашение, если бы эти скептики были не настолько слаженными. Очевидно, что если бы библиотеки, а также Боб Дарнтос и Пэм Самуэльсон, не были бы столь активны и на Google жаловались бы только Amazon и Microsoft, то Министерство Юстиции никогда не стало бы участвовать», — сказал он мне.

Какой бы ни была мотивация, Министерство Юстиции высказало свое мнение, и это, казалось, сделало день. В своём действующем решении о том, что соглашение не было «справедливым, адекватным и разумным» в рамках действия правил, регулирующих групповой иск, судья Денни Чин, излагавший возражения Министерства Юстиции, предложил откорректировать, либо полностью изменить соглашение, сделав его совершенно беззубым на основе договорённостей, или пытаться добиться того же самого в Конгрессе.

«Хотя оцифровка книг и создание универсальной цифровой библиотеки будет полезно многим, "Изменённое соглашение" может зайти слишком далеко», — пишет Чин в своем решении.

* * *

В завершении «слушанья о справедливости», где люди высказывались «за» и «против» соглашения, судья Чин спросил, как бы просто из любопытства, сколько было возражений и сколько человек отказалось от участия в коллективном иске? Ответы: больше 500 и больше 6800.

Благоразумные люди могли не согласиться с законностью соглашения: высказывались веские аргументы с обеих сторон, поэтому для наблюдателей было не очевидно, к какой будет снисходителен судья Чин. Второй волной против соглашения была реакция самой группы, подавшей иск. «Я более 25 лет практикую судебные иски и никогда не видел такой реакции на соглашение, столь большого количества несогласных», – сказал Мишель Бони, который был главным переговорщиком со стороны авторов в этом деле. Вероятно, столь сильная реакция и привела к вмешательству Министерства Юстиции: оно обратило общественное мнение против соглашения; это могло привести Чина к поиску способов заглушить его. В конце концов, вопрос заключался в том, справедливо ли соглашение к членам группы.

Ирония в том, что хотя так много людей выступило против предложенного соглашения, они, по существу, верили в то, что делал Google. Одним из главных возражений Памелы Самуэльсон было то, что Google сможет продавать, в том числе, её книги, а она считает, что они должны быть в свободном доступе. Дело в том, что она, как любой автор, в соответствии с условиями соглашения может установить цену на свои книги, потому что «сиротские работы» (авторы, которых не известны или не могут быть обнаружены) всё равно будут продаваться по какой-то цене. Оглядываясь назад, кажется, что это классический случай, о котором говорят, что лучшее – враг хорошего. Конечно, сделать книги доступными для всех лучше, чем держать их взаперти, даже если цена этому – продажа «сиротских работ». В своей статье, заключающей, что соглашение зашло слишком далеко, Самуэльсон даже сама написала: «Теперь, когда настолько очевидно, что эта идея осуществима, трагедией будет не попытаться воплотить её в жизнь».

Многие из несогласных действительно думали, что будет какой-то другой способ получить тот же результат без каких-либо исковых соглашений. Рефреном в ходе слушаний о справедливости было то, что освобождение из-под авторских прав книг, переставших издаваться, скорее всего «вопрос для Конгресса». Когда соглашение было отклонено, Патентный отдел США рекомендовал закон, который, казалось, во многом вдохновлён данным соглашением и аналогичен законам, направленным на открытие доступа к книгам, переставшим издаваться, существующим в скандинавских странах. Это доказывает, что Конгресс мог бы добиться успеха там, где Соглашению не удалось.

Конечно, почти 10 лет спустя ничего подобного на самом деле не произошло. «Не хватает движущей силы, и не думаю, что её может быть больше, чем сейчас», — сказал Кунард о предложении Патентного отдела. Многие, с кем я разговаривал, поддерживали соглашение, говорили, что те, кто возражают, просто непрактичны, похоже, они не понимают, как всё делается в мире. «Они считали, что этот иск не для нас и будет какое-то другое будущее, где можно будет разблокировать все эти книги, потому что Конгресс примет закон или что-то в этом духе. И это будущее так же близко, как мировое соглашение с Гильдией Авторов», — сказал Клэнси.

Конечно, кажется маловероятным, что кто-то собирается потратить свой политический капитал, особенно сегодня, на попытки сменить режим лицензирования, давая шанс старым книгам. «Для Конгресса эта проблема не настолько важна, чтобы корректировать закон об авторских правах. Это не добавит кому-либо избирательских голосов и не создаст кучу рабочих мест», — сказал Клэнси. Неслучайно, что иск против Google оказался едва ли не единственным возможным случаем для проведения подобной реформы: Google был единственным, кто имел и инициативу, и деньги. «В общих чертах это выглядит так: частный корпоративный деятель собирается рассчитываться из своего глубокого кармана за то, что хотели бы получить все», — сказал юрист по работе со СМИ Алан Адлер. Те средства, которые компания Google вкладывает этот в проект, идут не только на сканирование книг, но и на розыск и оцифровку старых объектов авторского права, а также на ведение переговоров с авторами и издателями и на выплаты согласно «Реестру прав на книги». Годы спустя Патентное бюро получило заявку, в которой речь шла о чем-то подобном, но каждый компонент финансировался бы за счёт ассигнований Конгресса.

Я спросил Боба Дартона, который управлял библиотекой Гарвардского университета во время судебного процесса по делу «Google Books» и который выступил против соглашения, не сожалеет ли он о том, что в итоге получилось. «Я сожалею настолько, насколько попытки Google ограничены законом об авторском праве», — сказал он. Он работает над другими проектами сканирования библиотечных книг, которые ограничиваются книгами, находящимися в общественном доступе. «Я – сторонник авторского права, но не поймите меня неправильно, оставлять книги вне общественного доступа более столетия, то есть прятать большую часть американской литературы за барьером авторского права, я считаю безумием», — сказал он.

Первое постановление об авторском праве в США было принято в 1790 году и называлось «Закон о поддержке образования». Авторское право закреплялось на 14 лет и могло быть продлено ещё на столько же, но только если автор был жив по истечении первого срока. Идея заключалась в установлении «прагматической сделки» между автором и читающей публикой. Авторы получали ограниченную монополию на свою работу, чтобы обеспечивать себя с её помощью; но их работы быстро переходили в общественное достояние.

Условия авторского права в США были радикально расширены, в значительной степени из-за стремления идти в ногу с Европой, где уже давно авторские права действуют в течение жизни автора и ещё 50 лет. «В основе европейской идеи лежит естественное право, в отличие от позитивного», — сказал специалист по авторскому праву Юридического факультета Гарвардского Университета Латиф Мтима. «Весь их мыслительный процесс исходит из Франции, от Гюго и тех парней, для которых их произведения – это их дети. И государство не имеет абсолютно никакого права что-либо делать с ними», — сказал он. Когда мир стабилизировался, законы об авторском праве сошлись, иначе отдельные страны были бы в невыгодном положении из-за освобождения продуктов своей интеллектуальной собственности для эксплуатации в других странах. Американская идея авторского права, согласно Конституции, в том, что оно, в первую очередь, является транспортным средством, «способствующим прогрессу и полезным искусствам», а не защищает авторов. И эта идея деградировала до состояния, которое мы имеем на сегодняшний день – почти все книги, опубликованные после 1923 года, закрыты для общего доступа.

«Самая большая трагедия в том, что мы по-прежнему находимся там же, где были, в вопросе "сиротских работ", которые просто пылятся и гниют в физических библиотеках, где, за очень редкими исключениями, никто не может использовать их. Так что все проиграли, и никто не выиграл», — сказал Мтима.

После провала соглашения Клэнси сказал, что Google «просто выпустил воздух из воздушного шара». Несмотря на победу Гильдии Авторов над Google и объявление в судах, что показ фрагментов книг, защищённых авторским правом, не был добросовестным использованием, компания не прекратила сканирование.

Для меня была странна идея о том, что Google где-то хранит базу данных, содержащую 25 миллионов книг, которые никому не позволено читать. Это как сцена в конце первого фильма про Индиану Джонса, где они поместили утерянный ковчег обратно на полку, скрытую в хаосе огромного склада.

С книгами так и получилось. Люди пытались построить библиотеку в таком виде на протяжении веков. Речь шла о возведении величайшего гуманитарного артефакта всех времён и народов. И вот этот замысел реализован. Мы планировали открыть его всему миру. Но теперь величайшая библиотека представляет собой 50 или 60 петабайт на диске, и те немногие люди, которые имеют к ней доступ, – это полдюжины инженеров проекта, которые ответственны за её закрытие. Я спросил тех, кто выполняет эту работу, что потребуется, чтобы просмотреть все книги в полном объеме? Как трудно разблокировать их? Что стоит между нами и цифровой публичной библиотекой в 25 миллионов томов?

Вы получите массу неприятностей, сказали они, но всё, что нужно сделать – это создать один запрос в базу данных. Вам потребуется переключить некоторые системы контроля доступа с «выкл» на «вкл». Это может занять несколько минут, необходимых для распространения команды.

Автор: Джеймс Самерс

Комментарии

Аватар пользователя STAR-MAN

Перетащил сюда, пусть будет.

Аватар пользователя ProstoTac

"Оператор переворачивает страницы вручную, потому что никакая машина не может быть столь же быстрой и бережной, и включает камеры нажатием на педали, как будто играя на странном пианино."
Пару-тройку лет назад видел по ТВ полностью автоматический сканер - узкий V-образный приемник с пневматикой для плотного прижимания страниц опускается на книгу, "прижимает" сразу страницы в развороте, поднимается - страницы автоматически перелистываются.

X